Book: Большое Приключение. Пепел



Клеванский Кирилл

Большое Приключение. Пепел

Название: Большое приключение. Пепел

Автор: Клеванский Кирилл

Издательство: Самиздат

Страниц: 418

Год: 2014

Формат: fb2

АННОТАЦИЯ

На бескрайних просторах безымянной планеты странствует волшебник, знающий тысячу волшебных Слов и носящий сотню имен. "Демон, в человеческом обличии", "палач городов", "тень, стоящая за вашей спиной" - вот лишь несколько из них. Но зачем человеку, с подобными именами, рисковать жизнью ради четырехлетней принцессы? К чему сражаться с оборотнем в заколдованном замке; побеждать обезумевшего рыцаря, темного друида, ледяного гиганта, ведьму АнаБри и даже дух великой реки Эрлд? Что? Вы не верите, что простой смертный способен на такое? Тогда перелистните первую страницу и убедитесь сами.

Клеванский Кирилл

Большое Приключение. Пепел

Пролог

  2 марта 2150г. 48 Лаборатория НACA

  - Проходите.

  Альберт Донован, тезка гениального ученого прошлого, поблагодарил секретаршу и вошел в свою, как он предполагал - новенькую лабораторию. Увы, лаборатория действительно была, но вот определение "новая" сохранилось лишь в наивных, почти детских предположениях. Впрочем, чего еще можно ожидать от тридцатилетнего профессора, только-только получившего это гордое, благозвучное звание.

  Щелкнув выключателем, Альберт на мгновение прикрыл очки ладонью, а потом захотел было нецензурно выругаться, но для описания увиденного просто не смог подобрать нужных слов. Этот единый язык, "запущенный" на планете почти семьдесят лет назад, оказался ужасно беден на крепкое, яркое слово.

  Внутри в довольно большом помещении стояли компьютеры середины прошлого века - они все еще работали на самых обычных платах. Никаких тебе био-кристаллов и прочих наворотов, позволяющих машине еще на одну ступень подобраться к возможностям человеческого интеллекта. А уж эти мониторы... Кто же сейчас пользуется жидкокристаллическим хламом, когда весь мир сидит на объемной голографии? Что ж, ответ очевиден - выпускник Массачусетского университета, самый молодой профессор кибернетики за всю историю - Альберт Говард Донован.

  В чистом, белом халате, в нагрудном кармане которого красовались новенькие маркеры и ручки, Альберт подошел к столу и сдернул лист полиэтилена. В воздух взлетели крупные комья пыли, заставив болезненного мужчину зайтись кашлем, а потом с наслаждением втянуть ментоловую вытяжку ингалятора.

  Усевшись на стул, представьте - самый обычный, не роботизированный, не программируемый стул, Донован перепробовал все голосовые коды инициализации процесса запуска, пока с оттяжкой не хлопнул себя по голове. Ученый призадумался, вспоминая школьные экскурсии, а потом с криком "Эврика!" нажал квадратную кнопку, красующуюся на системном блоке.

  Загудели куллеры, запищало что-то еще, затрещало нечто другое, а вскоре зажегся монитор. Альберт, внимательно изучив еще два экспоната - непосредственные контроллеры ввода - "мышь" и клавиатуру, откинулся в кресле. Он провел ладонями по подлокотникам, обитыми кожей, а потом захотел отрегулировать положение спинки.

  Раздался громкий треск и обескураженный уроженец Техаса, держа ручку регулятора в ладони, упал на спину. Кресло попросту не выдержало подобных испытаний и разломилось надвое. Лежавший на пыльном полу профессор, тарабаня пластмассовой шестеренкой по подбородку, размышлял на философские темы. И там, среди вопросов о смысле жизни, где достать новую аппаратуру и зачем он вообще пошел на службу в гос.учереждение, блеклым лучиком промелькнуло пока еще ничего не значащее слово - A.S.H.

  Альберт Говард Донован - специалист по кибернетике и программированию Искусственных Систем Аналитического Мышления, сокращенно - ИСАМ, вступал на новый тернистый путь. Он еще не знал, к чему это все приведет, как и не знал, что в этот самый момент к нему домой стучится почтальон.

  О, это был самый необычный почтальон, которого вы только могли видеть. Высокий, плечистый, вот только лицо пересекал весьма выразительный, глубокий шрам. Любой прохожий, встретившись взглядом с этим работником, мигом про себя обзывал его "Шрам" и спешил убраться подальше.

  Странный почтальон, немного подождав, оглянулся, а потом просунул письмо сквозь дверь. Причем, в буквально смысле - просунул его сквозь два дюйма бронированной стали, будто то была лишь дождевая пленка, оставшаяся висеть в воздухе после утреннего тумана. Сам "Шрам" исчез, смешавшись в толпе, а на полу квартиры ученого осталось лежать письмо.

  Вместо адресата на конверте написали "Ждем вас", а внутри лежала визитная карточка. На ней красовалось лишь две буквы - "DH", выведенные багровыми чернилами и больше ничего.

  14 июля 2160г. Местоположение - неизвестно.

  Армин Фицджеральд скучающе выслушивал просьбу посетителя его загородной резиденции. Сам внешний вид просителя вызывал стойкое желание дать ему по морде, а потом приказать вышвырнуть подальше, предварительно переломав ноги, дабы тот никогда не смог вернуться обратно. Но факт родства, пусть и очень дальнего, заставлял "вежливо" дослушать Альберта Донована.

  - ... Таким образом мне потребуется не больше четырех лет на создание экспериментального алгоритма.

  Профессор, кажется никогда не снимавший своего рабочего халата, замолчал. Армин выждал немного, а потом понял, что это вовсе не очередная псевдо-театральная пауза. Наконец-то можно было обсудить последний вопрос, после чего с чистой совестью отправить посетителя к выходу из поместья.

  - Цена вопроса? - угрюмо поинтересовался босс сильнейшей мафиозной семьи на восточном побережье.

  Профессор замялся. Он отхлебнул чаю, стоившего дороже, чем весь гардероб ученого и разом выпалил:

  - Два миллиона кредитов.

  Фицджеральд поперхнулся дымом. К нему тут же подорвались дуболомы, но тот остановил их взмахом руки. Отдышавшись, босс глянул на "дока", подозревая что родственник нелепо шутит, но все оказалось куда как трагичнее - проситель не шутил.

  Теперь Армин заинтересовался. Не то чтобы он жаждал вложиться в сомнительное мероприятие, но бизнесмену стало банально любопытно. Для того чтобы попросить подобную суму у подобного человека, нужно обладать яйцами размером с баскетбольный мяч, если не больше. К тому же - что может стоить два миллиона кредитов?! При средней зарплате в сто, сто двадцать кредитов в месяц, это просто астрономическая сумма.

  - Два миллиона на весь проект?

  - Нет-нет, - покачал головой профессор. - Только на компилятор многоцелевых уравнений.

  - Компи... что? - переспросил Армин, закончивший только среднюю школу.

  Впрочем, это не мешало ему управлять своей империей и богатеть с каждым днем. Пожалуй, если бы не бесчисленные взятки всем, кому только можно и нужно, Армин богател бы еще быстрее, но это уже из области фантазий.

  - Это такая машина, которая может завершить проект. Видите ли, раньше мой алгоритм был лишь теорией - фантастикой в чистом виде. Но недавно Китайцы провели тестирование нового компилятора, и он, если правильно настроить, сможет завершить уравнение.

  Профессор столь воодушевленно говорил и его глаза так пылали, что у Армина не возникало и тени сомнения, в том, что этот Китайский компи-что-то-там, действительно сможет сделать это "что-то-там". Впрочем, босс пока не видел выгоды для себя.

  - А что за алгоритм? - спросил мафиози.

  Было видно, что "док" немного возмущен, ведь с этого он и начинал, но воплотить свое возмущение в словесную форму не посмел. И вовсе не из-за страха, нет-нет, этого самого страха и вовсе не виднелось в глазах ученого. Просто профессор уже привык объяснять по нескольку раз суть своей задумки.

  - Вы знаете что такое ИИ? - спросил "док".

  - Пф, - фыркнул Армин. - Искуственный Интеллект. Вы сейчас этот вопрос дошкольнику задайте, и он ответит - ИИ же везде. Боюсь, даже в моей кофеварке.

  - Именно! - воскликнул профессор. - Но у ИИ есть один недостаток. Очень существенный недостаток, который я могу исправить.

  - Какой же? - неподдельно заинтересовался мафиози.

  - Душа, - заговорщицки прошептал профессор. - ИИ можно дать эмоции, можно научить его самообучению, можно записать в его код историю жизни, записать цели, желания, даже сны! Но не душу. И в этом заключается особенность моего алгоритма! У него будет душа, будет целостное сознание, ничем не отличающееся от нашего с нами. Фактически это будет человек, состоящий из цифр. Нечто бесплотное, но, бесспорно - одухотворенное.

  Армин внимательно слушал, пытаясь сохранить самообладание, но у него ничего не вышло. Ошарашенные "гориллы", стоявшие по углам, недоуменно наблюдали за тем, как их босс заходиться в истерическом хохоте, стуча ладонью по столу. От стука этой огромной лапищи в воздух подлетел керамический чайник, в дребезги разлетевшись столкнувшись с мраморным полом. Но даже потеря столь дорогой, по меркам этого времени, вещи, не волновала босса. Он ценил хороший юмор.

  Ученый помрачнел и опустил глаза. Его какой-то там "пятиюродный" брат по матушке был последним человеком, к которому проф хотел обращаться. Но ему отказали все научные фонды, все банки, какой бы залог он не предлагал, все спонсора, видные благотворители и иные "денежные мешки". И теперь, после полугода обивания всевозможных порогов, ему откажет и этот недалекий, страшный, жестокий, но очень богатый человек.

  В этот самый момент смех Армина прервали телефонным звонком. Коммуникатор автоматически перевел звонок на приемник, черной точкой маячивший за ухом. Собственно, подобные девайсы имелись у всего населения Земли, разве что разнились в моделях, но это уже издержки рынка.

  Фицджеральд мигом успокоил нервы, такой перевод значил лишь одно - звонили из ближнего круга. Линза коммуникатора мигом высветила лицо звонившего. Скуластый поляк Залеки работал главным компьютерщиком всей империи Армина.

  - Да, Тревор, - произнес Армин.

  - Босс, - поздоровался Залеки. - Переду сразу к делу - если есть незадействованный актив - надо вложиться.

  - Поясни.

  - Мигом, босс. Если этот очкарик говорит правду, то он создал универсальное оружие. Если данный алгоритм заработает, то сможет обойти любую защиту на любом устройстве. Для него все преграды ИИ будут не больше, чем паутина перед лицом. Фактически это...

  - Ключ от всех дверей.

  Задумавшийся Армин не заметил, как произнес фразу вслух, но эту оговорку услышал Донован. Впрочем, он сделал вид, что ничего не произошло.

  - Ты уверен Тревор?

  - Бесспорно, босс. Эти два миллиона принесут нам все деньги мира.

  - Хорошо. Спасибо за звонок. Возвращайся к своим делам.

  - Да, босс.

  Коммуникатор обрубил связь, а Армин вновь задумался. В конце концов два миллиона пусть и серьезные деньги, но Фицджеральд рисковал и куда большими суммами и старушка удача никогда не отказывала ему в щедрой награде. Да и продать на черном рынке этот компи-язык-сломаешь можно будет при необходимости. Конечно потеря в двести, а то и триста тысяч это не то, чего требует бизнес, но издержки есть всегда и везде.

  В этот самый момент коммуникатор вновь оповестил о вызове. На этот раз Армин оказался рад звонившему. Линза показала милое, зеленоглазое лицо шестнадцатилетней девушки - единственной дочери главы мафиози.

  - Пап, - раздался мелодичный голосок. - Я в библиотеке задержусь, можно дядя Фил подъедет позже.

  - Конечно дорогая, - машинально кивнул босс. - Я ему передам.

  Армину не нравилось, что Кетти - так звали его дочь, так сильно сблизилась со своим телохранителем, но Фил действительно обладал каким-то особым свойством располагать к себе людей. У него было настолько доброе лицо, с наивно-детскими глазами, что все его называли никак иначе, кроме как "Добряк". А почти елейный голос только усиливал общее впечатление.

  - Спасибо па! - воскликнула девушка. - Я тебя люблю!

  - Я тебя сильнее. До вечера, вишенка.

  - Нет, я тебя сильнее!

  Коммуникатор пикнул, звонок прервался. Армин не сомневался, что дочь действительно сидела в библиотеке (вся в мать - такая же умница), но вот подозревал что она там вовсе не по школьным занятиям. Наверняка все было связано с этой виртуальной наркотой - "Большим приключением". Уже почти сорок лет молодежь и не только режется в игру виртуальной реальности. Уж сколько было криков, протестов и прочих слюно-извержений (игра-то не розовым пухом прикрыта. Там дела делаются и пострашнее тех, какими порой чудят "чистильщики" семьи), но сервера не то что прикрыть не могут, а банально найти.

  Впрочем - чем бы дитя не тешилось, лишь бы парней домой не водило. Для этих самый парней, Армин держал в поместье пулевую винтовку времен прошлого века - конечно пули это не по Венской Конвенции 2098года, но зато надежно и в месиво, а не то что плазменные излучатели.

  - Четыре года, говоришь, - протянул босс.

  - Не дольше, - кивнул Донован, в чьих глазах зажегся луч надежды.

  Фицджеральд глянул в глаза дальнему родственнику, тот их не опустил и не спрятал.

  - "Мужик" - мысленно кивнул Армин. На свете жило не так много людей, которые могли бы сыграть с ним в гляделки.

  - Даю тебе ровно четыре года. Иначе... Ну, ты и сам все понимаешь, ученый же человек.

  1 декабря 2164г. 48 Лаборатория НАСА.

  Этой ночью в научном институте было тихо. Здесь вы не нашли бы ни дрыхнущего охранника, разгоняющего унылую тишину своим раздражающим храпом, ни уборщика, у которого в наушниках играла бы слишком тяжелая и не в меру громкая музыка. Нет, только тишина. В конце концов, этот этаж служил разве что не проходным двором. Сюда имели допуск даже стажеры, располагавшие, собственно, самым ограниченным допуск. А что могут ученые делать в проходном двору в ночь с субботы на воскресенье? Так что, на этаже вычислительных систем, не было не только ни звука, но еще и ни души. Но, боюсь, история бы не получилась, будь это действительно так.

  В сорок восьмой лаборатории, расположившейся прямо по коридору, из под двери пробивалась тоненькая полоска света. А, прищурившись, вы бы различили голографическую надпись рядом на стене. "Лаборатория систем и алгоритмов" значилось там.

  Внутри же, среди десятков компьютеров не самого нового поколения, сидел человек. Это был самый необычный и одновременно с этим, самый стереотипный человек. Как и "подобает" ученому, единственный житель этажа был облачен в некогда белый, а сейчас - застиранный халат. В нагрудном кармане бледного одеяния виднелись зажеванные ручки с давно уже обломленными колпачками. На лице сверкала трехдневная щетина, а толщиной очков он мог поспорить с линзами телескопа Хаббл, еще в середине прошлого века перекочевавшем в Национальный Музей. А судя по мешкам под глазами, в которых впору таскать картошку, ученый не спал как минимум вечность.

  На мониторе компьютера, устаревшего в тот же день, когда упомянутый выше телескоп вышел на пенсию, мелькали стройные ряды матриц. Безумное количество цифр, казалось бы пребывающих в абсолютном хаосе, сливались в столь же безумный и невообразимый код. И, пожалуй, этот код являлся тем самым кодом, который мог бы раз и навсегда изменить этот мир. К лучшему ли, к худшему ли, об этом тридцатилетний профессор даже не задумывался.

  Все, что он знал, заключалось в одном - оставалось лишь нажать "Enter" и в этот мир придет новое существо. Каким оно будет? Это оно определит само.

  - Ну здравствуй A.S.H., - с этими словами ученый запустил компилятор и с наслаждением откинулся на спинку стула.

  На мониторе замигала полоса процесса, рассчитанного часов на семь, если не произойдет никакого форс-мажора. Пока же шла компиляция кода, ученый размышлял над именем, которое он дал новому существу. Absolute System Human - что звучало как, Абсолютно Системный Человек, или - A.S.H., если сократить. Правда, вряд ли кто-то оценит название, на всей земле нашлись бы разве что пара тысяч ценителей старых наречий - большинство знало лишь единый для всех язык. Глобализация - чтоб её...

  Хотя, наверно это было самым глупым, незвучным, да и вообще - пресным именем. Но ведь профессор Донован не родился поэтом или писателем, чтобы придумывать запоминающиеся созвучия.

  - Эш, - произнес гений и заснул, а на мониторе бежала полоса загрузки.

  3 января 2165г. Вашингтон, заброшенный завод

  Гулким эхом среди пошедших трещинами стен, заиграл глухой удар, а следом и стон. Стон полный страха, боли, унижения и заглушенных слез. Нет, профессор Донован не был героем, не был он силачом или хитрецом, да много кем он не был, но все же не был он и слюнтяем. Нет, этим подонкам не выбить из него слез.

  На металлическом стуле сидел связанный гений. Все его лицо напоминало собой одну большую отбивную. Правый глаз и вовсе так опух, что походил на свежий каштан. Губы вспухли и покрылись хрустящей корочкой. Грязная рубашка, несколько вырванных ногтей и примерно столько же отрубленных пальцев. Срезанные пласты кожи, пошедшие гноем от солевой присыпки. Следы ожогов и кислотных разводов. Вот как сейчас выглядел ученый НАСА.



  - Хватит Тони, - махнул рукой лощеный денди, сидевший в кресле напротив.

  - "Тони" - мысленно усмехнулся профессор. - "Интересно, в мафию берут только людей с бандитскими именами?"

  - Да босс, - кивнул накачанный мужик в классическом гангстерском костюме и, стянув с себя медицинские перчатки, отошел в сторону.

  Повисла тишина. Боже, как же Донован в этот момент мечтал о той - институтской тишине, но реальность оказалась жестока. Уши, вернее - ухо, тяготила именно эта тишина. Страшная, неподдельно мертвенная, не оставляющая ни шанса на хэппи-энд.

  - Мистер Донован, - вновь завел свою пластинку этот лощеный хлыщ. От него так и пахло дорогим виски и столь же дорогими женщинами. - Мы же с вами деловые люди. Ну к чему весь этот мрачняк? Мы предлагаем вам хорошую сумму за ваше маленькое изобретение. Это учитывая то, что мы же его и профинансировали

  - Ммм, - насмешливо, насколько это возможно, промычал Донован. Его язык лежал неподалеку от пальцев, сложенных на полиэтиленовой пленке.

  Он знал, что стоит отдать алгоритм Фицджеральдовскому прихвостню, как над всем миром нависнет угроза той же судьбы, что постигла ученого. Нет, не такое будущее Донован желал своему творению.

  - Тони. Бумагу.

  - Да босс, - вновь кивнул громила.

  Профессор окончательно убедился, что этот мордоворот других слов и не знает. За три дня дуболом не произнес ничего другого. "Да босс", "нет босс", вот и весь его словарный запас. Впрочем, некоторым людям говорить вовсе и не надо. Да чего уж там - наоборот, хорошо, что они молчат. Потому как когда они открывают рот, начинаешь сомневаться в том, что эволюция не дала обратный ход.

  Тони, щелкая каблуками высоких ботинок, подошел к ученому и подложил под его правую руку листок, а в три оставшихся пальца - деревянный карандаш. Раритетную вещь, между прочим. Профессор сделал несколько росчерков, и Тони вернул лист дэнди. Тот вчитался и чуть вздернул брови, превращая лицо в портрет плейбоя, настоящего дамского угодника.

  - А скальпель вам зачем?

  - Ммм, - резко промычал Донован.

  - Ладно, ладно, - поднял руки заместитель мафиозного главаря. - Мы же с вами джентльмены. Нужен скальпель, будет скальпель. Тони.

  - Да босс.

  Громила достал из сумки ноутбук, а из ящичка с самыми разными инструментами, от строительных и до хирургических - лазерный скальпель. Обе вещи он аккуратно поставил на столик перед профессором, а потом подвез к нему стул. Можно бы и на колени, вот только коленей, как таковых, уже и не осталось, только костяная крошка.

  - "Стань хорошим человеком, Эш" - подумал профессор.

  Альберт взрезал себе кожу на предплечье и под изумленный вздох дэнди вытащил оттуда микросхемный чип. Всего пара секунд, и вот информация уже загружается на компьютер. Вернее - так думал хлыщ...

  - Хорошая работа, профессор Донован. Жаль, что наше сотрудничество продлилось так недолго. Тони.

  - Да босс.

  Громила достал из внутреннего кармана самый обычный револьвер и нацелил прямо в лицо ученому.

  - Щелк, - пропел боек.

  Будь у изобретателя хоть один средний палец, он бы гордо вздернул его, обращая к бандиту, заводу, с его холодными стенами, столь же холодному миру, да и чёртовому богу, которому нет дела до простых смертных. Но у профессора Донована не имелось подобной возможности. Поэтому, разбрызгивая мозги по полу, он падал на спину, сверкая улыбкой, в которой почти не осталось зубов.

  - Тони, Тони, - покачал головой стиляга. - Ну можно же аккуратней. Глушитель там накрутить и тихонечко в лоб, или излучатель взять, так нет же, ты 44й достал.

  - Простите босс, - понурился громила, выкидывая отертый платком пистолет в шахту лифта.

  Дэнди устало помассировал брови, и поднялся с кресла.

  - Мистер Фицджеральд будет доволен. Тони, ты наверно не понимаешь, но у нас в руках все цифровые системы мира. Захочешь - влезешь в банк, захочешь - в оборонный комплекс целой страны. Это даже не миллиарды, это почти мировое господство.

  Дэнди, улыбнувшись тому, какой крупный бонус он получит от Босса, подошел к ноутбуку. Медленно сползала с его лица улыбка, все сильнее дрожали колени и бледнело лицо. Там, на мониторе, красовалась надпись "Добро пожаловать в мир Большого Приключения. Благодарим за регистрацию. Желаем приятной игры".

  - "Вот, значит, из какого теста делают настоящих Техасских Ученых" - подумал стиляга, убирая руку в карман.

  - Прости Тони, - сказал он.

  - Пшик, - пропел боек и просвистела пуля, вылетевшая из ствола, укрытого глушителем.

  Громила, оставляя за собой серо-бурый мокрый след, съезжал по стене, так и не поняв, что же произошло. Полиция на следующий день обнаружит лишь два трупа, сломанный ноутбук и револьвер без отпечатков.

  Никто и никогда больше не увидит в Америке, да и вообще на этом полушарии стилягу, по кличке - Красавчик Генри. Хотя и будет один Босс, жаждущий встречи с подведшим его подчиненным.

  317 год Эры Пьяного Монаха, мир Большого Приключения, город Мистрит.

  Мир "Большого приключения" - самое потрясающее место, которое вы можете найти на просторах виртуального пространства. Вот уже больше сорока лет миллионы людей каждый день погружаются в эту игру, проводя в ней, порой, времени больше, нежели в реальности. Наверно вас волнует ответ на вопрос почему же они это делают. О, я мог бы привести десятки, сотни различных причин! Но все и всегда сводится к банальному - деньги.

  Перенаселенная земля, ресурсы которой истощились до невозможности, больше не имеет возможности прокормить своих жителей. От голода ежедневно умирают тысячи детей, разница между бедными и богатыми превратилась в пропасть и тут блеклым лучом надежды замаячил мир "Большого приключения".

  Несмотря на то, что игра дает лишь один шанс (учитывая окончательную смерть аватара), не взирая на то, что персонаж является вашей точной копией (правда, только на первых этапах. Да и то, если ваша раса - человек. Уже спустя месяц вы поймете, как сильно изменилось ваше виртуальное "я".), игнорируя тот факт, что человек не мог выбрать ни место своего появления, ни даже расу - система определяла это самостоятельно, несмотря даже на ужас и мрак, люди все равно продолжают приходить в эти виртуальные просторы.

  Они сражались, гибли, предавали, интриговали, воровали, совершали подвиги, вели за собой армии и флотилии, разбойничьи банды, отряды рыцарей или просто жили во славу столь прозаичных вещей, как "деньги", "свобода" и "слава".

  Да, мир "Большого приключения" мог дать все это тому, кто будет достаточно жесток или силен, чтобы вырвать свое из цепкой хватки тех, кто это уже имеет. Один золотой этого мира можно было продать за четыре кредита, что порождало настоящих "рабочих", приходивших сюда лишь для того, чтобы прокормиться на обмене.

  Славу приносила компания, выкупившая права на трансляцию репортажей и новостных лент по миру "Большого приключения", все остальные упоминания об игре, появляющиеся в Глобалнете (следующем поколении Интернета), удалялись. Так что в основном слава и информация ходили в форме слухов и репортажей, собиравших миллиарды просмотров.

  Что же до свободы - то здесь каждый находил что-то свое. Кто-то, наконец, мог свободно вдохнуть чистый воздух и посмотреть на синее небо, не заслоненное бесчисленным множеством небоскребов. Кто-то, наконец, мог раскрыть свою истинную личность и жить, не взирая на какие-либо рамки. Ну а некоторые просто упивались бескрайними просторами и приключениями с опасностями, ждущими их где-то у горизонта.

  Да, несмотря ни на что, мир "Большого приключения" оставался самым рейтинговым виртуальным проектом, ведь, если посмотреть в самый "банальный" корень, если так вообще можно выразиться - то только у него были права на обмен "золота" на кредиты.

  Но все это лишь присказка, настоящая история впереди и, дабы не томить вас бессмысленным ожиданием - я начну её прямо сейчас.

  ***

  На городской площади, среди десятков других новичков, появился мужчина. Он был одет в простые холщовые штаны и льняную рубаху. За спиной покоился дубовый посох с сучками и трещинками. Остальные новички сразу разбегались, стремясь выполнить свое первое задание в виртуальной реальности, но этот человек... он отличался от них.

  И не только тем, что волосы его были пепельного цвета, а лицо и тело идеальных форм, которых не могла бы создать природа, а потому, что он казался потерянным. Его лицо выражало крайнюю степень удивления и даже поражения. Своими разноцветными (один карий, а другой - голубой) глазами юноша разглядывал руки и длинные, аристократические пальцы; смотрел на босые ноги, ощупывая чуть теплый камень мостовой.

  - Посторонись, - крикнул кто-то и чуть не сшиб странного человека с ног.

  Некто, облаченный в сюрреалистичную на вид, гротескную броню, держащий за спиной меч нереальных форм, взглянул на человека. Тот, несмотря на то что явно являлся новичком, вызывал неподдельный интерес.

  - Эй, будущий Гендальф, тебя как зовут?

  Человек поднял голову, откидывая назад пепельную гриву.

  - Да-да, я к тебе обращаюсь, волшебник, зовут тебя как?

  - Ч-чт-то? - с заиканием спросил странный игрок.

  Рыцарь, кем и был этот неосторожный господин, принял заикание за растерянность, не понимая, что любопытного вида волшебник разговаривает впервые в жизни.

  - Зовут тебя как? Ну, ник свой назови?

  Человек задумался, а потом вдруг широко открыл глаза и неверующе произнес:

  - Эш. М-меня з-зовут-т Эш.

  Глава 1. Убегай от Пепла

  322 год Эры Пьяного Монаха, мир Большого Приключения, Срединное царство

  Ярко светил Ирмарил - звезда, освещавшая безымянную планету "Большого приключения". Под светом этой звезды, порой нежным и ласковым, а иногда яростным и беспощадным, жили миллионы. Кто-то проживал в городах, обнесенных высокими стенами, другие жили в деревнях, поселках, хуторах, иные уютным постелям и родным стенам предпочитали пыль дорог и дешевые таверны, в которых редкий матрас не служил пристанищем выводку клопов. Были и такие, что жили в пещерах, землянках, замках, дворцах, хижинах у озера, в самих озерах, в небе, в жерле вулкана, на дне океана, в лесах, в бутонах цветов, на кончике хвойной иголки или даже в ветре, но о них позже. Не обещаю, что скоро - но позже.

  История наша, пусть и не берет начало на безымянной планете под светом Ирмарила, но все же "начинается" именно здесь - в Срединном Царстве. О, это великое королевство, где правил мудрый Газранган со своей женой Элассией. Под их властью находились земли от Розового Моря и до лесов Армунда. А это, без малого, шесть городов, пол сотни поселков, сотня другая деревень, ну а хуторов и вовсе не счесть.

  И в этом самом королевстве, на севере, у подножья гор Мазурмана, находилось поле, усеянное цветами. Их здесь росло бесчисленное множество. Озерки лютиков, пруды нарциссов, холмы роз и реки тюльпанов. Птицы, пролетая над подобным великолепием, порой застывали, рискуя камнем упасть на разноцветное покрывало.

  В центре же, недалеко от пруда в котором весело плескалась разнообразная рыба, стоял маленький дом. Да-да, он был настолько миниатюрен, что его впору называть слишком большим сараем или слишком маленьким амбаром. Внутри, кроме горницы, совмещенной с кухней, находилась лишь одна комната, где просыпался главный герой нашей истории.

  Ростом он был чуть выше среднего, но редкая женщина устояла бы перед чарами этого мужчины. У него были прекрасные, идеальные черты лица и тела, словно вылепленные самими богами. Во всяком случае, природа точно не могла создать подобного совершенства. Впрочем, это не мешало нашему герою просыпаться в полном одиночестве.

  Продрав свои разноцветные глаза, первым делом мужчина нашарил на тумбе две линзы. Одну - с карим оттенком, другую - с голубым. Призадумавшись, мужчина, хотя, вернее будет сказать - юноша лет двадцати трех, выбрал голубую. Сегодня ему хотелось смотреть на мир глазами, цвета моря, а не гляделками цвета удобрений для цветов, простите за подобный каламбур.

  Потянувшись, парень поднялся и, некультурно почесавшись, шмыгнул носом. Незадумываясь он натянул дешевые, заплатанные штаны, напялил сандалии, сделанные из конопли и дерева, накинул холщевую рубаху с тесемками на груди и взял в руки посох. Пока это лишь непримечательный, ростовой посох. Без узоров, без орнамента, без каких-либо украшений. Самый обычный посох... с виду. Впрочем, он еще сыграет свою роль, но не сейчас.

  - Будем завтракать, - зевнул юноша и ударил своим верным другом по полу.

  По стенам дома пошла рябь, задрожали окна, где вместо слюды или стекла красовались обычные доски; заскрипела деревянная посуда. Вдруг зажглась печка, весело затрещав поленьями. Распахнулись шкафы, и по воздуху поплыла утварь. На столе задрожал простецкий нож, мгновением позже начав лихорадочно нарезать салат, который до этого буквально дошел до места своего упокоения. Кухня, находившаяся все в паре футов от спальни, словно ожила.

  Сама собой в чайнике (на самом деле - в перекованном солдатском котелке с крышкой) закипела вода, в кружку спланировали листья чая, на хлебнице показались ломти душистого, ароматного хлеба, по которым резво намазывалось масло. Без ножа - само.

  Да, я совсем вам забыл сказать - красивый юноша, пусть не самого большого ума, но зато немаленького сердца (дамы говорят, что не только его) был волшебником. Самым настоящим! Не тем фокусником, грабящим народ на дешевых представлениях, а всамделишным волшебником. Конечно он не умел превращать железо в золото и не знал секрета вечной молодости, но все же был волшебником.

  Усевшись на подбежавшую табуретку, мужчина, потерев руки, принялся за трапезу. В это время вокруг его пепельных волос сама собой обматывалась черная бандана. Аппетитно хрустя корочкой хлеба и жуя чуть-чуть подгоревшую яичницу (волшебник погрозил пальцем смутившейся сковородке), юноша размышлял о вечном. А именно - что пора бы ему пойти на базар и продать цветов, а то кушать будет попросту нечего, потому как это "нечего" будет банально не на что купить.

  Доев завтрак, парень поднялся и вновь стукнул посохом о пол. В тот же миг посуда закружилась, завертелась, стала нырять в бочку с водой, ожившее полотенце принялось её вытирать, а сушилка нежно принимала утварь в свои жестяные объятья. Ну или из чего она там сделана.

  Дверь перед юношей открылась сама собой, а петли скрипнули так, что могло показаться будто они пропели "Хорошего дня!". Как только парень оказался за порогом, то домик задрожал, словно был не деревянным, крепко сбитым строением, а утренним туманом, а потом исчез. На его месте красовалась небольшая поляна зеленой травы.

  Маскировка, конечно, так себе, но кто в здравом уме появится у подножья Мазурманских гор? Там, в пещерах и скалах нет ни дворфов, с их вечными ярмарками и дешевыми металлами, ни монстров, на которых так любят охотиться Странники, ни дроу, хмурых, молчаливых эльфов с выступающими клыками и кожей, цвета "мокрого асфальта". Что такое "асфальт", волшебник не знал, но он знал кто такие Странники.

  Видите ли, все дело в том, что безымянная планета вовсе не была планетой, на самом деле она являлась совокупностью цифр в каком-то "коде". На самом деле она была игрой, созданной людьми. Люди, игравшие в неё, назывались Странниками, а коренные жители - ИИ, просто - жителями. Некоторые из Странников называли их НПС, что расшифровывалось как - неигровой персонаж, но коренные жители до лютой злобы ненавидели это наименование. Так что, по легендам, порой эти три буквы могли развязать целую войну, длившуюся не один год.

  Кем же был волшебник, бережно собирающий в специальный мешок заботливо выращенные цветы? О, это большой вопрос, на который нам только предстоит найти ответ. Все думали, что он обычный Странник, но сам он знал, что не является человеком. Собственно, ИИ он тоже не являлся, что, согласитесь, порождало закономерный вопрос. Впрочем, одно юноша знал точно - его звали:

  - Эш! - пропищали где-то у сандалии.

  Волшебник нагнулся и увидел Мавери - цветочную фею. Она была такой крохотной, что могла бы уместиться на кончике чайной ложки. Хотя, по её же словам, ей вполне комфортно жилось в бутоне тюльпана. Как и многим другим цветочным феям.

  - О, - улыбнулся юноша. Он сел на корточки и протянул мизинец. На него тут же, комично дернув крылышками, вспорхнула фея. Неловко плюхнувшись на пятую точку, она отряхнула свое платьице, сшитое из нитей лепестков. Таких тонких, что их мог раздавить слишком тяжелый взгляд, и таких ценных, что иные алхимики готовы за одну нить давать один золотой. Впрочем, волшебнику было плевать, что он держит в своих руках целое состояние. - Милая Мавери, я тебя разбудил?

  - Ты всех будишь. Топаешь здесь - у нас дома трясутся.

  Удивительно, но писк вдруг перерос в обычный голос. Хотя, наверно, это все же как-то связано с тем, что парень поднес посох к уху.

  - Прости, все забываю, что вы спите до полудня.

  - Фе, - фыркнула фея. Её народ, который многие считали выдумками подвыпивших жителей и бреднями заплутавших Странников, просыпался лишь когда распускались бутоны цветов. А распускались те, обычно, в полдень. - Ты куда идешь?



  - На ярмарку в деревню - продам несколько букетов.

  - А возьми меня с собой!

  Эш улыбнулся. Пару раз в неделю Мавери просила взять её с собой в очередное путешествие, но юноша всегда отказывался. Не то чтобы его сильно беспокоил тот факт, что Мавери выросла цветочной принцессой, дочерью королевы фей... Просто приключения волшебника бывали, зачастую, рискованными мероприятиями - смертельно рискованными, и он не хотел подвергать маленького друга такой большой опасности.

  - И зачем ты мне нужна, малявка?

  - Я не малявка! - воскликнула фея и топнула ножкой. Эш даже не почувствовал этого, хоть фея и была одета в туфли с высоким каблучком и топталась непосредственно на мизинце. - Я большая, взрослая фея! Мне уже можно путешествовать!

  - Да-да, конечно, - кивал парень. - Особенно, предварительно потерявшись у меня в мешке.

  Мавери мигом смолкла и притупила взгляд. Леди стеснялась упоминаний о том инциденте, когда весь народ фей искал её в мешке волшебника.

  - Я тебе самые лучшие букеты соберу, - нашлась принцесса. - Каждая девушка будет рада купить их у тебя!

  Эш не стал заострять внимание на том, что обычно очередь из этих самых девушек тянется к его лавке от самых ворот деревни. Это еще учитывая, что от ворот до базарной площади есть несколько поворотов и горок.

  - Это, бесспорно, хорошее предложение, - волшебник сделал вид, что задумался. - Но вдруг ты влюбишься в какого-нибудь красавца и тот увезет тебя за горизонт. Он пройдет сто испытаний во славу твоего имени, повергнет злую ведьму и избавит тебя от маленького роста. И будете вы жить долго и счастливо и нарожаете кучу детей.

  По мере рассказа, щечки феи наливались румянцем, веки опускались все ниже, а крылышки, в возбуждении, начали хлопать все быстрее - принцесса даже взлетела.

  - А потом твоя мама, узнав об этом, превратит меня в кролика и скормит серому волку.

  Мавери плюхнулась на задницу, поняв, что над ней снова подшучивают.

  - Ну и не бери! - девушка, вопреки всем законам приличных принцесс, показала язык волшебнику, а потом пнула ближайший бутон. Тюльпан раскрылся, явив миру небольшой мешочек из мерцающей на солнце ткани. - Оберон попросил тебе передать. Сказал, что пригодиться.

  - Передай ему спа...

  Договорить Эш не успел, так как его собеседница уже скрылась где-то в цветочных зарослях. Юноша покачал головой и убрал посох от уха. По его мнению королева слишком редко порола Мавери - пори она её чаще и волшебнику не пришлось бы каждый раз выдумывать новые шутки, чтобы отвадить непоседу от путешествий.

  Подняв мешочек, Эш заглянул внутрь. Присвистнув, он по-воровски огляделся, словно кто-то мог за ним подсматривать и убрал посылку за пазуху. Целый мешочек пыльцы фей, это вам не жалкое подобие магических зелий, которые тонными кочуют от рынка к рынку, от торгаша к торгашу. Вот закончится у волшебника сила этого самого волшебства, и как её восполнить? Либо погрузившись в длительную, порой - многочасовую медитацию, либо воспользоваться доппингом. Зельем, кристаллом, молитвой жреца (если таковой есть под рукой), отваром каким-нибудь, грибом или мясом волшебного создания. Но среди всего этого разнообразия возвышается пыльца фей. Говорят, что один её комочек размером с пшеничное зернышко, способен восстановить силы опытного мага.

  Эш знал, что некоторые Странники называют энергию манной, а иные (обычно - новенькие) все время орут, что игре нужны какие-то там "уровни", полосы с "манной" и "хп", мол иначе это и не игра уже. Но, как бы то ни было, в мире "Большого приключения" не было этих самых полосок и странных "уровней". Но сейчас не об этом.

  Надежно спрятав суму с семью комочками, Эш стал складывать цветы в большущий мешок. Он был настолько огромным, что казалось невозможным тащить его в одиночку. Впрочем, волшебник знал одну хитрость - он просто произнес Слово и мешок, по его просьбе, стал легче. На такой элементарный трюк способны даже маги-новички. Это знание как-то само собой появлялось в их голове. Такая вот загогулина.

  На поясе парня висел и другой мешок, небольшой - походный, но многие великие мира сего были готовы отдать свою руку за право заглянуть туда и душу - за то чтобы забрать. Все они, почему-то, думали, что в мешке у Эша (правда, они знали его под другим именем) хранятся несметные сокровища этого мира.

  Собрав достаточно цветов, чтобы заработать хотя бы пару серебряных монет, которых хватит на ближайший месяц или два, юноша разогнулся и, приложив ко рту большой и указательный палец, свистнул. В тот же миг в центре появился дом, а из распахнувшейся двери вылетел серый плащ. Он подлетел к парню и сам лег ему на плечи.

  - И когда я перестану тебя забывать, - недовольно пробурчал Эш, который, если честно, частенько что-то забывал. И не только свой походный плащ, бывший при этом единственным.

  Это, некогда, был серый кусок материи, теперь ставший разноцветным - так много на нем красовалось заплаток.

  Перехватив мешок поудобней, красивый молодой мужчина пошел к дороге. До неё ему нужно было идти пять дней. Потом, если не удастся найти попутчика, то еще около полумесяца до деревни. Волшебнику приходилось жить в самой глуши, ведь он не хотел, чтобы все армии континента заявились к нему домой, в попытке отрубить его же голову. Не то чтобы Эш боялся армий, но ведь цветы потопчут!

  Уходя, парень еще не знал, что вернется домой очень нескоро, что в этот самый день, когда где-то в мире открылась таверна со странным названием "Бар DH", началось его - Эша, большое приключение.

  Две недели спустя, деревня "Два силка", Срединное царство

  На базарной площади сегодня было удивительно многолюдно. При этом здесь, среди хуторян, приехавших за "самым необходимым", среди жителей окрестных деревень и проезжавших мимо Странников, находилось огромное количество девушек самых разных возрастов. От тех, кому еще не скоро встречать первую весну в качестве женщин и тех, кто совсем недавно надел на голову обручальный ободок. Последним, к вечеру, скорее всего достанется от мужей, но сей факт мало их волновал.

  В центре этого водоворота из представительниц прекрасной половины человечества (последнего нелюдя в этих землях видели лет двадцать назад) стоял молодой парень ростом немного выше среднего.

  - Подходи, выбирай - цветы покупай! Цветок за четверток, три - за пяток, букет - всего медяк! Бартер не предлагать, в долг не даю, не целуюсь, замуж не беру!

  На прилавке перед юношей лежали самые прекрасные цветы, которые только можно найти под светом Ирмарила. Они, пусть и сорванные, были словно живыми, будто вот-вот, буквально только что они росли на лугах и холмах. С них разве что утренняя роса не капала, а в бутонах не жили феи.

  Хотя какие, к демонам, феи. Старая горшечница Дюрбава, торгующая по соседству от красивого юноши, в такие глупости не верила. Это вон дети малые или Странники все охотиться за феями - каждый цветок выдернут и проверят, а старая, битая жизнью горшечница в подобные бредни не верила. Как не верила она и в дворфов, эльфов, русалок, духов, демонов и многое другое, успешно существующее под светом звезды.

  Во что же тогда верила сварливая бабка? А в то, что этот сын суккубши, а кем еще может быть такой хлыщ, явно отбирает у бедной старушки лишнюю четвертинку медяка. Вон, девки вокруг него так и вьются, а парни, посматривая на это "цветочное" великолепие, тоже встают в очередь, чтобы познакомиться с тем или иным "цветочком". Одно радует - волшебник сюда редко заглядывает, пару раз в год, не чаще. Но после его ухода, все девки на вечерних посиделках только о нем и говорят. Да и бабы замужние, порой, позволяют себе непотребные помыслы.

  - Беспутницы, - сплюнула бабка, сидя в одиночестве подперев голову рукой. - Боги вас покарают.

  В тот же самый миг на улице послышались крики, медленно переходящие в стоны. Страшные стоны. Уж старая горшечница могла отличить их от сладострастных - немало в своей жизни она подобных послушала, да и чего греха таить - сама издала. Нет, в тех стонах не было ни сладострастия, ни шутки, ни юного смеха, только страх и ужас. Вмиг на площади повисла гнетущая, кладбищенская тишина, а потом началась паника. Все забегали, кто-то падал, спотыкаясь, народ кричал и что-то вопил. Начал было звонить колокол в храме, но мигом оборвался - видимо звонаря тактично прирезали.

  Не орали и не кричали только двое - красивый юноша, лениво подсчитывающий деньги в миске, словно не замечающий панику и суету, и горшечница. Дюрбаву сковал страх. Она на своем веку уже наслушалась этих колоколов, которые внезапно затихали, на мгновение оглушая резким звоном. Наслушалась и подобных криков и далекого, словно приглушенного лязганья, с каждым ударом сердца все приближающегося и усиливающегося.

  И, словно олицетворяя самые страшные ужасы из жизни горшечницы, на площади появилась группа из семи людей. Двое с посохами и в балахонах, один с огромным щитом и мечом, другие кто с чем. Кто-то с саблями, кто-то с кинжалами, самый длинный и вовсе с мушкетом и луком.

  - Всем стоять! - рявкнул тот, что с кинжалами. С них на землю падала кровь, а на том, что покороче, красовался какой-то красный шарик. Присмотревшись, Дюрбава чуть не потеряла сознание, и потеряла бы, если не животный ужас, сжавший её сердце. На кинжал было нанизано чье-то глазное яблоко.

  - Нормально задвинул Эрик, - хмыкнул высокий магик в балахоне, у него на поясе висела связка каких-то черепов и костей. - Меня аж пробрало.

  - Вообще шикос, - кивнул обладатель мушкета. - Запугал несчастных.

  - Так! - гаркнул некто Эрик. - Мы банда "Ночные коты", кто не сдаст деньги и ценное имущество на благо неимущих...нас, с теми будем поступать так.

  Кинжальщик вдруг развернулся на пятках, в воздухе мелькнула серебряная вспышка, а мгновением позже на землю упала молодая девка. Её левый глаз пронзила длинная металлическая игла. Она насквозь пробила голову и вгрызлась в деревянную стену лавки кожевника. Из глазницы фонтаном била кровь, а в воздухе витал смрадный запах.

  Где-то заплакал ребенок.

  - Ба-бах! - треснуло небо.

  Раздался материнский вскрик в тот миг, когда голова маленького мальчика взорвалась, словно испорченный, подгнивший арбуз.

  - Дух молчания! ќ- магик провел пальцами по черепами и мать, бежавшая к убийцам, свалилась на колени. Она выпучила глаза, в хрипе открыла рот и стала до крови царапать горло, на котором проявлялись отпечатки двух рук - вот только рук никаких и не было. Только могильный холод и дрожание воздуха - на мать напал призрак. Среди напавших стоял Некромант.

  По площади летел испуганный шепот, казалось - солнечное небо покрылось мглой, каждый дрожал от страха, и только красивый юноша продолжал спокойно считать монеты.

  - Не люблю спиногрызов, - скривился убийца, засыпая какие-то черные гранулы в свой мушкет.

  - Ну спасибо, Двач, - скривился держатель щита. - Теперь за нас награду еще на пару серебрух поднимут.

  - Да все равно завтра в Кавельхольм отправляемся, - пожал плечами второй магик, беспристрастно лицезреющуй бойню. - Там стражи деньги любят не меньше нашего.

  И это было верно. Весь континент знал, что стражник Кавельхольма за достойную плату даже свою жену под чужого подложит.

  - В общем, - продолжал Эрик, лениво покачивая кинжалом, сидя прямо на трупе убитой женщины. - Все вы убедились в серьезности наших намерений, так что складываем добро в мешок и не тявкаем.

  Среди лавочников и покупателей пошли двое магиков, тащащих тяжеленые с виду мешки. Но сведущие в волшебных искусствах люди знали, что те облегчены Словом. Правда, судя по рожам магов, сил у них имелось не так много и Слова были не столь действенными.

  А народ, подобно покорным овцам, скидывал с себя все, что имело хоть какую-то ценность. В мешок летели четвертаки медяков, редкий целостный медяк, какие-то дешевые украшения, но разбойникам все казалось мало. Они начали сдергивать с невест серебряные обручи, щедро раздавая пинки на право и на лево. Порой стервятники потешались над каким-нибудь бедолагой, а тот вопил от ужаса, когда Некромант призывал приведений. Из безголового ребенка и его матери бандиты сделали зомби, чтобы те тащили мешки. Щитоносец нашел это умной идеей, похвалив своего приятеля за находчивость.

  В воздухе висела паника. Она саваном накрыла площадь деревни и лишь один человек сохранял спокойствие. Красивый юноша, досчитав монеты, стал собирать в мешок цветы. Удивительно, но внутри торбы оказались маленькие ремешочки и кармашки - каждый под свой сорт цветов.

  - Эй, ты! - рявкнул щитоносец.

  Повисла тишина, нарушаемая редким, испуганным всхлипом. Красавец оглянулся за спину, посмотрел по сторонам, а потом ткнул себя в грудь.

  - Я? - удивился он.

  - Да, ты! Тебе особое приглашение нужно, или думаешь, что особенный?

  Юноша замер, наверное, тоже испугался. Старая горшечница уже видела такое - кровь к голове прильнет и словно выпадаешь из реальности, все кажется дурным сном. А как отхлынет, так тут уж страх сердечко то и сожмет.

  - А, - вдруг улыбнулся парень и протянул воину, закованному в латную бронь, букет из нарциссов, ромашек и вереска. - Вот, всего два четвертака за букет.

  Разбойники застыли, а потом дружно стали смеяться, один только щитоносец покраснел лицом и наотмашь ударил по протянутой руке. Латная перчатка должна была переломить запястье, но ничего не произошло. Складывалось такое впечатление, что юноша и вовсе не протягивал букет, так как он уже успел его разделить и начать фасовать по кармашкам.

  Латник удивленно переводил взгляд с кулака на пустое место перед собой.

  - Слышь, убогий, флору себе можешь оставить, - сквозь смех продавил Эрик. - Монеты только на благотворительность сдай.

  Юноша задумался, а потом, наивно улыбнувшись, почесал макушку и пожал плечами:

  - Никак не могу. Иначе кушать не на что будет. А кушать всем хочется.

  - Юродивый что ли, - протянул Двач. - Эй, Гоби, забери у него кошель и все.

  Латник кивнул, скрипнув кожаным подшлемником и протянул руку, поманив при этом пальцами. Словно просил что-то у торгаша. Юноша, вопреки инстинкту самосохранения и законам логики, продолжал складывать цветы.

  Гоби, подождав немного, разъярился и ринулся вперед, намереваясь схватить дурочка за грудки, но того не оказалась на месте. Между торговцем и разбойником, несмотря на все ухищрения последнего, сохранялась прежняя дистанция. Щитоносец проморгался и уставился на собственные руки.

  - Хей! - воскликнул Некромант. Разбойники тут же обнажили свое оружие и стали озираться по сторонам. Видимо это был сигнал готовности. - Торгаш-то из наших - Странник.

  Разбойники переглянулись и заухмылялись, а юноша, сложив цветы, стал завязывать тесемки мешка.

  - Так чего мы тогда церемонимся, - с этими словами Гоби вскинул свой тяжелый меч, неожиданно сверкнувший золотым сиянием, и опустил его прямо на шею Страннику.

  Правда, как и в прошлый раз, шеи там не оказалось, только мешок. Торбе не повезло и вскоре ветер уже разносил по деревне высыпавшиеся цветы. Они танцевали на ветру, немного покачиваясь в такт потокам небесной стихии. Подобная красота казалась чем-то чуждым на пиру стервятников.

  - Цветочки, - расстроено протянул Странник. Он сидел на заборе в паре футов от места, где его пытались обезглавить. Качая головой и что-то бубня, торговец загибал пальцы на руке. Закончив, он кивнул и снова улыбнулся. - Господа нехорошие, вы мне должны цельный серебряник.

  Гоби, красный лицом от переполнявший его ярости, развел руки в стороны и закричал так громко, что у многих из ушей потекла кровь. Теперь любой, даже захоти он, не смог бы пошевелить и пальцем. Каждый, до кого докатилось эхо рыка оцепенел, потеряв власть над собственным телом.

  Вновь в воздухе сверкнула серебрянная молния, а юноша, комично размахивая руками, упал с забора. Он, потирая ушибленный лоб, поднялся с места, а потом сплюнул. На землю упала стальная игла, выпущенная Эриком. Никто не мог поверить своим глазам - цветочник поймал её зубами.

  - Злые вы, - бурчал паренек. - Железками кидаетесь...

  - Ба-бах! - из мушкета повалил дым.

  Юноша упал на спину и раскинул руки в стороны.

  - Что за дебил, - процедил Некромант и уже потянулся к своим черепам, чтобы создать очередного зомбя, но тут произошло неожиданное.

  Пристреленный парень закряхтел, а потом рывком взлетел в воздух и мягко приземлился на ноги. С него слетела развязавшаяся бандана, позволяя пепельного цвета волосам опасть на плечи. По виску парнишки бежала струйка алой крови. Капли, срываясь с прекрасного лица, падали на траву, маленькими брызгами разлетаясь в стороны.

  - Снайперский выстрел, да? - задумчиво произнес цветочник. - А вы, господа, не новички значит...

  - Да кто ты такой?! - воскликнул Эрик.

  - Я? - снова удивился странный лавочник. - Я безобидный торговец цветами. Приятно познакомиться!

  В этот самый момент из левого глаза цветочника выпала синяя пленочка и каждый мог свободно рассмотреть разноцветные радужки парня. Левый - темно-карий, почти черный, а правый - ярко-голубой, почти синий.

  - Убью! - прорычал латник.

  С невозможной скоростью, туманом размазываясь в пространстве, он рванул на парня. Тот стоял неподвижно, опершись на посох, он словно с жалостью взирал на разбойников.

  В небо ударил фонтан крови, уши прорезал отчаянный, смертный стон и на землю упало тело. По песку побежали кровавые змейки. Никто не мог поверить своим глазам - юноша даже не двинулся с места, а латник упал в такой позе, что не оставалось сомнения в том, что он порезал свое же горло, своим же мечом.

  - Гоби! - крикнул Двач, но было уже поздно - дух покинул тело щитоносца.

  В мире "Большого приключения" был закон, соблюдаемый всеми - даже самыми отъявленными мерзавцами. Закон этот весьма прост - смерть забрала, смерть не отдаст. Умерший в этом мире уже никогда не возрождался (если, конечно, рядом нет Старшего Жреца, но где ж их возьмешь в такой глуши). И, в случае если погиб Странник, он уже никогда не мог вернуться на безымянную планету. Смерть в этом мире была безоговорочной и непреклонной, никто не мог ей противиться.

  - Пепельные волосы... - вдруг промычал второй магик, сделав пару шагов назад.

  - Разноцветные глаза... - прохрипел стрелок, чей мушкет выпал из внезапно задрожавших рук.

  Разбойники вдруг застыли, а юноша, продолжая глупо улыбаться, приветственно размахивал рукой.

  - П-п-пепел! - панически прокричал Эрик.

  - Эх, - протянул парень. - Мне не очень нравится, когда меня так называют.

  Если раньше над деревней висела паника, то теперь повисла полная апатия. Такое бывает, когда видишь перед собой ангела смерти и знаешь, что будет дальше. Под светом Ирмарила не было ни единого разумного, кто не знал бы имени "Пепел".

  "Демон в человеческом обличии", "Маньяк, питающийся плотью детей и пьющий кровь стариков", "Палач городов", "Огненный дух", "Черная тень, стоящая у вас за спиной", вот как называли в детских страшилках это воплощение ужаса и смерти. Самый разыскиваемый преступник по всех королевствах континента. Человек, убивший тысячи, уничтоживший четыре города, сжегший десяток замков, стерший с лица земли полсотни деревень.

  Человек, занимавший первую строчку в листе охотников за головами, за чье тело, живое или мертвое (желательно - мертвое), назначена небывалая награда в сорок семь тысяч золотых. Этих денег хватило бы, чтобы купить герцогство с замком на пять тысяч человек, двадцатью поселками и почти полусотней деревень. Да и то, осталось бы столько, что можно было бы жить безбедно всю оставшуюся жизнь.

  - Вот, держи! - предводитель банды сорвал с пояса кошель и кинул под ноги демону. То же самое сделали и его дружки. Со звоном монеты катились куда-то под откос, а Пепел, чье лицо застыло под бесстрастной маской, потеряв свое детское радушие, даже не смотрел в сторону серебра и одной золотой монеты. - Все забирай! Хочешь - амуницию забирай, зелья, свитки, оружие, все забирай!

  С этими словами разбойники, стоя на коленях, скидывали с себя доспехи, мешки, какие-то деревянные тубусы, заполненные пергаментными листами, кидали на песок фиалы и склянки, бросали оружие и боялись поднять взгляд. Смерти в этом мире боялись все, потому что возврата уже не было. Погибший Странник навсегда остается мертвецом.

  - А как же повеселиться... - оскалился волшебник. - Первая форма: воплощение.

  Никто и вздрогнуть не успел, как Эрик уже превратился в кучу хлама со стеклянными глазами. В его груди зияла дыра диаметром в четыре дюйма. В воздухе повис смрадный запах горелой плоти. Над телом возвышался Пепел - на конце его посоха сверкал плотный шар словно сотканный из огня. Он был таким ярким, что смотреть на него было практически невозможно.

  Первым очнулся Некромант, он провел пальцами по костяному ожерелью и истошно завопил:

  - Дух смерти!

  Мигом воздух задрожал от замогильного смеха, а вокруг самого "дорогого" преступника закружился сонм призраков. Они отличались от того, что магик призвал в первый раз. Эти были похожи на настоящих людей, разве что созданных из плотного тумана и жутких на вид. Лица их - гнилые черепа, руки - потрескавшиеся желтые кости, а вместо глаз горело зеленое пламя. Некромант побледнел и стал заваливаться на бок - он потратил все силы на воплощение своего самого сильного оружия.

  Его жертва не прошла даром. Стрелок, натянув тетиву лука, что-то прошептал и стрела полыхнула красным. Запела тетива, щелкнуло дерево и среди призраков закружился снаряд, способный пробить шкуру Гавельского бизона. А шкуру этой твари порой не пробьет и пушечное ядро - кости и внутренности сомнет, но шкуру не порвет.

  - Слабовато.

  Именно с этими словами Пепел перевернул посох и вонзил огненный шар в землю. Раздался взрыв, а от волшебника стали расходиться оранжевые волны. Мигом все вокруг обуяло пламя - горели палатки, прахом обернулись духи, исчезла красная стрела, крутившаяся в воздухе точильным буром, спичками вспыхивали дома, с ужасными воплями сгорали разбойники, и каплями стекал расплавленный колокол на вершине храма.

  Когда огненная буря стихла, то от деревни осталось лишь одно пепелище. Из под груды этого самого пепла выбирались люди. Их огонь почему-то не тронул. Погибло лишь семь разбойников, ну и все дома, и прочие деревянные постройки, что стояли вокруг. Уцелел только благословлённый каменный храм. Впрочем, и на нем красовались выразительные, глубокие трещины.

  Лицо волшебника, подчиняющего огонь, сбросило беспристрастную маску, вновь становясь немного детским. Эш застенчиво улыбнулся и почесал макушку:

  - Опять перестарался, - неловко произнес он.

  В этот самый миг на его глаз сама собой легла линза, а чудом уцелевшая бандана вновь прикрыла волосы. Парень, угрюмо вздохнул и погрозив пальцем посоху, нагнулся и протянул руку своей соседке - старой горшечнице.

  - Аааа! - завопила та и парень вздрогнул. - Демон, демон! - кричала та. - Спасите, помогите! Демон!

  На миг в глазах парня промелькнула грусть, но потом он снова улыбнулся и сказав:

  - Простите за деревушку, - выпрямился и пошел к воротам.

  Впрочем, поскольку от ворот не осталось ровным счетом ничего, то волшебник попросту побрел прямо. Ему нужно было уйти как можно дальше от этого места. Совсем скоро здесь будет не протолкнуться от государевых людей, искателей приключений, охотников за головами и боевых групп крупнейших гильдий.

  Сорок семь тысяч золотом это желанный приз для любого, будто то житель или Странник. И самых опытных и сильных рубак не смущал даже тот факт, что на счету Пепла было тысяча сто тридцать... теперь уже девять разумных, три с половиной города, одиннадцать замков и пятьдесят три деревни. Точнее - пятьдесят четыре деревни, но кто их считает.

  Три дня спустя, Мистритский тракт

  Вейн Пахнущий отдал последний приказ и приложил к глазу старую подзорную трубу, линзы которой местами потрескались, превращая изображение в отражение на разбитом зеркале. Но Вейн ни за что бы не продал или обменял, а еще хуже - выкинул эту трубу. Её, однажды, когда еще занимался каперством в Семи Морях, украл у Рейки - самого известного пирата на всей планете.

  И сейчас бывший пират, а ныне - глава разбойной шайки, внимательно и неотрывно следил за караваном, движущемся по главному тракту Срединного царства. Никто, в здравом уме, не рискнул бы напасть на дорогу, охрана которой славиться на всю дюжину близлежащий царств. И именно поэтому Вейн Пахнущий решил пойти на столь отчаянные меры.

  В мире "Большого Приключения" было много валют, начиная от волшебных побрякушек и заканчивая банальным золотом, но самым ценным оставалось одно - твое собственное имя. Если ты смог прославиться, то для тебя открыты многие двери, надежное сокрытые от серых и никчемных обывателей.

  - Шеф, - шепнул на ухо ищейка. Один из новичков - сгодится для пушечного мяса. - Все готово. Время ожидания - не больше пяти минут.

  Главарь шайки кивнул и поднял вверх ладонь. Охотники тут же окунули свои заговоренные стрелы в баночки с ядом, а стрелки стали засыпать в мушкеты порох. Сам Вейн, будучи опытным Убийцей, предпочитал действовать по старинке - пара кинжалов и несколько отравленных дротиков куда лучше новомодного, однозарядного пистолета. Впрочем, подобные убеждения не мешали ассасину носить за поясом несколько огнестрельных приспособлений, а в сумке пару осколочных бомб.

  Вскоре из за поворота показался караван. Четыре дилижанса, крытых белыми покровами, десяток другой пеших и конных путешественников, торговец, а так же охрана. Не больше дюжины солдат в не самой лучшей, но и не дрянной экипировке, пара стрелков на козлах и один магик, идущий в авангарде.

  - Шеф, - снова шепнул ищейка. - Жреца нет, мои проверили. Из магиков только ведьмак и друид.

  - "Плохо" - подумал Вейн.

  Видимо тот, что в зеленом балахоне спокойно шел впереди всей колонны и был друидом. С этими ребятами довольно легко справиться... в случае если рядом нет леса. Однажды, в лесу Марда Вейн столкнулся с друидом. Тогда только чудо и внезапная удача помогли отряду из семи умелых воинов одолеть одного хилого мага. Конечно, от леса до дороги метров десять, но ситуацию это облегчит не намного.

  Что же до ведьмака, то по этому поводу главарь не переживал. За все свое уже почти шестилетнее приключение, он встречал сотни ведьмаков, но ни один из них не был достаточно умел, чтобы противостоять простому фехтовальщику с ржавой рапирой. Только пальцы в растопырку, а толку никакого. Ведьмаки только по экрану телевизора сильны, но где встретишь того же Урга Беззубого, победителя демона Фехема, в такой глуши. Нет, здесь только слюнявые фанаты, насмотревшиеся репортажей по кабельному.

  - Передай стрелкам - целиться только в друида, охотникам - бить по площади. Ведьмака я беру на себя.

  Все же Вейн не хотел рисковать. Если последователь меча и магии все же окажется не пальцем деланый, то из всей шайки ему сможет противостоять только главарь.

  - По сигналу.

  Ищейка мигом исчез, растворившись в листве. Главарь сплюнул. Он не любил этих крыс, никогда не берущихся за оружие. Их нанимают для разведки, в целях координации, передачи сигналов и команд, а так же шпионской работы - в вопросах скорости и скрытности им нет равных. Другое дело, что в драке их уделает даже фермер или плотник.

  Вейн достал иглы - по четыре в каждую руку. Зажатые между пальцами, они напоминали внезапно выросшие когти на мозолистом кулаке. Каждая смазана мерзким ядом, парализующим легкие. Смерть от удушья - не самый приятный финал "Приключения". И пусть боль в этом электронном мире уменьшена почти в половину, но мало кто сможет без глухого хрипа вытерпеть агонию удушения.

  - Пошли!

  Главарь, приподнявшись на корточки, свистнул соловьем. В тот же миг раздался глухой треск, а потом грохот, отдавшийся в ногах дрожанием земли. Путь каравану перекрыли деревья, поднимая облака пыли, скрывающие пролесок, они свалились в арьергарде и в авангарде. Друид успел остановиться, а вот тем, кто шел позади повезло не так сильно. Двоих конных лучников зашибло насмерть, сминая их кости, смешивая конскую плоть с человеческое. И несчастные, вместо достойной панихиды, услышали лишь испуганное ржанием умирающих лошадей.

  Вейн помчался вперед. Шаг его был легок, а движения стремительны. Неопытный Странник увидел перед собой лишь тень, летящую над шуршавшей травой, а потом солдат упал. Копье выпало из его рук, раздиравших собственное горло, глаза выпучились, рискуя вылететь из орбит, рот покрылся пеной. Защитник, нанятый за две серебрушки, рухнул на колени, а меньше чем через удар сердца с диким хохотом ему снесли голову серпом.

  Главарь банды не оборачивался, он знал, что его напарник, обладатель двух выразительных серпов, пусть и безумный садист, но дело свое знает. Из ладони убийцы вырвалось еще семь игл, но только две вонзились в незащищённую доспехом плоть, остальные с гулким стуком впились в древесину дилижансов.

  Путешественники закричали, кто-то пытался обнажить меч, но его быстро успокаивала стрела или клинок. Проблемой оставался друид. Он, прошептав заклятье, начал раскручивать свой посох. Вейн знал, чем это может закончится.

  Пули - маленькие металлические шарики, пущенные стрелками встретили на пути преграду из терновых зарослей, выросших из под земли. В тот же миг из зарослей проросли длинные шипы.

  - Воздух! - прокричал Вейн.

  Полсотни разбойников подняли маленькие щитки - выпущенные с невообразимой скоростью терновые шипы на миг закрыли небо, превратив день в ночь, а потом ливнем обрушились на людей. Слышались крики и смешки. Первые издавали те, кому не посчастливилось заполучить лишнюю дырку в теле, вторые вырывались из глоток невольных зрителей. Среди головорезов и воров вы не найдете братской солидарности - чужая боль для них лишь повод позабавиться.

  Вейн, по опыту, знал, что после столь сильного заклинания друиду потребуется время на восстановление, во время которого он не сможет творить свою волшбу. Именно поэтому главарь шайки даже не удивился, когда в лесу прозвучал одинокий выстрел. Один из стрелков сохранил свой патрон, потратив его лишь сейчас.

  Пуля прошла сквозь тернии и друид даже не успел вскрикнуть, когда металлический шарик прямо у него перед лицом разделился на десяток поменьше. На землю падало изрешеченное тело - посох, издавая глухое эхо, покатился под откос.

  - Ату! - крикнул Вейн.

  - Ату! - радостно отозвалась банда.

  Закипела схватка. У стражи не было и шанса. Подняв меч, они тут же падали замертво, среди них не было никого, кто мог бы сражаться один против трех, а то и четырех нападающих. Слышались крики, на тело падали брызги чужой крови, предсмертные стоны приятно щекотали нервы, но Вейн не позволял себе отдаться на власть сладостной мясорубки. Ему нужно было найти ведьмака, единственного, кто может в одиночку остановить их натиск.

  - Ведьмак! - заорал Вейн, вонзая кинжал в прорезь чьего-то шлема. Убийца не обратил внимание ни на крик, полный боли, ни на дуновение смерти, обласкавшее обветренную кожу. - Где-же ты, герой?!

  Рухнул последний страж и в этот самый момент между дилижансов показался высокий мужчина. Он стоял, скрестив руки на груди, его фигура была сокрыта плащом с изорванным подолом, голова накрыта капюшоном, превратившим лицо в темное пятно, могучие руки стянуты кожаными ремешками, за спиной висел длинный бастард.

  - Скажи мне как тебя зовут, падаль, - спокойно произнес последователь меча и магии. - Скажи, чтобы я знал, чье имя добавить в свой список.

  - Вейн Пахнущий, - хмыкнул разбойник, жестом приказывая шайке остановиться.

  Разбойники встали полукругом, непроизвольно создавая сцену. Вот только вместо занавесы на ней терпыхались изорванные покрова дилижансов, а вместо оркестра - стоны умирающих, и тех, кого уже добивали, попутно обирая, шарясь по карманам и стягивая сапоги.

  - Я слышал о тебе, - кивнул ведьмак. Он развернулся, лениво обнажая клинок, сверкнувший серебром на солнце. - Кажется, ты пират с Семи Морей. Что же привело тебя в центр материка?

  - Ветер перемен, - оскалился Вейн.

  - Что ж, тогда, боюсь, твоя шхуна только что села на мель. Знак вепря!

  Раздался звучный хлопок, и никто так ничего и не заметил, как ведьмак уже оказался за спиной Вейна. Скорость была такова, что тот попросту исчез в одном месте и появился уже в другом, за доли мгновения преодолев расстояние в десяток футов.

  - А ты силен, - прозвучал хрип.

  Спустя меньше чем через удар сердца ведьмак рухнул на колени, а потом, сверкая остекленевшими глазами, повалился в побагровевшую от крови пыль. В горле ведьмака торчала рукоять кинжала.

  - "Очередной позер" - презрительно сплюнул бывший пират.

  - Босс, - рядом, словно из ниоткуда, будто вывалившись из складки реальности возник ищейка. - А что делать с этими?

  Пахнущий повернулся в сторону пленных путников. Среди них были и жители, и Странники, впрочем, их практически невозможно отличить. Был один секрет, известный лишь опытным путешственникам - Странника невозможно разбудить, когда тот спит, потому как в это время его сознание пребывает в другом - реальном мире, а жителя можно.

  - Убить, - пожал плечами Вейн.

  - Нет!

  - Стойте!

  - Умаляю, пощад...

  Но пощады не было. На всю операцию отводилось не более десяти минут и не было времени возиться с пленными. Да и к тому же после такой резни за голову Вейна поднимут награду, а нет для разбойника большего почета, чем крупная премия за поимку - это словно признание, безоговорочный вердикт уважения.

  - Мы уже приехали? - протянули сбоку.

  В тот же самый миг в сторону, откуда донеслись звуки речи были выпущены несколько отравленных игл. Главарь, обернувшись, не мог поверить свои глазами - все его дротики угодили в посох странного человека. Он был чуть выше среднего ростом, но небывало смазлив, а волосы стягивала черная бандана.

  Со стороны могло показаться, что дротики лишь по случайности попали в подставленный посох, но Вейн не верил в случайности и совпадения. Кто-то из банды уже занес клинок, но был остановлен властным жестом главаря.

  - Кто ты? - спросил он у странного парня.

  - Я? - переспросил обладатель простого, даже бедняцкого посоха из которого сейчас с показным трудом выковыривались отравленные иглы. - Я безобидный торговец цветами. Приятно познакомиться!

  Прошла минута тишины, нарушаемая только свистом ветра и пыхтением паренька, вытягивавшего из древесины полоски метала, а потом банда взорвалась смехом. Многие, выронив оружие, согнулись пополам, держась за соседа или животы. Один только Вейн сохранял спокойствие.

  - А где же твои цветы? - спросил он, кладя руку на рукоять оставшегося у него кинжала. Даже с одним клинком Пахнущий оставался опытным убийцей и мог справиться со многими.

  Парень огляделся, а потом развел руками:

  - Обокрали меня уже, не оставили товара.

  - Чего ж ты тогда в караване делаешь?

  - Так в Мистрит я иду. Вы бы отпустили меня, а? Я бедный торговец цветами, которого каждый желает пнуть. Чего об меня, столь достойным людям, клинки-то марать? Да вас ведь потом засмеют! Каждый будет тыкать пальцем и кричать - смотрите, этот тот слабак, заваливший цветочника-Эша!

  Вейн молчал, нервно поглаживая кинжал, чего не скажешь о других.

  - Ну что за дебил! - смеялись они, хлопая друг друга по плечам и спине.

  - А откуда, говоришь, идешь?

  - Да так, - пожал плечами парень. - Отовсюду.

  - Шеф, - снова возник ищейка. - Трофеи собраны, свидетелей не осталось, ваш герб оставили на ящиках и дилижансах. Надо уходить, пока рыцари с заставы не приехали - друид точно успел подать сигнал.

  - Надо кончать, - кровожадно оскалился обладатель двух выразительных серпов, сверкавших на солнце коркой застывшей крови.

  Но Вейн не спешил отдавать команду, а никто не рисковал лезть поперек слова главаря. Подобный финт будет считаться попыткой пошатнуть авторитет, а с такими рисковыми ребятами у Пахнущего разговор был короткий - кинжал в глаз, а тело псам.

  - Ну так что, - на миг из парня выветрилась вся дурость и лицо стало опасно-беспристратной маской. Вейн рефлекторно принял защитную стойку, хватаясь за кинжал. - Отпустите или развлекаться будем?

  Бывший пират прожил столь долгую разбойную жизнь, каждый раз уходя из засад и капканов, расставленных государевыми людьми, лишь по одной простой причине - он знал когда нужно отступить. И сейчас, смотря на дурочка, который только что на миг обернулся безумным зверем, Вейн ощущал, как нервно подрагивают его пальцы, тянущиеся к рукояти пистолета. Нет, что-то ему подсказывало, что сейчас он не должен сражаться с этим цветочником.

  - Проваливай, - процедил бывший пират.

  Разбойники, застыв, с прищуром поглядывали на спину своего шефа. По их мнению, он сейчас дал слабину. Об этих настроениях знал и сам Вейн, но что-то ему подсказывало, что выжить при бунте будет проще, чем в схватке с этим нищим.

  - Мы еще встретимся! - гаркнул Пахнущий в спину удаляющемуся дурачку.

  Тот, не оборачиваясь, помахал рукой, а потом перепрыгнул через поваленное дерево и исчез с виду. Послышались недовольные шепотки, но тут же раздался хрип - компаньон Вейна упал с рассеченной глоткой. Он дергался, дрыгался будто поджаривающийся таракан, нелепо пытаясь остановить фонтан крови, бьющий из глотки. Вскоре обладатель двух серпов затих, лишь изредка дрожа в посмертной судороге.

  - Кто еще хочет мне что-то сказать, крысы?! - прорычал Вейн. - Быстро за дело, если не хотите, чтобы я засунул ваши трепливые языки вам же в задницы!

  Приструненная банда ринулась... ну, куда-то она, в общем, ринулась, но скорее просто разбежалась по "позициям", стараясь не навлечь на себя гнев главаря. А сам Вейн Пахнущий все пытался унять дрожь в руках, подобную той, что возникает у существа, только что избежавшего цепких когтей смерти.

  - "Простой цветочник, да?" ќ - подумал Вейн, гадая что же за монстра он повстречал на обычно спокойном и тихом Мистритском тракте.

  Видно и правда - задул нежданный ветер перемен.

  Неделю спустя - 26й день месяца Тамир, 322 год Эры Пьяного Монаха, Срединное царство, Мистрит

  Ох чудный град Мистрит, столица Срединного царства - рай для любого, будь то Странник или житель. Ах эти улочки, пахнущие по утру вовсе не конским навозом и помоями, как в иных столицах, а духами, пряным кофе или чаем, привезенным с далекого востока. А дома, вы бы видели эти дома. Каждый, как на подбор, украшен, облицован, с резными ставнями на стеклянных окнах. Люди... Какие в Мистрите люди... Клянусь, вы нигде больше не встретите столь радушных, отзывчивых и добрых людей.

  Мистрит, одно это слово заставляет меня мечтательно прикрыть веки, на миг прервав историю.

  Какие здесь праздники - всегда полны музыки, танца, терпкого вина и безудержной радости. А храмы, боги, что здесь за храмы. Бывают такие, что задрав голову увидишь лишь далекий отблеск золотого купола, а есть и такие, которые больше напоминают придорожный ящик. А театры? Бывали ли вы в театрах Мистрита? Нет? Тогда, скажу вам по секрету, вы не знаете, что такое представление настоящих актёров в зале, битком набитым самыми уважаемыми и самыми знатными людьми, среди которых частенько сидят король с его прекрасной королевой.

  И, раз уж речь зашла о правящей чете, то с моей стороны было бы неуважением не сказать пару слов о них. Король - мудрый муж Газранган, в чьей бороде лишь недавно появились седые волоски. Нрава он строгого, но справедливого. За королевством своим следил, как заботливый фермер за грядками. Войн не любил, но отпор дать мог, хоть за всю его десятилетнюю историю правления и случился лишь один вооруженный конфликт с восточным соседом. Правда, после этого уже никто не хотел попробовать Срединное царство на крепость щита и меча.

  И жена его - Элассия, дочь короля Эдмона из союзного королевства Дабина. Красоты она была небывалой. Каждый художник, лишь раз увидев её, уже не мог писать иного портрета, кроме как лика Элассии. Миледи, хоть уже давно перевалило за тридцать, все еще сохраняла какую-то девичью черточку, заставляющую послов падать ниц и с преклонением целовать протянутую руку.

  А про дворец их я пока ничего не скажу, он еще обязательно промелькнет в этой истории, так что к чему открывать сразу все карты. Впрочем, как бы я не любил этот величественный, прекрасный город, речь все же пойдет не совсем о нем.

  На краю, у самой стены, стояла таверна, славившаяся тем, что в ней обычно останавливались различные искатели приключений, наемники и прочий сброд. И, приоткрою завесу, именно здесь и произойдут события, повлекшие за собой падение все нарастающего снежного кома.

  Этим вечером, под светом самой яркой звезды на ночном небосклоне - Миристаль, в таверне "Ржавый тесак" было довольно шумно. Звучали тосты, слышался пьяный гогот, крик, женский томный смех и разговоры постояльцев. Впрочем, если честно, здесь всегда было так и нам еще повезло, что мы не застали знаменитых кулачных потасовок "Тесака", разнимать которые отправлялась без малого - гвардия.

  Но этим вечером, среди всеобщего веселья и кутежа, за одним из столов на первом этаже (самом дешёвом из трех. Всего в таверне их было пять, но последние два отошли под комнаты) собралась странная компания. Три мужчины и две девушки. Одна - совсем юная, может лет семнадцать или восемнадцать, что довольно мало, учитывая, что Странники появляются в этом мире лишь по достижению шестнадцати лет. Раньше их не пускает нечто непонятное, под названием - "предохранитель коммуникатора". Но вернемся к нашим постаяльцам.

  Парни были колоритные. Самый высокий и плечистый приставил к своему стулу тяжелый, осадный мушкет, а так же ростовой роговой лук. С виду чтобы натянуть эту тетиву, понадобилось бы усилие как минимум трех кузнецов.

  Второй роста примерно такого же, но из-за узких плечей казался ниже и субтильнее, что не мешало ему приглядывать за двумя мечами. Редкое дело - обоерукий мечник. Впрочем, редкое, когда видишь умелого или хотя бы опытного "парного" мечника. Позеров же хватает. Но что-то подсказывало, что этот тип далеко не позер.

  Последний из парней был коренастым, даже маленьким, но таким широким, что казалось будто он и вовсе квадратный. Судя по тому, что он придерживал тяжеленный щит и булаву, то в огромном мешке, лежавшем неподалеку, находился его полный доспех.

  Леди же оказались довольно миловидные. Та, что по старше, повесила на спинку стула ножны с длинной, узкой саблей. Её волнистые волосы были собраны в тугой пучок, а на руках и открытых плечах сверкали шрамы, обычно не присущие столь стройным и фигуристым красоткам. Глубокие, темные глаза сверкали смешинкой, но в то же время цепко оглядывали любого, кто случайно подходил слишком близко к столу.

  Младшая девушка, на фоне своих спутников, казалась одуванчиком, случайно проросшем под кустом шиповника. Она все время прятала взгляд в стол, неловко теребила пышные, каштановые кудри, шмыгала курносым носиком и нервно поглаживала свой посох, больше похожий на жезл.

  Компанию почти не замечали, и, скажи кто-нибудь что это одна из самых известных групп приключенцев, про которых сняли не один репортаж, никто бы и не поверил. Но так оно и было. В углу таверны сидели знаменитые "Бродячие пни", известные тем, что выполнили несколько особо опасных миссий, выданных самим королем. А это, поверьте, не малая честь и куда большая ответственность.

  - Аааа! - рявкнул лучник и стукнул чаркой о стол. - Ну сколько можно?! Месяц сидим в "Тесаке"! Другие наверняка уже добрались до леса, или даже топей! А мы еще и не выдвинулись!

  - Не кипиши, - пожал плечами коренастый мужик. - Мери знает, что делает... Правда ведь Мери?

  - А вдруг не знаю? - по-кошачьи сверкнула глазами леди со шрамами.

  - Тогда мы в полной жо...

  Договорить щитовик не успел, так как обоерукий мечник заткнул ему рот булочкой. Причем его движения были так быстры, что могло показаться будто булочка сама залетела в рот "защитнику" отряда.

  - Не при детях, - пояснил свои действия мечник, намекая на юного магика.

  - Да она в школе и не такого наслушалась, - заметил стрелок.

  На него тут же посмотрели с ярым укором. В мире "Большого приключения" было несколько неписанных законов, один из них - никогда не говорить про "реальный" мир, оставляя его за бортом цифрового пространства.

  - Я, между прочим, про школу Искусств говорю, а не про то, что вы подумали.

  - Ну-ну, - буркнула Мери. - Сам-то помнишь, как в школе учился?

  Тут вздрогнул каждый, поминая своих наставников.

  Странники, прибывшие на безымянную планету, могли, по желанию, пойти в школу Искусств, где их посвятили бы тому или иному умению. От стези убийцы, до пути святого Паладина. Обучение длилось недолго - преподавались лишь основы, но все равно многие считали этот этап приключения самым трудным.

  Конечно в школы шли не все - многие присоединялись к артелям ремесленников, гильдиям торговцев, поступали на государеву службу, становились вольными торговцами, нанимались на фермы, просто беззаботно жили в городах или предпочитали долю вольных путешественников. Таких было меньше всего, ведь новоявленный Странник даже не знал, как ножом орудовать, не то что мог постоять за себя в битве с... пусть даже больной лисой. Так что Школы быстро набрали популярность, сохраняемую и по сей день.

  - Не будем о грустном, - махнул рукой мечник. - Смотрите, еще один идет.

  Отряд, бывший по сути одной семьей, синхронно обернулся к идущему к ним магику. Этих было весьма легко идентифицировать - по посоху и балахону. А вот чтобы определить кто перед вами - волшебник, маг, проклинатель, зачарователь, волхв, друид, жрец, некромант или призыватель, нужно знать отличительные черты каждого магика. Этот явялился именно волшебником. Об этом говорило отсутствие любых других "черт", кроме пресловутых балахона и посоха. Волшебникам иные атрибуты ни к чем. Да и чего лукавить - в своей заявке, вывешенной на доске объявлений, "Бродячие пни" писали, что им нужен именно волшебник.

  - Вы пни? - спросил волшебник, подойдя ближе.

  Мери фыркнула, подавившись элем. Да - так беспардонно к их отряду еще не обращались. Остальные, как выразился магик - пни, глупо хихикали, пытаясь скрыть свой смех за кашлем. Веселилась даже скромница Алиса.

  - Мы, - кивнула фехтовальщица. Как лидеру отряда, говорить с соискателем полагалось именно ей. - А ты...

  - Хвурд Громоподобный.

  Веселье стало нарастать, парень это заметил и немного покраснел. Нельзя было сказать точно - от стеснения или от негодования.

  - А прозвище как получил? - Мери позволила себе немного насмешливости в голосе.

  - Эммм, - протянул волшебник. - Сам выбрал...

  Мечник, сделав вид что уронил монету, сполз под стол, где немного расслабился и засмеялся громче. Ох уж эти новички, спешившие выбрать себе прозвище позвучнее... Все равно подобное "второе имя" силы не имело. Вот когда обретешь известность, тогда слухи сами тебе прозвище подберут, да такое, каким редкий приключенец может похвалиться. Обычно клички были весьма резкими, бьющими по самому больному.

  - Школьник, что ли?

  - Нет, выпустился. - с гордостью вытянулся новичок. - Вот, кстати, рекомендация от мастера Фехта.

  Магик протянул Мери Березке (даже не просите меня рассказать, откуда пошло это прозвище. Последнего, кто рассказывал эту весьма комичную, но очень пошлую историю, фехтовальщица разрубила на шесть частей) свернутый пергаментный свиток, запечатанный воском.

  - Ознакомься, - Мери протянула свиток щитоносцу, который смеялся в свою густую, черную бороду. - Итак, мистер Хвурд, вы утверждаете, что осилите путь до Огненных Гор?

  - Да, - твердо ответил недавний школяр.

  - А сколько Слов вы знаете, сэр магик? - прищурилась Мери.

  - Двенадцать, - аж надулся парень.

  - "Значит не больше семи" - мысленно хихикнула фехтовальщица, прославившаяся тем, что в одиночку одолела отряд демонов. Пусть и низших, но демонов.

  - А боевая стезя...

  - Молния, - перебил Хвурд.

  Глава отряда кивнула - можно было догадаться по прозвищу. Новички обычно так и обзывают себя - по "таланту". Но, как бы то ни было - молния это мощное оружие в руках умелого волшебника. А уж заполучить такое оружие очень непросто. Мастер в школе не посвящает стезе "от балды", для каждой есть свой тест, свое испытание. Нередко сопряженное со смертью, потому в мире "Большого приключения" так мало магиков - слишком сложно, слишком опасно, слишком муторно.

  - Тогда давай проведем небольшую проверку.

  - Какую? - удивился парень

  - Мне жаль, - покачал головой Мери. - Ты не прошел.

  - Поч...

  Фехтовальщица просто кивнула за спину Хвурду. Тот обернулся и увидел мечника, державшего вилку на уровне шеи волшебника. Новичок не мог поверить своим глазам. Только мгновение назад этот парень выползал из под стола, и вот он уже держит его - лучшего ученика с рекомендацией от самого Фехта Мрачного, на прицеле.

  - Именно с такой скоростью двигаются жабьи воины в топях Лурка, - менторским тоном продолжала Мери. - Медленный магик - мертвый магик. А нам нужно волшебство и в землях куда более опасных - ты не подходишь.

  Хвурд побагровел, а потом сплюнул.

  - Ну и черт с вами. Посмотрю, как вы найдете другого волшебника, который согласился бы пойти до Огненных Гор, при этом управляющего молнией и знающего семь Слов!

  - Ты же сказал двенадцать! - хихикнула фехтовальщица.

  Отряд взорвался смехом, а магик, задернув балахон, будто был графом Дракулой из старых фильмов про вампиров, удалился прочь, попутно бурча себе под нос ругательства. "Пни" продолжали смеятся. Даже Алиса позволила себе заливисто хохотать, вызывая нежные улыбки парней, относившихся к ней как к младшей сестренке.

  Мери же думала, что стоит подать заявку в гильдию Магиков, чтобы те лишили господина Фехта права на выдачу рекомендаций. А то, кажется, старый житель немного двинулся и решил за деньгу продавать бумажки, открывающие двери во многие элитные отряды. Бизнес, конечно, хороший, но во всем надо знать меру.

  - Эх, - вздохнул бородач щитоносец. - Это уже...

  - Шестнадцатый за месяц, - скучно покивала Мери.

  - Шестнадцатый... - хором протянули ребята.

  - А без волшебника совсем никуда? - спросил лучник.

  - Слишком опасно, - покачала головой лидер отряда. - Я ходила на консультацию к Морону, тот порылся в свитках... В общем, гиблое это дело, идти до Огненных Гор без хорошего волшебника. Без поддержки стихии и Слов мы можем и потерять кого-то по дороге.

  - А покидать эту игру никто не хочет, - заметил мечник.

  А потом тут же похлопал себя по губам, когда на него посмотрели с укором. Это было все равно, если бы парень встал посреди центральной площади и громко, грязно, непотребно выругался. Подобное, конечно, не преступление, но могут и поколотить. Благо Лари Криволапого было довольно сложно поколотить, тот сам кого хочешь мог отмутузить.

  - Вот бы нам Зака Туповатого, - мечтательно протянул защитник. - Помните, того что участвовал в походе на какого-то там дракона.

  - Или Проса Воображалу, вот кто явно знает не одну сотню Слов. А не то что эти новички - "я выучил за две недели десять Слов, дайте мне шапку придворного Архимага"

  - Или Пепла, - заметила Алиса.

  Тут же за столом повисла тишина, а некоторые даже схватились за оружие, нервно оглядываясь по сторонам. Была такая присказка - произнесешь вслух прозвище "человеко-демона" и тот непременно явиться за тобой. Никто, конечно, не верил, но слушок ходил.

  - Ну а что, - пожала плечиками скромница. - Вы же сами сказали - нам нужны Слова. А по легенде на горе Мок-Пу Пепла признали мастером тысячи Слов. Да и его сила над стихией всем известна.

  - Ты, Алиса, эля не перепила? - с этими словами Мери отобрала у подруги кружку. - Ей больше не наливать. Нагулялась уже.

  - А еще, по слухам, он придумал свою - шестую форму управления стихией. И что он небывало красив...

  Парни закатили глаза и устало вздохнули, глава отряда с оттяжкой хлопнула себя по лицу открытой ладонью.

  - Вообще было бы неплохо, если бы не одно "но", - спокойно протянул мечник, а потом рявкнул разве что не в ухо девушке. - Он чертов маньяк!

  - К тому же его никто не видел уже почти полгода, - добавил щитоносец. - Так что остается надеяться, что Пепел подох где-нибудь.

  - Кхм, - кашлянула Мери. - Я когда ходила в управу к Мерону купила "Новостной вестник" и... в общем... как бы это сказать...

  - Ну! - протянул отряд.

  - Он недели две назад спалил деревню не так далеко отсюда.

  - Твою-то м...

  Договорить не дала очередная булочка, вовремя заткнувшая рот.

  - Плюс ко всему этому, буквально неделю назад на тракте Вейн Пахнущий ограбил караван.

  - Ты знаешь, - хмыкнул лучник. - Бывший пират с наградой в сто пятьдесят три золотых, по сравнению с монстром, за чью голову дают больше сорока пяти тысяч, это как-то не котируется.

  - Хохмач, - передернулся мечник. - Березка дело говорит. Сперва Пепел, потом Вейн на самом безопасном тракте. Что-то крутиться вокруг.

  - Именно поэтому нам надо как можно быстрее выполнить поручение короля, - кивнула Алиса. Снова повисла тишина, а девушка недоуменно переводила взгляд с ошарашенных ребят. - Ну что опять?

  - Ты бы, подруга, - шипела фехтовальщица. - Еще бы об этом на городском собрании во всеуслышание прокричала.

  Алиса немного посидела, а потом приложила ладонь к губам и глуповато улыбнулась:

  - Упс, - только и сказала она.

  Ребята устало покачали головами. Было понятно, что за Алисой такое не впервой. Но, видимо, девушка обладала иными достоинствами, превалирующими над подобными недостатками.

  - Наверно, придется тратиться на наемника, - нехотя процедила Мери.

  Наемник - самое паршивое, что можно придумать. Эти любители роскошной жизни и лихой опасности обычно бегут в тот момент, когда начинает пахнуть жаренным. Спины нанимателям они предпочитают не прикрывать - своя шкура дороже. Есть, правда, и надежные, но на таких бюджет отряда попросту не рассчитан.

  - Не придется.

  Сперва Мери подумала, что это сказал кто-то из своих, но потом поняла, что произнесли из за спины. Девушка, немного шокированная тем, что кто-то сумел зайти к ней за спину, обернулась. Там стоял парень лет двадцати трех. Ростом он был чуть выше среднего, но небывало красив на лицо. Подобную стать не портили даже простецкая одежда, дешевый посох, вероятно - самодельный, и черная бандана, скрывающая волосы.

  Впрочем, чтобы какой-то магик, даже опытный, зашел за спину Березке? Наверно перепила эля...

  - Вы, простите, кто?

  - Можно и на ты, - беззаботно улыбнулся парень.

  Его губы задвигались, но никто не разобрал ни слова, вернее - ни Слова. Слова, с большой буквы, были волшебными, они могли подчинять или изменять суть вещей, природы и даже чего-то большего, но понимать их могли только магики. Все дружно глянули на Алису, но та лишь покачала головой - она не знала этого Слова.

  А в то время к парню подъехала табуретка, выскользнувшая из под какого-то бедолаги, который, обливаясь брагой, с криком и оханьем свалился на пятую точку. Парень уселся и, оглядевшись, нагло сцапал чарку, недавно отобранную Березкой у Алисы. Магик, не стесняясь, щедро плеснул себе эля из общего кувшина и сцапал булочку.

  Отряд смотрел на него как на сумасшедшего.

  - Фяфь фней не фел, - прочавкал бедняк.

  - Ты кто? - повторилась Мери.

  Красавец шумно сглотнул, потом закашлялся, залпом осушил бражку, простучал грудь, поднял палец, словно попросил подождать и, внезапно, оглушительно рыгнул.

  - Прошу прощения, - ничуть не смутился тот. - Меня зовут Эш. Я слышал вы отправляетесь к Огненным горам.

  - Есть такое, - кивнула Мери, пристально вглядываясь в странного человека. - Но нам нужен волшебник.

  - Тогда всем нам крупно повезло! - лицо юноши буквально засветилось детским счастьем. - Я ведь волшебник. Да-да, самый настоящий. Могу даже фокус показать! Хотя нет, фокусы для шарлатанов, а я волшебник.

  - И сколько Слов знаешь?

  - Хмм, - парень задумался, машинально пожевывая очередную булочку. - Пятьдесят где-то, может чуть больше, может чуть меньше.

  Мери отчего-то поверила ему - действительно знает. Но пятьдесят Слов это уровень хорошего магика, что никак не вяжется с нарядом. Обычно волшебник всегда старается одеться получше, потому что правильные вещи могут усилить его способности. Эти же скорее усиливают лишь одну способность - попрошайничество. Такому нищему бродяжке так и хочется протянуть четвертак от медной.

  - Стихия?

  - Огонь, - пожал плечами парень. - Предупреждая твой вопрос, Березка, знаю две формы. Воплощение и покров.

  - Это очень неплохо, - кивнула Мери. - Даже хорошо. Конечно, далеко не то, что мы искали, но на безрыбье и кирпич станет окунем. Остается только одно...

  Эш видел, как мечник вскинул руку, как схватил лежавший нож для масла и как выбросил ладонь в выпаде. Наверно, для многих все это казалось лишь тенью, вспышкой, а кто-то вообще ничего не заметил. Но волшебник, живший на цветочном лугу, все видел отчетливо, будто и не было запредельных (для новичков) скоростей.

  Эш мог уклониться, мог легким движением посоха отбить выпад, мог перенаправить руку мечника, и тот бы рассек собственное бедро, мог, всего за мгновение, сжечь и мечника, и всю таверну, и всех сидевших в ней. Он мог сделать все, что пожелал бы. Но в то же время, ему пришлось позволить поразить себя, предварительно произнеся Слово, затупившее нож.

  Мери наблюдала за тем, как парень слетел с табуретки и упал на пол, потирая грудь, где уже расплывался темный синяк. Мечник уважительно хмыкнул, ощупывая затупленное лезвие.

  - Ты недостаточно быстр, - покачала головой Мери. - Хороший волшебник успел бы отклонить выпад посохом. Впрочем, ты лучше всех, кого мы видели до этого. А в скорости тебя подтянем. Ты принят. Завтра выдадим герб "Бродячих пней". Собственно, поскольку ты знаешь меня, то, думаю, ты знал к кому просишься.

  - Ага, - скривился Эш, которому было не очень приятно. Тут поднялась Алиса и коснулась своим жезлом юноша. Синяк словно втянулся в кожу, истаяв без следа. Боль ушла. Скромная девушка оказалась жрицей.

  - Думаю, надо идти спать. Выдвигаемся в десять утра. Возражения?

  - Нет! - грохнул отряд, довольный тем, что они наконец отправятся в путешествие. Впрочем, им придется постараться, чтобы выполнить миссию первыми, ведь король отправил сразу несколько известных групп.

  - "Меня будут подтягивать... о-б-а-л-д-е-т-ь" - мысленно смеялся волшебник, все еще сидевший на полу. - "Что еще мне нужно вытерпеть, чтобы добраться до тебя, лейтенант?".

  Впрочем, чтобы понять настоящее, нужно заглянуть в прошлое. Именно поэтому давайте отмотаем пленку ровно на четыре с половиной года назад, когда мир еще не боялся страшного прозвища "Пепел".

  26й день месяца Тамир, 317 год Эры Пьяного Монаха, где-то на границе Срединного Царства

  По лесу мчался отряд из семи конников. Один из них был тяжело ранен - дорогой, черный камзол с правого бока стал вишневым от крови, плащ присох к бедру, по которому алая жидкость стекала, падая на траву. Остальные, так же не бедно одетые, были бледны, словно первый снег. Их явно пугала перспектива попасть в лапы преследователю.

  - Он выдержит? - спросил некто, с цветастым плюмажем на шляпе.

  - Вряд ли, - покачал головой его сосед, скачущий в авангарде. - Рана слишком глубокая, ближайший храм только через десяток миль. Боюсь...

  В этот самый момент кони испуганно заржали, некоторые встали на дабы, остальные начали пятиться назад. Всадники пытались успокоить животных, но у них ничего не выходило. Звери явно испугались чего-то, или кого-то... Но ведь Монский лес вполне спокоен и здесь нет никаких тварей, опаснее волка или медведя. Сюда даже Странники редко заглядывают, полагая что в лесу нечего "ловить".

  - Кто вы? - прозвучал спокойный голос.

  Казалось, что говорила шепчущая трава, что говорили шелестящие кроны, что говорили скрипящие деревья, что говорил сам ветер, круживший по поляне. Лошади начали ржать отчаяннее, всадники обнажили клинки.

  - Покажись! - кричал тот, что с плюмажем, видимо - главный.

  - Постойте, герцог, - придержал его руку сосед. - Я слышал, что в Монсе объявилось новое чудо, путающее или помогающее зашедшим в лес. Позвольте мне поговорить с ним.

  Герцог, глянув на соседа, все же кивнул.

  - Мистер...эм... чудо!

  Парламентёру показалось, что он расслышал смех.

  - Слушаю тебя, - прошелестел таинственный голос.

  - Мистер чудо, я, барон Говельшем, нижайше прошу помочь нам. Наш спутник тяжело ранен и умирает, боюсь, мы не успеем добраться до храма.

  Некоторое время висела тишина, нарушаемая стонами раненного.

  - И почему я должен помогать вам?

  - Да как ты..! - взревел герцог, впрочем, не решился договорить.

  - Разве вы сможете наблюдать за страданиями человека, мистер чудо? - парламентер продолжал умасливать духа.

  - Мне плевать на чужие страдания! - резко ответил голос и деревья угрожающе затрещали, ветер порывом поднял мелкие камешки. Лошади испуганно заржали, всадники приготовились к битве, но тут все застыло. - Впрочем, если вы мне кое-что отдадите, я вылечу раненного.

  - Что же вы хотите, мистер чудо?

  - Цветок, торчащий у вас из сумки. Я еще не видел такого цветка. Отдайте мне его, и я вам помогу.

  Парламентер взглянул на обычный лютик, недоумевая что это может стать платой за помощь. Впрочем, не было времени на раздумья. Всадник соскочил с лошади, сделал несколько шагов, и бережно опустил маленький цветок на землю. Барон вернулся к отряду и стал ждать.

  Через некоторое время произошло то, чего никак не могли ожидать всадники. Пространство перед ними замерцало, а потом появился небольшой домик. Он был таким маленьким, что его впору назвать слишком большим сараем или слишком маленьким амбаром. Цветок же лежал на пороге дома.

  Скрипнула дверь и наружу высунулся парень. Ростом он был чуть выше среднего, с разноцветными глазами - один карий, другой голубой, короткими волосами пепельного цвета, прекрасными, буквально - идеальными чертами лица. На вид ему можно дать лет восемнадцать не больше.

  - Заносите, - произнес он, поднимая цветок.

  Всадники переглянулись, но даже герцог не позволил себе обронить ни слова. Все они были простыми людьми и не рисковали перечить магику отшельнику. Слишком много про таких ходило легенд и сказок, и не важно, что на вид он еще юнец - а вдруг облик сменил.

  Господа осторожно спустили раненного на связанные плащи и перенесли его в дом. Они положили умирающего на стол, причем - кухонный стол, а потом попытались разместиться сами, но в горнице, совмещенной с кухней, всем места не нашлось. Пришлось некоторым выйти.

  Магик достал какие-то баночки, заглядывая в некоторые, нюхая, а потом выкидывая; наточил несколько ножей и повернулся к стонавшему.

  - Сейчас будет больно, - и в тот же момент он резким движением содрал повязку, открывая рану.

  Герцог не выдержал и упер клинок в горло наглецу.

  - Жалкое...

  - Если не прижму рану, господин истечет кровью, - спокойно произнес отшельник, игнорируя сталь у глотки.

  Герцог, что-то процедив, убрал меч в ножны, а юноша тут же приложил к порванному боку тряпку. Затем он откупорил банки, но тут снова влез герцог.

  - Что в них? - резко спросил он.

  - Не беспокойтесь, - как-то по-детски улыбнулся магик. - Это для меня, а не для него. Видите ли я не жрец, так что силы не хватит на нужное Слово. А это специальные травки.

  Герцог кивнул. В тот же миг парень закинул в рот несколько пучков, ягод и толченых кореньев, потом запил все это дело водой, сделав большой, шумный глоток. Он убрал полотенце, позволяя кровь снова забить ключом. Затем его губа задвигались и, о чудо - рана стала закрываться. Кровь словно втягивать обратно в тело, а края - сдвигаться. Спустя мгновение пациент задышал ровнее, а вместо страшной, рваной раны, осталась лишь незаметная ниточка шрама.

  - Ох ты ж, - побледневший парень, у которого кровь носом пошла, покачнулся и чуть не упал, но его подхватил герцог.

  - Спасибо, вам, - произнес он. - Вы даже не знаете, что сделали.

  - Да вроде как знаю, - улыбался магик, пока его аккуратно усаживали на пол. - Сделал невозможное - Словом закрыл рану и спас умирающего.

  - Вы сделали больше, чем невозможное, - вдруг произнес пациент, который лишь недавно обивал пороги чертогов смерти. - Вы спасли короля. Меня зовут Газранган, и вам я обязан своей жизнью.

  Глава 2. Путешествие начинается

  Эш, сладко зевнув, осторожно выбрался из объятий какой-то леди. Парень не помнил ни её имени, ни то, как он с ней познакомился, но, судя по тому, что она не проснулась даже когда волшебник с самой отборной бранью свалился, запутавшись в штанах - миловидная дама являлась Странником.

  Пепел, не долго думая, натянул рубаху, взял посох, накинул плащ и вышел в коридор.

  Вообще Эш весьма невезучий парень, но сегодня явно был не его день. Открыв дверь, он тут же получил по кумполу и самое обидное - ни за что. Мери просто решила постучаться в номер нового компаньона, но вместо двери перед ней оказался лоб, прикрытый банданой.

  - Какой глухой стук, - хмыкнул Лари, проходивший мимо. - Березка, ты уверена, что мы правильного волшебника подобрали?

  - Иди куда шел, - фыркнула Мери, пытаясь скрыть подступающий смех.

  - Больно же, - по-детски буркнул Пепел, потирая ушибленное место, где явно вскоре вскочит шишка. - Ты зачем так сильно в дверь долбишься?

  - Не в дверь, а в твой лоб, - хихикнула Алиса, еле увернувшаяся от подзатыльника Мервина Мочалки - защитника отряда.

  Нетрудно догадаться, что прозвище он получил благодаря своей густой черной бороде, которую постоянно расчесывал щеткой. Ну а прославился славный воин-щитоносец тем, что однажды смог задержать в проулке восемнадцать разбойников. При этом не сделав ни шагу назад, стойко удерживая собственную позицию, выставив вперед один лишь щит.

  - Вот именно! - вздернул указательный палец Пепел. Он, галантно оттеснив Мери, вышел в коридор и закрыл за собой дверь, напоследок послав поцелуй дрыхнувшей Страннице. - Двери, может, было бы больно, так что я спас её своем лбом.

  - Герой, - Эша хлопнул по плечу Тулепс, так же спешивший к лестнице, ведущий с жилых этажей к обычным залам.

  Высокий, плечистый лучник, в лице которого явно угадывались нордовские нотки, носил гордое прозвище "Меткий". Далеко не каждый мог похвастаться звучным, "благородным" прозвищем, и одним из редких счастливцев и стал Тул, как его звали друзья и члены отряда. И, уверяю вас, получил он это прозвище не даром.

  Однажды, на спор, Тулепс сбил шесть листьев, танцующих на ветру. Причем - за один выстрел. Он применил самое ходовое из боевых умений охотников - "Рассеянный выстрел" - это когда одна стрела, в полете, превращается в три или больше. Зависит от навыков стрелявшего. Обычный лучник таким образом просто лупит по площади, но Тулепс бьет со снайперской меткостью.

  - Вот с такими людьми будешь работать, - улыбнулась Мери, шарясь в своем походном мешке.

  Наконец, найдя то, что искала, она кинула волшебнику небольшой железный медальон. На нем был выгравирован пень, отличающийся от своих сородичей только тем, что вместо корней у последнего красовались ножки.

  - Смотри не потеряй, - строго произнесла глава отряда. - Герб - это не шутки.

  - Обещаю, - ответил парень, защелкивая цепочку за шеей.

  На миг Мери показалось, что на лице Эша, не имевшего прозвища, отобразилась странная, пугающе-беспристрастная маска словно у какого-то безумного зверя, но стоило моргнуть и наваждение исчезло. Фехтовальщица списала это на игру света и теней, блуждающих по коридору. Держатели "Тесака" раскошелились лишь на два факела, чадящих по разным сторонам длинной "кишки". Так что - ничего удивительного.

  - Пойдем, - вполне нейтральным тоном сказала Березка. - Ребята уже ждут не дождутся момента, когда мы выйдем на миссию.

  - Кстати, вы мне так и не рассказали в чем суть похода.

  - Конечно не рассказали! - возмутилась леди. - Ты вчера, как ром увидел, буквально сошел с ума - всю ночь в компании каких-то мутных личностей горланил песни и танцевал на столах. А потом еще и Странницу из враждебного отряда в номер увел!

  - Хмм, - протянул Эш, помнивший из этого только то, что он увидел ром.

  Нет, волшебник был, так сказать - "язвенник-трезвенник", алкоголю предпочитая табак, но вот против рома просто не мог устоять. Как только в воздухе начинали "стонать" первые нотки любимого напитка у волшебника натурально срывало крышу, и он несся к бутылке на всех парах.

  - Надеюсь, такое не повториться, - в тоне фехтовальщицы явно слышалось начальственное предупреждение.

  - Пока мы будем в пути - нет, - тут же закивал парень, смущенно смотря куда-то в сторону. - Но ничего не обещаю во время остановок в тавернах.

  - Мы не будем в них останавливаться, - а теперь в тоне явно звучало нечто сугубо злорадное. Даже карие глаза леди как-то опасно сверкнули. - Наш отряд полностью самостоятельная боевая единица - у нас есть продовольственные запасы, палатки, даже личные кони. Кстати, тебе придется взять одного в аренду. Стоимость вычту из твоей доли.

  Пепел мысленно уважительно кивал, все так же мысленно почесывая несуществующую эспаньолку. Он всегда хотел такую, но борода, в любом её проявлении, даже таком - была категорически противопоказана Эшу. Она словно превращала его прекрасное лицо в нечто уродливое и непонятное, впрочем - вполне удачно подходила для маскировки.

  Что же до коней, то это, вообще-то, дорогое удовольствие. Нет, волшебник говорил не про тех кляч, которые есть у каждого хуторянина, а про настоящих коней. Таких, которых можно взять в собой самое рисковое и длительно путешествие; таких, которые не подведут и сокола в галопе обгонят. Подобные животинки, даже на черном рынке, где продавали краденное имущество, стоили от семи, а то и восьми серебряников - немаленькая сумма, учитывая, что в одном золотом лишь тринадцать серебряников.

  - Не надо, - покачал головой Эш. - У меня есть свой.

  - Да ладно? - удивилась Мери - судя по одежде, у такого бедняка вообще ничего своего быть не могло.

  - Угумс, - кивнул парень.

  Парочка подошла к лестнице и Эш пропустил вперед Мери. Та, впрочем, не совсем верно это поняла, решив, что наглый, придурковатый волшебник просто хочет попялиться на её филейную часть. Впрочем, Березка решила, что отыграется на тренировках, где даже с виду ленивый новобранец волком взвоет.

  Сам же Пепел подобных намерений не имел - наука, привитая ему некогда во дворце короля, слишком прочно въелась в подкорку. Порой красавец действовал на автоматизме, совершая красивые, но совсем не уместные действия. Но сейчас Эш, чья задумчивость скрывалась под беспечной улыбкой, размышлял совсем о другом.

  Парень, держа руку в своем маленьком походном мешке, крутил в пальцах другой медальон. Он отличался от выданного фехтовальщицей разве только тем, что цепочка у него была золотая, а на задней части выцарапан девиз. Под изображением, где красовалась маска безумного демона, пожирающего кричащего ребенка, виднелась надпись - "Не милуем, не караем, лишь сеем пепел". Да, именно таков девиз Смрадного Легиона, командором которого некогда выступал сам Эш.

  Зачем же Пепел хранил поржавевший герб, даже после того как из непобедимого генерала превратился в самого разыскиваемого преступника? Наверно, затем, чтобы помнить кем он был и кем он стал. Как бы двусмысленно это ни звучало.

  - Эгей! - Мервин помахал своей лапищей, привлекая внимание главы отряда и новенького.

  Мери тут же двинулась сквозь толпу - в это время обычно просыпались многие путешественники чтобы успеть выйти из города до начала сбора пошлины. Фехтовальщица уселась за стол, с наслаждением втянула аромат мясной каши, а потом потянулась за морсом. Уже почти дотянувшись до кувшина, девушка вспомнила что сперва нужно было рассказать Эшу примерный маршрут, дабы тот знал, что их ждет впереди.

  Леди стала озираться, но никак не могла найти магика - его стул пустовал, а приборы лежали нетронутыми рядом с глиняной тарелкой.

  - А где...

  Тул, с усталым видом, ткнул куда-то за спину. Мери пригляделась, а потом пожалела, что уже успела зарегистрировать этого "Ромео" в их отряде.

  Эш сидел за столом каких-то торговцев, шутил с ними шутки и в наглую клеил баронскую подругу. Титулы Странники могли купить за деньги, но это считалось статусной вещью, так как стоило много, а пользы особой не несло.

  - Убью, - прошипела Березка.

  Фехтовальщица поднялась и, рассекая народ словно ледокол, прошла прямо за спину Эшу. Тот, видимо, так и не понял, что сзади стоит глава отряда, так как продолжал травить свою байку.

  - ... и тут, значит, понимаю я, что сыпанул вельможе вовсе не сахару в чай, а соль. Думаю - конец мне пришел, но благо нашелся какой-то парень, говоривший на восточном диалекте. Я его подхватил, и тот за два медяка начал втолковывать вельможе непонятную ересь. Я - типо переводчик, изъяснял что чай, мол, заморский, деликатесный и вообще такой только тамошним королям подают. Вельможа, представьте, с удовольствием выпил соленого чаю! Еще и благодарил потом и чаевых оставил!

  Торговцы рассмеялись, а Эш, сверкнув глазами, зажевал какой-то пирожок и отпил из чужой кружки. Сидевшая рядом девушка самой обычной внешности, незаметно поглаживала коленку парня под столом. Тот делал вид, что не замечает, хотя сам нет-нет, да опустит руку на её запястье.

  - Кхм-кхм, - раздался голос за спиной.

  Парень, шумно сглотнув, разом схомячивая цельный пирожок, обернулся - за спиной стояла его новая "начальница". Она выглядела грозно, а строгого вида пучок волос, собранный на затылке, лишь усиливал общее впечатление. Эш, поняв, что путей для отступления нет, дурковато улыбнулся и сказал:

  - Эм... а мы тут пирожки точим... хочешь?

  В следующий миг парень уже весело размахивал рукой удаляющимся торговцам, в то время как Мери, цедя проклятья, тащила его за ухо к столу. Усадив на табурет дурачка, неведомым чудом затесавшегося в отряд к бывалым приключенцам, Березка поклялась, что после того как миссия закончится, она вызовет Эша на дуэль и прикончит его. Благо, учитывая все, что известно об этом человеке - победить будет весьма просто.

  - Ой какая прелесть! - воскликнули за столом.

  Наверно, логично было бы предположить, что восклицание принадлежало кому-то из леди, но... нет. Все было совсем не так. Волшебник, увидев в волосах Алисы красный цветок, мигом достал из мешочка один маленький, белый бутончик магнолии, а потом ловким, незаметным движением подколол его к красному бутону.

  - Теперь просто идеально, - улыбнулся парень.

  Жрица незамедлительно вытащила из мешочка зеркальце, повертелась, а потом, густо покраснев и спрятав взгляд, начала, заикаясь, благодарить парня. Сам Эш, все так же беспечно улыбаясь, явно наслаждался ситуацией. Мери закипала, а парни веселились, глядя на то, как выходит из себя их предводитель.

  - Эш! - рявкнула фехтовальщица, не выдержав накала. - За каким чертом ты полез к незнакомцам?

  - Так ведь покушать хотелось, - развел руками парень.

  - А здесь тебе чем не еда?!

  - Не-е-е, - покачал головой волшебник, демонстрируя все глубину неправоты леди. - Здесь еда платная, а там - бесплатная. А у меня особый принцип - не платить за то, что можно получить бесплатно.

  - Так ведь и здесь ты тоже не платишь! Пропитание входит в стоимость бюджета кампании!

  - Хмм, - протянул Эш, поглаживая несуществующую бородку. - Об этом я не подумал.

  - Ты вообще думать умеешь?! - не унималась Мери, которой на молекулярном уровне претило подобное поведение

  - Конечно!

  Тут парень приложил к вискам указательные пальцы, а потом пошел красными пятнами, словно тужась над чем-то.

  - Что ты делаешь? - захихикала Алиса.

  - Показываю, как надо думать, - с надрывом, все так же тужась, произнес волшебник.

  "Бродячие пни" взорвались смехом, Мервин начал стучать Эша по плечу, а тот снова по-простецки заулыбался, принявшись корчить какие-то рожи стеснявшейся, но все же смеющейся Алисе. Глядя на это, можно было подумать, что в теле двадцати трех летнего парня живет маленький, шестилетний дурачок. Видя веселье отряда и пряча собственную улыбку, Мери думала, что даже если они нашли дрянного мага, то хоть шута себе приличного подобрали - будет кому в походе скуку развеять.

  Когда закончилась трапеза, отряд стал собираться в путь. Как выяснилось, весь хабар "Бродячих пней" находился в повозке, стоявшей на специальной стоянке. Когда же спросили у Эша где его вещи, то тот просто показал на свой маленький мешок, прикрученный к поясу. Волшебник не любил, когда его окружало слишком много личных вещей. Все они постоянно что-то говорили, пытались завязать беседу, рассказать какую-то байку или иным путем привлечь к себе внимание. Наверно, в том, что знаешь тысячу Слов есть и свои минусы - ведь если говорить можешь ты, то это означает, что говорить могут и с тобой.

  Этого, конечно же, не знали члены отряда, так что, забирая повозку и лошадей со "стоянки", они в очередной раз убедились в необычности своего нового компаньона. Впрочем, необычность была со знаком минус, так что это не внушало радужных настроений.

  - И где твой конь? - спрашивал Тул, севший на козлы повозки.

  В ней лежали скрученные палатки, мотки бечевки и конопляной веревки, мешки с продовольствием, бурдюки с пресной водой, запасные комплекты амуниции, какие-то деревянные тубусы, наполненные различными пергаментными свитками. Множество ящичков, со звенящими в них склянками и фиалами. Небольшой кожаный портфель под карты, как звездные, так и обычные, астролябия, и что-то еще, столь необходимое отряду Странников в их очередном приключении.

  - В лесу, - пожал плечами Эш.

  Он сидел на деревянном бортике телеги и весело размахивал ногами, сцепив руки за затылком. Подставив лицо летнему Ирмарилу, парень наслаждался погодой и тем, что его будут бесплатно кормить. По мнению волшебника, бесплатная кормежка стояла на втором месте после бесплатного жилья. Хотя, тут еще надо подумать, что важнее... Эш даже хотел было всерьез поломать голову над этой непростой дилеммой, но Мери, видимо, решила взяться за перевоспитание нового подопечного.

  - В каком лесу? - спросила фехтовальщица.

  Березка ехала на коне, который сразу невзлюбил Эша и сейчас пытался стянуть сандалии с его ног. Но тот не зевал и не позволял могучим челюстям завладеть единственной парой обуви. Почему-то если бесплатная еда в городах словно поджидала волшебника с цветочного луга, то вот сапоги никак не хотели попадаться ему на глаза. Правда Мавери - цветочная фея, как-то рассказывала "большому другу", что где-то существует Сапоголяндия, где каждого ждет его идеальная пара обуви.

  Понятное дело Эш не верил в подобные бредни, что, впрочем, не мешало ему расспрашивать известных путешественников, не знают ли они где находится эта удивительная страна.

  - В каком-то, - парень опять пожал плечами, все так же нежась под лучами солнца и отталкивая морду коня от сандалий. - Он у меня лесной житель - любит, знаешь ли, когда вокруг дичи много. Так ему охотиться проще.

  Ребята из отряда переглянулись и Меткий, словно выражая общие мысли, выразительно покрутил пальцем у виска. Да, наверно "Пни" все же поторопились с выбором волшебника, но и такой лучше, чем ничего или тот же надутый школяр, ни разу даже с "огне-жабой" не сражавшийся.

  У самых ворот приключенцам пришлось постоять в очереди - начинался сезон охоты на василисков, и народ просто валом валил за ними. К пропускному пункту, без малого, стояло около десятка отрядных повозок, а это чуть больше пятидесяти человек. Василиски, кстати, хоть и считались довольно опасными тварями, но зато свежевались весьма легко. А то бывает такое, что чтобы разделать тушу убиенной твари или химеры, придется потратить времени больше, чем на само её убийство.

  - Тоже за василиском? - спросил стражник, просматривающий пошлинные бумаги, поданные Мери.

  Там указывалось какие города посещал отряд, какие заставы он миновал, сколько денег уплатил и все такое. Если сумма пошлин превышала три золотые, то до полудня отряд, по подобным бумагам, мог бесплатно въехать или выехать из любого города.

  - Да, - отмахнулась фехтовальщица. - Надо бы ядовитыми железами разжиться, а то скоро яд не из чего гнать будет. Ну и там мелочёвкой разной - шкурой и клыками.

  Предводительница "Пней" всегда считала, что чем меньше народа знает об истинной цели путешествия, тем меньше риск столкнуться с разбойниками на обратном пути. Эти ушлые ребята будут долго выслеживать приключенцев, таясь в листве словно волки-охотники, а потом, когда цель уже будет настигнута - нападут и перебьют всех, забрав добычу себе. Немало хороших людей и нелюдей погибло от рук подобных "Рэккеров", как они называли сами себя.

  - А это что, новенький? - страж кивнул на Эша, беззаботно качающего ногами в воздухе.

  - Именно, - буркнула Мери таким тоном, словно её только что обвинили во всех смертных грехах.

  - Странный он какой-то, - протянул стражник, приподнимая шляпу с плюмажем.

  Березка, процедив очередное проклятье, строго глянула на стража.

  - С бумагами все в порядке?

  - А, да, - спохватился служащий. Он поставил на одну из бумаг новый штамп, и вернул всю пачку обратно. - Пусть Ирмар...

  - Да-да, - отмахнулся Мери, не любившая все эти традиционные пожелания. - И тебе того же и тебя туда же.

  Фехтовальщица, поправив ножны, притороченные к седлу, махнула рукой и отряд двинулся вперед. Когда повозка проезжала мимо стражника, то тому показалось, что на него смотрят не голубые глаза странного дурочка, а острые кинжалы - наточенные и готовые к броску. Впрочем, стоило лишь служивому вздрогнуть от испуга, как ему уже счастливо махал рукой смазливый паренек, сидевший на бортике.

  Эш смотрел на то, как сменившийся стражник чуть ли не побежал в управу к "Почтовым" - путешественникам, доставлявшим письма в любую изведанную точку мира. Их порой даже называют самыми отъявленными сорви-головами, потому как тысячи опасностей подстерегают разумного, несущего в своей сумке важное послание. Стоили подобные услуги баснословную сумму.

  - "Ничего удивительного" - мысленно хмыкнул Пепел. - "Он всегда слишком сильно трясся за свою шкуру - трусливый пес".

  "Бродячие пни" выехали на Мистритский тракт, на котором сейчас, буквально через каждые двести метров, виднелись посты рыцарей. Видимо король, узнав о бесчинствах, сотворённых Вейном, решил усилить охрану. Эш, смотря на сверкающие доспехи, невольно отводил взгляд. Ему никогда не нравился этот блеск латной стали.

  Двигаясь по широкой дороге, путешественники иногда встречались со своими знакомыми и тогда заводились привычные разговоры. Кто-то хвастался удачным уловом, иные рассказывали где можно подороже сбыть ту или иную добычу, третьи просто делились планами на будущее. Иногда знакомыми оказывались одинокие всадники, к седлам которых были прикручены самые разнообразные мешки - как по внешнему виду, так и по содержимому.

  Порой встречались отряды, отправляющиеся в самые разные земли, но, в основном во впадину Куро-змей, где и просыпались от спячки василиски. Огромные существа - помесь курицы, жабы и змеи, в общем - те еще уроды.

  Один раз даже встретился гильдийский рейд. По сути просто огромный отряд, состоящий из двухсот Странников.

  - Березка! - окликнули сзади.

  Эш, от удивления, чуть с повозки не свалился. Там, за поворотом, стройным маршем выходил целый конный полк. Впереди ехал командир, сверкая гротескной броней, бликующей золотом; справа - лейтенант, второй после командира, а слева адъютант со штандартом, на котором в свирепом рыке застыл золотой лев, пожирающий звезду. Волшебнику был знаком этот герб, да и кто его не знал, все же он принадлежал сильнейшей гильдии в этой части континента. Называлась она то ли "Безумные" то ли "Сумасшедше львы", в общем - что-то связанно с данной породой кошачьих и проблемами с разумом.

  - Эрик! - улыбнулась фехтовальщица своему давнишнему знакомому.

  Эрик Чванливый, вопреки своему прозвищу, отнюдь не страдал данным недостатком, так что никто даже не знал, за что ему дали подобное "второе имя". Зато все знали, что этот паладин участвовал в походе на Некрополь Зек"Ниир, где, вместе со своей гильдией, потеряв десяток бойцов, все же одолел Великого Лича. А Великие Личи по силе почти равны высшим демонам, так что неудивительно, что Эрик довольно быстро стал кумиром для многих начинающих "воинов света".

  Подъехав, командир рейда принялся здороваться с каждым членом отряда:

  - Тул, - кивнул он лучнику. - Мочалка, Лари, красавица-Алиса.

  Девушка залилась румянцам и снова уткнулась глазами в жезл, который нервно теребила руками.

  - И...

  - Эш! - радостно воскликнул волшебник. - Приятно познакомиться!

  Паладин недоуменно изогнул левую бровь и повернулся к фехтовальщице. Та лишь закатила глаза и неопределенно помахала рукой, мол - лучше и не спрашивай.

  - Куда направляетесь, Мери? - спросил статный мужчина, сверкая белоснежной улыбкой.

  Фехтовальщица, услышав данный вопрос, даже бровью не повела.

  - А, ну да, ну да, - продолжал улыбаться паладин. - Это же великая тайна. Ну а мы вот отправляемся на зачистку впадины.

  - Опять ничего не оставите одиночкам?

  - Кто знает... кто знает... возможно, за небольшую плату, мы подпустим их поближе... Кстати, ты прочитала мое письмо?

  Мери, сжегшая конверт, не раскрывая, тут же ответила:

  - Конечно прочитала.

  - И что ты решила? - прищурился паладин.

  - Извини Эрик, - покачала головой фехтовальщица. - "Бродячие пни" не присоединяются к гильдиям. Мы сами по себе.

  Паладин немного помолчал. А потом надел свой шлем и пришпорил коня.

  - Надвигается буря, Мери. Как бы ты не пожалела о своей строптивости.

  С этими словами Эрик, поднимая клубы пыли, помчался куда-то вперед. За ним, стройными рядами, спешили остальные участники гильдии.

  Когда "Психованные (или как их там) львы" скрылись за изгибом тракта, Мери сплюнула и передернулась, словно только что наблюдала перед собой нечто омерзительное.

  - Подонок, - прошипела леди.

  - Когда-нибудь я вызову его на дуэль, - заявил Лари.

  - Тебе настолько жить надоело? - хмыкнул щитоносец. - Чванливый уже, наверно, подобрался к вершине мастерства. А может он уже и сам почти Мастер, может даже одного из Дюжины скоро вызовет.

  - Да брось ты, - отмахнулся мечник. - Спеси у него хватает, а без своих шавок ни на что не способен.

  - Ты его недооцениваешь, - заметил лучник. - А недооценённый враг - самый опасный враг.

  - Не уверена насчет его опасности, - скривилась Мери. - Но с письмами он меня уже достал.

  - Так ты его постоянно отшиваешь, - чуть ли не пропищала Алиса. - Вот он тебя и достает. Сходила бы с ним разок на свидание и все. Никто же не просит тебя соглашение с гильдиями подписывать.

  - Именно это и просят, - продолжала кривиться глава отряда. - А схожу на это свидание и Эрик себе такого себе надумает... что потом от слухов не отмоешься. У него же язык, как помело.

  Народ замолчал, каждый думая о своем, что не понравилось Эшу. Юноша никогда не любил тишины, всячески её избегая.

  - А хочешь, - воскликнул волшебник. - Я его победю! Или победяю... или победячу... Ну, в общем, нечто производное от "победить"!

  Ребята засмеялись, и слаще всех звучал смех Алисы, он напоминал колокольчик, звенящий на ветру. Эшу мигом полюбился этот звук, так что он был готов веселить ребят просто ради того, чтобы послушать причудливый, незнакомый ему смех. Впрочем, юноше так же льстило и то, что Мери отвернулась, старательно пряча улыбку.

  - Боюсь, - кашлянула она. - Такому магику как ты, не одолеть Эрика.

  - Да? - мигом понурился парень. - Ну вот... А я думал, что я самый сильный волшебник по эту сторону горизонта.

  Новый взрыв хохота пронесся по тракту, заставив напрячься проезжавших мимо рыцарей. Атмосфера как-то сама собой разрядилась и вскоре ребята уже весело болтали ни о чем, предвкушая новое путешествие.

  По самым скромным прикидкам до Огненных Гор можно было добраться примерно за три месяца, если, конечно, по пути не встретиться какая-нибудь лютая опасность. Ну а поскольку "лютая опасность" дама весьма своенравная, то её появление обычно не сопровождается звоном тревожного набата и подготовиться к такому визиту весьма трудно.

  Вскоре отряд свернул с тракта и поехал по узкой проселочной дороге, так что пришлось вытянуться в длинную вереницу, в центре которой, скрипя рессорами, котилась груженая телега. Вокруг цвела долина полная высокой, зеленой травы и полевых цветов, своими бутонами превращающих зеленое море в разноцветный холст художника-импрессиониста. Где-то на западе высились горы. Такие далекие, что с трудом можно было разглядеть их очертания, из-за преломления казавшихся голубыми. Именно туда и держал путь небольшой отряд с весьма комичным, и, наверно, даже глупым названием. Да, вы правильно подумали, - то действительно были знаменитые Огненные Горы.

  Мери, окинув взглядом тянущийся к северо-западу пролесок, скомандовала остановку. Березка, соскочив со своего коня, не раз вытаскивавшего фехтовальщицу из самых серьезных передряг, подошла к волшебнику. Тот даже не думал слезать с бортика, все так же беспечно улыбаясь.

  - Эш, сейчас у тебя все еще есть шанс отказаться от нашего предприятия.

  - Неа, - ухмыльнулся парень, постукивая посохом о древесину. - Я с вами.

  Глава отряда покачала головой и жестом попросила новенького слезть. Парень, с явной неохотой, строя какую-то комически огорченную рожу, все же спустился на землю.

  - Послушай меня. Мы отправляемся в Огненные Горы не потехи ради и не для быстрой наживы. Мы идем туда по заданию самого Газрангана.

  - Это который король? - спросил красавец. - Знаю такого. Мы с ним как-то чай пили.

  - Прекращай шутить! Все серьезно! Об этом еще никто не знает, кроме самых доверенных людей, но дочь короля - принцесса Элеонора, заболела Пламенной горячкой.

  - Лекарство от которой делается из Звездного цветка, растущего только на огненных горах, - задумчиво протянул Эш, шокируя ребят тем, что на миг из его тона пропала вся дурашливость. Впрочем, она тут же вернулась: - Значит, если мы добудем цветок, то спасем принцессу! Конечно же я с вами!

  - Нас ждет смертельная опасность...

  - А, - отмахнулся магик. - Без неё было не так интересно. А теперь главное - когда будем обедать?

  Повисла тишина.

  - Что? - переспросила девушка.

  - Ну, - Эш почесал макушку. - Разве мы остановились не для того, чтобы покушать?

  Мери с оттяжкой хлопнула себя по лицу, а ребята прыснули. Мочалка так и вовсе чуть не выронил щетку, которой привычно расчесывал свою густую, черную бороду. Волшебник же с недоумением поглядывал на веселящихся путешественников, сам при этом поглаживая урчащий живот.

  - На вот, - Криволапый, пошарив в мешке с продовольствием, кинул парню маленький пирожок.

  Магик, словно довольный пес, взмыл в воздух на добрых два фута и схватил угощение зубами. Жуя презент, Эш довольно улыбался пока Алиса гладила его по бандане, будто он действительно был не взрослым парнем, а маленьким пуделем.

  - А ну прекратить! - гаркнула Мери. - Лари! Еще раз тронешь НЗ, останешься без ужина!

  - Как пожелаете, моя королева, - шутливо поклонился мечник, качнув при этом воображаемой шляпой.

  Тул, во время этого балагана, философски рассматривал карту, но, учитывая то как он её держал, можно было не сомневаться в том, что лучник просто скрывает улыбку за листом пергамента. Бумага, хоть и была надежней и лучше, но стоила намного дороже и у отрядов-одиночек на неё никогда не хватало денег. Как, собственно, и на зачарованный мешок.

  Как несложно догадаться, это такая торба, куда можно было спрятать половину слона и наружу выглядывал бы лишь кончик хобота. Делали подобные диковинны магики-Зачарователи, заламывая баснословную цену. Так что такие "девайсы" были редки на просторах безымянной планеты. Впрочем, некоторые, самые крупные и богатые гильдии, все же владели двумя-тремя подобными мешками, выдавая их своим самым надежным и опытным приключенцам.

  - Эш!

  Красавец, подмигнув леди-жрице, повернулся к главе отряда. По его мнению фехтовальщица слишком серьезно относилась к происходящему, ей явно не хватало щепотки позитива и безбашенности. Но ведь у волшебника в запасе почти три месяца чтобы научить ребят веселиться.

  - Да?

  - Поскольку ты напридумывал про лошадь, то нам надо подумать с кем в паре ты будешь ехать. Телега только для багажа!

  Житель цветочного луга потупил взгляд - он опять что-то забыл. На этот раз это "что-то" касалось коня. Отряд воспринял этот жест иначе и уже стал обсуждать кто и в какой очередности будет тесниться в седле - ехать в паре это не самое приятное, что может случиться по дороге. Эш же стоял неподвижно.

  Он прикрыл глаза, схватил двумя руками посох и немного приподнял его над землей. Дул ветер, играясь с полами заплатанного плаща. Светило солнце, бликуя на поверхности лат, выглядывающих из мешков в телеге. Спорили ребята, приводя самые нелепые и, порой, даже абсурдные аргументы в пользу своей позиции. А Эш стоял. Если бы кто-то сейчас посмотрел на его лицо, то не увидел бы ни капли детской непосредственности и дурашливости, но все были заняты спором.

  Наконец парень с силой вонзил посох в землю. Раздался звон, похожий на тот, который издает ложка, ударившая о стенку хрустального бокала. Ребята замолчали, наблюдая за кругами, расходящимися из под посоха магика. Они были похоже на те, которые вы увидите кинув камень в спокойный пруд. Вот только эти круги не были водяными и не исчезали через несколько футов. Они, издавая тот самый звон, расходились по всей равнине. Добираясь до леса, они сотрясали его густые кроны, спугивая птиц и мелкую живность.

  - Ты чего делаешь? - немного обеспокоенно спросил Тулепс.

  Никто из "Бродячих пней" не видел и не слышал про подобное Слово, способное заставить траву и деревья вести себя подобно встревоженной водной глади. Эш же, подняв посох, вновь предстал в образе беспечного мальчишки, слизывающего хлебные крошки с уголков губ.

  - Итак, - спокойно произнесла Мери, возвращая ребят к обсуждению возникшей проблемы. - Эш будет ехать вместе с...

  - Гвидо! - воскликнул волшебник, приветственно размахивая рукой.

  Со стороны леса к отряду мчался могучий конь, подобный тем, что рисуют художники на картинах, посвященных самым эпичным битвам прошлых эр. Его густая черная грива игралась на солнце, резко контрастируя с серым окрасом, черным хвостом и пятнышком того же цвета посередине лба.

  Конь мчался так быстро, что его ноги сливались в размытое пятно, но все же можно было различить мощные мышцы, натягивающие кожу; могучую грудь, вздымающуюся при каждом движении, и жесткие бока, на которых не виднелось ни грамма лишнего мяса. Животное, начисто проигнорировав испуганное ржание своих сородичей и ошеломлённые вздохи двуногих, остановилось около старого друга.

  Теперь можно было разглядеть, что черное пятно на лбу на самом деле изображение оскаленной морды волка. Гвидо - так звали коня, толкнул волшебника в грудь, а потом положил голову ему на плечо. Магик мигом зарылся руками в гриву, почесывая своего четвероного друга, во власти которого было обогнать даже ураган.

  - Эт-то чт-то такое? - спросил ошеломленный Лари.

  - Это Гвидо, - улыбнулся Эш. - Мой конь.

  - Конь?! - воскликнула Мери. - А почему у него не зубы, а клыки?!

  И правда, в пасти Гвидо белели вовсе не ровные ряды конских зубов, а хищные, опасные клыки, которыми спокойно можно подрать глотку медведю. Собственно, на счету коня имелись не только медведи, но и рыси, лисы, кролики, барсуки, росомахи и прочие жители леса, по неосторожности попавшиеся в стальной замок челюстей.

  - А это у него семейное, - пожал плечами волшебник, лихо вскакивая на спину Гвидо. - Его ведь волки вырастили.

  - Что за чушь, - фыркнул Мочалка. - Волки не растят коней, они их жрут.

  - Как и людей, - философски заметил Эш. - Но это не мешает некоторым детям жить среди "санитаров леса". И если уж они способны взрастить двуного, то почему не могут четвероного?

  - Наверно могут, - еле слышно прошептала Алиса.

  Она всегда смущалась при появлении в отряде нового лица. И не важно был то человек, иной разумный, или тот же конь.

  - Вот и я так подумал! Еще жеребенком я спас Гвидо, а потом отдал волкам, попросив их принять его в свою семью.

  - Ты можешь разговаривать с животными? - удивилась Мери.

  - Да так, - мигом стушевался парень, поняв, что сболтнул лишнего. - Знаю пару звериных Слов и все.

  - Это может нам пригодиться, - задумчиво произнесла фехтовальщица, уже во всю прикидывающая возможные преференции от подобных знаний.

  По легендам, магики могли говорить со всем, что существовало в этой вселенной. Если, что понятно, знали нужное Слово, но на деле было мало тех, кто зашел дальше, чем Слова тех или иных предметов. В основном, конечно, они говорили с оружием, потому что именно это требовалось в любом отряде. В одиночку же последователям волшебной стези слишком сложно путешествовать, так что выбор был очевиден.

  Так что будь Эш друидом, не было бы ничего удивительно в том, что он знает звериные Слова, но ведь он был волшебником... Впрочем, именно этот факт каким-то чудным образом ускользнул от пытливого разума Мери, слишком жадного до любых "пряников".

  - Слушай, - вдруг спохватился Меткий. - А твой Гвидо не порвет наших лошадок?

  - Нет конечно! - возмутился волшебник. - Он у меня хорошо воспитан! Правда ведь, Гвидо?

  Конь в ответ утробно зарычал, заставляя своих сородичей (или все же родней ему волки?) испуганно ржать и обеспокоенно кусать поводья.

  - За его поведение отвечаешь лично! - отрезала Мери. - Все, господа, до ночи скачем без остановок. Мы и так дали остальным отрядам фору почти в целый месяц. Хья!

  - Хья! - воскликнули остальные, щелкая поводьями и отправляя коней рысью.

  Эш, нагнувшись к уху своего верного товарища, прошептал:

  - Сегодня без гонок.

  Гвидо расстроено фыркнул, а потом топнул правым передним копытом - так он высказывал недовольное согласие.

  - Ну прости дружище, но что-то мне подсказывает - наш ждут смертельные битвы и небывалые приключения.

  Конь радостно-угрожающе зарычал - для него, как и для самого Пепла, одним из главных удовольствий в жизни были сражения. И не какие-то там "избиения младенцев", а полноценные сражения в полную силу.

  Гвидо сорвался с места, за пару секунд догнав вереницу всадников "Бродячего пня", которые еще не знали, сколь темные тучи нависли над их головами в тот самый момент, когда они приняли в свои ряды дурачка-волшебника.

  Два дня спустя

  Лари вновь дотянулся своей палкой до Эша, на сей раз уколов тому бедро. Парень закачался, а потом рухнул на пятую точку, вызвав смех всех присутствующих.

  - Все, перерыв, - улыбнулся Криволапый, подавая руку волшебнику.

  - Изверг, - пробурчал магик.

  Он отмахнулся от руки и, тяжело дыша и утирая пот, улегся на траве. Раскинув руки в стороны, мастер тысячи Слов смотрел на безоблачное небо. В этой части континента оно было таким далеким, что казалось даже птицы не могут дотянуться до белых облаков, гонимых игривыми ветрами.

  Было видно, что Эш устал и у него не осталось сил даже на привычное дурачество. Не то чтобы от палки Лари было сложно увернуться или же отбить её посохом. Нет-нет, Пепел мог бы не только отбить, но еще и сжечь парня, ну или убить сотней других способов. Но сейчас он был вынужден сдерживаться, играя не очень-то и умелого волшебника. И это - сдерживание, оказалось самым сложным в подобной "тренировке".

  - Ты все еще следишь за палкой, - зачитывал очередную лекцию мечник, плюхнувшийся рядом. - А надо смотреть за руками и плечами - это выиграет немного времени. А время...

  - А время это скорость, - закончил за Криволапого магик. - Знаю, знаю.

  - Через полчаса продолжим.

  Эш только закатил глаза, что-то недовольно и весьма обиженно бурча. Березка, смотря на то как изнывает её новый подопечный, мысленно злорадно ухмылялась. Конечно она не была злобной стервой, просто считала, что для общего блага должны стараться все и в подобном предприятии не место дурачеству и бесконечному веселью. Да и вообще, какое может быть веселье, когда на кону жизнь дочери короля!

  Но, несмотря на позицию главы отряда, сами "пни" весьма спокойно относились к выходкам Эша, находя их как минимум забавными. Алиса, погруженная в чтение очередного любовного романа, нет-нет, да бросала взгляд в сторону магика. Он, если бы не был таким безответственным, ленивым идиотом, вполне мог сойти за прекрасного принца. Благо красоты ему не занимать.

  Тул и Мочалка резались в шахматы, параллельно обсуждая политику. Кто с кем будет воевать в ближайшее время, кто с кем поссорился, заключил мирный договор, обустроил свободные торговые зоны и все в этом духе. Подобные беседы давно уже стали чем-то вполне обыденным для парней, интересующихся международной политической ареной.

  - Смотрите, "Вестник"! - воскликнула жрица, сидевшая в тени повозки.

  Народ тут же отвлёкся от своих дел и повернулся в сторону, куда тянулась ручка леди. К поляне, на которой остановился отряд, приближалась маленькая черная точка. Она все увеличивалась в размерах, обрастая зримыми деталями и уже вскоре можно было различить голубя, с привязанной к нему свернутой газетой.

  Наверно вы хотите спросить, как маленький голубь может тащить подобную тяжесть, но ответ будет прост - магия. Вернее, магия и инженерный гений. Когда птица села на плечо Мери, то стало понятно, что это вовсе не живой "вестник мира", а механический. На солнце сверкали его железные перья, вместо клекота уши резал механический писк, а стеклянные глаза несколько пугали и вызывали дрожь в конечностях.

  Девушка достала из кармана три медных монеты. В тот же миг в груди голема показалась прорезь куда с тихим звоном и ухнули деньги. Голубь издал какой-то металлический стон, а потом взлетел, растопыривая свой медный хвост.

  В руках фехтовальщицы остался лежать последний номер "Вестника". Лидер "Пней" всегда заказывала его, когда отряд отправлялся в длительное путешествие - новости знать полезно. А порой даже жизненно необходимо. Подписка стоила не так уж и дорого, так что вскладчину можно было потянуть даже доставку, стоившую, как раз - те самые три медных монеты.

  - Чего пишут? - тут же спросил Лари.

  Березка с укором глянула на мечника. Она-то знала, что парня больше всего интересует не "деловые" новости, а какие-нибудь слухи. По типу: кто из знаменитостей "Большого приключения" засветился в той или иной пикантной ситуации. Таким вот сплетником вырос не самый безызвестный мечник, по прозвищу "Криволапый".

  - Сам потом будешь в белье копаться, - фыркнула девушка.

  Она резво пробежалась глазами по стройным колонкам текста, пока не остановилась на интересующем её материале - сводке дуэлей и схваток. Хотя, если быть честным, то данная колонка, которую вел Морон Перо, интересовала без малого всех.

  - Ребята! - воскликнула Мери. Все тут же отвлеклись от своих дел и навострили уши. - В Ордене новый Мастер.

  - Ург что ли? - спросил Мервин. - И не смотрите на меня так - он уже давно говорил, что хочет попробовать занять место в дюжине.

  - Спойлерщик, - фыркнула Березка. - Да, Беззубый вчера одолел воина-монаха Ли Пьянствующего и занял его место в Ордене Мастеров, став одиннадцатым.

  - Зараза, - сплюнул Лари. - Ну что за невезение.

  Криволапый с того самого момента, как получил прозвище, мечтал о том, что однажды и он станет одним из дюжины, но вот незадача - попасть в неё было не так уж и просто.

  Орден Мастеров являлся неформальной организаций. Можно сказать, что подобного ордена вообще не существовало, потому как в отличии от гильдий он не имел никакого юридического статуса, но все же он существовал.

  В нем всегда числилось лишь двенадцать членов, двенадцать самых сильных Мастеров континента Морманон. Говорят, что каждый из дюжины по силе равен маленькой гильдии. Говорят, что номер в Ордене дается за силу и чем ближе к единице, тем сильнее Мастер. Сложно представить, что за мощью обладал Глава Ордена - Первый Мастер, которого, впрочем, никто и никогда не видел.

  Но все знали, какой силой владел двенадцатый мастер, коим был никто иной как самый "дорогой" преступник - Пепел. Собственно, двенадцатым он стал лишь по недоразумению, и именно из-за этого недоразумения желающие стать членами Ордена вызывали на бой одиннадцатого - самого "слабого" Мастера. Никто не хотел сражаться с "демоном в человеческом обличии".

  - Тут написано, - продолжала Мери. - Что сражение произошло на холме Бурбона. Этим утром картографы переименовывают его во впадину Беззубого.

  - Хорошо хоть не в городе сошлись, - хмыкнул Мочалка, поставивший шах лучнику. - Помнится, когда махались Пепел и Гавейн Железнолобый, то сровняли с землей целый город.

  - Сложно поверить, что такие монстры и вправду существуют, - немного испуганно произнесла Алиса, подтянувшая ножки, накрыв их подолом робы.

  - Слухи обычно преувеличивают, - неожиданно для всех сказал Эш, лежавший с закрытыми глазами. - Железнолобый и Пепел не хотели разрушать город, просто они случайно взорвали пороховой склад.

  - А ты откуда знаешь? - поинтересовался Лари, жующий травинку.

  - Ну так ведь я и есть Пепел, - пожал плечами волшебник.

  Повисла тишина, а потом все засмеялись. Больше всех заходился Лари, стучащий кулаком о землю. Веселился и сам Эш, довольный тем, что вновь сумел развлечь своих спутников, а то лицезрение их постных мин порой сильно угнетало.

  - Что-то не похож ты на великого волшебника, - хихикала Алиса.

  - И чем же? - возмутился парень.

  - Говорят, - подмигнул девушке Тул. - Посох Пепла выточен из дерева Арамии, так же известного как Огнедрева. По легенде, в него ударила первая молния, рассекшая небо этой планеты. И именно так огонь выбрался из недр земли на поверхность. Говорят, что этот посох в несколько раз усиливает огненную стихию. А у тебя Эш, прости конечно, обычная палка.

  - А еще говорят, - подключалась Березка. - Что чтобы получить посох, Пепел обыграл в шахматы бога мудрости - Лао Фень. А как нам уже известно, ты даже не умеешь играть в эту игру.

  Эш покрутил в руках свой простецкий посох, а потом поднялся на ноги. Он вытянул его в сторону леса и произнес:

  - Огонь!

  Сперва ничего не происходило, а потом "палка" исторгла маленькую искорку. Народ вновь покатился со смеху, и парень застенчиво заулыбался, почесывая макушку.

  - И не стоит забывать, - шепотом бывалого рассказчика добавил Мервин. - Что плащ Пепла, позволяющий ему парить, сделан из воспоминаний ветра. А твой больше похож на штопанную половую тряпку.

  - Неправда, - пробурчал Эш. - Просто ветер многое забыл и мне пришлось подшить плащ.

  - Ну парить-то ты не можешь! - сквозь смех продавила Березка.

  - Еще как могу! - воскликнул житель цветочного луга. - Смотрите!

  Эш воткнул посох в землю и схватил края плаща. Как-то комично согнувшись, пародируя птицу, он начал размахивать руками и смешно ухать, носясь по всей поляне и иногда подпрыгивая и кувыркаясь через спину.

  Ребята заходились в хохоте, и никто так и не заметил, как трава в месте, где стоял посох, стала жахнуть и чернеть, будто сгорая изнутри.

  - Ладно, - пропыхтела Мери, утиравшая выступившие от смеха слезы. - Возвращайтесь к тренировке. Еще один бой, а потом выдвигаемся.

  Эш, устало вздохнув, вытащил из земли посох, ногой разметал сожжённую траву и принял боевую позицию волшебника, схватив оружие двумя руками и выставив его вперед. Для Пепла это был вовсе не бой, а тяжелая постановка глупого спектакля. Когда Лари вновь замахнулся своим прутом, волшебник вспомнил как сражался в первый раз и как это сражение изменило его судьбу.

  27ой день месяца Нуст, 317 год, Срединное царство, Королевский дворец.

  Газранган сидел на троне, размышляя о чем-то своем. Наверное, это "что-то свое" касалось неких государственных дел, заговоров, интриг, экономики и прочих проблем, которые приходят в тот же самый момент, когда на голову ложится золотая корона. Впрочем, никто не мог сказать точно, о чем думает молодой мужчина в расцвете сил, лишь недавно женившийся на первой красавице трех королевств.

  - Мессир, - в Малый Тронный зал заглянул камердинер. - Его магичество первый Архимаг прибыл.

  - Спасибо, - кивнул король, считавший, что вежливость со слугами - вернейшая политика. - Будь любезен, пригласи его зайти.

  - Сей момент, мессир.

  Камердинер, щелкнув каблуками своих блестящих, черных туфель, скрылся за дверьми. Спустя мгновение через них прошел человек весьма необычного вида. На голове у него красовалась красная тюбетейка, из одежды наличествовала лишь лиловая роба с оборками на рукавах, а в руках он держал длинный посох из белого дерева.

  - Мессир, - поклонился первый придворный Архимаг.

  - Проходи Артур, - король, привстав, приветствовал человека, веселившего его в детстве различными фокусами. - Как твоя спина?

  Архимаг прошел к трону и сел рядом с королем - такой почести удостаивались лишь немногие. Впрочем, именно для таких немногих рядом с двумя тронами красовались резные табуретки из черного дерева - самой дорогой древесины на известных картографам землях безымянной планеты.

   - Как и положено в моем возрасте - ноет, - улыбнулся Артур, поглаживая свою длинную, серебряную бороду, доходившую шестифутовому магу до пояса.

  - Может возьмешь отпуск? - подмигнул король, что совсем не соответствовало его высочайшему положению.

  - Что бы вы, Ваше Величество, наводнили дворец балаганными фокусниками? Никогда в жизни!

  - Я так и знал, - якобы разочарованно вздохнул Газранган. - Ты никогда не любил цирк.

  - Зато вы его просто обожаете. Благо, это увлечение разделяет ваша прекрасная жена.

  - Это да, - и тут король, с присущей ему строгостью, резко перешел к делу. - Но я позвал тебя по другому поводу.

  - Я в вашем распоряжении, мессир.

  - Артур, полгода назад я попросил тебя взять в обучение одного юношу.

  Лицо Архимага мигом помрачнело, а уголки губ задрожали в негодовании. Это просьба стала для престарелого магика самым тяжелым испытанием за всю его жизнь.

  - Все так, мессир, - кивнул маг.

  - Сегодня я бы хотел узнать, каковы его успехи в нелегком деле волшебства.

  - Они, без всяких сомнений, поражают, мой король. Еще не доводилось мне видеть адепта поглощающего знания с подобной скоростью. За эти неполные полгода, еще до первого снега, он овладел двумя формами огненной магии и постиг тайные знания почти семидесяти Слов. Даже вспоминая себя в его годы, я не мог похвастаться таким талантом. Поистине, мессир, вы привели во дворец великого гения волшебства.

  Газранган, слушая хвалебные речи, кивал, думая, как вы уже поняли - о чем-то своем.

  - Я рад это слышать, господин первый Архимаг. Но что вы скажете об Эше, не как о ученике, а как о человеке?

  Тут лицо старика покраснело, а в глазах заиграли стальные отсветы.

  - Чудовище! - воскликнул он. - Сущий дьявол! Все это время я следил за его обучением. Смотрел на то как первые рыцари обучают его ездить на лошадях, на то как камердинеры учат пользоваться столовыми приборами, на то как писари дают ему возможность познать грамоту, историки - прочесть древние трактаты. Наблюдал за тем, как десятки учителей, нанятых вами, загружают его разум невероятным количеством информации и навыков! Но за все это время, я не видел ни одной эмоции на лице Эша! Он не выказывает ни сострадания, ни гнева, ни ярости, ни жалости, ни любви, ни ненависти. Ему безразлично, если на его глазах убьют любое живое существо, если изнасилуют женщину или порубят на куски грудного ребенка! Он не знает, что такое страх, зависть, похоть, желание, мечты! Такое впечатление, что это просто ожившая скульптура гениального творца! Пустая оболочка, наделенная разумом небывалой остроты. Мессир, пока не поздно, изгоните из дворца этого демона!

  - Ты уверен в своих словах?

  - Я готов ответить за них головой! - глаза Артура пылали яростным пламенем, что. Безусловно, лишь подтверждало его искренность. - Даже более, на свои речи я могу поставить мою любимую шапку!

  Газранган попытался не прыснуть, скрыв смех за внезапным приступом икоты. Удивительно, но Архимаг ценил тюбетейку больше жизни. Но, как бы то ни было, каждому великому магику полагаются свои причуды и закидоны.

  Король, властным, отточенным жестом дернул за шнур и в тот же миг в малый Тронный зал вновь просунулся камердинер.

  - Позовите сюда баронета Безымянного.

  - Сей момент, мессир, - и снова щелкнув каблуками, камердинер исчез, спеша выполнить приказ.

  ***

  Эш сидел на балконе в своих покоях. Они, по мнению начинающего волшебника, были слишком большими. От дверей до панорамных окон требовалось пройти почти двадцать футов белого мрамора, а кровать, стоявшая у восточной стены, по размерам выигрывала у горницы в доме баронета.

  Да-да, теперь Эш не просто отшельник, а самый настоящий баронет Безымянный. Правда у него не было ни земель, ни денег, ни даже наследия - титул принадлежал лишь ему и не передался бы детям. Впрочем, это не очень волновало красивого юношу, который в данный момент читал сборник старых легенд. Они нравились ему куда больше, нежели заунывные лекции историков и летописцев, но раз король сказал учись - надо учиться. Да и сам Эш был не против постичь даже столь бесполезные, по его мнению, науки как История или Этикет.

  В тот самый миг, когда король предложил своему спасителю переехать во дворец, этот самый "спаситель" согласился незамедлительно. Он устал прятаться от странных существ и непонятного мира в стенах заброшенного домика посреди густого леса. Все нутро Эша буквально рвалось к путешествиям и приключениям, но что-то его сдерживало, не давало отправиться в путь и тут такая удача - сам король предлагает свою дружбу и службу на благо страны.

  Конечно приходилось учиться: ездить верхом (отбив себе задницу), или пользоваться такой глупостью, как столовые приборы (исколов все пальцы и порезав пару раз язык), научиться писать, непонятно для чего и зачем, и даже постичь экономику! Хотя суть денег все так же была сокрыта от Эша. Тот не понимал, как, к примеру, мушкет может стоить золотую монету. Ведь мушкет он такой большой, а монета такая маленькая, к тому же вечно теряется. Вот кусок вкусного, жаренного мяса, мушкет стоить мог. Ведь его - мясо, можно скушать и потом не испытывать голода почти весь день, а золотом вряд ли можно наесться.

  Так же Эш никак не мог понять, почему на него так странно смотрят девушки. Юноша старательно избегал их общества, не очень-то понимая почему они носят платья, а он - комзол. Так же волшебник не знал почему леди ходят в одни купальни, а мужчины в другие. И вообще, в чем заключается основополагающее различие между двумя полами.

  Эш не знал еще очень много и был благодарен королю за то, что тот бесплатно учит его многим премудростям. А еще за то, что иногда, довольно редко, но все же - иногда, они сидят на крыше дворца и играют в карты на ром. Эш, не любивший крепкую, горячую и горькую "пахучую воду" со странным вкусом, буквально влюбился именно в этот напиток. Подобную любовь разделял и король. Правда, во время игры они пили не излюбленный напиток пиратов, а чай, что, впрочем, не так уж и важно.

  В дверь, вернее - в огромные, девятифутовые двери постучались.

  - Войдите! - крикнул Эш.

  И, уверяю вас, не крикни он - и стучавшийся бы не услышал даже писка, настолько большими были выделенные баронету покои.

  Внутрь протиснулся королевский камердинер и чванливо, насколько это возможно, прокричал:

  - Его Величество король Газранган IV вызывает баронета Безымянного в малый Тронный зал.

  Волшебник захлопнул книгу, запоминая страницу на которой остановился, а потом соскочил с перил балкона и зашел внутрь покоев. Красивый юноша лет девятнадцати поднял изящный, резной посох с изысканным орнаментом - подарок короля, и пошел вслед за камердинером. Они вышли из покоев и отправились по извилистым, запутанным коридорам дворца.

  Здесь, среди блеска золота, бархата, парчи, изысканных витражей, искусных барельефов, скульптур известнейших творцов, бесконечной роскоши и красоты Эш чувствовал себя неуютно. Он не понимал почему полотно какого-то придворного художника ценнее рисунка маленького ребенка. Или почему скульптура, стоявшая на входе дворца, гениальнее поделки, вылепленной подмастерьем гончара. Все эти вещи, будь то платья, украшения, книги или картины, казались волшебнику одинаковыми - одинаково прекрасными и драгоценными. Так, к примеру, для Эша картина, стоимостью в двести золотых, могла оказаться равноценна какой-нибудь дешевой брошке со стеклянной, миниатюрной ласточкой.

  Свернув за угол, войдя в широкий, просторный холл, Эш оказался перед высоченными дверьми, украшенными позолотой и пластинами из черного дерева - они вели в малый Тронный зал. Хотя, в этом самом "малом" зале могло бы поместиться больше сотни человек.

  - Проходите, - поклонился камердинер. - Мессир ждет.

  Баронет, поблагодарив придворного кивком головы, решительно прошел внутрь, настежь распахивая двери. Там, в отдалении, сидел король и первый Архимаг - сэр Артур. Юный волшебник знал, что Архимаг не любит его и надеяться изжить из дворца. Но сам Эш не понимал смысла таких слов как любовь или симпатия. Он одинаково относился ко всем, будь то падающий осенний лист или плачущий ребенок - юноша был одинаково безразличен.

  - Ваше Величество, - достаточно отчетливо, но не громко произнес вошедший магик - все как учили камердинеры. - Баронет Безымянный по вашему повелению прибыл.

  Эшу даровали привилегию стоять в присутствии сидевшего короля и сидеть в присутствии стоящего. Фактически, это одна из самых желанных и самых редких привилегией, даруемых только ближнему кругу дворян. Но, как бы то ни было, даже это казалось Газрангану слишком маленькой и неощутимой наградой за спасение жизни. Король боялся представить себе, что не исцели его этот, фактически - мальчик, и тогда он бы уже никогда не смог держать в своих руках прелестные ладони Элассии.

  - Мой друг, - король, вызывая недовольство сэра Артура, поднялся с трона и подошел обнять юношу, ростом на полголовы ниже правителя. - Я рад тебя видеть. Прости, что прошлую игру пришлось перенести.

  - На то ваша воля, - поклонился Эш - все, как и учили придворные. - Я вижу сэр Артур с вами.

  - О да, - король указал волшебнику на одну из табуреток и скоро на небольшом возвышении сидело трое. - Мы имели небольшую беседу с твоим наставником. Он весьма лестно отзывался об успехах своего единственного ученика.

  - Благодарю, милорд, - в этот раз Эш склонил голову перед Архимагом, который даже бровью не повел - не то что ответил на жест. - Боюсь, сэр Артур несколько преувеличивает. Я все еще многого не знаю.

  - Как всегда скромен! - со смешинкой в голосе воскликнул король. - Многим моим подданным не хватает этого качества! Но сейчас не время для скромности, мой друг. На наши земли надвигается буря и я хотел бы, чтобы ты принял непосредственное участие в борьбе с ней.

  - Мой... - Архимаг не смог договорить - правитель Срединного царства прервал его властным взмахом руки.

  - Это честь для меня, - в третий раз склонил голову волшебник. - Ваши приказания, мессир?

  - Не торопись, баронет, - голос Газрангана обрел оттенок юношеской задиристости. Король словно бросал вызов. - Сперва я должен проверить, подойдешь ли ты для моего поручения. Приведите осужденного!

  В тот же миг двери распахнулись и в зал вошли трое. Правда, если быть точным, то непосредственно вошли только двое, а третьего тащили, заставляя его ноги скользить по мрамору. Пара гвардейцев в легких доспехах волокли какого-то бедолагу. Он был весь в лохмотьях, давно не стрижен и немыт, отчего вызвал волну неудовольствия у камердинера, манерно прикрывшего нос платочком.

  Гвардейцы буквально бросили преступника у ног короля, а потом встали по разные стороны, обнажив свои мечи. Только личной гвардии правителя дозволялось обнажать оружие во дворце, любой другой, дерзнувший на такое бесчинство, был бы немедленно убит.

  Эш смотрел на человека, кашляющего и стонущего, с полным бесстрастием в глазах. Ему было все равно, и он не понимал, как может быть не все равно.

  - Ваше Величество? - спросил Эш.

  - Терпение, мой друг, - все тем же тоном ответил Газранган и повернулся к гвардейцу. - Дай ему меч.

  Гвардеец стоял неподвижно с недоумением глядя на повелителя.

  - Я сказал - дай ему меч!

  - Прошу простить! - солдат, поняв, что посмел перечить королю, бросил преступнику клинок и припал на правое колено.

  Осужденный, чьи лохмотья давно провоняли мочой и потом, схватился за оружие и вскочил на ноги. Его лицо было изрезано старыми и новыми шрамами, желтые, кривые зубы обнажились оскалом, а в глазах плясали огоньки безумства. Впрочем, нападать на короля он не смел - видимо в разуме все еще теплился инстинкт самосохранения.

  - Это, Эш, осужденный за насилие, разбой, убийства и мародерство мечник из города Фельшем. Утром его приговорили к казни через повешенье, но я своей царской волей изменил приговор. Тебе интересно, на что я сменил казнь?

  - Да, - соврал волшебник.

  На самом деле ему было плевать - плевать что сделал этот человек и к чему ему приговорили. Перед юношей просто стоял живой, мыслящий организм и не более.

  - Я дарую этому мечнику шанс. Если он победит тебя в честной схватке, то я дам ему коня и три дня форы от преследователей.

  - Значит, я должен сразиться с ним?

  Архимаг хотел возразить, но ему вновь не дали слова.

  - Все так, мой друг.

  - Как пожелаете, мессир.

  Эш встал, поклонился сперва королю, потом наставнику, а затем повернулся к мечнику. Не было ни сигнала, ни отмашки, бой начался в тот самый момент, когда баронет перехватил посох и встал в стойку.

  Исторгая безумный, сумасшедший гогот, полный жажды крови, мечник ринулся в атаку. Его клинок засиял изумрудным светом и по ушам ударил дикий визг скоростного выпада. Волшебник принял выпад серединой посоха, а потом, используя инерцию движения, перенаправил удар в сторону. Мечник споткнулся, сделал два не ловких шага и наотмашь рубанул мечом, изворачиваясь ужом и сверкая голыми пятками.

  Эш отпрыгнул в сторону - он сделал что хотел, выиграл время для формы.

  - Первая форма: воплощение!

  Вокруг юноши затанцевали лепестки огня. Мечник все так же безумно гоготал, облизывая свои изорванные губы, больше похожие на изжеванный улитками лист подорожника. Он смеялся, даже тогда, когда лепестки сорвались в стремительном полете. Они закружили вокруг смертника, а тот, безумно гогоча, буквально источая какое-то ненормальное вожделение, рубил их клинком, на этот раз сверкающим красным. Только опытный мечник мог рассекать стихийные заклинания и, видимо, противник Эша был куда более, нежели опытным.

  Преступник принял странную стойку. Он согнул ноги, вытянул правую руку вперед, а левую положил на лезвие, смотрящее в потолок. Кончик клинка смертельным жалом глядел прямо в сердце Эша, чье лицо не выражало не единой эмоции, став застывшей маской бесстрастия. Волшебник, будто подтверждая слова Архимага, обернулся ожившей скульптурой - красивой, но бездушной.

  - Кровавый рассвет! - рявкнул мечник.

  В тот же миг он провел ладонью по лезвию и клинок, словно впитав его кровь, стал алым подобно ранней заре. Раздался свист и спустя мгновение глухой стук. Меч, не смотря на примененное умение, способное рассечь даже каменную кладку собора, ударился о посох. Дерево, окутанное пламенем, выдержало удар стали. Это была вторая форма - "покров".

  Эш, крутанув оружие, отбросил противника, а потом вонзил посох тому в живот. Раздался крик, запахло горелой плотью и мечник, выронив клинок, стал падать на колени. Но ему не суждено было коснуться пола, Эш схватил его за волосы и держа тело словно испорченную куклу, повернулся к королю. Газранган выглядел более чем воодушевленным, в глазах его плясало предвкушение. Архимаг же был готов распрощаться с обедом, рвущимся из желудка к глотке.

  - Ваша воля выполнена, мессир, - отчеканил волшебник.

  - Пока еще нет, - произнес король. - Убей его, Эш.

  - Нет! - крикнул Архимаг, но было поздно.

  На ладони волшебника, лицо которого все так же не выражало ровным счетом ничего, закружился огненный шар. Со свистом рука вошла в грудь мечнику, и с чавкающим звуком вышла со спины. Эш выдернул из опаленной дырки все еще бьющееся сердце. Преступник, в чьих глазах, застыло отражение животного ужаса, смотрел на то как в окровавленной ладони красивого юноши бьется его собственное сердце. Это стало последним, что увидели безумные глаза.

  Эш сжал сердце и то рассыпалось прахом. Архимаг, смотревший на все это, чувствовал, как его сковывает страх. То, что применил волшебник, не входило в программу обучения. Более того, этому не мог научить никто, хотя бы потому, что подобное старый маг видел впервые - баронет изобрел данные заклинания сам.

  - "Что за дьявол вселился в него?" - думал обладатель тюбетейки, осеняя себя священным знамением.

  - Браво, мой друг, - захлопал Газранган. Он поднялся со своего трона и вновь обнял волшебника, похлопав его по спине. - Именно этого я и ждал, именно это я и искал. Что ж, полагаю ты хочешь услышать детали.

  - Как пожелает Ваше Величество, - склонился юноша.

  - Эш, помнишь ли ты как спас меня в лесу Монса?

  - Да.

  - Так вот, тогда на меня напали солдаты нашего восточного соседа - королевства Арабаст. Это послужило их ответом на наше мирное посольство. Завтра наши страны объявят состояние войны и я хочу, чтобы ты возглавил один из легионов.

  Только сейчас Эш внезапно осознал значение слова "удивление", да, - он был удивлен. Быть генералом легиона это высшая честь и ранг для военного человека. Он же, недавний отшельник, даже не носил погон.

  - Мой друг, войны выигрываются здесь, - король коснулся лба юноши. - А проигрываются здесь, - Газранган переместил свой перст на сердце парня. - И я хочу, чтобы ты заставил сердце Арабаста содрогаться от ужаса. Хочу, чтобы плач их жен и детей не смолкал ни на мгновение, хочу, чтобы они не смели даже носа показывать из крепостей и застав. Хочу, чтобы ты посеял на их землях столько страха и ужаса, сколько только сможешь.

  Эш, поняв, что грядет, припал на правое колено, положив посох рядом с собой. Он склонил голову и даже задержал дыхание.

  - Как пожелаете, мессир.

  - Завтра Эш, я создам новый - седьмой легион. В него я включу всех заключенных в тюрьмах, зачислю в него каторжников, насильников, убийц, предателей и изменников. Вам не будет оказано ни малейшей помощи от государства, никаких субсидий, денег, продовольствия или амуниции. Из оружия будут выдано лишь то, что забраковали королевские инспекторы. Понимаешь ли ты, что я, возможно, отправляю тебя на верную смерть?

  - Если вашей волей будет моя смерть - я умру. Если вы пожелаете, чтобы я сжег Арабаст, я сожгу. Если пожелаете, чтобы я утопил ваших врагов в крови - я утоплю.

  Газранган слышал и верил произнесенным словам. Этот юноша действительно сделает то, что скажет король. Он просто не знает, как жить по-другому. Эш был словно сорвавшемся с ветки листом, гонимым ветром.

  - Поднимитесь, баронет Безымянный. Отныне вы генерал седьмого легиона. Отныне вы ужас, что на свою беду пробудили наши враги.

  Волшебник поднялся с колен и принял из рук короля герб его легиона - на медальоне багровым отблеском сиял лик безумного демона, пожирающего кричащего младенца.

  - Ваше Величество, - прозвучало за спиной магика.

  У дверей склонился в поклоне мужчина лет тридцати. Одет он был весьма бедно, что, впрочем, не могло скрыть природной стати и некоей аристократичности.

  - Познакомься, Эш, - хищно улыбнулся Газранган. - Это твой будущий лейтенант и заместитель, барон Рэккер. Он из ссыльного графского рода, который обесчестил себя взятками и лжесвидетельством. Я дал им возможность искупить свои грехи, и они прислали старшего сына тебе в услужение.

  - Когда мне приступать к службе, мессир? - только и спросил волшебник.

  - Немедленно, мой друг. Немедленно. Война не ждет!

  - Как пожелает мой король, - поклонился юноша и развернулся к лейтенанту.

  Они встретились глазами и синхронно кивнули друг другу. Чем-то эти двое были похожи. Наверное, тем, что при взгляде на чужие страдания на их лице не отразилось бы не единой эмоции и не дрогнула бы бровь.

  Бывший отшельник, а ныне - командор седьмого легиона, покинул малый Тронный зал. Вскоре вышли и гвардейцы, выносящие труп мечника, в теле которого красовались две обугленные дырки. Одна в районе живота, а вторая в груди - там, где некогда билось сердце.

  - Мессир, - обречено вздохнул Архимаг, стягивая трясущейся рукой тюбетейку. - Вы только что разбудили монстра.

  Газранган промолчал, а потом улыбнулся хищной, опасной улыбкой, превращая свой лик в оскал свирепого альфа-волка, готово драться за стаю до последней капли крови. До последней капли вражеской крови.

  - Нет, сэр Артур, его разбудил Арабаст и они же за это поплатятся.

  31й день месяца Тамир, 322й год, где-то на восточной границе Срединного царства

   - Эш... Эш... Эш!

  С третьего раза парень вывалился из задумчивой дремы и неловко улыбнулся Алисе, нервно теребящей его за рукав.

  - Смотри, - сказала девушка. - Там, за заставой королевство Арабаст. Наше путешествие начнется, как только мы пересечем границу. Скажи, ты когда-нибудь бывал в Арабасте?

  Пепел вспомнил крики умирающих стариков, плач матерей, разрубаемых вместе с детьми, которых они прикрывали своими телами. Вспомнил возбужденный смех лейтенанта, сжигающего церковь, забитую мирными жителями. Он как наяву увидел своих легионеров - окровавленных, режущих, грабящих и насилующих. Он услышал дикие вопли, проклятья и кожей ощутил ветер, пропитанный безумным, животным ужасом.

  Вновь сердце дрогнуло, заходясь в такт барабанам, поющим марш "Смрадного Легиона".

  - Нет, - соврал Эш, беззаботно улыбаясь маленькой леди. - Не бывал.

  Глава 3. Замок оборотня

  Оставив заставу позади, вот уже неделю "Бродячие пни" неспешно ехали по широкой, но явно заброшенной дороге. По её краям высилась осока, а между, порой, выкорчеванными булыжниками, зеленели клочки сорняковой травы. Людей почти не было и воздухе застыло гнетущее чувство тревоги. В Арабасте, несмотря на то, что от границы до Мистрита всего около недели конной езды, даже небо было другим. Оно казалось тяжелым, низким и неприветливым.

  Алиса сильнее куталась в робу, запахнувшись изумрудным плащом. Её не волновало, что на континенте разгар лета, почему-то сейчас леди было холодно.

  - Все в порядке? - спросил Тул, обернувшийся к маленькой девушке.

  Та лишь кивнула головой и до побелевших пальчиков сжала свой жезл.

  - Не умеешь врать, - хихикнул Эш, треплющий гриву Гвидо. - Может скормим тебе пирожок? Говорят, еда - лучшее лекарство от хандры.

  - Так говоришь только ты, - буркнула Алиса, на лице которой все же засверкала неловкая улыбка.

  - Тогда пирожок отменяется, - широко, до ушей, улыбнулся Эш, жестом успокаивая Мери, готовую убить за сохранность НЗ.

  Мочалка, уткнувшийся в карту, благодарно кивнул Лари, когда тот перевернул лист вверх ногами. Вернее - это Мервин смотрел на карту, поставив ту "на голову", а Криволапый восстановил историческую справедливость, вернув северный полюс на север, а южный, как вы уже поняли - на юг.

  Между облаков летали ласточки. Они порхали, стремительно исчезая и появляясь между огромных замков, созданных из белых, кучевых облаков. Они парили над высокой травой, покрывающей бесконечные равнины Арабасты. Иногда вестники свободы и счастья зависали над холмами, покрытыми цветами, изредка усаживаясь на камни, торчавшие среди разноцветного покрова.

  Птицы не знали, что это были вовсе не ледниковые валуны, а части стен, башен и храмов городов и крепостей, сожжённых во время войны. Ласточки не понимали, что пролетая над черными буграми, они порхают над могилами поселков и деревень, где в земле до сих пор лежит костяной пепел и прах.

  Эш никогда не любил ласточек - они напоминали ему об Арабасте. Стране, в которую волшебник не хотел возвращаться.

  - Березка-а-а-а, - простонал парень. - Я кушать хочу.

  - Терпи, - процедила фехтовальщица.

  У главы приключенцев сложилось устойчивое мнение, что магик хочет есть всегда. Причем, даже если его накормить "на убой", то ровно через час он вновь начнет причитать и ныть. В такие моменты Эша не затыкает даже курительная трубка, изредка покидающая походный мешок волшебника.

  - Тул, - слишком громким шепотом позвал Эш. - Пока злюка не видит - дай пирожок.

  Меткий покосился в сторону главы, чье веко подрагивало от еле сдерживаемых злости и негодования. Весь вид леди словно говорил - "Только попробуй... Только коснись мешка!".

  - Эмм, - промычал лучник, сглатывая комок в горле. - Прости, приятель, но ты уже съел все пирожки.

  - Чтооо?! - хором взревели Лари с Мервином.

  Защитник и мечник, натянув поводья, развернулись к магику. На их лицах застыло неописуемое сочетания жажды крови и горя от того, что им не достанется известных на весь Мистрит пирожков от матушки Зельды.

  - Гвидо, - серьезным тоном произнес красавец. - Кажется, нам надо спасаться бегс...

  Договорить Эшу не было суждено. Сильный порыв ветра принес с собой не только дорожную пыль и песок, но еще и листовку, облепившую лицо юноши. Оторвав от себя пергамент, парень вчитался в строки, а потом радостно завыл, словно только что выиграл супер-приз лотереи. Хотя, по мнению Эша - все так и было.

  - Мери, Мери! - закричал он.

  Гвидо всего за мгновение переместил наездника из арьергарда в авангард, сровнявшись с конем Березки. Тот настороженно фыркнул, но не испугался - лошади привыкли к странному, клыкастому, своенравному сородичу.

  - Мери, посмотри! - счастливый Эш размахивал листовкой, словно флагом на куполе дворца поверженной вражеской столицы. - Нас зовут на свадьбу!

  - Нас? - удивилась девушка.

  - Ну-у-у, не совсем нас, - немного стушевался парень. - В принципе все это графство, но все же - зовут. Цитирую - "Стар и млад, красивый и страшный, леди или сэр, зовем вас на бракосочетание баронессы д"Ламены и маркиза Сойского! Пир на весь мир и попадание меда в рот гарантируем!".

  - У нас нет на это времени.

  Эш закатил глаза и хлопнул себя по лицу листовкой. Нет, такое поведение надо искоренять еще в раннем детстве. Что значит - нет времени на веселье? Нет, это как раз-таки на все остальное, из-за этого самого веселья, не должно хватать песчинок в часах!

  - Березка, - подал голос Тул, пристально осматривающий запасы. - А Эш дело говорит. Съездим - отдохнём, а потом в путь. До леса Теней всего одна остановка осталась, а там уже цивилизации днем с огнем не сыщем.

  - Ага, - поддакнул Лари.

  Мери фыркнула - Эш тлетворно влиял на отряд, забивая головы любовью к шуткам, забавам и еде. Глядишь, "Бродячие пни" превратятся в "Бродячих шутов" и присоединяться к Аквелам - народу балагана. И будут они бродить по всему континенту, показывая всякие фокусы и трюки за пару медяков в оловянной миске.

  - Свадьба, - мечтательно протянула зажмурившаяся Алиса.

  Это дополнение фехтовальщица и вовсе решила оставить без внимания. Восторженную девушку пирожк... тьфу, хлебом не корми - дай что-то такое романтичное посмотреть. А еще лучше - соприкоснуться с этим романтичным и обязательно сказочным.

  - Мервин, - Мери решила обратиться к самому рассудительному мужчине отряда. - Что думаешь?

  Мочалка задумался, параллельно сворачивая карту Арабаста и убирая в папку к остальным.

  - Эш хорошо придумал, - кивнул в итоге защитник. - Мы же основной кус продовольствия хотели в Задастре купить, а так, может, что-то из замка тиснем. Плюс - нам по пути.

  - Красть?! - возмутилась фехтовальщица, в жизни не нарушавшая законов.

  - Почему сразу красть, - хитро улыбнулся щитоносец, вновь начиная расчесывать бороду. - Там же, подруга, гостей не счесть будет. Еда бесплатная... А значит мы не воруем, а берем на дорожку.

  - Да это.. это... - от возмущения у Березки даже не нашлось подходящих слов.

  Зато нашлись они у магика.

  - Это гениально! - воскликнул парень. Гвидо перевез наездника к коренастому воину, и волшебник смог крепко его обнять. - Я всегда знал, что где-то в глубине твоей бороды скрывается нормальный мужик!

  Березка скептически глянула на свой отряд, а потом махнула рукой. Если им так хочется упустить возможность получить королевскую награду, то пускай потом не ноют над горькой долей.

  - Черт с вами, - отстраненно произнесла Мери.

  - Ура! Мы едем на свадьбу!

  Как можно догадаться, этот полу-воинственный клич принадлежал Эшу.

  Вечер того же дня

  К тому времени как Миристаль сияла где-то на северном склоне ночного неба, отряд добрался до замка маркиза. Он находился на отшибе, стоя почти в пяти днях от самого окраинного города Арабаста. Эш все никак не мог взять в толк, почему замок построили именно здесь. Ведь будь маркиз ссыльным, он не был бы маркизом, а будь он бедняком, то не владел бы подобным замком.

  Первое что бросалось в глаза - мост выложенный ровным древесным настилом. В качестве ворот выступала кованная решетка и две пары тяжелых, дубовых створок по десять футов каждая. Когда отряд проезжал между ними волшебник невольно сморгнул, заметив, что скобы на створках сверкают позолотой - явная роскошь.

  Внутри же замок выглядел так, словно это был небольшой городок. У высоких, разве что не монолитных, стен красовались всевозможные пристройки, начиная от служебных и заканчивая чем-то вроде гостевых домиков для слуг этих самых гостей. Тут и там сверкали крыши кузен, складов и даже решетка тюрьмы, воздвигнутой неподалеку от выгребной ямы. В общем, на первый взгляд, двор был рассчитан человек на шестьсот...

  Удивительно, но кроме "Бродячих пней" никого и не было, так что ребята вполне могли рассмотреть высокие шпили башен, горгулий и нимф, украшающих парапеты, художественные витражи, словно украденные из самых богатых храмов. Могли полюбоваться садом с деревьями, оформленные садовниками в виде всевозможных зверей, как волшебных, так и обычных. Так - дракон соседствовал с зайцем, а косуля вполне себе комфортно гналась вслед за грифоном.

  - Опоздали, что ли, - недовольно буркнул Эш.

  К ним не подошло ни единого слуги или камердинера, а как знал бывший баронет - это явный признак того, что все уже внутри.

  - Может уедем? - наивно предложила Мери, но неё посмотрели, как на дезертира и предателя.

  Глава отряда оказалась вынуждена подчиниться воле большинства. Путешественники спешились и взяв коней под уздцы самостоятельно повели их в стойла. Эшу пришлось очень долго уговаривать Гвидо - тот наотрез отказывался вставать под крышку к остальным копытным, коих там стояло великое множество. В итоге волшебник подкупил друга кусочком сахара, смоченном в роме. Признаться, магик лишь непостижимым усилием воли заставил себя самому не съесть лакомство, но это уже другая история.

  Приключенцы, оставив оружие в специальной стойке, где под лучами Миристаль сверкали клинки остальных гостей, поспешили ко входу в центральный комплекс. У ворот Эш не заметил ни гвардейцев, ни стражников, что, признаться, несколько настораживало, но голос разума успешно заглушало урчание живота.

  - Заперто, - пыхтел Мервин, пытающийся отворить тяжелые двери.

  В итоге раздался мерзкий, протяжный скрип и в руке защитника оказалась металлическая скоба, служившая неким подобием дверной ручки. Мочалка, почесав бороду, выкинул железку за спину, сделав вид что это вовсе не он рушит чужой замок.

  - Может свер...

  Мери даже не договорила - на неё тут же зашипели ребята, которых вело не только чувство голода, но и азарт - неизменный спутник любого авантюриста.

  Эш, ухмыльнувшись, занес посох, а потом с силой, до дрожи в руках, ударил им о двери. Через мгновение те открылись, оглушая скрипом несмазанных латунных петель. Ребята буквально ввалились внутрь, разглядывая богатое убранство холла.

  На стенах пылали волшебные факелы, не оставляющие после себя гари и чадного смога. В отдалении от огня красовались древние гобелены. На них, от времени, стали выцветать нити, но это лишь прибавляло им некоего шарма и своеобразной красоты. На каменном полу лежал ковер с глубоким, пышным ворсом, ноги в котором утопали чуть ли не по щиколотку. По углам, на столах из красного и белого дерева мерцали серебряные кубки, где-то блестели золотые рамы прекрасных картин и молоком отливал мрамор статуй.

  Маркиз явно не бедствовал и жил на широкую ногу.

  - Стойте! - раздался отчаянный вопль.

  "Пни" рефлекторно схватились за оружие, но нащупали лишь пустые ножны - только магики сохранили посох и жезл - по законам царств они не имели права с ними расставаться, обозначая свою принадлежность к стезе волшебников и магов.

  Из за угла выскочила компания из трех человек. Две девушки и парень. Выглядели они измученными и даже обреченными. В их глазах не было веселого блеска, присущего всем, кто приходит на свадьбу, где льется бесплатная брага, а тарелки ломятся от дармового мяса.

  - Нет! - воскликнула леди с пышными, белыми волосами.

  По ушам вновь резанул скрип петель, потом хлопок закрывшегося замка, а следом плач леди. Она, царапая ногтями древесину, сползла по створке и, упав на колени, тихонечко заплакала.

  - Что здесь происходит? - выдохнула Мери, побледневшая от испуга.

  Безоружной Березка чувствовала себя максимально незащищенной и уязвимой.

  - Кажется, у нас проблемы, - протянул Эш.

  Волшебник подошел к дверям, вскинул голову, вглядываясь в далекий свод, виднеющийся где-то за пятнадцати футовой отметкой, а потом толкнул створку. Ничего не произошло. Юноша размахнулся посохом и ударил, вкладывая в это движение всю свою магию и все силы - безрезультатно. Ни скрипа, ни треска, ни стона петель - лишь безмолвие.

  - Какое странное заклинание, - задумался Эш, проводя ладонями по дереву. За его пальцами следовало еле заметное бирюзовое мерцание - будто сотни невидимых глазу миниатюрных разрядов молний спешили за ловкими пальцами. - Очень любопытно... Делал Мастер - даже мне такое открыть.

  - Даже тебе? - хмыкнул Лари. Криволапый встал в стойку и выставил ножны в качестве оружия. - Мы заперты в каком-то замке, а ты говоришь "даже тебе"? Чем нам поможет бездарный волшебник, нас же сюда и заведший?!

  - Давайте без оскорблений, - в примирительном жесте поднял руки Тул. - Вы пугаете Алису, - та, словно в подтверждение слов Меткого, выглянула из-за спины Мочалки. Лучник же повернулся в сторону троицы. - Господа, вы нам не расскажете, что здесь происходит и почему вы выглядите так, словно только что дрались с легионом "огне-чертей"?

  Парень, успокаивающий беловолосую леди, повернулся к приключенцам. Было видно, что он силиться что-то сказать, но создавалось такое впечатление, будто слова застревают у него где-то в глотке. Юноша лет девятнадцати краснел, тужась и раздувая щеки, но его губы не хотели шевелиться, слившись в тонкую белую полосу.

  - Не могу, - выдохнул он, качая головой.

  - Очень интересно, - кивал Эш, нависший над троицей. Те, обнявшись, сидели на ковре, пытаясь вжаться в один маленький комочек. - Еще одно заклинание Мастера - Безмолвие. Они не смогут нам ничего рассказать, пока мы сами не станем участниками чего-то, к чему относятся эти чары.

  - Что ты хочешь этим сказать? - с ноткой испуга в голосе, спросила Березка.

  Эш разогнулся, беззаботно улыбнулся и постучал посохом по полу.

  - Господа, мы в проклятом замке, - сказал волшебник, продолжая тянуть улыбку до ушей.

  - Демонова задн... - договорить Мервин не успел, так как Лари вновь заткнул его рот пирожком.

  Когда же мечник понял, что все с удивлением на него смотрят, то просто развел руками, мол - всегда держу парочку на такой случай. "Пни" как могли берегли нравственность Алисы, невзирая даже на такие трудности, как пребывание в проклятом замке из которого невозможно выбраться.

  - Всем успокоиться, - Мери, потерев виски, решила взять контроль над ситуацией, пока парни не передрались, что бывало довольно частенько. Ну, они ведь на то и парни. - Мы идем на пир.

  - Пир?! - взревел Лари.

  Не то чтобы мечник был трусливым, но когда он встречал что-то ему непонятное, то начинал психовать и выходить из себя.

  - Да, пир, - кивнула Березка. - Как и сказал Эш, чтобы начать разговор с нашими собратьями по несчастью, мы должны стать частью проклятья.

  Народ замолчал, обдумывая ситуацию. Пока висела безмолвная, тяготящая и даже несколько пугающая тишина, Криволапый вдруг схватил угловой столик, сбрасывая с него всё золото и серебро, а потом швырнул в витраж. Увы, это не возымело эффекта. Стекло даже не затрещало, а вот столик, сверзнувшись с много футовой отметки, разлетелся в щеп, разнося по коридорам гулкое эхо.

  Отряд и трое "пленников" замка посмотрели на парня с укором.

  - Стоило попробовать, - буркнул Лари.

  - Еще что-то сломаешь, - шипела Мери, в уме подсчитывая какой счет выставит владелец замка, обнаружив сломанную фурнитуру из красного дерева. - Будешь рассчитываться сам!

  - Ага, - только и кивнул мечник.

  На этом диалог был окончен, и группа отправилась искать трапезный зал. Троица местных узников, поддерживая друг друга, улизнула куда-то вверх по лестницам, но это мало волновало бывалых приключенцев. Березка, однажды, когда еще была зеленой и неопытной, завела отряд в шахты, откуда, под бесконечным натиском гремлинов и кобольдов (мерзейщих тварей), им пришлось выбираться чуть ли не неделю, а здесь всего лишь проклятый замок.

  Мервин и Тул о чем-то жарко спорили, кажется, они хотели заключить пари - кто больше съест... ну или нечто в этом роде. Алиса жалась к Лари, который выставил вперед ножны и крутил головой на все триста шестьдесят, находя опасность даже в простеньком рыцарском доспехе, стоявшем в затемненной нише.

  Эш же, насвистывая незатейливую мелодию, размышлял о вечном. Увы, "вечное" весьма пагубно отзывалось о беспечном волшебнике и никак не хотело поддаваться разуму юноши. Так что уже совсем скоро житель цветочного луга попросту глазел по сторонам. Он подмечал мелкие детали, будь то щербинка на каменной кладке, или трещинка у основания ножки стула. Что-то смущало флориста, и он никак не мог понять что. Возможно это было само проклятье, нависшее над стенами старинного замка, а может и нечто иное.

  Вскоре, свернув в очередном холле, ребята оказались перед высокими, тяжелыми дверьми из за которых доносились звуки музыки, танца, смеха и звона дорогой посуды. В общем - по ту сторону дубовых досок, сбитых металлическими клепками и скобами, шел самый настоящий пир.

  Эш, подмигнув ребятам, вновь схватил посох на манер бейсбольной биты, размахнулся и уже собирался хорошенько вдарить по дверям, но те распахнулись и к гостям вышел камердинер. Он был одет в строгий, черный камзол с модным нынче пышным воротником. Волшебник и распорядитель встретились взглядами. Юноша, натянуто улыбнувшись, опустил посох и приветственно помахал рукой. Камердинер, в свою очередь, недоуменно изогнул правую бровь, а потом, прокашлявшись, произнес:

  - Как мне вас представить, любезные гости?

  - Отряд "Бродячие пни", - строго ответила Березка.

  Камердинер смерил леди неприятным, даже высокомерным взглядом, но не смел возразить. Эш знал, что по этикету говорить должен самый "родовитый" мужчина, ну а поскольку среди "Пней" не наличествовало ни единого титулованного, то они как-то не заморачивалось по этому поводу. Березка же всегда переговоры вела самостоятельно, резонно полагая, что её парни могут наговорить такого, после чего придется переезжать в другое королевство.

  Камердинер, поправив воротник, закрывающий чуть ли не весь подбородок, повернулся к участникам пира.

  - Имею честь представить наших гостей! - кричал он. Впрочем, ему оказалось не под силу перекрыть гомон гулявших, и музыкантов, играющих на небольшой сцене у западной стены, сплошь состоящей из огромных, величественных панорамных окон. - Отряд "Бродячие пни"!

  Кто-то, кто слушал слугу, захлопал, но большинство и вовсе не обратили внимания на появление новых действующих лиц. Приключенцы зашли под свод трапезного зала и ни один не смог сдержать изумленного вздоха.

  В огромном зале народу было не счесть. За длинными столами, ломящимися от разнообразных яств, сидело, стояло и даже лежало бесчисленное множество самой разношерстной публики. Где-то барон лежал лицом в картошке, приобняв за талию смеющуюся служанку, флиртующую с пьяным старичком с графскими регалиями. В отдалении фрейлина, опустив руку под стол, жарко шептала что-то на ухо конюху, залитому красным цветом вплоть до кончиков ушей. Многие смеялись, пили, ели и танцевали в центре, освобожденном от столов.

  Где-то выступали факиры, под аплодисменты выдыхая огонь, рядом с ними порхали танцовщицы, выпуская под далекий свод свои текучие разноцветные ленты. Перед столами ходили шуты, веселя народ плоскими, пошлыми шуточками, но именно такие и нужны полу-пьяной публике.

  Менестрели играли на сцене так, словно от этого зависела их жизнь. Одни дули в трубки волынки, другие щелкали по струнам лютни, чьи-то тонкие пальчики порхали по арфе, за редким исключением кто-то играл на флейте или трубе. Целый оркестр стоял у стены, погружая зал в ритмы северных мелодий.

  Камердинер провел отряд за один из длинных столов и усадил на свободные места. Что-то прошептав на ухо кивнувшей Мери, слуга удалился.

  - Потрясающе, - сглотнул Лари, чья настороженность мигом улетучилась, стоило ему взглянуть на сочное мясо, приправленное изысканным соусом из белых грибов и сметаны.

  Ребята, будто голодные волки, смотрели на изыски кулинарного мастерства, кои иногда и в самых дорогих гостиницах не подают. Впрочем, о подобных заведениях "пни" знали лишь по слухам, так как никогда не обладали достаточными средствами для остановки в таких местах.

  - Пусть это и проклятый замок, - буквально рычал Мервин, наворачивая на серебряное блюдо одновременно и куропатку в чесночном соусе, и печеную в лавровых листьях картошку, и сочную баранину с маринованными грибами, и даже наливая в кубок красное, полусладкое вино. - Но, черт возьми, здесь отлично кормят!

  - Беффпорфно, - кивал Криволапый, увлеченно жуя медовую утку, фаршированную яблоками.

  Тул тоже не отставал от ребят, во всю точа то ли свинину, то ли говядину. Лучник, разбрызгивая по сторонам капли мясной крови, держал стейк за кость, ничуть не беспокоясь о правилах приличия. Тоже самое можно было сказать и о девушках. Хоть они и старались манерно резать пищу ножиком, а миниатюрные кусочки подцеплять вилками, но было видно, что дай им волю, и они голодным зверьем вгрызутся в еду зубами.

  Играла музыка, смеялись гости, танцевали пары. Взгляд сам собой искал леди, кои были наряжены в самые разные платья. От старомодных, пышных "куполов", держащихся на корсетах и специальных каркасах, и до нового явления - узких нарядов с открытыми рукавами "в разрез", чьи края касались пола. Мужчины же предпочитали банальные камзолы, так что их наряды не стоят даже строчки этой истории.

  И, как будто само собой, в какой-то момент взгляд непроизвольно останавливался у главного стола, будто стоявшего надо всеми остальными. Там тоже слышались веселье и смех, но в центре оказалось довольно тихо. Как можно догадаться - виновники торжества находились в своей собственной вселенной, немного отличающейся от окружающей гостей действительности.

  Высокий юноша с выразительным, волевым подбородком и черными, смоляными волосами - маркиз (видимо старший сын какого-то состоятельного герцога) Сойский сжимал в руке ладонь баронессы д"Ламены. О, это леди была, хотя, теперь уже вернее - миледи, небывалой красоты. Пожалуй, на этом поприще лишь Её Величество Элассия могла посоперничать с новоявленной маркизой.

  У девушки были необычайно густые, волнистые каштановые волосы. Тонкие брови в разлет, точеный, немного курносый носик, высокие скулы, естественный румянец на белых щечках, глубокие, яркие, такие живые карие глаза и улыбка с ямочками. Ох эти ямочки. Как много про них спето песен, как много сложено стихов, но они все так же заставляют сердце мужчины биться сильнее, а глаз теряться между ними и тонким станом с красивой, высокой грудью.

  Многие сэры, находящиеся в зале, нет-нет, а с завистью поглядывали на молодоженов. Впрочем, за своей похотью, щедро обвеянной алкогольными парами, они совсем не замечали другую девушку. Она сидела по правую руку от маркиза. Леди цветущего возраста была несколько похожа на хозяина торжества, что не оставляло сомнений - это миловидная девушка с пышной грудью и тонкими запястьями приходилась маркизу сестрой. Она смеялась вместе с гостями и что-то весело и неугомонно щебетала, завораживая своим бархатистым, высоким голоском.

  - Эш, старина, не хочешь попробовать куриную ножку под сырным соусом?

  Мервин, не поворачиваясь в сторону волшебника, протянул блюдо, украшенное зеленью и овощами. Защитник подержал его немного, но не ощутив, что поднос стал легче, все же обернулся. Какого же было удивление Мочалки, когда он увидел чистую тарелку и задвинутый стул - Эш даже не садился за стол.

  - Ребята, - обеспокоенно позвал защитник. - Дурачок загулял.

  Да, за глаза волшебника в отряде называли "дурачком". Возможно, мы будем правы, если предположим, что такими темпами этот не самый лицеприятный эпитет может стать прозвищем магика.

  - Да вон он! - засмеялась Алиса, указывая рукой куда-то в толпу танцующих.

  - Убью, - в который раз прошипела Мери, пряча в ладонях горящее от стыда лицо.

  Эш явно веселился, танцуя среди целой толпы. Посох его каким-то неведомым образом застыл за спиной, словно прилипнув к спине. Его не держали ни тесемки, ни своеобразный чехол или столь же фантосмогоричные ножны, действительно - "палку" будто приклеили к спине.

  Сам волшебник заходился в плясе. Он выделывал какие-то невозможно комичные, абсурдные коленца, абсолютно не попадая в ритм и не выдерживая общего стиля. В руке юноша держал открытую бутылку рома, к горлышку которой прикладывался через каждые несколько минут.

  Волшебник смеялся, беспардонно обнимал леди, коим не повезло оказаться в зоне досягаемости загребущих лапищ. Пьяные ухажёры дам пытались настичь невоспитанного Странника, но всякий раз, когда бы они не приблизились к красавцу, тот таинственным образом оказывался по другую часть танц-площадки. Его сандалии издавали смешные звуки, шкрябая по паркету, рваные штаны, с дырками на коленках, никак не могли сочетаться с дорогими нарядами гостей, а простая рубаха, выпущенная наружу и вовсе придавала магику вид отборной босоты.

  Пока все мирно, чинно ходили кругами, выставив вперед руки и каждый раз кланяясь перед очередным па, Эш крутился ураганом. Кажется, он плевать хотел на музыку и танец, юноша просто оттягивался, постоянно вливая в себя ром и утирая губы рукавом рубахи.

  - И его мы взяли в свой отряд... - всхлипнула Мери, надеясь, что в зале нет новостного репортера.

  Про "Бродячих Пней" на ТВ уже имелось четыре репортажа и каждый из них мог стать предметом гордости для любого лидера, но вот такой славы леди не хотела. А волшебник, ничуть не стесняясь, разве что не на показ выставил герб, выскользнувший наружу повиснув на одной лишь цепочки.

  Увы, на этом страдания фехтовальщицы не закончились. Когда музыканты взяли небольшой перерыв и танцующие стали расходиться, чтобы немного посидеть и отдышаться, зал сотряс пьяный возглас:

  - Тост!

  Сперва Мери попыталась встать, но её удержали Тул с Лари, а когда поддатый волшебник вскочил на стол, размахивая бутылкой, фехтовальщица чуть не потеряла сознание. На краю чернеющий пропасти беспамятства её удержала лишь необходимость запомнить данный залет, дабы потом воздать подопечному по заслугам.

  - Тост! - снова крикнул Эш, поднимая в сторону молодоженов кубок.

  Самым поддатым гостям было плевать, что на стол взобрался невзрачный оборванец - они все равно кричали "Тост! Тост! Тост!", стуча кулаками и ногами. Волшебник, улыбаясь, стойко выдержал строгий взгляд матушки маркиза. Видимо, де-факто, именно она управляла здешним празднеством. Где же был герцог, отец виновника торжества? Скорее всего зажал какую-нибудь служанку в углу, или баронессу, или иную доступную леди.

  Натянуто улыбнувшись галдящей толпе, герцогиня незаметно кивнула просящему.

  - Сегодня вечером, - начал Эш. Он шел, расставив руки в стороны, небрежно переступая блюда и чьи-то головы, в этих самых блюдах лежащие. - Мы чествуем молодую пару! Все, без сомнения, знают про силу и отвагу благородного маркиза Сойского!

  Мужчины загалдели, захлопали, некоторые даже поминали охоту и балы, где фигурировала несколько иная "удаль". Юноша краснел и с тревогой посматривал на супругу, но та делала вид что не слышит этих коротких реплик - мудрая девушка.

  - И ни от кого не укроется красота баронесы, простите - маркизы д"Ламены! Хотя, о чем это я, конечно же - маркизы Сойской!

  Народ загоготал и захлопал, а Эш неотрывно наблюдал за тем, как стремительно темнеет лицо свекрови новоявленной "высокой" дворянки. Все же титул "маркиза" - третий в государстве. В каждом королевстве жило лишь несколько герцогов, и всего около десятка маркизов. Так что можно себе представить насколько в данном случае подходила поговорка - "из грязи в князи".

  - Скажу вам господа, - волшебник отвернулся от молодоженов, обращаясь к гостям. - Побывал я во многих странах. Гулял на холмах Амариен, где видел заточенных в башни прелестных фей! Заблудился в Хрустальном лесу, где танцевал с эльфийскими княжнами! Я побывал в горах Амадей, где пил вино с ламиями воздуха! А, доложу, никто, почти никто не может сравниться с этими прелестницами, у которых, к тому же, из лопаток растут настоящие крылья! Ух, господа, что они ими вытворяют...

  Сэры, а так же редкие на таких мероприятиях - лэры и пэры, засмеялись в голос, некоторые даже утирали выступившие слезы и держались за животы, которым явно стало тесно в натянутых до треска камзолах.

  - Так давайте же выпьем за то, - Эш, подняв кубок, вновь повернулся к молодоженам. - Чтобы, когда милорд маркиз постареет, когда он забудет, что такое теснота в штанах, а самым "жарким" звуком, который он сможет издать, станут газы из заднего прохода, - гости, теперь уже даже и подвыпившие леди, снова засмеялись. - Чтобы, когда в этом гнездышке будут резвиться внуки и правнуки маркиза и маркизы, муж не забывал самого важного. Не забывал того, что он женился на самой прекрасной из женщин, рождавшихся на землях королевства Арабаст!

  Эш глубоко поклонился, откидывая полу рваного плаща, а потом залпом выпил содержимого кубка. Этот жест повторили все присутствующие - сотни людей поднялись со своих местах и, поклонившись молодоженам, осушили бокалы.

  Зазвучала музыка, под гром аплодисментов молодожены поцеловались и вскоре все погрузилось в привычную кутерьму. Кто-то танцевал, другие пили, иные ели, а некоторые спали. И лишь один человек на этом празднике жизни выглядел чернее тучи. Что удивительно, это была вовсе не Березка, все еще прятавшая горящее лицо в ладонях. Эш, посмотрев на это мрачное выражение, не сулящее ничего хорошего, вернулся к своим делам. А именно - охоте за юбками и распиванию рома, параллельно с тем, что волшебник, по чистому недоразумению, называл "танцем". Ведь не даром же эльфы выгнали магика из Хрустального леса, запретив возвращаться под страхом немедленной казни.

  Одну неспокойную ночь спустя

  Эш, с аккуратностью бывалого домушника, выбрался из объятий пышногрудой леди с изящными, тонкими запястьями, которые так и манили впиться в них губами. Да, вы все верно поняли, эту ночь юноша провел с сестрой маркиза.

  - "Интересно..." - подумал юноша, принюхиваясь к неуловимому, но очень знакомому запаху шедшему от бархатистой кожи леди. - "Как все интересно... Но где же мои штаны?!"

  Пока волшебник ищет свои портки и размышляет на тему, как найти "пней", а потом еще и избежать нотаций от Берёзки, давайте переместимся в прошлое. Ведь, как я уже говорил, эту историю будет довольно сложно понять, если не воспользоваться машиной времени. Благо нам не придется красть опытный образец из засекреченной лаборатории в Шанхае... Можно просто воспользоваться великой силой - произволом человека, держащего перо.

  31й день месяца Гремий, 318й год, где-то на восточной границе Срединного царства

  Эш стоял на помосте. Сегодня в эту забытую богами дыру должны были привезти последнюю партию будущих легионеров. Баронета не волновало, что в бараках по краям огромного плаца жили вовсе не солдаты, а бывшие заключенные и каторжники. Он все равно продолжал называть их "легионерами". Сейчас же на улице было пустынно - Ирмарил еще не взошел над горами Хельма и народ пребывал в долине снов. Впрочем, не стоит удивляться отсутствию охраны и заграждений по периметру.

  На каждом, кто получил герб седьмого легиона, красовался черный, шипастый ошейник. Стоило только напасть на лейтенанта или командора, начать обсуждать бунт или попытаться сбежать как "бум"! И вместо головы у строптивого останется лишь обугленная шея. Это придворные Зачарователи хорошо придумали, здесь без нареканий. В остальном же проблемы сыпались, словно кто-то настежь распахнул ящик небезызвестной Пандоры.

  Бараков, на четыре тысячи вояк, построили лишь восемь. Вместимостью в двести человек каждый. С подобной арифметикой справиться даже деревенский пастушок - не трудно догадаться, что так начались первые проблемы. Их пришлось решать лейтенанту Рэккеру и генералу Эшу Безымянному, предпочитавшему, чтобы его называли командором и плевать, что звание морское.

  Первым делом господа офицеры усмирили негодующих уголовников. Усмиряли весьма просто - активацией ошейника у самых ретивых. Потом началось строительство. Нет-нет, вовсе не бараков, а многоярусных кроватей. В итоге, кое-как, но народ смогли разместить.

  И вот, месяц спустя, после тяжелых тренировок, многокилометровых марш-бросков и прочей атрибутики любого уважающего себя легиона, в часть должны были дослать последнюю партию. Кажется, их везли с обедневшего медного прииска, где больше не требовались тысячи пленных и уголовников.

  - Ждешь свежее мясо? - потянулся Рэккер, поднявшись на помост.

  Лейтенант, хоть уже и справил двадцать седьмую зиму, но порой являл собой настоящего мальчишку, готового подраться по любому поводу. Да чего там, иногда второму лицу легиона и повод-то не требовался.

  - Жду, - кивнул Эш.

  По его мнению, это был самый дурацкий вопрос, какой только можно задать в подобной ситуации. Ну а раз вам задали идиотский вопрос, то и отвечать на него следует так же - по-идиотски. Лейтенант, смерив командора немного насмешливым взглядом, всего одним Словом призвал себе стул. Тот, словно резвый мустанг, вырвался из "штаба" (по сути - небольшой хибары на две комнаты), пронесся по плацу, взлетел на лестницу и замер аккурат под пятой точкой заместителя Рэккера.

  - Хочешь научу? - хмыкнул некрасивый мужчина.

  У него были несколько размазанные черты лица, будто он пил не просыхая или налегал на слишком жирную пищу. И, даже несмотря на статную фигуру и крепкие мышцы, Рэккер имел проблемы с противоположным полом. Лейтенанту нравились женщины, предпочитавшие обходить его за несколько ярдов. Одним словом - Рэккер был падок на красоток, а они на него нет, что порождало массу проблем, в том числе и с борделями.

  От расположения седьмого легиона до ближайшего горда лежало миль семь, что на хорошем скакуне не занимало слишком много времени. Вот Рэккер и ездил туда каждые несколько дней дабы унять зов плоти. Увы, лейтенант оказался груб не только в жизни, но и, судя по всему, в постели.

  Эшу приходилось несколько раз мотаться в Гнесс - город у границы, и вытаскивать лейтенанта из тюрьмы. Причем платить требовалось без малого - всем. И "матушке" в борделе, и служивым, повязавшим офицера легиона на избитом до состояния хорошего бифштекса, холодном теле, и капралу, оформившему документы в суд. Благо до самого суда дела никогда не доходило.

  Денег, прихваченных баронетом из дворца (кое-какие сбережения у него все же имелись) хватало на подобные издержки - лейтенант того стоил. Он был толковым волшебником, надежным человеком и вполне себе юморным подчиненным. Плевать что юмор у него оказался чернее грозовой тучи, зато Рэккер, как и Эш, подчинял пламя, что открывало небывалые возможности для спаррингов.

  - Хочу, - заинтересованно кивнул самый молодой генерал за всю историю Срединного царства.

  Лейтенант уже начал было объяснять Слово, позволяющее "говорить" со стульями и табуретками, как на горизонте показались несколько черных точек. Они все приближались, поднимая клубы дорожной пыли, и вскоре у границ расположения остановились солдаты, сопровождавшие "мясо". Так, с подачи того же Рэккера, в легионе стали называть всех новеньких.

  Около ста двадцати закованных в броню копьеносцев держали ровный строй вокруг нескольких клетей. В каждой сидело по меньшей мере сорок, а то и пятьдесят каторжников. В общей сложности - около трех сотен.

  Эш спустился с помоста и подошел к капралу. Неприятный человек - низенький, с испариной на лбу и кучей меха на воротнике плаща. Понятное дело - зима, холодно, но вон, воины стоят в полном облачении, а греются лишь тряпичными подкладками. Того и глядишь отморозят себе чего, а полу-чинуша, полу-штабной потеет...

  - Вы здесь главный? - с ленцой поинтересовался капрал.

  Эш уже открыл рот, но тут низкорослый служивый согнулся от боли, страшно кашляя и харкая кровью.

  - Крыса плющезадая, - сплюнули рядом - это был Рэккер, державший свой ростовой посох с красивым орнаментом в виде парящих воронов. - Вы имеете честь говорить с милордом Генералом Седьмого легиона!

  Капрал продолжал харкать кровью, а его подчиненные стояли не шелохнувшись, никто не хотел иметь дело с двумя магиками.

  - Прошу... простить, - продавил сквозь кашель капрал.

  Эш кивнул "правой руке" и лейтенант, смачно выругавшись, отменил Слово. Рэккер не подавал виду, но баронет понял, что его заместитель только что потерял большую часть сил. Подобные кровавые Слова легко подчинялись Проклинателям, в простонародье - чернокнижникам, но для Волшебника игры с ними могли стоить дороже, нежели головокружение и слабость на несколько дней.

  - Капрал, - ледяным, как лежавший вокруг снег, тоном произнес Эш. - Немедленно освободите моих легионеров, а потом проваливайте вон, если не хотите, чтобы я познакомил вас с остальными. Уверяю вас, они очень любят надзирателей... Любят, во всех смыслах этого слова.

  Эш не понимал смысла последнего уточнения - таким оборотам юношу научил Рэккер, но, как бы то ни было, низенького чинушу пробрало. Тот что-то резко скомандовал, и солдатня кинулась отпирать клетки, благо легионеры, сидевшие в них, уже имели на своих шеях черные ошейники.

  Каторжники вывались наружу, мигом сбиваясь в кучки. Одетые в какие-то непотребные, грязные, вонючие рубища, они жались друг к другу, дабы хоть как-то согреться. У кого-то босые ноги уже почти почернели от холода.

  - "В расход" - спокойно оценил ситуацию Эш. Обмороженные ему не требовались.

  - Вы еще здесь? - гаденько улыбнулся Рэккер, а потом как-то странно качнул тазом. - Вы так жаждете нашей любви?

  Капрал одновременно позеленел и побледнел, и разве что не сорвался с места в карьер, набирая немыслимую для его конституции скорость. Солдаты поспешили следом. Эш все так же не понимал смысл телодвижений и фраз своего приятеля, а также почему каторжники начали ржать в голос. Видимо в этом всем было нечто такое, что забыли упомянуть многочисленные учителя во дворце.

  - Труби общий сбор, - скомандовал Эш. - А этих, - юноша кивнул в сторону новобранцев. - Давай ко всем. Кто упадет на построении, того псам на прокорм.

  - Лэр, есть лэр! - гаркнул Рэккер, отдавая честь.

  Эш, опираясь на посох, подаренный королем, побрел к помосту, не обращая внимания на то, что происходит за спиной. А там лейтенант, раздавая болезненные тычки, выкрикивая проклятья и изрыгая самые оскорбительные ругательства, гонял новеньких "и в зад, и в душу".

  Каким-то образом Рэккер все же смог построить этот сброд, а потом, подбежав к небольшому колоколу, висевшему на высоком столбе, начал трезвонить так, словно вещал о прибытии божественных гонцов - предвестников Апокалипсиса.

  Генерал стоял на помосте, наблюдая за тем, как внизу роятся его легионеры. Жалкое зрелище. Тощие, злые, голодные, зачастую - грязные и вонючие, они буквально вываливались из бараков, на ходу напяливая нехитрую одежду. Плотные штаны, подбитые ватой, такой же полу-тулуп и какие-то шерстяные, высокие башмаки, одетые на банальные портянки. Все это было добыто в нелегком деле подкупа бюрократов армейских складов. Башмаки еще имели весьма странное, непонятное название - "в-а-л-е-н-к-и". В общем, язык можно сломать, пока выговоришь.

  - Стройся, ублюдки! - рычал Рэккер, щедро раздавая удары, после которых лекаря можно не беспокоить - все равно не поможет. Такие черные, страшные синяки свести могли лишь жрецы. - Кровью мало харкали? На еще! Руки не по швам?! Н-на! Носом шмыгаешь? Что? Холодно? Это тебя согреет... На! Поплюй, поплюй кровью, она горячая - согреет!

  Удары лейтенанта были точны, страшны и небывало сильны. После первого же тычка в грудь легионер сгибался земным поклоном, падая на колени. Таким Рэккер отвешивал еще и по ребрам, причем железным мыском сапога. Так что легионеры старались не падать. Все знали, что после нескольких ударов единственное будущее, которые вас ждет - в телегу, а потом до Гнесса. Вот только все одно - треска рессор вы уже не услышите, у мертвых со слухом некоторый напряг вырисовывается.

  А там, в городе, в какой-нибудь непонятной кишке ваш нашинкует и скормят псам, участвующим в подпольных боях. И нет, вовсе не псовым боям, а таким, где с бешенным, оскаленным животным дерется абсолютно голый человек. Обычно нищий, уши которого распухли от щедрых обещаний и столь же щедрых тычков. Обычно побеждали псы....

  Вскоре почти четыре тысячи легионеров все же выстроились в некое подобие рядов и шеренг. Больше Эшу и не требовалось. Сегодня последний день, когда они стоят в расположении. Уже завтра легион пересечет границу и отправиться в Арабаст. Вот только воевать им не придется. Нет, они будут грабить, резать, жечь, насиловать (Эш думал, что все перечисленное и есть определение "насилия", но предвкушающая ухмылка Рэккера заставляла в этом сомневаться), мародерствовать, но не воевать. Седьмой легион должен стать ужасом Арабаста, его ночным кошмар - такова была воля короля.

  Но что же видел перед собой будущий "генерал кошмара"? А видел он злые, бешенные глаза столь же бешенных людей. Скольких из них уже убил командор? Три, четыре десятка? Нет, наверно больше. Но легионеры так и не испытывали страха перед своим предводителем. Нет, они ощущали лишь лютую злобу, лавой плескавшуюся в глубине их стекленеющих от бессилия глаз.

  - "Ужас Арабаста..." - мысленно скривился баронет. - "Я даже их не в состоянии напугать!".

  - Н-на! - раздался выкрик лейтенанта, и очередной легионер сплюнул, окрашивая снег в багровые тона.

  Когда лейтенант подошел к следующему, то Эш увидел опаску в глазах бывшего убийцы... ну или за что его там осудили. Конечно, это не страх, а всего лишь опаска, но даже это куда как больше, чем ничего вкупе со злобой.

  - "Что же я делаю не так?".

  Генерал помнил, как он лично активировал ошейники, заставляя чьи-то головы превращаться в огненные шары. Разве этого мало? Судя по всему - да. Этого не хватало, чтобы легионеры боялись. А если они не будут бояться, то бунт, дезертирство и неэффективное исполнение приказов лишь вопрос времени - тут никакие ошейники не помогут.

  Почему же тогда легионеры опасались Рэккера и не боялись генерала? И тут Эш понял. Дело вовсе не в том, кто сколько ошейников активировал, а в том, что лейтенант был здесь - "рядом", в любой момент он мог отправить служивого на тот свет, зацепившись взглядом за малейшую провинность. И его опасались. Не боялись, нет, но опасались.

  Человек не боится того, что он понимает... А значит, все было просто, легионеры должны перестать понимать Эша.

  - "Все просто" - мысленно пожал плечами Эш.

  - Легион! - во всю мощь рявкнул баронет. Его голос зазвучал словно горное эхо, баронет и сам не ожидал от себя такого. Пробрало всех. Каждый вытянулся по струнке, а Рэккер замер, бочком уходя с плаца. - Всем на колени!

  Генерал спрыгнул с плаца, вставая вровень с отребьям.

  - Я! Сказал! На! Колени!

  Каждое слово сопровождалось тем, что стоявший рядом с Эшем легионер лишался своего сердца, путем прямого выдирания последнего из грудины. Правая рука баронета стала почти черной от пепла и крови. За спиной лежало ровно четыре тела, в чьих глазах еще не угасли блики жизни. Умирающие видели, как их сердца рассыпаются, сгорая в ладони генерала, но ничего не могли с этим поделать.

  Эш убил еще около десятка и только тогда легион рухнул на колени.

  - Уперли руки в снег! - рычал генерал. - Руки! В! Снег!

  Еще трое пали, зарываясь в белый покров. Четыре, хотя, почти четыре тысячи человек встали на четвереньки.

  - Слушай меня! - голос Эша стал мало похож на человеческий. Даже Рэккер, человек, по меньшей мере, с маниакальными наклонностями, проникся и замер, стараясь исчезнуть из поля зрения красивого юноши, чьи глаза и лицо были мертвы. Ни тени эмоции не промелькнуло на них в тот момент, когда рука, окутанная пламенем, погружалась в тело очередного легионера. - С сегодняшнего дня вы не люди! Забудьте своих мам, пап, девок, бабок, сестер и братьев! У зверей нет родных! А вы теперь - звери! Звери не могут говорить, пока их не спросят! Звери не могут стоять, пока им не позволят! Звери не могут ходить, пока им не позволят! Запомните эту позу, потому что она станет для вас родней лежачей!

  Эш, проходя мимо рядов, то и дело погружал свой посох в спину того или иного осужденного, отправляя дух последнего в небесные чертоги. Ну или в бездну. Баронет не был силен в теологии и не понимал смысла таких слов как "грех" и "благодетель". В конечном счете, ему было плевать.

  - Ты! - гаркнул Эш. - Встать!

  На ноги вскочил паренек лет шестнадцати - в легионе были и такие. Эш не знал почему, но им жилось хуже, чем остальным. На каждом построении они сверкали новыми синяками, глаза их были пусты, а походка очень странной. Словно у юношей, да какое там - юнцов, постоянно ломило поясницу.

  - За что тебя посадили, зверь?

  - Я...

  Лишь сорвался первый звук с разбитый губ, как юноша упал на снег - его сердце продолжало биться в руке баронета.

  - Я не дозволял тебе говорить, зверь! - рявкнул генерал, превращая кровавый комок в пепел.

  Эш пошел дальше, все еще не чувствуя, чтобы его боялись. Сейчас люди, стоявшие в позе жующего оленя были растеряны, они потеряли связь с реальностью, не понимая, что происходит. Что ж, это первый шаг на пути к страху.

  - Ты! Встать!

  На ноги поднялся мужик лет сорока. Он был на две головы выше Эша и в полтора раза шире в плечах.

  - За что тебя посадили, зверь?

  Легионер молчал, вперив взгляд в снег. Со стороны складывалось такое впечатление, будто медведь опасался поворачиваться мордой к оскалившемуся лисенку.

  - Почему не говорим, легионер?! - рычал баронет.

  Здоровяк хранил молчание. Тогда Эш впервые в жизни кого-то ударил. Он вложил все силы в этот удар. Кулак со свистом ударил в живот бывшему осужденному и тот, выпучив глаза, согнулся пополам и рухнул на колени. Схаркнув кровью, легионер хранил молчание. Командор с удивлением посмотрел на правую руку - он не ожидал подобной силы. Хотя, скорее всего, это просто последствия не самой сытой и спокойной жизни, ослабившей даже такой организм, как у этого "шатуна".

  - Молчишь?! - ревел Эш.

  Он сыпал удары на сжавшегося в ком подчиненного. Вокруг висела тишина - легионер не смел даже стонать. Когда баронет банально устал размахивать ногой, то распрямился и сказал:

  - Встать.

  Служивый поднялся. Он шатался, все его лицо распухло, левая рука была сломана, несколько зубов так и остались лежать на снегу. Удивительно, что он вообще стоял. Эш, смотря на это, не испытывал ровным счетом ничего. Он просто не знал, что нужно что-то испытывать. Этому его не учили.

  - Дозволяю говорить, зверь. За что тебя осудили?

  - Лэр, я убил человека, пытавшегося украсть у меня деньги.

  - Насколько мне известно, подобное даже не считается преступлением.

  - У меня сложные отношения с местным судьей, - на лице здоровяка показалась кривая, кровавя улыбка. - В детстве я часто ломал ему нос.

  Эш, ничего не сказав, пошел дальше. Здоровяк облегченно вздохнул и хотел уже вновь встать на четвереньки, как закричал от боли. Он опустил взгляд и увидел, что из груди у него торчит рука, сжимающая сердце. Генерал зашел со спины...

  Легионер падал на снег, а Эш, отряхнув руку от пепла, пошел дальше. Юноша начинал ощущать, что в воздухе зарождается то самое чувство, которое буквально источал первый придворный Архимаг, когда учил баронета - это был страх.

  - Ты! Встать!

  Очередной легионер вскочил на ноги. Обычный, невзрачный мужичек лет двадцати шести. Острый нос и подбородок, цепкий взгляд.

  - Дозволяю говорить, зверь. За что тебя осудили?

  - Лэр, я невинов...

  Очередной человек падал с прожжённой грудью. Нет, Эш, конечно, слышал, что у кого не спросишь - все невинно осужденные, но не ожидал подобной тупости.

  Дальше началась вереница допроса. Легионеры вставали, рассказывали свою историю, а потом падали замертво. Для баронета не имело разницы, будь перед ним юноша, защищавший честь девушки, матерый убийца, вор, охотник, пытавшийся прокормить семью в голодный год, отправишься в королевские угодья, насильник или просто неудачник. Без системы, без разбора, без какой-либо логики и здравого смысла. Эш выбирал случайного легионера, заставлял его произнести речь, а потом убивал.

  Никто не мог понять смысл действий волшебника и его "логику", а непонимание уже через двадцать трупов привело к всеобщему страху. И следующий, кого окликнул Эш, чуть ли не плакал, поднимаясь с колен. Это все, что было нужно генералу. Выслушав речь человека, заживо сжегшего восемь детей, баронет не стал его убивать. Страх уже крепко сжимал сердца легионеров и не было нужды выдирать их из груди. Что же до преступлений - генералу было плевать.

  - Слушай меня, звери! - ревел баронет, вновь поднявшись на помост. - Завтра мы отправляемся в Арабаст! У нас не будет ни оружия, ни доспехов, ни продовольствия, ни лошадей, ни-че-го! А что это означает?! Не слышу! Дозволяю говорить, звери!

  Послышался ропот и нестройной мычание.

  - Неправильно, звери! Все это мы должны отнять! Мы будем жечь и убивать, насиловать и грабить! Неважно кто перед вами, звери, - ребенок, девка, солдат, крестьянин, лорд или сам бог! Единственное, что вы должны делать - убивать!

  По мере того, как Эш говорил, на лицах многих бывших заключенных расплывалась предвкушающая улыбка. Сердца их бились быстрее и вскоре страх тесно переплелся с кровавым безумием.

  - Ты что же будем делать, звери?

  - Убивать! - слышался крик.

  - Грабить! - вторили ему.

  - Жечь! - орали третьи.

  - Нет! - рявкнул Эш. - Все это для людей, а вы - звери! Так что же мы будем делать, звери?!

  Вновь послышался ропот, сквозь который донесся хохот Рэккера:

  - Рвать! - кричал он.

  - Рвать! - кричал в ответ генерал.

  - Рвать! - трубил легион.

  Еще долго слышалось это "Рвать", пока Эш не отдал новую команду:

  - А сейчас, звери, принять упор лежа!

  Почти четыре тысячи человек разом выполнили приказ.

  - Тридцать отжиманий, ублюдки! - рыкнул волшебник, копируя тон лейтенанта. - Кто не справиться, будет исключен из рядов доблестного и непобедимого седьмого легиона! Нам ни к чему больные звери!

  Рэккер, поднявшись к генералу, смотрел на то, как бывшие каторжники, убийцы, воры и насильники отжимаются по первому слову смазливого паренька, опирающегося на посох. Им не нужны были угрозы, не нужны были кнуты и выкрики. Каждый из них больше смерти боялся чудовища с разноцветными глазами.

  - Уважаю, - хмыкнул Рэккер, садясь на стул.

  - Слову то обучишь? - спокойно спросил генерал, словно не он только что убил около двух десятков людей, а потом до грязных подштанников закашмарил самых отъявленных мерзавцев Срединного царства.

  - Не вопрос, - пожал плечами лейтенант.

  К вечеру численность легиона уменьшилась на три сотни человек - говорят, их обезглавленные тела до сих пор лежат в земле плаца, давно поросшего бурьяном.

  8й день месяца Зунд, 322й год, королевство Арабаст

  Эш, блуждая по замку, наконец наткнулся на "пней". Те что-то шумно обсуждали в довольно просторных покоях.

  - Безумие, - качала головой Мери. - Сущее безумие.

  Судя по тому, что фехтовальщица свободно разговаривала с той троицей, встреченной накануне, отряд все же стал частью проклятья.

  - Привет народ, - улыбнулся волшебник, помахав спутникам рукой.

  - Проходи, - только и ответила Березка. - Ты много интересного пропустил.

  Эш даже оторопел - "злюка" не начала его стращать и склонять по-всякому. Да и неунывающий Тул как-то притих, а Алиса и вовсе мертвой хваткой вцепилась в Криволапого. Один лишь Мервин сохранял присутствие духа, но недо-гнома вообще ничем не прошибешь. Разве что слишком кислым вином, но этого многие не любят.

  - А в чем, собственно, дело? - спросил магик, плюхаясь в удобное креслице.

  - Ты был прав, Эш, - устало вздохнула Мери, разминая затекшие пальцы. - Мы в проклятом замке. Вот только кроме проклятья, тут есть еще и оборотень, а так же временные чары?

  - Временные? - удивился маг.

  - На, ознакомься, - Мервин кинул красавцу свиток. - Мы в полной за... неудаче.

  Эш, схватив пергамент на лету, тут же и развернул. По мере чтение лицо волшебника... ну, в общем оно никак не менялось, только в глазу, неприкрытом линзой, все сильнее разгоралось пламя любопытства и интереса.

  По записям получалось, что замок проклинали весьма умелые магики. Именно что "магики", потому что одному с такой задачей справиться не под силу даже Четвертому Мастеру из Ордена. А тот, как известно всему "Большому Приключению", сильнейший чернокнижник на континенте. Что до остальных материков, так это вилами по воде писано. О них (материках) сложено много легенд, но пока ни один мореплаватель не пристал к чужим берегам.

  Из свитка стало понятно, что свадьба оказалась большим куском сыра в немалых размеров мышеловке.

  "Нас было двенадцать", - читал волшебник. - "Боги, я никогда не испытывал большей радости от того, что веду дневник. Если бы не он, у нас не было бы и шанса. В первую же ночь пропал Урви - его утащила тварь. Куда? Не знаю...

  Мы нашли два трупа - барона и фрейлины. Их явно подрали. Но, Боги и Духи, к вечеру они уже сидели и пировали за столом! А никто и не вспомнил про события минувших дней! В том числе и я. Нам всем казалось, что мы только-только явились на свадьбу. И лишь пропажа Урви заставила меня открыть дневник...

  Нас уже семь... Цикл проклятья всего один день. Каждую полночь замок обновляется, участники пиршества возрождаются и теряют память, как и мы сами. Выход так и не нашли. Чудовище рыщет...

  Нас пятеро. Монстр куда-то утаскивает тела. Мы так и не нашли куда. Думаю, что центр проклятья - герцогиня Сойская. Она не одобряет выбор сына, говорит, что баронесса "свиной крови".

  Остались вчетвером... Каждое утро находят трупы, но к вечеру они либо пропадают, либо оживают и садятся за стол. Зверя никто не видел, но без сомнения, это нечто страшное. Я все больше уверяюсь в виновности герцогини - она так смотрит на маркизу....

  Я слишком многое забываю, когда часы бьют полночь... Не могу сосредоточиться... Страх не отпускает нас... Уже почти месяц мы в этом замке, а кажется, что приехали лишь вчера.

  От волнения и тревоги не нахожу себе места... Связи с гильдией нет... Тревожный сигнал не покидает стен... Мы обречены..."

  - Оборвалось, - задумчиво протянул Эш.

  - Зак уже два дня, как пропал, - шмыгнула носом белокурая девушка. - Его тоже утащили.

  Волшебник промолчал, вновь перечитывая строки дневника.

  - Чертовщина, - Мери явно была не в себе - бледная, волосы спутанные, даже наглого новичка не отругала. - Оборотни, временные проклятья, воскрешения... Что за твари накладывали такие чары?!

  - Явно что Мастера, - процедил Мервин. - Не уверен, что даже опытный чернокнижник справился бы с подобным. Мастер - только Мастер.

  - Дело не в этом, - цедил Лари. - Не понимаю, почему мы сидим - надо убить герцогиню! Если она центр проклятья, то оно развалится, как только мы её прикончим.

  - Вот именно что "если"! - возразил Меткий. - Мы тут всего один день, а уже на взводе. Ребята, вон, почти месяц прокуковали, но кроме подозрений ничего не имеют. Кинемся не подумав, нас самих прикончит гвардия.

  - Тул верно говорит, - кивнула Мери. - Риск слишком велик. Нужны весомые доказательства.

  Народ замолчал. Троица сидела тесно прижавшись друг к другу, они явно опьянели от ужаса. Эш уже доводилось наблюдать подобное поведение. От тех, кто уже почти потерял последние крохи рассудка, многого не добьешься. Единственное, чем располагали "пни" - дневник, а также знание того, что в полночь все забудется.

  - Надо сделать пометки, - вдруг прошептала Алиса, разом привлекая к себе внимание. - Если мы все забудем, то стоит сделать пометки. Углем написать на ладони, или на предплечье...

  - Отличная идея! - воскликнула Мери. - Эш, организуй уголь.

  Волшебник дотронулся посохом до табуретки, стоявшей неподалеку, и в тот же миг та вспыхнула, развалившись на несколько головешек. Народ подождал пока они остынут, а потом принялся что-то увлеченно писать на руках. Так же поступил и Эш, пытаясь не показывать никому, что именно он пишет.

  - Нет! - раздался крик полный ужаса и отчаяния.

  "Пни" вскочили, а троица так и осталась сидеть, прижавшись и задрожав еще сильнее. Бывший баронет нисколько не удивился подобному поведению - они были сломлены. Даже если падет проклятье, эти ребятки больше никогда не отправятся в новое приключение, их дух оказался слишком слаб.

  Выскочив в коридор, приключенцы застыли, а Лари ловко оттеснил Алису обратно в покои, исчезнув там и сам. Он явно опасался оставлять девушку одну и точно не хотел, чтобы она увидела то, что видели другие.

  На полу лежали двое. Мужчина и женщина. Большего о них сказать не получалось. Изорванная одежда, вывороченные наружу внутренности, ребра, проткнувшие кожу, обезображенные лица и море крови. Вокруг стала собираться толпа, кто-то кричал, иные звали гвардию и герцога.

  Тул, предъявив известный в королевствах герб, подошел ближе. Охотник нагнулся и начал внимательно осматривать тела. От его цепкого, опытного взгляда не укрылись ни бурые волоски, лежавшие то тут, то там, ни борозды, оставленные когтями, ни сама форма ран. Нисколько не брезгуя, Меткий вплотную нагнулся к трупам, дабы осмотреть их как можно тщательнее.

  - Что думаешь, Тулепс? - спросила Березка, садясь рядом на корточки. - Волк?

  - Нет, - покачал головой лучник. - Смотри, раны слишком глубокие и длинные. Волки такие не оставляют. Они глотку грызут или сухожилия, здесь же не трупы, а фарш какой-то.

  - Росомаха? - подал идею Мервин.

  - Тоже вряд ли. Я бы сказал медведь. Но сами знаете, как перевертыши в косолапых редки в этой части континента.

  - Силы большой?

  - Немалой, - кивнул охотник, проводя пальцами по вывороченным ребрам. - Видите, как борозды идут - снизу вверх. Обычно медведь всем весом наваливается, придавливает жертву и начинает драть. Рана тогда идет в другом направлении. Здесь же виден опыт, убить хотел сразу и надежно.

  Народ толпился, с лестницы уже доносилось лязганье доспехов и крик герцога. Немного пьяный крик - видимо опохмелялся после бурной ночки. Эш понял, что это его последний шанс задать вопрос, расставивший бы все знаки по своим местам.

  - Березка, вы не спрашивали у ребят - трупы всегда по двое находят?

  - По их собственным записям - да. Всегда по двое.

  - Так там еще и собственные есть, - задумчиво протянул волшебник, а потом беспечно улыбнулся. - Пойду, полистаю.

  Юноша скрылся за дверьми покоев, попутно погладив по голове трясущуюся от страха Алису. Лари как мог успокаивал жрицу, для которой подобные потрясения были слишком велики. Девушка привыкла, что отряд всегда ходит по пещерам или лесам, где в основном сражается с тварями. Неважно какими - Алиса не боялась даже самых страшных и жутких. Но мертвые люди или иные разумные всегда заставляли её сердце дрожать от ужаса.

  Волшебник уселся в "свое" кресло и ударил посохом о пол. К нему тут же полетели свитки, листочки и огрызки пергамента со всей комнаты. Обложившись бумагами, житель цветочного луга погрузился в чтение. Ему требовались лишь пара доказательств, чтобы понять, что же здесь происходит. Точнее даже, не что происходит, это то было понятно, а как от этого избавиться. А если совсем точно - кого для этого нужно убить.

  Эш не радовался перспективе убийства, но если этого не сделать, то где-то в Срединном царстве умрет маленькая принцесса, мучающаяся от волшебной лихорадки. Что важнее, жизнь маленького ребенка или оборотня-убийцы? Никто не вправе отвечать на такие вопросы, поэтому Эш просто делал то, что должно делать и будь что будет.

  А за дверьми шел жаркий спор. Что-то кричали герцог с герцогиней, пытаясь хоть как-то успокоить народ. Гвардейцы уносили трупы. Маркиз пытался закрыть собой молодую жену, не позволяя той смотреть на изувеченные тела. Мери старалась доказать, что её отряд во всем разберётся и обязательно отыщет перевертыша. В толпе кричали, спорили, что-то жарко обсуждали, не зная, что делают это каждое утро на протяжении вот уже почти месяца. Не догадываясь, что к вечеру они все забудут и снова наполнят чарки неиссякаемым вином, а тарелки - бесконечным мясом.

  Как только часы пробьют полночь и начнется пир, замок сделает шаг назад во времени, унося за собой людей, запертых, словно канарейки в занавешенной саваном клетке.

  Вечер того же дня

  - Пусть это и проклятый замок, - буквально рычал Мервин, наворачивая на серебряное блюдо одновременно и куропатку в чесночном соусе, и печеную в лавровых листьях картошку, и сочную баранину с маринованными грибами, и даже наливая в кубок красное, полусладкое вино. - Но, черт возьми, здесь отлично кормят!

  - Беффпорфно, - кивал Криволапый, увлеченно жуя медовую утку, фаршированную яблоками.

  Тул тоже не отставал от ребят, во всю точа то ли свинину, то ли говядину. Лучник, разбрызгивая по сторонам капли мясной крови, держал стейк за кость, ничуть не беспокоясь о правилах приличия. Тоже самое можно было сказать и о девушках. Хоть они и старались манерно резать пищу ножиком, а миниатюрные кусочки подцеплять вилками, но было видно, что дай им волю, и они голодным зверьем вгрызутся в еду зубами.

  Играла музыка, смеялись гости, танцевали пары...

  - Эш, старина, не хочешь попробовать куриную ножку под сырным соусом?

  Мервин, не поворачиваясь в сторону волшебника, протянул блюдо, украшенное зеленью и овощами. Защитник подержал его немного, но не ощутив, что поднос стал легче, все же обернулся. Какого же было удивление Мочалки, когда он увидел на своей руке какую-то надпись, выведенную углем. Стоило защитнику вчитаться, как поднос выпал из его рук, а глаза стали размером с золотник.

  Коренастый воин сглотнул и уже хотел что-то сказать своим соратникам, как по залу пронесся возглас:

  - Тост!

  Волшебник, вскочив на стол, явно собирался двинуть речь. Герцогиня, смерив юношу оценивающим взглядом, все же разрешила говорить. Да и как откажешь человеку, забравшемуся на стол и собравшем на себе все внимание зала.

  - Сегодня вечером, - начал Эш. Он шел, расставив руки в стороны, небрежно переступая блюда и чьи-то головы, в этих самых блюдах лежащие. - Мы чествуем молодую пару! Все, без сомнения, знают про силу и отвагу благородного маркиза Сойского!

  Мужчины загалдели, захлопали, некоторые даже поминали охоту и балы, где фигурировала несколько иная "удаль". Юноша краснел и с тревогой посматривал на супругу, но та делала вид что не слышит этих коротких реплик - мудрая девушка.

  - И ни от кого не укроется красота баронессы, простите - маркизы д"Ламены! Хотя, о чем это я, конечно же - маркизы Сойской!

  Народ загоготал и захлопал, а Эш неотрывно наблюдал за тем, как стремительно темнеет лицо свекрови новоявленной "высокой" дворянки.

  - Скажу вам господа, - волшебник отвернулся от молодоженов, обращаясь к гостям. - Побывал я во многих местах. Гулял на холмах Амариен, где видел заточенных в башни прелестных фей! Заблудился в Хрустальном лесу, где танцевал с эльфийскими княжнами! Я побывал в горах Амадей, где пил вино с ламиями воздуха! А, доложу, никто, почти никто не может сравниться с этими прелестницами, у которых, к тому же, из лопаток растут настоящие крылья! Ух, господа, что они ими вытворяют...

  Сэры, а также редкие на таких мероприятиях - лэры и пэры, засмеялись в голос, некоторые даже утирали выступившие слезы и держались за животы, которым явно стало тесно в натянутых до треска камзолах.

  - Так давайте же выпьем за то, - Эш, подняв кубок, вновь повернулся к молодоженам. - Хотя, я слишком много говорю - давайте просто выпьем!

  Народ был рад и просто выпить. Все поднялись со своих мест, повернулись к новоявленной чете, а потом, подняв кубки, бокалы и чарки, разом их осушили. Вновь зазвучала музыка, закружились в танце пары, а Эш неотрывно смотрел на ту, чье лицо дрогнуло в тот момент, когда разорвалась временная петля.

  Некоторое время спустя

  Вся компания собралась в гостевых покоях на четвертом этаже. Как подсказывала логика, именно здесь они собирались несколько часов назад, вот только этого никто не помнил. Троица, объяснившая ребятам что происходит и выдавшая свиток, сжалась в уголке, сплетаясь в некое подобие человеческой многоножки. Где там чьи руки, ноги и головы разобрать было невозможно. Видимо только так они чувствовали себя в безопасности. А ведь среди них не было жителей... Всё эта жадность... Могли ведь просто выйти из игры и не возвращаться, так ведь нет, хотели заработать. Ну и заработали - проблемы с нервами на всю жизнь.

  Игра же она как осознанный коллективный сон. Нет ничего сложного в том, чтобы создать провал в памяти - контролируемый сбой коммуникатора, и вот уже вы не можете вспомнить, что делали во "сне". Никакого вреда психике и никакой возможности аппаратного контроля сознания (о чем часто кричат противники "Большого Приключения").

  - И как нас только угораздило в это вляпаться? - спросил Лари.

  Пусть вопрос и был риторическим, но все разом повернулись к Эшу. Тот, сидя в кресле, беззаботно вертел в руках какой-то кожаный ремешок. Заметив, что на него смотрят, волшебник широко улыбнулся, мол - как жизнь, ребятки?

  - Бесполезно, - закатила глаза Мери. - Мне уже начинает казаться, что нам было проще отправляться впятером.

  - Не время "бы" склонять, - возмутился Мервин. - Думать надо, как из этой за... ситуации выбираться.

  - Да все просто! - гаркнул Лари, и тут же понизил голос, ощутив, как задрожала прижавшаяся к нему Алиса. - Валить пора герцогиню. Она же, считайте, и не человек уже. Монстра ходячая. Медведь-перевертышь.

  - Уверен в этом? - прищурилась Березка. - Готов сам её жизни лишать? - а потом с язвой добавила. - Если что, мы подсобим...

  Криволапый хотел что-то сказать, но стушевался. Убить человека, это вам не скелетов на кладбище гонять. Да даже не каждый наемник на такое способен. Вот разбойники это да, Вейн Пахнущий, Рейка, Пепел и прочие, для них что монстр, что зверь, что человек - все едино кого резать. А вот для уважающих и уважаемых Странников на человека руку поднять было чем-то невозможным. Если, конечно, не в случае самообороны...

  Видимо, подобная мысль посетила всех и каждого из знаменитого отряда "Бродячих пней". Переглянувшись, ребята хором выпалили:

  - Охота на утку!

  Эш поперхнулся.

  - Соратники, - нарочито пафосно произнес магик. - Я все понимаю, но утка есть на кухне. За ней охотиться на надо.

  - Да ничего ты не понял, - отмахнулась Березка. - Охотиться мы будем на подсадную утку. На приманку то бишь.

  - А-а-а, - протянул юноша. - Прекрасная идея.

  - Так чего мы медлим, - мигом воодушевился Лари. - Надо тянуть соломинку. Кто вытянет, тот и утка.

  - Точно! - подтвердил отряд.

  - Эммм, - раздался голос.

  - Ну что еще, Эш?! - вызверилась Березка.

  - Воу-воу, - поднял руки парень, мигом прячась за спинкой кресла. - Я тебя боюсь.

  - Если ты сейчас же не...

  - Все-все, - парень вытянулся и схватил посох. - Я не настаиваю, просто намекаю, но в этой комнате только двое вооружены.

  "Пни" выпали в осадок. И правда - оружие имелось только у магиков, остальные могли похвастаться лишь пустыми ножнами. В такой ситуации попытка приманить чудище "на себя" могла стать по меньшей мере опасной. А если уж трезво оценивать ситуацию, то и самоубийственной.

  - Отпадает, - опечалился Мервин.

  - А вот и нет! - вздернул указательный палец Эш. - Я пойду.

  - Ты?! - хором грохнули "Пни".

  Парень сделал вид, что обиделся - такое удивление, будто Эш собрался в одиночку идти на дракона. Не то чтобы Пепел не мог в одиночку сходить на дракона... просто на них, вроде как, принято чуть ли не тысячные армии собирать.

  - Ну да, - почесал макушку магик. - Алиса, конечно, лапочка и милашка, но из жрецов бойцы так себе. А мы, волшебники, как раз под это и заточены.

  - Волшебники - да, - согласилась Мери. - Но вот под что ты заточен, никому не известно.

  - Дай угадаю, - Эш задумался, почесывая несуществующую эспаньолку. - Под ром?

  - Предсказуемо, - фыркнула фехтовальщица.

  - О нет, - парень схватился за сердце и отвернулся от ребят. - Позор мне, я стал предсказуемым.

  С этими словами парень подхватил свой посох и пошел на выход.

  - Ты куда собрался? - гаркнула Березка.

  - На ратные подвиги, - буркнул магик. - Буду зло изничтожать и счастье-радость всем вокруг причинять.

  - Эш...

  ***

  Волшебник захлопнул за собой двери, а потом дотронулся до них посохом. Мигом по дереву побежали маленькие огненные лепестки, надежно скрепляя створки. Чары не были коньком Пепла, как, собственно, и любого другого волшебника, но вряд ли в замке найдется разумный, способный сокрушить печать Мастера. А ведь Пепел был Мастером.

  Вообще, для получения этого звания игрок должен сделать целый ряд вещей. Например, он обязан получить прозвище, иметь на своем счету несколько великих монстров (говорят, в старых играх их называли "боссами"), постичь, в случае магической стези - пять форм, и совершить какой-нибудь подвиг. Хотя, вместо подвига будет правильнее сказать - некое деяние, потрясшее весь мир. Так, например, Эш некогда в одиночку одолел пресловутого дракона, но это уже совсем другая история, которую я расскажу вам чуть позже - когда придет время.

  Замок был окутан тишиной. Мерзкой, липкой, той самой тишиной, которая, стоит только спуститься в могильный склеп, воском залепляет уши. Эш, перехватив посох поудобнее, осторожно ступал по каменной кладке. Он старался не издавать ни звука, ни шороха.

  По стенам плясали тени, отбрасываемые хитроумными витражами. Там, за пределами замка, расцветала полная луна. Она заливала все вокруг мерцающим, серебряным светом, но тот, стоило ему пройти сквозь облака и стекло, становился чем-то пугающе мрачным. От былого блеска не осталось ни следа.

  Эш сглотнул. В такие моменты он скучал по временам, когда не знал страха. Когда все вокруг было понятным и простым, когда, слушая заунывные песнопения, не болело в левой части груди. Но все проходит и приходит. несколько лет назад, вместе с весельем, радостью, грустью и печалью, пришел страх. Он поселился в сердце Пепла и уже не покидал его, как и любая иная эмоция, присущая человеку.

  Скрипнула половица. Эш резко обернулся, на конце посоха заплясало пламя, но в глубине коридора не было ничего, только безумные тени, корчащие рожи на древних гобеленах.

  За окном сверкнуло - начиналась гроза. По подоконникам ударили первые, самые тяжелые капли. Громыхнуло. В отсветах луны и молний, Эшу порой казалось, что пустые доспехи поворачиваются к нему. Казалось, что в нише прячется вовсе не низкий столик, а собранный, готовый к прыжку зверь.

  Юноша продолжал идти. Дрожали витражи, ногам становилось холодно, ветер игрался с тканью и ковром. Изо рта вырвалось туманное облачко. Разум отмечал, что холод волшебный, что летом никакого облачка быть не может, но сердце словно рвалось из груди. На лбу выступил пот.

  Вдалеке завыли, парень сжался, выставив вперед "палку". Но сколько бы волшебник не ждал, из за угла так никто и не появился. Просто ветер игрался в вентиляции, гудя там, словно сонм умертвий на встревоженном могильнике.

  Порой воображение придавало звукам грозы и гулявшего ветра совсем уж невероятные формы. Магу чудилось, что рядом тяжело громыхают цепи узника, брошенного на съедению монстру. Иногда ухо улавливало утробное рычание, разбавленное громом и маршем капель, бегущих по подоконникам и витражам.

  Кто-то засмеялся.

  - Первая форма: воплощение!

  Огненный шар улетел в пустоту, на миг освещая окутанный мраком коридор. О нет, это был вовсе не смех, а все тот же ветер, на этот раз играющийся с забралом рыцарского доспеха. Эш натянуто улыбнулся и побрел дальше. Он свернул к лестницам и шумно сглотнул.

  Интуиция подсказывала, что нужно спуститься ниже, что там, где есть широкие, просторные холлы, будет и монстр. Пепел сражался с демонами, повергал драконов, штабелями клал химер, испепелял мириады скелетов, зомби и прочих представителей нежити, но только оборотни могли заставить вспотеть его ладони. Было в перевертышах что-то такое - иррационально пугающее.

  Спускаясь вниз, осторожно ступая по каменным ступеням, юноше казалось, что картины, висевшее по стенам, перешептываются. Они, словно живые, смеялись над глупость человека, решившего померяться силой с дьявольским отродьем. Конечно они не знали, что смеются над великим волшебником. Они не знали, а Эш не должен об этом забывать.

  Спустившись, парень выглянул в холл, но там оказалось пусто. Лишь ветер и мрак, сошедшись в вальсе чертей, кружили, не желая расцепиться. Опираясь на посох, магик шел к запертым дверям. Когда оставалось всего пара шагов, за окном сверкнуло, а потом грянул гром.

  - Проходи, - послышался женский голос.

  Взявшись за ручку, со скрипом поворачивая её, Эш тосковал по тем временам, когда он не знал, что такое страх...

  1й день месяца Эраль, 318 год, королевство Арабаст

  Генерал вскинул кулак. Команда мигом облетела весь легион. Солдаты замерли, ожидая приказа. На каждом из них красовалась, как это называл Рэккер - "друидская бронька". Вместо лат легионеры носили сбитые доски, посаженные на войлочные веревки. Вместо копией имели вилы, вместо мечей - топоры дровосеков, ну а в качестве щитов использовали все те же доски.

  В общем-то армия походила скорее на ватагу крестьян, вышедших на большую дорогу в неурожайный год, а не на "Седьмой легион". Впрочем, это мало волновало генерала, внесшего свою лепту в обмундирование. Эш велел каждому носить на груди кожаный ремешок. Зачем? Чтобы знать скольких завалил тот или иной воин. У убитого должно было отрезать язык и повесить его на ремешок, так генерал смог бы наградить отличившихся. Он пока еще не знал "чем" и "зачем", но лишним не будет.

  - Ну наконец-то, - плотоядно прошептал Рэккер. - Я уж думал - все, только лесопилки потрошим.

  - Голой задницей поселок не напугаешь, - заметил Эш.

  Да, впереди, под холмом, располагался немалых размеров поселок. Человек на пятьсот жителей. Баронет быстренько прикинул, что это где-то две сотни боеспособных организмов. Против трех с половиной тысяч отъявленных мерзавцев - почти ничто. Конечно ситуацию не облегчает наличие частокола и хоть какого-то, но оружия у сельчан, но все же брать надо. Там и продовольствие, и амуниция, и колодезная вода, и все то, чего так не хватало солдатам.

  - Будем брать, - вынес вердикт генерал.

  - Как?

  - Нахрапом, - пожал плечами Эш. - Задавим массой. Наша с тобой задача прожечь ворота и завалить сигнальщиков, остальных зверье погрызет.

  - Сотня поляжет, - цыкнул лейтенант. - Может больше.

  - Слабаки нам не нужны. Арабаст можно кошмарить и полутысячей.

  - Вам видней, лэр генерал.

  Два офицера переглянулись, а потом хором завопили:

  - Ату!

  - Ату! - подхватил легион.

  Народ бегом бросился вниз по холму. На ходу Рэккер и Эш воплотили пламя первой формы, насквозь прошибая нехитрые ворота. Людской поток, кричащий, орущий, сверкающий глазами, полными жажды крови и плоти, ворвался в поселок.

  Двое волшебников сверкали посохами, раз за разом отправляя в небытие сигнальщиков, не успевавших подойти к пирамидам хвороста. Успей они и конец ужасной повести. Седьмой легион затопчет даже когорта рыцарей, не говоря уже о регулярных войсках.

  Поселок, хоть и не был готов к атаке, но война взяла свое. Когда засверкали первые пожары, улицы затопило крестьянство с дрекольем. Народ явно удивлялся тому, что на копье их ставят тысячи тел, экипированных еще хуже, чем сами защитники. Закипела битвы, послышались крики.

  Лилась кровь, клубился пар из рассечённых, а зачастую - разорванных тел. Слышались крики, страшные, предсмертные. Кто-то, из самых отчаянных, заходил в дома, и там слышались женские и детские вопли, сменяющиеся бульканьем и хрипами. Детей убивали сразу, а вот женщины продолжали кричать.

  Эш не понимал - почему так. Что было такого особенно в этих "женщинах"? Сам волшебник, шел к ратуше. Он заприметил скамейку, стававшую там и рассчитывал сидя на ней дождаться конца резни. Баронету не были интересны убийства. Он не видел в них того будоражащего кровь веселья, про которое без умолку твердил лейтенант. Если бы спаситель короля знал, что такое эмоции, то сказал бы, что испытывает скуку. Но он не знал и не испытывал, он просто... был. Да, он просто был.

  Мимо пронесся легионер, в правой руке он сжимал отобранный у кого-то простецкий клинок, а в левой отсеченную голову. На лице с выкаченными глазами, посиневшим языком и сотней другой морщин, застыло выражение безмерного ужаса.

  - "Значит, я все делаю верно" - подумал Эш.

  Король сказал - кошмарить, значит надо довести до такой степени, чтобы одно лишь упоминание о легионе заставило народ покидать обжитые места и прятаться в лесах.

  На лицо парню, спокойно идущему сквозь толпу сражавшихся, брызнула кровь. Волшебник и не думал её утирать, ему было безразлично, да и к тому же щеке сразу стало теплее. Разве что ручейки, утекающие за воротник, неприятно щекотали шею, но это уже мелочи.

  Иногда кто-то особо "умный" набрасывался на баронета, но мигом падал с прожжённым брюхом. Посох разил без промаха, а красивое лицо больше походило на застывшую, беспристрастную маску. Вскоре Эш уже почти добрался до вожделенной скамьи, но дорогу ему преградила женщина. Она была одета в сарафан и фартук, в дрожащей руке держала кухонный нож, а за её спиной пряталась маленькая девочка. Лет шести, может семи - генералу было плохо видно.

  - Разрешите пройти? - спросил парень.

  Все равно их убьют легионеры, так зачем заморачиваться, а потом еще и посох от гари отчищать. Это, между прочим, не так уж и легко, как может показаться. Меч от крови и тот проще отдраить, чем дерево от горелой плоти.

  - Умри! - закричала женщина.

  Она замахнулась ножом, но в тот же миг и её, и маленькую девочку пробил посох, окутанный пламенем. Нехитрое оружие выпало из руки умирающей матери. Уши прорезали два писклявых крика, а потом они упали. Сперва на колени, а потом на бок. Крови почти не было - слишком высока температура колдовского огня.

  Эш вытащил посох, и разочарованно выдохнул. Рэккер, что б его... смеясь, спалил вместе с ратушью и скамейку. Немного подумав, парень не нашел лучше варианта, кроме как присесть на труп женщины. Ноги слишком сильно устали - суточный переход все же.

  Подперев голову рукой, баронет наблюдал за тем как горит поселок и как рекой льется кровь. Как легионеров, так и сельчан. Впрочем, у последних не было и шанса - порой численное преимущество решает все.

  - Лейтенант! - гаркнул генерал.

  - Лэр, да лэр! - отозвался Рэккер. Он тащил за волосы какую-то леди. Та все кричала, царапала руки и взбивала ногами снег, но освободиться не могла.

  - Разбуди меня, как закончите, - спокойно попросил генерал и закрыл глаза. Крики, стоны, лязг стали, треск горящих домов, все это убаюкивало юношу и вскоре тот уснул.

  ***

  - Лэр! - гаркнули над ухом.

  Генерал встрепенулся и поднялся. Шел снег, светило солнце, наступало утро нового дня. Вокруг столпился весь легион, во главе с лейтенантом. Эш, сладко зевнув и потянувшись, осмотрелся. Тут и там лежали трупы, догорали развалившиеся, почерневшие постройки. Земля под ногами сияла багрянцем от замёрзшей крови. Штурм закончился. Самое главное - закончился успешно.

  Тут баронет различил приглушенный плач. Он повернулся в сторону откуда исходил звук и замер, пребывая в недоумении. Там, в окружении солдат, сидели связанными около тридцати женщин. Все они были избиты, окровавлены, в изорванной одежде и с выдранными клоками волос. Безобразное зрелище, а волшебник не любил ничего безобразного. Если "любил" вообще можно сказать про эту оживленную дьяволом великолепную скульптуру.

  - Это что? - спросил парень, указывая посохом в сторону рыдающих леди.

  - Полон, - хищно оскалился Рэккер. - Будет чем развлечься. А если наскучат - прибьем.

  - У нас продовольствия в обрез...

  - Так ведь полегло много, - нашелся лейтенант. - Три сотни почти.

  - Рэккер, - покачал головой Эш. - Много Слов ты знаешь, так выучи уже что такое "экономия".

  - Э, лэр генерал, - подмигнул заместитель. - Ты если обиду держишь, так мы и о тебе подумали.

  Рэккер залихватски свистнул и в тот же миг легионеры пропихнули вперед молодую леди. Первое, что бросалось в глаза - одежда на ней была цела, а вместо синяков и кровоподтеков, лишь разбитая губа. Леди словно сияла красотой и молодостью. Лет пятнадцать, может чуть больше. Выразительные глаза, тонкий стан, нежная, пусть и покрасневшая от мороза кожа, пышные, густые волосы, упругие груди.

  - Лучшая баба вожаку, - засмеялся кто-то из "зверья".

  Его подхватили и остальные, поддержав это высказывание. Девка все вырывалась из рук, с ненавистью глядя на Эша и всех остальных.

  - Лейтенант, - шепнул генерал.

  - Чего? - в тон спросил Рэккер, подзуживающий солдат. Явно спелись за эту ночь. - Если не нравится, выбирай любую. Только народ не обидь. Они слюной изошли, но не тронули. Закон "соблюли", ну или как там это слово склоняется.

  - Эмм...

  - Да ты чего. Все знают - самая хорошенькая главарю отходит.

  - Да я не об этом! - зашипел парень. - Что мне с ней делать?! Лично убивать?!

  Лейтенант поперхнулся воздухом и выкатил глаза так, что Эш всерьез опасался, что глаза второго (из двух) волшебника легиона просто вылетят из орбит.

  - Какое убивать... Попользовать, потом в полон.

  - Попользовать?

  - Ну... попользовать, - Рэккер как-то странно заиграл бровями и задвигал тазом.

  Волшебник уже видел эти движения, но смысла их не понимал. Тогда лейтенант начал показывать какие-то жесты руками - словно шарик снежный лепил. Вот только он, после горячки боя, видимо забыл этот самый снег с земли подобрать.

  - Снасильничать, - шепнул он наконец.

  - То есть убить, - кивнул Эш и уже занес посох, как его вновь остановил лейтенант.

  - Лэр, вам по голове чем прилетело? Или сон дурной приснился?

  - Нет. Мне сны вообще не снятся.

  Рэккер немного помолчал, а потом спросил:

  - Скажи, ты с бабой когда-нибудь был?

  - В плане был? Ну общался, да.

  - Не, спал с ней?

  - Спал?

  - Да. Спал. В постели.

  - А надо?

  Лейтенант отпрянул, а потом начал кашлять, пытаясь сдержать свой смех. Эш недоуменно чесал макушку, не понимая, чего от него хотят.

  - Мда, лэр генерал, - выдавил из себя Рэкер. - Кажется не всему вас в дворце обучили. Придется пройти краткий курс - "как стать мужиком".

  - Это так необходимо? - Эш, вопреки всему, очень не любил учиться. Он любил ром и все красивое, но не учиться.

  - Еще как, - строго кивнул лейтенант.

  - Ну ладно, - обреченно вздохнул волшебник. - С ней то что делать?

  Девка, видимо весьма строптивая, грозилась что что-то откусит генералу, если тот только расстегнёт ременную пряжку. Смысл этих угроз, перемешанных с проклятьями и оскорблениями, был надежно сокрыт от разума парня.

  - Сам выкручивайся, - еле сдерживая смех, процедил Рэккер.

  Эш задумался, а потом смекнул.

  - Зверье! - гаркнул он. - Кто больше всех собрал языков?!

  Уже спустя пять минут, перед генералом стояло семеро. У каждого по пять красных обрубков - видимо максимум. Ну, оно и понятно. На три с половиной тысячи трупов не может быть слишком много. Волшебник был рад тому, что так ловко придумал с наградой.

  - Значит так, бойцы! Берем эту леди, тащим в любой дом и пользуем.

  Легионеры переглянулись и разве что не облизнулись.

  - Но если к отбытию вас не будет в строю - ошейники согреют ваши буйные головы.

  - Лэр, есть лэр! - рявкнули они.

  - Нет! - закричала девка. - Нет! Прошу! Генерал! Нет!

  Но её никто не слушал, а солдаты тащили её к одному из уцелевших домов. Вскоре оттуда послышались женские крики и плач. Генерал все никак не мог, что они там такого делают. Неужто пытают? И вот этому нужно будет научиться волшебнику? Кошмар... Но, король сказал, значит надо сделать. Впрочем, это все потом, а сейчас пора переходить к главной части предстоявшего спектакля.

  - Так! Голодранцы! Здесь на земле лежат трупы наших врагов. Каждого вы должны обезглавить, а головы их нацепить на наши штандарты!

  Да, были и такие - с флагами даже, только деревянные и самопальные. Ну да ничего. Железо, кони, луки, ружья и прочее это дело наживное.

  Работа закипела, а Эш пытался стойко выдержать поток непонятных ему подколов лейтенанта. Слышались женские крики и мужской, животный смех. Стучали топоры о кости и дерево. Сверху падал снег. Он кружился, танцуя на ветру. Эш любовался снегопадом. Юноше нравилось все красивое...

  9й день месяца Зунд, 322й год, королевство Арабаст

  Громыхнуло. Эш отмахнулся от воспоминания и резко дернул на себя дверь. Та не поддалась. Чертыхнувшись, магик толкнул её в другом направлении и вошел в темную залу. Где-то в глубине сидела женщина. Лицо её скрывал мрак, и даже редкие вспышки молний не могли осветить что-то кроме подола шикарного платья.

  - Нашел меня.

  - Как видишь, - кивнул Эш.

  - Будут вопросы?

  - Никаких. Мне и так все понятно.

  - А у меня будут!

  Леди встала и сделала шаг вперед. По мере того, как её каблуки цокали по паркету, сквозь мрак проглядывало лицо. Очередная вспышка, и вот волшебник увидел перед собой младшую сестру жениха. Именно она являлась центром проклятья - оборотнем.

  - Когда ты спал со мной, ты знал, что это я за всем стою?

  - Не обманывай себя, - улыбнулся парень. - Ты не стоишь ни за чем. Просто кукла.

  Леди рыкнула, скаля зубы, превращающиеся в клыки. Лицо Эша растеряло детскую наивность, становясь беспристрастной маской. Перед дочерью герцога стоял сам Пепел, демон в человеческом обличии, но девушка не знала об этом. Не могла знать.

  - Я задала тебе вопр-р-рос, - рычал перевёртыш.

  - Секунду, - попросил Пепел.

  Магик задрал рукав рубахи и вчитался в написанное на коже.

  - Да, - ответил он. - Догадывался.

  - Ублюдок! - закричала леди и в этом крике не звучало ничего человеческого. - Все вы такие! Мужчины... И бр-р-рат, пр-р-редатель, он оказался таким же! Слава богам пр-р-ришел он! Он откр-р-рыл мне глаза на пр-р-равду! Дал мне силу! Дал мне власть!

  Девушка говорила, а черты её менялись. Лопалась кожа, заливая пол кровью, трещало по швам платьем, кривился позвоночник, вытягивалось лицо, превращаясь в оскаленную морду. Гремел гром. Сверкали молнии. По жестяным листам маршировали капли дождя, отбивая свой, никому не известный ритм.

  Вскоре, перед Эшем стоял монстр. Он мало чем походил на медведя. Скорее на помесь между человеком и зверем. Восемь футов ростом, могучие лапы сверкали когтями-саблями, из оскаленной пасти, застывшей на грани между человеческой и медвежьей, капала пена. Красные глаза сияли безумие.

  Оборотень зарычал и бросился на волшебника. Одним махом он преодолел почти двадцать футов расстояния, всем весом обрушиваясь на Пепла. Тот принял удар на посох, окутанный пламенем. "Медведь" даже не рыкнул, когда пламя лизнуло его кожу и колючую, игольчатую шерсть. Слишком много ярости, слишком много колдовства.

  Эш извернулся и оттолкнул зверя в сторону. Тот припал на четыре лапы. Когти засверкали золотом - видимо готовил какое-то умение.

  - Первая форма: воплощение!

  В тело оборотня впилось семь огненных лепестков. Запахло горелым, но то пылала лишь шерсть, а "медведь" даже не ощущал боли. Видимо столь слабая магия его не берет, а сильнее нельзя - замок развалиться и погребет под собой всех, кто собрался на празднество.

  - Ар-р-р!

  Оборотень размазался и на левой руке парня показалась длинная полоса, мигом окрасившая рубаху в багрянец. Умение, направленное на то чтобы разрывать цель на части, лишь ранило мага, успевшего уйти в сторону.

  В этот момент Пепел понял, что если продолжит играться, то его могут попросту убить. У него не осталось выбора, кроме как убить.

  Оборотень, повернувшись, вновь прыгнул на волшебника. Но в этот раз тот ударил в ответ. Страшен был тот удар. "Медведь", разбрызгивая кровь, со сломанной челюстью и выбитыми клыками улетел в сторону. Он ударился о стену, выбивая каменную крошку, и кулем свалился на землю.

  Эш стоял, держа в руках посох. Его глаза стали красные. Вместе с ними покраснела загорела кожа, а вены и вовсе стали цвета девственного рассвета. Третья форма - единение, форма, доступная только умелым волшебникам. Форма, когда огонь наполняет своей мощью каждую клеточку тела. Когда силы так много, что ударом посоха можно пробить стальной щит. Но Мастер был способен на большее.

  Пепел оттолкнулся, оставляя на паркете вмятины в форме ступней. Он взмыл под купол свода, а потом, произнеся:

  - Первая форма: воплощение! - камнем рухнул вниз.

  Оборотень выставил свои золотые когти. Ими он мог резать камень, словно бумагу, - у волшебника и его огненного шара на конце посоха, не было и шанса. Огонь встретился со сталью когтей, охваченных свечением умения.

  - "Не возможно!" - читалось в глазах монстра.

  Волшебник не отменил единение, он все так же обладал силой самого огня! Шар обратил когти в пепел и с шипением прошел сквозь тушу, плавя и её, и камень под ней. Бой был закончен.

  Он был скоротечен и прост. Но так и должно быть. Какая-то глупая девчонка, получившая в займы чужую силу не могла даже подумать о том, чтобы сравниться с великим волшебником.

  Эш отпустил пламя. Его глаза вновь стали голубыми, а кожа загорелой. Исчез и огненный шар, оставляя за собой меняющееся тело и звон. То звенело разбитое проклятье. Оно, словно витраж, осколками осыпалось под стены замка, сбросившего ужасный покров. Вот только слышать это могли лишь магики.

  Девушка постепенно принимала свой истинный облик.

  - Две формы... невозможно... - прохрипела она. - Кто ты?

  - Твой убийца, - ответил Пепел.

  Он сел рядом и приподнял голову умирающего оборотня, кладя её себе на колени.

  - Он меня обманул, - слезы катились по щекам леди. Дрожащими лапами-руками она пыталась закрыть страшную рану. Но смерть оставалась лишь вопросом времени. - Я умру из-за него.

  - Нет, - покачал головой Эш. - Ты умрешь, потому что ты глупа, а в сердце твоем жило зло. Ты умрешь, потому что сама того захотела.

  Девушка в последний раз сверкнула глазами, в которых все еще сверкал багрянец.

  - Будь ты проклят, - прохрипела она.

  Руки её повисли и из горла вырвался последний, судорожный вздох. Следом агония и тишина. Эш поднялся на ноги и, не оборачиваясь, вышел вон. Он сделал что должно. И плевать, что слева так болит в груди.

  Утро того же дня

  - Значит, виновата оказалась сестра, - задумался Мервин.

  Отряд ехал в сторону Задастра - города, граничащего с лесом Теней. Последний очаг цивилизации, за которым лишь земли, кишащее самыми опасными и мерзкими тварями. От огромных плотоядных пуков, до огне-чертей.

  - Не понимаю, - протянул Лари. - Она ведь так любила брата, я думал - мать...

  - В этом вся загвоздка, - вздохнула Мери, поглаживая своего коня. - Отец был к ней безразличен, мать не обращала внимания, только брат и был ей семьей. А тут эта баронесса явилась и захватила все внимание. Ревность, плюс сладкие обещания того странного человека, про которого она говорила Эшу. Ответ лежал на поверхности, странно что мы его сразу не разглядели.

  - Непонятно только с этими пропажами и почему трупов всегда находили по двое.

  - Да, с этим - загадка.

  - А можно мне? А можно мне?

  Как можно понять, последние выкрики принадлежали волшебнику. Березка смерила его строгим взглядом, но все же кивнула.

  - Все связано, - объяснял магик. - Временные чары нужны были чтобы замок каждую ночь погружался в полнолуние - оборотни ведь не урожденные, а заколдованные. Только в это время суток и могут перекидываться.

  - Не объясняет трупы, - фыркнула Мери.

  - Просто оборотень был не один, - подмигнул Эш.

  - Что?!

  - Ага. В еду подмешали яд, превращающий каждого в оборотня ночью. Именно поэтому никто не помнил, что происходило, пока они спали. Именно поэтому, трупы были такие странные и их всегда находили в паре. Видите ли, яд довольно хитрый. Вкупе с нужными чарами, он заставляет видеть человека... ну... человеком. То есть встречаются два монстра, и каждый из них думает, что он "нормальный", а встретил страхолюдину.

  Народ задумался, первым откликнулся Меткий.

  - Да, тогда это объясняет положение и направление ран, и "парность" жмуров. Только что тогда со Странниками?

  - Ничего сложного, - развел руками Эш. - Юная маркиза должна была убивать всех, кто носил отрядный герб. Она их оттаскивала в погреб, где, я думаю, в специальном месте сделана "дырка" в проклятье. Туда она складывала тела, там они умирали и там же она пережидала отрезок в двенадцать часов.

  - Так что когда ты нарочно изменил тост, - начала понимать Мери. - То она и выдала себя, вздрогнув. Ведь, леди помнила все, что было накануне.

  - Именно, - захлопал беспечный волшебник.

  - Все равно многое непонятное, - покачал головой защитник. - Зачем ты с ней спал? Как до всего этого додумался? Как смог одолеть оборотня? И, самое главное, почему ты не ел вместе с нами?! Неужели знал про яд?!

  Эш понизил голос и заговорщицким шепотом произнес:

  - Настоящий волшебник не раскрывает своих секретов!

  Народ закатил глаза. Мери звонко шлепнула себя ладонью по лицу. Торговец цветами засмеялся. Ну не мог же он сказать, что когда-то именно таким образом всего за одну ночь был перебит весь Седьмой "Смердящий" легион.

  "Бродячие пни" ехали по дороге, направляясь в приграничный город-крепость. А где-то там, в замке, у подножья Огненных гор метался настоящий, неподдельный монстр. Был ли он испуган, потому что хитроумная ловушка не смогла задержать преследователя? Или же на уме чудовища было нечто другое? Что ж, это откроется позже.

  Глава 4. Предупреждение

  14й день месяца Зунд, 322й год Эры Пьяного Монаха, королевство Арабаст

  Мери открыла глаза, с радостью вдыхая свежий воздух Арабаста, а не затхлую вонь трущоб Лондона, откуда, если задание короля будет выполнено, леди наконец сможет съехать. Ни для кого не секрет, что, в основном, самые известные отряды являлись "рабочими" группами. Они зарабатывали себе на жизнь тем, что переводили золото в кредиты. Пожалуй, стимул прокормить и одеть свою материальную оболочку и сделал их такими сильными, сплоченными и популярными.

  Березка, потянувшись, одним движением собрала длинные волосы в тугой пучок, скрепив его острой шпилькой. Для фехтовальщицы нет большей трагедии, чем "хвост", внезапно закрывший глаза на скоростном выпаде. Тем не менее, Мери оставалась девушкой и не хотела ходить с мужским "ежиком".

  Вопреки всем законам логики и жанра, утро в Арабасте было замечательным. Во-первых потому что Странника не возможно добудиться даже пушечным выстрелом, а во-вторых спали "пни" не в спальниках а палатках, а на уютном сеновале.

  Вот Алиса свернулась калачиком, накрывшись собственным плащом, дальше Мервин и Тул, спящие в полусидячем положении, прислонившись к спинам друг друга и держа оружие на изготовке - привычка опытных путешественников. Дальше Лари, лежавший у входа и что-то бормотавший, мечник имел неаккуратную привычку разговаривать во сне. Обуславливалось это изношенным коммуникатором и дрянным соединением, но Криволапый копил кредиты на какую-то очень важную покупку, так что не спешил обновлять оборудование.

  Березка все крутила головой, но никак не могла найти Эша - последние полтора часа были временем его вахты, и волшебник должен быть где-то поблизости.

  - Мери, - просопела Алиса. - Пожалуйста, слезь с моих волос.

  - Прости, - извинилась глава отряда и поспешила убрать пятую точку с пышных, каштановых кудрей... которые станут таковыми, после того как жрица потратит полчаса на их расчесывание.

  Просыпались и остальные члены "Бродячих". Мервин, очнувшись, по привычке выругался, но тут же оказался заглушен громоподобным зевком Тула.

  - Ребят, я бы вам рассказал, что у меня в Рио вчера случилось, но вы же меня прибьете, - высказался лучник, машинально нащупывая однозарядный пистолет в голенище сапога.

  - Да все и так знают, - отмахнулся защитник. - По новостям только про это и говорят, и...

  Мочалка замолчал, и, чертыхнувшись, локтем ударил по ребрам Тула, а потом отщелкнул ему одну серебруху. Такова нехитрая традиция всех приключенцев - утром попробовать развести товарища на разговор про "реальность", что было под строжайшем негласным запретом. Кого смогли перехитрить, тот должен серебруху.

  - А где наше бедствие в бандане? - спросила Березка.

  Ребята стали озираться, но кроме дрыхнувшего Лари на сеновале больше никого не было. Если, конечно, не учитывать наличие пузатого рыжего кота, примостившегося на балке и вальяжно качающего хвостом где-то под потолком.

  - Криволапый опять опаздывает, - покачал головой педантичный и порой слишком пунктуальный Тулепс.

  - Не опаздываю я, - буркнул Лари, рывком поднимаясь на ноги. Зря он это сделал.

  Парень мигом скривился и начал бешено чесаться, вынимания солому даже из тех мест, куда она просто не могла забиться. Первый закон побудки на сеновале - никогда не вставай резко.

  - Ага, ну-ну, - кивала Березка, затягивающая ремень и поправляя ножны. - Наверняка только что заше... проснулся. Впрочем, где же Эш?

  В этот самый момент с улицы донеслись отзвуки мерных ударов. Ребята переглянулись и, схватив оружие, буквально вылетели из помещения, чуть не снеся тяжелые двери с не менее тяжелых петель. Длинная, узкая сабля Березки полыхнула красным, жезл Алисы засветился золотым огнем, щит Мервина замерцал, волнами света накрывая отряд, Тул выхватил сразу четыре пистолета (даже не спрашивайте, как он их удерживал), а по клинкам Лари забегали молнии. "Пни" были готовы спасать своего новенького и резать, бить и убивать всех монстров и "Рэккеров", которые могли напасть на дозорного.

  - Твою же ма... - и вновь Мочалка замолчал в тот самый момент, когда его челюсти сомкнулись на аппетитной корочке сдобного пряника.

  Ребята опустили оружие, глядя на то как с мерным стуком "Дук, дук, дук!" топор, в руках худощавого магика, резво колет дрова, а четвертинки дров, словно по волшебству, отлетают к поленнице, где занимают положенное им место.

  Наверно, стоило бы сказать, что леди залюбовались телом юноши, но... нет, любоваться там оказалось нечем. Мышцы не крупнее, чем у любого иного горожанина, шрамов не так чтобы много, разве что жилы больше похожи на тугие канаты, но это уже издержки профессии волшебника.

  Эш, не замечая новых зрителей, продолжал лихо колоть дрова, стоя в одних лишь драных, холщовых штанах и сандалиях, сделанных из дерева и конопли. Как вы понимаете, подновить гардероб так и не удалось, вот и приходилось парню ходить в старом барахле, что не сильно его беспокоило. Дрова продолжали взлетать на чурку, а поленья парить к стене, выстраиваясь в длинный, высокий ряд. Все это происходило так легко и естественно, будто волшебник не в первый раз занимается столь рутинной и, по мнению большинства Странников - бесполезной работой. Главный закон приключенцев - "не делай то, что можно купить, не покупай то, что можно добыть, не добывай то, что можно получить ". И, как можно догадаться, колка дров явно противоречила этому изречению.

  - Эш?

  Парень обернулся и улыбнулся всей компании, выглядевшей несколько ошарашенной.

  - Я бы сказал - доброе утро, но кто знает, доброе ли оно.

  - Для тебя точно нет, - прорычал Лари.

  Эш, не заметив настроения мечника, вытер шею куском замасленной ткани, а потом напялил свою бедняцкую рубаху. Зря он это сделал. Кривалапый, за пару шагов преодолев много футовое расстояние, схватил магика за грудки, рывком подтягивая его к себе.

  - Ты...

  Договорить Лари не смог. Эш, улыбнувшись, помахал рукой в сторону старенькой, но все еще крепкой хижины откуда вышла женщина, которой подошло бы то же описание, что и её дому.

  - Матушка Герда, - махал рукой парень, чья рубаха трещала в руках воина. - Я закончил с колкой!

  - Спасибо тебе, Эш! - умилялась хозяйка, не обращая внимания на то, что юношу держат за грудки, приподняв на пару дюймов над землей. - Я тебе в дорогу пончиков положу!

  Старушка скрылась в сенях, а Лари, позеленев от злости, стал трясти единственного волшебника отряда. Эш, трясясь, размышлял на тему пончиков и на его лице сияла беззаботная, предвкушающая улыбка, а с уголка губ разве что не капала слюна.

  - Тебе дали элементарное задание! - рычал мечник, чьи нервы все же не выдержали. Даже два дня в проклятом замке наедине с оборотнем давали о себе знать. - Только одно задание! А ты даже его провалил!

  Криволапый с силой толкнул Эша и парень свалился на траву, сильно ушибив не самое приличное место. Потирая площадь чуть ниже копчика, парень обиженно поглядывал на рассерженную Мери и Лари. Остальные явно сочувствовали юноше.

  - Всего одно поручение, - повторяла Мери. - У тебя в голове мозг отсох что ли?

  - А что такое? - бурчал Эш, не желая вставать с травы - ему и здесь было хорошо.

  - Что такое?! - взревел Лари. - Тебе доверили самое простое! Попросили подежурить предрассветную вахту, а ты...

  В этот самый момент рядом показалась Герда держа в руках небольшой сиреневый тканевый сверток. Хозяйка, хоть и выглядела немного дряхлой, но все же стояла прямо, а седые волосы, стянутые во все еще толстую, тугую косу, придавали ей особого очарования. Эдакая ведьма с хуторка. Никогда не знаешь - то ли в суп тебя кинет, то ли амулетом каким одарит.

  - Вот, - сказала Герда, протягивая куль.

  - Спас...

  - Да оставьте вы! - буквально взвыл Лари, неловко взмахнув рукой. Пончики посыпались на землю, сиреневая ткань печально парила на легком, предосеннем ветру.

  - Какая жалость, - вздохнула хозяйка. - Я сейчас еще принесу.

  И с этими словами она, причитая и прижимая руки к груди, ушла в дом. Лари, сменив зеленый окрас на красный, сверлил взглядом Эша. Тот, все еще сидя на траве, не выказывал ни малейшей нотки раскаянья.

  - Пончики... - волшебник шмыгнул носом и потянулся к угощению, так не кстати упавшему на траву.

  - Да чтоб тебя! - рявкнул Лари.

  Никто не понял, что произошло в следующие несколько секунд. Казалось бы, Лари вот-вот раздавит пончики, замахнувшись ботфортом, но когда нога уже почти превратила сдобу в крошево, на ней неожиданным образом повис Эш. Вот он сидел на траве со страдальческим выражением лица, а теперь висит на ноге мечника, что-то вереща на тему неприкосновенности угощения.

  - Отцепись, - шипел мечник, дергая ногой.

  - Пончикиии! - панически вопил Эш, мертвой хваткой вцепившись в голенище сапога.

  - Да отцепись ты! - кричал Лари, уже начавший тянуться к ножу.

  Мери увидев, что ситуация накалена, до предела, отвесила два смачных подзатыльника. И если Криволапому, который все же стоял во весь рост, повезло получить "свое" ладонью, то вот Эш огреб носком сапога. К слову, ранение пришлось на уже ушибленное место, что заставило парня пустить скупую, мужскую слезу. Выглядело это более чем театрально и забавно - не удивительно, что Алиса начала кашлять в ладошку, а Тул и Мочалка, активно переглядываясь, тянули улыбки до ушей.

  Все это время волшебник лихорадочно собирал упавшие пончики, к моменту, как Лари возмущенно уставился на предводительницу, на траве не лежало ни единой крошки.

  - Эш, ты осознал свою вину? - грозно спросила Березка.

  Волшебник энергично закивал, и девушка уже было вздохнула с облегчением, как послышалось:

  - Спасибо, матушка Герда.

  Магик, вскочив, принял из рук хозяйки сверток и буквально засветился счастьем, когда услышал:

  - Одна бы ни за что не справилась, - улыбалась Герда, вытирая руки о фартук. - Спас ты меня от холодов. Гладкой тебе дороги, путник.

  - Спасибо! - размахивал рукой Эш, в то время как старушка степенно уходила с поляны.

  Лари уже трясся от злости. Он пока не простил сумасбродного дурачка за то, что тот подверг опасности не только весь отряд, но, что было важным для мечника - Алису. Криволапый не мог себе представить, что произошло бы, погибни эта девушка с такими красивыми волосами, теплой улыбкой и добрым сердцем.

  - И ты ради этого оставил пост? - ошарашенно спрашивала Мери. Они просто не могла поверить, что можно быть настолько безответственным. - Ради пончиков?

  - Нет конечно! - возмутился Эш. В глазах фехтовальщицы зажегся огонек надежды. - Но мы ведь остановились у матушки Герды, а не дело задарма почивать на сеновалах. Вот я и решил помочь ей с колкой дров.

  Огонек, не успев вспыхнуть, мигом погас, а Мери в очередной раз возжелала вернуться в прошлое и хорошенько наподдать самой себе. Взять в отряд подобную обузу можно было только исключительно из-за обуявшего отряд отчаянья.

  - Мы заплатили за ночлег!

  - Ну так-то деньги, - пожал плечами парень. - Какой от них толк восьмидесятилетней старушке.

  - Не наши проблемы! - вклинился Лари. - Ты рисковал жизнями отряда ради какой-то... какой-то... нарисованной программы!

  На поляне повисла тишина. Криволапый, поняв, что именно только что сорвалось с его уст, мигом побледнел, а потом стал озираться по сторонам, словно надеясь, что этот крик никто не услышал. Увы, народ услышал и теперь смотрел на парня с укором. Даже Алиса, милая, добрая Алиса - и она нахмурила брови и сжала губы в тонкую полоску.

  Порой, пребывая в мире "Большого приключения" люди забывали, что находятся лишь в созданном машиной пространстве, но именно это ощущение ценилось больше всего. И любой, кто по неосторожности или специально разрушал его рисковал навлечь на себя всеобщее неудовольствие, граничащее с ненавистью. Для многих безымянная планета под светом Ирмарила являлась реальностью, и никто не смел утверждать обратное.

  - А откуда ты знаешь, что сам не программа? - тем, кто нарушил звенящую, тяжелую тишину, был никто иной как Эш, выглядевший несколько задумчиво.

  - Я... я...

  - Умеешь чувствовать? У тебя есть память о прожитой жизни? Желаешь, мечтаешь, любишь и ненавидишь? Не хочу тебя огорчать, но к жителям относится та же характеристика.

  - Я знаю, что я человек! - вспылил Лари.

  - Возможно, - развел руками волшебник. - Возможно, что это знание, как и все остальное, просто записали в тебя. Возможно, ты просто "житель"...

  Криволапый хотел что-то сказать, но не смог. Он стремительно побледнел, а потом его глаза резко закатились и Лари рухнул словно тряпичная кукла.

  - Что с ним? - испуганно воскликнула Алиса, подбегая к заснувшему товарищу.

  Но в тот миг, когда жрица уже хотела использовать свои самые сильные лечащие Слова, парень вскочил на ноги. И не просто вскочил, а буквально подлетел к Эшу и с оттяжкой врезал тому по лицу. Магик в очередной раз рухнул на пятую точку, сплевывая кровь из разбитых губ. Криволапый, пылающий гневом и раздражением, набросился бы на волшебника, но его удержали Тул с Мервином.

  - Что здесь, черт побери, происходит?! - Березка, чуть ли не дыша огнем, переводила взгляд с мечника на волшебника. Впервые отрядные распри дошли до рукоприкладства, и все опять из-за новенького. - С каждого вычту из доли в пользу общей копилки! - Мери еще немного посверкала глазами и повернулась к мечнику. - Лари, что это черт... не надо в меня пирожками кидаться! Что это было, Лари?

  - Я перезаходил, - буркнул парень. - А то мало ли...

  Березка закатила глаза и устала вздохнула. Как опытный мечник мог поддаться на уловки безответственного магика - загадка для архивариусов королевской библиотеки.

  - Ребята, - окликнул отряд Тулепс. Он стоял у самой кромки поляны и водил рукой по воздуху. Но, вместо того чтобы сделать шаг вперед, лучник каждый раз натыкался на, казалось бы, тонкую пленку, сотканную из огненных нитей. Сеть пламени не позволяла Меткому покинуть владения Герды. - Мы что, опять в ловушке?

  - Нет, - прокашлялся Мервин. - Это, если мне память вашими склоками не отшибло - Круг Стихии.

  "Пни" разом повернулся к Эшу, старательно утирающему кровь.

  - Ты умеешь ставить Круг? - чуть ли не просипела фехтовальщица.

  - А? - откликнулся волшебник, словно не понимая, что обращаются именно к нему. - Ну да - умею, практикую, я такой.

  В очередной раз ладонь главы отряда со звучным шлепком поприветствовала её же лицо. Этот Эш точно сведет её в могилу быстрее любого великого монстра. Круг Стихии - одно из самых востребованных заклинаний в "Большом Приключении". Суть его заключалась в том, что Странникам не приходилось выставлять дозор на каждые полтора-два часа. Волшебник владеющий такими чарами просто накладывал их на местность и в течении определённого отрезка времени, никто не мог войти внутрь, но и выйти так же не представлялось возможным.

  Если коротко - владеющий подобным заклинанием вхож в любой, даже самый известный, закрытый и сильный отряд. Потому как, если честно, не каждый может, а главное - хочет по расписанию подсоединять коммуникатор к виртуальности чтобы просто сидеть у костра и нервничать из-за каждого шороха.

  Некоторые умельцы даже пытались использовать защитное заклинание в бою, но вроде как Круг ставился минимум на шесть часов, а возводить его надо было скрупулёзно и долго. Что, согласитесь, не особо подходит для всяких хитростей.

  - Почему не сказал? - обреченно спросила Мери в заранее зная, что она услышит в ответ.

  - Эмм... - промычал парень и подтвердил опасения леди. - Забыл.

  Березка, отсчитав про себя от одного до десяти и произнеся успокаивающую мантру собственного сочинения, грозно зыркнула на дебоширов.

  - Пожали друг другу руки, - чуть ли не рычала командир. - Покаялись в грехах, запомнили об уплате в "общак" двадцатой части от награды и забудем этот инцидент.

  Волшебник, вскочив на ноги, с беззаботной улыбкой протянул раскрытую ладонь. Лари, сдвинув брови, переводил взгляд с руки новенького на главу отряда. Криволапый явно еще не остыл и уж тем более не простил Эша за все его выкрутасы.

  - Лари, - прошептали рядом.

  Мечник обернулся и увидел хмурую Алису, смотрящую на него с явным укором. Вздохнув, будущий Мастер Дюжины (как он сам себя величал) все же ответил на жест пожав руку магику.

  Эш, все еще улыбаясь, начал радостно трясти ладонью. Лари, скривившись, выдернул свою нехилую лапу и, развернувшись на пятках, пошел прочь.

  - Седлаем коней и идем на Задастр, - скомандовала Мери. Эш вздрогнул и побледнел. - Вернее в Задастр. Заговариваюсь уже...

  Волшебник пошел к конюшне, а в ушах эхом гремело "Идем на Задастр".

  8й день месяца Амир, 318 год, Срединное царство, Мистрит

  Страшная барабанная дробь пугала и заставляла матерей прятать детей за спины, а мужчин хвататься за все, что могло бы послужить в бою. Здесь, в центре Срединного царства уже давно не слышно отголосков войны - армии Арабаста кольцом встали вокруг собственной столицы, пытаясь отдалить тот момент, когда на шпиле королевского дворца засверкает белый флаг. Конец войны уже не за горами, и жители Мистрита расслабились, но сегодня им напомнили обо всех ужасах, которые на своих штандартах несли легионы Его Величества.

  К воротам подъезжала армия, ставшая страшной сказкой для пяти окрестных государств и нелепой былью для прочих семи. Две тысячи конных рыцарей, закованных в красную броню. Вернее, так могло показаться тому, кто смотрел на легион издалека, вблизи же становилось понятно, что латы вовсе не алые. В багрянец их покрасила застывшая, присохшая кровь.

  Семь дней и семь ночей ушло у Командора и Лейтенанта чтобы произнести над каждым доспехом Слово, запрещавшее ржавчине поедать сталь. А после - всего одного приказа, не дозволявшего легионером чистить амуницию после битв. Так Легион получил прозвище "Смрадный", так как запах смерти, крови и разложения преследовал их с верностью воронов-падальщиков, вечно круживших над штандартами, украшенными головами поверженных врагов.

  Легион, вздымая клубы дорожной пыли, подъезжал к воротам. Плакали дети, испуганно кричали женщины, видя части тел, привязанных к седлам рыцарей, бледнели мужчины, чувствуя, как от страха их сердца пропускают удар за ударом. Шествие "Смрадного" Легиона больше напоминало колонну демонов, чем марш рыцарей, не знавших ни единого поражение.

  Во главе воинства ехали двое людей, внушающих страх каждому смертному в ближайших государствах. Баронет Безымянный, единственный, кто носил не алый, а черный плащ, в балладах менестрелей ставший лоскутом, отрезанным от самой бездны. Позади него - лейтенант Рэккер. В руках у него посох, к навершию которого приладили наконечник копья, сверкавший рунической вязью; к седлу за волосы привязаны головы генералов, так и не увидевших послов, пришедших обговаривать выкуп; блестел на солнце полный доспех Дракона (легендарные латы первого убийцы этих величественных созданий) сверкая истинно алой сталью, залитой кровью; серый шлем-маска со сверкающими рогами; черные, длинные волосы перемежены с красными нитями и, конечно же - красный, изорванный плащ. Неудивительно, что Рэккера боялись куда больше, нежели баронета. С Безымянным можно договориться, он знал, что такое прибыль и расход, но вот лейтенант... Лейтенант знал только жажду крови и плоти, он был настоящем безумным зверем.

  У самых ворот взвод гвардейцев приветствовал генерала по уставу, но без всякого уважения в глазах. Баронет, ответив им легким кивком, повернулся к своим сержантам.

  - Эргебек, - окликнул он мускулистого гиганта с секирой наперевес. Сержант ударной сотни был настолько тяжел и велик, что его возил не боевой конь, а тягловый, скопированный со знаменитой Арденской породы. Лишь он мог выдержать три сотни фунтов мускул, облаченных в пятьдесят фунтов стали. - Ты за главного.

  Великан ответил кивком и развернулся к армии, отдавая приказы и рыча сквозь забрало, оформленное в виде медвежьей челюсти.

  - Ты откроешь? - недобро улыбнулся Рэккер, поднимая свою серую маску. - Или мне помочь?

  Гвардеец, вздрогнув, отдал какой-то сигнал дозорному на вышке и тот протрубил в рог ровно четыре раза. Затрещали во́роты, скручивая чугунные цепи. Поднималась стальная решетка, скрипя несмазанной сталью. Стонали тяжелые, многотонные ворота, открывая проход в столицу королевства.

  Эш, легонько пришпорив коня, въехал в, наверное - родной ему город. Рэккер, подмигнув испуганному гвардейцу, следовал за генералом, окидывая убийственными взглядами, без преувеличения, каждого.

  Несмотря ни на что, лишь лейтенанту баронет мог доверить спину. Связка из двух волшебников, подчинявших огонь, стала самым смертоносным звеном среди всех войск королевства. Без счету они спасали друг другу жизни, повергая одного врага за другим.

  Двое ехали по центральному проспекту. Недавно радостные и счастливые люди разбегались по домам. С улицы пропадали столики, выставленные разнообразными кофешками, дабы посетитель мог насладиться разгаром лета. Закрывались окна, зарешечивались двери, хлопали смыкаемые ставни, дрожали пальцы у оружия. Страх обуял улицы славного города Мистрит. И даже его извечно цветочно-кофейный запах исчез, трусливо уступив место кровавой вони, на которую уже давно не обращали внимание солдаты "Смрадного" легиона.

  - Не понимаю я их, - произнес лейтенант. - Боятся, а все равно смотрят.

  Эш только хмыкнул. Не то чтобы он хотел "хмыкнуть", просто знал, что в такой ситуации нужно проявить именно эту эмоцию.

  - Так ты бы еще себе на лоб ярлык наклеил - перевожу легендарный полный доспех.

  - Генерал, завидуй молча.

  - Еще чего, - отмахнулся парень, облаченный в самые незамысловатые латы, которые только можно найти под светом Ирмарила. - Нужно мне это твое уродство.

  Высшие офицеры свернули за поворот и въехали на королевскую улицу, ведущую ко дворцу. Он стоял, как и положено любому дворцу, на холме, горделиво возвышаясь надо всем городом. Золотые купола отбрасывали многочисленные блики, белый мрамор скульптур приятно грел глаз, а величественные сады, казалось, испуганно шептали, моля ветер отвадить от них беду в лице двух отпрысков человеческой расы.

  - Это уродство, - передразнил лейтенант. - Несколько раз спасло вашу командорскую задницу. Доспех Дракона усиливает мое пламя!

  - Что не отменяет самого факта его полной безвкусицы.

  - А твои обноски, надо полагать - верх изысканности?

  - Красота в простоте, - пожал плечами волшебник.

  Разговор бы продолжился, но офицеры уже подъехали к очередным воротам, эти, правда, были куда-как меньше центральных.

  У самого входа военных встретила целая когорта магиков. Здесь стоял суровый чернокнижник, державший в левой руке талмуд, а в правой костяной жезл. Лэр маг - эдакий сказочный персонаж с посохом и длинным, узким клинком. Зачарователь с кинжалом и мерцающей, бирюзовой сферой. Парочка волшебников, испуганно поглядывавшая на своих собратьев по ремеслу.

  Волхв, стоя вдалеке, что-то увлеченно рассматривал в своем вычурном, слишком объемном зеркале. Говорят, сквозь него волхвы могут не только видеть будущее, но и наблюдать за любым существом, чьей кровью они смажут кромку артефакта.

  Призыватель держал на волшебном поводке мелкого демона, напоминающего собой собаку, разве что слишком большую, двуглавую и плюющуюся ядом. Для полного комплекта не хватало лишь некроманта, друида и жреца, но они к боевым действиям не шибко приспособлены. Тот же волхв и то больше пользы принесет своими иллюзиями, наваждениями и миражами.

  - Лэры, - отдал честь гвардеец, возглавлявший столь существенную и опасную охрану. - Имею честь приветствовать вас во дворце короля.

  - Мы пока еще не во дворце Его Величества, а на улице, - цедил сквозь зубы лейтенант. - И если ты не поторопишься нас впустить, то я, пожалуй, начну раздражаться.

  Магики, услышав в голосе барона отголосок угрозы, забеспокоились. У кого-то засветилось оружие, перед иными заплясал волшебный, зачастую - разноцветный огонь, из которого может сформироваться самое разное, но все так же - опасное заклинание.

  - Сержант, - спокойно произнес Эш. Он не боялся даже такой стражи, попросту не зная, что такое "страх". - У меня личное приглашение короля. Весь легион пришлось вытащить с фронта, так что давайте мы немного ускорим процесс.

  - Д-да, - заикнулся гвардеец. - Конечно, - кивнул он и закричал не своим голосом. - Открыть ворота! Едет лэр Безымянный, генерал Седьмого Легиона!

  - Благодарю, - улыбнулся парень, проезжая через бесшумно отворенные врата.

  Эш с наслаждением вдыхал ароматы сада. Ему нравилось это место. Тихое, безмятежное, и такое красивое. В нем всегда было приятно отдохнуть, развлекая себя чтением старых, а порой и забытых легенд.

  С тоской взглянув на беседку, где некогда проводил почти все вечера, волшебник спешился, подавая уздцы конюху, поклоном приветствовавшего генерала. Ответив кивком, баронет поспешил подняться по высоким мраморным ступеням, изредка кидая быстрые взгляды на колоннаду, поддерживающую пышный свод.

  По слухам, во всех тринадцати людских королевствах не нашлось более ни единого дворца красивее, пышнее и в то же время - изящнее и стройнее мистритского. Было в этих, казалось бы, тонких стенах, колонах, золотых куполах и высоких, острых шпилях нечто завораживающее. А, быть может, не врут легенды и дворец действительно строили гномы вместе с эльфами. Последние уж точно знают толк и в изяществе, и в красоте.

  Пройдя по извилистым, нередко - запутанным дворцовым коридорам, Эш со своим заместителем вышли к приемной малого тронного зала. Здесь собралось немало народу от простых дворян, до первых лиц королевства. Все они, как один, лишь заметив появление офицеров седьмого легиона мигом потупили взоры, пряча их где-то на уровне собственных подметок.

  - Ми-л-лор-рд, - заикался камердинер, расшаркиваясь перед баронетом. - Мессир ждет вас.

  Баронет без лишних слов распахнул двери, входя в зал. Лейтенант остался в приемной, Рэккеру больше нравилось пугать придворных, нежели вести беседы с недолюбливавшим его королем.

  Генерал, сняв шлем и положив его под левую руку, припал на одно колено, склонив голову в поклоне. Все как и учили камердинеры. На троне сидел Газранган, закончивший шептаться со своей женой в тот самый момент, когда вошел его друг.

  Элассия, не разделяя убеждений мужа, жестом подозвала фрейлин. Те подпархнули весенними пташками и помогли Её Величеству сойти с пьедестала и удалиться в женское крыло дворца. Королева всем сердце ненавидела баронета Безымянного, называя того бессердечным палачом и кровавым маньяком. И, конечно же, будущая мать, находившаяся на восьмом месяце беременности, не хотела даже в мыслях допускать, чтобы её еще не родившийся ребенок находился близь от этого кровавого монстра.

  - Прошу простить мою жену, - сказал король, поднимая волшебника с колен и крепко обнимая его, невзирая ни на латы, ни на присохшую к ним кровь. - Рад видеть тебя живым и здоровым, мой друг.

  - Ваше Величество, - генерал щелкнул железными каблуками и резко кивнул. - Прибыл тот же час, как адъютант доставил письмо.

  Король кивал, разве что не подталкивая товарища к "табурету", стоявшему неподалеку от трона. Усевшись, Эш проводил взглядом миледи Элассию, вышедшую через потайную дверь в противоположной части залы.

  - Женщины, - улыбнулся правитель. - Им иной раз не понять мужских решений. Впрочем, я бы поглядел на неё, если бы войска Арабаста не дрожали от страха в своих расположениях, а под гул фанфар вошли в Мистрит.

  Эш молчал. Он знал, что в таких ситуациях говорить не стоит, стоит слушать.

  - И в этом я вижу и твою заслугу, мой друг, - продолжил король. - Но чем же мне тебя отблагодарить? Ты отказался ото всех даров, что присылал, от любых наград, денег, званий и земель. Чего же хочет человек, сперва спасший жизнь королю, а теперь и внесший немалый вклад в победу над вражеским государством?

  Генерал задумался. Хотеть? Что такое "хотеть" или "желать"? Эш три раза в день хотел сходить до ветру, раз в день посетить уборную по более "серьезным делам". Иногда он хотел есть, чаще - пить. Порой он уставал и желал отдохнуть, иногда засыпал прямо на ходу и вожделел крепкий, сладкий сон. Но, скорее всего, король имел ввиду какое-то другое "хотеть", в которое не вписывались ни пища, ни вода, ни уж тем более - уборная.

  - Истинной наградой является служить вам, мессир, - склонил голову Эш, повторяя зазубренную фразу.

  - Друг мой, - вздохнул правитель. - Если бы все мои подданные думали так же как ты, Срединное царство стало бы блаженным местом. Но, раз уж ты вновь отклоняешь мое предложение, то, пожалуй, стоит перейти к делам.

  Баронет сосредоточился, поставив шлем на мраморный пол. Была у Газрангана такая привычка - сперва поговорить на какие-то отстранённые темы, а потом резко перейти к главному вопросу. Некоторых это выбивало из колеи, других раздражало, но большинство относилось с пониманием.

  - Война подходит к концу, мой друг, - деловым тоном произнес король. - Совсем скоро я возглавлю армию и поведу её на столицу. Я уверен, не пройдет и шестидесяти дней, как король Фертус повесит белый флаг над куполом своего дворца. До того, как это произойдет, и мы сядем за стол переговоров, я хочу, чтобы ты выполнил одно поручение.

  - Что велит Ваше Величество? - спросил неподдельно заинтересованный генерал.

  - Я хочу, чтобы ты отправился на восток Арабаста, в город-крепость Задастр, - король ожидал любой реакции. Приграничный Задастр считался одним из самых укрепленных городов в четырех ближайших королевствах. За двухсотлетнюю историю его захватывали лишь раз - когда подкупленный губернатор самолично вынес ключи. На стенах крепости стояло около дюжины пушек, в бараках расквартирована почти семитысячная армия, что в пересчете "осадной тактики" - примерно двадцать пять тысяч. Учитывая всего двадцать сотен под командованием баронета, это более чем безумный численный перевес. Седьмой легион, располагая всего тремя пушками и одной осадной мортирой не имел ни шанса против укрепленной крепости, имевшей, в добавок, еще и внутреннюю стену. - Я пойму, если ты откажешься.

  - Ни в коем случае, - генерал даже привстал. - Если вашей волей будет захватить Задастр за шестьдесят дней, я справлюсь за сорок.

  Газранган не смог сдержать улыбки. Он ни на миг не усомнился в словах волшебника. Тот, кто разбил тридцатитысячную армию в ущелье Смерга, не имея при этом даже сотни конными и располагая всего двумя подводами со стрелами, порохом и пулями; тот, кто сровнял с землей десяток застав и две крепости; тот, кто без пощады к себе и врагу несется очертя голову в гущу сражения просто не может лгать. Казалось, что "Смрадный" легион может залезть в глотку самому дьяволу, вырвать его лживый язык и вернуться обратно. Две тысячи безумных демонов, словно рожденных в битве и для битвы. Для них не существовало преград и никакие стены не остановят их кровавую поступь.

  - Я не ждал другого ответа, - Газранган сжал плечо друга, а потом протянул ему маленький пергаментный свиток, аккуратно убранный в кожаный подсумок. - Город можете грабить сколько вам вздумается, что возьмете с боем - все ваше. Но в недрах храма лежит одна вещь, нужная и мне и королевству. Принеси её и проси, что хочешь.

  Генерал осторожно убрал подсумок за пазуху и встал, с поклоном уходя с пьедестала.

  - Сорок дней, Ваше Величество, - сказал Эш. - Я доставлю вам её через сорок дней.

  - Храни тебя боги, - ответил король.

  Генерал покинул залу, а король остался наедине со своими мыслями.

  - "Две тысячи безумных демонов войны " - мысленно повторял он про себя. - "Две тысячи, которые через шестьдесят дней станут свободными людьми... ".

  Эш, оказавшись в приемной, тут же заметил дворянина, больше всего подходившего под характеристику "он умудрился настроить против себя человека, которому плевать на всех". Да, генерал Байрон Сарменьелский, командор Третьего легиона, все же сумел довести Эша до той точки, откуда уже видна черта ненависти.

  Волшебник встретился взглядом с лысым мечником. Граф эр"Мин был выше баронета на полторы головы и шире в плечах почти на десять дюймов. Со всей уверенностью можно заявить, что Байрон уродился настоящей машиной для убийств. Его клинок не раз рассекал шеи самым свирепым и умелым врагам, принося Срединному царству победу за победой. Но имелся в славной истории Третьего легиона эпизод, настроивший генералов друг против друга.

  - А, - протянул граф, меряя взглядом своих оппонентов. - Смотрю во дворец пригласили бешенных шавок.

  - Да, - кивнул Эш. - Мы тоже заметили ваше появление.

  Лейтенант Мергин - некромант в энном поколении, дернулся, но не смел даже рта открыть, наткнувшись на предупреждающий знак своего генерала. Только самоубийца будет устраивать разборки во дворце, под самым носом Его Величества.

  - Остры на язык, лэр генерал, - прищурился Байрон. - Вот только...

  - Вот только вам бы заткнуться, месье милорд, - чуть ли не сплюнул нагло ухмылявшийся Рэккер. - Помнится на полях Аргейва ваши пятки сверкали еще сильнее, чем ваша броня. От кого вы там бежали? - лейтенант сделал вид что задумался, а потом щелкнул пальцами, кивая самому себе. - Ах да... Вас до усрачки напугал какой-то орден магиков Арабаста. Что ж, у Седьмого легиона есть для вас подарок.

  Барон резким движением выхватил что-то из под полы плаща, а потом кинул графу. Тот машинально поймал и резко побледнел. В его руках лежала голова старика. Вот только у неё были спилены зубы, вырван язык, сожжены губы, а глаза болтались на жгутах из нервов и сухожилий.

  - Познакомьтесь, - в голос ржал Рэккер, в то время как из приемной выбегали позеленевшие придворные, спеша избавиться от обеда в ближайшей уборной. - Глава того самого ордена. В самом прямом смысле этого слова.

  Байрон оказался в патовой ситуации. Он не мог уронить голову и запачкать пол дворца - святая святых государства, но и спокойно держать это уродство ему тоже было не под силу. Лейтенант "Смрадных" откровенно потешался, глядя на физиономию мечника. Эш просто молчал, размышляя на тему - зачем же Рэккер носит с собой головы? Может фетиш какой...

  - Мой генерал, - поклонился лейтенант, указывая баронету на выход.

  Эш молча вышел из приемной, по пятам следовал веселившийся лейтенант, сыгравший, по его собственному мнению, отличную шутку. Ведь камнем преткновения между двумя легионами стал тот факт, что граф эр"Мин, увидев знамена ордена магиков, трубил отступление и отступал, а Эш, не подчинившись, хоть и был самым "младшим" (старшинство определяется номером легиона, седьмой - самый "слабый" и низший) из генералов, повел свои войска в атаку. Он буквально изничтожил армию противника, тем самым опозорив соратников, которых с тех пор считали трусами.

  - Какие планы? - спросил Рэккер, запрыгивая в седло.

  Генерал надел шлем, подвязал тесемки, провел пальцами по посоху, вычерчивая ими несколько искр, а потом произнес:

  - Мы идем на Задастр.

  14й день месяца Зунд, 322й год Эры Пьяного Монаха, окрестности Задастра

  "Бродячие Пни" ехали среди невысоких, но ладных избушек, минуя поля, где уже красовались высокие, пузатые стоги сена. Где-то за ними высился настоящий гигант. Построенный на древнем кургане, оставленным еще с эры Танцующего Дракона, город поражал не только своим великолепием, но и зримой, буквально ощущаемой каждой клеточкой тела, мощью.

  Первая стена, возвышавшаяся почти на пятьдесят футов, толщиной около десяти, оскаленная дулами тяжелых пушек и зубцами с прикреплёнными к ним пустыми котлами, она словно подтверждала легенды о своей неприступности. Тяжелые ворота из камне-древа, скрепленные кованными скобами не поддались бы и самому острому и крепкому тарану. Но первая стена была лишь одним из многих укреплений города.

  Когда-то Задастр поделили на восемь кварталов, каждый из которых имел по краям два приподнятых проспекта, отделявших их от других соседей и служивших чем-то вроде застав и разделителей одновременно. Но лишь за второй стеной, немногим уступавшей первой, красовались административные постройки - храмы, городская ратуша, башня магиков, библиотека и разнообразные склады.

  После войны, когда город был почти полностью разрушен и опустошен, Арабаст предпринял самый смелый и прогрессивный шаг. Король объявил приграничную крепость Задастр свободной экономической зоной и в город нескончаемым потоком хлынули нелюди. Привлеченные практически беспошлинной торговлей, свободой веры и само-выражения, они всего за полгода наводнили город до такого состояния, что уже сейчас строилась третья стена и возводились новые дома, служившие продолжением кварталов.

  Кстати о них - нелюди нашли применение подобному делению. Там, где некогда жили солдаты и наемники, в своих шатрах поселились степные орки. Зеленые, клыкастые гиганты - самые свирепые и сильные воины на материке.

  На месте купцов и их хлипких лавочек воздвигли каменные, двухэтажные коробки островные тролли. Худощавые родственники эльфов, если верить легендам, ну и столь же длинным, острым, шестидюймовым ушам. Вот только у троллей кожа не белого, а голубоватого оттенка, а вместо красоты - руки ниже колен и рост под восемь футов. В общем, не самые приятные существа на вид, а уж торгуются так, что впору покупать у дворфов.

  Известные скряги, как возможно вы уже догадались, заняли квартал ремесленников. Настроили плавильнь, громоздких домов, складов, и живут, торгуют броней, оружием, ювелирными изделиями и всякой мелочью, свозимой им всеми подгорными кланами.

  На месте художников и артистов (читай - бедняков), теперь красовались живые дома эльфов. И когда я говорю живые то имею ввиду именно это определение. Выращенные при помощи магии, они являлись огромными деревьями, внутри которых имелись комнаты, уборные, душевые, и все прочее, что можно найти и в обычной избе. Обычно дети леса торговали стрелами, волшебными свитками, различными семенами и картами. Вы не найдете лучшей карты, чем у опытного эльфа-следопыта. Говорят, есть даже такие, где будут отображены маленькие пни и кочки, но это, скорее всего, обычные слухи.

  Конечно наличествовал и квартал людей, занимавшихся всем понемногу. От продажи хлеба, до торговли телом. Но не будем заострять внимание на этом месте - посетите любой город тринадцати королевств, и вы поймете, как жили "человеки" в Задастре.

  Здесь, конечно, осели и темные эльфы. Единственное, что их отличало от своих лесных собратьев, это кожа цвета мокрого-асфальта, красноватые глаза и белесые волосы. В основном все то же - ловкие, красивые, стройные, немного напыщенные, но за частую веселые и спокойные ребята. Правда если дело дойдет до драки, то темные обычно не понимали фраз "до первой крови". Им главное насадить противника на холодную сталь, а там уж будь что будет. Кровожадны почти так же, как орки.

  Оставшиеся два квартала из восьми стали, так сказать, перемешенными. И, словно в подтверждение данной характеристики, там действительно жили смески различных рас. Слава богу, не у всех пар рождались дети - спасибо матушке природе за это. А то увидеть полу-орка полу-дворфа для многих могло бы стать самым серьезным потрясением в жизни.

  На словах, возможно, получается четкое разделение по территориям, но на деле это было немного не так. Народ жил где хотел, вы могли встретить окра среди дворфов, темного эльфа в людском борделе, или лесного эльфа, пирующего в знаменитых харчевнях троллей. Но все же кварталы имели место быть, и я просто не имею права не упомянуть о них. Впрочем, отряд "пней" уже подошел к воротам, так что нам придётся немного отвлечься от созерцания величественного города-крепости.

  Мери, достав сумку с документами, вытянула несколько пергаментных листов и протянула их стражнику. Тот сверился со своими бланками, окинул взглядом всю честную компанию и без досмотра повозки пропустил в город.

  - Эх, - вздохнул Тул, смотревший на то, как следующих в очереди Странников обыскивали со всей тщательностью и даже некоей педантичностью. - Аж ностальгия пробирает.

  - Затосковал по временам, когда был новичком? - спросил Криволапый.

  Лучник передернулся и сморщился.

  - Все, спасибо за лекарство, ностальгия прошла бесследно.

  Ребята засмеялись. Напряженность после утреннего инцидента все еще витала где-то поблизости, но все же атмосфера в отряде улучшилось. Лари даже перестал сверлить взглядом Эша, увлеченно мастерившего что-то из собственных пальцев. Кажется, он хотел сделать пирамидку, рискуя вывихнуть несколько фаланг.

  На главном городском проспекте, ведущем к воротам второй стены и имеющим ответвления к каждому из кварталов, было довольно оживленно. Во всяком случае Меткому пришлось постараться, чтобы их телега не столкнулась с каретой какого-нибудь вельможи, повозкой чужого отряда или кэбом. Мервин по традиции "пней" следил за снующими воришками. Не хотелось чтобы какой-нибудь ушлый щипач вытянул у них мешок с необходимым для путешествия хабаром. Такое уже бывало, когда "пни" отправились в свое первое путешествие. Тогда они дошли до пустыни Гера́бэ с такими мизером, что попросту вынужденно вернулись обратно. Так Мери потратила свои первые полсотни золотых на прокорм ворья и босоты. Надо заметить - первые и последние.

  - Итак, господа, - скомандовала фехтовальщица, когда отряд оказался среди ладных, аккуратных, трехэтажных домиков людского квартала. - Мервин, берешь Эша и отправляетесь за покупками.

  Березка кинула защитнику плотно набитый кожаный кошелек. Мочалка поймал суму на лету и ловко убрал её за пазуху. Хоть это и моветон, но попробуй повесить на пояс, как и следует добропорядочному гражданину, и с большой долей вероятности к вечеру обеднеешь на ту сумму, какую положил в кошелек. Его попросту срежут, а ты и глазом моргнуть не успеешь.

  - Мы будем в таверне "Гнутая подкова".

  - Только не выпейте весь эль, - притворно обиделся коренастый мужичок.

  Вопросы закупки всегда ложились именно на его плечи. Хозяйственный и рассудительный Мервин как нельзя лучше подходил для этого дела, да и торговался он словно скряга-дворф.

  - Ничего не обещаем, - подмигнул Меткий. - Но пару булочек оставим.

  - Удачи, - помахала ладошкой Алиса и отряд свернул на повороте, оставив Эша и Мервина посреди проспекта.

  Мочалка смерил взглядом своего компаньона, пытающегося распутать собственные пальцы, связанные тугим узлом.

  - "Могло быть и хуже " - подумал защитник. - "Мне могли выделить Лари... " - а вслух сказал. - Идем, подрядный, будем мотать нервы себе и торгашам.

  - Кто бы мне пальцы размотал, - трагично-комично произнес волшебник, обреченно тянувший спутанные руки.

  Мервин хмыкнул, и Странники двинулись к эльфам. Их квартал располагался ближе всего, да и трата в нем самая большая, но и столь же ценная.

  К тому моменту, как посыльные "пней" добрались до эльфов, волшебник все же смог разобраться со своими проблемами и теперь сиял словно начищенный купцом золотник. Вот только красные, дрожавшие пальцы выдавали тот факт, что юноше было как минимум больно. Правда Эша больше волновало наличие вокруг прекрасных леди, на каждую из которых нужно было пустить слюну и попытаться заглянуть под юбку. Учитывая, что юбки тянулись до самой земли, а сам магик гордо восседал на коне-Гвидо, задача оказалась не из тривиальных.

  - Мервин, пссс, эй, Мервин, - если бы Эш не кричал, то это можно было бы назвать шепотом.

  - Чего? - обернулся едущий впереди латник, выискивающий нужную лавку.

  - Смотри как могу, - с этими словами волшебник ударил посохом о мостовую и в тот же миг несколько прекрасных дев вскрикнули, пытаясь удержать внезапно ожившие юбки. Те же, вопреки желаниям своих хозяек, задирались по самые бедра, оголяя стройные ножки, неприкрытые панталонами - как это принято у "короткоухих" дам.

  Мервин, густо покраснев и шумно сглотнув, не мог оторвать взгляда от эльфийских прелестей. И пусть это лишь ножки, но зато какие... Все тринадцать королевств обыщи, а подобного не увидишь.

  - Полезные Слова знаешь, - протянул недо-гном, вопреки вашим ожиданиям даже не являвшийся смеском.

  - А то, - голос Эша буквально источал хвастливость. Будь он Пиноккио, нос бы дотянулся до самых далеких облаков. - Я еще и с верхней частью платья говорить могу, смотри...

  Мервин, выпучив глаза, чуть не поднял на дыбы своего коня в попытке остановить посох, почти ударивший о землю. В итоге ему все же удалось схватить деревянное окончание, почти столкнувшееся с камнем.

  - Убиться хочешь? - пыхтел Мервин, утирая выступившую на лбу испарину. - Да нас же в ежиков превратят!

  - Думаешь здесь есть чернокнижники? - заговорщицки прошептал Эш, озираясь по сторонам и прищуриваясь аки бывалый убийца.

  - Нет, задери тебя дохлая обезьяна, - Мервин был рад тому, что может выругаться, и никто не заткнет ему рот пирожком. - Стража эльфов стрелами утыкает!

  Волшебник, взглянув на дрейфующих по кварталу стражников, активно закивал головой, признавая свою неправоту. Но, боги и демоны, как же хотелось поговорить с платьем во-о-о-он той красотки, стоявшей у дверей к магазину жрецов. Её белая кожа, румяные щеки, тонкая шея, стан в половину обхвата одной руки и пышная грудь сводили Эша с ума.

  - Вселенская несправедливость, - вздохнул парень, надувшись, словно ребенок у которого отобрали игрушку. - И из Хрустального леса меня поперли, и здесь страшный-Мервин стражей стращает.

  - Ну-ну, - буркнул Мочалка. - Из Хрустального его поперли... Сочиняй, да не завирайся.

  - Я не вру!

  - Конечно-конечно. Поехали уже, великий волшебник от левого до правого горизонта.

  - Так и есть, - счастливо кивнул цветочник.

  Мервин ничего не ответил. Он-то знал, что сокрытый среди горных хребтов Хрустальный лес был довольно закрытой территорией. Редкий человек, нашедший дорогу в колыбельную лесных эльфов, уже одним этим мог завоевать себе второе имя. Эш, не имевший прозвища, чисто логически не мог там побывать.

  Так или иначе, но за жилым домом, чьи окна терялись в густой, вечно-зеленой кроне, показалась искомая лавка. Выращенная из волшебного дуба, она привлекала внимание каждого шедшего мимо приключенца. Покачивающаяся на ветру вывеска с изображением свитка и колбы манила взгляд не хуже дверей в пивную.

  Спешившись, Странники зашли внутрь. Весело зазвонил колокольчик, закаркал красноглазый ворон-альбинос, сидевший на жердочке в дальнем углу. За прилавком, среди книг, свитков, фиал и колб стоял самый обычный эльф, если слово "обычный" вообще применимо к этому народу. Высокий, зеленовласый, с глазами, светящимися сотнями лет жизненного опыта. Настоящий друид, даже лиственный посох стоит у стены.

  - Эйхео, - поздоровался Эш.

  Продавец сморщился.

  - Никогда больше не говори на нашем языке, - проскрипел он, напрочь опровергая слухи о мелодичных голосах эльфов. - С твоим произношением только в балаганных комедиях выступать.

  - А что, есть предложение? - волшебник буквально засветился энтузиазмом.

  Мервин, пнув напарника, подошел к лавке.

  - Торгуешь, Реа? - спросил он.

  - Тупишь, Мерв? - в тон ему, ответил эльф.

  - Туше, - поднял руки защитник. - Обмен любезностями считаю законченным. Как твой Людоед?

  Трое разумных синхронно повернулись к ворону. Тот, пронзительно каркнув, впился клювом в кусочек окровавленного мяса.

  - А это...

  - Говядина, - резко отрезал Реа.

  - Ну раз говядина, - протянул Эш, все же делая несколько шагов назад.

  - Чего надо, бородач?

  - Да все того же, ушастый, - Мочалка, достав длинный список, пробежался взглядом по зачеркнутым позициям и остановился на том, чего отряд не рискнул покупать в людских королевствах. - Мне нужны: две унции стандартного раствора; Живой Воды - четыре коробки по двадцать фиал на полторы унции каждая; шесть стандартных комплектов зелий путешественника на три унции фиал; один комплект зелий для магиков, примерно... - Мервин посмотрел на Эша, корчащего рожи в зеркало. - На пол унции флакон.

  Лавочник резво перебирал счеты, а в это время на прилавок опускались звенящие ящички, помеченные той или иной руной. Они, вылетая со склада, несколько раздражали Людоеда, нервно трепыхающегося своими огромными крыльями.

  - Из варева все? - спросил Реа, не отвлекаясь от счета.

  - Да, - кивнул Мочалка.

  - Неслабо закупаетесь. Раз в пять больше обычного. Далеко идете?

  Защитник только отмахнулся.

  - Ты ж знаешь Березку, - сказал он. - Тайны, секретность, подписка о неразглашении...

  - Ну да, ну да. Чего-то еще?

  - А то как же. Из бумажек: подробную карту топей Лурка и горной цепи Резаликс. Так же нужны свитки с исцеляющими от ядов чарами. Штук... тридцать.

  - Алиска так и не осилила эти заклинания?

  - Да все времени не было, - пожал плечами Мервин. - Конечно хорошо бы её отправить в храм подучиться, но Мери в последнее время гайки прочно закрутила.

  - В её стиле, - кивнул Реа. - Карты я продам, а вот со свитками... тут только если по серебрянику за штуку.

  - Побойся богов! Кто ж такие вещи старым друзьям в лицо говорит?! Скости хоть до двадцати медных.

  - Только если до двадцати одной, - лукаво подмигнул торговец.

  - Шутник из тебя дерьмовый, - скривился Мочалка. Суть в том, что серебряная монета стоила как раз двадцать одну медную. - Что, совсем никак?

  - Прости. Дороги размыло, поставки из Хрусталя идут с перебоями. Спрос растет, предложение падает...

  - Не грузи экономикой. По серебрянику, так по серебрянику, жизнь дороже.

  - И то верно. Что-то еще?

  - Да. Стрелы заговоренные для Меткого.

  - Это того мазилы, что ли? - с ядовитой ноткой, спросил Реа. - Да он вас разорит!

  - Что, обида душит? - гаденько улыбнулся защитник. - Забыть не можете как Тулепс на турнире всех ваших в позу жующего оленя ставил?

  - Доблестные лесные рейнджеры перепили эля!

  - А доблестным людским танцорам порой мешают мужские половые признаки. Нам нужно полсотни стрел с адамантиевым наконечником.

  В магазинчике повисла тишина. Даже Эш прекратил строить из себя обезьяну и повернулся лицом к прилавку. Уши эльфа начали дрожать, а веки чуть приоткрылись, для его народа это признак небывалой степени удивления.

  - Вы что, на демонов идете? Или может собрались великого монстра пугать этими самыми половыми признаками? Пол сотни адамантиевых стрел... на такое я даже скидку дам больше, чем обычно, так и так у вас денег не найдется, для...

  Тут Мервин выложил на стол переданный ему Березкой кошель. Мочалка ловко развязал тесемки, позволяя друиду полюбоваться почти четырьмя десятками золотых кругляшей. Очень немаленькая сумма. Можно даже сказать - весьма большая.

  - Ладно, уел, - кивнул Реа. - Скидку, как и сказал - дам. Пять золотых на стрелы. Если оплатите сейчас, то еще золотой на варево и того - тридцать золотых, семь серебряных и двенадцать медных.

  - Эка, ушастый брат, не согласная я на такие условия. Не замуж мне за тебя выходить!

  Передразнив сельскую девчушку, Мочалка начал длинный и довольно витиеватый торг. Друид отвечал тем же, закладывая порой невозможные словесные конструкции, ставившие в тупик Эша, но не пугавшие коренастого воина. В конечном счете Мервину удалось скинуть цену на полтора золотника и разумные ударили по рукам.

  Реа взмахом посоха отправил ящики и тубусы на улицу, пожелав Странникам ровной дороги. Мочалка тоже ответил каким-то традиционно-эльфиским оборотом, не имевшим дословного перевода. Продавец скривился - по его мнению у "человеков" язык давно и прочно присох к небу, их произношение звучало хуже, чем клекот крикливой сороки.

  - Мервин, старина, а как мы это понесем? - спросил Эш, внимательно рассматривая нелегкую поклажу, в особенности настораживали боеприпасы, для надежности убранные в нехилый железный сундучок с амбарным замком на петлях. Заговоренные стрелы с адамантиевым наконечником, это мечта любого лучника и охотника. Такими можно и тяжелый доспех насквозь пробить, и шкуру демона порезать. В общем - полезная в путешествии вещь. Стоимость, правда, зачастую оказывалась неподъемной не только для одиночек, но и некоторых отрядов, а порой даже некрупных гильдий.

  - Ты волшебник, - пожал плечами Мочалка и запрыгнул в седло. - Ты и думай.

  Цветочник немного потеребил свою воображаемую бороду, прикинул ситуацию и ударил посохом о землю. В тот же миг поклажа поднялась в воздух и поплыла за спину к защитнику, застыв в футе от него.

  Мервин никак не прокомментировал заклинание, но любой бы заметил, что он удивлен. Не каждый опытный магик способен на такие манипуляции, а Эш проделал это без какого-либо напряжения. Защитник достаточно пожил в мире "Большого приключения" чтобы не только замечать, что у людей есть секреты, но и не расспрашивать о них. Порой в малом знании кроется куда больше счастья и благ, чем можно себе представить.

  "Пни" выехали из эльфийского квартала, оставляя позади прекрасных леди и живые, волшебные дома. Теперь их путь лежал к мясным лавкам, где заправляли люди. Скоропортящийся провиант можно было закупить и у троллей, да чего там, у них продукты намного лучше, но и в несколько раз дороже. Но тут уж вопрос бюджета. Или вкусно кушай, или стреляй отменными стрелами - "Бродячие Пни" свой выбор сделали. И не важно, что они забыли спросить мнения Эша, имевшего несколько иной взгляд. Хотя, скорее всего, именно поэтому и "забыли".

  - Посиди здесь, - попроил Мервин, привязывая коня к стойке. - Присмотри за поклажей.

  - Так точно, - Эш шутливо отдал честь и плюхнулся на скамейку. Он, выкатив глаза, уставился на парившие в воздухе ящики, тубусы и сундук.

  Мочалка, философски отнесясь к очередным выкрутасам новенького, ушел в лавку, надеясь хоть на какую-то долю сознательности парня. Зря. Стоило ему отойти, как волшебник мигом заскучал. Чего покупкам то сделается? Какой здравомыслящий разумный станет воровать то, что парит в воздухе - явный признак принадлежности опытному магику. А с опытным магиком связываться никто не захочет.

  Видимо именно поэтому скучавший парень счел благословением небес, когда на него напали дети. На скамейку к юноше запрыгнул веснушчатый, обласканный солнцем рыжеволосый парнишка. Он наставил на волшебника игрушечный меч и грозно произнес:

  - Я поймал тебя, Пепел. Сдавайся!

  Рядом стояло еще трое, две девчушки и какой-то пухляк, источавший вокруг себя незримую ауру доброты. Детям было лет по шесть, может по семь.

  - Сдаюсь, - поднял руки Эш.

  Дети заулыбались, а мальчик победно вскинул подбородок.

  - Хотя нет, я тебя обманул, - волшебник схватил мальчугана и принялся того щекотать. - Великий и ужасный Пепел съест маленького героя!

  - Нет! - смеялся парень, выронив свой деревянный клинок. - Страшный разбойник пытает меня. Спасите, о верные соратники!

  Девчушка с волосами, заплетенными в хвостики, схватила меч и ударила Эша по коленке. Волшебник ойкнул и выпустил все еще смеющегося мальчугана. Тот, не растерявшись, спрыгнул на землю и наступил парню на ногу, быстренько отбегая с друзьями в сторону. Компашка героев развернулась и синхронно показала языки.

  - Не догонишь! - закричали они и припустили - разве что только пятки мелькали.

  - Догоню! - закричал в ответ парень и бросился в погоню.

  Дети смеялись, лавируя между возмущающимися взрослыми, недовольными как поведением недорослей, так и инфантильностью переростка. Эшу было все равно, он во всю веселился. Иногда догонял кого-нибудь и принимался щекотать. Дети, увидев, что одного из них схватил страшный монстр, начинали лупить парня по ногам. Тот выпускал добычу и все начиналось заново. Дети смеялись, а живой, неприкрытый линзой глаз магика светился неподдельным счастьем и радостью. Беззаботно бегать по улицам, минуя дома и проулки, веселиться от души, что может быть лучше этого? Только если бы за самим Эшем бежала какая-нибудь красавица, но это уже было бы каким-то не слишком реалистичным сном.

  Внезапно, поймав девочку с хвостиками, парень замер. На углу улицы сидела женщина. Закутанная в драный, черный плащ, капюшоном накрывший голову, с жестяной банкой у ног, где сверкало несколько четвертаков и пара медяков, она представляла собой жалкое зрелище. Тем не менее, что-то не позволяло волшебнику отвести взгляда. Он продолжал смотреть на нищенку, не понимая, что происходит. И тут лукавый Ирмарил метнул особо меткий луч. Отраженный от чьего-то стального ботинка, он на миг, лишь краткий миг, выхватил изуродованное женское лицо. Эш помнил её. Помнил красивую девушку, за четыре года состарившуюся на несколько десятилетий. Но среди морщин и гнилых зубов все столь же уродливо сиял страшный шрам в виде отпечатка латной перчатки.

  Магик застыл. В груди заныло. Стало сложно дышать. Давно уже скрылось лицо в тени капюшона, давно убежали дети, смешавшись с толпой, а торговец все стоял и смотрел.

  - Эй! - кто-то с силой встряхнул парня.

  - А, да, прости, - откликнулся Эш заметив недовольного Мервина, привязавшего несколько тюков к своему седлу. Гвидо шел следом, нервно сопя и тихонько рыча.

  - Я все понимаю, малец, но ты бы завязывал с играми.

  - Прости, - повторился Эш, залезая на коня.

  - Да черт бы с тобой, - отмахнулся Мочалка и развернул коня. - Поехали-ка лучше в таверну пока эти обормоты весь эль не выдули.

  Эш то и дело оглядывался за спину, пока одинокая фигура не скрылась из виду.

  25й день месяца Тамир, 318й год, королевство Арабаст, у стен Задастра

  Эш смотрел на то как из городских ворот на поле выезжают рыцари, облаченные в стальные, тяжелые доспехи. Среди них виднелись и магики, чьи посохи сверкали волшебными огнями. Скоро начнется битва. Битва, которая обязана стать кульминацией военного похода "Смрадного" легиона. Должна, хотя бы просто потому, что она будет последней. Победа означает вольницу для бывших каторжников и заключенных, поражение - смерть. Все просто. Все карты лежат на столе, банк закрыт и набран, осталось лишь дождаться последней раздачи и открыть свои "руки".

  Месяц назад, когда войска подошли к неприступной громадине, победа казалась чем-то нереальным, чем-то из области древних баллад и легенд. Но вот минуло двадцать дней, и баронет Безымянный сделал её осязаемой. Он наполнил сердца людей отвагой и предвкушением наживы.

  Легионерам было приказано соорудить две катапульты. Никто не знал для чего они нужны генералу, но уже спустя полтора дня Эш получил то, что хотел. Тогда он велел расчленить весь полон, а потом город стали бомбардировать частям тел их же соотечественников. Головы, руки, ноги, части туловища, все это перелетало за стены Задастра, оставляя на камне кровавые следы.

  День и ночь солдаты посменно отбивали марш легиона, ставшей для Арабаста самой страшной музыкой из когда-либо существовавших. Проигнорировав законы войны, Эш отравил местные колодцы, реки и пруды, оставив город без воды. Наняв некромантов и чернокнижников, он наслал на Задастр ветра гниения и болезней. Он отправил летучие отряды по окрестностям, в надежде выловить тех, кто не успел скрыться в крепости. И к несчастью для последних, генерал нашел что искал. Солдаты, смеясь и гогоча, насиловали женщин и убивали мужчин и детей разве что не под стенами легендарного города.

  Генерал обрушил на Задастр все мыслимые и немыслимые ужасы. Он применил все, что мог придумать его острый разум, нестесненный никакими рамками и нормами. Легионеры смотрели на своего предводителя практически с животным ужасом, но и с точно таким же уважением. Для них он был самым удалым и безжалостным главарем, какой только ходил по дорогам тринадцати королевств.

  Но с каждым новым приказом, с каждым новым изуверством, подлостью и кошмаром, сотворенным собственными руками, Эш начинал чувствовать нечто, что он еще не понимал. Это нечто заставляло волшебника просыпаться посреди ночи и лежать до рассвета без сна. Заставляло унимать дрожь в руках и успокаивать учащенное сердцебиение. Боли в груди стали чем-то обычным, а приступы тошноты буквально выводили из равновесия. Возможно именно поэтому генерал не дал убить маленького жеребенка, увязавшегося за летучим отрядом. Вместо этого он отдал его волкам, попросив тех позаботиться о существе. Было ли это болезнью или наваждением? Эш не знал, но понимал, что сейчас ему следует думать о другом.

  Баронет ехал перед строем войск на своем гнедом коне. Две тысячи воинов, закаленных в самых страшных, в самых безумных схватках, когда никто, кроме их предводителя, не видел ни шанса на победу. Свирепые, умелые, беспощадные и кровожадные. Седьмой "Смрадный" легион!

  - Эрнесто, - обратился Эш к одному из воинов, стоявших в первом ряду. Здесь, - на острие атаки находились лишь самые прославленные, уважаемые и умелые солдаты. - Я помню, как в битве на Зельце ты безоружным проломил строй соперника. Надеюсь, сегодня ты покажешь не меньшую доблесть!

  - Служу легиону! - рявкнул мечник, латной перчаткой ударяя по стальному нагруднику.

  Эш поехал дальше.

  - Греб"дек, чье копье после битвы больше похоже на шампур. Скольких врагов ты насадишь на стальное жало в этот раз?

  - Всех, мой генерал. Только вам, пожалуй, оставлю одного.

  Легион загоготал - слова передавались из уст в уста и каждый знал, о чем идет речь. Эш ехал, а позади следовал Рэккер, державший штандарт со знаменем и головой одного из врагов. На стяге красовалась маска безумного демона, пожиравшего плачущего младенца. Как нельзя кстати подходило для седьмых.

  На востоке показалась Миристаль - расцветала молодая ночь. Свежий ветер спешил принести путникам долгожданную прохладу с Семи Морей, но генерал знал, что вскоре все изменится. Вскоре в Задастре станет жарче, чем в самой бездне.

  - Легион! - рявкнул Эш. - Что вы видите впереди?

  - Ничего! - отвечали солдаты.

  - Верно! Ничего! Только жалкую кучку трусов! Двадцать дней. Двадцать дней они прятались за этими стенами, пока мы поливали их землю кровью! Признаю, хороший аграрный ход - урожай у них будет что надо.

  Народ засмеялся. И в том смехе не было ничего человеческого. Лишь безумие и жажда смерти.

  - Сегодня, легион, мы либо покроем себя бессмертной славой, либо станем кормом для голодного воронья. Кто-то из вас, а может и мы все, больше уже никогда не приласкает распутную девку и не проверит на прочность мошну глупого купца. Иные вернуться на родину без рук или ног, без глаз или ушей. Но! Разве это заставит нас отступить?

  - Нет!

  - Разве мы боимся презренных слабаков, недостойных обнажать то, что они называют оружием?

  - Нет!

  - Этой ночью, соратники, друзья и братья, мы утопим эту крепость в крови. Никакой пощады, никакой жалости, убивайте всех, кто не носит кровавую броню! Режьте, жгите, смейтесь, грабьте. Ибо завтра вы станете свободными и закон запретит вам поступать так, как вы считаете нужным! У меня остался лишь один вопрос, легион. Что мы будем делать?!

  - Убивать!

  - Верный ответ для достойного человека, - кивнул Эш. - Так бейте же марш! Трубите в трубы! Кричите до хрипоты! Сегодня "Смрадный" легион празднует свой роспуск!

  Генерал развернулся коня. За спиной загудели трубы, застучали барабаны, заставляя сердце бить в такт их маршу. Эш надел шлем, защелкнув забрало и сжав в руке посох, подаренный королем. На стенах Задастра расцветали огни артиллеристов, готовых опустить факелы на пушечные фитили. Клубились пары кипящей смолы, золотом сияли жезлы жрецов и сталью сверкали мушкеты и стрелы охотников и стрелков. Но легион стоял спокойно, лишь гремели их клинки, стуча о щиты.

  - Командор, - произнес Рэккер, поправляя свою маску. - Даже если мы сегодня подохнем и к утру встретимся в бездне, знайте - это было великолепное веселье.

  - Приятно знать, что тебе понравилось.

  - Сарказм? - ухмыльнулся лейтенант. - Верный знак победы.

  Эш не понял, что имел ввиду его заместитель, когда сказал "весело". Что такое веселье? Наверно нечто приятное. Генерал поднял руку. Он был впереди, стоял перед всеми. Не для генерала отсиживаться в шатре, не для волшебника боятся схватки. Баронет сжал ладонь в кулак и закричал:

  - Ату!

  Он вонзил шпоры в ребра коня и пустился в карьер.

  - Ату! - грохнули двадцать сотен луженых глоток.

  Легион следовал за своим командором. Посох генерала, выставленный вперед словно боевое копьё, загорался нестерпимо ярким огнем. Языки пламени окутали фигуру человека, мчащегося перед кровавым морем. Легионеры кричали и вопили, их вой сливался с барабанным маршем и гулом труб, создавая невероятную, жуткую композицию, ставшую голосом самой смерти.

  Впереди безмолвно стояли изможденные защитники крепости. Все, что они видели, это огненного демона, несущегося прямо на них, слышали лишь смех тварей, исторгнутых самой бездной. Нервно сжимали они клинки, испуганно тянули к туловищу щиты. Их предводитель поднял руку. Кто-то начал молиться, иные проклинали тот день, когда дали присягу перед лицом короля.

  - В атаку! - проревел командир и армия ринулась на встречу судьбе.

  Пламя ласкало бока коня, добираясь до самых его копыт. Сила командора оказалась настолько велика, что даже королевский посох не мог её сдержать, олицетворяя волшебными заклинаниями. Пламя словно выливалось из него, жадно поглощая траву и края плаща. Испуганно ржал конь - он будто знал, что стоит всаднику сойти на землю и в тот же миг мустанг обернется горкой пепла и тлена.

  Защитники крепости вытянулись клином, острием которого стал огромный воин, сжимающий гигантскую секиру. Генерал мчался ему на встречу. Окутанный пламенем, с треснувшим, раскаленным посохом, постепенно превращающемся в горелую палку, он оставлял позади себя огненные следы.

  Великий воин Задастра впервые узнал, что испытывает человек, когда сердце пропускает удар от испуга. Перед самым столкновением он замахнулся секирой и с яростным воплем обрушил её на голову врага.

  Эш не обратил внимание на то, как сталь рассекла его шлем, вычерчивая длинную полосу от виска до самой шеи. Алые капли закапали на черный плащ. Генерал мчался дальше, он смотрел лишь на ворота. Тяжелые, неповоротливые, такие древние и крепкие... На самом деле они оказались самым слабым местом крепости. Их еще не успели закрыть за спинами защитников, и генерал должен прорваться внутрь.

  Позади послышались звуки битвы. Армия столкнулась с армией. Подобно двум морским течениям они закружились в кровавом водовороте. Крики умирающих встревожили падальщиков, приманивая все больше и больше воронья.

  Грохнули пушки. Но не звучало ни свиста ядер, ни грома за спиной генерала. Только каменная крошка посыпалась со стен, лишь падали обожжённые, изувеченные тела жрецов, попавших в радиус взрыва. Прошлой ночью наемные ассасины вывели их из строя. Дюжина тяжелых орудий рванула, разом превращая часть стены в огромный огненный шар. Черное небо закоптили языки пламени и дыма.

  Генерал мчался дальше. Перед ним мелькали лица, больше похожие на маски, олицетворявшие само определение слова "ужас". Лишь приблизившись к волшебнику, они стонали и их же латы становились для них смертельной клеткой, прожигающей кожаные подкладки и заживо запекавшей столь податливые человеческие тела.

  Конь, чувствуя скорую погибель, мчался со скоростью пьяного от свободы сокола. Он словно пытался обогнать оранжевую смерть, сидевшую в седле. Генерал слышал, как за спиной вопит Рэккер, пронзая и прожигая одного защитника за другим.

  И тут уши прорезал страшный свист. Небо засверкало сталью и воронье в испуге полетело к лесу. Тысячи стрел и сотни свинцовых шариков закрыли собой горизонт и далекие храмовые купола. Командор вытянул посох и в небо ударила волна пламени. Плавились наконечники, мгновенно сгорали стрелы. Лишь несколько пуль пробились через огненную стену и унесли с собой десяток жизней. Как оборонявшихся, так и нападавших.

  Ворота совсем рядом. Баронет вонзил шпоры в бока сгорающего в пламени коня и тот, заржав, прыгнул. Солдаты Арабаста видели лишь вспышку, яркую, сорвавшуюся звезду. Она перелетела через строй и упала у самых ворот. На земле стоял волшебник с черным, пылающим посохом в руках. За его спиной кипело сражение. Брызги крови неумолимо тянулись к небу. Крики людей и смех демонов смешался и уже нельзя было отличить одно от другого.

  Кто-то выронил оружие, другие закричали, моля богов о спасении. Но демон, чей черный, изорванный, горящий плащ напоминал могильный саван, лишь ударил посохом о землю. Страшный гул оглушил людей. Огромный пламенный вал накрыл и стену, и ворота, и защитников. Пылала плоть, стонала каменная кладкой, лавой стекающая на землю.

  Магики пытались удержать огонь. Их мерцающий золотом щит трещал под натиском стихии, но все же надежда еще теплилась в сердцах оборонявшихся. Вот-вот закроются врата, и штурм захлебнется в собственной агонии. Стрелки изрешетят их пулями, охотники истыкают стрелами. Маги и волшебники испепелят заклинаниями, а воины изрубят то, что останется от безумных демонов.

  И в тот самый миг, когда три десятка магиков почти одолели всего одного волшебника, к нему на помощь пришел второй. Залитый кровью с ног до головы, в алых доспехах, больше похожих на драконью чешую, он встал рядом с огненным дьяволом и вонзил свой посох-копье в землю. Заревело пламя, на миг обретая форму гигантской птицы. Треснул щит. У магиков забило из носа, но они все еще держали. Минуло меньше одного удара сердца, и заклинание "дало течь".

  Языки пламени жадно ласкали пробоину, проскальзывая внутрь.

  - Держи! - кричал толи чернокнижник, то ли зачарователь.

  Но как могли простые смертные пересилить ярость двух демонов. Меньше через удар сердца, пламя ворвалось в крепость, обращая орущих магиков в столпы из пепла. Огромные ворота обернулись исполинскими факелами, словно приглашая легион внутрь. И тот не заставил себя ждать. Армия хлынула на улицы Задастра.

  Словно волнами цунами они сметали баррикады и заставы, спеша ко второй стене. За ней их ждал новый бой, новая добыча и жаркое веселье. Гогочущим гиенами легионеры мчались по улицам, убивая всех, кто осмелился бы встать у них на пути. И впереди этой толпы шел человек, закованный в огненную броню. Пламя кружило и игралось вокруг него, страстно целуя дома, лавки, магазины и все, что могло бы гореть.

  За спиной генерала оранжевым бутоном расцветал пожар. Брусчатка под его ногами стала мокрой от пролитой крови. Впереди показалась вторая стена. Легионеры уже приставляли к ней лестницы, игнорируя падающие сверху камни и кипящую смалу. Другие поднимались по каменному проспекту, топорами и клинками высекая из ворот щеп.

  Спокойно шел генерал. Люди перед ним расступались, даже не осознавая этого. Они не могли игнорировать силу волшебства, источаемую этим человеком. Рядом шествовал Рэккер. Никто и никогда не сможет сказать, кто все же сильнее - лейтенант и генерал, но каждый будет знать, что вдвоём они способны сжечь самих богов.

  Подойдя к дубовым створкам, пронизанным железными жилами и скобами, высшие офицеры синхронно приложили ладони к горячему дереву. Стихло их пламя, замерло сражение, и в следующий же миг ворота вспыхнули, обрушиваясь на защитников. Легион прорвал и эту заставу.

  - Ату! - ревел Рэккер, выискивая глазами добычу.

  Эш, печально вздохнув, оглядел свой посох. Он продержался меньше года и теперь больше походил на какое-то костровое полено, чем на волшебный атрибут. Вокруг кипело сражение, стонали умирающие, а генерал уныло плелся к храму. Баронет впервые испытывал нечто, что можно было бы назвать огорчением или расстройством. Все же подарок короля - обидно ведь.

  Защитники, сражающиеся с легионом, игнорировали Эша, будто и вовсе не замечая его. Так поступает любой зверь, видя перед собой чудовище, в десятки раз сильнее его самого. А все разумные, в каком бы они мире не жили - суть есть обычные звери.

  Генерал, захоти он, мог бы испепелить сотню солдат и сравнять с землей ратушу, но он не знал, что такое "хотеть". Впрочем, с этой задачей весьма успешно справлялся лейтенант, обогащая свою коллекцию из вражеских голов.

  У ступеней храма огненной богини Шейрэй, покровительствующей уличным акробатам, Эш взглянул на небо. Красное, пылающее от дыма и пожара, оно оказалось через чур тяжелым и низким, чтобы любоваться им слишком долго. Не обращая внимания на пепел, прилипающий к вспотевшему лицу, генерал вошел внутрь.

  Здесь находилось много людей. Женщины прятали детей, старики читали молитвы, жрецы возводили защитные заклинания. В Задастре не осталось ни одного сильного волшебника или мага. Какой смысл держать их на границе, когда вот-вот грянет решающее сражение у стен столицы.

  - Что ты ищешь в храме богини? - крикнул верховный жрец.

  Старик, облаченный в белую хламиду и сжимающий вычурный жезл из волшебного метала - адамантия. Говорят, за одну унцию этого материала можно выручить до ста золотых, а то и больше. Сложно даже представить сколько мог стоить подобный жезл. Но золото мало волновало генерала. Его вела королевская воля и только она.

  - Никто из воинов не смеет вторгаться в обитель бога! - кричал один из послушников.

  Пусть это и правда и именно поэтому здесь столпилось так много народа, но Эша не могли остановить какие-то слова.

  - Я не воин, - тут же ответил он.

  - Ты понял, о чем говорит брат, - спокойно вещал верховный жрец, держа золотой щит, укрывший и людей, и алтарь. - Уходи и избежишь проклятья нашей покровительницы.

  - Это её что ли? - генерал кивнул на золотую статую, стоявшую у самого входа.

  В танце застыла прекрасная дева, прикрытая лишь порхающими лентами. Все богини прекрасны. Будь это не так - кто бы стал им молиться?

  - Да, - кивнул жрец. Мгновением позже произошло то, во что невозможно поверить, даже если все видишь собственными глазами.

  - Первая форма: воплощение!

  Статую рассек вытянувшийся огненный кнут. По мрамору покатилось туловище, остановленное ногой генерала. Он перевернул ополовиненную богиню на спину и плюнул на красивое лицо.

  - Богохульник! - завопили жрецы.

  Эш, не обращая внимания на вопли, достал из-за пазухи кожаный подсумок и кинул его к подножью алтаря.

  - Принесете мне то, что здесь нарисовано, и я не трону ни вас, ни вашу паству. Откажетесь - все здесь сравняю с землей и сам заберу искомое.

  В подтверждение своих слов генерал в последний раз воплотил пламя королевским посохом. Огонь смел щиты, словно те были лишь намокшей паутиной. Посох рассыпался пеплом, но даже это не волновало волшебника. Он слишком близок к цели, чтобы отвлекаться на такие мелочи.

  Верховный жрец, утерев пот, развернул подсумок. Он пробежался глазами по пергаменту и побледнел.

  - Никогда! - крикнул он.

  В тот же миг его голова покатилась по полу, а из тела забил фонтан крови.

  - Всегда считал этих божественных подстилок тупыми свиньями, - сплюнул Рэккер. В храм ворвалась армия во главе с лейтенантом. Судя по количеству голов, за волосы привязанных к поясу, барон сорвал главный приз нынешнего мероприятия. - Мы тебя обыскались, генерал. Без приказа грабить как-то не хорошо, не по-людски.

  - Грабеж потом, - безэмоционально ответил командор. Он обвел глазами зал, забитый горожанами. Сколько их здесь собралось? Наверно несколько сотен, если не больше. Все они спряталась в обители "хозяйки города", надеясь найти в храме спасение не только души, но и тела. Плакали дети, прижимаясь к матерям. Те, в свою очередь, пытались сдержать крики и слезы. Получалось не у всех. Молодые и старые, все как один смотрели на залитый кровью алтарь, словно ища там помощи. Почти все мирные жители Задастра сейчас ютились в храме. Они не были воинами и солдатами, многие оружие видели лишь у стражи и на картинках. Паства не представляла ни малейшей угрозы... - Убить, - скомандовал генерал.

  - Йяху! - засмеялся Рэккер.

  Вместе с ним закричали женщины и старики, загоготали легионеры. Они за волосы оттаскивали матерей от разрубаемых на части детей. Нет, их они убьют не сразу. Кто-то из стариков пытался остановить бойню. На них даже не тратили время - просто отталкивали в сторону, надеясь, что добьет кто-то другой.

  Иным легионерам стало не в терпёж, и они расстегивали ременные пряжки прямо в храме, подтаскивая за ноги чьих-то жен, чьи мужья своими головами украсят штандарты "Смрадного" легиона.

  - Рэккер, ты со мной.

  - Но генерал... - лейтенант наткнулся на стальной взгляд разноцветных глаз и, тяжко вздохнув, отпустил какую-то красотку. Приказ есть приказ.

  Офицеры, переступая через кровавые ручьи и мертвые тела, пошли к алтарю. Здесь уже закалывали жрецов и убирали в мешки все, что блестело и все, что можно продать на черном рынке. Эш поднял подсумок и подошел к стене. Где-то здесь должен быть какой-то секретный механизм, ведший в подвалы. Остался лишь один вопрос - как его найти?

  - Там есть еще живой балахонщик? - спросил Эш.

  Рэккер обернулся и оглядел бойню.

  - Ага, - кивнул он.

  - Пусть приведут.

  Лейтенант залихватски свистнул и начал размахивать руками - вопли не перекричать даже ему. Через пару минут к ногам генерала кинули тело юноши. Наверное - ровесника баронета, может даже чуть помладше. Черные волосы жреца разметались по плечами, а на окровавленном лице сверкали карие глаза. Видимо, служитель богов никак не мог поверить в то, что найдется человек, который решится осквернить храм.

  - Как пройти в подвалы? - задал вопрос генерал, все еще смотря на стену.

  - Я не знаю, - прохрипел жрец и согнулся от боли, когда стальной ботинок Рэккера врезался ему в живот.

  - Давай я тебе кое-что поясню, - спокойно говорил Эш. - Легионеров у меня много, а живых и теплых женщин здесь на всех не хватит. Так что, либо ты начинаешь говорить, либо я сохраню тебе жизнь и отдам на откуп тем, кто не брезгует и мальчиками.

  Всего мгновение потребовалось прислужнику, чтобы принять верное решение.

  - Вход под алтарем, - сказал он и в тот же миг лейтенант снес ему голову.

  Эш взглянул на тяжелую тумбу и кивнул Рэккеру. Тот воплотил пламя и попытался сдвинуть им святыню храма, но безуспешно.

  - Хмм, - протянул генерал, глядя на удивленного лейтенанта. - А я ведь говорил тебе, что красота в простоте.

  Командор подошел поближе и нажал ногой на маленький выступ у самого основания кафедры. Заскрипел механизм, завизжали шестеренки, и тумба отъехала в сторону, открывая чернеющий провал. Вниз уходила витая каменная лестница.

  Без слов Рэккер вышел вперед, зажег на посохе маленький огненный шарик и первым спустился вниз. Генерал следовал за своей правой рукой. Без посоха управлять стихией можно, но слишком сложно. Такое вымотает даже придворного Архимага.

  Только оказавшись в подвале, забитом золотом и драгоценностями, генерал наконец понял, что как-только он добудет то, что требовалось королю, его служба в армии закончится. Следуя за лейтенантом, не отвлекающимся на груды сокровищ (он догадывался, что все здесь проклято и стоит коснуться, как не проживешь и недели), баронет думал о будущем. Что ему делать, когда он вернется обратно? Продолжать учится? Или может отправится в странствие? Да, пожалуй, странствие, это хороший вариант. Главное, чтобы подальше от орды учителей с их лекциями и уроками.

  - Генерал, - с придыханием произнес Рэккер.

  Офицеры стояли перед сундуком, сделанным из неизвестного, прозрачного металла. Внутри пульсировала сфера, пылающая белым огнем. Легендарное белое пламя! По преданиям, лишь величайшие волшебники могли воплощать его.

  - Это же...

  - Драконья эссенция, - кивнул Эш. - Душа того, кто рожден из пламени. Буквально - дух огня, заточенный в волшебную сферу.

  Без какой-либо заминки генерал сорвал с плеч плащ и завернул в него сундук. Почему-то он не боялся, что подняв того активирует ловушку или иное бедствие. Что-то подсказывало магику, что все будет "хорошо".

  Идя к выходу из темного подвала, Эш не заметил с какой жадностью Рэккер пожирал глазами черный сверток. Волшебник пропустил предупреждение, даже не зная о том, что, возможно, только что самостоятельно начертил собственную линию судьбы.

  Поднявшись обратно лейтенант скомандовал "Грабить", а сам отправился к выходу из города. Правда ему не удалось уйти дальше порога храма. К нему подскочил Рэккер, тащивший за волосы девушку, спрятавшуюся в нише за рассеченной статуей.

  - Смотри, генерал, какая лапа.

  Леди и впрямь была недурна собой, и даже гарь и сажа, покрывшие лицо, не могли скрыть её красоту.

  - Хочешь? - спросил Рэккер.

  Девуша не стонала, не кричала, только крепко сжимала зубы, играя желваками и словно пытаясь испепелить легионеров взглядом. Эш, не знавший, что такое "хотеть", ответил:

  - Нет.

  Он развернулся и пошел прочь, слыша:

  - Тогда ты моя. Повеселимся, крошка.

  По улицам пронесся женский вскрик, заглушенный мужским рычание. Генерал глянул за плечо и не смог сдержать ухмылки, саму собой растянувшей губы. Лейтенант прижимал к лицу руку и сквозь его пальцы сочилась кровь. Леди сжимала в руке окровавленный костяной гребень.

  Выругавшись, Рэккер латной перчаткой обхватил голову барышни. Послышался дикий вопль, в воздухе запахло горелым, а по ушам нещадно било какое-то мерзкое шипение. Когда лейтенант убрал руку, то недавно прекрасное лицо превратилось в уродливую маску с кошмарным ожогом в форме ладони.

  - Никому её не трогать! - ревел барон. Ото лба, через левый глаз и до самой скулы тянулись четыре глубоких пореза, обещающих оставить напоминающие о неудачи шрамы. - Никому! Пусть живет... и помнит.

  Эш покачал головой. Штурм закончен. Приказ короля выполнен. Выжило больше половины легиона. Но... почему тогда снова дрожат руки и ноет в груди?

  - "Наверное - недосып" - думал красивый, залитый кровью юноша, степенно шагающий по пылающему, почти мертвому городу.

  14й день месяца Зунд, 322й год, королевство Арабаст, Задастр

  Мервин и Эш, положив тюки, ящики и сундук в телегу, поставили лошадей в стойло (Гвидо вновь пришлось подкупать сахаром) и поспешили зайти в таверну. "Гнутая подкова", как и положено подобным ей заведениям, давно и безвозвратно потонула в алкогольных парах и всеобщем веселье. Вот только в "Подкове" подносы разносили тролихи, поваром служил темный эльф, а в качестве вышибал выступала пара габаритных орков.

  За столами и вовсе сидели столь разношерстные кампании, что глаза то разбегались по углам, то собирались в кучку, рискуя раздавить собой переносицу. Здесь дворфы жадно вгрызались в баранину, о чем-то жарко споря с эльфами, попивающими свое хилое вино. Орки хлопали по спинам людей, играющих в карты с троллями.

  У каждого стола сидел тот или иной отряд приключенцев, и редко кто обходился лишь одной расой.

  - Эгей! - расслышал Мервин.

  - О, смотри, - Мочалка ткнул волшебника в бок. - Там наши.

  Эш прищурился, а потом задумчиво почесал затылок. Днем, когда их отправили за покупками, отряд насчитывал шесть человек. А сейчас к нему прибавилось еще семеро разумных, в том числе один эльф, активно болтающий с Метким; огромный, мускулистый орк, неуклюже ухаживающий за смущенной Алисой; дворф, открыто пялящийся на темную эльфийку, сидевшую в противоположной части зала и четверо весьма колоритных людей.

  Цветочник протер глаза, но разумные никуда не исчезли.

  - Пойдем, - махнул рукой Мервин, буквально таща на себе новобранца.

  Когда пара уселась за стол, им тут же поставили по тарелке с отбивной и по целой чарке с душистым элем.

  - Что-нибудь осталось? - спросила Мери.

  - Да, - кивнул защитник. - Реа всем привет передавал.

  После этого последовал длинный раут знакомства. Выяснилось, что Эш все же пока не сошел с ума, а "Пни" встретили своих старых друзей - отряд "Розовых пчелок". Почему розовых и почему именно пчелок, не смогли объяснить даже они сами, что, впрочем, не повлияло на всеобщее веселье.

  Ребята веселились, рассказывали смешные байки, делились секретами, добытыми в самых дальних и опасных странствиях, обсуждали последние слухи и новости.

  Безусловно, главной тема дня стал финал Арены. Дабы не путать вас, объясню сразу - Ареной называлась... арена, где проходил ежегодный фестиваль меча. На нем сражались лучшие фехтовальщики, мечники, ведьмаки, воины, берсеркеры и ассасины, съехавшиеся со всего материка, чтобы определить сильнейшего и просто померяться силой и опытом. Ну и чего греха таить, каждый хотел выиграть заветный приз в десять тысяч золотых.

  Народ, конечно же, ставил на победу Урга Беззубого, но кто знает, как оно там повернется. Так или иначе все решится лишь к утру следующего дня, так что народ, подняв градус, вернулся к обычным сплетням, прибауткам и веселью, присущему любому Страннику, встретившему старых знакомых. Эль тек рекой. Кто-то не уследил и позволил Алисе напиться. Как выяснилось, скромница-божий-одуванчик под градусом давала нехилого джазу. Во всяком случае её разве что не силой удержали от мордобоя с "нагло пялящимся орчиной" и стриптиза на столе, потому как "что за жара, черт вас всех задери".

  - Эш, - шепнул поддатый Мервин, нервно хихикающий над всеми шутками, который мог различить его затуманенный алкоголем разум. - Сгоняй за хнесем.

  - Дело говоришь, - икнул волшебник.

  Он поднялся с места, держа в руке куриную ножку, словно та была боевым штандартом и двинулся к барной стойке. Хнес - крепкий напиток, который варили исключительно темные эльфы, добавляя в него какие-то подгорные грибы. Всего полпинты хватало среднестатистическому приключенцу, чтобы познать великую мудрость мироздания и свалиться без чувств, оглушая и веселя народ гортанным храпом.

  - Ммм... - промычал парень, качаясь перед стойкой. - Эмм... мне тут... эт-то-о-о, хм... Во! Маленький бочонок хнеса и две пинты эля.

  - Двадцать медных, - ответил бармен.

  Эш с трудом отсчитал нужную сумму. Благодарно кивнув он поставил две кружки с элем на бочонок, потом обнял его будто любимую жену, хэкнул и потащил к столу, где компания испытывала явную нехватку в алкоголе.

  Уже почти добравшись до пункта назначения, Эш застыл, качаясь на одной ноге. Его взгляд блуждал по одинокой фигуре, сидевшей за угловом столиком у самого окна, за которым, между прочим, уже виднелся свет Миристаль.

  - Оп-па, - пьяно хихикнул волшебник.

  Выпятив грудь, скрытую бочонком, Эш направился к леди, чья фигура оказалась скрыта бархатным плащом, а из капюшона сквозь прорези торчали длинные, острые уши. По красноватому блеску прячущихся в тени глаз, и дурак бы понял, что это темная эльфийка.

  - Садись, - сказала леди, ногой отодвигая стул.

  - Пасибочки.

  Поставив бочонок, парень плюхнулся и протянул девушке вторую кружку. Эльфийка мигом ополовинила её.

  - Чего желаешь, красавица? - спросил улыбающийся Эш. - Я это... волшебник я, могу и желание исполнить.

  - Меня прислал Мастер.

  - Вау, - протянул волшебник и засмеялся. - Кэсса Безоружная теперь на побегушках? Или ты так соскучилась по мне?

  - Перестань дурачится, Пепел.

  - Не хочу, - юноша показал язык и сделал огромный глоток, чуть ли не залпом осушив кружку.

  Перед ним сидел Седьмой мастер Ордена - Кэсса Безоружная, самый умелый ассасин на материке. Правда, в её истории имелся один парадокс. Обычно Странники получают прозвище за какое-нибудь деяние, а леди получила его по чистой случайности. Лишь появившись в мире "Большого Приключения" ей повезло нарваться на какую-то миссию, суть которой она до сих пор держит в секрете. Но, так или иначе, выполнив задание, леди получила не много ни мало, а легендарные Прозрачные Клинки, за что её и стали звать - Безоружной. Вот такая вот насмешка над сложившейся традицией. И видимо именно из-за этого, леди так рьяно стремилась доказать, что она заслужила известность не благодаря оружию, а своему мастерству. Вон, даже Седьмой стала.

  - Чего Ордену надо от меня?

  - Ты его часть, так что подобные вопросы неуместны.

  - Я не часть, - покачал головой Эш, все еще улыбающийся кому-то за своим столом. - Просто так вышло, что мне пришлось смахнуться с Железнолобым.

  - И стать в итоге членом Ордена, - отрезала Кэсса. - У Мастера есть для тебя послание.

  Как нетрудно догадаться, леди говорила про "первый номер", сильнейшее существо на материке. Величайший волхв, познавший секрет осязаемых миражей. И действительно, как можно победить того, кто по своему желанию может создать у тебя под ногами жерло вулкана или обрушить на голову целый океан.

  - И что ему надо от скромного волшебника?

  - Практически ничего - просто покинь "Бродячих пней".

  Эш подавился элем и закашлялся.

  - Как-то неслабо для просьбы, - покачал он головой, утерев мокрые губы. - Если отступлюсь, они ни в жизнь не дойдут до Огненных гор. А значит в Мистрите погибнет маленькая девочка.

  Кэсса некоторое время крутила в руках чарку, а потом поймала взгляд собеседника и строго произнесла:

  - Ты знаешь, куда после смерти попадают Страники?

  - Полагаю - в реальность, - пожал плечами парень.

  Девушка ничего не ответила.

  - Если Элеонора выживет, то на планете грянет гром, а вслед за ним придет молния вместе с самой страшной бурей, когда-либо виденной нами. Её смерть сдержит беды, а жизнь станет маленьким камушком, который потянет за собой небывалый обвал.

  - Это тебе он сказал? - спросил Эш. - Хотя нет. Ведь никто и никогда не видел Первого. Значит просто исполняешь чью-то волю, изложенную на обгрызенном пергаменте?

  - Мастер никогда не ошибается, - Безоружная отпила эля. - Поверь, мне тоже страшно обрекать девочку на смерть.

  - Ну так и не обрекай! - засмеялся красивый юноша. - Лучше выпей со мной, ну или можем заняться чем-то более прият...

  Не успел парень договорить и закончить играться бровями, как аккуратная ножка леди больно ударила его по колену.

  - Намек понял, - просипел парень.

  - Можешь сколь угодно дурачится, но...

  - Что "но"? - лицо Эша внезапно растеряло все веселье, становясь безразличной маской. - Седьмой против Двенадцатого. Тебя ведь именно для этого послали? Признаюсь, польщен - меня оценили в восьмую строчку нашего личного хит-парада.

  Кэсса молчала. Она больше всего напоминала ядовитый плющ. Опасна, как загнанная в угол пантера, красива будто сказка, и довольно умна. Одним словом - во вкусе волшебника. Ему нравились такие.

  - Дурак ты, Пепел, - сказала наконец Кэсса. - Тебя зовут твои новые друзья.

  Эш обернулся, но увидел, что "Пням" и "Пчелкам" вполне хорошо и без него. Догадываясь в чем дело, цветочник, вновь напоминавший счастливого ребенка, повернулся обратно, но не увидел ни эльфийки, ни, что обидно, эля. Только протяжно скрипели ставни, сквозь которые пробивался прохладный вечерний ветерок, донесший до слуха:

  - Я тебя предупредила.

  Буркнув нечто нечленораздельное, волшебник потащил бочонок к столу.

  - Чего так долго? - спросил хмельной Тул.

  - Заблудился, - смущенно улыбнулся Эш.

  - О боги, - вздохнула Березка. - Налевайте всем... кроме Алисы.

  - Нет! Я тоже хочу! Налейте и мне! Черт, почему здесь так жарко?

  - Лари держи её! Алиса не позорь отряд.

  - Хочу и позорю! - вздернула носик девушка, на которую насильно натягивали её собственное платье. - Вот Эшу можно позорить, а мне что, нельзя? Дискриминация! Я буду жаловаться королю!

  Ребята засмеялись, представив себе, как пьяная жрица пойдет к Газрангану, утверждая, что отряд не позволяет ей прилюдно обнажаться.

  - Эри, а спой что-нибудь душевное, - попросил Мервин.

  Эри - маг "Пчелок" оказалась не только карточным шулером, но и менестрелем, с удивительной красоты голосом. Весь вечера она пела смешные и зачастую пошлые баллады, веселя народ и добавляя встрече особого шарму.

  - Боюсь, - хитро подмигнула симпатичная леди. - Этим я разобью ваши сердца.

  - Да ты чего! - нахохлился Меткий, ударив себя в грудь. - У нас здесь все из стали.

  - Спой, - ударил по столу орк.

  - Спой, - поддержал его Мервин.

  И вскоре звучало:

  - Спой! Спой! Спой! Спой!

  - Ладно, хорошо, - смеялась девушка. Она перебрала струны лютни, подкрутила колки и задумалась. - Тогда я исполню для вас местную балладу. Названия, простите, не помню.

  Сияй, звезда, сияй.

  Играй, любимая, играй,

  Ведь завтра уж

  Мне не лежать с тобой,

  Но детям расскажи,

  Что муж твой был герой.

  

  Смотри, красавица, смотри.

  Смотри, костры уже зажгли,

  Смотри, наточены мечи,

  Смотри, как плачет мать,

  Смотри, как воин тащит кладь.

  

  Но, я молю тебя - молчи.

  Сиди в тиши, сиди в ночи.

  Детей ты спрячь и нож возьми...

  - Эй, Эш, ты куда? - шипела Мери, смотря на то как новобранец уходит к лестнице, держа в руках чарку с элем.

  - Я это... - спать хочу, - не оборачиваясь сказал он. - Устал. Пойду прилягу.

  Волшебник уходил, слыша за спиной последние куплеты.

  Играй, любимая, играй,

  Ведь я уже лежу в земле,

  Я слышу лишь твой плач и смех.

  

  Смотри, любимая, смотри.

  И детям ты скажи,

  Что был отцом герой.

  Молчи, красавица, молчи,

  Но им ты расскажи,

  Что я лежу с врагом.

  Несчастен дух его,

  Ведь вечно видит он мое лицо.

  

  Играй, любимая, играй.

  Ведь в славной битве смерть обрел.

  Глава 5. Пляски теней

  19й день месяца Зунд, 322й год, лес Теней

  Отряд остановился перед самым величественным и огромным лесом, который когда-либо рос на землях континента Морманон. Деревья высились почти на сотню футов, скрывая низкое небо в темных, опасно шелестящих кронах. Среди черной и бурой листвы, лишь изредка перемешивающейся с привычно зеленой, то и дело порхали птицы, в коих не осталось ни нотки очарования свободных небесных странников. Ветер, гуляя среди могучих стволов, каждый в обхват двадцати взрослых мужчин, качал траву, издавая потусторонний, мистичный звук. Он словно предупреждал странников об опасности этого места, просил немедленно покинуть границу, спасая тело и душу.

  "Пни" спешились и принялись переодеваться. Мервин надел свой полный доспех, защелкнув на подбородке крепеж шлема, оформленного в виде соколиного клюва. В правую руку он взял тяжелую, одностороннюю секиру, по лезвию которой светились руны и витиеватые узоры, а в левую - ростовой щит. Такой плотный и толстый, что казалось невозможным чтобы его мог удерживать простой человек.

  Тулепс нацепил кожаную броню, подвязал к наручам метательные, листовидные ножи, в сапоги положил пистоли и их же всунул в нагрудную перевязь. К бортику телеги Меткий приторочил огромный мушкет, больше похожий на переносную пушку, чем на ружье. За спиной у охотника и следопыта висело два колчана. Один с "обычными" стрелами, другой с адамантиевыми.

  Лари прилаживал легкие латы, состоящие из: "туловища", не закрывающего плечи, наручей, не мешающих локтевому ходу, и поножей, украшенных тонкими щитками на коленях. Мечник - это не рыцарь, ему не требуется облачаться в стальную коробку. Наоборот, он должен быть легок и стремителен, чтобы успеть повергнуть врага до того, как пожалеет об отсутствии этой самой "стальной коробки".

  Амуниция Мери выглядела точно так же, как и у Лари, разве что стальным сапогам она предпочла кожаные. Весь упор фехтовальщика идет на ноги. Из рывков и толчков они черпают взрывную силу, а сталь будет лишь замедлять их воспетый бардами легкий, кошачий шаг.

  Даже Алиса имела в своем мешке "боевую" одежду. Жрица облачилась в длинный, зеленоватый балахон, повесила на шею амулет в виде хрустального глаза и вдела в уши две мерцающие пурпурным светом серьги.

  Так же каждый из "Пней" накинул на плечи плащ с отрядной эмблемой. Эш благодарил случай за то, что ему просто не успели пошить такой же, и он не попал в неловкое положение, когда пришлось бы пояснить почему волшебник отказывается от подобной чести.

  Кстати лошадей оставили в ближайшей заставе - дальнейший путь придется преодолеть на своих двоих, а единственный из копытных, оставшихся в отряде, это мул Зэлц, тянувший на себе полегчавшую телегу. Конечно же Гвидо не захотел вставать в стойла и умчался куда-то вдаль, но цветочник знал, что стоит ему позвать своего клыкастого друга, и тот явиться на выручку.

  Закончив облачение, Мери повернулась к Эшу. Тот стоял все в том же тряпье, что и пять минут назад. Лицо леди посуровело и волшебник, дабы не вызвать бурю на свою голову, все же проделал некоторые манипуляции с внешним видом. Если быть точным, он подтянул хвосты банданы и заправил правый край рубахи в штаны, подпоясанные обычной веревкой.

  Глава отряда никак не прокомментировала эти телодвижения. Березка уяснился для себя, что серьезности от новобранца не дождешься, так что придется работать с тем, что есть.

  - Эш, - позвала она магика. Волшебник оторвался от своего безумно важного дела - расфасовывания пончиков по карманам и подошел к фехтовальщице. - Поясню для тебя с чем нам придется иметь дело в следующие несколько дней. Слушаешь меня?

  - Так точно, - парень вытянулся в струнку, но смеющиеся глаза выдавали его с головой.

  Мери, закатив глаза, продолжила краткий инструктаж.

  - Лес Теней считается одним из самых опасных мест на материке. Здесь водятся многие из мерзейших существ, известных архивариусам, но даже это не представляет такой опасности, как иллюзии. В лесу нельзя верить своим глазам. Обычный корень может оказаться гнило-зубом от укуса которого у тебя начнет гнить кожа, пень - ядовитым шефленгсом, чья слюна ослепляет на пару часов. Я уж не говорю про остальных тварей, куда более страшных нежели перечисленные.

  - Буду бдителен! - отчеканил Эш.

  - Возможно нам повезет, - Мери словно не замечала слов подопечного. - и мы пройдем лес без боя, а может за каждую рощу придется сражаться насмерть.

  Волшебник кивал головой и даже делал какие-то пометки. Правда, перо и пергамент у него оказались воображаемыми. Еще неделю назад Березка вышла бы из себя, но сейчас это не казалось чем-то удивительным. У каждого Странника есть свои причуды, у Эша - напускная инфантильность. В том, что дурачество притворное, девушка даже не сомневалась, но её мало волновали причины поведения своего подопечного. Мери не душеприказчик и не обязана вправлять народу мозги.

  - Алиса - следи за этим, - Березка кивнула в сторону новенького.

  Волшебник "вчитывался" в свой воображаемый пергамент и, кажется, делал в нем работу на ошибками, поправляя пунктуацию и орфографию.

  Жрица фыркнула, пытаясь сдержать смех и встала поближе к юноше. Тот широко улыбнулся девушке и предложил прочитать конспект. Алиса не сдержалась и захохотала в голос, заставив Лари понервничать, мечники они такие - ревнивые донельзя.

  - "Мадридский двор какой-то, а не отряд " - думала Мери, сверяясь с картой Тулепса.

  Но вот приготовления закончены и "Пни" вошли под сени про́клятого леса. По древней легенде, очень давно, несколько эр назад, здесь родилась прекраснейшая из девушек, и вы не найдете ни одну песню, в которой её внешность была бы такой же, как в уже услышанных вами композициях. Впрочем, как бы то ни было, все барды и менестрели согласны с тем, что одна лишь её улыбка могла заставить реки течь вспять, вишню расцвести зимой, а солнце взойти на западе.

  И не повезло столь прекрасной леди влюбиться в простого горшечника, даже не ремесленника, а так - принеси-подай мальчика. Тот был глуп до неприличного, негож собой, но пастушья флейта в его руках могла заставить плакать или улыбаться само небо.

  Они встретились однажды, полюбили друг друга (в портовых трактирах прибавляют "несколько раз", но не будем о пошлом) и счастливо зажили в центре леса. Парень поставил дом, девушка приманила животных, работавших наравне с людьми. Жили счастливо, ждали ребенка. Но эта история не стала бы легендой, не будь в ней какой-нибудь трагедии.

  В один не очень прекрасный день бог войны и покровитель кузнецов - Райго, спешил с войны к небесным чертогам. Он мчался на своем боевом баране, чьи копыта - чистое пламя, а рога - искрящиеся молнии. Перепрыгивал моря, перелетал океаны, мчался по рекам и озерам, пока не встретил леди, чья красота воспета в тысяче и двух балладах. Райго влюбился в неё с первого взгляда и предложил отправиться с ним в чертоги, где верховный повелитель - царь богов, сделает её своей дочерью и подарит бессмертие.

  Девушка рассмеялась. От её смеха вокруг начали расцветать цветы, а рожденный для войны краснел, словно юный, безусый малец. Леди сказала, что любит простого горшечника, и никто другой ей не нужен. Райго рассвирепел. Не сдержав гнев он случайно погубил леди. Испугавшись содеянного, бог умчался, а флейтист, обнаружив погибшую возлюбленную, впал в глубокое горе.

  Десять дней и ночей он играл на флейте и десять дней и ночей небеса плакали черными слезами. Лес, стенавший под черным дождем, в какой-то момент погиб, а на его месте из прогнившей почвы выросло то, что сейчас называют "лесом Теней". Что стало с тем горшечником - никто не знает. Каждый бард придумывает что-то у свое. У кого-то флейтист отправляется в небесные чертоги, чтобы отомстить богу войны, у иных наоборот - спускается в царство бездны, где ищет душу возлюбленной. В общем, кто на что горазд.

  Эш, вспоминая старую легенду, следовал за отрядом. Впереди шел Меткий. Он умело выбирал самые скрытые и незаметные тропки. Охотник, наконец, мог ощутить себя в своей стихии, и его не страшила ни фиолетовая трава, ни деревья великаны, больше похожие на черных демонов, застывших в страшной агонии.

  Скрипели исполинские стволы, уныло качались кроны, своим шелестом вселяя в душу сакральный страх и опаску. Через каждые несколько шагов Алиса задирала голову, чтобы посмотреть куда-то ввысь. Из-за плотной листвы казалось будто само небо окутано мраком, сквозь который лишь изредка пробивался блеклый свет прекрасной Миристаль.

  Жрица куталась в плащ, то и дело поправляя амулет, висевший на шее. Эш чувствовал страх девушки, но не мог ей помочь. Он знал про этот лес куда больше, чем любой из "Пней". В своих странствиях по материку, цветочник услышал множество историй и легенд о здешних проклятых местах. И если хоть часть из них правдивы, то судьбе приключенцев не позавидуешь. Не даром мертвый лес обходят стороной даже известные гильдии.

  Отряд двигался медленно, осторожно выбирая свой путь. Птицы, больше похожие на летучих мышей, порхая в вышине видели лишь вереницу огней, бредущих куда-то в глубь бездны. Дрожание факелов порождало настоящий театр теней, полностью оправдывая название местности. Порой ветки в этой игре иллюзий и бликов становились опасными змеями, овраги - пастью земляного дракона, могучие деревья - горными ограми-великанами, славящимися своей любовью к мясу двуногих разумных.

  - Не бойся, - Алиса, услышав чей-то шепот над ухом, вздрогнула от неожиданности и до боли в пальцах сжала жезл. - Не бойся. Они тебя точно защитят.

  Пышноволосая, кудрявая леди, обернулась и не могла понять, почему самый слабый из их отряда - глуповатый волшебник не бледен, как все остальные, почему он продолжает улыбаться, несмотря на то, что его обноски не уберегут даже от самой безвредной твари.

  Эш, вопреки логике и здравому смыслу, спокойно шел позади вереницы приключенцев, ослепляя своей беззаботной, детской улыбкой. Алиса знала, что хвост отряда самое опасное место, но магик сохранял спокойствие.

  - Не бойся, - повторил он. - Я же с вами!

  - Дурак, - буркнула жрица и отвернулась.

  - "Конечно ему не страшно " - думала леди. - "Он же глупый - просто не понимает во что ввязался ".

  Алиса шла дальше, чувствуя, как по неизвестной ей причине страх начинает отступать. Дышать стало легче, а под каждым кустом больше не таилась смертельная опасность.

  Эш, заметив как плечи юной, очаровательной леди расслабленно опустились, довольно кивнул. Волшебник плевать хотел на слова Кэссы, на советы Мастера, да даже если царь богов сойдет с небесных чертогов и что-то прикажет цветочнику, то тот пошлет его... обратно. Все что знал Эш, так это то что он должен помочь спасти маленькую девочку, снедаемую страшной лихорадкой. И ради этого юноша был готов пойти на большее, нежели противостоянию Ордену, чья мощь сравнима с суммарной силой армий пяти королевств.

  Эш спокойно ступал по тропе сопровождая шаги ударами посоха о землю. И каждая тварь, прятавшаяся среди игривых, лукавых теней, оставалась на своем месте, дрожа от всепоглощающего ужаса. Они слышали еле заметный звон и не могли унять дрожь в уродливых, но таких сильных телах. Их сковывал страх перед учеником дракона Ху-Чина, прозванного Синим Пламенем. Но куда больше они боялись того, что ученик не только сбежал из его владений, но и прихватил с собой голову собственного мастера.

  Через несколько часов лес погрузился в таинственное зеленое мерцание. В здешних местах царил вечный сумрак и мрак, но когда "снаружи" наступала ночь, то в лесу Теней просыпались древние духи. Во всяком случае именно так в песнях называли зеленые сгустки света, похожие на заблудившихся светлячков.

  Маленькие шарики танцевали вокруг людей, маня их следовать за собой во мрак леса. Алиса не удержалась и попыталась дотянуться до одного, но её руку перехватила Мери.

  - Не трогай, - строго прошептала фехтовальщица. - Это моргулы играются. Настоящие светлячки - легенда. А дотронешься до этих и пропадешь.

  Жрица кивала, пряча похолодевшую ладошку в карман балахона. Моргулы - страшные твари, похожие на рыб-удильщиков, живущих в самых глубоких морских впадинах и расщелинах. Вот только в отличии от зубастых водяных собратьев, у них имелось четыре лапы, семнадцать не моргающих и никогда не закрывающихся глаз, а так же великая жажда крови. Впрочем, если бы жрица хоть на мгновение отвлекалась от своей вновь нараставшей тревоги, она бы обернулась назад и увидела волшебника.

  Тот, идя позади, явно прислушивался к "легендарному" огоньку, сидевшему у него на плече. Зеленый шарик неожиданно приобрел несколько отростков и стал похож на миниатюрного пузатенького человечка. Лесные феи не могли бросить своего "бескрайнего брата" (так они называли леса) и не покидали даже то, что уже давно умерло, будучи погребенным под самой черной магией.

  - Он здесь, - шептала фея, сидя на плече у юноши. - Великий ужас уже близко! Хельмер идет по вашему следу.

  Огонек моргнул и исчез, смешавшись с остальными. Эш убрал посох от уха и почувствовал, как сердце пропустило удар...

  27й день месяца Тамир, 318й год, королевство Арабаст, где-то в лесу

  Сотни костров превратили темный вечер в летние сумерки, развеянные сиянием Миристаль, соперничающей в своем блеске с сонным, западным Ирмарилом. Среди деревьев и серых, штопанных палаток слышался задорный смех, дрожание струн дешевых лютен, бой барабанов, крики, гул, звон металлических чарок и плеск дешевой, дрянной браги. Седьмой легион праздновал свою последнюю ночь под одним флагом. Уже завтра командор и лейтенант отправятся в столицу за орденами, а солдаты, получив неплохую пенсию, уйдут на гражданку. Непобедимая армия, от которой осталось лишь тысяча сто тридцать семь человек, отмечала роспуск.

  Эш, сидя за костром офицеров, ощущал какое-то странное, неподдающееся осмыслению чувство. Улыбка сама собой растягивала губы, стоило лишь услышать такой звонкий, заливистый смех. В честь своеобразного праздника распустили весь полон, вручив каждому по одному золотому и бурдюку с водой. Это решение принял сам генерал - волшебник не знал зачем и почему он так поступил, но легионеры поддержали командора.

  - Ваха, - Рэккер толкнул в плечо одного из офицеров - высокого паренька с кучей шрамов на лице. Бывший вор, а сейчас капитан целой сотни отвечал за диверсии и разведку. - Что планируешь делать после роспуска?

  - Ну, - протянул парнишка, глядя в костер. - Думал открыть таверну где-нибудь у Семи Морей. Контрабандистам всегда нужны явочные лавки, вот я и подумал...

  Офицеры засмеялись. Уж кто-кто, а Ваха Ругнар всегда найдет где поживится.

  - А я вот, думаю на север податься, - присоединился к разговору гигант Эргебек, сжимающий свою огромную секиру. - Начнутся походы у нордов, а я к ним наемником пойду. Да и ребята из моей сотни тоже об этом подумывают.

  - Неужто ватагу решил сколотить? - подмигнул Рэккер, потягивая брагу и закусывая жаренным кроликом.

  - Есть такие идеи, - кивнул великан. - Но для вас, лейтенант, всегда местечко держать будем. Так что коли вы на север заглянете...

  - Не, - с ухмылкой отмахнулся лейтенант. - Я мерзлявый. Да и слышал, будто у нордов что не баба, то тяжеловесный, бородатый мул.

  - Да вы попутали, лейтенант! - в голос засмеялся Рейлан - капитан над семью десятками лучников. - То у дворфов! А у нордов, говорят, писанные красавицы. Линия в обхват руки, кожа первым снегом бела, щечки румяны, косы толщиной в ногу Эрга, и...

  - И клинком они тебе все самое ценное за раз отмахнут, - съязвил Скоси - офицер конной сотни. Молодой парнишка, даже младше самого генерала. Но в умении обращаться с копьем ему почти нет равных. Офицеры засмеялись, признавая правоту рыцаря.

  - Сам-то что будешь делать? - прищурился Ваха.

  Скоси замялся, потупил взор, но потом отмахнулся от собственной стеснительности и выпалил скороговоркой:

  - Женюсь и стану разводить лошадей.

  За костром повисла тишина, а потом народ дружно грохнул необидным смехом. Представить бывшего "Смердящего" женатым человеком оказалось слишком сложно и в то же время очень смешно. Вряд ли в тринадцати королевствах найдется леди, согласная обручится с подобным головорезом и мародером.

  - Ну а вы генерал? - спросил гигант. - Чем планируете заняться по возвращению в Мистрит?

  Эш отвлекся от созерцания плясок языков пламени. Чем он хотел заняться? Командор не мог найти ответа на этот непростой для себя вопрос. В конечном счете, Эш будет делать то, что ему прикажет король. Оставалось лишь надеяться, что Газранган не велит продолжить постижение разнообразных наук. Баронет не любил учится.

  - Я...

  - А лэр Безымянный, - перебил Рэккер. - погрузится в таинственные глубины волшебства, дабы в один прекрасный день снять шапку с придворного Архимага.

  Эш закатил глаза, и офицеры рассмеялись. В легионе, наверное, каждый знал, что генерал терпеть не может все, что связано с обучением, каким бы оно ни было. Веселье продолжалось до поздней ночи, но после того как Миристаль стала клонится к западу, в отряде не осталось ни одного человека, способного стоять на ногах не подпирая собой дерева.

  Генерал, закаленный распитием крепкого рома, с подозрением смотрел на брагу, где весь вечер плескалась лишь хилая, по его мнению, брага. Голова кружилась, веки наливались свинцом и все вокруг окутывал призрачный туман. Эш попытался встать, но вместо этого плюхнулся лицом в землю. Последнее что он увидел - ухмыляющегося Рэккер, покачивающего в руках пустой фиал. Волшебник глянул в сторону пустых бочонков и мигом все понял - сонное зелье.

  ***

  Эш проснулся резко, словно всё это время пытался сбросить с себя зловещие оковы, плотно удерживающие разум в объятьях черноты. Волшебник открыл глаза и в тот же миг попытался схватить посох, но рука нащупала лишь пустоту. Подарок короля не выдержал осады Задастра, оставив своего хозяина безоружным.

  - Что за дьявольщина? - прохрипел Эш.

  Пролесок, где остановился легион, напоминал собой какой-то кошмар, созданный воображением испуганного мальчишки, жмущегося к материнскому подолу. Кровавая вакханалия, оргия безумных демонов - вот те сравнения, что вертелись на языке генерала.

  Эш сидел посреди пожара, обуявшего лес, и наблюдал за битвой чудовищ. Наполовину-люди, наполовину-волки драли друг друга, словно вместо разума у них осталось лишь одно безумие. Они грызли противников, сами попадая под когти и клыки. Шерсть ровным ковром устлала багровую от крови траву. На сучьях висели чьи-то потроха, костры шипели, страстно лаская отгрызенные головы и лапы-руки.

  - Руар! - прозвенел страшный рык.

  Генерал вскочил, шатаясь словно лист, и попытался призвать пламя, но тщетно. Стихия не хотела подчиняться ослабевшему магику, чьи руки дрожали, будто волшебник заходился в смертельной лихорадке.

  Перед Эшем стоял огромный зверь. Боги и демоны! Ростом он почти одиннадцать футов, под кожей волнами перекатываются могучие мышцы, пасть сверкает шестидюймовыми клыками, а на лапы лучше и вовсе не смотреть. Впервые в жизни, баронет понял, что такое страх. Это знание пришло внезапно, смешавшись с потом, выступившем на спине и рвотой, безжалостно сдавившей глотку.

  Сердце замерло, когда зверь зарычал и бросился, в неистовом порыве взлетая над вязкой от крови землей. Эш оказался настолько обескуражен и испуган, что не смог даже закрыть глаз. Он стоял и смотрел как черная тень несется на него, подобно выпущенной из мушкета свинцовой пуле. Волшебник пропустил вдох, но почему-то не ощутил, как брюхо и грудь вспарывают когти-клинки.

  Монстр упал за спиной у Эша, принявшись драть другую тварь. Генерал развернулся и не смог поверить своим глазами. Эти движения, эта ярость, эти размеры и мощь, все словно кричало о том, что перед генералом стоит вовсе не демон, а офицер Эргебек.

  Волшебник оглядывал поле боя, осознавая, что вокруг борются вовсе не оборотни, а его подчиненные - бравые солдаты "Смрадного" легиона.

  - Красиво, не правда ли? - усмехнулись за спиной.

  Эш узнал этот голос. Ему даже не требовалось оборачиваться, чтобы увидеть Рэккера. Грудь пронзила страшная боль. На траву закапали алые вишенки. Генерал упал на колени, заходясь мокрым кашлем - стилет пробил легкое.

  Над телом возвышался лейтенант. Он смотрел на своего командора, ощущая лишь брезгливость и отчуждение. Некогда он считал баронета Безымянного достойным вожаком. Друг короля не страдал такими глупостями, как "честь" и "мораль". Он вел легион в самые безумные битвы, позволяя вдоволь насытится агонией умирающих, но в последнее время все изменилось.

  Рэккер стал ощущать слабость, исходившую от прежде монструозного человека. Он спас жеребенка, не позволил жечь пленных детей, запретил ровнять Задастр с землей, а потом еще и отпустил весь полон, выдав им аж по золотому! Но все это мелочи перед другим фактом.

  Волшебник, подчиняющий огонь, мог стать великим при помощи драконьей эссенции! Он мог превзойти даже легендарного Первого Мастера из Дюжины. Мог возвысится над королями, мог затмить своим блеском былинных героев, сумел бы сравниться с самими богами! И что же сделал вожак, славный своим давно уже сгнившем, окаменевшем сердцем? Он запер эссенцию в сундуке, решив слепо выполнять приказ короля.

  Нет. Если Эш столь глуп и слаб, чтобы перечить Газрангану, то он - лейтенант Рэккер с радостью воспользуется подарком судьбы.

  Барон мыском сапога перевернул тело умирающего командора. Из груди струился ручеек крови. Стоило выдернуть кинжал и бывший ужас Арабаста захлебнется собственной кровью.

  - Вижу ты не удивлен, - спокойно произнес барон, занося над головой посох.

  Эш молчал, только в его разноцветных глазах мерцало что-то неуловимое. Будто оживленная дьяволом скульптура только что осознала значение слова "предательство". Магик не мог сказать точно, что оказалось больнее - горячая сталь в груди, или невидимый, холодный нож в спине.

  В этот раз волшебник понял, что от смерти ему не спастись... Пусть будет так. Он честно служил королю, достойно выполняя приказы, как его и учили многочисленные наставники. Эш соблюдал все заветы религии тринадцати царств, вбитых ему в голову верховным жрецом. Генерал вел своих людей в самые жуткие битвы, как того хотел Газранган. Волшебник постиг все Слова и формы, что ему объяснял сэр Артур.

  По мере того как посох опускался ниже, Эш начал понимать то, чего не осознавал ранее. Он внезапно осознал, что вся его жизнь была продиктована другими людьми. Этот самый момент, юноша постиг значение слова "хотеть" - Эш захотел жить. Жить так, как он сам того пожелает!

  В воздух взвился огненный шар. Рэккер, взревев раненным бизоном, принялся лихорадочно сбивать пламя с волос и бороды. Когда он наконец догадался подчинить себе чужой огонь, то Эша уже не было. Лейтенант увидел лишь призрачный силует, скрывающийся между горящих деревьев.

  - Беги! - смеялся барон, сжимая в руках драконью эссенцию. Вокруг умирал легион, так и не понявший, что убивает сам себя, горели деревья, безразлично мерцали звезды, а внезапно навалившуюся на плечи тишину нарушал лишь треск пожара и безумный гогот барона. - Беги! - кричал он сквозь смех. - Ты все равно мертвец!

  На следующее утро король узнает об измене баронета Эша Беземянного. Он велит лишить его всех регалий, наград и жалований. Прикажет стереть из свитков и летописей любое упоминание об этом человеке. Газранган захочет придать забвению не только имя предателя, которому доверял как родному брату, но и деяния "Смрадного" легиона. Король объявит их вне закона, скормив царствам сказочку о том, что седьмые действовали по собственной воле.

  Владыка Срединного Царства пожалует пять тысяч золотых тому, кто принесет ему голову убийцы, чье имя не имеет право произносить не один подданный короны. А когда у Газрангана спросят, как же тогда называть изменника, то тот прикажет написать на листовках "Пепел". Но все это произойдет лишь следующим утром, а пока над лесом Монса висела черная ночь.

  ***

  Эш шатался между деревьев, зажимая рукой рану и стягивая её края вокруг кинжала. Юноша знал, - стоит ему выдернуть полоску металла и жизнь начнет утекать словно песок из разбитых часов. Порой он спотыкался о корни, но все же, раздирая руки о кору, удерживал слабеющее тело на ногах. Стоило генералу, в одночасье лишившемуся непобедимой армии, упасть, как он бы уже не смог подняться вновь. Впрочем, порой бывает так, что сколько бы человек не старался, а против воли богов не попрешь.

  Продираясь через куст, юноша слишком поздно понял, что впереди обрыв. Он успел схватиться за ветку, но лишь испытал еще большую боль, когда на ладони заалел длинный, глубокий порез. Эш упал, скатываясь по склону. С каждым ударом кинжал гулял в ране будто пьяная портовая девка. Агония стала такой сильной, что парень откусил кончик языка, чувствуя, как кровь заполняет рот. Потом ужасный удар - выбивший из одного легкого воздух, а из другого - фонтан крови, и все, наконец, успокоилось. Небо больше не играло в салочки с землей, а звезды не мерцали подобно факелам жонглёров.

  Эш лежал в низине, чувствуя, как трава под спиной намокает от крови. Удивительно, но в падении юноша не сломал ни ног, ни рук, лишь пару ребер, отзывающихся режущей болью.

  - Ты здесь, - из глотки, вместе с кровью, вырвался пугающий, булькающий хрип. - Знаю, что здесь. Покажись.

  В кроне мелькнула тень и в овраге появился второй человек. Невысокого роста, в каком-то синем балахоне, сандалиях, сделанных из дерева и конопляной веревки, он, впрочем, поражал своей ощутимой силой. Этого не могли умалить даже деревянные четки, зажатые в правой руке.

  Сам не зная почему, Эш криво улыбнулся, глядя на бритую, лысую голову странного человека, чьи глаза больше напоминали узкие щелочки, а кожа отливала неподдельной желтизной.

  - Как ты меня заметил? - прозвучал высокий, даже несколько писклявый голос.

  - Скорее - когда, - хрипел юноша, безразлично вглядывающийся в темные, почти черные глаза-бусинки. - Еще пару месяцев назад я приметил тебя в тенях. Ты следовал за нами.

  - Нет, - покачал головой, простите за несвоевременный каламбур - странный странник. - Не за вами, - пояснил он. - Только за тобой.

  Эш замолчал, а потом, сплюнув кровь, решил повторить заученную шутку.

  - Извини - ты не в моем вкусе.

  Низенький мужчина промолчал, разглядывая умирающего волшебника.

  - Ты знаешь, - как-то странно, словно задумчиво, но в то же время спокойно произнес он. - Мне приказали убить тебя. Я спустился с гор, оставив монастырь и братьев, прошел через самые дикие и страшные земли, рассчитывая встретить достойного противника. Я думал, что не даром прошел через испытания, начертанные на свитке моей судьбы самим Ляо-Фень. Но что я увидел? Лишь юнца, не справившего даже двадцатую зиму.

  - Ты знаешь, - передразнил умирающий Эш, удивляясь тому, что он, оказывается, вообще умеет так. - Я тут немного помираю и совсем скоро не смогу слушать твои дифирамбы.

  - Мне бы стоило убить тебя немедля, - странник проигнорировал генерала, внушающего ужас пяти королевствам. - Но я решил иначе. Я ждал и наблюдал, как и велит завет небесного мудреца. Я жаждал увидеть тьму в твоем сердце, но вместо неё я видел лишь черноту. Черноту абсолютной пустоты. Возможно мне действительно стоило тебя убить, но я продолжил наблюдать.

  - Любишь поговорить, - хрипел волшебник, ощущая холод в ногах. - Совсем как учителя во дворце.

  - Что ж, я был вознагражден за свое терпение, - и эта реплика, судя по всему, осталась незамеченной. - Мне довелось наблюдать за тем, как человек раскрывался, подобно бутону цветка. Я видел, как ты спас жеребенка, как вложил в руку девушке гребень, как подкармливал детей, и как решительно освободил пленных. В тот самый миг я понял, что не имею права судить того, кто еще не родился. Именно поэтому, мудростью Ляо-Фень, я дарую тебе шанс на рождение и шанс на смерть.

  Желтокожий нагнулся, положив свою жилистую ладонь на грудь юноше. Он произнося странную фразу, неотрывно смотрел в глаза юноши:

  - Если ты не испытаешь боли, я убью тебя. Если же сумеешь пережить то, что произойдет, то, быть может, сможешь жить. Приготовься.

  Ладонь окутал белый, мягкий свет и странник выкрикнул:

  - Искусство Мок-Пу: Резонанс!

  24й день месяца Зунд, лес Теней

  - А это действительно долго, - бурчал Мервин, наблюдая за тем как Эш возводит щит над их стоянкой.

  Вот уже полчаса волшебник посохом вычерчивал на земле круг диаметром в тридцать пять футов. Все это время отряд стоял на страже, прикрывая магика. Правда делать это приходилось очень странно - кучкуясь внутри окружности, служа для Эша ориентиром. Ведь стоило ему ошибиться на пару градусов и все придется делать по новой. Естественно Мери не могло пойти на такой риск - и так время позднее, так что велела ребятам поднапрячься. Ребята, послушавшись главу отряда, поднапряглись, что выразилось в их недовольном бурчании.

  "Пни" хотели наконец выйти из иг... пойти спать. Последние несколько дней хоть и прошли без драк или схваток, но все же лес Теней - это не располагающее к прогулкам местечко. Люди здесь часто начинают думать и делать то, что в обычной жизни им показалось бы нонсенсом. Зачастую в этом обвиняли гнетущую атмосферу, вечный мрак и пляски теней. Что ж, не будем лукавить, в своих догадках люди недалеко отошли от истины.

  Соединив линии, Эш встал в центре, с улыбкой протиснувшись между Лари и Тулепсом. Волшебник закрыл глаза и начал говорить. Впрочем, приключенцы не могли слышать Слов и наблюдали лишь за тем, как беззвучно шевелятся губы магика. Порой Эш стучал посохом о землю и тогда круг начинал светиться, но быстро темнел, чем нервировал мечника.

  Криволапый, пусть уже и начал оттаивать по отношению к дурачку, но все еще не мог его простить. Нет ничего удивительного в том, что в этот момент Лари считал Эша позером, у которого точно не получится поставить столь сложный щит и воплотить великое заклинание. Так что, пока красивый юноша самозабвенно стучит посохом о землю и изображает из себя выброшенную на берег рыбу, я позволю себе небольшое лирическое отступление.

  Как вы уже, возможно, заметили, магия в мире "Большого приключения" весьма непростая и запутанная штука. Собственно, в этом её нельзя обвинять, потому как в любом мире она должна быть именно такой. И, если не разводить пустую болтовню, то она делилась на формы - с которыми вы уже хорошо знакомы, Слова - так же известные вам, мои дорогие слушатели, и - заклинания.

  О, я страстно желаю рассказать вам о них во всей полноте и красках, но увы, не располагаю достаточным количеством песка в часа. Скажу лишь следующее.

  Заклинания были подвластны любому магику, будь то хрестоматийный маг, не знающий ограничений в своем искусстве, или убогий (как их называли остальные магики) волшебник. По сути своей, все заклинания являлись лишь набором определённых Слов. Именно поэтому сила магиков определялась не столько формами, сколько количеством Слов. Ведь чем больше их знаешь, тем обширнее твой арсенал.

  По слухам, Прос Воображала мог сотворить около ста двадцати разнообразных заклинаний, а тот же Пепел - больше шести сотен. Но не все "чары" были так просты как, предположим, - левитация. Некоторые из них требовали знания великого множества Слов, а также контроля над ними. Ведь недостаточно просто произнести формулу, надо еще и вложить в собственные уста магическую энергию... впрочем, об этом позже.

  Так, о чем это я... да - заклинания. Странники привыкли делить все вокруг на группы, общности и различные другие системные ячейки. "Чар" коснулась та же участь. Некогда их разделили на "обычные" - подвластные даже новчикам, "сложные" - только для опытных магиков, "серьезные" - для умелых и тех, кто начал постигать мастерство, а так же - "великие".

  Великие заклинания, зачастую, являлись лишь вымыслом бардов и пьяных балаболов, но ходили слухи, что некоторые магики все же способны воплощать их, объединяя в одну формулу больше трех десятков Слов и вливая невероятное количество энергии. Круг Стихии, будучи великим заклинанием, по достоверной информации объединял в себе тридцать шесть Слов.

  В отряде "Бродячих пней" нашелся всего один человек, решивший считать Слова Эша. К моменту, как над поляной засветился ровный, красный купол, этот человек понял, что дурачок уже в два раза превысил число, заявленное им в таверне Мистрита. Волшебник за неполных полтора месяца похода использовал больше сотни слов - поразительное, почти невозможное количество. В мире найдется не больше тысячи магиков, способных похвастаться такими же знаниями. Увы, я не могу сказать вам, как зовут этого "счетовода", иначе финал истории станет несколько преснее.

  - Тулепс, - скомандовала Березка.

  Охотник кивнул и подошел к краю стоянки. Впрочем, сколько бы он не старался, а преодолеть барьер не смог. Меткий кивнул и вернулся к спальнику - палатки решили не ставить.

  - Хорошая работа, Эш, - Мери хлопнула ошалевшего парня по плечу.

  На памяти цветочника, это оказался первый раз, когда строгая леди его похвалила. Честно говоря - радости юноши не было передела. Возможно именно поэтому красавец принялся невзначай дергать Алису за край плаща, прося согреть ему постель. Лари от гнева пошел красными пятнами, но жрица только рассмеялась, не принимая магика всерьез. Тот тоже улыбался, потому как действительно шутил.

  - Все! - не таясь крикнула Мери - она считала, что никто не сможет проникнуть под свод великого заклинания. - Отбой! Завтра выступаем в семь утра. Всем просьба проснуться пораньше!

  Народ начал укладываться в спальники, предварительно положив оружие и броню рядом с собой. Щит, это конечно хорошо, но банальную предосторожность еще никто не отменял. Алиса, заметив что Эш не ложится, а покуривает свою длинную, самодельную трубку, аккуратно подкралась и прошептала юноше на ухо:

  - Спокойной ночи.

  - И тебе, - задумчиво кивнул волшебник.

  Жрица обиженно фыркнула и вернулась обратно. Зарываясь носом в уютную, теплую материю, она продолжала с интересом наблюдать за тем, как магик выдыхал дым, принимавший самые разные формы. Порой это были корабли, плывшие над травой, иногда птицы, кружившие вокруг головы, на чаще - облака, игривые, изменчивые облака. Вскоре каждый Странник отправился в место, которое не принято поминать на безымянной планете "Большого приключения".

  Эш курил свой любимый табак с южных плантаций, вслушиваясь в ночное пение цикад и сверчков. Пожалуй, в лесу Теней это казалось чем-то ненормальным, не вписывающимся в общую картину, щедро сдобренную густыми мазками мрака и безысходности, но все же они пели. Когда волшебник жил в горах, то скучал по этим весьма музыкальным треску и скрипу.

  Теперь, вот уже три года как покинув монастырь, цветочник никак не мог забыть вечерний и утренний гонг, возвещавший о восходе и закате Ирмарила. А какие там были восходы и закаты... Эш улыбнулся воспоминаниям, но не посмел прилечь. Сегодня над тринадцатью королевствами нависнет слепая ночь. Та самая ночь, когда на небосклоне не светит ни Миристаль, ни луна. В эти девять часов тьмы на землях просыпались самые ужасные твари и монстры, и во главе жуткого парада гордо шествовал Хельмер - повелитель ночных кошмаров. Великий древний демон, которого не смог одолеть альянс из десяти гильдий Странников. По легенде, лишь Первый Мастер оказался достаточно силен, чтобы заточить часть сил демона в эссенцию, которую тот вынужден постоянно таскать с собой.

  Проходили минуты, сменяясь часами. В какой-то момент волшебник убрал трубку и облегченно вздохнул. Возможно феи ошиблись и Хельмер шел вовсе не за "Пнями", а куда-то по своим демоническим делам. Увы. Это оказалась не так. Эш, не успев даже понять, что произошло, захрипел, ощущая, как на купол навалилась тяжесть самой бездны.

  Вокруг стало темнеть. Нет, конечно и раньше было мрачно, но сейчас зацвела иная чернота - живая, дышащая, с жадностью поглощающая каждый лучик, случайно забредший в гиблые, проклятые места. Она подбиралась все ближе и ближе, пока не устлалась ковром вокруг щита Стихии.

  Цветочник достал из-за пазухи деревянные четки и вложил их между большим и указательным пальцами левой руки. Волшебник поднял ладонь выставляя её ребром к подбородку и начал читать заклинания. Со стороны можно было подумать, что юноша молится, но нет, на самом деле он воплощал свои самые сильные щитовые чары. Увы, в них Пепел никогда не разбирался, больше полагаясь на атакующую мощь.

  Черный туман, стелющийся по земле, неожиданно начал разделятся на десятки, сотни комочков самой тьмы. Эш знал - это феи мрака. Поганые создания. Они приходили к спящим детям, наколдовывая им самые страшные и жуткие кошмары. По одной они не представляли особой опасности, но сейчас их кружилось не меньше тысячи. Целая армия мерзких, клыкастых существ, машущих кожистыми крыльями. От славного и мелодичного "фея" у них осталась лишь общая история и предки.

  - Так вот ты какой, - прозвучал мелодичный, завораживающий голос. - Признаюсь - ожидал от человека, носящего прозвище "Пепел", более... брутального образа.

  Из тьмы вышел высокий, неестественно высокий мужчина. Восемь футов в вышину, а тонкий, словно боевое копье. Он казался каким-то неумелым рисунком начинающего подмастерья. На голове красовалась серая, широкополая шляпа, скрывающая в тени мертвое лицо, лишь изредка позволяя мерцать левому глазу. Длинные волосы за спиной струились словно по спокойной водной глади, но Эш не чувствовал ветра, только мертвый штиль.

  Демон подошел ближе и в прорезях изорванного пальто, того же цвета что и шляпа, волшебник увидел оскалы жутких тварей. Десятки глаз и сотни клыков проглядывались через дырки и прорехи. Хельмер шел так плавно и легко, будто и вовсе ступал не по земле, а плыл по облакам. Пустые рукава порхали позади, а в руках, на уровне груди, он сжимал истекающую кровью сферу - демоническую эссенцию.

  Феи мрака бесновались, кружась вокруг своего господина. От пальто отделился длинный лоскут, сжимающий небольшую, простецкую горелку. Впрочем, несмотря на её тривиальность, пляшущее на фитиле пламя отливало мистичным багрянцем.

  Демон сел напротив читающего заклинания Эша. Исчадье бездны протянуло руку и феи закопошились. Вскоре по ним, словно по какому-то сюрреалистичному конвейеру, покатилась бутылка дорого вина. Хельмер достал из кармана штопанных штанов жестяную кружку, а очередным лоскутом серого плаща подхватил бутыль. Вскоре послышалось журчание, сводящее с ума многих пьянчуг и балагуров.

  - Недурно, - вынес вердикт повелитель ночных кошмаров. - Будем знакомы?

  Пепел продолжал беззвучно шевелить губами, иногда потрясая четками. Посох, лежавший у юноши на коленях, то и дело вспыхивал красным, олицетворяя ту или иную формулу. Впрочем, сколько бы не старался великий волшебник, а пересилить главу парада слепой ночи не мог. Щит начал слабеть. По куполу уже вовсю змеились пока еще тонкие трещины, а из носа забила кровь.

  - О, - протянул Хелмьер. - Прошу прощения за мою неуклюжесть.

  И в тот же миг давление исчезло. Эш резко выдохнул и сплюнул кровью. Юноша задышал ровнее, ощущая, как уходит тяжесть. Щит мигом залатал трещины, вновь засияв своим еле заметным, огненным свечением.

  - Будешь?

  - Не люблю вино, - отказался Эш.

  Цветочник, еще мгновение назад боровшийся с непреодолимой силой, несмотря на бледность, улыбался будто малое дитя. Но только глупец обманулся бы его доброй, наивной улыбкой. Стоило взглянуть в глаза и становилось ясно - волшебник сосредоточен и серьезен.

  - Ну и правильно, - кивнул Хельмер и "конвейер" закрутился в обратную сторону, унося бутылку прочь. - Я вот тоже не очень уважаю алкоголь. Мне, вообще-то, по статусу положена кровь девственниц, но где ж в наши дни найдешь таких.

  - Говорят в Хрустальном лесу с этим строго.

  - Хоу, - демон издал какой-то странный звук и поправил шляпу. - Может и наведаюсь к ушастым. Спасибо за наводку.

  - Да всегда пожалуйста, - с улыбкой отвечал Эш. - Будет здорово послушать новую балладу о том, как древнему демону причинное место стрелами истыкали.

  - А что, есть и такие? - неподдельно заинтересовался глава парада.

  - Пока нет.

  - Жаль, - понурился Хельмер. - Я, между прочим, собираю коллекцию фольклора, имеющего отношение ко мне.

  Эш поперхнулся и спросил:

  - Это как?

  - Да весьма просто, - отмахнулся демон. - Прихожу в дом барда, отрубаю ему голову, а потом уношу с собой. Иногда, когда накатит грусть тоска, оживляю и заставляю петь. Порой - даже хором.

  Волшебник никак не прокомментировал это заявление. Для него отрубленные головы не были чем-то шокирующим, так что Пепел просто продолжал сжимать деревянные бусы.

  - А ты приятный собеседник, - ухмыльнулся демон. Вот только вместо зубов во рту виднелись точно такие же оскалы, как и в прорезях плаща. - Но, как говорится - дела-дела-дела. Мне еще детям кошмары сочинять, девушкам на уши сладкие слова нашептывать, парней налево тащить и прочее, и прочее. Так что вот, держи.

  Хельмер, как ни в чем небывало, протянул руку сквозь щит Стихии и бросил к ногам юноши черную флейту. В это же миг бусы рассыпались прахом, а парень вновь захрипел.

  - Прости, - рука демона резко покинула пределы круга. - Я все по тому человеку ориентируюсь. Забываю иногда, что остальные не такие крепкие.

  - Ничего страшного, - улыбнулся волшебник, утирая рукой струйку крови, ползущую из уголка губ.

  - Вот и прекрасно, - хлопнул по коленям Хельмер. Феи зашевелились и стали постепенно отступать в лес. - Тебе как невмоготу станет - сыграй пастушью балладу. Но помни - помощь придет лишь однажды.

  - Зачем тебе это? - все же не удержался Пепел.

  - Как зачем? Так ты ж принцессу хочешь спасти, дочь этого... ну... как его... Газ... Газрангана! Вот я тебе и помогу немного.

  Только дурак не понял бы, что демон просто так помогать не станет. Конечно же Хельмер имел свой интерес, но Эш даже не собирался ломать над этим голову. Волшебника мало волновало в какие игры играют Орден, король, и глава парада слепой ночи. Да пусть вмешиваются сами боги - все это не имело к Пеплу ни малейшего отношения.

  Хельмер, пусть и сидел скрестив ноги, но постепенно отдалялся от щита, все так же сверкая левым глазом. Он будто уплывал, но в то же время не шевелился, превратившись в замершую статую.

  - Ах да, - спохватился демон. - Совсем забыл. Я ж тебе предсказание задолжал. В общем, монах, завтра все члены отряда умрут, и ты ничего не сможешь с этим сделать. А совсем скоро ты решишь, что забрать жизнь невинной будет для неё же лучшей участью. Ну, развлекайся.

  И демон исчез, забрав с собой голодную черноту и фей мрака. Эш, раскинув руки в стороны, облегченно упал на землю. Сквозь плотную листву, сомкнувшуюся непроглядным сводом, изредка пробивался свет одиноких звезд, лишенных своей королевы - Миристаль.

  Наверно немного найдется смертных переживших встречу с Хельмером, но еще меньше получали от него предсказание или дар. Если верить песням и сказкам, все, что напророчил древний демон, обязательно сбудется. Что бы ты не делал, все равно будет именно так, как он и сказал. Самое смешное - порой именно попытки предотвратить печальный исход и воплощали предсказание в жизнь.

  Не долго думая, волшебник забрался в спальник, выделенный ему отрядом, застегнул пуговицы и укрылся с головой. Эш безумно хотел спать, но удаляясь в страну сновидений не подозревал, что один из "Пней" не спал, внимательно слушая недавний разговор.

  На следующее утро отряд поднялся как обычно - Лари немного опоздал, а на монету в этот раз развели Мервина. Тот долго смеялся над собственной глупостью, так как по его же словам - "сделали как новичка". В общем, все шло своим чередом, вот только Мери все никак не могла отвести взгляд от новобранца.

  Не то чтобы Эш стал резко красивее и привлекательнее обычного, просто сквозь его вечное дурачество и детские улыбки просвечивало что-то другое. Волшебник приобрел за ночь некоторую суетливость в движениях, то и дело дергаясь от каждого шороха и скрипа, и постоянно пытаясь прикрыть Алиса, воспринимавшую все как игру.

  Березка уже видела подобное. Неопытные Странники, отправляясь в свое первое приключение, уходящее куда-то к горизонту, зачастую не выдерживали дорожной жизни и возвращались в города. Из таких получаются хорошие ремесленники, исследователи, торговцы, но не путешественники. Возможно магик принадлежал числу тех, кому следует сидеть за высокими стенами, а не бороздить просторы "Большого Приключения".

  - У тебя все в порядке? - спросила леди, поравнявшись с юношей.

  Тот дернулся, но все же улыбнулся. Пусть и немного натянуто.

  - Конечно, - кивнул он. - А нам еще долго идти?

  После этого вопроса Мери уже не сомневалась, что Эш близок к тому моменту, когда, сломавшись, станет боятся даже собственной тени. Фехтовальщица слышала и о таком. Особенно она любила поминать некоторых Странниц дурочек из школ. Они, наслушавшись историй о мрачности безымянной планеты, её войнах и насилии (во всех смыслах этого слова) зачастую не покидали "родных" стен. Никакой логики.

  Кто бы стал, будем говорить прямо - играть в игру, где можно кого-то насиловать или пытать? Нет, жители (а так же - Странники жителей) жителей резали, били и уничтожали всеми известными способами, но вот со Странниками все обстояло несколько иначе.

  Захоти один причинить подобный вред другому, и от него тут же отвернется богиня удачи. В прямом смысле этого слова. Скорее всего, банально стягивая штаны, он запутается в них и... ну а тут даже говорить не стоит - настолько бывают страшные рассказы. То же самое относилось и к путешествиям. Обычно Странники боялись не чего-то конкретного, а эфемерных, зачастую преувеличенных слухов.

  - Все будет хорошо, - Березка похлопала волшебника по плечу и встала у левого борта телеги.

  Эш, споткнувшись от неожиданности, еще долго не мог понять, что имела ввиду строгая леди. Может быть она тоже общалась с Хельмером?

  Сама Березка была очень довольна темпом, который уверенно держал отряд. Если Меткий продолжит вести "Пней" минуя все препятствия и монстров, то, возможно, они смогут дойти до равнины дня через два, может три. А там уже топи Лурка недалеко, за которыми лежит горная цепь Резаликс. Ну и миновав острые снежные пики, на огромном плато, отряд найдет Огненные Горы - несколько вулканов. Так что, за месяц должны управится. Не самое далекое путешествие, но уж точно - самое опасное.

  Редкие гильдии ходят в эти места по отдельности, и уж точно никто не пересекает их в одном походе. Пожалуй, это тянет на очередной репортаж по ТВ. Ну а там новый приток фанатов, славы, а следовательно - более сложные миссии, приносящие еще больше денег.

  Пока Мери считала еще не заработанное золото, отряд занимался своими делами. Мочалка на пару с мечником стерегли обоз, вертя головами на все триста шестьдесят. Тулепс уверенно шел по следу, считая себя отменным следопытом, не подозревая что всех тварей в округе отпугивает Эш. Одна лишь Алиса, в силу своей специальности, оказалась не приделах. Она то и дело пыталась завести с кем-нибудь разговор, но ребята только отмахивались, ссылаясь на занятость. Даже Лари обмолвился лишь парой слов, а потом вернулся к дозору.

  Девушка, скучая, хотела было поболтать с Эшем, но тот, словно сам не свой, и вовсе проигнорировал леди.

  - Ну и ладно, - буркнула девушка. - Черт с вами.

  Увы, даже это ругательство прошло мимо ушей "Пней". Алиса, отчаявшись, потупила взгляд и бездумно переставляя ноги, сетовала на то, что жуткий, по рассказам, лес, обернулся подобной скукотищей. Конечно, знай леди что последует за её молитвами о приключении, она бы мигом заткнула рот самой себе, но слово не воробей, а боги на слух никогда не жаловались...

  - Привал, - скомандовала Мери, когда сквозь листву стали пробиваться прямые лучи солнца - наступил полдень.

  - Наконец-то, - проворчал Мервин, плюхаясь на траву.

  По его мнению остальным идти проще - на них не висело сорока фунтов отменной стали. Да и руки не тянули к земле ростовой щит с тяжеленой секирой.

  - На раздачу, - отрапортовал Тулепс, подходя к мешкам с провизией.

  После его реплики место дозорного занял Лари. Привал привалом, а по бытующему у приключенцев мнению, это самое опасное время. Даже опаснее сна.

  Эш ловко поймал брошенный ему куль и благодарно кивнул головой. Внутри аппетитно хрустели несколько сухарей и теплое мясо - идеальный обед для человека, обычно питающегося тем, что удавалось тиснуть с других столов.

  Вгрызаясь зубами в куриную грудку, волшебник постоянно оглядывался по сторонам. Он все никак не мог выбросить из головы слов Хельмера. Нет, юноша нисколько не сомневался в том, что сможет в одиночку преодолеть весь этот путь. Дело в другом - он идет в горы не только за лекарством, но и по личному делу. И никто не знает, станет ли это личное дело последним в жизни или нет.

  - Вестник! - радостно воскликнул Лари, на смену которому пришел доевший Эш. - А как там дела у...

  - Сам свои сплетни читать будешь, - скривилась Мери, закидывая медную монету в механическую грудь голубя-голема. Девушка углубилась в чтение. Она лихо пролистнула торговые, политические и иные артикли, останавливаясь на сводке сражений и прочей "интересности". - Дьявол! - выругалась леди. Никто не смел затыкать пирожком рот самой Березки. - "Сумасшедшие Львы" осадили замок гильдии "Эревенг"!

  В роще повисла тишина. Войны между гильдиями нередкое явление. Скорее даже частое. В конце концов война - это наибыстрейший способ добыть деньги, славу и уважение, но вот на замки нападали довольно редко. Лишь самые крупные гильдии изредка трясли тех, кто помельче. Ведь как говорит "осадная тактика" - один защитник идет за четырех.

  - Сперва Пепел, потом Вейн, теперь Эрик сшибает деньги у одиночек и ставит на копье "Эревенгов", - перечислял Мервин, оттопыривая пальцы. - Такое впечатление, словно мы пропускаем какую-то заварушку.

  - Не забудь добавить болезнь принцессы, - задумчиво произнесла фехтовальщица. - Да и Чванливый нас предупреждал о буре... Может и вправду что-то надвигается?

  - Может и так, - кивнул Тулепс, рефлекторно поправляя перевязь с пистолями.

  - Слушайте еще, - тут Мери как-то странно улыбнулась и сверкнула глазами. - Королева-ведьма Рианон, из царства Нерст, выделила одному известному отряду охотников за головами помощь в виде десятка рыцарей. Мол жаждет помочь славным мужам в нелегком деле поимки Пепла.

  Эш вздрогнул и пробурчал нечто нечленораздельное. "Пни", не обращая внимания на новобранца, дружно засмеялись. Все знали эту историю, в которой самый разыскиваемый волшебник успел провести ночь сперва с дочерью королевы, а потом еще и с ней самой. Вот теперь Рианон и жаждет насадить голову Пепла на кол, помогая любому, кто докажет, что охотится именно за ним.

  - Слухи врут, - еле слышно бурчал Эш, пока остальные веселились, откалывая немного пошлые, но остроумные шутки. - Я с её дочерью не спал. Да она же страшна, как...как... как ни одна другая женщина! Столько не выпьет даже корабельный боцман!

  - А представьте...

  - Тихо, - перебил Алису обеспокоенный Тулепс. Охотник резко скинул лук и до скрипа натянул тетиву, накладывая на неё адамантиевую стрелу. - Готовность, - прошептал он.

  Сабля Мери засветилась красным, Лари принял низкую стойку, положив клинки на плечи, Мервин встал впереди, а от его щита стали исходить бирюзовые волны, накрывшие собой весь отряд. Алиса и Эш отошли в тыл.

  - Крылатая смерть!

  Запела тетива, унося стрелу в глубь леса. Путешественники посмотрели в сторону, куда стрелял лучник, и увидели лишь тень, перед которой за мгновение вырос высокий дуб. Впрочем, стрела пробила его, а потом и еще семь деревьев за ним, вонзившись по оперение лишь в девятый ствол. Пусть тень и успела исчезнуть, но больше никто не сомневался в необходимости покупки. Крылатая смерть - одно из сильнейших умений охотников вкупе с заговоренной стрелой воистину становилось чем-то невероятным.

  - Глазастый, - среди шелеста крон зазвучал неприятный, хриплый голос.

  Перед отрядом, не таясь, показался ... друид. Одетый в балахон, сотканный из коры деревьев и гнилой листвы, сжимая в руках посох, навершием которого выступал череп лисы, он мало походил на служителей природы. От его старого, испещренного морщинами лица; от кривых пальцев увенчанных черными ногтями; от белых волос, доходящих до пояса, словно разило сутью черной магии. Нет, возможно, когда-то это существо и было друидом, но сейчас оно служило проклятому лесу, снискав на свою душу печать того же разложения и смерти.

  Мери нисколько не сомневаясь воскликнула:

  - К бою!

  Друид в широкой усмешке растянул зеленые губы, обнажая желтые, редкие зубы. Он вонзил посох в землю и к отряду устремились десятки корней, скалящих змеиные пасти. Вперед метнулся Лари. Клинки на его плечах сверкнули бирюзой. Парень выкрикнул:

  - Звезда Лагуны! - и исчез.

  Через мгновение в воздухе появилось несколько синих линий, формирующих звезду. Каждая из них пересекала тот или иной корень. Когда же Криволапый появился в другой части рощи, аккурат за спиной друида, то деревянные змеи упали на землю, рассеченные пополам.

  Мечник вонзил клинок в спину друиду, и тот с громким хлопком обернулся кучей гнилой, желтой листвы. В грудь парню ударила зеленая молния.

  - Алиса! - скомандовала Мери.

  Жрица кивнула и подбежала к мечнику, пролетевшему добрых десять футов, упав, слава богам, за спиной у Мервина. Алиса прочитала заклинание и коснулась жезлом раны. Ожог мигом растворился в золотом сиянии и Лари вскочил на ноги, готовый к следующему раунду, но все же немного сетуя на то, что доспех придется менять.

  - Ненавижу магиков, - сплюнул Криволапый и виновато улыбнулся, глядя на недовольные лица Алисы и Эша.

  - Соберитесь, - шипела Мери. - Мервин - щит.

  - Крыло Дракона! - выкрикнул Мочалка.

  В тот же миг волна, исходившая от щита, действительно приняла форму драконьего крыла, накрывшего весь отряд. По защите неустанно били зеленые молнии, но Мервин держал, давая компаньонам шанс придумать план.

  - Силен, - ворчал коренастый бородач, покачивая секирой.

  Мери уже хотела рассказать придуманную тактику, но тут перед Мочалкой прямо из земли выпрыгнул друид. Я не вру - земля разошлась звериной пастью, откуда пробкой вылетел проклятый служитель природы. Размахнувшись, он ударил посохом о щит, и крыло истлело туманом.

  - Игла!

  Мери выполнила самый быстрый выпад на который была способна. Его скорость оказалась так велика, что сабля едва не согнулась от сопротивления воздуха. Никто не видел, что произошло, приключенцы услышали лишь громкий хлопок, а следом Мери, отлетевшую к дереву. Её нога выгнулась под неестественным углом, а по руке друида заструился ручеек черной крови. Алиса наколдовала золотой кокон, укрывший собой Березку. На исцеление уйдет секунд десять, и в этом время друид не сможет и пальцем тронуть леди.

  Бой перешел в фазу полного хаоса. Мервин, выкрикнув что-то, тараном полетел на врага. Казалось, еще немного и щит, окутанный бесцветным мерцанием, сомнет низкорослую фигуру. Меньше чем через удар сердца, Мочалка запутался во внезапно выросших у него под ногами корнях и упал на землю, разбивая нос и ломая левую руку.

  Друид запустил несколько молний, но каждую из них рассек мелькавший то тут, то там Лари. Мечи в его руках порхали с невероятной скоростью, рассекая вражеские заклинания словно истлевший пергамент. Увы, выполняя функции защитника, Криволапый никак не мог улучить момент для атаки.

  - Эш! - выкрикнул Меткий, натягивая тетиву и запуская Рассеянный выстрел.

  Лучник сделал всего один выстрел, но к противнику устремилось семь стрел. Волшебник ударил посохом о землю, и те загорелась оранжевым огнем.

  Друид снова вонзил посох в землю и даже адамантиевые стрелы не смогли пробить волшебную терновую стену. Тул выхватил левой рукой пистоль и выстрелил. Потом еще и еще, отбрасывая в сторону бесполезное железо. За секунду он успел обнажить три пистолета, но ни один свинцовый шарик не попал в цель.

  Лари все еще сражался с молниями, Мервина лечила Алиса, чарами сращивая кость, кожу и мышцы, а лучник, даже такой как Меткий, против друида в его родной стихии не может почти ничего.

  Эш собрался применить третью форму, как в этот самый момент враг согнулся от боли, когда его бок рассекла узкая сабля Березки. Девушка успела исцелиться и теперь вновь готова к сражению. Встав в особую стойку, вытянув саблю парарельно к земле, прижимая рукоять к плечу, Мери выполняла выпад за выпадом.

  С каждым рывком, она оставляла на земле небольшие ямки в форме ступней, и друид не смел опустить защиты. Одиночные удары под предсказуемым углом оказались столь быстры и сильны, что пусть друид и понимал куда придется следующий выпад, но тело не успевало достойно среагировать.

  Отойдя к лесу, про́клятый успел-таки ударить навершием о ствол дерева.

  - Ярость леса! - выкрикнул он.

  Заскрипели гнилые стволы. Корни их стали ногами, ветви свились огромными руками, а дупла обернулись опасными пастями. Друид применил высшее умение, призвав на помощь духов леса - дендроидов.

  - Возьму на себя! - выкрикнул Мервин, вскакивая на ноги и благодарно кивая Алисе.

  Мочалка закрутил секиру, вырубаясь в строй из пятерых дендроидов, каждый ростом в дюжину футов. Завизжала древесина, поддаваясь охваченной сиянием стали, а каждый удар могучих лап, способных развалить иную каменную кладку, звенел о подставленный вовремя щит.

  Криволапый переглянулся с Метким, и они синхронно кивнули. Лари что-то выкрикнул. Мери, завершив очередную серию скоростных выпадов, отпрыгнула в сторону. Лучник резко выхватил из тула стрелу, бесхитростно выпуская её в сторону друида, заносящего посох над землей. Судя по количеству энергии, собранной им в посохе, тот собирался воплотить нечто воистину ужасное. Но в этот самый момент произошло то, что смогло удивить даже Пепла.

  Ступни Лари охватил синий туман и Криволапый в один прыжок преодолел невероятное расстояние. Впрочем, этого мечнику оказалось мало. Он, без малого, запрыгнул(!) на летящую стрелу, нисколько не сбив ту с пути.

  - Кровавый рассвет!

  Клинки Криволапого полыхнули красным, и парень, оттолкнувшись от древка, закрутился буром, рассекая и терновую стену, и несколько дендроидов, и даже зеленый щит, в последний момент наколдованный друидом. Клинки ударили о подставленный посох. Как бы ни была сильна эта комбинированная атака, но даже её не хватило чтобы сломить существо, сражающееся в сердце родной стихии.

  Эш ударил посохом о землю и мечи раскалились до бела, рассекая посох словно талое масло. Друид не успел даже вскрикнуть, как его голова упала на землю, а из шеи в небо ударил фонтан черной крови. Дендроиды, лишенные волшебной поддержки, рассыпались прахом, позволяя Мервину устало опуститься на землю. Вся его левая рука превратилась в одну большую гематому, а лицо покрылось сотней мелких, кровоточащих порезов.

  - Хорошая работа, - резюмировала Мери, на всякий случай пронзая сердце поверженного магика.

  Алиса принялась лечить "Пней", а Меткий собирал лежащие поблизости стрелы - уходить вглубь чащи было слишком рискованной затеей. Лари, весьма жадно сверкая глазами, полез в один из тубусов за волшебными свитками - предстояло "разделать" тушу убитого монстра. Ну и пусть монстр оказался троллем, а "разделывание" больше походило на обирание трупа, самое главное, что убит не Странник. Следовательно, можно стягивать сапоги, расстёгивать плащ, снимать амулеты, изучать браслеты и любопытно разглядывать посох.

  - Что за ерунда, - произнес Эш, глядя на отсеченную голову друида.

  - А, небось впервые такое видишь, - горделиво ухмыльнулся Меткий, выдергивая стрелы из терния. - Наша с Лари личная разработка. У Криволапого на сапогах чары особые, а я стрелять специально наловчился, чтобы его умение скорость набирало. Убойная штука получается. Ты, кстати, вполне вписался со своим огнем.

  Тулепс продолжал распинаться на тему особых наработок "Бродячий пней" и то, как здорово показал себя Эш в первом серьезном бою, но сам волшебник думал совсем о другом. Многое известно о Хельмере, еще больше о демоне ходит слухов и легенд, но доподлинно известно, что в предсказаниях тот не ошибается. Если напророчил гибель всех членов отряда - значит им действительно суждено помереть. Но вот враг повержен, и, что удивительно, без сопутствующих жертв. Причем друид оказался довольно сильным соперником, и лишь небывалая сработанность отряда спасла положение.

  Пепел понаблюдав за тем как слаженно дерутся "Пни", больше не сомневался в том, что навались они на него всей кучей и, быть может, исход битвы окажется не столь однозначным, как думалось раньше.

  Алиса лечила руку Мервина, активно хлещущего брагу из фляги.

  - Живучий попался, - кряхтел бородач, поглядывая на работу жрицы. - Эх, если бы не корни, я его...

  - Если не корни, - перебила Мери. Леди резко выхватила флягу из рук компаньона и сделала большой глоток. - Он насадил бы тебя на посох раньше, чем бы ты успел понять какой же ты дурак.

  Мервин хотел что-то возразить, но вспомнил как опасно сверкал череп на навершии. Вспомнил и побледнел. Замолкнув, рыцарь выхватил флягу обратно и залпом осушил содержимое.

  Лари, убрав пробитый нагрудник и нацепив другой, во всю марадер... собирал добычу. Он развернул волшебные свитки и теперь раскладывал на них добычу. Начал, как и положено, с самого ценного - сапогов. Вообще сапоги для любого путешественника дороже и любимой женщины, и короля, и даже верного друга. Ведь без добротной обувки даже самая ровная и короткая дорога покажется адской милей, ниспосланной тебе за все грехи прошлые и будущие.

  Положив предмет на начерченный круг, Лари принялся ждать. Руны засветились ровным сиреневым светом и вскоре стали складываться в текст. Мечник, почесав макушку, вчитался и понял, что ботинки самые обычные. Свиток не выявил ни особого материала, ни чар, ни каких-либо иных отличий от работы любого иного рядового сапожника.

  - Барахло, - вынес вердикт юноша, выкидывая сапоги в сторону леса.

  Эш, едва не пустив слезу, смотрел на то как его потенциальная обновка скрывается в темной чаще. Волшебник, обреченно вздохнув, погладил свои бедняцкие сандалии, словно говоря им, что и в мыслях не имел изменять последним.

  - А вот это уже интересно, - протянул Лари. - Березка, смотри какой улов.

  Фехтовальщица подошла к свиткам и в её глазах словно замерцало дармовое злато. Посох(пусть и располовиненный) у друида оказался не обычный, а позволяющий подчинять себе воронов. Не то чтобы очень полезные чары, но, если верить рунам, весьма древние. Еще с позапрошлой эры. Наверняка в Мистрите найдется какой-нибудь ценитель среди коллекционеров, ну или на крайний случай - не самый вороватый перекупщик. Хотя подобные личности живут лишь в сказках и наивных мечтах новичков.

  - Эш, тебе такой не нужен? - скрепя сердцем, спросила Мери.

  Все же добычу надо сперва распределить между членами отряда, а потом уже планировать пополнение "общака".

  - Неа, - помотал головой парень. - Мой лучше.

  Березка со скептицизмом посмотрела на самодельный, кривой посох, но промолчала. Если магик отказывается, то это его дело.

  - Значит пойдет в общую копилку, - азартно произнесла Березка, бережно заворачивая трофей в тканевый лоскут. - Что еще есть?

  - Одежда самая обычная - самопального пошива, - перечислял Криволапый. - Плащ любопытный, но его надо к экспертам везти - свитки не могут опознать. Амулетик, позволяющий в самой темной чаще спасительную тропку отыскать...

  - Тулепс?

  - У меня такой уже есть. Даже три.

  - Значит тоже на продажу, - Мери разве что руки не потирала, подсчитывая в уме возможные барыши. К тому же если плащ не поддается идентификации, то может эксперт найдет что-то такое, что принесет не меньше полусотни золотых. - Дальше.

  - А дальше у нас очень странные кольца.

  - Странные?

  - Ага, - кивнул мечник. - Сама глянь.

  Мери посмотрела, протерла глаза и еще раз посмотрела. Два парных кольца, выполненных в виде пожирающих собственные хвосты змей прожгли в свитке нехилую дыру. Такого девушка еще не видела.

  - Любопытно, - леди потянулась к находке, но путь преградила знакомая палка, кое-кем именуемая посохом.

  - Не трогай, - строго произнес Эш, вмиг растерявший всю свою детскую непосредственность.

  - Проклято? - догадалась подошедшая Алиса, закончившая латать Мервина.

  - Не совсем.

  Сперва ребята с укором посмотрели на Эша, мол - нашел время для театральных пауз, но вскоре поняли, что голос не принадлежал ни магику, ни кому-либо еще из отряда "Бродячих Пней". Из рощи вышло четверо Странников. Возглавлял отряд берсеркер. Этих отморозков легко определить по двум топорам, огромным, гипертрофированным мышцам и практически полному отсутствию лат. Позади него двигался ассасин, то и дело исчезая в бесконечных тенях, он игрался своими изогнутыми кинжалами, смоченными в самых мерзких ядах.

  - Какие красотки, - чуть ли не пропел ведьмак.

  В руках боец сжимал серебряный меч и что-то подсказывало Эшу, что это вовсе не очередной позер и фанат популярного Урга. От ведьмака, в частности его амулетов и желтых глаз исходило ощущение некоей силы. Последним, вернее - последней, стала черноволосая маг. В руках она сжимала резной посох с синим кристаллом в качестве навершия. Весьма дорогая вещь, многократно усиливающая заклинания льда.

  - Позвольте представиться, - чуть кивнул бесеркер. - Отряд "Песнь Глича".

  Мери незаметно подала знак готовности и уже собиралась что-то ответить, как вперед подался Эш. С присущей ему беззаботностью и фамильярностью он подошел к ведьмаку и стал пристально изучать его сапоги. Для удобства волшебник встал на четвереньки и принялся делать пометки в воображаемом блокноте.

  - Кстати, - произнес улыбающийся магик, не отрывая взгляда от обуви. - А кто такой Глич?

  - Эээ, - вот и все, что смог ответить лидер отряда, чешущий затылок топором.

  Ведьмак, стянув губы от раздражения, намеревался пнуть дурочка, но тот исчез, появившись рядом с волшебницей.

  - Жасмин, - протянул цветочник, вдыхая аромат жгучих волос, цвета крепчайшего кофе.

  Леди вскрикнула и наотмашь ударила посохом. Раздался знакомый свист, а потом треск ломаемых ветвей - Эш испарился, появившись рядом с ассасином. Магик тыкал в невозмутимого темного эльфа пальцем, проверяя не превратился ли тот в скульптуру. Убийца никак не прореагировал на волшебника, продолжая стоять, завернувшись в плащ с отрядной эмблемой - перекрещенными лютней и клинком.

  - Ну ты и вымахал, - Эш, возвращаясь к "Пням", похлопал берсеркера по плечу. Для чего юноше пришлось чуть ли не на цыпочки встать. - И чем вас там на севере кормят...

  Красивый парень вернулся к телеге, подмигнул Алисе и широко всем улыбнулся, опираясь на свою самопальную палку.

  - Ээээ, - повторился берсеркер.

  - Не обращайте внимания, - устало вздохнула Березка. - Мы - отряд "Бродячих Пней".

  По лицам неизвестных стало понятно, что они знают, с кем разговаривают. В конце концов, довольно сложно не узнать изображенный на плащах герб, учитывая сколько раз он мелькал на ТВ и довольно широкую славу среди путешественников.

  - В курсе, - кивнул берсеркер. - Как насчет небольшого обмена?

  - Я так понимаю, вам нужны кольца?

  - Совершенно верно.

  Фехтовальщица глянула на свои подопечных. Что-то смущало её в этой ситуации, а руки сами собой ложились на эфес сабли. Вот только Мервин явно тяжело дышал, сжимая зубы каждый раз, когда щит неудачно ложился на левую руку. Лари еще долго будет отходить после комбинированной атаки, а Алиса потратила большую часть сил на исцеление. Фактически в строю оставались лишь Меткий, сама Березка, ну и Эш. Правда, учитывая, что магик в этот момент пытался поймать бабочку, то, возможно, и его следует исключить из списка боеспособных.

  - Зачем они вам? - Мери сделала шаг назад, скрывая ноги за небольшим бугорком. Возможно, это станет её трамплином для молниеносного прыжка.

  - А тебе какое дело? - сплюнул ведьмак, покачивая серебряным клинком.

  - Фред! - рыкнул берсеркер и желтоглазый воин мигом стушевался. - Прошу прощение за моего товарища - длительный переход немного расшатал нервишки.

  - Понимаю.

  - Кольца, - продолжил гигант. - нужны нам для задания. Подвязались в помощники одному ордену магиков, вот, собственно, и собираем предметы, которые они затребовали.

  - Стоящая хоть миссия?

  - Вполне, - пожал плечами здоровяк. - Ну так что, мисс Березка, отдадите кольца?

  - Отдать? - Мери не поверила своим ушам. - И это называется обмен?

  - В данном случае - да, - хищно улыбнулся северянин. В этот момент по клинку ведьмака забегали красные молнии, вокруг девушки-мага засверкали ледяные иглы, а ассасин бесшумно ушел в тень, потерявшись среди марка. - Видите ли, мисс, мы чтим законы Странников. А один из них гласит - "не покупай то, что можешь получить".

  - Это грабеж, - прошипела Мери, обнажая саблю.

  - Скорее деловой подход. У вас есть то, что нужно нам. При этом сейчас мы объективно сильнее. Ваш защитник не может пользоваться щитом, мечник вот-вот задохнется от отдышки, а жрица осталась почти без сил.

  Мери не могла возразить. Вдвоем они не смогут одолеть явно опытных "рэккеров", готовых убить за дрянные кольца.

  - Так что отдайте кольца, - тут берсеркер хищно ухмыльнулся и кивнул в сторону повозки. - Ну и все остальное, что нам приглянется.

  - У меня вверенная грамота Его Величества, - Березка решила сыграть последним козырем. - Стоит мне прийти в любую управу, и по вашему следу пустят несколько десятков рыцарей.

  Сперва "Песнеры" молчали, а потом дружно засмеялись.

  - Что ж, - гоготал норд. - Полагаю вы не оставили нам выбора, - смех резко прервался, сменившись свистом обнажаемой стали. - Убить.

  Глава отряда "рэккеров" не видел перед собой особой опасности, лишь знаменитых чистоплюев, представляющих собой жалкое зрелище недавно побитых псов. Пожалуй, по мнению берсекера, он только что выиграл в лотерею, сорвав нехилый куш, коим можно будет похвастаться в тавернах, больше известных как притоны. Да, вы правильно поняли, "Песни Глича" оказались преступниками, за чьи головы назначена награда почти в триста золотых.

  Первым в бой ринулся ведьмак. Использовав ускорение, он рванул в неистовом выпаде на миг превращаясь в размытую, словно пьяную тень. На вместо удара, хлопка или кровавого чавканья, боец издал непонятный звук в тот самый момент, когда с него слетели сапоги и желтоглазый на полной скорости въехал головой в дерево. Увы, дерево оказалось крепче и воин, так и не поняв в чем же дело, испустил дух.

  Мери, не обращая внимания на такие мелочи, прыгнула в сторону берсеркера, с силой оттолкнувшись от кочки. Девушка надеялась, что сможет связать того боем на достаточный промежуток времени. Взмыв над землей на добрых семь футов, леди замахнулась саблей, запуская одно из своих самых сильных умений - "падение кометы".

  Берсеркер выставил над головой скрещенные топоры. Запела сталь, ударив о зачарованный метал. Для подобного здоровяка даже столь сильный удар не должен стать чем-то серьезным, но внезапно заныло правое плечо, словно кто-то зажег под кожей огонь. Гигант взревел раненным медведем и от неожиданности ослабил блок. Брызнула кровь, а сабля оставила за собой глубокий порез, пересекающий торс великана.

  Маг уже закончила творить свои чары, но вместо того чтобы поставить ледяной щит и дать лидеру время для атаки, леди внезапно поняла, что с неё спадает балахон. Вскрикнув, девушка нарушила концентрацию, и щит рассыпался снежной метелью еще до того, как успел предотвратить страшный удар.

  - Ублюдки, - зарычал Мервин, кое-как прикрывая Тулепса, лихорадочно стрелявшего по тени, мелькавшей среди листвы.

  Ассасин, поймав удачный угол для броска, задвинул руку за спину, но не нащупал метательных игл - подсумок оказался пуст. Последним, что увидел убийца до того, как снайперский выстрел открыл ему третий глаз, это дурочка-магика, показательно вертевшего отравленные иглы между пальцев.

  - Сдавайтесь, - сквозь зубы процедила Мери.

  Берсеркер, взревев, рванул вперед, не обращая внимания на раны и кровь. На самом деле они почти не отбирали у него сил, наоборот - лишь придавали мощи, заряжая воистину сокрушительные умения.

  Мери приходилось тяжело. Каждый удар, даже пройди он вскользь, мигом рассек бы леди на несколько частей. Сила берсеркеров заключена в их ярости, и чем сильнее жажда крови, тем смертоноснее становились их топоры и секиры.

  Пока фехтовальщица кружилась вокруг свирепствующего норда, черноволосая леди все же забыла про стеснительность и, не обращая внимание на неглиже, запустила в сторону жрицы огромную ледяную иглу, вложив в заклинание невероятное количество силы.

  Сверкающее копье, длиной почти три фута, уже почти дотянулось до Алисы, занятой поддержкой отряда, как на его пути возникла фигура, закованная в латы.

  - Лари! - крикнула целительница, чувствуя, как на лицо упали горячие алые брызги.

  Криволапый рухнул на землю, сжимая руками пробившую живот льдину. Девушка, сдерживая слезы, опустилась на колени, принявшись воплощать все известные ей исцеляющие заклинания.

  Тулепс, натянув лук до скрипа, так и не смог выпустить стрелу. Маг ударила посохом о землю и в тот же миг охотник, не защищенный поддержкой жрицы, оказался закован в ледяной гроб, захвативший с собой и руку кричащего от боли Мервина, не успевшего отойти в сторону от напарника.

  Берсеркер, чье правое плечо уже почернело от непонятно откуда взявшегося ожога, продолжал искать лезвиями ненавистную ему мошку. В какой-то момент он все же смог до неё дотянуться. Взвизгнула сабля, разрубленная у самого эфеса. Мери, не растерявшись, поднырнула под руку здоровяку и, изогнувшись, вонзила кинжал в опаленное плечо. Гигант вновь заревел, а шокированная Березка наблюдала за тем, как вместо крови из раны забило пламя.

  Маг, закончив выполнять пассы посохом, сотворила целый веер из ледяных ножей, мигом запущенных в сторону фехтовальщицы. Со свистом они рассекли пространство, но так и не нашли свою цель, будучи обращенными в холодную капель. Перед леди возник придурковатый волшебник, спокойно держащий посох над землей.

  Берсерк, закатив глаза, упал в тот самый момент, когда Мери чиркнула острой сталью по горлу, обнажая адамово яблоко и рассекая артерию. Задыхаясь и захлебываясь кровь преступник свалился на колени, а потом и вовсе рухнул на землю, дергаясь и заливая траву кровью.

  Черноволосая леди осталась совсем одна, но, тем не менее, в её глазах не блестел предательский огонек, возвещающий о скорой сдачи. Маг не могла позволить себе отступить перед каким-то жалким волшебником, одетым в нищенские обноски. Если она сможет одолеть его то, возможно, справиться и с остальными.

  - Буран!

  Посох, украшенный кристаллом, описал широкую, волнистую дугу, и в сторону Эша устремилась пурга, состоящая из мириад тонких, крепчайших и острейших игл. Волшебник не двинулся с места. Он ударил посохом о землю и все иглы, что находились перед ним, истаяли, а остальные с треском вонзились в деревья за спиной магика.

  Тем не менее, леди успела выиграть время на сотворение одного из своих самых опасных заклинаний. Девушка вычертила кристаллом последнюю руну и Слово, застывшее прямо в воздухе, засияло страшной синевой. Маг вонзила посох в землю и от его основания стали расходится ледяные волны. Они замораживали все, чего только могли коснуться.

  Алиса и Мери с трудом втащили бледнеющего Лари в повозку, со страданием смотря на Мервина. Тот вопил все сильнее, когда лед сковал не только его руку, но и ноги. Сгибаясь от пульсирующей боли, Мочалка все еще сжимал рукой секиру. Он не мог позволить себе лишиться оружия - он должен несмотря ни на что прикрывать Тулепса, ведь, кто знает, быть может в лесу притаился пятый "рэккер".

  Вскоре вся поляна превратилась в ледяную пустошь, а деревья в огромные сосульки. И среди льда красовался небольшой пятачок сухой травы, на котором стоял Эш. Маг, не обращая внимания на то, что её соперник вновь уцелел, продолжала творить волшбу.

  Леди воплощала ледяные серпы, разбивающиеся об огненную стену; она отправляла в бой снежные метели и бураны, припорошившие снегом лес, но не задевшие глуповатого магика. Девушка старалась изо всех сил, превращая небольшую рощицу в филиал вечной мерзлоты.

  От холода у Мери изо рта вырывалось облачко пара, а руки посинели и задрожали, но Эш, стоя в своих обносках, не испытывал ни малейшего дискомфорта. Он лишь продолжал стучать посохом о землю, развеивая одни заклинания за другими. Каждый раз он оказывался сильнее вражеских чар, всего на капельку, лишь на неуловимую долю, но сильнее.

  Маг тяжело дышала. Ноги черноволосой начали труситься, а из носа забила кровь - признак магического истощения.

  - Лав-в-ви-н-на!

  Леди ударила посохом о ледяную корку, покрывшую землю, но ничего не произошло. Сил уже не осталось на воплощение очередного заклинания. Леди закашлялась, хрипя от боли и захлебываясь кровью, но не сдалась. Она вновь выпрямилась, сжимая в руках свой драгоценный посох.

  - Ла...

  - Довольно! - рявкнул Пепел.

  Волшебник с силой вонзил посох в землю и в тот же миг по роще пронеслась пламенная волна. Она меньше чем за удар сердца растопила лед, освободив Мервина и Меткого от сковавших их оков. Изо рта фехтовальщицы больше не вырывался пар, руки перестали дрожать, а ногти и губы приняли здоровый розовый оттенок, пришедший на смену недавней синюшности.

  - Пожалуйста успокойся, - практически умалял Эш, идя на встречу скрючившейся, обнаженной девушке. - Полгода в тюрьме Странников лучше, чем смерть. У тебя больше не осталось магических сил. Следующая попытка отберет жизнь.

  Леди рухнула на землю, и Эш опустился перед ней на колени. Он положил посох и скинул с плеч плащ, намереваясь прикрыть девушку, но та отмахнулась. Окровавленными губами она прошептала:

  - Я знаю кто ты, - прозвучал тяжелый хрип, слышный лишь наклонившемуся юноше. - Ты Пеп...

  В тот же миг леди обернулась упавшей звездой, вспыхнув так ярко, что ослепила всех "Пней". Когда же к приключенцами вернулось зрение, то всё, что они увидели - горстку пепла, разносимую ветром по окрестностям.

  - Она не послушалась, - скорбно произнес волшебник, поднимаясь на ноги. - У каждого магика есть предел, за который нельзя выходить.

  Пепел шел к своим компаньонам, мысленно кляня умную черноволосую леди. Если бы она только держала язык за зубами, то могла бы пережить этот день. Если бы только... Но видимо верно говорят, что предсказанное Хельмерем сбудется даже если воспротивится сама богиня судьбы.

  В то время пока Мервин и Тулепс, чтобы хоть как-то согреться, активно поглощали брагу, Алиса роняла слезы на будто заснувшего мечника.

  - Лари, - причитала она, тряся парня за руку. - Ну давай, ну Лари!

  Рана уже затянулась, но сам Криволапый не подавал признаков жизни.

  - Мне кажется, - шепнул Эш, выжимавший штаны. - Лишь поцелуй истинной любви разбудит нашего героя.

  Пока девушки смотрели на волшебника, мечник незаметно сжал кулак и оттопырил большой палец.

  - Но...

  - Алиска, - строго произнесла Мери. - Все и так знают о вашем лямуре. Давай уже.

  Леди, чьи шечки стали пунцовыми от стеснения, наклонилась к лицу парня, но тот ожил еще до поцелуя. Лари внезапно вскинулся и прижал к себе Алису. Леди не приняв подобного поворота событий, принялась колотить раненного.

  - И это известный отряд путешественников, - устало вздохнула Березка, в который раз шлепая ладонью по собственному лицу.

  Несколько часов спустя

  Отряд, наконец, закончил с делами. "Пни" погрузили в повозку плащи "Песнеров", а сами тела захоронили в братской могиле (так назвали наспех вырытую яму). Посох мага, обладавший внушительными свойствами, Мери решила подарить кому-нибудь из вельмож, тем самым выиграв квоту доверия. Всё же остальное, что удалось добыть в бою с друидом, отправится на продажу или на рыночный аукцион. Вещи "рэккеров" не трогали. Честный Странник считал мародерничество недостойным деянием и практически никогда не обирал поверженного противника. Правда негласный закон обходил стороной оружие. Забрать клинок(образно говоря), это почет и уважение, а вот снять одежду - позор и бесчестие. Кольца, кстати, зарыли в землю.

  Поврежденную броню и сломанную саблю так же завернули в шкуры и убрали на дно повозки. Кто-нибудь из кузнецов наверняка возьмётся за починку, а то уж больно чары хорошие наложены на сталь. В общем и целом, на этом сборы отряда закончились. Дав ребятам немного отдохнуть, Мери велела собираться в путь и до самой темноты "Пни" шли без привалов и задержек.

  Все это время березка то и дело поглядывала на Эша, занятого подколами над Лари, которому выпала честь лежать вместе с грузом - идти мечнику строго воспретил главный медик отряда. Фехтовальщица видела то, с какой легкостью дурачок расправился над магом. Нет, конечно, это не то, чему стоит поражаться до глубины души, но все же маг априори сильнее волшебника. Если взять двух только что выпустившихся школяров, то победа однозначно отойдёт магу. Это только после многих лет странствий и познания секретов чародейства, волшебник сможет оказать достойное сопротивление.

  Мери все еще не собиралась расспрашивать Эша, но становилось понятно, - у юноши имелись свои секреты. Впрочем, с другой стороны, всю безымянную планету обыщи, а не найдешь Странника, не имевшего в шкафу пару тройку скелетов.

  К вечеру "Пни" заняли небольшую поляну, над которой, по приказу Березки, Эш поставил щит, потратив на это немало времени и нервов, правда не своих, а отряда. После столь насыщенного дня ребятам оказалось сложно сохранять спокойствие. Приключенцам то и дело виделась опасность и угроза. Вспорхнувшая птица, скрипнувший корень, шелест ветра в низине, все это заставляло Мервина вскидывать секиру, а Меткого натягивать лук, кладя в лоно сразу три стрелы.

  Тем не менее, вскоре народ разлегся по спальникам, а Криволапого укрыли толстым одеялом, напоив самыми разнообразными из купленных в Задастре зелий. Только несколько человек, пока все дрыхли, продолжали бодрствовать, сидя у небольшого костерка, созданного одним взмахом глуповатого красавца.

  - Я думала мы погибнем, - зябко произнесла Алиса. Она куталась в плащ, несмотря даже не то, что её щедро ласкал теплом пляшущий над травой волшебный огонек. - Мне впервые пришлось сражаться со Странниками и это оказалась так страшно.

  - Да брось ты, - улыбался Эш. - С нами же сам Мервин Мочалка, Лари Криволапый, Мери Березка и Тулепс Меткий! Нет такого врага, которого они бы не повергли!

  Алиса против воли хихикнула и глянула в сторону сопящих героев. Сама девушка не хотела... засыпать.

  - И все же если бы не ты...

  - Не стоит, - волшебник забил табаком трубку и, привычно щелкнув пальцами, высекая маленькую искорку, закурил. - Мне всего лишь повезло! Леди явно была обескуражена своим откровенным нарядом.

  Жрица вновь не смогла сдержать улыбки, когда юноша комично заиграл бровями, превращая дым в явно обнаженную, танцующую леди. Алиса прижалась плечом к парню. Нет, в этом не было никакой романтики, ведь леди уже давно "сохла" по одному толстолобому мечнику. Но от юноши тянуло чем-то теплым, к чему так и хотелось прикоснуться, на мгновение задержав руку.

  Эш курил, смотря на темный свод. Наконец великому волшебнику это надоело, и он взмахнул рукой. Спустя пару секунд ветви затрещали и деревья гиганты словно разомкнули свои тесные объятья, обнажая ночное небо. Мириады звезд высыпали на черное покрывало, превратив его в прилавок какого-нибудь богатого ювелира.

  Алиса никак это не прокомментировала. Жрице просто нравилось смотреть на хоровод мерцающих огоньков, танцующих вокруг своей королевы - прекрасной Миристаль. Ах, сколько песен сложено про путеводную звезду, а сколько еще сложат... Но ни одно слово, будь оно волшебным или нет, не смогло бы передать всю красоту ночной принцессы.

  - Можно с тобой поговорить откровенно? - спросила Алиса.

  - Конечно! - засмеялся юноша. - Я нем как могила. Или даже немее... ведь мертвые, если их поднимет некромант, могут и разболтать твои секреты. А я нет!

  Леди снова улыбнулась, накинула на голову край плаща, превращаясь в маленькую куколку и погладила словно мурлыкающий от удовольствия огонек. Он совсем не обжигал, наоборот, лоснился будто котенок, ласкаясь оранжевыми лепестками, охватывающими пальцы и ладонь.

  - Ты знаешь, - наконец произнесла леди. - Я ведь не дурочка. Я все понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Всегда трушу, всегда стесняюсь и боюсь, а ребята поддерживают...

  Эш ничего не ответил, позволяя леди выговорить все то, что она копила в себе.

  - А мне ведь просто хочется побывать на Земле, - Алиса шмыгнула носом и улыбнулась, когда огонек вспорхнул по её руке, "уселся" на плечо и начал тереться о щеку. - Родившись на Луне, в промышленном районе, я траву-то только на картинках видела. Вот ты когда-нибудь видел траву?

  - Наверно, - пожал плечами магик.

  - А я только на картинках, - повторилась леди. Он подняла огонек с плеча и опустила на траву, начав играться с ним какой-то палочкой. - Родителей всегда либо нет дома, либо они слишком заняты, вот я и решила накопить сама. Знаешь, мне так хочется побывать там, наверху. Иногда, по вечерам, я смотрю в телескоп и вижу там много красок - зеленые леса, синие океаны, коричневые горы, желтые пустыни. Когда вокруг тебя лишь серая поверхность Луны, это кажется чем-то по-настоящему волшебным.

  Алиса еще немного поигралась с огоньком, а потом, обняв себя за колени, посмотрела на небо.

  - Я так хотела заработать денег и улететь на первом же шатле. Самое смешное - у меня уже есть достаточная сумма, просто... просто...

  - Ты боишься.

  - Да, - кивнула леди. - А что если она будет совсем не такой, как на картинках. А что если я разочаруюсь, если пропадет мечта. А что если...

  - А что если все именно так, как ты того хочешь, - вдруг произнес Эш, откладывая в сторону трубку и заваливаясь на спину. - Вдруг она так же прекрасна, как на тех картинках, что ты видела в детстве. Вдруг там все так прекрасно, что ты не сможешь даже вздохнуть. Вдруг... вдруг ты зря боишься!

  Алиса посмотрела на волшебника, на чьих губах плясала еле заметная, но все же мечтательная улыбка.

  - Ты там никогда не бывал, - поняла леди.

  Эш только кивнул.

  - Тоже живешь в одной из колоний?

  После небольшой паузы, юноша ответил:

  - Можно сказать и так.

  Алиса отвернулась и снова посмотрела на ребят.

  - Наверно ты прав, - кивнула она. - Может я зря боюсь... Ты ведь поэтому к нам пошел? Чтобы слетать на Землю, да?

  - Нет, - Эш поднял руку, словно желая дотянуться до звезд. - Не поэтому. Я, как и ты, очень хотел бы попасть на планету "Земля", но, увы, чтобы не делал, это невозможно. Просто несбыточная мечта.

  Леди не стала задавать неуместный вопрос. Спроси она подобное и потом сгорела бы со стыда, поминая столь вопиющую бестактность. Но сейчас ей стало стыдно от другого. Алиса в своей меланхолии совсем не подумала о том, что она может в любой момент сесть на шатл и полететь, а у других такой возможности нет. Кто-то, возможно, живет где-то у Марса или еще дальше, смотрит по вечерам в телескоп, листая в сети ролики и картинки. Мечтает, а не может накопить на билет. Наверно, одним из таких был и Эш.

  - Но знаешь, - улыбнулся волшебник, вскакивая на ноги. - Здесь тоже есть то, что стоит ценить. В конце концов, никто на Земле не сможет сделать так.

  Волшебник высоко поднял руки, что-то прошептал и с силой ударил посохом о землю. Из под деревянного основания, скрывшегося в траве, стали одна за другой вылетать огненные бабочки, похожие на тех, что днем безуспешно пытался поймать один дурковатый магик.

  Они порхали, хлопая своими прекрасными крылышками и разгоняя мрак бесконечным мерцанием. Их оказалось так много, что вскоре вся поляна засияла словно Ирмарил окутал её своим теплым, нежным светом.

  Алиса поднялась на ноги и, смеясь, кружилась между танцующими вокруг неё огоньками. Эш смотрел на юную жрицу, радуясь неизвестно чему. Может тому, что его волшебство может не только стирать с лица земли целые города, но и дарить улыбки романтично настроенным, восторженным леди. Может тому, что на Земле действительно никто не сможет сотворить такую красоту, а может, чему-то своему. Во всяком случае сейчас это не так важно, главное - часть предсказания Хельмера не сбылась и бывшему генералу не пришлось отбирать невинную жизнь.

  Так он думал, пока не наступил следующий день.

  ***

  - Что за зверь мог оставить такие следы?

  Мери внимательно рассматривала длинные полосы на деревьях. Подобные отметины не мог оставить ни один из известных фехтовальщице монстров. А уж никто не мог обвинить Мери в том, что она плохо подготовилась к походу и не знала, с чем отряд может столкнуться по пути к Огненным Горам. Нет, Березка тщательно изучила каждую тварь, её особенности, следы и опознавательные метки.

  - Если тебя так удивило это, то посмотри сюда.

  Глава "Пней" оглянулись и заметила Тулепса. Лучник застыл перед кустом, призывно размахивая рукой.

  - Что у тебя... - Мери подошла поближе и тоже замерла, на автомате договорив. - там?

  За гнилым, фиолетовым кустом простирался лес. Возможно это звучит глупо, но вы поймете меня, когда я скажу вам, что лес был оказался самым обычным. Зеленым, светлым, пронизанным лучами летнего Ирмарила. Среди шелеста крон слышалось пение птиц, по траве бегали тривиальнейшие зайцы, а деревья больше не казались застывшими в агонии демонами.

  - Дела, - протянул возникший рядом Эш. - Мы что, уже вышли из леса Теней?

  - Нет, - покачал головой Тулепс. - Нам еще два дня идти, если не больше.

  Спустя пару секунд подтянулся Мервин. Он так же, как и остальные неверующе хлопал глазами и дергал себя за бороду, в попытках прогнать навий. Алиса, помогая немного прихрамывающему Лари, чуть не выругалась, но ей вовремя заткнули рот пирожком и попросили молчать. Сам мечник отнесся к ландшафтным изменениям абсолютно индифферентно. После вчерашних приключений это его нисколько не шокировало.

  Наконец Мери решилась задать самый важный и одновременно с этим, пугающий вопрос:

  - Где мы?

  - А черт его знает, - пожал плечами Меткий, разглядывая карту. - Тут не отображен этот бор, так что мы можем быть где угодно, в радиусе семнадцати миль от ночной стоянки.

  - Замечательно, - прошипела леди.

  - Мне кажется, что...

  - Эш, - фехтовальщица вскинула руку, показывая, что она не намерена выслушивать очередные бредни. - Будь добр, помолчи немного.

  - Но там...

  - Молчи!

  - Я просто...

  - Эш! - рявкнула леди.

  Волшебник обиженно надулся и ткнул пальцем куда-то на запад. Березка посмотрела в указанную сторону и тут же обнажила саблю. Отряд заметив реакцию командира тоже принял боевую позицию, оттеснив за спины рвущегося вперед Лари.

  В нескольких футов от "Пней" подперев собой дерево стоял обычный человек. Одетый в простые рубаху и штаны с заплатками, он явно не представлял собой угрозы. Впрочем, короткие волосы, могучие руки, перетянутые жилами словно войлочными веревками говорили о том, что незнакомец явно сведущ в военных делах. Мери, пережившая за последние дни несколько горячих боев не справилась с нервами и не смогла воспринять случайного встречного никак иначе, кроме потенциальной угрозы.

  - Кто ты? - с прищуром спросила леди, чей клинок уже засиял опасным красным светом.

  - Я...

  - Да дайте же вы мне пройти! - рявкнул Лари и буквально вывалился вперед. Мечник поднял глаза, шумно сглотнул и как-то странно улыбнулся. - Здравствуйте сир Арлун! Большая честь познакомиться с вами.

  Но Криволапого с недоумением посмотрел на только незнакомец, но и весь отряд. Даже Эш не знал этого странного человека, одетого не многим лучше, чем сам волшебник.

  - Да вы чего! - возмутился Лари. - Это же сам сир Арлун Тринийский! Два года назад он победил на Арене, а потом исчез! Говорят, что сир Арлун мог стать лучшим мечником на континенте, даже войти в Орден Мастеров!

  - Это преувеличение, - помахал рукой бывший чемпион.

  Мери некоторое время переводила взгляд с восторженного подопечного на именитого Странника, а потом все же убрала клинок в ножны. Как по сигналу, оружие спрятали и остальные члены отряда. Только Эш как-то странно поглядывал то в одну, то в другую сторону.

  - Прошу прощения, - чуть склонила голову Березка. Нет, вовсе не в поклоне, а как будто извиняясь за свою бестактность. - Прошедшие дни вымотали нас. Не держите зла, сир Арлун.

  Не даром Криволапый и фехтовальщица прибавляли приставку "сир" - победителям Арены даровали без малого рыцарский титул. Многие, если верить пьяным бредням в портовых трактирах, куда сильнее жаждали заполучить именно титул, а не приз в десять тысяч золотых. Впрочем, подобным речам лучше не верить.

  - Право, в этом нет ничего удивительного, - рыцарь вновь отмахнулся, показывая, что все в порядке. - Здешние недружелюбные места не располагают к приветливым встречам на узких дорогах. И, тем не менее, не откажите ли вы мне в небольшой любезности?

  - Я вас внимательно слушаю.

  - Видите ли жена утром сварила так много лукового супа, что, боюсь, часть испортится к следующему закату. Не откажитесь ли вы помочь мне в уничтожении продуктов путем бескомпромиссного поглощения последних?

  Сперва в бору висела тяготящая слух тишина, но вскоре корны зашелестели, дрожа от веселого, беззаботного смеха. Напряжение потихоньку сходила, заставляя ребят улыбаться и хлопать друг друга по плечам.

  - Только одно "но". Давайте оставим эти высокопарные речи за порогом.

  Мери сверкнула глазами и хитро подмигнула:

  - Без проблем, - сказала она, радуясь, что не придется ломать голову над составлением "изысканных" речевых оборотов.

  ***

  "Пни" вошли в горницу, и парни разом слегка поклонились в сторону молодой девушки, вытиравшей мозолистые ладони о старый фартук, сшитый из разноцветных тканевых лоскутов. Леди обладала добрым, светлым личиком, увенчанным немного курносым, но все же аккуратным носиком. Толстая, черная коса ниспадала с правого плеча, дотягиваясь почти до округлого бедра, а нежно-карие глаза тепло оглядывали гостей.

  - Алун, - улыбнулась хозяйка, намеренно проглатывая "р". - Я смотрю ты наконец-то пришел из леса не с пустыми руками.

  - Молчи женщина! - шутливо рявкнул рыцарь, вытирая сапоги о разложенную у порога тряпку. - Еще не было такого, чтобы я пришел без улова.

  - Если уловом ты называешь несколько кроликов, с рождения страдающих худобой, - мадам пожала плечиками и лукаво стрельнула глазками. - Но гости мне больше по вкусу.

  - О несравненный ангел небес, - взмолился Эш, припадая на одно колено и как по волшебству вынимая из под плаща букет полевых цветов. - Сжальтесь над презренными нами. Не кушайте бедных сироток и нищих поберушек. Лучше вот - цветами полюбуйтесь.

  Мери была готова придушить волшебника, но жена великого мечника звонко рассмеялась, приняла букет и благодарно поцеловала в щеку пунцового магика. Березка не сомневалась в том, что Эш сам нагнал красноту, как он это сделал - загадка, но факт остается фактом.

  - Сполосните руки в бочке, - велела леди. - И давайте за стол.

  Мочалка переглянулся с цветочником, и они на перегонки бросились к углу горницы, где стоял небольшой бочонок с плавающим в ним черпаком. Ребята сполоснулись дождевой водой и разом метнулись за стол.

  Вскоре в трапезной расселись и остальные, и пусть их локти то и дело стучали друг друга по ребрам, но теснота нисколько не напрягала бывалых путешественников. А уж когда хозяйка поставила на стол огромный горшок с луковым супом и несколько плошек с соленьями и мясом, то народ и вовсе забыл как дышать.

  Семейная пара с легкими улыбками наблюдали за тем, как их гости наворачивают так, словно лишь недавно сбежали с голодного острова или из какого-нибудь подземного цугундера.

  - А можно вопрос? - подал голос Лари, активно отпихивающий Эша от собственной миски. Волшебник, казалось, хотел съесть все, что стояло на столе, не делясь при этом ни с кем.

  - Конечно, - кивнул рыцарь.

  - Возможно это прозвучит бестактно, но как так все же получилось, что вы исчезли сразу после вручения награды и поселились здесь? Да и само местечко несколько... странное.

  Женатые переглянулись, и хозяйка тихонько кивнула. Арлун тепло улыбнулся жене и повернулся к гостям.

  - Позвольте я отвечу по порядку. Я знал, что после победы на Арене гильдии начнут за мной охоту, как и иные мастера, жаждущий получить свой кусочек славы за мой счет. Вот я и решил сбежать подальше от этой суеты. Захотелось немного спокойствия после восьми лет странствий и сражений.

  - А как насчет ... ммм... простите, так и не спросил вашего имени.

  - Элеонора, - улыбнулась леди.

  - Ой! - воскликнула Алиса. - Совсем как принцессу Срединного Царства.

  Хозяйка улыбнулась, а рыцарь продолжил рассказ:

  - Видите ли, Странников, порой, сковывают некоторые законы, гласные и не очень. Один из них не то чтобы запрещает, но предостерегает от отношений с жителями.

  - Так значит...

  - Да, - кивнула Элеонора.

  Ребята замолчали и даже отложили в сторону ложки. Отношения между жителями и Странниками довольно распространённое явление, но обычно дальше пары ночей или скоротечного романа они не заходят. Совместное сожительство и, тем более, свадьбы относились к разряду чего-то противоестественного, относящегося к все тем же портовым байкам и пошлым балладам.

  - Что же до нашей скромной рощицы, - рыцарь поспешил увести разговор подальше от острой темы. - Пару лет назад мы шли к равнине, намереваясь прибиться к бродячим артистам, но наткнулись на эту рощицу. Немного подумав - решили остаться. Сами подумайте, вы не найдете места лучше для двух людей, не желающих видеть никого, кроме друг друга. А лес Теней в этом вопросе является незаменимым помощником.

  После этого разговор сам собой перешел в русло шуток и баек. Эш в основном молчал, слушая истории "Пней" сильно отличающихся от слухов о похождении знаменитого отряда. Больше всего волшебнику понравилась та часть, где ребята, по заказу гномьего вождя, искали по всему побережью клад с синей жемчужиной. Вроде по слухам они там разве что с морским королем не сражались, а на деле несколько месяцев провели с лопатами в руках, лишь пару раз столкнувших с рыбо-зверями, обзываемыми "мурлоками". Эти мерзкие твари, способные сражаться как в воде, так и на суше, напоминают собой гоблинов, только покрытых чешуей, сгорбленных и с жабрами.

  К вечеру девушки помогали Элеоноре убирать со стола, а парни уже отправились ко сну. Хозяева разрешили путникам переночевать на сеновале, за что "Пни" испытывали безмерную благодарность (деньгу то ведь не затребовали). Вскоре и Мери с Алисой отправились почивать, как, собственно, и сама хозяйка. За столом остались лишь Лари, пожирающий взглядом своего кумира, сам кумир ну и курящий Эш, допивающий терпкий морс.

  - Сир Арлун, - Криволапый немного стушевался и даже спрятал взгляд. - Я понимаю, что это верх наглости, но не могли бы вы показать мне свою тренировку?

  Лари ожидал возмущения мечника, ведь тренировка воина это святое, фактически как наставничество у магиков. Никто не в праве просить продемонстрировать эту часть постижения умения. Но рыцарь, казалось, весь вечер только и ждал подобного вопроса.

  - Конечно, - кивнул хозяин.

  Бывший чемпион схватил ножны, приставленные к ножке стола и рукой указал на выход. Лари, буквально засветившийся от счастья, мигом выскочил на улицу - за ним поспешил и Эш, не желавший пропускать редкое зрелище.

  Арлун немного задержался в доме. Он с легкой, но немного грустной улыбкой посмотрел в сторону закрытой двери, где уже спала его милая жена. Рыцарь провел рукой по срубу, поставленному им самим, пока Элеонора ютилась в походной палатке. Рыцарь словно простился с домом, пусть и выходил всего на несколько минут.

  Красивый юноша, скрестив ноги, сел на траву и закурил, привычно выдыхая белесый дым, струящийся куда-то к небу, затянутому тяжелыми, черными тучами. Скоро дождь. Эш никогда не любил дожди, а особенно ливни. Если честно, огненный волшебник вообще не очень уважал воду, она оставалась его природным противником, естественным антагонистом.

  Два мечника начали свою совместную тренировку. Они то растягивались, то надолго застывали в одинаковых позах, немного похожих на отработку странных па. Плавно перетекая из одной позиции в другую, два человека в точности копировали движения друг друга. Меч степенно отсвечивали на свету, лающимся из окон. Со стороны наблюдать за таким действием оказалось довольно скучно и неудивительно, что вскоре Эш задремал, машинально причмокивая губами и выдыхая ароматный дым.

  Проснулся волшебник от внезапно завязавшегося разговора.

  - Вы уверены, сир? - с придыханием спросил Лари, при этом жадно пожирая взглядом какой-то подсумок, явно хранящий тугой пергаментный свиток.

  - Конечно, мой друг, - ответил победитель Арены. - Боюсь, иначе мое умение пропадет в безызвестности, а я бы этого не хотел. Впрочем, если тебе необходимо убедится в его действенности, то я с радостью продемонстрирую свои возможности.

  Криволапый хотел что-то возразить, но рыцарь уже принял боевую стойку. Он выставил ноги в одну линию, несколько комично согнув их в коленях, будто присел на узкую лавочку или собирался запрыгнуть пятой точкой на бревно. Арлун поднял легкий, изящный клинок, вытягивая его параллельно земле. Прошла доля секунды, а уши уже уловили мелодичный звон и выкрик:

  - Поющий удар!

  Меч действительно словно пропел, молниеносно рассекая пустоту. Сперва ничего не происходило, и тогда Арлун ударил ногой о землю. Стоявшее неподалеку дерево вдруг с треском разделилось на две части и грохоча упало вниз, пугая спящих птиц.

  - Это...

  - Потрясающе, - захлопал Эш, подходя ближе.

  Лари, захваченный моментом, с поклоном принял подсумок, бережно убирая его за пазуху. Впрочем, он не успел поблагодарить, так как покачнулся и прикрыл веки, словно собирался заснуть прямо здесь.

  - Пожалуй, тебе пора отправляться ко сну, мой первый и последний ученик.

  - Да, наверное, вы правы.

  Криволапый будто какой-то недавно поднятый зомби уныло побрел к сеновалу, то и дело спотыкаясь и держась за голову. Не успел парень открыть двери, как рухнул ничком, да так и заснул. Эш закрыл створки взмахом руки и обернулся к рыцарю, направившему на него свой клинок.

  - Там ведь не только этот удар описан?

  - Ты прав. Там есть еще одно умение.

  Арлун медленно обходил Эша, заставляя магика следовать за собой и уходить от дома. В глазах рыцаря мерцало явное намерение к смертельной схватке.

  - Лари хороший человек, - кивнул волшебник, поудобнее перехватывая посох. - Он сумеет ими овладеть.

  - Я надеюсь, что еще помогу ему в этом, - усмехнулся рыцарь.

  Вскоре между двумя людьми образовалось некое подобие Арены. Грянул гром. Затрещали небеса. Трава задрожала под крупными каплями холодного дождя, пригнанного северным ветром. Сверкнула змеистая молния, на миг освещая застывший лица. И снова грохот, будто небесный кузнец разогрел меха и вдарил молотом по наковальне, начиная ковать клинок, способный убить бога.

  - Сонное зелье - старый, узнаваемый финт, - протянул самый разыскиваемый преступник, с наслаждением стаскивая с головы бандану и вынимая из глаза опостылевшую линзу. - Могу ли поинтересоваться, зачем тебе это надо?

  - Деньги, - пожал плечами Арлун.

  По его клинку стекали рассечение капли. Они мерно падали на землю, выбивая ритм, больше похожий на похоронный марш. Он словно возвещал о скорой смерти одного из сражающихся.

  - Тебе было мало десяти тысяч? - неподдельно удивился Пепел.

  - А по мне похоже, что у меня есть хоть десять монет? - вновь грустно улыбнулся рыцарь. - Видишь ли, когда ты парализованный инвалид, то мечтаешь не о полетах к звездам, а о реформе в медицине. Но чиновникам, обычно, плевать на твои страдания, вот ты и тратишь все призовые на лечение и операции. Сорок тысяч кредитов, можно сказать, стоили мне возможности ходить и говорить.

  - Печально.

  - А будет еще печальнее! - рявкнул рыцарь, словно злясь на самого себя. - Я больше не хочу так! Не хочу возвращаться сюда, когда там меня ждет живое тело! Впервые за двадцать пять лет, меня ждет живое тело! Два года реабилитации и мучений, а я все еще возвращаюсь в эту цифру, когда могу делать то, что пожелаю!

  Пепел хотел сказать, что и здесь Арлун может делать то, что пожелает, но не сумел разомкнуть губ.

  - Так зачем же тебе деньги?

  - Не мне, - успокоился мечник. - Ей, - кивнул он в сторону дома. - Сорок семь тысяч золотых это достаточная сумма, чтобы Элеонора дожила свой век не зная бед и горя.

  - И ты готов рискнуть для этого своей жизнью? Ради денег?

  Эш никогда не понимал страстного влечения к желтому металлу. Да, он мог принять историю о любовниках-убийцах, совершающий грех во имя обоюдоострого, словно наточенный клинок, чувства; о ученых-ворах, идущий на преступления ради финансирования своих исследований и изысканий; музыкантах-мародеров, страдающих бесчинством, чтобы прокормиться до следующего концерта в дешевой, вонючей забегаловке; но никогда не понимал смысла денег.

  - Куда не посмотри - везде плюсы, - хищно оскалился рыцарь. Его черные волосы намокли и облепили лоб, а тяжелые грязные струи стекали по кожаной броне, надетой перед тренировкой. - Если я убью тебя, то она будет жить в достатке и когда-нибудь забудет о сбежавшем муже. А если умру... что ж, она хотя бы будет помнить о герое, пошедшем против монстра.

  Арлун вглядывался в разноцветные глаза и не находил там ни тени эмоций. Такое впечатление что перед ним стояла статуя или внезапно оживленный портрет прекрасного, но бесчувственного человека. Нет, рыцарь не мог позволить себе оставаться в мире "Большого Приключения". Он сделал то, зачем пришел сюда однажды.

  Человек, по имени Майкл о"Эльс потратил восемь лет своей жизни. Прошел длинный путь, превратившись из семнадцати летнего юнца, в двадцати пяти летнего мужчину, и все ради того, что иметь возможность двигать настоящими руками, дышать реальным воздухом и целовать живые губы. А Элеонора... что ж, первая любовь не бывает вечной, но все же он не мог оставить её ни с чем. Нет, этот поступок ниже рыцарского достоинства, пусть и созданного из набора цифр и нелепого, длинного кода.

  - Там действительно так красиво?

  - Где?

  - На Земле.

  - Без понятия, - пожал плечами мечник. - Я из колонии. Но скоро обязательно слетаю и пришлю тебе открытку.

  - Не стоит, - покачал головой Пепел. - Я уж как-нибудь сам.

  Эш смотрел на стоящего перед ним человека, испытывая невероятное смешение чувств жалости, зависти и гнева. И пусть глаза магика оставались бесстрастны, но сердце дрожало подобно осеннему листу, терзаемому порывистыми ветрами. Сами собой перед глазами юноши пронеслись далекие, но такие яркие воспоминания.

  27й день месяца Тамир, 318й год, королевство Арабаст, где-то в лесу

  - Искусство Мок-Пу: Резонанс!

  В тот же миг Эш испытал самую жуткую боль в своей жизни. Его словно рвали изнутри, но тело не испытывало боли, ныло что-то другое. Каждый раз когда в голове вспыхивали сцены войны, волшебник начинал заходиться в диком крике, пытаясь ногтями разодрать собственную грудную клетку и вырвать сжавшееся в комок сердце.

  Он увидел, как посох пронзил мать, прикрывшую ребенка, и не смог сдержать рвотного позыва, наблюдая окровавленные руки, с намотанными на них волосами. Эш вспомнил крики несчастных, заживо сжигаемых в запертых и заколоченных домах и в тот же миг попытался оторвать свои уши. На траву брызнула кровь, но телесная боль не могла сравниться с этой.

  Юноша раз за разом погружался в воспоминания, на себе ощущая все то зло, что он принес своими и чужими руками в мирные города и поселки. Крики людей стали для него кипящим маслом, стекающим с плеч, тела убитых горожан - копьями, бес пощады рвущими податливую плоть. Все вокруг зашлось в безумной пляске столь же сумасшедшей агонии.

  Эша рвало, а он все скоблил грудь, уже давно обломав ногти и содрав кожу и мясо до самой кости. По щекам текло что-то горячее и соленое, а затуманенный разум начал вдруг осознавать такие простые для человека вещи, как похоть, страсть, желания, мечты, зависть, гнев, подлость, честь, благородство, смерть, и что-то еще, пока лишь теплящееся на границе обливающейся кровью души.

  Спустя ровно девять месяцев после появления на безымянной планете Эш закричал от той боли, что никогда еще прежде не испытывал.

  - Что ты сделал со мной?! - кричал он, мысленно проклиная спокойного монаха. На траву упала прозрачная капля, больше похожая на дождевую. Эш вытер щеку, неверяще глядя на пальцы. - Что это? - спросил он.

  Но так и не услышал ответа - сознание не выдержало выпавших на его долю испытаний и подернулось чернотой.

  Желтокожий человек нагнулся и провел рукой над грудью потерявшего сознания человека. В тот же миг все раны затянулись, а кровь, будто по волшебству, втянулась обратно в кожу. Монах взвалил на плечи бесчувственное тело и безмолвно пошел на восток. Лысый путник спешил домой - на гору Мок-Пу, в монастырь, где, возможно, с помощью братьев станет возможным спасение души этого странного юноши.

  26й день месяца Зунд, лес Теней

  Арлун рванул вперед, оставляя за собой словно арку из пространства, не дрожащего от падающих капель. Клинок засиял синими молниями и ударил о посох, охваченный яростным пламенем. Затрещала земля, взрываясь под ногами волшебника и превращаясь в футовый овраг. На лице Пепла засияла предвкушающая ухмылка. Как давно он уже не сражался в полную силу и вот достойный соперник, пусть и, без сомнений, подосланный тем человеком.

  - Третья форма: единение!

  Рыцарь лишь на мгновение ослабил хватку, когда увидел, что его противник воплощает сразу две формы. Но даже доли мгновения хватило самому разыскиваемому преступнику, чтобы наотмашь ударить посохом и запустить рыцарь в далекий полет.

  Арлун пролетел десяток футов и врезался в высокий дуб. Тот затрещал и треснул у основания, заваливаясь на бок, будто гигант, поверженный юрким карликом. Сплюнув комок крови, мастер меча вскочил на ноги. Но теперь пришел его черед защищаться. Он вскинул клинок, и падающий с немыслимой высоты магик ударил огненным посохом о перекрестие стали и гарды. Глухой треск заглушил рев грома. На этот раз воронка образовалась под ногами рыцарь.

  Победитель турнира оттолкнул мага и встал в комичную стойку. В первый раз смертельный прием был применен в бою, а не в тренировках, оставляющих длинные порезы на стволах деревьев. Сталь рассекла сотни капель, звуча будто хорошо настроенная лютня. Пепел успел лишь выставить перед собой посох, как ударная волна накрыла его с головой. За спиной в воздух взлетела рассечённая трава, а вскоре послышался ужасающий треск. Земля дрожала, когда, словно скошенные исполинской косой, с грохотом падали десятки деревьев.

  По рукам магика побежали кровавые змейки, а на предплечье Арлуна чернел кошмарный ожог. Два мастера сошлись в сражении, но все же не могли разгуляться в полную силу. Каждый из них сдерживал ревущую в теле мощь. Один не мог рискнуть жизнью жены, а другой, сам того не понимая, стоял на страже компаньонов, не заметивших, что их обуял вовсе не естественный сон. И тем не менее сражение было страшным и внушающим.

  Деревья то вспыхивали факелами, сгорая за долю мгновения, то падали, разрубленные на тысячи щепок. Меч то и дело бил о посох, высекая искры и оставляя за собой дорожку "сухого" воздуха. От странной, мистичной музыки рассекаемых капель начала кружиться голова, но Пепел продолжал воплощать волшебные формы.

  Выбросив руку вперед, словно сжимая не посох, а копье, Эш создал на навершии огненный бур, принятый Арлуном плоскостью клинка, окутанного ревущим красным светом. Рыцарь сделал полушаг влево, и на развороте рубанул клинком. Сверкнула молния, ударив между сталью и незащищенной спиной магика. Рыцарь, думавший, что природа на его стороне и дождь поможет "музыкальному приему", теперь понял, что гроза помогала не только ему, но и противнику.

  Пепел вздернул посох над головой и с неба спустился желтый дракон. Он заревел и ударил в землю, где мгновением ранее стоял великий мечник.

  Арлун, тяжело дыша, смотрел на то как черное небо исторгало десятки молний, готовых поразить не только маленького человечка, но и спалить все вокруг. В ярости битвы Пепел зашел слишком далеко. Он перешел на новый уровень, применяя слишком сильные заклинания, нарушив тем самым молчаливое соглашение между двумя Странниками.

  - Аура клинков!

  И в тот же миг молнии исчезли, так и не достигнув земли. Исчезли и капли дождя. Нет гроза все еще бушевала где-то там, в вышине, но тяжелые капли не могли дотянуться до земли - им мешали мечи. Они появились словно из ниоткуда. Тысячи, десятки тысяч серебряных клинков вырастали из земли, возникали прямо в воздухе и разрезали изнутри падающие деревья.

  Арлун применил второе умение, записанное на свитке, что по счастливой случайности получил небезызвестный мечник Лари Криволапый. Умение, способное поразить целый полк или раскромсать на кусочки небольшой замок, тем не менее старательно обходило стороной домик с небольшой пристройкой.

  Мечник принял низкую стойку, вытянув клинок перед собой. Ливень из мечей рухнул на Пепла, скрыв его фигуру под лавиной мерцающей стали. Рыцарь задышал ровнее - он, как и любой творец, наивно счел свое творение идеальным.

  Эш ударил посохом о землю и мириады мечей истлели в пламени. С посоха спал огненный покров и лишь красные вены и кожа говорили о том, что магик не отменил третьей формы.

  - Четвертая форма: - глаза рыцаря расширились от страха. Нет-нет, он боялся вовсе не за себя, а за жену, безмятежно спящую в доме, пребывая во власти сонного зелья. - Созидание!

  Когда на землю вновь хлынули дождевые потоки, а стены сруба задрожали от грома, небо прорезал волчий вой. Вокруг мага кружились сотни волков, сотканных из пламени. Но сколько бы не было обманчиво это видение, оставляемые следы на паленой траве не заставляли сомневается в том, что когти и клыки у них остры как у настоящих.

  Пепел вновь вонзил посох в земли и теперь уже его "лавина" накрыла собой мечника. Арлун разил пламя, заставляя огненных зверей исчезать подобно выплюнутым костром искрам. Но сколько бы они ни бил, сколько не разил, а волки все равно находили плоть. Рыцарь зарычал от боли, когда клыки и когти резали кожу, а тела оставляли страшные ожоги.

  Арлун, поняв что волшебник не успокоится и не сбавит темп, глубоко вздохнул и дернул гарду клинка. В тот же самый момент в его руке оказалось два меча и всего одним движением, воплотившимся в вихрь из отражения мечей и воды, мечник развеял по ветру всю стаю.

  Держа в руках два клинка, чемпион хотел крикнуть Пеплу чтобы тот успокоился, иначе могут пострадать невинные, но одного взгляда хватило понять, что волшебнику и не нужно было сдерживаться.

  Вокруг лежали сожжённые и разрубленные деревья, всюду, куда не глянь, красовались глубокие овраги и впадины, горелая трава пеплом покрыла землю, но вблизи дома и сеновала словно застыл островок безмятежности. В тот же миг Арлун понял, что волшебник не сражается с ним в полную силу. Нет, он не просто сдерживался, он будто невзначай давал понять, что сколько бы рыцарь не старался, но ему не пересилить "демона, в человеческом обличии".

  Пепел, тяжело дыша, смотрел на изможденного мечника. Если бы не необходимость защищать "Пней", Эш превратил бы этот бор в жерло вулкана, заставив все вокруг пылать яростным огнем, но он не мог позволить себе подобного. Нет, это все еще не долгожданная схватка во всю силу. Это лишь защита перед лицом сира Арлуна Тринийского, жаждущего получить презренные сорок тысяч золотом. Юноше вмиг стало скучно и с лица сползла предвкушающая улыбка.

  Рыцарь выставив перед собой оружие, решился на последний удар. Два клинка засияли и вокруг них соткался один огромный, исполинский меч. Почти дюжину футов в длину, прозрачный, он тем не менее внушал здоровую, естественную опаску.

  - Титанический клинок! - выкрикнул рыцарь и рванул в атаку.

  Однажды этим умением Арлун рассек крепостную стену, доказывая свое право отказаться от сражения с одним из Мастеров Ордена. Что ж, видят боги, какой-то "двенадцатый" не устоит перед подобной мощью.

  Пепел спокойно ударил посохом о землю, произнося:

  - Первая форма: воплощение!

  На навершии посоха закружился огненный шар. Арлун не успел удивиться тому, что Пепел решил противостоять сокрушительному умению простейшим заклинанием, известным и новичкам, как сфера вдруг сменила цвет. Из оранжевой, как и положено любому огню, она на мгновение стала синей, словно чистое, летнее небо.

  Маленький синий огонек без труда расколол исполинский меч, а потом насквозь пробил грудную клетку Арлуна, меньше чем за долю мгновения сжигая его сердце. На землю упали клинки. Следом за ними опустилось и тело. Из черной дыры шел дым и неприятно тянуло гарью.

  Эш покачал головой. Сама собой пепельные волосы стянула бандана, а на глаз легла линза. Схватка закончилась.

  - Все так же боишься выйти в открытую, - ухмыльнулся Пепел.

  Он развернулся на пятках и в тот же миг сердце пропустило удар. Волшебник, все еще охваченный горячкой боя, рассчитывал увидеть за спиной единственного человека, которого ненавидел всей душой, но нет. Несмотря на невероятную, невозможную жажду крови, это был вовсе не он.

  Эш не успел остановить руку и посох пронзил сердце Элеонор, занесший кинжал. Губы её произнесли:

  - Убийца... - а следом испустили последний вздох.

  Пепел поймал падающее тело и вместе с ним опустился на колени. На его руках умерла леди, никогда до селе не поднимавшая руку ни на одного разумного. Невинная душа.

  - Нет, - как-то странно, словно безумно засмеялся Эш, вспоминая Хельмера и понимая, что смерть для преданной жены действительно стала лучшим исходом. - Нет. Прости. Прости. Прости.

  Эш еще долго убаюкивал на руках мертвое, леденеющее тело, повторяя простое словно "прости", но ответа все не было. Волшебник помнил, как дал обещание наставнику монастыря больше никогда не касаться руками невинных, а тот лишь рассмеялся ему в лицо. Старый мудрец сказал тогда, что Пепел проклят богами за свои злодеяния и на руках его вечно будет сохнуть кровь невинных. Старик оказался прав. В своих странствиях Эш так и не смог избежать страшного проклятья. Вот и сейчас, отправившись даже в самые безжизненные земли, он все равно умудрился принести с собой несчастье.

  Еще долго волшебник будет качать труп, пока, наконец, не опомнится. Он завернет тела в белую ткань, положит их рядом и ударом посоха призовет огонь. Красивый юноша с мертвыми взглядом разбудит мула, поднимет в воздух спящие тела компаньонов и отправится в лес, оставляя за спиной сгорать дом и двух людей.

  Утро того же дня

  Проснувшись, Мери первым делом схватилась за клинок. Она точно помнила, что засыпала на сеновале, а сейчас вокруг стоял все тот же проклятый, гнилой лес с черными деревьями-великанами и фиолетовой, словно пожухлой травой.

  Вскоре проснулись и остальные члены отряда, точно так же вскакивая на ноги и занимая круговую оборону.

  - Все в порядке! - услышали они вечно смешливый, будто детский выкрик. Из под повозки показался Эш, беспечно улыбавшийся и чесавший затылок. - Я заш... проснулся пораньше и обнаружил нас здесь - Круг поставил, завтрак сварганил, все дела.

  - А где...

  - Думаю мы все же им помешали, - развел руками магик. - Влюбленным уединения хотелось, а тут мы такие красивые нарисовались. Вот и выперли они нас, а бор, небось, магией сокрыли.

  "Пни" задумались, а потом согласно покивали, принимая на веру довольно резонную теорию. Лари, вспомнив о чем-то, начал лихорадочно ощупывать карманы, но обнаружив подсумок облегченно выдохнул.

  Эш с искренней улыбкой смотрел на то, как Лари убирает свиток словно тот был дороже всего золота мира. Впрочем, для одного конкретного мечника все так и обстояло. Что ж, возможно цветочник сможет научить ребят не только веселится, но и ценить что-то больше, нежели злато, несущее с собой больше проблем, нежели счастья.

  - Ну, что поделать, - немного расстроенно вздохнула Мери. - Давайте оценим стряпню Эша и отправимся в путь.

  Путешественники согласились и с этим. Правда на поверку оказалось, что волшебник готовить не умеет, и вскоре Эш пускал комическую, ненатуральную слезу, потирая лоб, на котором явно выступит шишка. Мервин, не стесняясь в выражениях, выкинул котелок с кашей, причем не куда-нибудь, а прямо в голову "повару-неудачнику". В итоге в путь "Пни" отправлялись натощак.

  Два дня спустя

  - Выход! - обрадованно воскликнул Меткий.

  Отряд с улюлюканьем и аплодисментами бросился вперед, находя за рощей огромную арку, воздвигнутую из белого камня. Расстояние между двумя колоннами достигало почти пятидесяти футов, а высота и вовсе терялась за отметкой в пару сотен. Созданная древним королевством, гигантская арка, обвитая плющом и проросшая на вершине деревьями, являла собой самый легко-распознаваемый выход из леса, какой только можно найти под светом Ирмарила. Впереди простиралась лишь бескрайняя равнина, а за ней высилась горная цепь Резаликс.

  Эш глянул за спину, словно прощаясь взглядом с угрюмым, черным лесом, выпустившим из цепкой хватки отряд приключенцев, спешивших за лекарством для дочери короля. Несмотря на многие беды и смерти, сопровождавшие нелегкий путь, "Бродячие пни" не собирались сдаваться и смело шли на встречу новым приключениям. Ведь, сколь бы пафосно это не звучало, их вела благородная цель, щедро сдобренная обещанными богатством и почетом.

  Глава 6. Демон-змей

  3й день месяца Краг, 322й год, Равнина

  Первый осенний месяц принес с собой не только холодный ветер, гонимый с далеких северных, вечно заснеженных гор, но и пушистые, тяжелые облака. Они степенно плыли по низкому небу, постепенно превращая его в гранитную крышку. В такую стучись не стучись, а света Ирмарила не дождешься. Здесь же, на бескрайней равнине, разделявшей цивилизованный мир и земли, где на многие мили вокруг сыщется всего несколько фортов, замков да застав, и вовсе приходилось кутаться в зимние плащи.

  Увы, у Эша такого никогда не имелось, так что цветочник зябко жался к посоху, вбирая в себя его внутренний огонь.

  - И как это только возможно? - раздраженно цедила Мери, глядя на коня магика.

  В то время пока Березка торговалась с конюшенным, волшебник каким-то образом сумел призвать свою волко-лошадь, прискакавшую к нему с границ леса Теней. Гвидо, по обыкновению, обнюхал "Пней" признал если и съедобными, то слишком хорошо защищенными, а после принялся смиренно пугать остальных кляч. Те с непривычки шугались странного сородича, то и дело норовя сбросить наездника.

  В общей сложности за ездовых пришлось выложить семь золотых, чуть больше чем по одной за "штуку". Подобные траты взвинтили фехтовальщицу и теперь леди срывалась даже на мельчайшие огрехи.

  - А он у меня волшебный, - пожал плечами юноша, поглаживая приятеля по шее.

  - У тебя прям все волшебное, - шипела строгая девушка, подбивавшая в уме сальдо, с тоской добавляя в графу расходов еще "немного" наличности.

  - Так ведь я на то и волшебник, - подмигнул парень, и, заливаясь звонким смехом, увернулся от подзатыльника и чуть приотстал от нервного командира.

  Отряд довольно споро двигался по дороге, занесенной песком и поросшей бурьяном. Здесь на равнине не стояло ни одного поселка крупнее, чем на двести человек жителей. Неудивительно, что никто не занимался инфраструктурой, да и если быть честным - никому это и не нужно. Сюда, в основном, бежали репрессированные, спасаясь от гнева королей. Бывало встретишь смесков, решивших, что гнет чистокровных сородичей это не то, чего ждешь от жизни. Порой на равнине оседали Странники, решившие уделить время тренировкам и углублению в мастерство. Но чаще по бескрайним травяным барханам путешествовали Аквелы - бродячие артисты, спешащие к тем или иным городам.

  Равнина, в полукольцо берущая все тринадцать человеческих королевств, слыла чем-то в роде родины самого известного народа. Впрочем, славу тот приобрел не великими деяниями и подвигами, а веселыми выступлениями, горячими красавицами, спорыми на расправу парнями, а также воровством и прочими аферами.

  "Пни", пересекая ровную, словную водную гладь, шли на северо-восток, спеша поскорее добраться до Резаликс. Там, стоит перейти через перевал, и вот уже вдали замаячит вечно красное небо Огненных Гор. Былинные горы, славные множеством страшных легенд, беспрестанно исторгали из недр исполинские столбы пепла, в коих сорвавшимися звездами мерцали падающие на землю горящие камни. И именно там, на склоне древних вулканов, рос цветок, способный излечить дочь короля.

  Вот уже почти сорок дней как отряд покинул стены прекрасного града Мистрит и отправился в далекий, опасный путь. По самым строгим подсчетам придворных лекарей, у принцессы Элеоноры оставалось не больше трех месяцев, и один, как вы уже догадались, успешно остался позади.

  - Мери, - Тулепс подъехал к давней подруге и ткнул пальцем в подробную, но явно старую карту. - Здесь указана переправа. Если уйдем на пару градусов южнее, сможем перейти по мосту. Потеряем не больше двух дней.

  Березка забрала карту и принялась внимательно изучать метки, обозначения угодий с живущими в них монстрами, а также просто комментарии составителя. До моста примерно около сорока миль, что при хорошем темпе не больше полутора дней, но к броду можно было добраться уже к первой звезде. Конечно это сопряжено с некоторой опасностью - придётся свернуть с тракта и пуститься по бездорожью, где нередко бесчинствуют разбойные ватаги, но когда на кону жизнь принцессы и задание от самого короля даже лишний час может стать роковым.

  - Держим курс к броду, - обрубила Березка, возвращая карту обратно.

  В то время пока Меткий и Мери обсуждали предстоящий маршрут, Лари в который раз перечитывал свиток сира Арлуна Тринийского - рыцаря, не так давно повстречавшегося приключенцам. Без малого, победитель турнира мечников оказался вполне простым человеком, с очень милой женой, накормившей Странников изумительным луковым супом. Ну и так получилось, что Криволапый получил свиток, с записанными на нем умениями великого мечника.

  - Интересно? - спросил волшебник, подъезжая ближе.

  - Угу, - машинально кивнул Лари, продолжая вглядываться в хитросплетение схем, поверх которых шла вереница мелкого, убористого подчерк. Криволапый то и дело прикусывал от напряжения кончик языка, пытаясь осознать ту или иную позицию в сложных, но весьма убойных приемах.

  Мечник не питал пустых иллюзий, догадываясь, что на изучение у него уйдет не менее полугода, а на доведение до совершенства и вовсе пара лет. Впрочем, эти сроки не шли ни в какое сравнение с теми, что преодолел сир Арлун. Скорее всего бывший чемпион потратил почти три года на изобретение, а потом еще столько же на шлифование навыка.

  - Ты знал, что меч можно воплотить без помощи магии? - спросил Криволапый, вчитываясь в описание Ауры Клинков.

  Эш вспомнил свой бой с рыцарем и "честно" соврал:

  - Нет.

  - Угу, - снова кивнул Лари. Скорее всего он даже не слышал ответа, полностью погрузившись в изучение свитка.

  Отряд все ближе подходил к высоким горам, терзающих гранитное небо каменными пиками. Вечно холодные, бесконечно белые, они казались клыками какого-то невероятного чудовища, закованного в цепи и оставленного на земле. А тот все скалит пасть, пытаясь расколоть крышку вечного гроба и вырваться на волю. Эш чуть улыбнулся, вспоминая как впервые оказался в горах.

  16й день месяца Зунд, эра Пьяного Монаха, восточный предел

  Край мира. Как много спето песен об этом таинственном, загадочном и манящем месте. Как много сложено поэм, написано историй и пересказано легенд. Одни говорят что там, у линии горизонта, обитает огромный дракон, пожирающих смелых и отчаянных путешественников. Другие спорят, утверждая будто за восточным пределом море разделяет бесконечный разлом и веками шумят тонны воды, падая в бездонную пропасть. Но, в эпоху кораблей, свободно бороздящих моря и океаны, во время разгульной пиратской вольницы и ушлых торговцев, все эти истории вымерли, становясь нелепыми сказками для самых юных ушей.

  Теперь люди и нелюди знают, что за горизонтом... нет ничего, хотя бы просто потому, что сколько бы ты не путешествовал, а края мира и этого самого горизонта все не найти. Впрочем, пусть обитатели безымянной планеты и знали, что края мира не существует, но все же испытывали перед восточным пределом некий суеверный, сакральный трепет.

  И именно здесь, среди лабиринтов из снега и камня, на затерянном во времени плато возвышался забытый даже бардами монастырь. Последнее пристанище исчезнувших в прошлой эре "желтых" людей, оставивших ощутимый след в культуре и искусстве.

  Некогда, когда еще не выросли из под земли огромные вулканы, заставляя небо пылать пожаром от ярости стихии, вырвавшейся из темных недр, на востоке лежало четырнадцатое людское королевство. Гиртай - страна великих воинов, мудрецов, танцовщиц, чая и фарфора. И все, что осталось от её прекрасных лугов и долин - лишь монастырь на горе Мок-Пу, под сводами которого жили последние представители народа, чья история своими корнями пронзает "подвалы" истории.

  В стенах, воздвигнутых из красного кирпича и серого камня просыпался единственный белый человек, когда-либо ступавший на земли, сокрытые от взоров простых смертных.

  Эш откинул в сторону белое покрывало, придавленное странным, шерстяным одеялом. Бывший генерал, а теперь изменник и разыскиваемый преступник с удивлением обнаружил, что на его груди отсутствует не то что повязка, но и шрам. Волшебник хорошо помнил ранение и понимал, что кинжал, воткнутый в грудину, навсегда оставит напоминание о холодной стали, пробившей слишком слабую и податливую плоть. Но следов не обнаружилось. Отсутствовала даже тонкая белесая нить, которую все же оставляли даже самые сильные заклинания искуснейших жрецов.

  Оставив неуместные мысли, баронет... хотя нет - бездомный, во всех смыслах этого слова, оглянулся. Юноша обнаружил себя лежащим на постели, лишь немного приподнятой над полом, устланным тканью и циновками. Ни охраны в светлых углах, ни решеток на круглом окне с деревянными ставнями и развевающемся на холодном ветру красном шелку. С очередным порывом Эш поежился, с удивлением наблюдая за танцем снежинок, беспардонно ворвавшихся в эту странную камеру.

  - Любопытно, - протянул парень, протягивая руку и любуясь, как белые кристаллики таяли, стоило им коснуться горячей кожи.

  В этот момент волшебник не удивился тому, что не только произнес странную для себя фразу, но и осознал смысл доселе неведомого ему слова "любопытство". Право же. Ведь не станете же вы, интересуясь, предположим, картиной в галерее, спрашивать самого себя, что означает это необычное слово "интерес". Вот и юноша, некогда походивший на оживленную демонами скульптуру тоже не задумывался над столь прозаичными вопросами. Куда больше преданного генерала интересовало само место заточения.

  Приняв полу сидячее положение волшебник с удивлением обнаружил сложенные на странной табуретке (та больше напоминала подставку для ног, а никак не стул без спинки) столь же странные одежды. Эш не нашел ни штанов, ни рубахи, только какое-то непонятное покрывало из желтого и багрового шелка, поверх которого стоило надеть столь же непонятную, плотную, красную тряпку, накрывшую собой все тело.

  Кое-как повязав мудреное облачение, генерал, держась за стенку, направился к двери. Юноша ожидал что та окажется заперта, но вновь ошибся. Створки распахнулись, стоило лишь легонько их толкнуть. Лицо мигом обласкал холодный ветер, впрочем, мурашки по телу не побежали - одежды хоть и оставались непонятными, но все же вполне сносно сохраняли тепло.

  На улице волшебника ждали очередные открытия, заставлявшие парня сомневаться в том, что он находится в тюремной крепости. Идя между колонн, в качестве которых выступали непонятные статуи с исковерканными лицами, изображавшими ту или иную эмоцию, парень все никак не мог оторвать взгляда от удивительных зданий.

  Генерал всю жизнь считал, что у одного дома может быть только одна крыша, но, казалось, это место решило опровергнуть данное утверждение. У здешних зданий бывало три, четыре, а то и все шесть крыш. Они козырьками выступали над каждым этажом, сверкая на солнце глиняной черепицей, немного припорошенной снегом. Подобных зданий оказалось довольно много, но в центре возвышался величественный и в то же время будто смиренный и степенный комплекс, состоявший из невысокой стены, просторного дворика и того, что Эш назвал бы храмом. Собственно, именно к этому строению и лежал путь ослабевшего магика.

  Стоило волшебнику пройти под арку, как он вновь застыл в недоумении. На гранитном плацу (ну а чем это еще могло быть) находилось около тридцати бритых на лысо детей в возрасте от шести и примерно до шестнадцати лет. И все бы ничего, но дети стояли на длинных, десятифутовых шестах. Застывшие в самых нелепых и в то же время - зримо сложных позах, они то и дело сменяли их, растягивая связки и жилы. Все это казалось Эшу несколько сюрреалистичным, потому как он понимал, что не сможет не то что принять хоть одну из позиций, но и банально взобраться на сам шест.

  Изменник шел между рядов, вовсе не ощущая на себе пристальных или изучающих взглядов. Казалось, что обитателям непонятной "крепости" было плевать на белокожего визитера. Один раз Эш все же встретился взглядом с молодым юношей. Тот не стоял на шесте, пребывая на земле и держа в руках длинную палку. Ею он поправлял руки или ноги детей, иногда стуча по граниту - тем самым объявляя смену позиций. Впрочем, и в этот раз в черных глазах магик не увидел ни малейшей тени заинтересованности.

  Юноша как-то странно кивнул. Он сжал правый кулак, вложил его в раскрытую левую ладонь, поднял эту нелепую конструкцию на уровень груди и немного согнул спину. Эш попытался повторить жест, чем вызвал смешок у одного из детей. Естественно, за этим последовал смачный удар палкой по камню и все вернулось на круги своя.

  Волшебник оставил за спиной это подобие балагана Аквелов и вошел под сени главного сооружения. Толкнув тяжелые, огромные створки, обитые железом и сверкающие бронзовыми клепками, бывший генерал оказался в просторном зале, чей свод терялся среди сладкого, ароматного дыма, мерцающего над чадящими факелами и жаровнями.

  Куда не глянь, везде сидели копии человека, встреченного Эшем сразу после предательства лейтенанта. Лысые, желтокожие, в тех же одеждах что и сам магик (правда повязанных весьма умело, вследствие чего и выглядели они лучше), они восседали в странных позах, так чудно сплетя ноги, что от одного взгляда на это изуверство у бездомного парня свело колени.

  В самом конце залы, у пьедестала, сидел древний старик, чья кожа больше походила на ветхий пергамент, покрытый черными пятнами. Длинная, жидкая, почти прозрачная борода, заплетенная в странный узор, придавала образу еще более чудной и гротескный вид. А уж статуя за спиной у старца и вовсе вызвала усмешку. Бог желтокожих не внушал ни страха, ни восхищения, ни желания пасть ниц. Даже с виду он был слаб, скучен, а это малахольное лицо вряд ли заставило бы врагов отступить в страхе перед возможным гневом. Нет, это явно не бог тринадцати королевств.

  - Смотрю ты уже проснулся, - произнес старик и остальные желтокожие словно ожили.

  Они вытянули перед собой левые ладони так, чтобы те ребром касались подбородка, а мизинцем смотрели в сторону статуи. Поклонившись своему богу-задохлику, бритые поднялись на ноги и разве что не синхронно повернулись к ошеломленному парню.

  - Где я? - спросил Эш.

  - Хороший вопрос, - старик так и сидел, его глаза оставались закрытыми, а кожа, покрытая пигментными пятнами внушала некое почтение к столь почтенному возрасту. - Спрашиваешь ли о ты своем физическом положении или духовном?

  Волшебник промолчал, не понимая, о чем говорит этот бородатый древний дед, который того гляди развалиться от слишком тяжелого взгляда или резкого порыва ветра.

  - Что ж, полагаю, ты все же спрашиваешь о более приземленных вещах, - и пусть голос старца оставался бесцветным, но в нем слышалось некое пренебрежение или даже жалость. - Эш, ты находишься в монастыре Шао, на горе Мок-Пу.

  Генерал напрягся, пытаясь вспомнить все уроки географии, но так и не нашел в недрах памяти упоминание об этом месте.

  - Я пленник? - юноша решил задать самый важный для себя вопрос.

  - Все мы в каком-то смысле пленники. И не важно кто лишает нас свободы - собственные страсти или вражеский меч.

  Признаться, волшебника начинал раздражать этот пустопорожний разговор.

  - Я могу идти?

  Старик лишь легонько кивнул и Эш, развернувшись, отправился обратно к огромным дверям, ведущим во двор. Там все еще на шестах стояли дети. Магику сперва казалось, что они мучаются в этих странных позах, но лица послушников сохраняло спокойствие и безмятежность.

  Генерал переступил порог и не смог сдержать изумленного вздоха. С площадки открывался воистину захватывающий вид на бесконечные горные пики, окутанные густыми, пушистыми облаками, среди которых танцевали блестящие, сверкающие в зенитном солнце снежники. Огромный, бесконечный край, несмотря на всю суровость, оказался столь же безмятежным, как и шестилетний мальчик, закинувший правую ногу за голову, сохраняя баланс, стоя лишь на большом пальце левой ноги. Нечто невозможное перемешалось с чем-то изумительным, породив прекрасную долину.

  Эш вбирал в себя спокойствие этих забытых богами и людьми земель. Казалось само время замедлило свой бег, стремясь сохранять сей край в его первозданном виде. На многие мили вокруг не было ни людей, ни зверей, и лишь редкие птицы кружили в вышине, разглядывая монастырь и спеша рассказать о нем иным небесным странникам. Впервые в жизни волшебник задумался о таком немыслимом для себя явлении, как "завтра".

  Он смотрел в свое прошлое, не находя там ничего, что манило бы и звало вернутся обратно. Бездомный магик не сомневался в том, что Газранган сделает все, чтобы найти последнего человека, видевшего драконью эссенцию и даже если короля удастся убедить в невиновности, то это не принесет какой-либо пользы. Да, Эш был невиновен, но невинным его уже не назвать.

  Стоит магику вернуться и восстановить свою честь, как его тут же отправят в очередной поход. Нет, Эш больше не хотел слышать крики умирающих, не хотел прятаться в тени от пожаров и подолгу отмывать руки, покрытые коркой засохшей крови. Но, в таком случае, куда идти человеку, у которого нет ровным счетом ничего, кроме имени.

  Волшебник повернулся к старцу и тот кивнул, произнося:

  - Да. Ты можешь остаться здесь.

  Эш улыбнулся и снова повернулся к бескрайнему лабиринту из горных пиков. Здесь уставшее время будто застыло, стремясь перевести дыхание и немного отдохнуть. Волшебник хотел, наконец, обрести то, что люди называют "покоем". Видят боги, никто этого не заслужил больше, чем бывший генерал Седьмого "Смрадного" Легиона.

  3й день месяца Краг, 322й год, равнина

  Эш отогнал воспоминания, с удивлениям обнаруживая что на травяное море уже опустился вечер, обещая скорый приход ночи, во главе с царевной Миристаль. "Пни" все так же ехали по плохонькой дороге и Тулепс, сидевший на козлах, то и дело цедил сквозь зубы проклятья, когда телега в очередной раз бухала на кочках и колдобинах. У волшебника это вызывало легкую улыбку.

  В своих странствиях магик видел такие места, в которых даже подобная дорога показалось бы даром богов, а то и вовсе провидением самой вселенной. Так или иначе, что-то смущало обладателя пепельных волос и разноцветных глаз. Куда бы отряд ни шел, их всегда ждала некая опасность, в которой, если покопаться, всегда обнаруживалось второе дно, доступное лишь взгляду цветочника.

  Сейчас же все скалывалось иначе. Равнина не встретила Странников ни своими известными на весь континент разбойниками, ни каким-нибудь блуждающим монстром или иной тварью, охочей до горячей крови и плоти. Хотя, возможно, отсутствие опасности вызывало беспокойство только благодаря разыгравшейся паранойи, но все же Эш нервничал.

  - Впереди розовые огни! - крикнул Лари, убирая от лица новенькую подзорную трубу.

  - Аквелы, - хором произнесли приключенцы.

  Каждый путешественник знал, что увидев вдали розовые огни факелов, он вскоре встретит народ балагана. Бродячие артисты считали этот цвет символом покровительствующей им богини и всегда зажигали волшебные факелы. Хотя, что-то подсказывало магику, что таким образом известные на весь материк воры и мошенники привлекали уставших путников, ищущих место для ночлега. Те слетались к Аквелам словно мотыльки к смертельному для них пламени.

  - Свернем? - предложил Мервин.

  Мери немного подумала и решила, что проще будет переночевать с Аквелами, чем сворачивать с дороги рискуя нарваться на бродячих тварей или бандитов.

  - Нет, - покачала головой Березка. - Держимся курса.

  - Ура! - радостно воскликнул Эш. - Мы едем пировать с Аквелами!

  - С чего ты взял, что они пируют? - поинтересовалась Алиса, старательно вплетавшая в косу полевые цветы.

  Волшебник широко улыбнулся, а потом назидательно вздернул указательный палец и менторским тоном произнес:

  - Настоящий балаганец пирует каждый вечер, потому как кто знает, удастся ли ему на следующий день украсть достаточно, чтобы пить не воду, а вино.

  Командир отряда поперхнулась и с подозрением глянула в сторону обоза.

  - Меткий, - строго сказала фехтовальщица. - Будешь следить за хабаром.

  - А почему сразу Меткий?! - возмутился лучник, рассчитывающий хорошенько отдохнуть.

  - Потому что этим, - Мери кивнула в сторону Эша и Мочалки, жадно пожирающих глазами тюки с продовольствием. - Веры особой нет.

  Тулепс еще немного поворчал, но скорее для виду, а не потому что собирался перечить главе. Все же если лидер говорит - "надо", значит действительно "надо". Он ведь на то и лидер, чтобы знать, как лучше.

  Оставшуюся дорогу волшебник пытался развеселить своих спутников, но те лишь отмахивались от красавца, попрекая его за излишнюю надоедливость. В конечном счете Эш обиделся на весь мир, надулся словно маленький ребенок и стал общаться со своим конем. Увы, но даже это осталось непонятым "Пнями" и уже вскоре магик получил очередной подзатыльник от Березки и, пустив наигранную слезу, передвинулся в авангард. В итоге приключенцы оказались вынуждены лицезреть вальяжное помахивание хвостом в исполнении волко-коня, вихляющего крупом похлеще гулящей девки, ищущей матроса потрезвее.

  К сумеркам отряд все же добрался до стоянки бродячих артистов и потрясенные "Пни" не смогли сдержать эмоций. Кто-то охал и ахал, иные и вовсе попытались распахнуть глаза до размеров новенькой золотой монеты. Повсюду, куда не глянь, стояли самые разные шатры. Высокие, размером с добротный дом, украшенные бахромой; чуть поменьше, не больше ладной хибары, веселили народ разноцветными лентами, сплетающимися на ветру в разнообразные фигуры; самые маленькие - подсобные и вовсе были выполнены в форме мистичного зверья.

  Между подобными сооружениями, так как тентами и палатками их язык не повернётся обозвать, сновали люди. Их одежды своей пестротой могли поспорить даже с нарядом придворного шута Мистрита. Женщины предпочитали бусы, звенящие на их тонких, изящных шеях. На руках сверкали десятки браслетов, играющиеся в свете костров и факелов, бросая блики на обветренную, но все же красивую, смуглую кожу. Множество юбок, увенчанных тугим корсетом, то и дело вздымались вверх, обнажая стройные, мускулистые, босые ножки, истоптавшие ни одну милю пыльных дорог.

  Мужчины же надевали кожаные штаны и яркие, шелковые рубахи, прикрытые самодельными, тканевыми жилетками. На их поясах покачивались кинжалы, порой резко бряцая эфесом о широкую поясную бляху. Звук получался весьма воинственный и даже несколько пугающий, но и ему не было суждено развеять атмосферу царившего здесь праздника.

  Путники слышали перезвон лютневых струн, грудной бас труб, гулкий бой барабанов. Звуки веселой, манящей музыки перемешивались со смехом, криками, пением и громкими хлопками, сливающимися в непередаваемый, но невероятно манящий и затягивающий ритм. Так и хотелось спрыгнуть на землю и самому хлопать в ладоши, соприкасаясь с этим маленьким безумием.

  Тулепс, все так же восседавший на козлах, прищурился, а потом резко свистнул и поднял кулак. Отряд сразу же натянул поводья и встал на месте. У Эша поводий не было, поэтому он просто хлопнул Гвидо по шее и тот, раздраженно и даже немного обиженно фыркнув, остановился сам собой.

  Из тени на встречу приключенцам вышло двое. Высокий, пузатый мужчина с нагайкой заткнутой за широкий пояс из сыромятной кожи. Его красный халат с разноцветными заплатками по размером больше походил на пресловутый тент. Волшебник невольно сглотнул. Эш отчасти страдал комплексами по поводу своего не выдающегося роста, а этому великану магик и вовсе пришелся бы максимум по грудь. Да и то - весьма спорное утверждение.

  Великан-пузан, в чьем мамоне свободно бы уместился добротный бочонок пива, с теплой улыбкой оглядел визитеров. Несмотря на суровое лицо, украшенное шрамами и густую, черную бороду, лишь немного побитую сединой, сей муж не казался грозным противником. Скорее радушным хозяином, коим он и являлся. Волшебник не сомневался в том, что встречать "Пней" вышел глава данного клана Аквелов.

  Рядом со старейшиной стоял, видимо, его сын. Тоже высокий, но совсем не тучный. Наоборот. Он выглядел как молодой хищник, нехотя выбравшийся на охоту под светом молодой луны. Мускулистые руки, стройный торс, ленивая грация в каждом движении, волевое, но красивое лицо, все это создавало образ лихого вора и плута. Можно сказать - стереотип молодого бродяги, воспетого во многих трактирских виршах и даже иных балладах.

  - Приветствую вольных путников, - слегка поклонился великан, ростом достигавший почти семи футов.

  Березка, как и подобает уважаемому лидеру, собиралась ответить, но на землю вскочил Эш и сверкнув своей наивной улыбочкой взял слово:

  - Смеха вашему дому и вина вашим женщинам, - выпалил магик.

  Великан недоуменно выгнул левую бровь и переглянулся с сыном. Тот лишь пожал плечами и махнул рукой. Из тени вышла смазливая девчушка четырнадцати лет отроду, но с такой тугой и толстой косой, что ей, небось, завидовала большая часть женского населения. Леди держала в руках плошку с водой и какой-то кувшин.

  - Вино и вода для наших гостей, - продолжил великан.

  Девчушка немного стушевавшись и мило покраснев все же нашла в себе силы подойти к прекрасному юноше, сверкавшему глазами цвета ясного неба. Эш с благодарным кивком принял кувшин и плошку. Обернувшись, магик подмигнул своим спутникам, а потом вылил вино на землю, протянув плошку Гвидо. Конь с радостным ржанием чуть не вырвал емкость из руки, стремясь наконец утолить жажду после длительного дневного перехода.

  Мери сперва выкатила глаза, окончательно становясь похожей на шокированную лягушку, а потом звонко хлопнула себя по лицу и подала знак готовности. Наверняка Аквелы не стерпят подобного оскорбления, а уж их горячая кровь известна во всех землях Тринадцати Королевств. Да чего там, даже некоторые нелюди не рискуют связываться с бродячими артистами.

  Некоторое время в воздухе натянутой струной дрожало некое волнение, но потом произошло то, чего никак не могли ожидать "Пни". Великан, держась за свой непомерный живот, оглушил путешественником смехом, больше похожим на горное эхо. Счастливый Эш вернул плошку и кувшин девушке, которая больше не стеснялась ни юноши, ни его спутников.

  Спустя всего пару мгновений великан обнял магика с такой силой, что затрещали ребра. Волшебник попытался сохранить на лице улыбку, но вышла она такой измученной, что вызвала сдавленные смешки у леди и красавца наследника нагайки.

  - С кем ходил паря? - спросил великан, хлопнув Эша так, что тот едва не провалился под землю - в самом прямом смысле этого выражения.

  - С кланом Керавэй, - прохрипел цветочник, потирая ушибленное плечо.

  - Хорошие ребята, - кивнул глава балагана. - Ну, будьте нашими гостями на этом пиру.

  - Спасибо тебе, э...

  - Раланд, - представился гигант, а потом махнул рукой в сторону леди и стоявшего рядом с ней парня. - А это мой сын Зейм и дочь Рикха.

  - Смеха и вина, - махнул рукой волшебник.

  - Смеха и вина, - хором откликнулись дети.

  - Рикха - проводи гостей, Зейм - отведи лошадей к табуну.

  Отошедшие от шока "Пни" переглянулись и с опаской посмотрели на свою телегу, забитую недешевым хабаром. Эш, повернувшись к Березке, взглядом попросил довериться ему. Мери почти десять секунд спорила сама с собой, пока, наконец, не сдалась на милость дурковатому магику. Лидер отряда Странников спрыгнула на землю, потрепала своего коня, а потом протянула поводья сыну Раланда.

  Вскоре лошади (даже Гвидо) скрылись среди шатров и только затихающий скрип деревянных рессор дешевой телеги напоминал о том, что еще пару мгновений "Пни" не сомневались в сохранности своего имущества. Теперь же они буквально вертели алмазом перед носом воришки, надеясь, что тот не воспользуется удачей и не "тиснет бирюльку".

  Рикха повела гостей к некоему подобие площади, находившейся в центре стоянки. Девушка тащила волшебника за руку, а тот улыбался теплой ладошке, крепко державшей его не очень-то могучее запястье.

  - Что за представление вы тут разыграли? - прошипела Мери.

  Идущие рядом путники закивали головами, выражая согласие со словами лидера.

  - Традиции, - пожал плечами Эш. - Если бы я не сделал то, что сделал, нас бы не приняли как гостей.

  - А как кого? - мигом спросила Алиса.

  - Как простофиль, - хмыкнул магик. - Аквелы считают гостями лишь других Аквелов или тех, кому ведомы традиции их народа. Когда вас встречает бродячий артист, первым делом нужно пожелать ему смеха. Смех для балаганщиков - это деньги, которые им с радостью отдадут зрители. Второе - вина для женщин. По преданию бродяг, вино делает кожу леди смуглее и нежнее.

  - Бред какой-то, - фыркнул Лари. - Принимать вино в косметических целях это что-то новенькое.

  Эш снова пожал плечами.

  - Что же до кувшина и плошки, - продолжил цветочник. - То здесь все не так просто - вино одному пить не красиво, им надо делиться. Но делиться с человеком, имени которого не знаешь... В общем про это я не знаю, но мне рассказывали, что Аквелы принимают подобное за враждебность. Так что единственно верным остается вылить вино на землю. С водой же напротив - элементарно. Для бродяги конь дороже брата, роднее жены и ценнее злата. Так что сперва надо заботиться о нем, а потом уже о себе.

  - Хоть с этим понятно, - вздохнул Мервин, признавший подобный подход рациональным.

  - Учти, - Алиса ловко пихнула Эша локтем в бок. - Мы будем ждать истории о том, как ты путешествовал с кланом Каравай... ну или как их там.

  - Керавэй, - поправил магик. - Но тут и рассказывать нечего. Пару месяцев я выступал вместе с ними - вот и вся история.

  - Погоди, - сощурился Тулепс, а может он и вовсе не менял выражения лица с того момента, как заметил движение в тени. - Дай угадаю. Уж не в качестве ли шута?

  Волшебник широко улыбнулся и немного застенчиво почесал затылок.

  - А ты и вправду меткий, - сказал Эш.

  Пни не смогли сдержать смех.

  Проведя гостей между шатров, Рикха вывела "Пней" на, как бы выразился Эш - святая святых любой стоянки. Это была по сути огромная поляна, оставленная на откуп бесконечному пиру, присущему любому балагану, не променявшему свободную скачку на городской уют и покровительство того или иного вельможи. И не то чтобы Аквелы были пьяницами или балагурами (хоть и не без последнего) просто при их работе без репетиций не обойтись, вот и сейчас вокруг огромного костра, чья пламя вздымалось почти на десять футов, они скорее практиковались, чем пировали.

  Где-то играли музыканты, славные тем, что могли сыграть любую песню из когда-либо написанных под светом Ирмарила. Их пальцы бегали по струнам так легко и так резво, что даже знаменитые эльфийские барды могли бы позавидовать подобному мастерству.

  В отдалении факиры игрались с огнем, вызывая зубовный скрежет у Эша, неспособного проделать подобное даже при помощи волшебства. Между веселящихся зрителей носились акробаты, поражая народ своей пластикой и головокружительными трюками. Ловкачи творили такое, отчего Мервин чуть не упал на землю в попытке обнять оную. Вестибулярный аппарат защитника взвыл волком и счел, что подобные издевательства не для него.

  Порой мелькали жонглёры, в чьих руках порхали вовсе не кегли или шары, а острые, наточенные ножи и сабли, достойные того, чтобы ими фехтовала сама Березка. Во всяком случае так считала Алиса, смотрящая на действо с поистине детским, неподдельным восторгом.

  Среди смуглокожих Аквелов обнаружились и другие Странники. Они сидели с восточной стороны костра и то и дело улыбались девушкам и парням, ходившим между рядов. Вопреки ожиданиям, "Пней" повели не к этим господам, а в противоположную сторону, где тоже виднелось несколько Странников, но тех можно было пересчитать по пальцам.

  Эш даже не сразу поверил своим глазам, когда обнаружил сразу четыре "одиночки" в одном и том же месте. Обычно приключенцы, предпочитающие действовать без поддержки отряда или гильдии, довольно редкое явление на просторах безымянной планеты. Большинство рано или поздно прибиваются к какой-нибудь группе и продолжают поиск приключений опираясь на плечо товарища. И ладно если один или два "одиноких волка", но сразу четыре...

  Впрочем, волшебник не стал мучатся бессмысленными измышлениями. Возблагодарив богов за то, что соратники не стали задавать неуместные и даже глупые вопросы, цветочник уселся на одну из подушек и с благодарностью принял поднос, заменявший Аквелам стол.

  Спустя мгновение Мери все же нарушила молчание. Лидер отряда, разглядывая резной, деревянный поднос и стоявшие на нем тарелочки, полные разнообразной снеди, задумчиво произнесла:

  - Я так понимаю, если бы не ты, мы бы сидели по ту сторону костра.

  Магик, сочтя реплику риторической, не стал отвечать вместо этого увлекшись лицезрением танцовщиц. И, признаться, там было на что посмотреть. Десятки девушек заходились в плясе, звеня своими браслетами на тонких запястья и лодыжках. Они крутились и вертелись в такт музыке. Черные, густые волосы струились по ветру, порой позволяя посмотреть на красивые лица, то и дело исчезающие среди широких рукавов или упомянутых волос. Юбки неустанно летали где-то в вышине, оголяя мускулистые, стройные бедра.

  Музыка все лилась, трещало пламя, и девушки походили на духов фэйре, рождённых для того веселья, страсти и смерти тем неопытным и неосторожным путникам, рискнувшим обмануться внешним очарованием.

  Мери, отпив терпкого вина, хотела что-то спросить у Эша, но того и след простыл. Впрочем, Березка знала где обнаружит волшебника. Леди огляделась и усмехнулась тому, что поведение магика больше не было для неё загадкой. Обладатель нищенской одежды и самопального, дешевого посоха танцевал среди девушек, улыбаясь каждой из них. Смуглянки оказались не против компании красавца и с радостью приняли его в свои ряды.

  - И как у него это получается? - бурчал Лари, грызя виноградную гроздь.

  - Что это? - переспросил Меткий, играющийся с листовидным кинжалом.

  Лучник то ловко прятал снаряд в рукаве, то пропускал его между длинных, тонких пальцев, заставляя бликовать, отражая свет костра.

  - Вот это, - Криволапый ткнул пальцем в сторону Эша, который так близко подошел к самой "горячей" танцовщице, что их руки сами собой переплетались в хитроумных, но явно страстных па.

  Мервин, с показной ленцой потягивающий вино, неопределенно помахал рукой в воздухе и толкнул друга в плечо:

  - Завидуешь? - спросил щитоносец.

  Лари хотел честно ответить, но наткнулся взглядом на Алису. Жрица делала вид что ей глубоко безразличен этот разговор, но нет-нет, а поглядывала в сторону мечника. Криволапый, печально вздохнув, отвел глаза в сторону и буквально набросился на еду.

  - Нет, - буркнул Лари, вызывая добрый смех у Тулепса и Мервина.

  Мери и Алиса переглянулись и дружно закатили глаза, показывая тем самым что они думают о "мужчинах". Тем не менее эта нехитрая перепалка не мешала путникам пить вино, закусывая его жаренным мясом.

  В это время Эш вовсю веселился. Простецкий посох волшебника каким-то чудесным образом приклеился к спине и висел там без видимых взгляду ремешков или иных креплений. В одной руке парень держал кувшин с ромом, к которому частенько приглядывался, а другая рука покоилась на талии танцовщицы. В общем и целом, волшебник давно выпал из реальности, полностью растворяясь в царящей среди Аквелов атмосфере.

  - Ваш друг похож на фейре, - прозвучал несколько скрипучий, но все же приятный голос.

  Рядом с "Пнями" появилась женщина преклонных лет. Её некогда темные волосы теперь напоминали собой старую сажу - черные, тонкие пряди перемежевались с седыми, почти белыми. Дама оказалось плотного телосложения, но при этом не казалась некрасивой, напротив, в ней, даже несмотря на года, сохранилось нечто такое, что легко улавливается взглядом, но сложно передается словами. Одета она была в пестроватый сарафан, а на тонком пояске в такт движениям качались различные навесные кармашки - эдакие миниатюрные сумочки.

  - А вы...

  - Это наша дорогая Ирба, - откликнулся великан Раланд, тоже подошедший к путешественникам.

   Глава каравана плюхнулся на огромную подушку, чем чуть не взывал землетрясения локального масштаба. Хэкнув, патриарх залпом осушил внушительных размеров кувшин и открытой ладонью утер взмокшую бороду.

  - Очень приятно Ирба, - кивнула Мери. - Позвольте представиться, мы...

  - Странники, - перебила женщина, качнув сухой, морщинистой рукой и с легкой ноткой призрения добавила. - Вас сложно с кем-либо перепутать.

  Березка сжала губы, но в словесную перепалку вступать не стала. Все же отряд оказался в положение гостей и не дело злить хозяев. Тем более, когда эти самые хозяева незнамо куда оттащили телегу, полную добра.

  - Помолчи Ирба, - рыкнул Раланд. - Что-ты скалишься, как пес на бегущего зайца.

  Женщина фыркнула и прислонилась спиной к вбитому в землю столбу, на котором развевался тканевый лоскут, показывая направление и силу ветра.

  - Что с глухими разговаривать, - сказала она и прикрыла глаза.

  - Вот ведь шельма, - прокряхтел великан и повернулся к гостям. - Вы не обращайте на неё внимания. Ирба порой слишком часто сидит в одиночестве, смотря в свой хрустальный шар и начинает забывать о приличиях.

  - Ничего страшного, - Березка немного натянуто улыбнулась.

  - Вот и я так думаю! - засмеялся Раланд и жестом попросил себе еще кувшинчик. Даже Мервин, тот еще винохлеб, ошарашенно смотрел на то как мелькают кувшину в руках главы клана, а тот все не пьянеет. - Что ж, давайте тогда о деле?

  - Давайте о деле, - согласилась Мери, откладывая в сторону сдобную булочку.

  - Как я понял, вам нужно пересечь Эрлд, - взгляд великана тут же потяжелел и из веселого превратился в сугубо деловой.

  Фехтовальщица спокойно кивнула. Эрлд - так именовался бурный речной поток, змеившийся среди холмов и полей равнины. В своей самой широкой части река достигала пятидесяти ярдов в поперечнике, а в районе брода, всего двадцати. И именно на этом броде она становилась спокойной, а течение больше не норовила унести вас за собой, попутно разбив о острые камни или бесчисленные пороги.

  - Уважаемая Березка, - Раланд, не спрашивая имен, по одной лишь эмблеме узнал известных Странников. - Этим вечером вы гости, но на переправе другое дело...

  - Мы заплатим сколько требуется, - процедила Мери, чье сердце разрывалось от перспективы очередных трат.

  Ни для кого не секрет, что брод по праву принадлежит Аквелам и они берут за проход нерегламентированную плату. Понравился артистам - спросят символическую монету, не понравился - оберут до нитки.

  - Вот и славненько, - кивнул гигант, осушая четвертый по счету кувшин.

  На этом деловая часть была закончена и Алиса, наконец, смогла задать волнующий её вопрос.

  - Сэр Раланд, - довольно робко сказала жрица, но приободрилась, когда увидела добродушную улыбку.

  - Да, цветочек?

  Леди покраснела, но собралась с духом.

  - Вы сказали, что госпожа Ирба владеет хрустальным шаром. И я подумала... ну... может...

  - Да, - вновь раздался скрипучий голос. - Я умею видеть будущее. И можешь не сомневаться, рыночным шарлатанкам до меня так же далеко, как тебе до вашего недо-фэйре.

  Глаза юной целительницы вспыхнули, и она сходу выпалила:

  - А вы не согласитесь погадать нам?

  - Алиса! - прикрикнула Мери. - Не думаешь же ты что почтенная Ирба круглые сутки таскает с собой тяжеленный шар?

  На этот раз жрица покраснела от неловкости, так как руки ведьмы действительно оказались пусты. Но ведь на то она и ведьма Аквелов... Дама вытянула вперед правую ладонь, поводила над ней левой, как-то мелодично, почти гипнотизирующе звеня браслетами, и вскоре в её руке из воздуха соткался немного мутноватый хрустальный шар. Складывалось такое впечатление, словно в нем застыл утренний туман, или кусочек летнего кучевого облака.

  Алиса захлопала в ладоши, тем самым превращаясь из молодой леди в наивную девчонку. Для полноты образа не хватало лишь двух косичек, увенчанных какими-нибудь деревянными игрушками.

  Ирба прошла между "Пнями", проведя над каждым своим странным, мерцающим шаром. Мервин, неотрывно следивший за действиями ведьмы, мог поклясться своей бородой, что каждый раз, когда сфера оказывалась над чьей-то головой, туман внутри преображался, принимая форму лица. Впрочем, вряд ли Мочалка когда-нибудь об этом расскажет - он не верил во всякую потустороннюю чушь. Магия - да пожалуйста, всякие иные прибамбасы безымянного мира - тоже без проблем, но вот всякие россказни про призраков умерших Странников, ясновидение или "посмертные проклятья" - увольте, это бредни для новичков.

  Завершив круг, ведьма уселась на подушку. Её губы задвигались, но никто не слышал ни звука. В округе не нашлось магиков, знавших тех слов, что срывались с уст старой мошенницы. Алиса, качнув пышными каштановыми кудрями, в очередной раз ощутила свою "бездарность". Раньше жрица могла похвастаться знанием около сотни волшебных слов. А за время похода целительница поняла, что многие знают пусть и меньшее количество, но куда более действенное и полезное.

  Ирба все шептала и шептала, сплетая неведомые чары. Ветер усилился; захлопали тканевые лоскуты, оборачиваясь шумом невидимых птиц, спешащих на зов провидицы; пламя костра, прежде заходившееся в яростном, хаотичном плясе, вдруг вытянулось и закрутилось веретеном, становясь похожим на торнадо; пепел и искры больше не разлетались, а преображались, заходясь в танце и принимая облик маленьких, гуманоидных духов.

  Наваждение длилось всего пару мгновений и вскоре смолкли хлопки птиц, смирилось пламя костра и исчезли духи.

  Глаза ведьмы закатились, обнажая чуть темноватые, словно покрытые мрачной пленкой, белки. Ирба не видела, что происходит на площади и не замечала презрительных смешков Мервина и шиканья Алисы. Разум ведьмы пребывал на туманных полях Фэрлона. Полях, про которых спето не мало песен, в коих упоминалось необыкновенное свойство этих земель. Мол, там, в предместьях божественных чертогов, стирается прямое русло реки времени и исчезают границы пространства. Мало кто верил в существование Фэрлона, и еще меньшее количество людей и нелюдей бывало в этих чертогах. Поэтому лишь вам решать правду ли я говорю о Аквелской ведьме или все это часть вечернего представления, пьянящего зрителей не хуже крепленого вина.

  Тем не менее, несмотря на скепсис, Ирба мысленно блуждала по полям Фэрлона. Ясновидящая старалась не заострять внимания на какой-либо детали. Здесь это было строго против правил, и нарушивший подобный наказ рисковал лишиться рассудка и навеки застрять среди изменчивых земель. Если слишком долго вглядываться в причудливый камень, то вскоре тот обернется птицей, птица рекой, река горой, гора озером, озеро царством, царство человеком. И вереница образов будет бесконечно кружить голову и затягивать в себя, пока разум окончательно не раствориться в землях безвременья.

  Ирба же старалась не закрывать глаз, чтобы не пропустить нечто важное, но и не концентрировала внимания. Больше всего она походила на уставшего прохожего, бессмысленно и бездумно плетущегося по мощеному проспекту среди отражений его самого - столь же отрешенных горожан.

  Осторожно ступая по мягкой траве, предсказательница наконец нашла то, что искала - маленький ручей, берущий свое начала из... ниоткуда. Да-да, он просто начинался в одном месте, а конец его терялся где-то в бесконечности.

  Ведьма наклонилась над ручьем и широко распахнула глаза, пытаясь охватить взглядом как можно больше пространства. Сперва ручеек казался шелковой синей ниткой, но чем дольше в него вглядываешься, тем быстрее осознаешь, что от одного "берега" до "другого" пришлось бы плыть столько же, сколько из одного конца в другой - не меньше вечности.

  Смутные, таинственные картины врывались в разум Ирбы, а она словно пропускала их сквозь себя, выискивая нужные фрагменты. Наконец взглядом, чувством или интуицией ведьма наткнулась на образ "Бродячих пней". С улыбкой провидица Аквелов потянулась к этому образу, но стоило ей приблизиться к разгадке будущего, как перед Ирбой вспыхнуло яростное пламя.

  Огромный столп вырвался из под земли, отбрасывая ведьму в сторону от ручья. Огонь ярился, в безумие своем превращая изменчивая поля Фэрлона в картину какого-то сумасшедшего художника. Ведьма закричала и резко открыла глаза обнаружив, что её поддерживает Раланд, а жрица Странников на распев читает целительное заклинание. Руки леди светились нежным, голубым светом и боль в глазах и голове постепенно затухала.

  - Ирба, что случилось? - в голосе главы клана слышалось беспокойство.

  - А это для неё необычно? - удивился Тулепс, полагая что подобные вопли и судороги просто часть представления.

  - Впервые вижу, чтобы она... так, - Раланд сделал ударение на последнем слове и повернулся к Ирбе, чье лицо покрыла мелкая испарина.

  Ведьма с трудом приняла полу сидячее положение. Её всю колотило, а в голове слышались затихающие удары набатного колокола. Перед глазами все плыло, но женщина четко видела два голубых глаза, неотрывно смотрящих на неё. Красивый юноша, недавно танцевавший у костра, замер, пристально вглядываясь в лицо провидицы. Ирба сглотнула - она догадалась кто стоял в центре круга.

  Пепел в своих странствиях узнал многое о безымянном мире, и одно из этих знаний гласило - нельзя увидеть будущее не изменив его при этом. А двенадцатый Мастер никому не мог позволить менять свое будущее. Эш еще немного посверлил взглядом ведьму, а потом с улыбкой вернулся к танцу, обнимая прильнувшую к нему красотку.

  - Мэм? - осторожно произнесла Алиса.

  Ирба вздрогнула и её взгляд приобрел осмысленность. С неожиданной силой тонкие, хрупкие пальцы схватили запястье жрицы, притянув ту к земле.

  - Ваше путешествие, - ведьма шептала так тихо, что слышать её могла лишь Алиса. - Ваше путешествие принесет ужас всем нам. Несчастный восстанет, охваченный местью. Пламя везде - и в небе и в воде... Ужас... всем...

  К этому времени подоспели двое акробатов. Они осторожно подняли обессилившую провидицу и обменявшись кивками с Раландом понесли ту к дальним шатрам.

  - Что за чертовщина, - сплюнул Мервин.

  Никто даже не пытался заткнуть защитника булочкой или пирожком - все оказались слишком шокированы произошедшим. Впрочем, давящую атмосферу развеяла лившаяся ото всюду музыка, а так же смех великана, больше похожий на гулкое, пещерное эхо.

  - И бывает же! - гаркнул Раланд. - Пожалуй с предсказаньями на ближайшее время стоит завязать.

  - Да уж, - буркнул Лари.

  Мечник уже позабыл об инциденте и снова сверлил глазами Эша. Не то чтобы Криволапый завидовал волшебника, имевшего большой успех среди женщин... хотя, чего там - конечно завидовал.

  Пир продолжился, и никто так и не подумал спросить у Алисы что же такого напророчила старая Ирба.

  На следующее утро

  Эш проснулся не то чтобы со страшной головной болью, но с такой, что юноше пришлось аккуратно выбраться из чужих объятий, не спеша выбраться из шатра танцовщицы, а потом преодолеть по-пластунски около десятка ярдов, добравшись таким образом до стоянки "Пней".

  Мери сперва запрещала подруге лечить похмелье загулявшего магика, но все же сменила гнев на милость.

  - Алиса, ты просто чудо, - облегченно выдохнул Эш. Он подмигнул целительнице и жестом заправского фокусника вытащил из воздуха небольшой тюльпан. - Держи подарок.

  Леди приняла цветок и мигом заправила его в волосы. Волшебник в знак одобрения показал большой палец.

  - Хватит вам, - строго произнесла Мери, поправляя ножны с рапирой. - Надо собираться.

  Путешественники, приняв во внимание пожелание их командира, еще немного подурачились, а потом все же принялись за сборы. Дольше всех поднимался Лари. Он по обыкновению опоздал и проснулся только тогда, когда Аквелы уже свернули почти все свои шатры.

  В итоге Березка чуть не оштрафовала мечника, но её вовремя отвлек подошедший Зейм. Он вел за собой лошадей "Пней". В том числе и Гвидо, бредущего чуть в стороне от мини-табуна, тем самым выказывая свое презрения к слабы "сородичам".

  - Полно те, - прошептал Эш, трепля старого друга за гриву и украдкой скармливая ему кусок свежего мяса. - Мы уже почти дошли.

  Волко-конь фыркнул, но порыв сдержал и не бросился вскачь на перегонки с птицами и ветром. Волшебник вскочил на коня, затянул узлы банданы и принялся ждать остальных.

  - Ваши кони, миледи, - поклонился сын Раланда. Только слепой бы не заметил, как слегка приоткрылись губы фехтовальщицы - ей явно понравился Зейм. - Вымыты, выпасены и напоены. Правда этот, - тут парень кивнул в сторону Гвидо. - Все норовил вместо травы съесть нашего конюха.

  - Не обращайте внимания, - отмахнулся Тулепс, взобравшийся на козлы телеги. - Вам еще повезло, что он в хорошем расположении духа. Помню было дело, Мервин чуть не лишился правого полужо...

  Договорить лучнику не дали. Правда Меткий, пожевывая пирожок, не сильно переживал по этому поводу. Когда все расселись по седлам, Зейм повел отряд к голове каравана Аквелов. Свернутые шатры уже давно убрали в бесчисленные дилижансы, а все оборудование и большинство стариков и молодых, расселись в телегах, больше похожих на небольшие домики на колесах. В подобных сооружениях даже окна имелись. В общем, будь среди путешественников какой-нибудь Земной историк, он бы назвал подобное деревянным вагончиками, но чего нет, того нет.

  Вскоре караван двинулся по направлению к Эрлду. В хвосте плелись те Странники, коих приняли не как гостей. Они пока еще не знали, но их сумы и кошельки весьма облегчали после вчерашнего пиршества. Истинное искусство воровства заключается не в том, чтобы украсть какую-то безделицу или звонкую монету, а в том, чтобы простофиля не узнал об этом и расстался с вором словно с близким другом. И, видят боги, под светом Ирмарила не было более искусных воров чем бродячие артисты и актеры.

  Игнорируя скрип колес, визг рессор и хор голосов, Эш наблюдал за Алисой, что-то внимательно вычитывающей в своей книге. Что бы вы не думали, это была вовсе не простая книга, коих в достаточном количестве имеется в любом букинистическом магазине. Нет-нет, это была Книга Магика, а значит в ней имелись желтые, потертые страницы укрытые кожаным переплетом с узором в виде пекто-гексо-пента и прочих грамм. Существовала даже примета, что чем пообтрёпанней книга, тем лучше маг.

  Обычно на листах пергамента магики, с помощью древних рун, записывали известные им слова. Куда как реже - целые заклинания или формулы. Книги часто воровали, да чего там - подобные записи являлись одним из самых ходовых товаров на черном рынке, так что магики не хотели, чтобы их заклинания попали в чужие руки. Ведь помимо основных умений, именно словесные формулы составляли главную мощь магика.

  - Что-то интересное? - улыбнулся Эш, заглядывая через плечо Алисы.

  - Брысь, - игриво фыркнула та, прикрывая записи ладошкой. Отряд отрядом, а личные записи для обладателей посохов - это святое.

  - Не доверяешь мне?

  - Мама учила не верить красивым парням.

  - Какой кошмар, - Эш шмыгнул носом и отвернулся. Когда же он вновь повернулся, то на лице волшебника застыла какая-то нелепая гримаса. - А если так?

  Алиса честно силилась не рассмеяться, но все же не сдержалась и захлопнув Книгу зашлась в истерике. Волшебник, довольный своей проделкой, чуть сдавил бока Гвидо посылая его дальше. До реки ехать не так долго, а ведь надо еже принести позитив клюющему носом Мервину, стерве-Березке, язвительному Тулепсу и Лари, все целостно поглощенному чтением свитка техник почившего рыцаря.

  - Как много дел, - печально вздохнул Эш, прикидывая как лучше разыграть бородача.

  Несмотря на проказы, магик то и дело кидал взгляд на Алису, пытавшуюся то ли придумать, то ли познать новое слово. Цветочник не мог сдержать улыбки - когда-то и он был на её месте... Ну не то чтобы и у него все обстояло так же скучно, но нечто подобное все же имелось в биографии самого разыскиваемого преступника всех времен и народов. Впрочем, об этом чуть позже.

  К тому моменту как караван подошел к реке, Эш успел выслушать пару нотаций от Мери, выкурить несколько трубок с Мервином, поговорить о политике с Тулепсом и, конечно же, посопеть с Криволапым, который прочно выпал из обеих реальностей. Но вот впереди показалась река, прорезавшая бескрайние зеленые просторы своим синим мерцанием.

  Невольно создавалось впечатление, словно рассерженный художник в страстном порыве перечеркнул картину, а потом присмотрелся, понял, что сделал хорошо и оставил холст в покое. Эрлд - бурный, грозный поток, в своем самом мелком и узком месте становился покорным и степенным, не теряя при этом присущей ему величественности и легкой нотки надменности. Древний, как сами королевства, он будто с немым превосходством глядел на бесчисленных путников, больше похожих на трудолюбивых муравьев. Они все копошились, перебираясь через тело голубого гиганта, а тот пренебрежительно позволял им и дальше пользоваться переправой. Казалось, реке, будь у неё чувства, были безразличны люди и нелюди, с их нелепыми проблемами, ведь впереди Эрлда ждали Семь Морей - воды полные страстей, крови и тайн.

  И именно подобная картина предстала перед глазами волшебника, еще ни разу, не ходившего этим путем. Эш машинально провел пальцами по старому, но все еще крепкому и совсем не ветхому посоху. На душе у парня было неспокойно. Что-то тревожило бывалого бродягу. Нечто странное вызывало у волшебника чувство страха, а, признаться, вряд ли на землях от левого до правого горизонта найдется много вещей, способных напугать одного из Ордена Мастеров.

  Гвидо нервно фыркнул и ударил о землю.

  - Тише, - прошептал Эш, наклоняясь к ушам верного товарища. - Тише.

  Волко-конь, пусть и перестал выказывать нервозность, но дышать стал тяжелее и то и дело поводил своей тяжелой головой будто выискивая опасность.

  - Все в порядке? - спросил Тулепс, чья телега поравнялась с притормозившем магиком. - Выглядишь встревоженным.

  - Наверно, - немного задумчиво ответил цветочник и добавил. - Слушай, ты не чувствуешь?

  - Чувствую... что?

  Волшебник вгляделся в спокойное лицо следопыта, потом обвел взглядом всех лошадей и не заметив за теми тревоги успокоился.

  - Да так, - чуть натянуто улыбнулся Эш. - Чудится видимо.

  - Пары рома все еще туманят? - засмеялся ехавший рядом Мервин и по-дружески хлопнул парня по плечу.

  Несмотря на беззлобность и доброту намерений, Эш чуть не вскрикнул от боли и, скривившись, потер ушиб. Это вызвало очередной взрыв смеха и последовавший за этим крик:

  - А можно потише?! - гаркнул Лари.

  - Я тут вообще-то читаю! - вторила Алиса.

  Только благодаря великой силе воли и выдержки, троица снова не рассмеялась. Хотя, возможно, в этом сыграла свою роль и Мери, в чьих глазах буквально светились штрафы и вычеты из доли. Фехтовальщица все не могла забыть о том, что за переправу придется платить.

  Так, сдерживая смешки и все же позволяя себе легкую перепалку, отряд в составе каравана добрался таки до переправы. Нет, Эш видел всякое в жизни. Видел порты такие громадные, что иные столицы по сравнению с ними выглядит не больше обычного поселка. Волшебник видел и города столь миниатюрные, что те могли уместиться в ореховой скорлупе, а их жители на кончике хвойной иголки. Эш видел много чего, но никогда он еще не видел, что бы переправа... хранилась в дилижансах и деревянных вагончиках самих Аквелов!

  Да-да, бродячие артисты, остановившись у берега, как-то резво, подобно тем самым муравьем, вытащили доски, откопали, в прямом смысле бревна, размотали войлочные и конопляные веревки и всего за полчаса смастерили самый настоящий паром. Конечно получившаяся постройка больше напоминала плот, к которому приторочили невысокий парус и рулевое, но тем не менее на воде действительно стоял паром.

  "Пни" спешились и потянули коней на перевязанные бревна, покрытые хоть и на скорую руку, но все же добротно сбитыми досками. Переправляться приходилось в несколько приемов, так как подобная конструкция не могла выдержать едино-моментно почти три сотни пассажиров, не считая клади, повозок и иную копытную, пушистую и перьевую живность. Так что в первую ходку отправили женщин, детей, лошадей и всех Странников. Ну и конечно же несколько Аквелов во главе с Раландом управляли посудиной и смотрели за тем, чтобы никто не "промок".

  Эш поднимался на борт последним и стоило ему занести ногу над палубой, как нервно заржал Гвидо, а сильный порыв холодного ветра на мгновение свернул парус, превращая его в образ огромной змеи. Но стоило моргнуть, как огромный лоскут ткани снова обернулся вытянутым прямоугольником.

  - С твоим зверем точно все в порядке? - прошипела Мери, буквально затягивая магика наверх.

  - Воды не любит, - буркнул Эш.

  Когда все собрались на палубе, Раланд дал отмашку и несколько могучих штанга-толкателей, или как там они именуются, с утробным "гэканьем" обхватили толстый, длинный шест и слитным движением оттолкнулись им от дна.

  Паром дрогнул, затрещали веревки, натягиваемые разбухающим от воды деревом, но беда миновала, и конструкция выдержала. До другого берега лежало не многим больше двадцати ярдов, что при попутном ветре и спокойном течении не больше часа хода, но Эш неслабо нервничал. Для огненного волшебника, всю жизнь посвятившего яростной, опасной стихии, такая близость к природному антагонисту была непросто неприятным, а опасным событием. Стоило магику ступить в проточную воду, пусть даже в самый безобидный ручей, как он бы мигом ослаб. Чего уж говорить про величественную реку Эрлд... Если парень окажется за бортом, то от его могущества останется даже меньше, чем "пшик". Фактически Эш станет не сильнее самого желторотого новичка, лишь недавно получившего от наставника свой первый посох.

  Впрочем, несмотря на беспокойство волшебника, паром, под аккомпанемент трещавших веревок и паруса, размеренно и чуть неторопливо приближался к противоположному берегу. Эш, зажмурившись, схватился за посох и медленно двигал губами, читая древние молитвы на забытом людьми языке для уже давно умерших богов.

  - Что-то он мне не нравится, - вздохнул Мервин, убирая за пазуху свою неизменную расческу.

  - Ну так ты ж не из этих, - и Меткий презрительно кивнул в сторону одного из эльфов-Странников.

  Жеманный, высокий, златоволосый, он являлся олицетворением стереотипного представления об ушастых. Хотя, если быть честным, то именно в этом случае стереотипы не далеко ушли от истины. Впрочем, никто не обратил внимание на реплику лучника, так как всем была хороша известна история Тулепса в которой лесным эльфам отводиться не самая лучшая роль.

  - Может морской болезнью мучается, - предположила Березка, с легкой ноткой ехидства смотревшая в сторону страдавшего юноши.

  - Злая ты, Березка, злая, - покачал головой Мочалка. - Нет в тебе любви к ближнему и сострадания к страждущим.

  - Ты в попы, что ли, записался?

  - Никак нет, - хмыкнул защитник. - Просто я хочу донести до ваших черных сердец чуточку света божьего и...

  - Ну все понятно, - перебил Лари. Мечник свернул и убрал свиток, поняв, что в такой обстановке тишины и спокойствия не дождешься. - Мервин опять с богословами о вере спорил.

  - Да бы их только послушал! - с жаром воскликнул коренастый бородач. Народ закатил глаза - данного рыцаря можно было элем не поить, главное дай софистикой вдоволь насладиться. - Как можно верить в богов в этом мире. Здесь же все... - Мочалка споткнулся на полу слове и неловко сглотнул. - Ну, вы понимаете...

  - У всех свои тараканы и скелеты, - пожал плечами Меткий.

  - К тому же приметы никто не отменял, - добавила Березка.

  - Ну и черт с вами, - отмахнулся Мервин.

  Мочалка некоторое время стоял с открытым ртом, потом причмокнул губами и пораженно уставился на Мери.

  - А чего ты хотел? - Березка развела руками и подмигнула Алисе. - Если вы, господа, продолжите сквернословить то у нас закончатся не только пирожки и булочки, но и вообще вся снедь.

  Мервин, так и не получивший Мистритской сдобы, страдальчески вздохнул, посмотрел на сжавшегося в комок волшебника и грустно протянул:

  - Что может быть хуже...

  В этот момент наконец отмер Тулепс и, шумно сглотнув и вытерев пот со лба, ткнул пальцем куда-то в сторону и крикнул:

  - Как насчет этого?!

  Народ резко обернулся и замер. Эш, приоткрыв на мгновение один глаз, мысленно завернул столь бранную тираду, что услышь её портовой грузчик - обзавидовался бы. Паром натужно застонал, сделал несколько рывков, а потом и вовсе замер. Сколько бы артисты не толкали его шестом, а тот и сдвинуться не желал - словно что-то его удерживало на месте. И это "что-то" стремительно приближалось к людям и нелюдям.

  Около двадцати ярдов в высоту, созданное из оживших потоков воды, "что-то" предстало в образе огромной двуглавой змеи. Клыки - маленькие водяные смерчи, но не сомневайтесь, они разрежут вас с неистовостью шахтерного бура. Вместо чешуи - потоки воды, словно вбираемые из реки, текшие, вопреки законам физики, снизу вверх. Огромное водяное создание предстало перед путниками.

  - Элементаль! - крикнул кто-то из Странников.

  - Нет, - прохрипел Эш, всматриваясь в глазницы, заполненные изумрудным туманом. - Дух. Дух реки Эрлд!

  - Не может быть, - говорил все тот же берсеркер, чье лицо украшали синие татуировки нордов. - Духи не действуют по собственной воле.

  Эта фраза словно оживила застывших магиков. Кто-то стал читать заклинания, иные применяли особые умения, но все их действия сводились к одному - оборвать связь духа с Призывателем. Вскоре воздух задрожал от магии. В двуглавую змеи полетели серебряные серпы, сотканные из потоков ветра, её обвивали лианы, возникшие из под воды. Змей дрожал под натиском бурана. Он оглушительно пищал, заставляя людей прижимать руки к ушам, когда на него обрушился очищающий, золотой огонь. Но все было тщетно. Даже после подобного обстрела дух не хотел исчезать.

  - Не может быть, - повторил берсерк, сжимая в руках огромный, боевой топор, не лезвиях которого багрянцем сияли волшебные руны.

  Змей изогнулся, оглашая окрестности страшным рыком, а потом его левая голова открыла пасть и в сторону парома полетели водяные пули. Если вам кажется, что вода не может пробить тело, то вы никогда не бродили под светом Ирмарила.

  Ошарашенные путники среагировали слишком поздно и несколько людей и нелюдей вскричало, когда в их телах появились не предусмотренные природой дырки. Некоторые - диаметром с горошину, иные - размером с хорошее яблоко. Доски затрещали, в воздух взлетела щепка, парус мигом превратился в решето и безвольно обвис на вантах.

  На мгновение повисла тишина. Народ ошарашенно смотрел на палубу, по которой текли ручьи крови. Вскоре вода вокруг корпуса посудины стала бледно розовой. Первым среагировал Мервин. Он выхватил из повозки щит и выставил перед следующим залпом Крыло Дракона, окутавшее часть палубы мерным мерцанием.

  - Щиты! - взревел рыцарь.

  Странники опомнились и те, кто мог, действительно схватили щиты, активируя самые разнообразные умения. Вскоре над паромом расцвел бутон десятка защитных умений, сплетшихся в единое соцветие. Капли, способные пробить самую крепкую броню, градом посыпались на щит. У некоторых задрожали ноги, затряслись руки, но никто не опустил щит.

  Лекари, в том числе и Алиса, пытались спасти раненных, но на всех им не хватало ни сил, ни времени, ни пространства. Женщины и дети кричали и плакали, старики пытались помочь, но только мешались под ногами, скот и вовсе бесновался, пытаясь вырваться из цепкой хватки кожаных ремней. Некоторым это удавалось и тогда они прыгали вниз, где их с радостью забирала река, утягивая на самое дно. После того как дрогнул первый защитник, ослабив оборону, на палубе лежало чуть больше десятка трупов. Трое ребятишек, две женщины, видимо хотевших прикрыть отпрысков своим телом и семеро Странников.

  Приключенцы не могли поверить своим глазам. Они оказались совсем не готовы к тому, что смерть и опасность будет поджидать их на спокойной переправе, где властвуют Аквелы. Многие, не выдержав удара судьбы, поддались ярости. Схватив оружие, они обрушил на духа настоящий артиллерийский залп. Но что для Эрлда стрелы, пули и магические заряды... Залп прошел сквозь тело олицетворения реки, не причинив тому ни малейшего урона.

  - ... Seum. Rasto. Urgaberi. Urculum! - Эш закончил шептать двадцать два слова, сплетшиеся в могущественное заклинание.

  Волшебник ударил посохом о палубу и паром содрогнулся от мощи, призванной на службу магику. По воде прошла волна энергии, на миг обращая неспокойные воды в зеркальную гладь, а следом из под посоха стали вылетать черные, огромные вороны. Оглашая окрестности могильным карканьем, они растянули дымчатую сеть, более крепкую, нежели цепи, которыми боги оплели Темных. Птицы ринулись на своего врага и змей замедлился, когда его прочно сковало заклинание.

  Волшебник покачнулся и резким движением вытер кровь, забившую из носа. Нет, Пепел не был магом, и для него заклинания оставались самой сложной частью ремесла. Чары Адских Воронов - великое заклинание, но оно бы не стребовало с мастера-мага таких усилий, какие затратил волшебник.

  - Как ты? - спросила Мери, поддерживая Эша, норовившего свалиться на месте.

  - Нормально, - с бравадой в голосе ответил магик.

  - Я не об этом. Как ты сотворил ... это ?!

  Фехтовальщица указала в сторону змея, бившегося с чарами. Пока еще они прочно удерживали его, не давая воспользоваться силой, но кто знает, когда мощь первозданной стихии превзойдет силу человеческого магика.

  - Старый артефакт, - соврал Эш, протягивая леди горстку пепла. - Жаль побрякушку.

  У Березки не было времени на тщательный анализ. Видимо именно поэтому она кивнула, рывком подняла соратника на ноги и принялась делать то, что у неё лучше всего получалось - лидер "Бродячих пней" взяла на себя командование.

  - Рыцари и защитники! - закричала воительница, обнажив зазубренную рапиру. - Не опускать щиты! Жрецы - помогите раненным! Магикам готовить самые убойные заклинания, на которые вы только способны! Всем остальным - бейте тварь всем, чем сможете дотянуться, нам необходимо замедлить её!

  Сперва никто и пальцем не пошевелил, но едва ли отзвучал всего один удар сердца, как народ ринулся исполнять приказ. Мери, когда это было необходимо, умела источать такую властность, подкрепленную изрядной харизмой, что не находилось дурака, осмелившегося бы оспорить её повеление. Не даром леди стала командиром одного из самых известных отрядов, который многие гильдии хотели бы видеть в своих рядах.

  Пока на плоту кипела муравьиная суета, змей собирался с силами. Словно сама река решила воспротивиться чарам волшебника. Видя, что вороны уже почти сгинули под натиском духа, Эш достал из-за пазухи деревянные четки и принялся читать охранные Слова. Теперь все зависело от скорости Пепла...

  Змей рыкнул в последний раз и вороны, крича, исчезли в синей вспышке. В этот самый момент сила, вложенная в чары, понеслась обратно к хозяину, правда в этот раз она оказалась враждебной. У всех связующих заклинаний имелся один существенный минус - стоило проклятому их разрушить и в тот же миг заклинателя настигал откат - ответный удар собственной силой.

  Пепел встряхнул четками, выставив их перед волной энергии, но то ли магик оказался слишком медлителен, то ли к силе чар прибавилась мощь духа. Эша словно тараном ударило в грудь и парень взмыл в воздух. Пролетев около девяти футов, юноша с силой врезался в мачту. Изо рта, вместе с кровью, вырвался хрип.

  Алиса, увидев раненного товарища, хотела было броситься к нему, но не могла оставить без поддержки Мервина. Мочалка оказался самым сильным рыцарем из присутствующих и именно его щит удерживал возобновившейся натиск водяной змеи. Покинь его жрица, и кто знает сколь кровавую жатву соберет оживший Эрлнд. Леди, прикусив губу, так и не сдвинулась с места, резко отвернувшись от раненного магика. Она не могла...

  Эш упал на колени и снова схаркнул кровью. Впрочем, в этот момент его больше волновала выпавшая из глаза линза, а не кровь. Цветочник, не обращая внимания на раны, как физические, так и магические, нашарил пленочку и умело, всего одним движением, накрыл ею карий глаз.

  - Силен, - прокряхтел волшебник.

  Гвидо тоже не отставал от своих двуногих соратников. Волко-конь рычал на скот и бил ногой о палубу, пытаясь хоть как-то утихомирить обезумивших от страха зверей. Признаться, от части ему это удавалось.

  Волшебник убрал четки и двумя руками обхватил посох. По легендам, каждый камень, каждая травинка, каждый листок имел своего духа, свою душу. Чем больше, чем величественнее объект, тем сильнее его душа. Говорят, духи таких гигантов как река Эрлнд, горы Резаликс, или, к примеру, Лес Теней, обладали невероятной мощью. Многие шаманы называли их полубогами, и чтобы сравниться с настоящими богами, им не хватало лишь разума. Голая сила, ведомая яростью стихий и материй, вот кем являлись духи. И видимо что-то серьезно разозлило Эрлд, если он решил погубить паром.

  Змей вновь издал пронзительный писк, и его правая голова устремилась в выпаде. Рыцари закричали, когда водяной поток толщиной со столетний дуб ударился о щиты. Многим этого хватило, чтобы без сил свалиться на промокший от воды и крови настил. Мерцающая сфера, окутывавшая паром, обзавелась прорехами, куда тут же устремились капли-пули.

  Нескольким магикам, вместо подготовки удара, пришлось включиться в защиту, подняв волшебные щиты. Между людьми и нелюдьми сновали мечники и прочие работники "меча, кинжала и топора", как никогда ощущавшие собственную беспомощность. Все что они могли сделать в этой ситуации, это не мешать остальным. Впрочем, среди них был и тот, кто не мог смириться со своей слабостью.

  - Эш, - Лари подорвался к магику и помог тому подняться. - У меня есть план, старик. Нам нужно выиграть немного времени и тогда я смогу свалить его.

  Вокруг падали водяные пули, кромсая древесину и плоть, а посреди этого хаос стояли мечник и волшебник.

  - Не глупи, - покачал головой Пепел. - Поющий удар тебе не осилить.

  - Значит у тебя есть идея получше? - и не дождавшись ответа, Криволапый добавил. - Так и думал.

  - Да даже если так. Эта техника не свалит духа.

  - Не свалит, - согласился мечник. - Но на долю секунды отделит от реки и тогда магики ударят.

  Цветочник некоторое время сверлил глазами приятеля, пока тот не выложил последний козырь:

  - Мери согласилась, да и другого шанса у нас нет.

  - Отрыжка демона, - выругался Эш и выпрямился. - Если ты помрешь, я найду некроманта, заставлю его воскресить тебя, а потом самолично убью.

  - Хоу, - протянул Лари и подмигнул. - Я и не догадывался что так дорог тебе.

  - И не догадывайся дальше. Но у принцессы больше шансов выжить, если ради её спасения будут трудиться шестеро, а не пятеро.

  Судя по выражению лица Лари, он не подумал о дочери короля, а его сдержанный кивок лишь убедил магика в том, что некоторые авантюристы не слишком любят размышлять о последствиях.

  Криволапый обнажил клинки, принял особую боевую стойку и прикрыл глаза. Вокруг него стала сгущаться энергия, алыми вихрями она кружила у ног, поднимаясь все выше и выше, пока наконец не начала впитываться в клинки. Пепел отпрянул в сторону, стараясь даже не смотреть на эти завихрения. Великого волшебника могла поразить не только "большая вода", но и те силы, которыми орудовал сир Арлун и которыми начал овладевать Лари. Сила мастеров-мечников, энергия воли - противовес магической энергии.

  Пепел мог попробовать воплотить синее пламя и сразить с его помощью с полубогом, но тогда никакая ложь не спасет его от расспросов "Пней". Нет, самый разыскиваемый преступник не мог позволить себе такую роскошь как публичность. Так что, несмотря на всю свою силу, Эш присоединился к остальным магикам и наравне с ними стал собирать энергию для совместной атаки.

  Дух все бесновался. Он кричал и осыпал щиты градом поистине ужасающих ударов. Цветочник внимательно следил за происходящем одним из первых среагировал на произошедшее. Крайняя правая часть парома, где крепилось рулевое, разве что не взорвалась мелким щепом, когда сквозь щиты пробилась очередная капля-пуля. Заряд с легкостью рассек войлочные веревки, и вся конструкция задрожала. Наконец-то дело нашлось и для мечников.

  Словно единый организм они бросились на помощь тем, кто оказался в зоне поражение. Игнорируя боль в руках, Странники вместе схватили хлеставшие по телу веревки, удерживая паром на плаву и не позволяя бревнам разойтись и всех погубить. Некоторые из Аквелов упали в воду, и им всем тут же помогли забраться обратно. Всем, кроме мальчика, стоявшего ближе всего к краю, когда прогремел "взрыв". Ребенка унесло за несколько ярдов от борта, бросив прямо в центр обезумевшей стихии.

  - Человек за бортом! - прогремел бас Раланда, единолично скручивавшего веревками несколько громадных бревен. На могучих руках гиганта канатами вздулись жилы, а лицо покраснело от натуги.

  Всего мгновение Странники смотрели на захлебывающегося парнишку, отчаянно бьющего руками по воде в попытке преодолеть силу течения. Всего мгновение, а потом они как ни в чем не бывало вернулись к своей работе.

  Эш скрипнул зубами и наткнулся взглядом на Мери. Та лишь покачала головой и кивнула в сторону беснующегося духа. Никто и не подумает спасать ребенка жителя, никто...

  Цветочник закинул посох за спину и ласточкой сиганул в реку. Стоило только водам сомкнуться над его головой, как Эш ощутил себя словно запертым в гранитный гроб. Пепел медленно погружался на дно, ощущая, как магия покидает его, как жадная стихия поглощает все силы огненного волшебника. Впервые за долгое время Эш почувствовал себя абсолютно беспомощным. Все было совсем как в тот день...

  9й день месяца Афир, 318й год, гора Мок-Пу, Восточный предел

  Сегодня в одном из павильонов монастыря, несмотря на холода, присущие последнему месяцу в году, собралось немало послушников. Эш увидел среди зрителей и юных Чена и Хипа, с которыми они на прошлой неделе вместе подожгли бороду брату Феню, насыпали снега за шиворот повару Чифу, закидали снежками сестру Нань, и... В общем, не даром банду детей, куда каким-то неведомым образом затесался бывший генерал, считали в монастыре главными проказниками.

  Так же на своеобразное выступление пришли посмотреть и сестры Сень и Мень - близняшки, игравшие удивительную музыку. Причем исполняли они её при помощи обычной бамбуковой флейты и какой-то странной, изогнутой доски, на которой струн было не счесть. Ноты получались резкими, высокими, но не теряли завораживающей мелодичности.

  Здесь стоял и брат Джинджинг - тот самый монах, приведший Эша на затерянную гору. За прошедшее время они стали друзьями и сейчас Джиг, как его прозвал волшебник, взглядами подбадривал товарища.

  Да чего там - можно долго перечислять присутствующих, собравшихся в зале мудрости. Но раз уж я сказал несколько слов о зрителях, то нельзя не упоминуть и сам зал. Огромный, просторный, он мог вместить в себя все население монастыря, но обычно пустовал. Сюда приходили лишь те братья и сестры, что искали совета у бога мудрости Ляо-Феня.

  Собственно, вон его статуя - застыла в самом конце. На лице мудреца отразилась задумчивость; правая рука теперь вечно будет подпирать подбородок, а левая застыла над шахматной доской, все не решаясь сдвинуть какую-нибудь из фигур.

  Напротив бога в позе лотоса сидел "обычный" монах - мудрец Джианю. По легенде его разум был настолько светел, что Ляо-Фень спускался из своих чертогов, чтобы сыграть с монахом партийку другую. Но однажды Джианю поставил бога в тупик и тот, чтобы иметь возможность обдумать ответ, обратил монаха в камень и пообещал снять чары тогда, когда придумает достойный ход. Что ж, видимо позиция оказалась действительно сложной, потому как монастырю вот уже почти одиннадцать тысяч лет, а статуя брата Джианю все так же сохраняет неподвижность.

  Наконец настоятель Линг взмахнул рукой и действие началось. Вооружившись самодельным, плохеньким посохом, Эш стал произносить слова.

  Он заставил ленты танцевать змеиные танцы, камни летать наравне с птицами, превратил воздух в воду, воду в камень, а камень в лучик солнца. Юноша соткал небольшое облачко, посадил на него кусочек ночи и создал на руке свет звезды. Волшебник достал из кармана детский смех и зажег с его помощью водяной факел. Магик выслушал рассказ ветра о его путешествиях и превратил мраморную статую в осенний листок. Юноша призвал с кухни сковородки, чем вызывал неудовольствие повара, а сковородки-то, не обращая внимания на бурчания хозяина, стали танцевать, отплясывая так лихо, что многие братья захлопали.

  Эш, улыбнувшись, встряхнул свободной рукой и ускорил темп. Он произносил сотни слов, меняя законы мироздания и давая жизнь невозможному. Если честно, действо длилось не так уж и долго - всего-то два дня. И за все это время Эшу не позволялось ни пить, ни есть, ни сходить до ветру. Ночью, чтобы магик не спал, а олицетворял волшебные слова, за ним посменно следили братья Кикианг и Кингшенг - двое старших учеников, приблизившихся к вершине мастерства искусства монастыря Мок-Пу.

  И вот, на третий день, белокожий юноша произнес последнюю формулу и вновь собравшихся зрителей (ну не удумали ли же вы, что послушники наравне с волшебником дневали и ночевали в зале мудрости) оглушил гонг - Эш заслужил звание Мастера Тысячи Слов, одного из нескольких, живущих на безымянной планете.

  Послышались хлопки, а обессилевшего, но счастливого магика в буквальном смысле подхватили на руки и стали поздравлять. Что ж, этот момент, когда вокруг сияли десятки искренних, душевных улыбок, навсегда останется в памяти волшебника.

  Вечер того же дня

  Сумерки опускались на Восточный предел. На западе среди гор и облаков прятался уставший Ирмарил, а на востоке расцветали красавицы звезды. Их холодный свет, вкупе с морозным воздухом, заставлял Эша туже кутаться в одежды, жалея о том, что в монастыре не приняты плащи. Признаться, сейчас бы они помогли.

  Шмыгая носом, юноша сидел на камне, где провел многие дни и ночи, постигая, как бы это пафосно ни звучало, тайны мироздания - кроме этого, парню попросту оказалось нечем себя занять при монастыре. Сперва он хотел на равне с послушниками постигать искусство, но после нескольких болезненных ночей в лекарской келье понял, что это не для него. Связки и мышцы юноши оказались не приспособлены для тех изуверств, которые монахи называли формами какого-то там Тун-Чи или Туп-Чи.

  После юноша попросился на подсобные работы, но метла все норовила выпасть из рук магика и разбросать пыль еще больше; кастрюли на кухне то и дело покрывались черной гарью, а еда получалась либо пересаленной, либо недожаренной, да и вообще - несъедобной. Конечно парень не отчаивался и искал себе другое занятие, но за чтобы бывший баронет не брался - все валилось у него из рук, ломалось, портилось или просто терялось.

  Самым же обидным для юноши стало то, что никто из монахов его не винил. Ладно бы если они кричали или ругали за безрукость, но никто слова дурного не сказал. Все помогали как могли и постоянно говорили, что Эш просто еще не нашел "своего пути", чтобы это, черт возьми, не значило.

  Вот таким образом Эш и дошел до того, что стал заниматься тем, что у него лучше всего получалось, но чего парень просто терпеть не мог - бывший генерал стал учиться. Сидя на камне, свесившимся над бездонной пропастью, волшебник слушал мир, если так, конечно, можно выразиться. В конце концов именно так, по мнению дворцовых наставников, можно быстрее всего узнать тайный смысл многих слов. Оказалось, что наставники не за доброе слово получали огромные зарплаты и дело свое знали. Эш действительно постиг десятки, сотни формул, немыслимо расширивших границы его возможностей.

  - Вечереет, - произнес Джиг.

  Имелась у него такая привычка - говорить об очевидном. Многих она раздражала, но Эша только веселила.

  - И правда, - сказал волшебник, будто удивился.

  Джиг достал из складок одежд две длинные трубки, забитые особым табаком и протянул одну другу.

  - Сам резал? - спросил юноша, вдыхая ароматный, нежный дым.

  - Порой надо чем-то занять руки, когда неспокоен разум.

  - И что же беспокоит твой разум?

  В воздухе танцевали маленькие люди, чьи платья и тела состояли из завитков дыма. Если что и полюбилось Эшу в дворцовой жизни, так это балы. О, какие умопомрачительные, невозможно изысканные и головокружительные балы гремели по дворцам Мистрита. Жаль - Эшу уже никогда их не посетить.

  - Ты, мой новый друг, - ответил Джинджинг, выдыхая колечко дыма и заключая в него одну из танцующих пар.

  - Не стоит, - улыбнулся парень, наблюдая за тем, как человечки пытаются выбраться из ловушки.

  - И все же позволь мне побеспокоится.

  Волшебник пожал плечами, продолжая качать ногами на такой высоте, от которой у непривычного человека голова станцует вальс.

  - Мне не понятно твое желание стать монахом.

  Эш не ответил, он продолжил курить, наслаждаясь редким, душистым табаком, который не сыщешь ни в одном другой краю.

  Джиг, видя, что магик молчит, продолжил:

  - Если ты примешь постриг в монахи, вся твои сила как волшебника исчезнет! Ради чего ты просиживал на этом клятом камне, если собираешься от всего отказаться?!

  Юноша улыбнулся. Ему было чертовски приятно, что хоть кто-то в этом мире искренне заботиться о нем. А он, в свою очередь, как мог заботился о послушниках. Ну разве что слишком активно проказничал вместе с детьми, но такой уж характер. Да и проказы, по большому счету, оставались невинными проделками.

  - Скажи мне, мой мудрый друг-монах, как часто ты делал в своей жизни то, что хотел?

  Джинджинг задумался. Эш понимал, что его собеседник хочет ответить избитой мудростью, на вроде - "иногда я делаю то, что хочу, а обычно то, что должен". Впрочем, монах пересилил себя и ответил правду.

  - Бывают дела отвечающие моим желанием, бывают те, которые проистекают из моих обязанностей.

  - Как всегда - мудрено завернул, дружище.

  - У достойного мужа остры должны быть три вещи - разум, меч и слог.

  - Да-да, - Эш неопределенно помахал рукой - будто отгонял назойливую муху. - Я знаю заповеди Ляо-Фень.

  - Впрочем, мне кажется я не так понял твой вопрос, - монах вытряхнул из горловины выгоревший табак и забил новый. - Я не смогу ответить тебе, как поступаю чаще - как хочу или как должен.

  - А я смог бы, - вздохнул Эш.

  Волшебник прикрыл глаза, вслушиваясь в крик горного орла. Король неба летал за десятки лиг от монастыря, но его голос хорошо слышно даже с такого расстояния. Живое олицетворение власти и непокорности, и в то же время - одиночества, ведь никто другой не летает так же высоко как эта красивая, опасная птица.

  - Поэтому и хочу получить эти ваши бусы.

  - Хьянгшоу, - поправил Джиг.

  - Ну да, - кивнул парень, не рисковавший ломать язык о такую звуковую конструкцию.

  Монах замолчал, и друзья еще некоторое время сидели в тишине, наслаждаясь табаком и горными пейзажами. Пожалуй, я мог бы вам описать красоты и просторы Восточного предела, но если вы никогда в нем не бывали, то уже не сможете больше с трепетом смотреть на любые другие горы. Так что просто поверьте мне на слово - нет в мире более прекрасного и величественного заката, чем в монастыре Мок-Пу.

  - Настоятель ждет тебя, - сказал Джиг.

  Эщ кивнул и покинул товарища. Волшебник поднялся по хитрому лазу и оказался во дворе храма. Здесь, на мощеной площадке, обычно проходили тренировки учеников. Вот, к примеру, стоит древо "Вечно-цвет", чье название как нельзя лучше описывало суть растения. Невысокое, похожее на банальную плакучую иву, оно отличалось от неё белыми листками, кружившими вокруг ствола круглый год. Все триста шестьдесят пять дней это дерево радовало глаз бурным цветением и порой кружило голову таинственным, сладковатым ароматом.

  Волшебник улыбнулся. Он десятки раз наблюдал за тем, как старшие ученики двигались среди бурана из листьев так, будто те были не безобидными цветами, а острыми кинжалами. Наивысшем уровнем мастерства было дойти до ствола, не оставив на одежде ни единого белого пятна. А я вам не сказал? О, прошу прощения. Дерево то, конечно, прекрасное, но вот стоит коснуться его цветка, как мигом обзаведёшься пятном цвета птичьего помета. Не самая приятная расцветка...

  А там, за углом, стояла огромная, металлическая ванна, выполненная в виде полусферы диаметром в шесть футов. Для занятий молодых, её наполняли водой, а затем просили ребятишек встать на бортик. Те, кто половчее - держались около секунды, пока не нарушали равновесие и не падали в воду. Более сведущие в искусстве обходились без воды и при падении проводили ночь в лечебной келье. Самые же умелые не нуждались в келье, потому как могли стоять на бортике, опираясь лишь на большой палец правой ноги.

  Эш шел к центральному павильону, минуя десятки, сотни приспособлений для самых невероятных и даже ужасных упражнений. С каждым новым шагом, магику становилось немного тоскливо. Судьба явно смеялась над красивым пареньком. Юноша терпеть не мог учиться, но мечтал бы обучиться искусство монахов с горы. Но, увы, ему не было суждено даже приблизиться к таинству, не то что стать одним из учеников.

  Отогнав пустые мысли, Эш распахнул двери павильона и вошел в зал. Голова мигом затуманилась под действием ароматических палочек воткнутых, казалось бы, всюду куда их вообще можно воткнуть. Под потолком кружилось облако дыма с запахом сандала и вишни.

  - Шифу, - Эш вложил кулак в ладонь и низко поклонился.

  - Проходи, - ответил старик, сидевший в своей привычной позе, от которой у парня неприятно заныло в паху. На такое связки магика не были рассчитаны.

  Волшебник закрыл за собой тяжелые створки и уселся на подушку, оставленную здесь специально для него. Эшу никогда не нравилось это место. Вовсе не из-за смога, не дающего трезво мыслить и даже видеть, а потому как над тобой нависали десятки статуй Ляо-Феня, будто смотрящего в твою душу. Золотые, бронзовые, каменные и даже железные, они занимали каждый сантиметр свободного пространства, а в торце стояла самая большая - стеклянная. Высотой почти в двадцать футов, она подпирала головой деревянный свод, а днем пускала мириады солнечных зайчиков, чем веселила детей.

  Возможно вам интересно почему же самая большая оказалась выполнена из такого хрупкого материала как стекло. Что ж, ответ весьма прост - символизм и заповеди бога-мудреца. По словам Ляо-Фень, чем "больше" человек, тем он слабее, потому как ему нужно слишком о многом заботиться, испытывать страхи за свое благополучие и благосостояние. Самые же опасные - "маленькие" люди, которые пойдут на все что угодно, потому как терять им нечего. Как вы уже поняли, миниатюрные статуи Ляо-Феня отливали закаленной сталью.

  - Ты все же не отступишься, - несмотря на фразу, в голосе старика не звучало ни намека на вопрос.

  Волшебник, отложив в сторону самодельный посох, кивнул и положил ладони на колени.

  - Позволь мне спросить, белый человек, что ты ищешь в этом монастыре?

  - Покой, - выпалил парень, не задумываясь ни секунды.

  - Покой, - протянул старик, поглаживая свою длинную, тонкую, почти прозрачную бороду. Несмотря на возраст, руки наставника были тверды и совсем не тряслись. - Но заслуживаешь ли ты его...

  - Настоятель, - волшебник поклонился так низко, что лбом почти коснулся холодного пола. - Я знаю, что совершил много плохого, но я действовал не по своей во...

  - Опять отговорки, - проскрипел Линг. - Послушай меня волшебник, а потом ответь на вопрос. Если по горной тропе пойдет путник, которого убьет свалившийся камень, сбитый порывом ветра, то кто будет виноват? Путник, неверно выбравший тропу, камень ведомый энергией ветра или сам ветер, так неудачно подувший.

  Перед тем как ответить, Эш размышлял всего мгновение:

  - Ветер, шифу Линг, - ответил юноша.

  - Почему же? - удивился наставник. - Ведь ветер дул на всю гору, а упал лишь один камень, получается, что виноват именно он.

  - Но в таком случае, в ранении человека оказывается виноват нож, а не рука, державшая его!

  - Хех, - Эш дернулся как удара кнута - смех у старика звучал как поломанная трещотка. - Но почему же вы не вините самого человека? Не вините его за оплошность и наивность, позволившую чужой руке ранить его ножом?

  - Потому что это глупо.

  - Глупо искать причину бед в самом себе, когда проще обвинить других?

  Магик чуть было не вспылил, но осекся, осознавая смысл услышанных слов. Волшебник, будто выброшенная на берег рыба, беззвучно открывал и закрывал рот. Сколько бы он ни думал, а достойного ответа найти не мог. Другой бы на его месте обвинил судьбу, богов или прочую ерунду, но в подобные вещи бывший генерал не верил. Он видел слишком многое в своей короткой жизни, чтобы понимать, что если существует такое понятие как "судьба", то в ней уж точно не прописаны те самые "маленькие" люди. А если живы боги, то им глубоко плевать на возню у подножия их трона.

  - Так кто же виноват - путник, камень или ветер?

  - Я... я... - и впервые Эш произнес эти три слова. - Я не знаю.

  - Запомни эти слова, Мастер Тысячи Слов. Запомни, и никогда не забывай, что тебе ведомо далеко не все об этом мире и порой то, что может казаться правильным и простым, становиться таковым лишь из-за невежества и незнания.

  - Да, шифу, - вновь поклонился юноша.

  - Что же до твоей просьбы, - сердце волшебника забилось с немыслимой скоростью. Кровь так сильно стучала в висках, что практически оглушала. Эш, так и не разогнув спины, надеялся лишь на одно - его примут и не прогонят из стен монастыря. - Я не могу её выполнить.

  - Но шифу! - воскликнул парень, сверкая глазами, в которых загоралось пламя пожара. - Разве я не выучил все шестьдесят три заповеди Ляо-Фень? Разве не доказал искренность своих намерений? Разве не поклялся собственным именем не причинять вреда невинным?!

  - Все так, волшебник, все так, - кивнул настоятель. - И все же, увы, путь монаха - не твой путь.

  - Да с чего вы это взяли?! - несмотря на гнев, в горле юноши застрял ком. - Откуда вам знать каков мой путь?!

  Он представил, как ему придется покинуть гору, оставить позади разговоры с братом Джигом и музыку сестер и сейчас слышимую с улицы. Представил, как будет бродить по земле, не зная где и когда его подстерегут охочие до награды головорезы. Без дома, без семьи... Ком все нарастал.

  - Мне это действительно неведомо, - голос мастера Линга оставался все таким же тихим и спокойным. - Но мудрость Ляо-Фень позволила мне прозреть суть. Брат Эш, боги прокляли тебя за то зло, что твои руки принесли на земли королевства Арабаст.

  Магик дернулся и скривился - опять притчи о богах и их проклятьях.

  - В таком случае, - юноша часто заморгал, пытаясь сдержать предательскую резь в глазах. - Зачем же вы отправили Джинджинга на поиски? Почему именно его, когда любой другой убил бы меня не задумываясь!

  Старик легко, словно и вовсе взлетел, поднялся на ноги и подошел к волшебнику. Старая, морщинистая рука необычайно крепко сжала плечо бывшего генерала, чье сердце в данный момент трепыхалось подобно плененной птице.

  - Однажды, когда будешь готов, ты найдешь ответ на этот вопрос. А сейчас послушай меня, Мастер Тысячи. Никогда у тебя не будет ни дома, ни края, куда бы ты смог вернуться. Судьба будет вечно гнать тебя, подобно безвольному перекати полю, и всюду, куда бы не ступила твоя нога, расцветут алые цветки пожаров и черные бутоны смертельных бед. Боги прокляли тебя стать орудием в их руках и нести беду туда, где она должна произойти по Их плану. В вечности ты проклят быть левой рукой богов. Но все это потом, а сейчас же давай насладимся последней нотой сестер. Боюсь, по их музыке я буду скучать больше всего...

  Эш прикрыв глаза, силился не дать волю кому в горле. Он не мог поверить в то, что совсем скоро придется расстаться с монастырем Мок-Пу; не мог поверить в то, что настоятель Линг так спокойно рассуждал о страшном проклятье, пусть даже сам магик в него и не верил. Он знал, что Чернокнижник может наложить смертельный малефеций, знал, что любой иной может произнести несколько слов, олицетворяя пагубные чары, но вот боги... Нет, юноша просто не хотел верить в это, не хотел признавать себя беспомощным и обреченным на судьбу опавшего осеннего листка, гонимого своевольным ветром.

  А на улице действительно звучала песня без слов. Эш еще не слышал этой композиции и ждал, когда флейта выдаст последнюю ноту, чтобы завершить тихую, лиричную музыку. Что ж, если честно, волшебнику придется ждать этой ноты еще долгие, долгие годы. Порой магик будет просыпаться по ночам, утирая пот со лба и прогоняя страшные сны, в которой музыка то и дело обрывается страшным свистом и глухим хрипом.

  Вместо мелодичного шепота флейта выдала страшный визг. Спустя меньше чем мгновение, стену павильона пробил черный наконечник, с которого на пол закапала кровь. Эш, захваченный инстинктами, развитыми в пылу десятка страшных битв, резко вскочил на ноги поднимая посох. Старик Линг все так же сохранял абсолютное спокойствие.

  Тяжелые, огромные двери затрещали и взорвались, впуская внутрь огненный смерч вслед за котором появились черные фигуры, чьи изорванные плащи колыхались на ветру подобно крыльям ночных демонов. Впереди же шефствовал высокий человек. Его тяжелые латы сотрясали стены металлическим эхом, а вытянутая вперед рука говорила о том, что с определением "человек" можно было и промахнуться. Четырехпалая, покрытая чешуей и увенчанная желтыми когтями, она мало чем напоминала обычную ладонь.

  Капюшон надежно скрывал лицо интервента, но каким-то неведомым образом волшебник все же встретился с ним взглядом. Пусть существо и стало необычно высоко; пусть от его силы дрожали стены и громким визгом в паль разлетелся стеклянный Ляо-фень; пусть огонь, словно преданный пес, следовал за убийцей, а глаза сверкали золотом и вытянутым, черным зрачком. Пусть он не был похож ни на одно создание, виденное волшебником за всю его жизнь, но в этот момент Эш был уверен как никогда.

  - Рэккер, - прохрипел магик, чья глаза вспыхнули багрянцем.

  Фигура вздрогнула, а затем когтистая лапа резко сдернула капюшон, обнажая ужасную морду. Зеленая, чешуйчатая, она являлась помесью человеческого лика и змеиной башки - столь же вытянутая и украшенная двумя прорезями вместо носа. От левого виска и до правой скулы, пересекая правый глаз и переносицу, тянулись три шрама, оставленных острым гребнем во время осады Задастра. Внезапно раздвоенный язык вырвался из клыкастой пасти, вызывая приступ омерзения у наблюдавших эту картину.

  - Генерал! - прошипел бывший лейтенант Смрадного Легиона. - Вот и с-с-свидилис-с-сь.

  - Убийца, - прорычал Эш, вокруг которого начала сгущаться неведомая энергия.

  Застонал камень под ногами, стальные статуи бога покрылись трещинами, а в воздухе то и дело вспыхивали огоньки пламени - кислород, под действием пламенной ярости сгорал, окружая магика огненным ореолом.

  Рэккер, представший в образе огромной ящерицы, засмеялся и волшебник вновь вздрогнул. И раньше в смехе этого маньяка ни звучал не намека на человечестность, но сейчас... сейчас Мастер Тысячи уверился в том, что видит перед собой монстра, исторгнутого самыми черными глубинами бездны. Даже демоны не были так омерзительно-пугающе, как эта тварь, чей закованный в латы хвост скользил по полу, подобно живой змее.

  - И это мне говорит с-с-сам Пепел? - оскалилось чудовище. - Тот, ч-ш-чьи руки по локоть в крови мирных ж-ш-шителей Арабаста и чье имя предано забвению?! Да по с-с-сравнению с-с-с тобой я невинное дитя.

  На этот раз вместе с рептилией засмеялась и его хунта. На пол упали тяжелые цепы, скрипнули луки, засверкало свечение, окутывающее тяжелые клинки. На топорах и шипах засияли руны, на кинжалах отчетливо проглядывалась водянистая, ядовитая смазка.

  Волшебник приготовился к схватке, но Рэккер взмахнул рукой, и банда мигом успокоилась.

  - Я с-с-сам, - прошипел он и повернулся к бывшему командиру. - Пос-с-смотри на меня, генерал. Пос-с-смотри!

  И юноша посмотрел. Не глазами, а энергий, собранной им за это время. И то что увидел магик не могло не пугать. В груди рептилии сиял белый огонь, такой яркий и такой мощный, что Эш невольно зажмурился и отшатнулся.

  - Ты поглотил её, - произнес магик. - Поглотил Драконью Эссенцию.

  - Да! - рявкнула тварь. - Я с-с-сделал то, на ч-ш-что у тебя не х-с-хватило духу! Глупец, я не предус-с-смотрел, ч-ш-что она с-с-со мной с-с-сделает! Но я наш-ш-шел вы-х-с-ход. С-с-скоро я обрету ис-с-стинную мос-щ-...

  Договорить рептилия не смогла. Эш, чья ярость своим огнем могла затмить свет Ирмарила, собрал накопленную энергию и ударил посохом о землю, рукой прикрывая молчавшего все это время настоятеля. Из пола, навстречу убийцам, устремился огромный, ревущий поток пламени. Высотой двадцать футов, он обжигал далекий свод; шириной в сорок, он оставлял подпалины на стенах. Огненный вал, способный испарить небольшой пруд, ударился о выставленную когтистую лапу. Ударился и с хлопком исчез, будто и не было его.

  Посох, выточенный из обычной палки, не смог выдержать могущества волшебника и рассыпался в руках юноши. Эш остался без оружия и без какой-либо возможности противостоять врагу. Но даже это не заставило магика отступить. Генерал, пусть даже и бывший, не бежит с поля брани - он сражается до самого конца. Либо своего, либо вражеского.

  - С-с-слабак, - оскалился Рэккер.

  Раньше силы командора и лейтенанта были примерно равны, но поглощенная эссенция явно склонила чашу весов в сторону предателя. А без посоха Эш и вовсе остался абсолютно беспомощен.

  - Беги, - прошептал мастер Линг, выходя вперед и заслоняя собой юношу.

  - Но...

  - Заповедь Ляо-Фень говорит о том, что пока дыхание не оборвалось битва не проиграна. Еще не взошла на небе звезда твой смерти. Беги.

  И древний старик оттолкнулся от пола. Он словно перо перемахнул пятнадцать ярдов и оказался среди чужаков. Высокий и тонкий, он больше всего напоминал высушенный шест. Длинная роба касалась земли, а руки, заложенные за спину и сцепленные в замок, казались стянутыми кнутами. Мгновение и вот один из кнутов в стремительном, но плавном рывке устремился к ближайшему убийце. Не было ни глухого удара, ни хлесткого щипка, ни чего такого. Ладонь старца лишь коснулась нагрудника, а следом убийца взмыл в воздух будто его ударил таран. Он пролетел почти девять ярдов и пробил собой стену, вылетев на улицу.

  - Беги! - в третий раз произнес старик, всего одним движением переламывая руку рептилии, с ладони которой было готово сорваться огненное заклятие.

  И юноша побежал.

  4й день месяца Краг, 322й год, равнина

  Пепел вынырнул на поверхность. Он лихорадочно втягивал воздух, от чего легкие начали саднить и гореть. Впереди бесновался дух Эрлнда. Водяной змей осыпал паром градом водяных пуль, а в него в свою очередь летели свинцовые пули, не причинявшие ни малейшего вреда, но ощутимо замедлявшие духа.

  Вода вокруг бурлила и пенилась, будто то было море, потревоженное девятибалльным штормом. Огромные волны то и дело накатывали на мерцающую световую сферы, в небо выстреливали гигантские столпы, всей мощью обрушиваясь на людей и нелюдей.

  Среди этого хаоса Эш нашарил взглядом мальчишку, чьих сил уже не хватало, чтобы оставаться на плаву. Еще пара секунд и паренек пойдет ко дну так что волшебник погреб в сторону тонущего ребенка. Хотя, "погреб" слишком сильное слово. Ведь, право же, вряд ли человек, для которого вода попросту опасна может плыть хоть мало-мальски достойно. Справедливо сказать - захлёбывающийся магик, судорожно втягивающий воздух при каждой удачной возможности, позволил волнам нести себя в нужную сторону.

  То и дело погружаясь с головой под воду, Пепел чувствовал, как время, подобно песку, проскальзывает сквозь пальцы. Физических сил цветочника не хватало, чтобы справиться с ярость реки, а магию прочно сковала вода. И все же парень спешил на помощь.

  Оказавшись всего в нескольких ярдов от гигантского водяного смерча, коим и было тело змея, волшебник нырнул. Мальчик медленно погружался во тьму и единственное, что позволяло Эшу ориентироваться, это тонкая ниточка пузырьков, тянущаяся от утопающего.

  Вокруг Пепла жужжали трубки из пузырьков, оставленные упавшими в воду пулями и стрелами. То и дело снаряда, замедленные толще воды, проходили так близко, что еще немного, совсем чуть-чуть и волшебник оказался бы поражен собственными союзниками. Тем не менее он продолжал поггружаться все глубже в темноту, пытаясь дотянуться до руки мальчишки. Тсановилось все темнее, но в то же время спокойнее. Здесь, у самого дна, почти не ощущался тот хаос, что творился на поверхности. Казалось, что недра Эрлнда так же индиферентны к происходящему, как дал