Book: Сады Хаоса. Книга 2. Пески забвения



Михаил Темнов

Сады Хаоса. Книга 2. Пески забвения

Сады Хаоса – 2

«Сады Хаоса. Книга 2. Пески забвения»: Ліра-Плюс; 2012

ISBN 978-617-7060-13-9

АННОТАЦИЯ

Мир Темнова и реальный мир чурается простых ответов. И именно такой мир рисует нам в своем эпическом цикле и закарпатский фантаст Михаил Темнов. Его цикл «Сады Хаоса» достойно развивает фантастическую тему гибели цивилизации фаэтов и планеты Фаэтон, в свое время очень популярной в советской фантастике. Михаил Темнов развивает эту тему в лучших традициях патриархов отечественной фантастики. Но фантастические миры «Садов Хаоса» масштабнее, эпичнее от произведений этой темы Казанцева, Мартынова, Руденко. Чем-то Вселенная «Садов Хаоса» напоминает Вселенную «Дюны» Френка Херберта. Хотя они считаются эталоном мировой фантастики, именно к такого рода литературе, как по масштабности и эпичности описываемых фантастических полотен далеких миров, так и по стилю написания, принадлежит и фантастический цикл Михаила Темнова.

Михаил Темнов

Сады Хаоса. Книга 2. Пески забвения

Фантастический роман в двенадцати книгах

Предисловие

Шасси одномоторной прогулочной «Сесны» оторвались от взлетной полосы, и самолет с туристами на борту взял курс к провинции Наска. Туда, где притаилась одна из тайн Перу, до сих пор не раскрытая современниками.

Вскоре под крылом самолета показалось огромное плато. Гид по имени Хулио, рассказывающий об истории империи инков, многочисленных археологических памятниках и загадках, притаившихся в горах, заметно оживился:

– Под нами, – торжественно зазвенел его голос, – одна из редчайших тайн человеческой цивилизации. На площади в пятьсот двадцать квадратных километров находится творение, состоящее из тринадцати тысяч линий, простых и сложных геометрических фигур, трех десятков животных, которые вот уже почти сотню лет будоражат умы ученых и туристов…

Что там говорил перуанец, Денис уже не слышал. Его взгляд впился в одну из линий, тянущуюся вдоль всего плато. Чуть в стороне виднелась похожая многокилометровая линия.

Тайна! Это слово стало ключевым. Оно, словно пароль, впитавшись в кристалл, покоящийся под рубашкой на груди, сдернуло завесу с плато Наска, открывая ему прошлое этого загадочного континента, да и всей древней истории Земли. Неожиданно Ребров увидел то, что никто из современников никогда не видел.

Истина ошеломила россиянина своей простотой и неожиданностью. Она логично вписывалась в то, что он познал накануне вечером и сегодня утром, во время просмотра мыслефильма, созданного на Фаэтоне его загадочным предком Паино – Ки Локки. Фаэт очень давно был здесь, в Перу, и не только на этом плато…

– Существует множество версий, объясняющих происхождение этих рисунков, сделанных инками, – прорвался сквозь видение голос гида. – Более распространенные: карта звездного неба, религиозный культ, указатели для инопланетных кораблей…

Денис улыбнулся. Все это было очень далеко от увиденного им, как, впрочем, и от самих инков. Разве что фигурки животных, созданные ими, на много тысяч лет позже самих линий…

* * *

На берегу Ориноко, затерявшейся в буйной растительности предгорья Анд, под толстым, обвитым лианой деревом, сидел в кресле старших лет брюнет. Легкая седина обсыпала его виски и короткие, ухоженные усы. На загорелом лице с высоким лбом застыла маска некой безразличности и отрешенности. Такими же равнодушными были и его карие глаза.

Возле него на низком металлическом столике стояла огромная стеклянная миска с сочными кусками мяса. Мужчина поддевал их огромной вилкой и кидал в воду, кишащую голодными пираньями.

– Разрешите вас побеспокоить, ваше святейшество? – неожиданно послышался за его спиной голос подошедшего помощника.

– Да, Карлос.

– Есть срочная новость из Перу. Запеленгован объект. Он работает на частотах, не доступных земной цивилизации.

– Продолжайте, – с некой долей заинтересованности ответил он.

– Пока затрудняемся в ответе. Установили только владельца. Это русский турист Денис Ребров. Объект, как показал пеленг, находился у него в комнате, сейчас вместе с ним над пустыней Наска.

– Забавно… Весьма забавно… Собрать всю информацию о россиянине и его пребывании в Перу. Отсканировать сознание. За объектом и этим непонятным Денисом установить круглосуточное наблюдение. Выяснить, что это за прибор. Снимите с него все возможные характеристики. Не исключено, что тело россиянина всего лишь оболочка. Брать Реброва только по моей команде.

– Будет исполнено, ваше святейшество.

Часть первая. Цветок жизни

Глава 1. Телепортация Ки Локки в командный центр корабля инопланетян.

Учеба в Службе безопасности Космофлота Фаэтона одним из способов ведения активной разведки предусматривала и право телепортации на неприятельский корабль, базу или центр. Но только в тех случаях, когда ситуация была критической и, фактически, не оставляла шансов на спасение экипажа корабля, личного состава базы, другого подразделения, выполняющего боевую задачу. Только в таком случае офицер Службы безопасности имел право, рискуя собой, но, давая подразделению время для принятия правильного решения, идти на прямой контакт с противником. Для этого он специально готовился, вооружался тайными древними знаниями жрецов храма Ши Тай. Зачастую это означало верную смерть. Но идущие на риск были к этому готовы.

Еще совсем недавно сдавая выпускные экзамены, я и не думал, что так быстро наступит столь ответственный день, когда потребуется использовать полученные знания. Принять, возможно, последнее в моей жизни решение во имя выигрыша времени, спасения граждан Фаэтона.

Данные предварительной разведки и мои расчеты оказались точными. Я был на флагманском корабле пришельцев, в месте наибольшего скопления их командного состава. Быстро проведенная визуальная и экстрасенсорная разведка подтвердила мое присутствие в их командном центре. Это была удача! Я включил закрытый канал видеосвязи с координатором, и приступил к работе.

В командном центре царил легкий полумрак. Под ребристым высоким потолком цвета металлик вилась почти незаметная сизоватая дымка. У зеркальных стен с овальными, похожими на огромные глаза, экранами, стояли пришельцы и внимательно наблюдали за поступающей информацией.

Поток данных был разнообразным. Сфокусировав зрение, я на одних экранах увидел наш надежно блокированный противником галактолет с кораблями сопровождения. Мы были в прицеле их орудий, и любая попытка вырваться однозначно равнялась немедленному уничтожению на месте.

Другие экраны своей фатальной информацией просто шокировали. В них я распознал отсеки галактолета «Адмирал Кро»: там, прямо на моих глазах, разворачивалась трагедия.

Противник проник уже в середину корабля, находясь, практически, в одном ярусе от командного центра, и в двух – от мозга корабля. Это были не десантники противника, а некие мутанты, использовавшие тела фаэтов, превращая их в кошмарных чудовищ.

Экипаж галактолета, отстреливаясь и неся колоссальные потери, медленно сдавая свои позиции, отступал к главному энергетическому блоку, в котором находился координатор корабля.

Первые выводы были крайне неутешительными. Инопланетяне превосходили нас не только в классе космических вооружений, но и в способах и тактике проведения десантных операций. Использовать тела противника в качестве боевого плацдарма мы не умели и даже не вели подобных исследований. И тем более не знали, как защищаться от этого неизвестного нам оружия.

Снимая всевозможную информацию о противнике и передавая ее координатору, я поначалу был даже рад, что на меня никто не обращает внимания: это позволяло мне максимально выполнить боевую задачу. Но вскоре я понял, что глубоко ошибался…

Пространство вокруг меня внезапно ожило, потоки газовой смеси, которой дышали инопланетяне, пришли в движение, и я, надежно изолированный от пришельцев, очутился в прозрачном эллипсе с периодически проскакивающими по его поверхности энергетическими разрядами.

В глазах потемнело. Тело стремительно теряло свой вес и вскоре стало неуправляемым. Короче, я беспомощно повис в воздухе, что отнюдь не добавило мне уверенности.

Инопланетяне спокойно развернулись в мою сторону, внимательно рассматривая меня. Визуально пришельцы почти ничем от фаэтов не отличались. Были разве чуть ниже нас ростом, с синеватой кожей, раскосыми, слегка вытянутыми едко-зелеными глазами.

Мой взгляд встретился с взглядом одного из них. Предупреждающе пискнул датчик личной безопасности, и в тот же миг передо мной, как будто из воздуха, соткалась пучеглазая, вытянутая, многолапая, темно-коричневая тварь. Она оскалила на меня добрую сотню в три ряда расположенных, острых темно-синих зубов со стекающей мутной, липкой слюной.

Вытаращив оловянные тарелки-глазища, существо, изогнувшись, угрожающе прошипев, прыгнуло на меня. Беспрепятственно преодолев защиту, изолировавшую меня от пришельцев, передней парой конечностей эта мерзость обхватила мои ноги и, противно царапая чешуей о биоскафандр, отправилась путешествовать по моему телу, держа курс к голове. Я хотел было сбросить эту мерзость с себя, но ни ноги, ни руки не слушались. К моему ужасу, я не мог даже шевельнуть пальцем руки. Это был конец. Такой быстрый и бесславный.

Тем временем вторая пара конечностей безобразины достигла моей головы. Мутные глазища сквозь защитное стекло в упор уставились на меня. Правильнее было бы сказать, – гипнотизировали. Еще миг – и я почувствовал, как взгляд этой гнусной мрази как бы проникает в мое сознание. Так быстро – я этого никак не ожидал. Но был готов. Исполняя команды, генерируя мысленный фон, заработал наночип. И это было весьма кстати. Следом на меня навалилась легкая тошнота, и перед глазами поплыли черные круги… Я ощутил, что проваливаюсь в темноту. В сознании хороводом понеслись недавние воспоминания. События далекого прошлого, вместе с моей несбывшейся мечтой, спрессовались в одно мое большое «я», которое теперь стремительно неслось мне навстречу…

Глава 2. Древний Фаэтон. Встреча Паино с шаманом племени Гатуко. Рассказ о тайне рождения детей племени Тату.

Мне часто снилась большая земля, над которой раскинулся огромный фиолетовый купол с тремя ночными светилами, проплывавшими одно за другим в ночном небе. И видел я огромную гору с заснеженной вершиной, что пряталась в густых облаках.

У основания этой горы жило племя Тату. На Фаэтоне такой горы не было. Не было таких деревьев и животных. Эти сны не давали мне покоя. Выплывая из неизвестных глубин, они порождали вопросы, ответов на которые я не находил.

На следующий после совершеннолетия день я пошел к шаману племени Гатуко.

Шаман, как и все, жил в деревне. Его пещера была самой дальней от центрального прохода. Под легкое, мягкое свечение цветов, что заботливо менялись каждый день – их выносила подышать солнцем хранительница света племени, всегда веселая и жизнерадостная Туна, – я вышел к жилищу Гатуко.

Старый шаман сидел на камне у огня и легонько похлопывал ладонями по высушенным плодам, что лежали у него на коленях. От молитвы и пения пустых сосудов в помещении стоял легкий гул.

– Великий Гатуко, – войдя в его пещеру и приветственно сложив руки на груди, обратился я к нему, – мне нужна ваша мудрость.

Шаман, отвлекшись от раздумий, поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

– Я слышал твою песню. С рождением тебя, Паино, – глухим голосом сказал он. – Сегодня ты стал совершеннолетним. Я ждал тебя.

– У меня много вопросов, великий Гатуко. Но я не нахожу на них ответов.

Шаман внимательно посмотрел мне в глаза. Мне в этот миг показалось, что он видел меня насквозь, со всеми мыслями и скрытыми желаниями…

– К тебе приходят странные сны? – полуутвердительно спросил он.

– Да! Очень. Долгие годы мне снится высокая гора. Ее заснеженная вершина постоянно окутана облаками. А у подножия – джунгли: огромные деревьями с фиолетовой корой и узкими красными листьями. Днем они обычные, а ночью излучают мягкий нежно-голубой свет. И летают вокруг них, сияя золотом, восьмикрылые бабочки ману, но во много раз больше. Они какие-то неосязаемые, воздушные, их нельзя поймать. Бабочки, когда хотят, сами садятся на руки. И там не только такие бабочки. Там растут ароматные цветы, сотканные из розового света. Не менее поразительны деревья, уходящие кронами в облака. Их нельзя срубить, а плоды в форме нежно-бирюзовых шаров – сорвать. Но я знаю, хотя откуда – не помню, что плоды этого дерева необычные. Они дают бессмертие. С их помощью можно перейти в мир, в котором рождаются бабочки ману, цветы, деревья… И еще я помню, что деревья, когда хотят, то дают свои плоды. Я помню их вкус. Это ни на что не похоже…

За горой – огромное розовое море. В небе видел три сестры, как наша Тулун. Что это за сон, великий Гатуко?

– Что шепчет тебе голос сердца, Паино?

– Разное. Много необычного и такого непривычного приходит в этот сон… Меня охватывает любовь к горе, джунглям, морю. Порой мне кажется, что я люблю их больше, чем Фаэтон…

– У тебя правильное чувство, Паино. Тебе снится наша родина Тарк. Мы все оттуда.

– Родина Тарк?

– Да, Паино. Фаэтон – наша вторая родина.

– А как мы оказались на Фаэтоне и почему оставили свой дом? – спросил я у шамана.

– Это было давно. Очень давно. Как оно было, никто уже не помнит. Я знаю только то, что из поколения в поколение передается от шамана к шаману. Но уже пришло время, когда в племени не будет своего шамана. Нет детей, что услышат мои знания. Тебе, Паино, как последнему из Тату, я все, что помню, расскажу. Кто знает, может когда-то ты и найдешь родной Тарк и от нас всех поцелуешь его благодатную землю.

Шаман пошарил сухой рукой с длинными костлявыми пальцами за соседним камнем. Вскоре в его руках зашелестел полотняный мешочек. Из него он высыпал на сморщенную ладонь горсть сушеных листьев с корешками и кинул их в огонь. В очаге затрещало. Пещера наполнилась приятным, сладко дурманящим клубящимся дымом. Подхваченный легким сквозняком, он потянулся вверх, где было проделано специальное отверстие. Гатуко несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул:

– Это было давно. Очень давно, – начал он свой рассказ. – Столько дней, как листьев на дереве пауа. А может, даже и больше. Наше племя жило на Тарке. И жило дружно и счастливо. С Тарком мы были единым целым. Он был для нас и отцом, и матерью. Нашей защитой. Как жизнью, так и смертью. Был он и нашим бессмертием… Все наши предки жили, постигая великую мудрость Тарка, а потом и свои огромные, как это звездное небо, миры. И те, кто достиг вершин мудрости, в один из дней шли к дереву времен – атуату и в молитве, питаясь тридцать дней только одной утренней росой, просили его открыть времена. Просветленные срывали плод, который сорвать простому воину нельзя, и пили его сок. И им открывалась истина. В этот же день уходили в другой мир… Туда, где живет вечная сказка. Вечная любовь. Но так было не всегда. Времена изменились. Умерли традиции предков. Все меньше стало посвященных, желающих испить сока времени с плодов дерева атуату. Тогда и случилось это.

Шаман глубоко вдохнув клубы дыма, продолжил:

– Однажды с неба, на своей боевой колеснице, к нам сошел бог. Он воевал на небесах с другими богами. Он сошел на землю племени. Был красив, высок и имел имя Тату. Племя встретило его, дало самые лучшие яства и прекрасных женщин. Богу все понравилось. И он, в благодарность, научил нас обрабатывать землю, дал семена новых растений, показал, как приручать животных, превращать звуки в новые слова, строить жилье, изготавливать оружие. Он улетел на небеса. На том месте, где стояла его звездная колесница, поставили алтарный камень. К нему, в день прилета и отлета бога Тату, всегда приходило племя. И бог услышал молитву племени… У женщин стали рождаться необычные мальчики. Они были как ты: слепые, глухие и немые. Раньше, до прилета бога, их бы убили, как больных детей. Но шаманы племени запретили их трогать… И совершилось чудо. Бог за терпение наградил племя. Дети росли на глазах, удивляя всех своей сообразительностью, умением обходиться без слуха, зрения и языка. Их, в честь бога, назвали Тату. Потом пошли их рождения. Они один за другим начали слышать, видеть, говорить и стали самыми сильными воинами. Владея всем – видели без глаз. Слышали без ушей. Общались между собой без языка. И племя стало сильным и могущественным. Тогда женщины каждый год рожали Тату. Вскоре мы покорили весь Тарк и тысячу лет правили им. Слава о воинах Тату скоро разлетелась по Звездным мирам. Тогда у нас стали нанимать воинов для охраны королей и борьбы с врагами. Шаманы дошли до того, что начали продавать детей Тату. Все хотели иметь совершенных, бесстрашных воинов, умеющих выживать и побеждать в любых условиях. Так Тату стали наемниками. И разгневался бог на наше племя. И проклял его. У женщин стало все меньше и меньше рождаться детей Тату. И племя начало терять свое могущество…



Гатуко тяжело вздохнул и замолчал, всматриваясь в языки пламени. Огонь под его взглядом притих, он казалось, тоже слушал его воспоминания.

– И тут пришла другая беда, – тихо произнес Гатуко. – С неба, на большой железной колеснице, спустились другие, синебородые боги. Наслышанные о Тату, они забрали одного ребенка и улетели. Вернулись через много лун и стали постоянно забирать детей Тату. За это вождь племени получил много драгоценностей. За них было нанято много воинов, и наше племя вновь расширило свои владения. Потом на звездной колеснице прилетели боги, с которыми были уже взрослые Тату, служившие им. Они управляли этими колесницами. Были их глазами и ушами. Вели их в другие обители звездных богов. Эти Тату стали сами отбирать себе Тату. Наилучших. Теперь за одного Тату давали золота столько, сколько он весил сам. Потом появились охотники за Тату. Они стали воровать наших детей и продавать их в другие миры. Наши женщины все так же рожали детей. Но Тату среди них почти не было. Настал день, когда их стало настолько мало, что племя уже не могло себя защитить. После этого началась последняя война. Племя захватили, поселили высоко в горах. Вождь и шаман отбирали всех только родившихся детей Тату и прятали их, но чужаки все равно находили младенцев и забирали их. И тогда появились жрецы с очень дальнего звездного мира. Они сказали, что спасут племя Тату. Пообещали, что оно будет свободным, независимым и никогда не будет знать войн. Вождь племени и шаманы, посоветовавшись, согласились. Эти жрецы переселили нас на Фаэтон. С тех пор, а это вся эпоха птицы мудрости Та, мы и живем здесь. Мы же обязаны, за свое спасение, после совершеннолетия отдавать в жречество детей Тату. Жрецы оставляли Тату выбор. Перед последним испытанием он мог вернуться в племя. Ушедшие к жрецам никогда не возвращались. Восемь Тату, что пришли обратно, служили при королевском дворе. Жрецы взамен гарантировали нам безопасность и мир, благосклонность к нам королей. Как ты понял, Паино, наши спасители – жрецы храма Ши Тай, переселившиеся с нами в начале эпохи птицы мудрости Та на Фаэтон. Придет время, и ты сам найдешь их. Ты будешь служить Свету. С твоим уходом наше племя станет обыкновенным и, скорее всего, исчезнет среди других племен Фаэтона… Хотя есть надежда. Это большая тайна племени. Я открою ее тебе. Может, по воле звезд, ты, как последний Тату, сумеешь спасти свое племя.

– Спасти племя! – оживился я.

– Да, спасти! Но только через тайну. Она в том, что за две недели до твоего рождения в племени родилась девочка Тату. Ее назвали Туати. О ее рождении в племени, кроме меня, вождя и матери никто не знал… Теперь знаешь и ты. Раньше, во все времена, в племени рождались только мальчики Тату. А это была девочка. Это была надежда. По предсказаниям могущественных шаманов, что были до меня, с ее рождением и совершеннолетием она сама смогла бы рожать детей Тату. И это открывало племени большое будущее. Могла она стать в храме Ши Тай и великой жрицей, видящей суть всего, обладать великой силой… Но случилась беда. Через полгода со дня рождения, когда мы хотели отвезти Туати в горы, она пропала прямо на глазах матери. Стояла у стены и исчезла.

– Вы пробовали ее искать?

– Да. Но ее следов нигде не нашли. И никто не знает, жива ли она… Ладно, хватит об этом, – оборвал себя Гатуко. – У тебя все-таки должен быть веселый день рождения. Это тебе на память от меня, – и он протянул небольшой кожаный мешочек. – В нем земля нашей родины – частичка Тарка. Однажды он позовет тебя, и ты среди звезд найдешь к нему дорогу.

Гатуко перевел взгляд на огонь и подкинул в него еще немного дурманящего зелья. Легкое потрескивание и дым вновь заполнили пещеру.

– Скоро ты покинешь племя и уйдешь в горы, туда, где храм Ши Тай, – глубоко вдохнув дым, продолжил рассказ Гатуко. – Всегда помни, Паино, откуда ты родом, где твоя родина и, если сможешь, найди следы Туати…

…Вихрь, всколыхнувший детские воспоминания Паино, подхватил меня вновь и стремительно понес дальше. Это был вновь Фаэтон. Подо мной, во всем своем великолепии, плескалось нежно-голубое море. Вдали узкой полоской земли, утопающей в буйной растительности джунглей, показался остров. К нему и понесла меня эта неведомая сила. Новый мир ослепил меня, Ки Локки и ошеломил красотой и необычайностью. Я словно наполнился силой и знанием древнего мира, сложив мозаику своих жизней…

Глава 3. Древний Фаэтон. Знакомство Паино с верховным жрецом храма Ши Тай Ко Ца Хором. Урок Сионоко.

– Хартах! Хартах! Хартах! – прячась в лохматых розовых облаках Фаэтона, прокричал крылатый юрт.

Из-за горы, переливаясь в желтом ореоле, величественно выплыло Солнце. Свежий, прозрачный воздух Фаэтона ожил и, откуда-то издалека, стремительно нарастая, поплыл мелодичный перезвон. Словно подыгрывая ему, небосвод вспыхнул гигантской радугой.

Перезвон приблизился. По переливающемуся небосклону пробежала первая молния. Отдаленно заурчал гром, и из облаков к нежно-синему океану лениво полетели крупные капли дождя. Как только Солнце достигло вершины горы, сияние растаяло, океан, словно проснувшись, вздрогнул, сладко потянул спину, поднял гребень волны и медленно покатил ее к берегу. Шаловливо обгоняя друг друга, огромные волны достигли суши, словно дети, обрадовано выплеснулись на камни и весело рассыпались мириадами брызг.

По прибрежной полосе, принимая небесную эстафету, пробежал голубой потрескивающий разряд, и вновь заиграло сияние. Немного продержавшись, под звуки медленно тающей мелодии океана, оно растворилось и исчезло.

В глубине сонных джунглей, разрывая мертвую тишину, вновь раздался гортанный крик юрта. Заросли ожили, зашевелились и заполнились первыми трелями и писками заспанных обитателей.

Медленно поднимающееся Солнце ласково согревало лицо и тело. Я, Паино, развернулся к нему, протянул навстречу руки и глубоко вздохнул. Это было блаженство. Воздух, наполненный ароматами тропиков, был сочным, аппетитно вкусным и сладко кружил голову. Рядом стоял восхищенный мой друг Сионоко, которого вождь племени, как самого лучшего воина закрепил за мной.

С ударом последней волны о берег море затихло. Воздух посветлел, розовый туман растаял и вдалеке, у линии горизонта, в океане возник мираж. Первоначально нечеткий и расплывчатый, он на глазах приобретал контуры строения. Вначале из океанской пучины показались купола и крыши. Затем во всем своем величии и красе возник огромный хрустальный замок с большими золотыми воротами.

– Это и есть замок Алли на планете сказок Эклиана. Вы видите вход в безграничный духовный мир вечного счастья и благоденствия, – раздался за нашими спинами чей-то приглушенный голос. – Далеко не каждому дано его увидеть. А войти – тем более.

Я оглянулся. В нескольких шагах от меня, под огромным цветущим деревом, стоял высокий старик с добрым лицом и глубокими темно-синими проницательными глазами. Русые волосы на его затылке были аккуратно уложены в тугой узел. Он был одет в длинную белоснежную мантию с эмблемой восходящего солнца на груди.

Мою память словно прорвало бурным потоком половодья. Множество мыслей, воспоминаний, недавних событий со всех сторон нахлынуло на меня, и я сам удивился, как под впечатлением величественного восхода светила эмоции поглотили меня…

О настоятеле храма Ши Тай Ко Ца Хоре, в нашей округе, да и по всему Фаэтону, ходили дивные истории, складывались легенды. Как гласила молва, он постиг тайну бессмертия, обладал закрытыми знаниями, позволяющими ему путешествовать не только в пространстве и времени Фаэтона, но и, минуя Звездные врата, посещать другие Звездные миры. Его уважали все. С ним советовались даже могущественные короли из соседних Звездных миров, изредка посещающие Фаэтон. Он понимал языки ветра, волн, огня. Мог управлять стихиями. Усмирить бурю, вызвать дождь. Сделать ручным бушующий в джунглях огонь. Горы, главные свидетели тайн прошлого, и те раскрывали ему свои тайны. Да что горы. Он слышал разговор звезд… Он был садовником Всеединого.

Когда-то он был жрецом и в то же время воином, который без оружия, с посохом в руках, с присевшим на него мудрой птицей Та, нес в дальние миры Свет Истины. Поговаривали, что на Фаэтоне жрецы храма Ши Тай не случайно. Мол, охраняют они Цветок Жизни, ведущий в высшие духовные миры… И сами порой с тайными миссиями путешествуют, веками живут в иных мирах, где все не так, как тут. Где летают по небу и между звездами стальные птицы. Где жители, внешне подобные фаэтам, растратив природные дары, общаются на расстоянии через какие-то устройства, и путешествуют с помощью устройств…

Я, наслышанный от шамана племени Гатуко о подвигах жрецов храма Ши Тай, грезил встречей хотя бы с одним из них. Вело меня не праздное любопытство, а желание посвятить свою жизнь служению Свету. Великое Солнце с детства притягивало меня и будоражило мое воображение. Еще более невероятными были мои сны. В них я путешествовал по звездным мирам и там, защищая сказки, противостоял воинству Тьмы.

И вот сегодня, после величественного восхода Солнца, мы, с Сионоко, как это я видел в одном из своих вещих снов, встретились лицом к лицу с настоятелем жреческого храма Ши Тай – великим Ко Ца Хором.

От неожиданности встречи я растерялся. Не понимая, что происходит, замер и Сионоко. Придя в себя от нахлынувших на меня чувств, я уважительно поклонился настоятелю.

– Паино, Тату, – коротко представился я.

– Сионоко. Лучший охотник за хихарами, – гордо произнес мой друг.

Ко Ца Хор с нескрываемым интересом взглянул на меня, потом перевел мудрый взгляд на Сионоко.

– Паино! – задумчиво произнес настоятель ордена. – Красивое имя. Переводится как солнечный, значит – непобедимый.

Замолчав, он внимательно посмотрел мне в глаза. Потом перевел взгляд на моего друга.

– А Сионоко, – продолжил он, – на языке племени звучит как охотник. Как я вижу, ты не только отменный охотник, но и хороший воин!

– Я лучший из воинов нашего племени! Мне нет равных в стрельбе и поединке, – ударив кулаком о свою духовую трубу, блеснув озорными глазами и гордо подняв острый подбородок, произнес фаэт.

Сионоко, несмотря на свою молодость – мы были одногодки, слыл лучшим воином племени. Высокий, широкоплечий, с густыми пышными волосами, спадающими на загорелые плечи, он, казалось, состоял из одних мышц. На его рельефной груди красовалась нарисованная черным соком дерева гуаэ птица тарго – хозяин неба Фаэтона. Ее изображение свидетельствовало, что Сионоко – победитель поединка воинов племени Тату.

В подтверждение своих слов он снял с плеча духовое ружье и, практически не целясь, коротким, но сильным выдохом, метнул в небо дротик.

Не успел Ко Ца Хор что-то сказать, как в небе раздался крик раненного хихара. Вскоре, судорожно взмахивая крыльями, на землю рухнула нежно-голубая четырехкрылая птица. Сионоко гордо поднял голову.

– Да, ты очень хороший охотник! – улыбнулся Ко Ца Хор, положив руку на плечо Сионоко. – Но ты еще очень далек от того, чтобы называться хорошим воином…

– Я давно уже воин! Я готов померяться силой с любым из твоих воинов, – уязвленный, воскликнул Сионоко.

– У меня просто нет таких воинов, – спокойно ответил Ко Ца Хор, – но каждый из жрецов храма Ши Тай не только жрец, но и воин, что подчиняется не сильным мира сего, а голосу Света, и поэтому они не знают поражений. Все это ты очень скоро поймешь, – при этом на лице Ко Ца Хора промелькнула легкая улыбка.

– Разреши мне, Паино, не воину, а тому, который только еще учится, все исправить, – приняв решение и почтительно склонив голову, обратился я к Ко Ца Хору.

– Ты действительно считаешь: что-то нужно исправлять?

– Да!

– Пусть будет так! – ответил Ко Ца Хор.

Получив разрешение, я поднял руки к небу и коротко вскрикнул. В ответ со стороны джунглей послышались крики хихаров, и вскоре пара гордых птиц спикировала к берегу и затрусила к моим ногам. Я погладил их. Потом подошел к раненому хихару, провел вдоль его тела своими ладонями, взял в руки тяжелую птицу и слегка подбросил ее. Хихар, взмахнув крыльями, полетел.

Сионоко, не веря своим глазам, посмотрел на то место, где только что лежала тяжелораненная птица. На песке, возле небольшого кровавого пятна, осталось несколько перьев и его дротик.

Тем временем хихар, сделав круг, устало сел передо мной. Он еще не совсем отошел от полученного ранения, но, к изумлению Сионоко, подошел ко мне и с благодарностью потерся клювом о мою руку.

– Это здорово! – восторженно воскликнул Сионоко. – Я тоже так научусь, и буду так охотиться…

– Охотиться?

– Да! Я охотник племени и воин! Я должен уметь все! – ответил Сионоко. – Я этому научусь у Паино!

После его слов к Сионоко подошли два хихара, что прилетели на зов Паино и, внимательно заглядывая ему в глаза, начали топтаться рядом. Следуя их примеру, осторожно подошла к Сионоко и вылеченная мною птица. В нескольких шагах от него хихар остановился. Теперь его голова находилась на уровне глаз охотника.

Сионоко посмотрел в глаза недавно раненной им птицы. В них он не прочитал ни злобы, ни ненависти, ни испуга. А только сожаление и ожидание…

Он протянул руку к голове птицы. Она не шевельнулась.

– Она меня не боится, – как-то потерянно произнес Сионоко и погладил ее шею.

После этого птицы отошли и, взмахнув крыльями, взлетели в небо и вскоре исчезли из виду.

– Урок начат, – констатировал Ко Ца Хор. – Сионоко хороший охотник. И он будет учеником храма Ши Тай. Пока твоим наставником будет Паино. Завтра, в полдень я жду вас на этом месте. Вы пойдете с нами в храм…

Глава 4. Начало переговоров Ки Локки с военным руководством инопланетян. Версия о причинах вторжения. Ультиматум.

Опомнился я от треска надрывающегося датчика безопасности. Мне показалось, что находился в отключке, по крайней мере, минут десять. Но без сознания я был всего несколько секунд. Впрочем, о том, что они могли сделать со мной и за столь короткое время, мне было даже страшно подумать…

Прогнав дурные мысли, я мобилизовал все свои силы. Преодолел сковавшую меня неуверенность и обратился к глазеющим на меня гуманоидам.

– Я, представитель цивилизации фаэтов, офицер объединенных вооруженных сил Ки Локки, приветствую вас от имени нашего содружества и готов приступить к переговорам.

После первых фраз мое волнение прошло, мне стало немного легче. Я поднял голову и расправил плечи.

– Да, неплохо, великий посол, – приободрил меня бесенок, – но поменьше пафоса.

В помещении стояла гробовая тишина. Инопланетяне по-прежнему невозмутимо смотрели на меня.

– Э, да, похоже, они меня не понимают! – заключил я.

Окинув взглядом угрюмые лица, я включил телепатический передатчик.

– Какая наглость! – послышался в моем сознании скрипучий недовольный голос инопланетянина.

И, по всей видимости, старшего, так как он пялился на меня презрительнее всех.

– Ну вот, начинаются претензии, – грустно констатировал я.

– А на что ты надеялся? Бесцеремонно прорвался на корабль да еще хочешь теплой встречи? Одним словом, ты нахал, старик. Но отчаиваться не стоит. Еще не все потеряно. Требуется вразумительное объяснение причин твоего наглого вторжения к ним. И вообще, желательно потянуть калиса за хвост, – выдал первую порцию умных советов бесенок.

– При чем тут хвост? – непонимающе уточнил я.

– Ты что, старик, от страха ошалел, соображаловка поехала? Твоего любименького Хру ни за что тянуть не надо, а вот время не помешало бы. Ты, я так понимаю, привалил сюда не на прогулку… К тому же пропал канал связи с координатором…

Я тяжело вздохнул. Начало явно неудачное…. А на что я, собственно говоря, рассчитывал?

– Идет война… Мы пытались установить с вами контакт, но безуспешно, – как можно нейтральней продолжил я и пробежал взглядом по столпившимся вокруг меня гуманоидам, выискивая их руководство. Пожалуй, тот, высокий, угрюмый, в центре, с которым я уже общался.

Мои выводы оказались верными. Он явно был их начальником. Ох, не нравились они мне. Чего стоят только одни их постные лица и мертвые, холодные глаза…

– Война? – изумленно ответил стоящий в центре инопланетянин. – Смею заверить вас, что вы ошибаетесь…

– Уничтожено две цивилизации. На границах содружества наши передовые пограничные отряды ведут бои.

– Уничтожено цивилизации, идут бои!!! – еще больше удивился инопланетянин и наивно, как ребенок, захлопал седыми мохнатыми ресницами. – Вы что-то путаете, этого не может быть…

– Я говорю о цивилизациях арианцев и хиков…

– Вы глубоко заблуждаетесь. – При этом лицо инопланетянина впервые ожило, и его сизые губы изобразили подобие улыбки. Словно по команде, растянули рты до ушей и остальные гуманоиды.

Обезоруженный эдаким неожиданным проявлением их беззлобности, я огорошено уставился на пришельцев.

– Лихой, однако, получился поворот, – чуть оживившись, подумал я.

– Радуйся, старик, что тебя до сих пор еще не вышвырнули за борт. Но такая перспектива еще вполне возможна, – остудил мой пыл бесенок.



– Вы ошибаетесь, – повторил все тот же инопланетянин, – мы, наоборот, спасаем гармонию и ваши жизни…

– Вы спасаете нам жизнь? – у меня от возмущения чуть челюсть не отпала, и предательски задергалось веко.

Но я подавил свои эмоции. Секунду спустя мое лицо изобразило искреннее удивление.

– О, ты сейчас напоминаешь мне адмирала Фло! Полегче, старик, помягче на поворотах. В противном случае тебя, прежде чем вышвырнуть за дерзость, поколотят и будут, наверное, правы.

– Настоящая жизнь неизвестна вам, – в голосе гуманоида зазвучали менторские нотки, – так как ваши познания о космосе ничтожно малы…

Инопланетянин замолк и посмотрел на меня изучающе.

– И в чем же, по-вашему, заключается эта настоящая жизнь? – с трудом подавив язвительные нотки в своем голосе, полюбопытствовал я.

– Этого вам пока не понять. Со временем мы сможем объяснить вам известные всей Вселенной принципы развития жизни, но только после того, как ваше сознание перестанет генерировать зло.

Инопланетянин замолчал и, словно ожидая чего-то, внимательно посмотрел на меня.

– Ну что, грамотей, получил? – ехидно вякнул бесенок.

– Исходя из высших принципов гуманизма, – деловито зажестикулировал рукой старший, – мы, великая империя Темных миров, решили помочь вам, а заодно и обезопасить жизнь галактик от генерируемого вами зла.

– А мы что, вас просили?

Странно, я думал, что от моего взгляда от этого типа останется горстка пепла.

– Потише и поспокойней, великий поджигатель. Дипломат из тебя, я вижу, хреновый. Зато гонору как всегда, – съехидничал бесенок. – Прежде, чем что-либо сказать, считай до пяти.

– О том, что вы несовершенны и стоите на пороге гибели, мы предупреждали вас еще в древности. Мы пытались помочь, но ваши правители не понимали этого, – пропустил мимо ушей мой ответ инопланетянин.

– Ну, спасибо, благодетели. Мы уж как-нибудь сами… – ответил я и гордо поднял подбородок.

– Птица ты неощипанная, опусти свой наглый клюв. Поскромнее, поскромнее веди себя, и чужие народы тебя поймут, – прочирикал бесенок.

– Да чихал я на народы, великий дипломат…

– Мало тебя пороли в детстве. Мало… А жаль! Народная дипломатия – это тебе не стишата кропать, – продолжил пороть чушь бесенок.

– Не верите… Тогда посмотрите сами, – снисходительно улыбнулся инопланетянин.

После его слов, произнесенных явно с издевкой, прямо передо мной в пространстве вспыхнул экран.

Последний раз на Ариане я был три месяца назад с Экмилией. Именно поэтому эта слащавая планета так взбудоражила меня.

Ах, Экмилия, Экмилия… К огромной моей радости сейчас она была на Фаэтоне и, как я надеялся, в безопасном месте.

Экран мигнул, и передо мной замелькали знакомые кадры.

– Ну вот, полюбуйтесь. Ваш Ариан собственной персоной со всеми океанами, тропической растительностью и курортами.

Кадр остановился, и к своему великому изумлению, я увидел всю ту же растительность. Все то же буйство красок. Затем крупным планом передо мной проплыла целая галерея глуповато-блаженных рож. Надо полагать, они были счастливы…

– Миражи. Миражи. Этакая туповатая сущность, – грустно констатировал бесенок.

– А теперь взгляните на генерируемые вами облака зла, – продолжил инопланетянин.

На экране возникло изображение нашей планетной системы. От населяемых планет, светящихся на экране яркими точками, по галактике в разные стороны разбегались плотные темные волны. Наиболее густой грязной завесой был окружен Фаэтон. Кадр изменился, и на экране появились огромные инопланетные многопалубные галактолеты со множеством развернутых замысловатых систем антенных полей, тарелок и зеркал, направленных в сторону потоков зла. Вновь возник Ариан. Однако на это раз он не генерировал темных волн.

От увиденного мне, откровенно говоря, стало не по себе. Это был мой больной вопрос. Я сам был убежден и, при возможности, в свое время на всех уровнях пытался доказать, что наше общество смертельно больно, культура прогнила, не оставив никаких ценностей, кроме материальных. Что необходим поиск выхода, в противном случае мы рухнем или превратимся в жестокую технократичную цивилизацию, которую, в итоге, ждет смерть. Я всячески пытался разобраться в природе зла нашей цивилизации и его истоках, но это пока было мне не под силу.

Грустно глядя на установки, поглощающие наше зло, я почему-то впервые подумал об инопланетянах как о хищниках, учуявших запах падали, и теперь слетающихся на ее дележ. В то, что мы генерируем зло, я поверил пришельцам сразу. Но в то, что они несут нам спасение – не мог. Что-то, крепко засевшее внутри меня, протестовало и призывало не верить их обещаниям.

– Мы пытались, в меру возможностей, нейтрализовать ваше зло. Но не все в наших силах. Всему есть предел. Для спасения дальних миров, да и вас, необходимо устранение главного источника-генератора – злых мыслей фаэтов. На примере Ариана вы воочию убедились, что мы действительно помогли этому народу победить духовный мрак, – торжественно констатировал инопланетянин.

– Уничтожив при этом миллионы не пожелавших принять вашу помощь, – добавил я.

– Да неужели? – изумленно вытаращился на меня инопланетянин. – Вы же, получившие иллюзорное бессмертие, собственно говоря, не имеете ни малейшего представления, что такое смерть, которой фактически нет. Она мираж! Иллюзия! Короче говоря, мы в вашей галактике по решению межгалактического правительства, и его постановление выполним любой ценой.

– А вам не кажется, что с этими народами не помешало бы для начала поговорить? – парировал я.

– Пытались во все времена… Вы всегда не готовы к диалогу! Для вас единственный вариант – подчиниться воле и решению более мудрых. Процесс очищения неизбежен.

– Это и есть ваши условия?

– Да!

– Так и быть, я передам их.

– Ждем ответа в течение суток! Кстати, лично вам я не советую таким способом появляться у нас.

Он взглянул на меня так, словно я был последним насекомым в этой галактике. Инопланетяне, как по команде, брезгливо передернув плечами, отвернулись от меня.

– Это мы еще посмотрим, кто кого будет принимать в следующий раз, – подумал я.

– Сматывайся, старик, пока пинком в зад не дали, – предусмотрительно посоветовал бесенок.

Мой бесенок был иногда очень даже благоразумен. Понимая, что информации из них мне больше не выжать, я включил телепортатор, и вновь неведомая сила понесла меня по воспоминаниям прошлых жизней.

Глава 5. Древний Фаэтон. Азы обучения Паино в жреческой школе Ши Тай. Первое знакомство с древним Цветком Жизни Вселенной.

Есть в постижении Великого Знания день. И он настал!

Нас, пятьдесят учеников, тщательно отобранных жрецами на разных планетах огромного Звездного мира, собрали перед центральным входом в пирамиду, в глубине которой находилась главная тайна – святыня великого ордена Света – храм Ши Тай, что означало Цветок Жизни. В дальних космических Мирах его называли еще Великим Безмолвием, Великим Светом.

О храме Цветка Жизни мы, ученики, много слышали. Он был предметом разговоров и здесь, в школе жрецов.

Вокруг храма не было охраны, хитроумных лабиринтов, толстых стен с замысловатыми потайными дверями. Казалось, он открыт для всех. Но приблизиться к его порогу мог только посвященный в ученики.

Вход в храм Цветка Жизни охраняла невидимая сила. Дерзкому, нарушавшему дозволенные пределы, как металлическими тисками, она сдавливала грудь. Вязким туманом обволакивала сознание. Незримой каменной стеной загораживала дорогу. Эту силу я почувствовал в первый же день, по прибытии в жреческую школу.

– Вы свободны в передвижениях на территории храма Ши Тай, – сообщил нам высокий, статный жрец Юмон, закрепленный за нами в качестве наставника. – В свободное от занятий и работ время можете заходить во все помещения, задавать вопросы. Туда, куда еще рано, вы не попадете. Великий дух Ши Тай не пропустит вас. А если кого и пропустит, то обожжет своим знанием.

И, предостерегающе подняв палец, он внимательно осмотрел нас выцветшими голубыми глазами.

Я не внял предупреждениям нашего жреца-наставника и, увлекаемый любопытством, при первой же свободной минуте направился на поиски храма.

Как только вошел в пирамиду, я почувствовал что-то.

Свет струился из глубины сооружения. Он был мягким, нежным, как прикосновение утреннего луча Солнца, чистым, как горная вода, сбегающая с заснеженных вершин. Одновременно был притягательно теплым. Он манил и обещал.

Я, закрыв глаза, и ведомый только внутренним зрением, двинулся на его зов. Под ногами, отзываясь многократным блуждающим эхом, застучали мои деревянные сандалии, заполняя пространство постоянно петляющего лабиринта топотом сотен ног. От постоянно нарастающего шума, что навалился на меня со всех сторон, хотелось только одного – остановить все это. Я замер. Эхо шагов скоро стихло. Я сделал шаг назад. Топот стал чуть тише.

Усилием воли я отключил зрение и слух и в полной тишине двинулся навстречу Великому Безмолвию, которое было уже рядом. Ноги пробежали по семи ступенькам, и на очередном переходе я неожиданно уткнулся в какое-то препятствие. Испуганно открыв глаза, я увидел, что это была черная каменная стена.

Я провел по ней влажной от волнения рукой. Ладонь, скользнув по идеально гладкой поверхности, остановилась на шероховатом камне.

Чуть в стороне от предполагаемого мной входа прямо из темной стены росли вьющиеся побеги туана, украшенные гроздьями ароматных фосфоресцирующих цветов. Пахло озоном, влагой, травой, теплым летом, детством. Бутоны туана, почувствовав меня, приоткрывались, расцветая, расправляли изящные лепестки. Они излучали мягкий серебристый свет, освещающий весь проход.

Стена, преграждавшая мне путь, высветлилась, словно сияние цветов убирало туманную пелену, делая ее прозрачной. Я подошел вплотную.

За прозрачной стеной виднелись большие белые ступеньки. Что было за ними, – я не видел. Но появилось ощущение большого Света, будто стекавшего с белоснежных горных порогов.

Откуда-то из прошлого пришли детские воспоминания, когда я думал, что все вокруг, как и я, не видят, но ощущают. И им этого достаточно для счастья, как и мне. Я ощущал эту живую и по-своему разумную поверхность, которая была не доброй и не злой. Она была доброжелательно равнодушным стражем, который не пропустит ничего недозволенного. Опасности я, вероятно, не представлял, поэтому дотронулся до стены щекой, потом зачем-то поцеловал вибрирующую теперь поверхность. С чувством безграничной любви я стоял перед преградой. Невидимое препятствие заколебалось. Плотная стена под моими теплыми пальцами вначале стала упругой пластиной, мягкой глиной, жесткой водой. А затем вообще превратилась в плотный воздушный поток. Внезапно ладонь провалилась вглубь прохода. Влекомый призывом Света, я сделал первый шаг. Стена пропустила меня.

Сердце частило и замерло перед огромными белыми ступенями, ведущими к массивной двери, выложенной из светлого, неизвестного мне камня. На ней был изображен Цветок Жизни – Истина Вселенной!

– Не торопись, Паино! – послышался за моей спиной чей-то спокойный голос.

Я оглянулся. Рядом, в длинной белоснежной мантии, с золотистой эмблемой Цветка Жизни, стоял незнакомый мне служитель храма Ши Тай. Взгляд его светлых глаз был доброжелателен.

– Врата, ведущие к Истине, пропустили тебя. Это хороший знак… Но твой час еще не пришел! Когда стены храма Ши Тай станут свидетелями твоего посвящения в ученики, ты все узнаешь, увидишь и услышишь…

Не помню, как очутился перед храмом, но больше удачи не пытал, а учился.

И вот он – день посвящения! Мы, преклонив колени, находились у центрального входа, ведущего в храм. Перед нами в праздничном белом одеянии стоял настоятель школы и верховный жрец – Ко Ца Хор. За ним полукругом – жрецы храма.

– Я, ученик школы Света, – хором повторяли мы слова вечной присяги, – всегда буду помнить, что я, становясь учеником-воином школы Света, и, став на путь Истины, ведущей к Свету и абсолютной свободе, никогда в этих стенах и за ее пределами не буду сражаться с другими. Я, как ученик и воин Света, до посвящения меня в жрецы, всегда буду сражаться только с самим собой. Мое главное поле битвы – я сам. Мой главный враг – моя внутренняя тень. Моя основная цель – победить тень и получить свободу…

Дочитав присягу, мы поднялись и замерли.

– Поздравляю школу Света с новыми учениками! А кандидатов – с посвящением. Вы все с этого мгновения, в стенах храма Ши Тай и за его пределами, есть воины Света, – торжественно обратился к присутствующим Ко Ца Хор.

На миг он замолчал и внимательным взглядом обвел стоящих перед ним учеников, продолжив:

– Ученик-воин! Если ты встал на путь Света, то каждый день, не жалея сил, двигайся вперед.

Ученик-воин! Всегда помни, что не имеет значения, сколько ты в пути, как велик твой опыт и сколько за спиной одержанных побед. На пути Света не имеют значения никакие прежние заслуги и достижения. Важно только одно: свет вашей души в кратком миге под названием «сейчас», между вечным прошлым и вечным будущим.

Ученики-воины! Этот миг и все последующие – ваш экзамен. Проживите его с полной отдачей или не живите вообще. Ваше движение на пути борьбы с самим собой должно быть непрерывным. Вы в начале движения по пути воина Света. Помните простую, но великую истину: и один в поле – воин. И его победа над самим собой порой значимей побед целых армий. Пройдут месяцы, сложатся в годы. Вы не забудете о сказанном мной сегодня. Будете искать смысл свободы. Истину открою вам сейчас. Прежде чем освободиться, нужно сначала понять, что ты внутренне несвободен. Свобода не предусматривает отсутствия высоких стен, решеток или глубоких ям для потерявшего или ищущего свободу. Она в ином – наличии или отсутствии выбора. Главная же несвобода заключается в собственной ограниченности… И вы все, каждый в отдельности, каждый по-своему и на собственных примерах откроете и постигнете для себя свободу как ответственность. Придет в вашей жизни день, когда вы подниметесь на вершину храма – пирамиды Ши Тай. И на площадке Истины, в полдень, вызовите на поединок свою внутреннюю тень. Все то, что вы, зная, скрываете от постороннего взгляда, ушей. То, чему судьей есть только ваша совесть – и есть ваш главный враг. Усилием воли вы поставите тень перед собой и дадите ей бой. И эта победа ознаменует ваше новое рождение в Свете.

И уже другим тоном:

– А сейчас мы пройдем из храма Безмолвия, в храм Истины, где вы увидите Цветок Жизни.

На одном дыхании, без эха постоянно нарастающих шагов, под серебристый свет цветов туана, мы прошли длинные туннели и лабиринты. На сей раз, невидимой защитной стены не оказалось.

Как только верховный жрец Ко Ца Хор приблизился к белоснежной двери, тяжелые каменные плиты пришли в движение, открывая нам широкий проход.

Через несколько шагов мы оказались в огромном затемненном помещении. В его глубине, в центре зала, сиял огромный кристаллический Цветок Жизни. Нет, это не был цветок в привычном понимании. Он был в геометрии десятков кругов и эллипсов, образующих целостную систему огромного круга. Рядом с ним, в воздухе, висели подобные кристаллические конструкции Цветка Жизни значительно меньших размеров. И все это жило, двигалось, переливалось оттенками разных тонов. Мы зачарованно смотрели на это чудо, меняющееся и вечное, целостное и разное.

– Это и есть Цветок Жизни, – произнес верховный жрец. – Он был во все времена. И сейчас он известен всему живому как венец творения. Великий Дух сотворил нас по этому образу. И эта гармония записана в ваших телах. Эти слова звучали до меня! И будут звучать после. Они незыблемы! Они есть Истина! Мы все – Бог. Вы – часть Бога. Каждый из вас имеет силу стать тем, кем был в духовном мире перед приходом сюда. Каждый стоящий в зале – самостоятельная духовная сущность, добровольно согласившаяся быть здесь. Всех нас объединяет Великая Любовь.

С последними словами верховного жреца кристаллическая решетка Цветка Жизни засияла всеми цветами радуги, отбрасывая блики на дальние стены с выбитыми на них изображениями кристаллического Цветка Жизни и неизвестными иероглифами.

Внезапно стены начали таять, подниматься, как нагретый воздух, поплыли, словно мираж, и вмиг все помещение превратилось в звездное небо.

– Изображение Цветка Жизни, – продолжил Ко Ца Хор, – вы найдете не только здесь, на Фаэтоне, но и на Гее. В пещерах Марса, где ему поклонялись древние марсиане. И на Ариане. Он везде, во всех звездных Мирах. Его еще называют Языком Безмолвия и Языком Света. Это и есть изначальный источник всех языков – чистой формы и пропорции. Его называют Цветком Жизни не потому, что он внешне похож на цветок, а из-за его содержания. Вернее, многих содержаний, которые будут открываться вам по мере того, как вы сможете принять их. Одно из них самое простое – цветок. Он представляет жизненный цикл плодового дерева. Дерево создает маленький цветок, который, оплодотворяясь, превращается в плод. А плод, в свою очередь, содержит в себе семя, готовое упасть на землю и дать начало новому дереву. И это есть цикл жизни – одно из чудес, хоть он и кажется простым. Все, или все содержания знали наши предки. Но потеряли знание, упав с высот! Со временем вы восстановите старое сознание. Так возродится забытое и потерянное, первоначально здесь, на Фаэтоне, а потом, с вашей помощью, и в других Звездных мирах. В глазах каждого из вас я вижу Великий Дух. И я знаю, что этот Великий Дух пребывает в каждом ученике и за пределами этой школы. Вы пришли сюда за великими извечными знаниями. Но истина в том, что в ваших глубинах уже содержится все, что вас интересует. Когда вы впервые услышите эти слова, вам покажется, что вы об этом только что узнали. Это не так! Древность дремлет в каждом. И вы должны исследовать то, что сокрыто в ваших глубинах. Вы думаете, я научу вас, доверю вам тайные знания. Но они уже с вами, в каждой вашей клеточке. И моя задача только помочь вам отыскать их в себе. Придет день, и вы вспомните, кто вы! Для чего вы пришли в этот мир и в чем заключается цель вашего пребывания здесь, на Фаэтоне, а потом в своих Звездных мирах. Здесь, в школе Света, вы узнаете о Великом Духе. Каждый из вас проживет в этих стенах множество разных жизней. И прежде, чем стать жрецом Света, пройдет через горнило Смерти. Сдавший экзамен будет принят в орден Цветка Жизни и уйдет в бессмертие. Многие из вас станут воинами-жрецами. Кто-то – учителями. Еще меньше – великими посвященными. Некоторые изберут благородное, вечное садовничество в Садах Жизни Всеединого. Вижу я и великих мастеров…

Наставник замолчал и внимательным, беспристрастным взглядом обвел нас. Потом продолжил:

– Эти слова звучали до меня. И будут звучать после. Сменяя поколения, будут приходить новые ученики, жрецы – воины Света и в своем бессмертии охранять духовные миры. Этот храмовый зал – один из входов, через который можно попасть в любой, как материальный, так и духовный Мир. Пусть будет ваш путь удачным.

И, улыбнувшись, взмахом руки он отпустил нас.

Глава 6. Галактолет фаэтов «Адмирал Кро». Первые столкновения экипажа корабля с инопланетянами. Попытка захвата штурманской галактолета.

Странная, непонятная война, в которой не было ни выстрелов, ни жарких космических сражений, смерчем ворвалась в галактику с конфедерацией фаэтов и, словно раковая опухоль, быстро расползалась по звездным системам. Ранее существовавшее содружество космических государств, так и не оказав сопротивления, распалось в течение суток. Практически все цивилизации-сателлиты: Арианцы, Хики и Саиты добровольно присоединились к далекой, могущественной империи инопланетян из Темных миров. Как это могло произойти, – никто не понимал, и объяснить не мог.

Загадочный противник, словно предвидя будущее, уверенно разоружал разрозненные остатки Космофлота, успешно продвигаясь к центру их галактического содружества – Фаэтону. Теперь противнику оставалась самая малость, – захватить древнюю цитадель фаэтов, где и завершить военный поход. Как выяснилось впоследствии, тайной задачей вторжения был экипаж галактолета «Адмирал Кро».

Генерико, который заблокировался в штурманской, этого не знал, и знать не мог. Но, после всего увиденного и пережитого в этот день, уверен был в одном: он не имеет права на ошибку. А время неумолимо приближалось к роковой отметке, за которой включатся самоликвидаторы, и корабль взорвется. Предотвратить взрыв мог только Ки Локки, но на его возвращение пока надежд нет.

Секунды таяли. Вслед за резким щелчком взвыла сирена и, громко отсчитывая последние минуты жизни корабля, заработал хронометр. Резкий, сухой, пробирающий смертельным холодом тело.

Наверху, в ангаре, внезапно прогремели взрывы. Штурманская вздрогнула. Через звуковые синтезаторы послышался чей-то истошный крик. Отчаянные хриплые призывы о помощи. А затем просьба добить…

Координатор уже давно ни на что не реагировал. Его словно никогда на галактолете не было. Но он, как понимал Генерико, был, есть и, за доступ к нему сейчас идет борьба.

За стеной тяжело ухнул еще один взрыв. Спустя несколько секунд раздался полный отчаяния вопль и победный рев какого-то существа. Генерико стрелой метнулся к пульту.

– Катас, помоги! Открой, – послышался задыхающийся прерывистый голос командира сектора Даки.

Рука Генерико дернулась к пульту, но так и зависла над ним. Что делать, он не знал. Рев приблизился. Глухой удар, хруст костей, судорожное царапанье перчаток о бронированные двери штурманской… и наступившая тишина ничего хорошего не сулили. Генерико беспомощно сжал кулаки. Информация из отсеков не поступала. Малейшая ошибка, и командный центр будет захвачен. Применение противником неизвестного оружия вынуждало офицера следовать совершенно другой тактике обороны. Но какой – он не знал. Такое им наблюдалось впервые. Томительно бежали секунды. Хронометр, казалось, звучал все громче и назойливей.

– Словно гвозди в голову заколачивает, – чертыхнулся Генерико.

Не будь на нем боевого биоскафандра, он бы точно закрыл уши. Неожиданно вспыхнул слепой до этого пространственный экран. Генерико привстал, настороженно окинул взглядом фаэта, стоящего к нему спиной. Когда тот повернулся, сердце радостно екнуло – это прибыл Ки Локки.

– С возвращением! Ох, и заждался я тебя. Давай быстрее, у нас большие проблемы…

– Вечно у вас какие-то проблемы. Где наш бордельный король? – как ни в чем не бывало, спросил Ки Локки.

После гибели командира, Генерико несколько раз проигрывал все возможные ответы. Но когда этот вопрос прозвучал, он растерялся.

– Так, где же наш дамский сердцеед? – переспросил Ки Локки.

– Катаса больше нет…

– Как это нет!

Ки Локки пробежал взглядом по пространственному экрану, который теперь вспыхнул перед ним. Его взгляд изумленно остановился на разбросанных по полу штурманской обрывкам биоскафандра Катаса и останках монстра.

– Он убит, – с трудом выдавил из себя Генерико.

– Давно?

– Как только ты телепортировался.

– Кто?

– Я… Он стал чужим…

– Ты? – удивился Ки Локки. – Ты что, офонарел? Ты не понимаешь, что наделал. Это срыв переговоров. Это конец. Немедленно пропусти меня… Ситуацию еще можно спасти…

– Какая ситуация? Какое спасение? Командир мутировал. Координатор несет бред. На галактолет высадился инопланетный десант. Где твой код?

– Что за чушь, Генерико? Какой, к черту, десант? Вы что, здесь все с мозгами развелись?

Офицер опешил. Если еще до этой минуты он хоть что-то понимал в происходящем, то сейчас его голова напоминала гигантскую бардачницу. Он только развел руками, тупо уставясь на Ки Локки. Мол, поступил, как поступил.

– Что ты наделал! Немедленно разблокируй вход.

Зрачки Ки Локки расширились и на миг, как показалось Генерико, вспыхнули злым зеленоватым огоньком. Что-то во всем этом было ненормальное и настораживающее. Чуждое, что ли… Что именно, потомок сантаров не знал, но ощущал это всем своим существом…

«И этот чужой», – обожгла Генерико гадкая мысль, и он непроизвольно отступил на шаг назад.

– Не дури… Ты просто устал от потрясений. С таким успехом скоро начнешь подозревать всех, – словно читая его мысли, спокойно констатировал Ки Локки.

«А может, я действительно после всего увиденного немного тронулся?» – подумал Генерико.

– Я тебя, Генерико, хорошо понимаю. Ситуация действительно неординарная… Может, все еще как-то образуется…

Генерико, раздираемый противоречиями, не знал, как поступить. Инструкции и приказы в подобных ситуациях требовали от него одного. Но координатор недавно и Ки Локки сейчас твердили совершенно другое… Что-то о переговорах.

Генерико еще раз взглянул на экран, на котором застыло короткое сообщение о блокаде координатора и запуске программы самоликвидации. Он еще раз посмотрел на Ки Локки и понял, что рискует окончательно проиграть.

Обстановка снежной лавиной накрыла его, и у Генерико не было уже ни времени, ни возможностей найти спасительное решение. Как в тумане, безвольный, он, словно завороженный, не в силах был оторвать взгляда от блестящих глаз Ки Локки.

Офицер безопасности улыбнулся, презрительно выпятив нижнюю губу, и лицо его слегка исказилось. Что в нем было не так, фаэт бы и под присягой не сказал.

«Ки Локки так никогда не улыбался. Какая самодовольная, скользкая ухмылочка», – заключил Генерико.

Неожиданно торжествующий блеск в глазах Ки Локки растаял, и в их глубине стало зарождаться что-то новое. Генерико, затаив дыхание, с ужасом увидел, как от тела офицера Службы безопасности отделилось что-то прозрачное и мерцающее. Оно, преодолевая многочисленные защитные перегородки, двинулось к нему. Мысли офицера отчаянно заметались в поисках спасения, но тело по-прежнему отказывалось слушаться. Его словно нет. Осталось только отчаянно стучащее перепуганное сердце и сознание, еще не до конца подчиненное врагу.

А тем временем холодное и бестелесное уверенно надвигалось на него. Вновь злорадно заблестели глаза Ки Локки.

«Это все, – подумал Генерико, – мутируют меня инопланетяне».

Призрака, явившегося ему, офицер больше не видел. Проникнув в штурманскую, привидение превратилось в огромный бледный газовый сгусток со множеством шевелящихся отростков. Они обхватили душу Генерико, и остатки сил покинули фаэта. Он почувствовал, как в тело стало медленно вползать что-то чужое и тяжелое… Сознание меркло. Отчаянно цепляясь за реальность, мозг зафиксировал, что в отсек, где находился Ки Локки, влетел взъерошенный младший офицер Гло.

Глаза Ки Локки тут же забегали, губы задрожали, лицо расплылось и приняло очертания лица шифровальщика Даро. Потом сознание Генерико пронзила вспышка молнии, и он отчетливо увидел контуры какого-то чудовища. Еще миг, и оно приняло облик командира, затем Даро, а потом – исчезло.

Сколько прошло времени, Генерико не знал. Он, словно парализованный, по-прежнему стоял у пульта и непонимающе смотрел на экран. Первая волна сковавшего оцепенения прошла. В сознание медленно возвращалась привычная ясность. Невероятно измотанный натиском инопланетян, он рухнул в кресло. Все так же обречено щелкал хронометр. Но теперь Генерико было не до него. Он закрыл мучительно уставшие, в красных прожилках, глаза, пытаясь сосредоточиться. А подумать было о чем. Коварный противник умел внушать облики близких фаэтов. К тому же, он очень много знал о каждом. Их цель – командирская штурманская с каналами доступа к координатору и системам управления галактолетом. А за ней… и сам мозг корабля. Это была только первая попытка. Сколько их будет впереди за оставшиеся двенадцать минут, Генерико не знал, и думать не хотел. Он, как фаэт, предки которого в древности стояли на смерть в сантарских полках под стенами Шатрэ, был готов ко всему.

Глава 7. Древний Фаэтон. Настоятель храма Ши Тай Ко Ца Хор напоминает прошлый урок, предлагает услышать голос внутреннего наставника.

Истекал первый месяц моего нахождения в храме Ши Тай. Долгие знойные летние дни один за другим сменялись короткими ночами. Приближалось всеми ожидаемое большое солнцестояние. А с ним – и праздники воды, огня, земли и воздуха, на которых начнутся практические занятия со стихиями. После первого урока, данного Ко Ца Хором, все время с нами работали жрецы, обучая физическим упражнения и медитации по закреплению полученных знаний. Они не были для меня сложными. Живя в племени Тату и проходя каждое рождение, я привык подолгу смотреть на журчащий ручеек, гладь озера, утренний морской бриз. Научился даже читать замысловатые стихи ветра, разговаривать с подмигивающими звездами… После очередной практики гармонизации, когда я на протяжении дня наблюдал, как распускается цветок, мной овладело чувство очередного урока, встречи с мудрым, всезнающим Ко Ца Хором. Интуиция не обманула меня и на этот раз. С утра нас собрали в храме Цветка Жизни. Перед нами вновь предстал наш любимый наставник.

– Знания ищущим! – поздоровался Ко Ца Хор с учениками.

– Солнце вашим глазам, учитель! – ответил высокий, худощавый, с медным загаром воин-ученик по имени Атупанто с планеты Анкена.

Сегодня была его очередь делиться приветствиями своего народа. Этого всегда спокойного, вдумчивого и рассудительного юношу воины-ученики не только искренне любили за знание сотен песен его родины, которые он напевал при первой же возможности, но и уважали за умение общаться с пламенем. Огненная стихия была при нем, как ручная, ласковая и нежная зверушка. В перовое время, отвечая на многочисленные вопросы друзей, как это ему удается, он говорил:

– Мы с огнем братья! У нас одна кровь! Если вы захотите, то я вас тоже породню…

Но роднить нас ему не пришлось. Приближались праздники. К тому же, знакомство со всеми стихиями входило в обязательную программу нашего обучения.

– Хорошее приветствие. С большим смыслом! – заключил Ко Ца Хор. – Мы его разбирать не будем. В нем все предельно понятно. Поэтому перейдем к следующей теме в разделе Великих Познаний. На одном из прошлых уроков мы с вами говорили, что все знания есть у вас внутри, только надо их услышать. Сегодня мы будем учиться слышать. И слышать правильно.

Учитель, сделав паузу, внимательным взглядом обвел воинов-учеников. Их сердца были открыты для новых откровений.

– Сегодня речь пойдет о самых больших тайнах Вселенной. Эти тайны хранятся в каждом из вас, но к ним не так просто добраться. Для этого необходим мудрый, любящий вас наставник. Он, что вас удивит, находиться не перед вами и не за этими стенами, а в каждом из вас. Он живет в вашем сердце, вместе с вашими знаниями о Вселенной. Вы всегда, когда того пожелаете, сможете воспользоваться его помощью. Если вы готовы, то давайте попробуем услышать его. Как, готовы?

– Готовы! – бодро послышалось со всех сторон.

– Коль так, то предлагаю и тему. Познание Всеединого. Времени я вам дам немного. Как только восходящее Солнце коснется края горного хребта за озером Хо, каждый из вас должен быть готов к ответу.

Ученики сосредоточились. За стенами храма шумел проснувшийся ветер Ор. Сегодня, как я заметил, он напевал что-то явно философское. Ему чуть ли не хором подпевали птицы. Только молчали древние фрески. Они не желали играть с солнечными лучами.

– Ну что, приступим? – обведя взглядом присутствующих, произнес Ко Ца Хор.

Ученики, опустив глаза, молчали. Они явно были не готовы к ответу.

– Сионоко, что тебе сказал твой наставник о Всеедином?

Мой друг медленно встал. Задумчиво посмотрел через витражи на горы и ответил:

– Кроме пения птиц и шума ветра я ничего не услышал, учитель!

– Ничего?

– Совершенно ничего, учитель.

– Атупанто.

– Да, учитель!

– Что можешь сказать ты?

– В моем сознании было безмолвие. Я ничего не услышал.

– Знаю. Что тебе помешало?

Юноша замялся, молвив:

– Лучи Солнца.

Ученики, пряча улыбки, склонили головы. Ко Ца Хор покачал головой.

– А шум ветра и пение птиц тебе не мешало?

– Я их не слышал. Отключил слух. А вот с глазами справиться не смог.

– Что по этому поводу думает Паино?

Я встал, на ходу обдумывая ответы друзей.

– Познать Всеединого можно только при внутренней тишине. Тогда же можно услышать голос наставника.

– И что он сказал тебе, Паино?

– Он молчал.

– А кто-то что-то слышал?

– Я слышал много голосов, – поднявшись, произнес Итикано, – каждый из них пытался рассказать мне о Всеедином.

Ко Ца Хор мудрым взглядом окинул воина-ученика. Юноша прибыл с планеты Илур. Рос в племени охотников. Обладал необычайной природной интуицией. Но боялся высоты. На что были свои причины…

– Спасибо Итикано. А кому наставник только нашептывал? Есть такие?

– Мне! Мне! И мне! – послышалось с разных сторон.

– Это тоже хорошо. Я пока не спрашиваю, что вы слышали от своих наставников, – продолжил Ко Ца Хор, – сейчас мы попробуем выяснить, был ли это его голос. Кто может утвердительно сказать это?

Все воины-ученики молчали. Я встал.

– Учитель! – обратился я к Ко Ца Хору, – твердо могу сказать только одно. Мой наставник действительно молчал.

– Хорошо, Паино. А как ты думаешь, почему он молчал?

Я замер. Ответ, который пришел, был для меня ошеломляющим. Но я озвучил его.

– Потому что вопрос был о Всеедином…

В мудрых глазах Ко Ца Хора промелькнуло удовлетворение. Он был доволен как первыми результатами по заданию, так и ответами учеников.

– Внутренний наставник – это и есть голос духа, голос Всеединого, – констатировал учитель. – Он никогда не будет самым громким, а, наоборот, очень тихим. А чаще всего он молчит. Именно в этом безмолвии вам, через Него, и откроется великая Истина. О ней мы с вами немного и поговорим.

Ученики замерли. Сейчас Ко Ца Хор расскажет о самом интересном, самом важном в их жизни. В приоткрытом витраже засуетился ветер Ор. Он явно пытался проникнуть в помещение.

Я укоризненно посмотрел на него. Он тут же притих.

– Мы поговорим о Всеедином! – сказал учитель. – Почему я его называю так, а не иначе? Каждый из вас, живя в своем Звездном мире, слышал Его разные имена. Их бесконечно много. У Всеединого нет определенного имени, потому что никто из нас точно не знает, сколько их в бесконечной Вселенной Звездных миров, а с ними и Его имен. Как вывод: Всеединый безграничен, поэтому безгранично и число его имен. Всеединый обладает всем: славой, богатством, знанием, красотой и отрешенностью. Он везде и во всем. Он имеет бесконечное число форм. То, что мы видим, – это Его проявленные состояния. То, что не видим – не проявленные. Все, что нас окружает, есть Он, Его творение. Всеединый в цветке, в полете птицы, шуме дождя, шорохе набегающих на берег волн, радуге. В свете близких и дальних звезд. Во всем величии и многообразии Вселенной. Взгляните на свод храма, это Его творение. На вас смотрят миллиарды звезд с немыслимым для нашего сознания количеством заселенных Миров. И все они идеальны; и непохожи друг на друга. Мы – его особое творение. Мы – его дети. Он нас всех любит одинаково. И добрых, и злых, и тех, кто, не определившись, замешкался в серой серединке. Всеединому не надо от его детей ни жертв, ни обрядов, ни специальных зданий для богослужений. Поэтому правильней сказать, Всеединый этот тот, кто не имеет имени. Всеединому от нас нужна только Любовь и следование по пути познания и творения, ведь в каждом из нас частица Его. В нас дремлет Творец. А жить по Его творению и быть Творцом не так просто.

Загадочно взглянув на нас, ловивших каждое его слово и оставшись довольным Ко Ца Хор продолжил:

– На своем жизненном пути, находясь в разных Звездных мирах, вы встретите много религий, в том числе и государственных, пытающихся высказать свое понимание Всеединого и свое отношение к нему. Будьте терпеливы, внимательны и осторожны. Почти все религии созданы Тьмой искусственно, чтобы увести все разумное и духовное с Прямого Пути, подчинить себе бессмертные души, которые также относятся к одной из многих тайн великого творения Всеединого. Отдельное слово о бессмертной душе, которая в делах всего живого, наполняет все творение Всеединого. Противостоять ей не может никакая сила. Душа никогда не была рождена и никогда не узнает, что такое смерть. Душа вечная, неуничтожима, не подвластна переменам. Она не может быть убита. Постигнувший это свойство вечной души, знает, что он не может «умереть» или «погибнуть» в бою, тем более кого-то «убить». Душа меняет тела, как одежды, сбрасывая старые и обветшалые. Душа вездесуща, вечна и неизменна. Время не властно над ней. Ее нельзя постичь до конца. Знание о душе находится за пределами физического мира. А это есть высшее знание, которое есть тайной из тайн. Все о душе, как своем творении знает только Всеединый… Приходя в этот проявленный мир, – продолжил Ко Ца Хор, – вместе с душой мы получаем от Всеединого и частичку духа. Он и есть голосом наставника, голосом Всеединого. Из сотен тысяч живущих на Фаэтоне, может быть, только один фаэт стремится к совершенству. А тот, кто достиг его, едва ли воистину познал Всеединого. Теперь вы знаете, к чему надо стремиться… На сегодня вводный урок о Всеедином как внутреннем наставнике и душе закончен. На следующий урок вы должны будете научиться внутренней тишине. Возможно, кому-то даже с первого раза удастся услышать голос Всеединого – голос Истины!

Глава 8. Древний Фаэтон. Учеба Паино. Его воплощения в иные формы жизни. Первое испытание.

Через три года обучения, после сотен уроков и практических занятий, преклонив колени, в окружении звездного неба, я опять предстал перед Цветком Жизни. Так близко подойти к святыне храма мне позволили впервые.

Свет, испускаемый Цветком Жизни, пронизывал мое тело, наполняя его легкостью, силой и уверенностью. Сознание было чистым и ясным, готовым не только соприкоснуться с сокровенным, но и постичь его. Сегодня я чувствовал его. Духовно был готов к нему.

Возле меня стояли настоятель школы Света и верховный жрец храма Ши Тай – Ко Ца Хор, рядом полукругом – первые жрецы стихий.

Жрецы молчали, пристально наблюдали за мной…

– Это он? – спросил зрелых лет меднокожий жрец с крючковидным носом и острым подбородком, прикрытым короткой ухоженной бородой.

Он напоминал мне стража ночи юрта. На его груди красовался знак стихии огня. Он не был похож на жрецов нашего ордена. Во всем облике проступала принадлежность к иному Звездному миру.

– Да, великий жрец Кахо, это именно он, – ответил Ко Ца Хор.

– Он слишком молод, – констатировал жрец.

– Да, но он уже окончил школу. Кроме того, Паино – последний из Тату.

– Тот самый?

– Да!

– Ему несложно было это сделать.

– Ученики все равны, – заключил Ко Ца Хор.

– Кем он там был?

– Прожил жизнь мотылька, рыбы, птицы. В последний раз был цветком. У него даже не было поединка с внутренней тенью в виду отсутствия последней.

– Это очень интересно, – думая о чем-то своем, произнес Кахо. – Что тебе запомнилось из последнего урока, Паино? – спросил он у меня.

– Было больно, когда меня сорвали.

– Тебя испугала боль?

– Она была обычной!

– А что же тогда?

– Бессмыслие убийства. Сорвав цветок, фаэт бросил его и принялся рвать новые. Я ему не понравился, – понизив голос, продолжил я.

– Тебя задело, что ты ему не понравился?

– Нет. Это было его отношение. Его вкус и его право. А он злоупотребил своим правом.

– И это все? – уточнил жрец Кахо.

Я задумался над тем, как объяснить свое понимание этого факта.

– Нет.

– Что ты хотел бы сказать еще?

– Мне было жаль его. Он потерял вкус жизни! Он посерел, мечется и не знает, чего хочет. Его существование постно, и поэтому потеряно.

– Ты хорошо рассудил. Ну, а какой самый главный вывод?

– Жизнь очень легко убить, – ответил я. – Зло быстротечно. Но добро вырастает и дает плоды слишком медленно…

– Это все похвально. Но все же он так молод… – произнес сидящий в глубине жрец Заркон с символом стихии воды на груди. Он еще не созрел до главного экзамена.

Я краем глаза посмотрел на жреца. Заркон, как всегда, был в своей стихии. В его нежно-голубых глазах, казалось, журчали ручьи, текли реки, плескалось море. И сейчас, как мне показалось, он был готов организовать мне очередное испытание в свойственном только ему стиле.

– А выдержит ли этот юноша? – спросил жрец стихии земли.

Ко Ца Хор молчал. Он словно чего-то ждал. Он не спешил. И я чувствовал, что самое главное впереди. Что сейчас произойдет что-то необыкновенное.

– Звезды указывают на него! – не спеша, словно взвешивая и отмеривая каждое слово, ответил верховный жрец. – Ему одному, когда придет Час Вархана, предстоит взять на себя всю боль народа Фаэтона. Постигнуть зло и дать восторжествовать Свету на этом последнем рубеже. Он же и примет смерть матери Фаэтон. Станет последним стражем душ фаэтов… Но это будет потом, после того, как он по своей воле уйдет послом в Темные миры. Когда память предков уснет в нем и ее занесет Песками Забвения… И останется только Любовь…

– Испытания, – потребовал Заркон.

– Я хочу убедиться в его готовности к главному экзамену, – продолжил жрец Кахо.

– Испытания! Испытания! Испытания! – послышалось со всех сторон.

– Ты готов к испытанию? – спросил у меня Ко Ца Хор.

– Да.

– Тогда в путь… Руководи, Заркон. Сегодня твой день, – услышал я слова настоятеля ордена.

Цветок Жизни ослепительно вспыхнул. Тысячи лучей пронзили меня, подхватили и закружили в невероятном танце Света, и я, неожиданно для себя, растворился в окружающем пространстве.

* * *

…Я долго спал. Оказывается, все эти столетия я был маленькой льдинкой на вершине горы. Но сегодня все необычно. Это я ощутил сразу, как только проснулся. Шумел ветер. Ярко светило Солнце. Стада кудрявых облаков паслись на пронзительно синих лугах неба. Я потянулся к отогревшим меня солнечным лучам. Сладко вздохнув и, незаметно растаяв, медленно соскользнул с огромной каменной глыбы. Подхваченный тысячами таких же искрящихся капелек, знакомясь с ними, понесся звонким ручейком по темному ущелью, навстречу новой жизни.

Журча и играя, я быстро освоился, окреп, и уже внизу, вырвавшись из окружения заснеженных, седых гор, войдя в долину вместе с бурным потоком, замедлил бег и покатил по равнине. Мы были едины, но каждый был отдельным. Это ощущение, ни с чем не сравнимое чувство защищенности, радостной готовности торопиться и познавать, казалось мне верхом совершенного, правильного устройства жизни. К воде подошла фаэтка. Набирая воду в кувшин, она пела песню о любви. Я впитал ее любовь и побежал дальше.

Потом на берегу я видел стычку между двумя фаэтами. Не желая того, запомнил и их злость. В течение дня, словно губка, впитывал пение птиц, музыку ветра, рокот вечно недовольного грома-ворчуна, стоны раскачиваемых деревьев. К заходу Солнца я устал. Во мне было столько событий, что порой казалось: я не утром родившаяся из льдинки капелька, а сама жизнь Фаэтона. Я был переполнен и, казалось, не смогу нести в себе дальше всю гамму различных эмоций, впечатлений и звуков. Во мне все перемешалось: кипела жизнь, полыхала любовь, горела злоба, выращивая ростки смерти.

Вскоре течение вынесло меня к спящим благоухающим полям.

– Пить! – донесся до меня сквозь порывы ветра чей-то отчаянный стон.

Прислушался. Стон повторился. Теперь я услышал его отчетливей. Это цветок умирал от жажды. Я рванул к берегу и исчез в подземных лабиринтах. После блужданий во мраке нашел сухие корешки и потянулся по стеблю навстречу Солнцу. Цветок напился и с первыми лучами светила выбросил яркий красный бутон. Надо мной закружилась медоноска, и вскоре я, подхваченный ее лапками, вместе с ароматной пыльцой понесся в джунгли. Но горячее Солнце высушило меня, и я невидимым испарением поднялся вверх к небесному стаду.

С высоты я увидел сухую бесплодную пустыню. Я потянулся к ней. Она выпила меня…

– Достаточно, – словно раскат грома, слова жреца стихии воды остановили мой безумный бег.

– Думаю, что вполне, – ответил Ко Ца Хор.

Я очнулся, преклонив колени перед Цветком Жизни. Меня окружали задумчивые жрецы храма Ши Тай.

– Юноша, без сомнения, способный, – окинув меня с ног до головы пронизывающим взглядом, заключил Заркон.

– Мы еще испытаем его Песками Забвения, – резюмировал верховный жрец…

Часть вторая. Тень за спиной

Глава 1.Галактолет фаэтов «Адмирал Кро». Возвращение Ки Локки. Его величество Страх.

Портационная камера встретила меня полумраком, воем сирены и хаотическим потоком символов, мелькающих на пространственном экране. Предупреждающе вспыхнули индикаторы контроля, сумасшедший танец знаков прекратился, и на экране появилось короткое сообщение об инопланетном вторжении.

– Высшая степень опасности, – синхронно с текстом заработал автоответчик. – На корабле инопланетный десант. Захвачены первый, пятый, шестой, десятый отсеки, блокирована система запуска блока… – на какой-то миг звуковой синтезатор запнулся, – …до самоуничтожения корабля осталось… потеря контроля… – и он замолчал.

– Лихо! Поздравляю, старик. Наконец-то пришло время для настоящих мужчин. Ты, надеюсь, не баба, – радостно зачастил мой бесенок.

«Итак, пока я изгалялся с инопланетянами, мы успели капитально влипнуть, – совершенно не обращая внимания на повизгивающую от восторга программу, подумал я. – Но почему Катас не включил блок безопасности? И что с ним вообще?»

Попробовал через чип связаться с командиром. Он молчал. Не отвечали Герамо и Генерико. Вообще никто не отвечал. Экипаж галактолета словно вымер. Или все-таки его успели уничтожить. В сознании вновь возникли кадры увиденного на флагманском корабле инопланетян. Выходит, что их информационные экраны не обманывали.

Тревожные мысли теснились в моем сознании. Я достал персональный код на управление галактолетом, вставил кристалл в приемник и поспешил запустить систему безопасности. Сигнализируя о неисправности, дружно запищали датчики, замигали аварийные индикаторы. Ближайший приемник находился в штурманской, а туда еще добраться надо.

Я постарался прикинуть отведенное нам всем время. По моим подсчетам и согласно частоте завывания сирены, в моем распоряжении было еще минут десять-одиннадцать. Надо спешить. Я попытался портировать себя в штурманскую. Но, увы, портатор дал сбой. Рванулся к выходу… и замер. Опасность была рядом. Это я чувствовал всем своим естеством.

– Великолепно, старик, просто восхитительно. К делу, быстро к делу, – в восторженном экстазе захрюкал довольный бесенок. – Давай, вытаскивай свой бластер. Нет, лучше сразу два, и вперед. Сейчас мы им зададим. Что стоишь? Сдрейфил?

– Как ты меня достал! – Механически ответил я, по ходу догоняя, что отвечаю-то, по сути, программе. – Ты хоть бы сейчас помолчал. Иначе отключу…

– О, он уже пугает! Да ты без меня ноль. Давно б тебя упаковали, – огрызнулся бесенок.

– Ну-ну. Это мы еще посмотрим…

– А молчать в столь важный момент в жизни этого обленившегося тела я не собираюсь, – парировала программа.

Я сделал пару шагов к выходу из портационной камеры и остановился от пристального, сверлящего затылок взгляда. Непроизвольно оглянулся. Насколько я помнил конструкцию галактолета, справа и слева от отсека за перегородками находились ангары. С этой стороны была обшивка корабля с портационными порталами.

От размышлений о том, что притаилось за моей спиной, за обшивкой галактолета в космосе, меня отвлекло движение у стены. Я попробовал включить освещение. Оно не работало. Используя внутренне зрение, я вгляделся в полумрак. Там действительно что-то было. Зашевелившись, оно черной тенью метнулось к шкафам с биоскафандрами и спряталось за ними. Не раздумывая, я открыл полупрозрачную портационную кабинку и выстрелил по месту укрытия этого таинственного нечто. Вспышка света расцвела снопом искр – как сообщили контроллеры, вспыхнула изоляция. В языках пламени я отчетливо увидел, как из-за шкафа вновь мелькнула уродливая тень и тут же притаилась за стеллажом с оружием, который находился у выхода из отсека.

– Ну, нет, ты от меня не спрячешься!

– Ты в этом уверен, герой? – вякнул бесенок.

– Откровенно говоря, до конца не уверен. Но выбора нет…

– Вот так бы сразу, – поймал он меня. – Много тут вас, сотрясателей ментального пространства.

Осторожно крадучись вдоль перегородки, я дошел до шкафа, за которым недавно пряталась тень. Но что-либо решить и предпринять я не успел. Тень резко метнулась в мою сторону из засады. Графитовое, извивающееся щупальце, вязкое, холодное, скользкое просвистело у защитного стекла биоскафандра, обдав меня брызгами слизи.

Я отскочил к стене и выстрелил в темноту. Вспышка света на какой-то миг рассекла мрак. Но уже через секунду тьма вновь перешла в наступление и, кажется, стала еще гуще.

Усиливающийся холод, казалось, даже через защитный биокомбинезон обжигал лицо, давил на виски, заковал ноги, обволок руки, стремясь лишить последних сил.

Я силился выстрелить. Но пальцы не слушались. Спасая еще сопротивляющееся сознание от леденящего душу неведомого противника, я прижался спиной к обшивке галактолета. Дальше отступать было некуда. Но и это мне немного помогло.

За обшивкой корабля что-то зашевелилось, заскрежетало и, извиваясь, поползло по телу галактолета. От этого шуршания-скрежета мне стало не по себе. Огромный невидимый враг, охватив корабль своими щупальцами, взял его в плен. Невольно подумалось о гигантских размерах космического существа и неприятелях, сумевших приручить этого монстра. На память пришли обрывочные воспоминания тех немногих выживших фаэтов, которым в разные годы удалось пережить что-то подобное… Некоторые даже видели космическое чудовище, прозванное Убийцей Кораблей. Оно с легкостью крошило замешкавшиеся звездолеты, засасывало в свое ненасытное чрево более мелкие корабли. Счастливчики, выжившие после встреч с монстром, для Космофлота оказались потеряны. Не много удавалось выжать в закрытых лабораториях Службы безопасности Фаэтона и концерна «Бессмертие»: эти фаэты уходили в себя, где и жили до конца своих дней. То, что выкачивалось через наночипы из их сознания, было за пределами понимания науки Фаэтона и тут же получало гриф государственной тайны, к которой имели доступ только первые лица государства.

– Все проиграно! У нас нет шансов! – промелькнуло в напряженном сознании.

– Что это за настроения? – резко взорвался бесенок. – Если и погибать – так с музыкой! Какую симфонию поставить, герой?

– Нет, с этим надо кончать, и немедленно, – решил я и усилием воли заставил себя оторвать затылок от бронированной оболочки корабля.

Но тело не слушались. Мышцы словно парализовало. Я мобилизовал силы, прочитав выплывшую из памяти мантру жрецов храма Ши Тай.

Силы и прежняя уверенность медленно возвращались ко мне. Подавив страх, я отошел от стены и продолжил свое движение к выходу из портационной, к стеллажу с оружием, за которым спряталась тень. Мысли о гигантском монстре, захватившем корабль, куда-то отодвинулись.

Внезапно под перегородкой что-то зашуршало. Приборы разведки предупредили о нахождении там живого организма. Я взвел бластеры, готовый в любое мгновение открыть огонь. К моему изумлению, из-под перекрытия показалась возбужденная мордашка Хру. Вид у него был боевой: глаза пылали огнем, шерсть прижалась к телу. Каждое движение говорило об опасности и готовности броситься ей навстречу.

Тревожно внюхиваясь, калис огляделся и подбежал ко мне. Я сам не ожидал, что так обрадуюсь зверьку. Хру был моим талисманом; и он жив. Но его взбудораженное состояние и постоянно меняющаяся артистичная мордочка времени на сантименты не оставляли.

В подтверждение моих невеселых мыслей в отсеке еще больше потемнело, и тут же что-то легонько толкнуло меня в спину. Хру угрожающе зашипел.

– Стреляй, пали, жги! – выдал очередь бесенок.

Я отпрыгнул в сторону и выстрелил в то место, где только что стоял. Второй залп пришелся по нише за стеллажом с оружием, где, как мне показалось, притаилась тень.

Искры. Огонь. Дым. Сквозь гарь, заполнившую отсек, своим внутренним зрением я увидел, как через входной люк медленно выползал темно-синий, слабо мерцающий туманный сгусток. Принимая самые фантастические формы, он, первым делом накрыл горящий стеллаж и поглотил огонь, потом наполз на пульт. Ослепительная вспышка, серия энергетических разрядов – и приборы замолчали. Отсек вновь поглотил мрак.

Я судорожно проглотил подкативший к горлу ком и обречено посмотрел в сторону нагло хозяйничающего облака, пожирающего свет. Попытка определить его состав результатов не дала. Газообразное вещество явно было нефаэтского происхождения, но этой форме жизни было отведено под завязку активности и агрессивности.

– Это, старик, тебе не с адмиралом Фло зубоскалить, – немного убавив свой пыл, поддел меня бесенок.

– Ну и дела, однако! Что же дальше? – я попытался вызвать штурманскую.

– Да, старик, быстро же ты, однако, утух, и бойцовская прыть куда-то подевалась. Может, ты ее на корабле инопланетян потерял? Так пойди, поищи. Ну, не кисни, великий посол, смело вперед, а я тебя поддержу… Морально, конечно, – ехидненько уточнил чип.

– Спасибо, благодетель. Куда уж я без тебя…

– Вот так бы сразу. А то я учу тебя, учу, а все без толку.

Тем временем инопланетная субстанция, сместившись, выжидающе заклубилась у выхода. Хру, внимательно наблюдающий за ней, зашипел, фыркнул и прыгнул на это непонятное нечто. Сгусток легонько самортизировал, отбросив калиса в сторону.

– Учитесь храбрости у своего полосатого дармоеда. Прыжок, конечно, бестолковый. С таким успехом можно было бы и на стенку прыгнуть. Но поступок отчаянный, весьма отчаянный, такой героический…

Я выстрелил по облаку. Взрыв разметал его, освобождая перекрытый им выход.

– Слушай, старик, может, шандарахнем по клочьям. Добивать, так добивать, – деловито предложил неугомонный бесенок.

Не обращая внимания на советы программы, я снова попытался вызвать центр. Все тщетно. Координатор молчал, штурманская не отвечала, и только где-то наверху, свидетельствуя о продолжающейся борьбе, глухо заухали взрывы. Вдруг вспыхнули индикаторы на стене, защитное поле ослабло, и люк портационного отсека открылся. Первым в переход выскочил мой любимец. Я, еще раз посмотрев на разрозненные клубящиеся обрывки инопланетного нечто, взяв со стеллажа мощный лучемет, осторожно двинулся к выходу.

Глава 2. Древний Фаэтон. Паино и Шо Харр – владыка Черных гор

Это было мое очередное испытание в жреческой школе Ши Тай.

…Когда я вновь открыл глаза, то жрецов возле меня уже не оказалось. Вокруг, раскинув бархатные крылья, в сладком безмолвии парила ночь. Обычная темная ночь моей родины. Над головой перемигивались знакомые созвездия. Только где-то вдали, у горизонта, темным пятном возвышались силуэты незнакомых гор. Их холодная, мрачная задумчивость настораживала. Было в ней что-то чужое, враждебно-хищное. Почему горы мне не понравились с первого взгляда, я не знал. Но интуитивно чувствовал угрозу и недоброжелательность.

Мои наблюдения прервал раздавшийся в темной вышине крик стража ночи юрта. Он и вернул меня к новой действительности. Я настороженно осмотрелся. Неожиданно вдали появилась светлая точка, от которой окружавшая меня темнота подтаяла. Быстро увеличивающееся в размерах световое пятно двигалось ко мне. Однако светом назвать его я не мог. Это было нечто другое. Оно словно плыло над поверхностью земли. В странном явлении угадывалось что-то смутно узнаваемое и невероятно близкое. Этот свет-явление излучал внутреннее тепло и вызывал легкий душевный трепет. Как я ни силился, где и когда мог видеть и чувствовать этот свет, припомнить так и не смог. Вскоре сверкающий и переливающийся сгусток света и тепла вплотную приблизился ко мне. Непонятное волнение охватило меня.

В ожидании чего-то волшебного я поднял глаза и замер. Яркий сноп света взял меня в свои теплые объятия. На душе стало легко и спокойно. Я знал, что теперь мне ничего не грозит… Вновь появилось чувство, что когда-то очень давно так уже было. Неожиданно для себя я осознал, что нахожусь на огромной женской ладони. В первый миг я был обижен и разочарован моими мизерными размерами. Но тревога быстро прошла. Все сомнения вновь вытеснил бесконечно радостный покой.

Тем временем таинственная незнакомка раздвинула рукой мягкую, пушистую землю, аккуратно уложила меня на дно маленькой ямки и заботливо укрыла таким же пуховым одеялом-грунтом. Не успел я опомниться, как вокруг меня что-то зажурчало.

– Здравствуй, – кто-то весело пропел рядом.

– Здравствуй, – робко ответил я. – Кто ты?

– Я родничок. Доброй воды тебе, – весело прожурчал он.

– А кто тогда я?

– Ты зернышко, глупыш, – звеняще засмеялись капельки.

– Зернышко?

Услышанное шокировало меня. Я отчетливо чувствовал свои руки и ноги. Но мое тело обтягивала плотная упругая оболочка, сжимающая меня со всех сторон. Вот тут и возникло желание как можно быстрее избавиться от нее. Только сейчас я заметил, что слышу голос родничка как бы внутри себя. И также, непонятно как, мое сознание отвечало ему.

– Ты пей, не стесняйся, – зазвенел серебром совершенно с другой стороны другой голос. – Это ведь все для тебя.

И тут я понял, что очень, ну очень хочу пить, и жадно набросился на вкусную воду.

– Молодец, – прозвенел внутри меня все тот же голос.

«Ну и чудеса», – только успел подумать я, как внутри меня стали просыпаться какие-то силы. Все пришло в движение. Ожило и забурлило. По артериям хлынули потоки энергии. Сердце, которого у меня, как у зернышка, не могло быть (но было), получив прилив новых сил, застучало сильнее. Возможно, я и был зернышком, но чувствовал себя Паино. Нахождение большого в малом не укладывалось в моем сознании. В глубинах тела, запульсировав маленькой точкой, что-то стремительно стало увеличиваться в размерах. Твердая оболочка размякла, натянулась и с легким щелчком лопнула. Нечто неведомое, что проснулось во мне, заставило медленно тянуться вверх. Мне так хотелось вновь увидеть звезды, ласковое небо и этот, такой для меня родной и загадочный свет…

Я так спешил к ним навстречу, что не заметил, когда с меня соскользнуло пуховое одеяло земли. Лишь когда мне в лицо ударило яркое Солнце, я растерянно замер. Что-то во мне медленно безболезненно отмирало, открывая дорогу новому. Эти метаморфозы теперь уже не трогали меня. Новая жизнь, впечатления и ощущения, что стремительно вторглись в мое новое тело, заслонили прошлое. Настоящее завораживало. А будущее все сильнее и сильнее манило к себе.

Потрясенный просторами открывшегося мне мира, я еще долго не мог прийти в себя. Однако вскоре первая волна впечатлений, полонивших меня, прошла, и я робко осмотрелся.

Я был маленьким деревцом с тоненьким тельцем и крошечными ручками на высоком холме. Вокруг простиралась огромная долина, поросшая кустарником и низкорослыми деревьями. Недалеко журчал родник, а где-то там, вдали, жарким маревом корчилась пустыня. Только темные горы с вершинами, затянутыми свинцовыми облаками, были неприветливо холодны.

– Привет, Паино, – весело пропел родничок за моей спиной.

– Здравствуй, маленький Уль, – радостно прошелестел я своему первому другу.

– А ты быстро растешь, – восхитился Уль. – А я по-прежнему такой же маленький.

– Все маленькие рано или поздно становятся большими. Ты ведь тоже растешь!

– Да, если ты в большой и дружной семье.

– А ты разве одинок?

– Нет. У меня очень много братишек и сестренок. Но раньше их было еще больше.

– А что случилось?

– Их забрали враги.

– Враги! Кто они?

– Там вдали, за горизонтом, на краю долины начинаются владения властелина Каменной реки и Песков Забвения Шо Харра. Уже много тысяч лет идет непримиримая война. Очень многих он навсегда забрал к себе, – всхлипнул Уль.

– Где живет этот Шо Харр и кто он такой?

– Живет он в глубине одной из пещер самой высокой черной горы. Там и его дворец. Он уже много веков правит силами Темной Ночи. Очень часто он совершает набеги со своим воинством на нашу долину. Боюсь, тебе еще предстоит испытать на себе его гнев.

Почувствовав, что кто-то приближается ко мне, я прервал разговор. На этот раз я уже знал, кто это. Это был все тот же ласковый свет. Мое тело в ожидании встречи радостно затрепетало. Я не мог объяснить своего состояния, так как ранее ничего подобного не испытывал. Я на миг замер, и тут же все мое естество взорвалось радостью. Развернув свои первые лепестки, потянулся к приближающемуся свету. Как только он приблизился, я почувствовал тепло рук. Женщина нагнулась, и, сияя от счастья, осторожно приблизила ко мне свои ладони. Я прижался к ним, таким теплым и ласковым. Нежно погладив меня, она взяла кувшин и искупала меня в родниковой воде. Так продолжалось много дней. Она приходила и куда-то уходила, а я каждый раз с огромным нетерпением ждал ее. Я рос быстро, но по-прежнему был еще мал.

Однажды она примчалась ко мне с первыми лучами солнца. Вид ее был испуганный, голубые глаза лихорадочно блестели.

– Что случилось? – взволновано спросил я.

Но она мне ничего не ответила. Она молчала. Но не уходила. Мы всматривались в небо, в горы, великанами застывшими вдали. Когда солнце, поднявшись, зацепилось за одну из горных вершин, подул ветер. Вскоре он окреп, и тогда со стороны горного хребта выползло нечто огромное и серое… Перевалив через выветренные скалы, это непонятное, клубясь и что-то недовольно бормоча, двинулось на нас. Вскоре оно заслонило все небо и повисло над нами. В очередной раз, проворчав что-то угрожающее, клубящийся великан недовольно прогрохотал в небесах, изрыгнул столб пламени и тут же все вокруг нас сотряслось от оглушительного треска и огня.

Она прикрыла меня своим телом. Шквал воды и огня обрушился на нас. Ветер ревел и угрожал вырвать меня и разметать по камням. Ледяная вода, пришедшая с властелином черных гор, грозилась затопить, размыть и унести в своих мутных потоках. Огонь, плюясь и треща, выжигал тело земли, пытаясь испепелить его. А женщина, понимая все эти угрозы, молчала. Это молчание было непонятно мне. Я не мог спросить у нее. Общаться я мог только с родником, кустарником, цветами и птицами. Но с ней я не умел говорить, хотя порой мне казалось, что я все понимаю.

Неожиданно все стихло. Чудовище, недовольно бормоча, цепляясь клубящимся брюхом за обтрепанные кусты, нехотя уползло в горы. Следом разбежалось и его воинство. Вскоре вновь выглянуло солнце. Она, вытерев платком влажное лицо, улыбнулась. Но в ее глазах я уловил затаенный страх. Как она ни старалась выглядеть спокойной, во всем ее напрягшемся теле читалось беспокойство и ожидание…

После пережитого страха, боясь за маму (так я стал ощущать ее) и, чувствуя, что Шо Харр еще вернется, я стал расти быстрее. Запустил свои корни как можно глубже в землю, расправил их там и, укрепившись, потянулся вверх. Очень быстро я перерос маму, и теперь она уже могла в жаркие дни отдыхать в моей негустой пока, но все же приятной тени. Все это время меня не покидало чувство тревоги. Почему-то я чувствовал и знал, что властелин Черных гор еще вернется…

И он действительно пришел. Свинцово-серый, злобный, весь в огне и молниях, он внезапно спустился с гор и в очередной раз обрушился на жителей долины. Но теперь уже я спасал маму. Я укутал ее своей уже плотной листвой и подставил тело врагу. Ветер трепал кудри, мутная вода пыталась украсть из-под ног землю. Кривые молнии впивались в мое тело и больно обжигали его. Но мы выстояли. Очень долго потом, нежась на солнце, радовались победе, чистому небу и, казалось, звезды весело подмигивали нам… Но тогда мы еще не знали, что властелин Черных гор готовит нам бурю…

Глава 3. Галактолет фаэтов «Адмирал Кро». Инопланетные десантники атакуют Ки Локки. Мутации экипажа.

Вид разгромленного коридора, ведущего в другие отсеки, в свете тревожно мигающего аварийного освещения не радовал. Искореженная, оплавленная аппаратура. Стены и пол забрызганы кровью. Вперемежку с пенящимися останками соотечественников и развороченных на куски биокиберов валялись подергивающиеся щупальца неведомых тварей. В потемневшем воздухе, словно пух из подушки, кружились желтые хлопья. Их состав не определялся, и это мне тоже не нравилось. Не находило своего объяснения и непонятное шипение и хлюпанье, которое заполняло отсек. Несколько парящих хлопьев прилипли к защитному стеклу биоскафандра. Короткий разряд – и перед глазами поплыл туман.

– Вперед, старик, – командирским голосом изрек бесенок.

И я пошел. Куда денешься? В глубине коридора что-то хрустнуло и со звоном упало на пол. Я остановился. На полу, без защитного биоскафандра, в инее, лежал галактолетчик Гли. Вернее то, что от него осталось, только расколотое надвое. Крови не было. На лице бедняги застыла гримаса ужаса. Меня невольно передернуло. Этот чертов коридор все больше пугал меня, но нужно было двигаться вперед.

– Осторожно, Кло! – предостерегающий крик Герамо остановил меня.

Прежде чем я успел что-либо сообразить, ожил лучемет, и шквал огня пронесся над моей головой и исчез в темноте коридора. Непонятное нечто поглотило плазму, зашевелилось и еще быстрее двинулось на меня.

На выстрел Герамо из бокового перехода вывалилось уже знакомое облако. Одним броском отрезало меня от друга и поплыло на него.

– Прорывайся к штурманской, – послышался его приглушенный крик, – я пойду следом. Бойся оборотней…

– Герамо, какие оборотни?

– Уходи, – еле слышно донеслось до меня, и помещение потряс взрыв.

Хру метался рядом, не зная, в какую сторону бежать.

– Нам надо идти к штурманской. А как – я не знаю…

Звереныш, словно понимая меня, осторожно двинулся навстречу темноте.

– Иди, иди, он-то тебя точно заведет к дьяволу в зубы, – съязвил бесенок.

Не обращая внимания на комментарии программы, я двинулся следом. С каждым шагом темнота, поглощая свет, сжималась все плотнее. Враждебная, холодная, она мелкими рваными клочьями летала по коридору. С таким феноменом черного тумана-темноты я столкнулся впервые. Субстанция с признаками неведомой фаэтам жизни, несмотря на мои попытки определить ее состав, явно не желала раскрывать свою сущность. Она таила в себе опасность. Интуиция подсказывала не спешить. Остановился, нерешительно затоптавшись на одном месте. Что делать дальше – я не знал. Где-то рядом, у ног, суетился верный Хру.

– До взрыва галактолета осталось десять минут, – хлестнул по барабанным перепонкам лишенный эмоций голос бортового самоликвидатора.

– Старик, ты еще думаешь? Ну, ты вообще меня удивляешь! И чему тебя только учили? – пришел на помощь бесенок. – У тебя что, выбор есть? Вперед и только вперед.

Подстегиваемый программой чипа, я подал вперед корпус и тут же вернулся на исходную позицию. Впереди была опасность. Большая скрытая угроза. Ее чувствовала каждая клетка напряженного тела.

– Спокойно! Только спокойно! Главное – не ошибиться. Туда я всегда успею, – постарался я собраться с мыслями.

Понимая, что промедление – смерти подобно, и отступать некуда, а более короткого пути в штурманскую нет, я сделал еще несколько шагов в опасную неизвестность.

Мрак сгустился. Впервые за много лет мне было действительно не по себе. Накрывал страх. Липкий, потный, он вышибал не только мысли, но и чувства, оставляя только одно желание – сжаться, превратиться в атом, забиться в щель или бежать. Ужас заполнял все существо, делая его безумным. Страх, с которым нас учили бороться и ни в коем случае не допускать его власти над телом, сознанием, был хотя бы осмысленным. А этот! Я даже не заметил, как он тихонько подкрался ко мне сзади и прижался к разгоряченному телу. Сковал душу. Сжал ледяной, мерзкой лапой сердце, готовое выскочить из-под ребер.

Как этого требовали методики и практика, я попробовал успокоить себя. Но понял, что соломинки, за которые я цеплялся, не держат, и все это бесполезно. Вселенский холод, смерть. И выхода нет ни вовне, ни во мне. Нигде!

Словно загнанный зверь, я оглянулся. Позади был портационный отсек, из которого я только что вышел. Там уже темных клочьев не было – сплошной стеной, словно готовясь к броску, клубился черный туман. Я непроизвольно съежился. Мне показалось, что еще чуть-чуть, и на мою спину прыгнет что-то огромное, безобразное, страшное…

Именно в это мгновение я почувствовал, что и внутри меня что-то происходит… У пупка резко кольнуло и, словно маленькое существо, зашевелилось. Все внутренности обожгла резкая боль…

– Неужели что-то подцепил?

– Ты еще в этом сомневаешься? Они ведь тебя там, на флагмане, того… нафаршировали…

– Чего того?.. – уточнил я.

– Во временном провале. Ты что, не помнишь? Так что готовься, скоро станешь мамой, – как знаток, веско бросил бесенок.

– Да пошел ты…

– Уже иду… Шутка. А ты уже обиделся, – все так же задорно ответила программа.

Несколько неуверенных из-за боли шагов, – и мрак остался позади. Вместе с ним исчезло неприятное жжение и парализующее волю чувство опасности и страха…

– Вот видишь, а ты боялся… – вновь ожил зануда-бесенок. – Все, хозяин, я молчу… Я пошутил. А то ведь я тебя знаю: ты и отключить можешь.

Вход в пятый отсек также был разрушен. На ручке люка повисла оторванная кисть с намертво сжатыми посиневшими пальцами. Я внимательно осмотрел помещение. Хру нигде не было. Он либо исчез в соседнем помещении, либо остался в этой темноте. Везде только следы борьбы с пока невидимым, притаившимся где-то противником…

Из дальнего угла доносился шум. Я взвел лучемет, осторожно заглянул за стойку и оторопел от неожиданности.

Два младших офицера – навигаторы Кис и Тор – в рваных комбинезонах пыхтели на полу. Они дрались.

– Прекратить! – что есть сил рявкнул я и подскочил к ним.

– Да пошел ты, – сквозь зубы с презрением кинул мне Тор.

– Однако, старик, с дисциплинкой у вас на корабле слабовато. Прав все-таки «прибабах». Бардак, панимаш, – констатировал «Внутренний голос».

Реагировать на него я уже не мог.

– До взрыва галактолета осталось девять минут.

– Я приказываю остановиться! – словно в пустоту, провалилась моя очередная команда. – Опомнитесь!!!

Я несколько раз выстрелил в потолок. Сноп искр обсыпал дерущихся. Но они, ни на что не реагируя, с остервенением продолжали схватку.

Кис, вывернувшись из-под Тора, заломил ему руку и ловким движением сорвал биоскафандр. То, что произошло потом, было просто невозможно по определению. Вцепившись зубами в горло соотечественника, Кис прокусил его и принялся, жадно причмокивая и урча, хлебать хлещущую фонтаном кровь.

Я выстрелил в Киса. Навигатор вскрикнул, рухнул на пол и, пытаясь защититься, нелепо задергался.

От световой вспышки темные слои воздуха пришли в движение. Неприятный, будоражащий сознание гул усилился. В темноте, словно учуяв агонию умирающих фаэтов, кто-то резко закричал…

Обрывки черного тумана зашевелились и поплыли к мертвым телам. От контакта с раной раздалось резкое шипение, и туман, с омерзительным бульканьем закручиваясь в воронку, исчез в горле Киса.

Вскоре на уровне живота комбинезон зашевелился, резко дернулся и стал быстро набухать.

Не дожидаясь повторной атаки, я выстрелил по трупам. Два взрыва – и коридор заполнила едкая гарь и предсмертные душераздирающие вопли существ.

Словно услышав призыв о помощи, из соседнего отсека выплыл черный туман и плотной стеной двинулся на меня.

Я несколько раз выстрелил, но тщетно. Клубящаяся темная масса напирала, быстро окружая меня со всех сторон. Беспрерывно стреляя, я пятился в сторону. Потом развернулся и со всех ног бросился из отсека к коридору, где поспешно открыл первый попавшийся люк и спрятался за его броней.

Отдышавшись, огляделся. И здесь все было в крови и слизи, на стенах образовались трещины, защитную оболочку буравили серые пульсирующие шары. За стеллажами чавкало и шипело…

Неожиданно совсем рядом раздался чей-то тяжелый всхлип-вздох. Послышались осторожные шаги. Вспышка света, резкий удар – и я отлетел к обгорелой стене.

Краем глаза уловив мелькнувшую изломанную тень. Сфокусировав взгляд, я увидел, как из коридора в рваном биоскафандре, без защитных перчаток вышел командир расчета гравитационных орудий Коу. Ствол его дымящегося лучемета угрожающе смотрел мне в лицо. Его всегда улыбчивое лицо застыло неподвижной маской…

– Это же я, ты что, Коу, спятил? – через силу промычал я, потирая ушибленное плечо.

Коу удивленно уставился на меня.

– А, это ты… – многозначительно ответил он. – А я решил, что кто-то из этих…

– Из каких?..

– Да их не разберешь…

– Не понял…

Пытаясь разобраться с Коу, я быстро проник в его сознание. Ответ был неутешительным. Но что-либо предпринять я не успел. Фаэт подскочил ко мне и, прежде чем я успел поставить защиту, профессиональным ударом выбил мой лучемет. Со всего размаху врезал по блоку персональной безопасности и потянулся к сенсорным кнопкам.

– До взрыва галактолета осталось восемь минут, – подхлестнуло сообщение самоликвидатора.

Но вскрыть скафандр Коу я не дал. Перехватив руки, несколько раз встряхнул сослуживца, крикнув:

Коу, это я, Ки Локки! Что с тобой?

Лицо фаэта на глазах зеленело, губы почернели. Взгляд покрасневших глаз был холодным и безжизненным.

– Я уничтожу всех вас, оборотней, – брызгая слюной, истерично прокричал он и попытался вырваться.

– Ты бредишь, Коу. Очнись! – и я опять встряхнул его.

Офицер пошатнулся. Внутри Коу что-то хрустнуло, и он рухнул на пол. В моих руках осталось какое-то месиво из тканей и костей. От удара о пол противоударный шлем Коу отлетел в сторону и вместе с головой покатился по коридору. Глядя на обезображенный труп, я, наконец, разжал занемевшие пальцы, уронил кисти рук Коу и в отчаянии прижался к стене…

«Кто они? – затеснились мысли. – И как они посмели? Что они сделали с моими друзьями?»

Слезы текли по щекам, смывая пот и ужас последних минут. Отныне я твердо знал, что сделаю все, чтобы этой мрази больше не было. Так я решил. И я это сделаю.

Глава 4. Древний Фаэтон. Продолжение испытания Паино. Каменная река. Пески Забвения.

Вернулся властелин Черных гор, как всегда, неожиданно. Лохматый, грязный, он медленно полз над долиной, и от его угрожающего рыка сотрясались горы, лопались камни, трескалась земля. Я понимал, что пришел решающий день. А он не спешил. Долго топтался вокруг нас, прислушивался да присматривался, как посильнее да побольнее нанести удар. Когда он решился, то я содрогнулся от того шквала огня и воды, который он обрушил на нас. Крепко обняв маму, я держался из последних сил. Все его удары разбивались о мое окрепшее, наполненное силой тело. Взбешенный моей стойкостью, он, на миг, отступив, перестроил свои полчища, и с новыми силами набросился на нас. Меня пригибало и ломало, обжигало, топило и вырывало из земли. Внезапно, когда я почувствовал, что теряю почву под ногами, Шо Харр повалил меня на бок, разжал объятия, вырвал хрупкое тело мамы и, торжественно громыхая, исчез в горах.

Выглянувшее солнце уже не радовало меня. Руки были поломаны, из многочисленных ран сочился сок-кровь. Ноги беспомощно бултыхались в огромной яме; и им не за что было зацепиться. Вокруг словно все вымерло. Мертвая, голая, опаленная земля.

Только через несколько дней вернулись птицы. Среди них была и знакомая сизокрылая певунья. Сидя на израненных обтрепанных ветках, она затянула грустную песню о битве свободного дерева с владыкой Черных гор, о том, что он в неравной битве украл сказку, жизнь у народа зеленой долины и заточил ее внутри самой темной пещеры. Вскоре птица улетела, но ее жалобная песня еще долго звучала во мне…

Раны заживали медленно. С трудом поднявшись на колени, я наконец-то вновь стоял на неверных ногах. Во мне зрели планы. Но я не знал, как добраться до Шо Харра. Как я мог помочь освободить ее? В долгих размышлениях я копил силы, набирал их из родной земли, все глубже и глубже запуская в нее толстые ветвистые корни.

Время шло, а решение так и не приходило. Сейчас я стал еще крепче и сильнее, кожа затвердела, раны заросли. Я вновь был готов к бою с коварным врагом, но не знал, как его достать. Так бы я и мучился в бесплодных раздумьях, если бы не прилетела сизокрылая птичка и не запела новую песню. Маленькая пичужка пела о том, что я должен пойти в горы и освободить украденную у их зеленого народа сказку.

– О чем песнь твоя, глупая птица? – не выдержав, возмущенно замахал я на нее ветвями.

– О том, что говорят все! – прощебетала певунья.

– Но я не умею ходить! – прошелестел я ей листвой.

– Сможешь! Если очень захочешь… Если ты не сделаешь этого, – после небольшой паузы продолжила она, – то владыка Черных гор заточит в свою темницу и ясное Солнышко, а потом и всех остальных. И мы все станем рабами Тьмы.

Вспорхнув, птица улетела, оставив меня наедине с грустными думами.

Через несколько дней я решился. Может, птица была права?

Напрягшись, попробовал вытащить глубоко вросшие в землю ноги. Но не смог, – земля крепко сковала их.

– Не пущу, – шептала она, – без меня, там, в горах, ты погибнешь.

– Опомнись, – пропел ручеек, – тебя заморит жажда.

– Но надо идти, – ответил я им.

– Ты твердо решил? – прошептала земля.

– Да!

– Это хорошо… Это очень хорошо… Но помни, – еще тише продолжила она, – путь твой будет далеким и трудным. Многие молодые, сильные воины зеленой долины пытались дойти до трона владыки Черных гор. Но не смогли. Кто затерялся в каменной долине. Кто-то не смог пройти через Пески Забвения.

– Что еще за Пески Забвения? – удивился я.

Земля замолчала. Тяжело вздыхая, она о чем-то думала. Мне показалось, что она хотела мне еще что-то сказать.

– Пески Забвения, – наконец-то задумчиво прошептала она, – это одна из самых страшных преград, которые стоят на пути к трону владыки. Пески бывают разными и с каждым из рыцарей ведут себя по-другому. Порой герой даже и не замечает, как они медленно засасывают его в свои смертельные глубины. Были случаи, когда они пропускали смельчаков. Но в песках тоже много тропинок, и ни одна из них не ведет обратно. Там можно блуждать вечно… и каждый день и час терять свои корни и ветви. И вскоре придет день, когда ты забудешь, где твоя долина, родной холм, на котором ты вырос, где могилы твоих предков. Ты можешь даже забыть свое имя и выдумать себе тысячи новых. Ты забудешь, зачем пришел. А потом и сам станешь служить Пескам Забвения и владыке Черных гор.

– Я не боюсь их! Мои корни большие и крепкие…

– Это так. Но готов ли ты? – с надеждой и страхом прошептала земля.

– Попей напоследок и постарайся запомнить мой вкус, – прозвенел ручей, – он особенный, такого ты больше нигде не найдешь. Это вкус дома. Вкус Родины.

– Я не забуду его, – прошумел я роднику кроной, и сколько было сил, набрал в свои вены прохладной, кристально чистой воды родной долины.

– Тогда иди, – ответила земля, – но помни: чем больше корней ты потеряешь в пути, тем труднее тебе будет победить Шо Харра и вернуться обратно. Постарайся сохранить в душе этот особенный вкус, чувство родного дома. И корни…

– Успеха тебе и долгой памяти… – прощально пропел ручей.

Распрощавшись с друзьями, я попробовал освободить корни. Они крепко вплелись в камни, убежали вглубь и не желали расставаться с живительными соками родного холма. Было больно.

Я напрягся. С трудом, пересилив себя, отряхнувшись от острых камней, медленно вынул ногу из вскормившей меня земли. Длинной, лохматой бородой повисли мои корни. Крепкие, ветвистые, они были словно кольчуга, готовая принять на себя удар врага. Обрадовавшись успеху, я сделал первый шаг. И меня тут же закачало. Оказалось, что я совершенно не умею ходить. Для меня, еще помнящего свое человеческое тело, это, казалось, было невозможным. Новое тело в несвойственной для него ходьбе не желало слушаться меня. И я, Паино, вновь стал учиться. Закрепившись, я с огромным трудом сделал второй, затем третий шаг. Дни сменялись один за другим, и в итоге я потерял им счет.

Возле долины камней я впервые остановился отдохнуть. Когда я, двинувшись дальше, попытался ее перейти, она вдруг ожила, вздыбилась острыми обломками, превратилась в мощную Каменную реку и куда-то понесла меня.

– Каков наглец, – хохотала она, – но ничего, в моих волнах и глубинах ты найдешь то, что искал…

Подтверждая свои угрозы, она бросила на меня очередную волну. В нескольких метрах, поблескивая кинжальными зубами, вынырнул огромный камневорот. Он мертвой хваткой вцепился в мое тело и потянул на дно реки. В это же время на меня налетел сухой, обжигающий смерч. Он бил в лицо. Хищно бросался на мои оголенные корни и ветви, силясь высушить и обломать их. В очередной раз он заставлял меня повернуть обратно. На какой-то миг во мне что-то дрогнуло и, поддавшись его напору, я, пошатнувшись, чуть отступил назад. Словно поощряя мое предательское отступление, смерч чуть утих.

– Уходи, – тысячами голосов взвыл он, – иначе я уничтожу тебя.

Я промолчал… и медленно потянулся вперед.

– Остановись, безумец, – проревел смерч, и град камней полетел в меня.

Помня наставления земли и ручейка, я вцепился в камни и медленно пополз к затянутому пылью берегу.

– Утоплю! – бушевала Каменная река.

– Иссушу! Уничтожу! Изломаю! – грохотал взбешенный слуга владыки Черных гор.

Поднявшись высоко в небо, он дико свистел, ревел, сосредоточив все свои усилия на маленьком каменном островке, в который я вцепился. Как ни старался, – мое тело выдержало его натиск. Гордо посмотрев в его разъяренные, налитые ненавистью глаза, я медленно двинулся вперед, в сторону спасительного берега.

Как только я победил первоначально охвативший меня страх, смерч утих, Каменная река ослабила свой напор, и теперь они не казались такой уж грозной силой. Быстро продвигаясь к берегу, я вскоре взобрался на него. Смерч еще было пытался сбросить меня в заметно утихшую реку. Но это уже были пустые потуги. И силы его были не те, да и я успел крепко вцепиться в землю.

– Ну что ж, ты выжил, – недовольно прогрохотал смерч, – но тебе никогда не преодолеть Песков Забвения…

С его последними словами затихла Каменная река. Потеряв свои силы, смерч вскоре превратился в маленькое темное облачко и улетел в сторону гор. Выглянувшее солнце ободряюще подмигнуло мне.

Окончательно выбравшись на крутой берег, я оглянулся. Гигантская река, словно смертельно раненная змея, все еще судорожно дергалась. Ее голова со зло светящимися красными глазами спряталась среди скал. Еще совсем недавно полыхавшие огнем глаза тлели затухающими головешками. Но более всего меня потрясла родная долина. Родной берег и холм, с которого я пришел. На протяжении всего пути возвышалась небольшая полоска леса. И, чем ближе к вершине холма, тем могучей выглядели зеленые деревья. Первые расточки уже пробивались и с рассеченного тела каменной реки…

«Как? Откуда?» – искренне удивился я, и только теперь обратил внимание на свое истерзанное тело и обтрепанные по пути корни и ветви. Деревья – мои братишки – приветственно зашелестели кронами в ответ. Помахав им, я двинулся дальше.

– Никогда не бойся отдавать… Только отдавая всего себя другим, мы получаем себя, – вспомнил я слова родной земли.

Несколько шагов – и под моими истерзанными корнями захрустел веками высушенный песок. Я остановился. Дальше начиналось могущественное царство Песков Забвения. Жёлтые, словно золото, они блестели на солнце. Куда только хватало взгляда, везде простирались их бесконечные владения. На первый взгляд, они не выглядели опасными.

– Не бойся. Иди, – словно читая мои мысли, тихонько пропели они.

Тысячи песчинок сорвались с места и, приветствуя меня, ласково зашуршали об отполированные добела корни.

– Только здесь ты найдешь вечное счастье, и твоя душа обретет покой. Не верь наговорам. Здесь ты забудешь про все, что мешало тебе жить. У нас ты найдешь истинные ценности. Иди же, мы ждем тебя! Перед тобой три тропинки, и каждая из них будет твоей. Перед тобой три маленьких ручейка времени. Они замерли и ждут только тебя. Выбирай любой.

Только теперь я заметил утоптанные, петляющие среди дюн тропинки, ведущие в сторону гор и теряющиеся среди них.

Первая вела в прошлое. Вторая была настоящим, а третья тропа, исчезающая за линией горизонта у самых облаков, вела в будущее…

– Не трать времени! Не бойся! Выбирай! Иди, – веселым разноголосьем пропели они.

Немного подумав, я сделал робкий шаг и оглянулся.

Берег Каменный реки и родная долина с молодым леском исчезли. Вокруг, сколько хватало взгляда, простирались одни пески. Я сделал шаг обратно. Но тщетно. Все пропало. Все растаяло без следа в таком близком прошлом. Долина, грозная Каменная река, друзья – все остались в будущем. Прошлого уже не было. Ловушка захлопнулась. Обратного пути из царства Песков Забвения не существовало. Он находился только там, в горах, в пещере, на троне владыки Черных гор.

Я внимательно всмотрелся в виднеющиеся вдали горные хребты. Пески ожили и затянули новую, приятно убаюкивающую мелодию…

– Жизнь – это миг. Радуйся ему. Живи здесь и сейчас. Бери все. И вся эта земля будет принадлежать тебе. Будь ее хозяином! Зачем тебе какие-то холодные и безжизненные горы?

– Действительно, зачем мне эти голые камни? Я устал, пора отдохнуть… – и тут же вспомнил ее теплые ласковые ладони и хрупкое тело, которым она заслонила меня от всех невзгод.

Я окинул взглядом путь. Впереди был отвесный склон, по которому мне предстояло взобраться. А там, вдалеке, за черными облаками, маячила вершина, до которой мне еще предстояло добраться, запустить в нее корни, разрушить гору, освободить сказку народа зеленой долины и вернуться обратно на землю, взрастившую меня.

День за днем я медленно шел вперед, к этой единственной цели, что возвышалась надо мной. Чем ближе я подходил к ее подножию, тем больше ощущал всю необъятность горы, на фоне которой я был маленькой точкой.

Но я все равно шел. И вот настал день, когда я уткнулся в скалу. Окинув ее взглядом, я сделал свой первый шаг вверх. В моих жилах уже почти не было воды. Не было и сил. Усталость и слабость овладели мной.

В течение многих дней и ночей я искал воду в расщелинах скал. Пил ночную росу. И медленно карабкался вверх. Когда был почти у цели, сорвался и на одном корешке повис над пропастью.

– Все кончено, – звучала насмешка в голосе властелина Черных гор. – Ты безжизненным телом рухнешь вниз… Долетят только щепки, и никто тебе уже не поможет.

– Нет! Я смогу! Я удержусь. Вопреки всем злым силам, помню свой долг. Помню имя свое…

И единственный корешок, еще помнящий вкус воды родной долины, выдержал…

Вскоре я был на вершине горы. И опустил свои израненные, но длинные корни вглубь каменистой земли…

– Хартах, Хартах, – прокричал гордый юрт и, промелькнув огромной тенью, подхватил меня и понес в заоблачную даль, сквозь сказочные времена и пространства…

* * *

Я опять был в храме Цветка Жизни. Меня окружали жрецы стихий.

– Решением жрецов храма Ши Тай, – торжественно произнес Ко Ца Хор, воин-ученик Паино, последний из Тату, успешно прошел испытание Песками Забвения и готов пройти посвящение в жрецы храма.

Сердце замерло. Я притих в ожидании последних слов, что открывали мне дорогу в посвященные.

– Паино, готов ли ты к сдаче экзамена Смертью? – спросил меня настоятель храма.

Вопрос был неожиданным. Я знал незыблемые условия посвящения в жрецы, но скованные губы молчали.

– Да, готов! – уняв охватившее меня волнение, ответил я.

– Воин-ученик Паино! – продолжил Ко Ца Хор. – Решение жрецов храма Ши Тай тебе известно. Великий Цветок Жизни определит тебе задание, и в Звездной книге Судеб найдет для тебя Жизнь. Тебя ждет новое испытание и очень сложный экзамен Смертью. Если ты сдашь его достойно, мы встретимся с тобой. Если же нет, то воин-ученик Паино умрет не только там, в ином мире, но и здесь, на Фаэтоне. Его тело будет сожжено, а душа уйдет в Свет в ожидании очередного рождения. Ты готов к этому? Подумай.

– Да!

– Как у любого воина-ученика, у тебя есть право выбора. До рассвета ты еще можешь все взвесить и, при желании, вернуться к своему народу. Как прошедшему испытания, мы оставим в твоей памяти все знания, полученные в храме Ши Тай, и ты сможешь послужить во благо народов Фаэтона.

– Учитель! Решение принято! – склонив голову перед мудрым Ко Ца Хором, не задумываясь, ответил я ему. – Я готов приступить к сдаче экзамена Смертью.

– Пусть будет так, Паино! Твоя жизнь – твой выбор! – заключил Ко Ца Хор.

– Я сделал его, учитель!

– Отведите Паино в зал Одиночества, – распорядился настоятель храма. – До восхода солнца ему есть, о чем подумать…

Глава 5. Галактолет фаэтов «Адмирал Кро». Герамо борется с враждебными инопланетными сущностями. Пирамида мертвых.

Предупредив Ки Локки об опасности, Герамо выстрелил в черный туман энергетической гранатой. Прогремел взрыв. Чадя едким дымом, вспыхнула обшивка отсека. Ободранная взрывом смоляная мгла, смешавшись с клубами угарного газа и копотью, некоторое время была неподвижна, что обрадовало Герамо. Но радость оказалась преждевременной. Разрозненные клочья тумана, увлекаемые неизвестной силой, потянулись другу к другу, вновь группируясь в опасное целое. Проход в соседний отсек был снова перекрыт. Это означало и очередную изоляцию от него офицера Службы безопасности Космофлота, которому он пытался помочь как можно быстрее дойти до штурманской.

– До взрыва галактолета осталось семь минут, – коротко предупредил блок самоликвидатора.

В это время черный туман, отрезавший его от друга, завершив перегруппировку, вновь заклубился и двинулся на Герамо.

Офицер, прикинув возможный маршрут движения Ки Локки, решил подстраховать его. Но для этого надо было определить место сосредоточения на корабле главных сил инопланетян. А оно, как считал Герамо, обязательно должно быть.

Определяя слабые места этой непонятной инопланетной десантной субстанции, Герамо обстреливал ее разными видами энергии. На все черный туман как-то реагировал. Он то резко сжимался, то светлел и уменьшался в размерах, то, теряя подвижность, поднимался под самый потолок, где и висел, пока офицер окончательно не добивал его. Но этот туман по-прежнему все прибывал и прибывал из глубины затемненного отсека.

После нескольких атак Герамо остановился, чтобы осмотреться. Пропал куда-то и Хру. Как появился неожиданно, так и ушел незаметно. А его помощи фаэту ой как не хватало. Калис помогал ему выявлять оборотней. На него несколько раз выходили его бывшие друзья и подчиненные по кораблю, но Хру был начеку. Он, непонятным способом распознав мутанта, шипел на него. Как животное определяло оборотней, Герамо не знал, но вскоре и сам начал чувствовать их.

Пока нечисти было не очень много, и это его несколько успокаивало. Герамо, еще раз выстрелив в подвалившую черную мглу энергетической гранатой, расширил коридор и, поливая темную массу из мощного лучемета, двинулся на нее. Инопланетная субстанция, корчась, шипя и потрескивая, медленно таяла и неохотно отступала вглубь галактолета.

Офицер подозревал, что именно где-то здесь, в одном из соседних отсеков, инопланетяне и расположили главный центр руководства вторжением. Бросив гранату в ковром выплывший туман, он вышел к раздваивающемуся коридору. В какую сторону пойти сейчас, Герамо не знал. Убежден был в одном – он должен нанести противнику удар как можно ощутимей. Только так он сможет отвлечь на себя силы инопланетян и помочь Ки Локки.

Словно почувствовав замешательство фаэта, тут как тут из отверстия в напольном перекрытии показался Хру. Вид у него был боевой. Ушки стояли торчком, настороженно вслушиваясь в напирающий мрак. Хру вел себя так, словно он обнаружил нечто новое. Появление калиса пришлось не по вкусу инопланетному нечто. Сгруппировавшись, оно перешло в атаку и выбросило в сторону Хру один из своих черных газовых щупальцев.

Калис ловко уклонился и, ощерив острую пасть, угрожающе бросился на инопланетную субстанцию. Сымитировав атаку, он тут же спрятался за ботинок Герамо.

Фаэту ничего не надо было объяснять. Он тут же выстрелил вглубь темного коридора одну за другой тремя управляемыми энергетическими гранатами.

Ослепительная вспышка – и облако плазмы устремилось к цели. Инопланетная субстанция, находившаяся в другом коридоре, почувствовав угрозу, зашевелилась, и всей массой двинулась на Герамо, стремясь прорваться к своей второй половине.

В фанатичном упорстве инопланетного существа добиться своего было что-то связывающее сознание, пугающее тупостью и силой. Офицер перезарядил лучемет и опять врезал по туману. Клочья заколыхались, немного отступили, собираясь под потолком в небольшую плотную массу. В ней, казалось, сосредоточилась вся ненависть к нему.

Наступление противника было настолько стремительным, что друзья, вытесненные его напором, отлетели вглубь центрального коридора.

Слава Всеединому, что растерянность Герамо была непродолжительной. Вскочив на ноги и угостив порождение иного мира очередной энергетической порцией, он бросился за отступающим противником, и так прорвался в следующий отсек.

Раньше, до нападения, здесь проводились сборы личного состава галактолета. Помещение неузнаваемо изменилось, и напоминало, скорее, грот какой-то неизвестной планеты с расположившимися на всех поверхностях всевозможными формами жизни мхов, слизняков и черных туманов. И все это, как сообщали датчики и приборы разведки, было пропитано омерзительным запахом гнили.

В центре зала что-то неровно отсвечивало и потрескивало. Однако из-за плотных темных клубов тумана пока невозможно было определить, что именно там находилось. Как помнил Герамо, в этом зале заседаний, в центре, никакой аппаратуры не было.

– До взрыва галактолета осталось пять минут, – предупредил самоликвидатор.

Враг, словно понимая, что ему отступать некуда, бросил на офицера остатки подчиненного ему воинства. Первым на фаэта двинулась вязкая мгла. Следом появилось нечто новое. В сопровождении парящих фиолетовых пульсирующих шаров выполз огромный, как свернутый ковер, темно-синий рулон-слизняк, утыканный ворсистыми отростками. Все они, при поддержке появившихся неведомо откуда оборотней, двинулись на Герамо.

– Сдавайся, – нагло предложил один из них.

– Ваше дело проиграно! Переходи к нам, – пробасил второй.

Только теперь Герамо узнал в них братьев-близнецов Дри и Хло. Неразлучные, веселые, большие любители поесть и поспать. А спать они могли, как помнил офицер, в любом положении. Они и сейчас были в каком-то заторможенном, полусонном состоянии.

– Спасибо, братишки, за предложение…

Не ожидая, пока оборотни первыми применят оружие, Герамо выстрелил. Рассеченные лучом, они развались, рухнув на пол. Из ран хлынула фиолетовая пузырящаяся кровь, которая тут же стала густеть, превращаясь в желеобразную массу. Не дожидаясь очередной инопланетной мутации, Герамо еще раз прошелся по близнецам лучом, выжигая без остатка все, что осталось от них.

Теперь можно и слизняку уделить немного внимания. Этой чужеродной нечисти по вкусу больше пришлась серия залпов из лучемета. Он вмиг усох, затем вспыхнул, сгорев, оставив после себя кучку искрящегося пепла.

С туманом-облаком было проще. Разогнав его лучеметом по углам и добив там энергетическими гранатами, он наконец-то вышел в центр зала. То, что фаэту там открылось, заставило его замереть на месте.

В темной, клубящейся дымке возвышалась пирамидальная куча из сотни, не менее, аккуратно сложенных друг на друга обгорелых фаэтов. На ее вершине, в окружении темно-синего ореола, что-то светилось. Свет был холодным и неприятно давил на глаза. Герамо сделал несколько шагов к источнику. Хру угрожающе зашипел.

Офицер остановился и внимательно осмотрелся. Не обнаружив явной опасности, он сделал еще шаг, и не без опаски впился глазами в неизвестную инопланетную конструкцию с таинственным нечто на вершине. Под ногами, предупреждая об угрозе, суетился Хру.

Чуть отступив назад, офицер внимательнее осмотрел созданное инопланетным десантом сооружение. Это был могильник. Лежащие в самом низу тела соотечественников растворились полностью. Они, судя по всему, и послужили строительным материалом для всевозможных слизняков, мхов, тумана и прочего. Зайдя с другой стороны пирамиды мертвых, Герамо в ее центре увидел нечто, чему не было имени. То, что он обнаружил, словно моргнув растворенными и сплавившимися воедино обрывками кистей рук, ног, кожи, костей фаэтов, приоткрылось. Офицер увидел подобие огромного выпученного глаза с множеством светящихся, как экраны разного размера, зрачков. Герамо показалось, что в каждом из них что-то происходило… Однако из-за большого расстояния подробней рассмотреть эту жуткую химеру он не смог.

Держась на безопасном расстоянии, фаэт обошел пирамиду мертвых. Дьявольская генетическая машина потрудилась на славу. Она полностью переработала тела фаэтов, превратив их в некое существо, которое, судя по всему, поддерживая связь с пришельцами, координировало действия десанта по захвату галактолета. Не нравилась вся эта мерзость и Хру. Калис, агрессивно шипя, торопя события, постоянно имитировал нападения.

Герамо взвел лучемет с последней гранатой в подствольнике и осторожно двинулся к монстру. Не успел он сделать и нескольких шагов, как в сознании возник образ бледной, испуганной матери, погибшей несколько лет назад в космической экспедиции.

– Остановись, сынок, там смерть… – закричала она.

– Это глаз дьявола, – послышался всегда спокойный и рассудительный голос отца.

Герамо остановился. Отец во время последней войны с империей Харбуров командовал эскадрой звездолетов и, по нелепой случайности, попал к ним в плен. Как уже стало известно потом, после разгрома Харбуров, его определили в крепость-тюрьму на планете Ярх. Отец организовал восстание, захватил крепость, а к исходу дня – и главную военно-космической базу инопланетян. Ошеломленный противник капитулировал. Спустя несколько дней, к прибытию резервной космической эскадры, брошенной на подавление восстания, отец организовал оборону и, не дожидаясь нападения врага, сам атаковал его. Стремительная атака застала Харбуров врасплох. Победа была рядом. Противника от поражения спасли только спешно переброшенные резервы. Отряд фаэтов был разгромлен. Спасаясь от погони, отец сумел добраться до авангарда Космофлота фаэтов. Но здесь, по иронии судьбы, его ждала ее коварная улыбка. Смерть настигла отца, когда он был в безопасности, на корабле. Он умер, как только ступил на корабль, в самый счастливый день своего возращения, после плена. Восстановить его не смогли, так как он отказался заключать с концерном «Бессмертие» контракт «Вечность».

К чему были эти несвоевременные воспоминания, Герамо не понимал.

– Ты мутируешь и станешь их слугой, – предостерегала его мать.

Фаэта обдало холодным потом. Хотя он и был не из пугливых, но от четко прозвучавшего в его сознании голоса матери поневоле стало не по себе. После этого, в глазах-экранах адского сооружения длинной вереницей возникли образы галактолетчиков «Адмирала Кро», которые пытались подойти к пирамиде мертвых и уничтожить ее.

– Посмотри, что осталось от них! – воскликнул отец.

Герамо дрогнул. В его сознании возникли яркие картины превращения смельчаков в мерзких мутантов. У противника было дьявольски сильное генетическое оружие! Ни с чем подобным они ранее никогда не встречались.

– До самоликвидации галактолета осталось четыре минуты, – четко предупредил центр безопасности.

Проглотив подкативший к горлу комок, Герамо выстрелил из лучемета по глазу-монстру. Энергетический луч рассыпался фонтаном искр. Защитная поверхность, ионизируя, вспыхнула фиолетовым свечением. После второго залпа она приняла темно-синий оттенок и завибрировала. От нее во все стороны, словно щупальца невиданного плазменного существа, потянулись огненные языки. Даже умирая, они из последних сил пытались дотянуться до Герамо и увлечь его за собой.

Очередной выстрел. Яркая вспышка – невидимая защита и видения ушли. Офицер осторожно подошел к дьявольскому глазу. Там шипело, булькало и чавкало.

«Адская кухня, – подумал Герамо, – жаркое из мутантов…»

Внезапно в сторону офицера со свистом метнулось щупальце. Фаэт уклонился от удара и отсек гадость лучеметом.

Обрубок упал на пол, из него засочилась фиолетовая кровь превратившаяся на глазах в синий мох. Герамо выжег и его. Затем попробовал приблизиться к монстру с другой стороны. Это ему удалось. Несколько шагов – и он удивленно уставился на инопланетное создание. То, что он увидел в многочисленных зрачках дьявола, моментально расставило все по своим местам. Перед ним был инопланетный координатор. В одном из зрачков он увидел Ки Локки, остановившегося у штурманской.

Во втором был Генерико, сидящий у мертвых экранов. Рассмотрел он и пришельцев на своем флагмане, внимательно наблюдающих за операцией по захвату галактолета.

Их взгляды пересеклись. В их глазах Герамо прочитал удивление. Тут же на него навалилась резкая, невыносимая боль, которая буквально разрывала его на множество кусков, лишая возможности думать и действовать.

– А хочешь, я про тебя не только расскажу, но и покажу? – внезапно в мозгу услышал он чей-то вкрадчивый голос.

От внезапно прозвучавшего предложения фаэт растерянно уставился на глаз.

– Смотри, какой ты есть! – продолжил голос.

Тут же в центре глаза появилось свежее окошко, в котором Герамо неожиданно увидел самого себя возле кредитного автомата со взломщиком системы.

– А ты вор! – увещевал все тот же голос. – К тому же и наркоман.

В следующей веренице кадров офицер узнал себя в компании продавцов наркотической травки шуо, запрещенной на Фаэтоне как сильнейший галлюциноген. За ее употребление даже предусматривалась уголовная ответственность.

От увиденного Герамо внутренне похолодел.

– Что, не по вкусу правда о внутреннем облике бесстрашного борца с инопланетным разумом? Вы все – гнусная, никому ненужная мразь. Внешне успешные, красивые и здоровые, а внутри – гнилье! Как, еще глотка правды не желаешь? Могу кое-что и более личное показать…

Дрожь побежала по телу Герамо. Ни видеть, ни слышать он уже не мог.

– А правды у вас никто не любит…

Это было последнее, что услышал фаэт, прежде чем повышенным зарядом выстрелил в упор в это дьявольское сооружение.

В пирамиде что-то взорвалось. Волна газов отбросила Герамо к стене. Чувствуя, что теряет сознание, офицер разрядил во все еще живой и сопротивляющийся глаз весь заряд лучемета. Очередной взрыв – и, уже падая в темноту, он увидел ослепительную вспышку и разлетающиеся в разные стороны ошметки сатанинского творения иных миров.

Глава 6. Древний Фаэтон. Зал Одиночества. Воспоминания Паино.

Я много слышал о зале Одиночества, но никогда там не был. Через него прошли все жрецы ордена. Каждый ученик, посвящаемый в жрецы через Смерть, перед принятием ответственного решения обязан был провести ночь в молитве и размышлениях о своей Жизни и своей Смерти, которую он должен воспринять с благодарностью, как свое очередное рождение.

Как только закрылись массивные бронзовые двери, холодная непроглядная тьма обступила меня. Было тихо. Глухо и слепо. Вязкий мрак гасил звуки. Свет был только во мне. Я закрыл глаза. Вспомнил Цветок Жизни и раздвинул темноту руками. И сразу ощутил мерцающее призрачное свечение. Привыкшие к темноте глаза разглядели огромное звездное небо. С ним я проведу на Фаэтоне свою последнюю ночь. Вместо тяжелых стен пирамиды Цветок Жизни подарил мне звезды.

И я пошел по небу к каменному алтарю Раздумий. Там лег в его овальную выемку, напоминающую чем-то часть саркофага, погладив пальцами шероховатую поверхность. Небо, окружавшее меня, мерцало мириадами звезд. Зерна будущего зрели в прошлом, находя опору в настоящем. Цивилизации зарождались и погибали. Отбрасывалось ненужное, очищались дороги к великому первичному атому, в котором сияли зародыши миллиардов новых миров. Сами собой губы зашептали слова древней молитвы предков.

Эпизоды разных моих жизней выпрыгивали радужными шариками, превращаясь в кадры, которые я проживал еще раз. Это даже не воспоминания, а воспроизведения. Каждая серия была живой, реальной. В этом не было ничего общего ни со сновидениями, ни с фантазиями. Прошлое вынималось из меня, как кинокадры из фильмотеки технократических цивилизаций, которые мы изучали. И мое «я» на это почему-то совершенно не реагировало: я не удивлялся, не восхищался и не возмущался, когда мое поведение в эпизоде было не совсем таким, как мне бы этого хотелось.

Вот раскрылся розовый шарик, и перед тем, как уйти в него, я улыбнулся и шепнул: «Акли».

…Любовь ко мне пришла так стремительно, что поначалу я ничего не понял. Это произошло, когда я вошел в пору юности. Пройдя два рождения в мире звуков и света, я готовился к третьему.

Цвело дерево жизни ауа, усыпая землю нежно-розовыми лепестками. Я все свободное время проводил в джунглях, у озера с семью водопадами, где, сидя на самой высокой скале, подолгу наблюдал за рыбками, которые на мелководье добывали себе пищу, поблескивая радужной чешуей, вслушивался в шум потоков воды, меряющихся друг с другом красотой и силой. Наслаждался пением птиц. Восходом и закатом Солнца.

В один из весенних дней, когда я поднимался по тропинке к берегу, чтобы перебраться на плоский, нагретый солнцем камень, предчувствие чего-то радостного охватило меня. От избытка сил и эмоций я, напрягая горло, изобразил весеннюю песню фаэтоообразных обитателей джунглей, и, подобно им, повизгивая, на четвереньках, переваливаясь и гортанно, призывно гудя, продолжил путь таким необычным образом.

Впереди мелькнуло что-то розовое, и я заметил туфельки на стройных девичьих ножках. Покраснев, как вечерний закат Солнца, я вскочил на ноги и увидел очаровательную девушку; как мне показалось, не фаэтку. Розовая туника легкими волнами спадала с плеч незнакомки, приближающейся ко мне. Невысокая, изящная, с маленьким, симпатично вздернутым носиком, и улыбкой, что мотыльком замерла на краешках ее маленьких губ. Озорные карие глаза излучали жизнь. Сгорая от смущения, я не нашелся, что сделать, и почти не слышал ее вопросов. Я рассматривал ее, как чудо, и не мог поверить в ее реальность.

На Фаэтоне у девушек не было такой белоснежной кожи. Она – гостья из дальнего мира…

От растерянности, пораженный красотой девушки, я остановился. Остановилась и она.

– Как тебя звать? – прощебетала незнакомка.

Я молчал, не зная, как вести себя дальше.

– Почему ты молчишь?

Я жестом показал ей, что не могу говорить.

– Ты немой?

Не зная, как ей ответить, я развел руками и пожал плечами.

Неизвестно, как долго продолжалась бы эта сцена, если бы мне на помощь не пришла маленькая пестренькая птичка пау и не насплетничала обо мне. Эти птицы все и обо всех знают.

Девушка внимательно вслушалась в пение птицы. Потом с нескрываемым интересом посмотрела на меня.

– Я не знала, что ты Тату. Но слышала о вашем племени. У нас многие учителя от вас…

Мои глаза спросили: «Откуда ты?»

– С Эклианы, – прочитав в моем взгляде вопрос, ответила девушка. – Я живу там и учусь в жреческой школе. А здесь сопровождаю верховную жрицу. Она любит озеро семи водопадов и раз в году наведывается сюда. Сегодня вечером мы вернемся на Эклиану. А как ты живешь? – поинтересовалась она.

Я широко раскинул руки, показывая девушке, что это мой мир, и я в нем живу. Из джунглей показалась стая птиц, в озере заплескалась рыба. Джунгли оживились разноголосьем.

– А они любят тебя, – улыбнулась Акли.

На мое плечо села одна из птиц. Это был мой друг – веселый Кату. Я так назвал его про себя. За слово «кату», которое он выговаривал при нашей первой встрече. Кату вообще-то – это сладкий плод дерева, который обожали эти розовые веселые пичуги.

Я взял на руки птицу и подал Акли.

– Ты даришь его мне? – искреннее удивилась девушка.

Я кивнул головой.

– Кату! Паино! Акли! – замахав крыльями, весело затарахтел мой друг, и с ладони девушки перепорхнул ей на плечо.

– Он будет всегда со мной. Я много слышала об этой птичке. Она живет долго, дольше, чем фаэты. И еще я слышала, она иногда говорит очень верные вещи…

– Да, это умная и очень преданная птица. В нее, отдохнуть на звездный миг, перед новыми подвигами, вселяются души воинов, что с честью погибли в бою, – послышался за моей спиной мягкий грудной голос.

Я оглянулся. В длинном нежно-голубом одеянии стояла молодая красивая женщина. Ее длинные темные волосы блестящими волнами покрывали плечи, струясь чуть не до пят. А в огромных бирюзовых глазах была такая безграничная мудрость и знание жизни, что я на миг застыл, пораженный их глубиной.

Акли, увидев жрицу, почтительно поклонилась. Приветствуя незнакомку, я прижал ладони к груди и последовал примеру Акли.

– А вы, как я вижу, последний из Тату, Паино. Красивое имя, – произнесла незнакомка. – Юноша с таким именем должен со временем стать не меньше чем жрецом. Не так ли? – Уже открыто подтрунивая надо мной, протяжно произнесла она.

После последних слов женщина загадочно посмотрела на меня, потом на Акли, и мечтательно улыбнулась.

– В жизни не бывает случайностей, – интригующе понизила голос. – Все они, по сути, закономерны. Учитесь читать знаки жизни… А у вас, Паино, будет интересная, насыщенная событиями жизнь, и не одна… Вы многое сможете во имя Любви. Вы многим пожертвуете во имя Любви. Вы обретете себя во имя Любви. Она вас обожжет, испепелит, исцелит и научит. Дерзайте, юноша!

Женщина замолчала. Потом, посмотрев на Акли, произнесла:

– А тебя, моя любимая ученица, тоже ждет Любовь…

– О, великая жрица Ханту! Но нам же нельзя любить!

– Нам многого нельзя… Но любовь не спрашивает. Она приходит. В один день… В одно мгновение… через семь лет. И ты всегда будешь помнить его и ждать…

– И что, великая жрица, я дождусь? – хитро блеснув глазками, спросила Акли.

– Не подзадоривай меня, – ответила Ханту. – Если хочешь знать все о большой Любви, то узнаешь! Дождешься…

Жрица замолчала. Ее взгляд был устремлен куда-то, в далекое и непонятное нам будущее.

– Знай, что он, о котором ты будешь грезить, спасая тебя и вашу Любовь, покинет твой Мир… Но вы все равно встретитесь… Вам не уйти друг от друга. Хотя многое будет зависеть и от тебя. Твоим будет последнее слово. Тебе будет дано право переписать Вселенскую книгу Судеб, и тогда он, твой избранник, никогда не покинет твой Мир…

Она вздрогнула, как от озноба, обняла руками плечи и отвернулась.

– Нам пора, Акли. А вам удачи, Паино. И никогда не теряйте Веры, Надежды и Любви. Особенно – Любви.

– До свидания, Паино! – улыбнувшись, прощебетала Акли. – Спасибо за подарок. Он всегда будет со мной.

– Кату будет с Акли! Кату будет с Акли! – запрыгал мой балабол на плече девушки.

Я почтительно прижал ладони к груди и поклонился вслед уходящей жрицы Ханту и ее ученицы Акли.

Жрица сказала правду. Ближе к заходу Солнца я задремал. В этом коротком сне я увидел Акли, протягивающую мне свою руку с тоненькими пальцами, на которых по-детски трогательно розовели круглые ноготки. Как только мои пальцы коснулись ее, меня словно обдало внутренним огнем, и тело затрепетало каждой своей частичкой от счастья и блаженства. Я проснулся в приятной истоме. Сердце стучало громко-громко и пело от чего-то неизведанно прекрасного.

Встревоженный непонятным состоянием, я утром следующего дня обратился за разъяснениями к мудрому шаману племени Гатуко. Разобрав мои знаки, старик, явно думая о чем-то своем, мечтательно вздохнул, улыбнулся, а потом изрек:

– Великие Боги, Паино, дают тебе вкус Любви. Они открыли твое сердце. Радуйся! В тебе рождается большая Любовь, и только сейчас ты начинаешь по-настоящему жить, ты взрослеешь…

С того вечера образ Акли заслонил собой весь мир, и только ею я грезил. И она каждую ночь приходила в мои сновидения…

…Прошло почти семь лет. Ни великой жрицы, ни Акли я больше не видел, хотя все свободное время до прихода в храм Ши Тай проводил на берегу у озера. У камня, где я впервые увидел ее.

Глава 7. Галактолет фаэтов «Адмирал Кро». Инопланетяне пытаются блокировать координатора галактолета. Проект «Бессмертие».

Координатор галактолета «Адмирал Кро» в последние дни учений тоже чувствовал себя как-то странно. Он долго и пристально наблюдал за внезапно появившейся красной звездой, не понимая, что происходит. Для ее изучения он подключил все имеющиеся у него средства разведки. Строгая аналитика, основанная фактически на всей информации, которой располагала цивилизация фаэтов, подсказывала ему, что в ближайшее время с управляемым им кораблем должно что-то произойти. Но что? И это было не совсем, вернее, совсем непонятным.

Он был убежден, что в этой внезапно появившейся красной незнакомке скрыто нечто важное, имеющее для их цивилизации решающее значение. Но не смог распознать скрытой опасности в летящем облаке, и поэтому сейчас не мог понять, что происходило с ним.

Его громадный мозг словно разделили на сотни частей, которые отказывались ему подчиняться. В дополнение он ослеп. Датчики безмолвствовали, каналы связи не в силах были преодолеть установленную противником блокаду. Беспокоила его и внезапно появившаяся двойственность. Она-то и настораживала еще задолго до вторжения инопланетян. В нем словно был кто-то еще – более гибкий, жесткий и рассудительный интеллект. Но кто – этого координатор не знал, и это также беспокоило его, выбивало, если в его случае можно так выразиться, почву из-под ног.

Впервые за многие десятки лет координатор потерял над кораблем контроль. На галактолете произошло множество событий, о которых еще не до конца подчиненное неприятелю сознание координатора могло только догадываться. Какая-то сущность, парализовав волю, подавляла его личность.

Через некоторое время он пришел к выводу, что чем-то заражен, поскольку эта сила, проникшая в его организм, начала все увереннее манипулировать им.

Как координатор ни пытался вытеснить нечисть, запустить программы инопланетного обнаружения – у него не получалось ровным счетом ничего. Время на принятие спасительного решения стремительно таяло. Когда координатор уже окончательно запутался в обстановке и происходящих с ним изменениях, через один из многих каналов связи прорвался одинокий голос Генерико, сообщившего об инопланетном десанте.

Координатор собрался было доложить первому заместителю командира галактолета о своей полнейшей блокаде, но сообщил почему-то о подготовке экипажа к переговорам, о которых он вообще не имел никакого понятия… На миг открывшееся информационное окно кто-то захлопнул, и центр корабля вновь оказался зажатым со всех сторон все той же жестокой, непреодолимой силой.

Стремительно таяли секунды, делая его все более зависимым от этого загадочного, так быстро блокировавшего его противника. Ему показалось, что в нем появилось что-то чужое. Словно первый удар сердца, вначале робкий и тихий, оно потом с каждым разом все увереннее обосновывалось в нем. Теперь это чужое, казалось, уже жило в нем…

– Это катастрофа, я мутирую, – констатировало сознание координатора, и он с ужасом представил все последствия этого захвата…

– Не волнуйся, все нормально. Ты просто многого не понимаешь, – неожиданно в его сознании появилась чья-то мысль.

– Что это со мной происходит? – тревожно подумал он. – Или это действительно конец, или определенный шанс… Кто вы и что вам надо? – спросил координатор.

– Высший разум. Мы несем вам только благо… – ответил незнакомец.

– Что вы хотите от меня?

– Подчинения. А во всем остальном мы поможем вашей цивилизации, – холодно прозвучал ответ, и координатор почувствовал, как это нечто, словно получив поддержку, еще быстрее стало распространяться в нем.

– Обман. Я действительно мутирую! – диагностировал мозг галактолета.

– Очередной абсурд, – послышалось в ответ.

– Как быть?

– Подчиниться Высшему разуму, – настаивал собеседник.

Логика подсказывала координатору, что он обречен и выход только один – в самоуничтожении. Его он еще мог применить. Но не спешил – слишком велика была цена. И что-то непонятное сдерживало от принятия последнего решения…

* * *

…В это же время автономный сектор координатора усиленно искал пути спасения корабля и членов экипажа. И только он, этот тайный сектор, а не искусственный мозг, реально принимал окончательное решение. Это была государственная тайна Фаэтона, о которой знал очень узкий круг лиц из числа непосредственных разработчиков этой программы и высокопоставленных фаэтов, в разные годы согласившихся на эксперимент. Одним из них стал адмирал Кро.

Об адмирале, в честь которого был назван галактолет, еще при жизни ходило много легенд. Он был гениальным стратегом, сумевшим одержать не одну победу, впоследствии вошедшую во все учебные программы не только Фаэтона, но и межгалактического содружества.

Кро обладал феноменальной памятью – помнил поименно и в лицо весь личный состав флота. Как заботливый родитель вникал во все, без исключения, дела личного состава. За это подчиненные платили ему любовью и преданностью.

Все пророчили адмиралу Кро пост командующего Космофлота Фаэтона. Так бы оно и было. Но помешала нелепая случайность. У космической шлюпки, на которой адмирал возвращался с орбиты на базу, отказали двигатели. И она, не дотянув до посадочной полосы, рухнула на скалы. Пилоты со старшими офицерами Космофлота, сопровождавшие адмирала, погибли на месте.

Правительственная комиссия не смогла установить причастность к аварии заинтересованных сил, в частности, Имперской межгалактической разведки Марса. Хотя, как сообщала разведка Службы безопасности «Шат», в планах воинствующего марсианского руководства предусматривался вариант устранения гениального командующего…

Над изувеченным адмиралом колдовал Центр Жизни Фаэтона по обслуживанию правительства. Если с телом адмирала проблем не было – по генетическим образцам его частично восстановили, а частично заново создали, то с мозгом было куда сложнее, – он не подлежал восстановлению.

На тот период проект по генетическому свертыванию тел фаэтов с сохранением и записью отсканированной памяти и аккумулирования в капсулу души были в концерне «Бессмертие» только в стадии первых испытаний. Но в перспективе, смело заявляли ученые Фаэтона, они подарят фаэтам, которые, благодаря новым технологиям, стали жить до пятисот лет, фактическое бессмертие.

Именно в этот период, на стадии научного открытия, когда только замаячила перспектива теоретического бессмертия с сохранением памяти мозга фаэта и его души, адмирал, как и некоторые влиятельные чиновники Фаэтона, имеющие государственную страховку, подписали договора с концерном-разработчиком о согласии на использование своего мозга в случае скоропостижной смерти, для реализации программы «Вечность». Впоследствии каждый из подписавшихся получил страховой полис от смерти.

Когда произошла трагедия, в Центре Жизни Фаэтона все, что вмещал в себя мозг адмирала, было для гарантии считано и помещено в переходную питательную среду. Так он мог существовать неограниченное время. Единственной проблемой было то, что мозг разрастался. А это день ото дня уменьшало его шансы на возращение в естественное тело.

Когда на повестке дня встал вопрос о создании искусственного интеллекта, адмирал Кро первым дал свое согласие на использование его мозга в качестве основы будущего супермозга. В итоге супермозг был создан и загружен всей необходимой информацией.

После этого супермозг галактолета «Адмирал Кро» считал, что самостоятелен в принятии решений по управлению кораблем и обеспечению безопасности экипажа.

Для всех оно так и было. Реально же все контролировало сознание адмирала Кро. Впоследствии по этой же методике были созданы и искусственные интеллекты различных командных центров Фаэтона, подготовленных на случай войны с Марсом.

Когда же появилась возможность вернуть сознание адмирала с его душой в реальное тело, Кро отказался, так как это грозило значительным ослаблением координатора галактолета с выводом на некоторое время боевого корабля из строя. На это адмирал, как военный, ратующий за безопасность Фаэтона, в столь напряженное время пойти никак не мог.

Не без тревоги адмирал Кро наблюдал за рассуждениями координатора, озабоченно анализируя его диалог с проникшим в его сознанием инопланетным десантником. Он тоже пытался разобраться в обстановке и принять правильное решение, которое поможет экипажу галактолета отбить инопланетное вторжение и подготовиться к отражению нападения на Фаэтон.

Многое адмирал Кро, умеющий самостоятельно, на расстоянии, проникать на объекты противника и в сознание врага, уже знал. И от этого пребывал в тяжелых размышлениях, поскольку генштаб Космофлота Фаэтона оказался под контролем Имперской космической разведки Марса, и не только его…

Было ему все известно и про Ки Локки. Он разделял взгляды офицера и всячески через координатора помогал ему. Сейчас он изо всех сил пытался прорвать информационную блокаду, устроенную вторгнувшимися в их галактику пришельцами, и связаться с Ки Локки, от которого теперь зависело спасение корабля.

Глава 8. Древний Фаэтон. Зал Одиночества. Тату и Смерть.

Как только забрезжил рассвет, в коридоре послышались неторопливые шаги. Они многоголосым эхом отдавались в моем сердце. Перед залом Одиночества шаги уже громом грохотали в моих ушах, бились в каждой частичке тела. Казалось, что это идут не жрецы ордена, а торжественно шествует за мной сама Смерть. Тело вжалось в согретый за ночь камень. В глубинах моего сознания что-то шевельнулось и зашептало: «Остановись! Не искушай судьбу!»

Тяжело заскрипели двери. В сознании подленько промелькнула мысль-искусительница: «Паино, одумайся! Остановись! Зачем тебе, последнему Тату, который и так может больше, чем все твои соплеменники, это посвящение в жрецы? Зачем тебе становиться жрецом Цветка Жизни, воином Света? Тебе и так неплохо. А вдруг ты не пройдешь это испытание?»

Но в то же время я знал, что никто, кроме меня, не сможет справиться с задачей! И сколько погибнет хороших и плохих, и всяких, если я откажусь. И кого мне больше жаль: себя или других?

Все это за секунду пронеслось в потревоженных мыслях и напряженных нервах. Жалко было и себя, и всех остальных. Но я должен! Именно потому, что могу больше их всех. И в этом мой выбор и моя свобода.

– Ученик Паино, ты готов к ответу? – громом в тиши раздался голос верховного жреца Ко Ца Хора.

– Да!

– И каким он будет?

– Я готов к экзамену.

– Будет ли последнее желание у идущего на Смерть? – спросил Ко Ца Хор.

– Да, учитель!

– Мы слушаем тебя.

– Если я не сдам экзамен, прошу, чтобы мое тело было сожжено по традициям племени Тату, а прах развеян на Эклиане, – ответил я.

– На духовной планете! – удивленно воскликнули сопровождающие Ко Ца Хора жрецы.

Настоятель храма Солнца пытливо посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. Я знал, что мой учитель сейчас увидит мое тайное и сокровенное, тщательно скрываемое мною все эти годы… И он увидел все. И он все понял. Его всегда суровый взгляд потеплел и увлажнился. Потом вновь стал таким же, как и прежде: рассудительным и бесстрастным.

– Он имеет на это право! – без каких-либо объяснений безапелляционно подвел черту Ко Ца Хор.

Жрецы, почтительно склонив головы, приняли вердикт настоятеля храма.

– Ну что ж, Паино, избранный временем, сын племени Тату. Твой выбор принят. Следуй за нами.

От последних слов мое сердце замерло.

Следующим был зал Последнего Наставления. В нем царил полумрак. Тускло мерцали цветы туа, но света, испускаемого ими, было вполне достаточно, чтобы рассмотреть помещение. Его стены были испещрены иероглифами, рассказывающими о потустороннем мире, и о том, как надлежит вести себя в нем. Это все я знал! Это я проходил! Но сейчас одного беглого взгляда было вполне достаточно, чтобы понять, что этот день стал реальностью. Идущий на Смерть должен, с благодарностью пройдя все испытания, в конце достойно принять ее.

– Ученик Паино! Достойнейший из достойных, – торжественно произнес Ко Ца Хор. – Ты посвящаешься на Смерть. В комнате Испытаний твое тело замрет, а душа и сознание, без каких-либо воспоминаний о храме Ши Тай и племени Тату, будут вселены в другое тело. Проснувшись в нем, ты должен будешь быстро освоиться, жить и работать до назначенного дня. Если ты пройдешь все, то проснешься в комнате Испытаний. Если же нет, то твое тело умрет. И твое последнее желание будет исполнено…

Служители, раздев и вымыв меня благовонной водой, обрядили в белую до пят мантию и, взяв под руки, повели в комнату Испытаний, где, дав глотнуть сока священного плода хау, уложили на алтарь Испытания.

Монотонно звучали слова древней молитвы. С каждым ее звуком сила уходила из меня. Вытекала, как вода из дырявого сосуда. Я пытался пошевелиться, но уже не мог. С трудом открыл веки. Глаза слепли, расширенные зрачки уже не видели деталей. Каждая клеточка тела скорбела, адреналин зашкаливал. Сердце бешено гнало кровь, но все было тщетно. Становилось холодно. Сначала колодами замерзли ноги. Потом невидимый холод пополз выше, не оставляя надежды на спасение. Веки закрылись. Скоро и умерщвляющие слова отошли куда-то, – я уже не слышал их. Было мучительно, безнадежно больно – сердце стучало все реже, и я стал задыхаться, покрываясь потом. Возмущенная душа спешила покинуть оказавшееся таким ненадежным обиталище. Разрывая мне горло, она вырывалась наружу. На пике неимоверно острой боли я потерялся. А, может, просто умер… Или еще нет?

«Смерть для непосвященного – самая страшная тайна, – всплыл в сознании голос Ко Ца Хора. – И будет ею до тех пор, пока не оборвется нить жизни, и вы не пересечете границу… Смерть – это экзамен. Смерть – это трудный переход и рождение. Уснувшая в коконе гусеница не знает, что возродится красивой бабочкой… Смерть для воина-жреца – награда. И он с достоинством должен принять ее. …Воин-жрец должен всегда чувствовать присутствие Смерти. И помнить о ней. И в любой миг быть готовым к встрече с ней. И каждую дарованную минуту жить, как последнюю. Живи, как бессмертный, но готовься к Смерти, к закату каждого дня».

Слова Ко Ца Хора я понимал. Но сейчас не воспринимал ни умом, ни телом. Все во мне сопротивлялось.

Умереть здесь, чтобы родиться где-то там, в чужом теле, чтобы вновь умереть…

Я почувствовал, как болезненно натянулась нить моей души. Одновременно напряглось и конвульсивно дернулось связанное с нею тело. Сердце, силясь достучаться до сознания, отчаянно затрепетало. Тело хотело жить. Радоваться Солнцу. Жизни. Жизнь – это счастье, какой бы она ни была! Это понимание – почему оно пришло так поздно?

Словно из вечности, до меня долетел легкий шорох чьих-то мягких, но уверенных шагов. Так в джунглях на охоте крадется хищник к своей жертве…

Это была она – Смерть. Я отчетливо увидел ее, скользяще и неотвратимо приближающуюся из каменного прохода. Накидка с капюшоном, казалось, скрывала темную пустоту, которая густела по мере того, как крепло мое нежелание оставлять это тело. Вместо лица было что-то вроде маски, страшной своей тупой бессмысленностью. А она уже стояла надо мной у алтаря и улыбалась. Слегка издевательская, вечная протокольная улыбка. Сознание сжалось от неотвратимости происходящего.

– Я пришла за твоей душой, Паино! – обыденно произнесла она. – Ты готов уйти со мной в мир Вечных Теней?

И тут я окончательно понял, что совершенно не желаю умирать. Что мне еще рано в мир Вечных Теней.

– Ты хотел испытания Смертью?

– Да! – с нотками неуверенности ответил я.

– О, прекрасный юный Паино! Ты уйдешь со мной и никогда не вернешься на Фаэтон, – сочувственным голосом, с сожалением, странно диссонирующим с ее обликом, произнесло это существо. – Как ошибся ты, последний из Тату… А ведь твой час в книге Судеб еще не настал… Ты сам приблизил его. Поэтому я не могу быть с тобой доброй, светлой, милосердной, – зашептала она, отнимая последние силы. Я ведь со всеми разная…

Прежде, чем ночь сомкнулась надо мной, я уже равнодушно увидел, как, рассекая серебряную нить, блеснул в свете звезд ее стилет.

…Какая-то сила подхватила меня и понесла сквозь воронку ночи в звездную даль. Потом была планета. Странное помещение. В окружении яркого света и диковинных механизмов на белоснежном столе лежало тело мужчины, но не фаэта.

В его мертвое, серое, но еще теплое, чужое мне, омерзительное тело силой стали вталкивать мою душу. Она сопротивлялась. Она не хотела. Но ее заставили…

Часть третья. Последняя сказка

Глава 1. Планета Хиур. Паино приходит в себя в теле командиразвездолета «Тиджар» Драга Хорга

Я очнулся от резкого света множества ламп, на столе, под огромным прозрачным колпаком. Возле меня копошились какие-то странные механизмы. Чуть в стороне, в белом одеянии, стояли гуманоиды. Лица у них были хмурые и озабоченные. Причиной их беспокойства был я.

– Он пришел в себя, – услышал я издалека чей-то приглушенный голос.

– Это ошибка! Этого не может быть! – категорично и резко раздалось чуть ближе.

– Приборы показывают, что мозг и сердце работают, – радостно констатировал звонкий женский голос.

– Редчайший случай, – удивленно клокотал мужской баритон. – Он же был мертв! Долго! Я ничего не понимаю. Вы посмотрите на экран с последними показателями. Сердце остановилось, а мозг отмирал… И приборы были бессильны…

– Бывает и такое в нашей практике… – подытожил мужской голос. – Можете сообщить коллегам Драг Хорга, что он будет жить. Как – это уже другой вопрос…

С этого диалога и началось мое пребывание в ином мире, в ином теле. Но тогда я совершенно этого не помнил и не понимал. Отправляя меня на экзамен Смертью, жрецы храма Ши Тай, вселив мою душу и сознание в мертвое тело командира корабля Драга Хорга, вернули его к жизни. Меня же они лишили памяти прошлого, оставив в распоряжении только естественные и привычные во всех мирах навыки общения.

Я уже не был Паино, последним из Тату, а был командиром поискового звездолета «Тиджар» гуманоидной цивилизации Хиуров, в результате аварии потерявший память…

– Драг, дружище, ты узнал меня? Это я, Жли Трок, твой первый помощник, – вырвал меня из хаоса обрывков мыслей наигранно-бодрый голос.

Я остановил пустой, ничего не понимающий взгляд на вошедшем. Высокий, плотный, широкоплечий незнакомец с широкой, ослепительной улыбкой до ушей, одетый в темно-зеленое, плотно облегаемое тело одеяние, не вызывал в моей памяти никаких ассоциаций. Улыбающегося мне мужчину с выразительными серыми глазами я не помнил. Вообще я ничего не знал: моя память была стерильна.

– Не утомляйте его, – послышался надо мной чей-то властный голос. – Хорг пережил клиническую смерть, и в этом состоянии пробыл больше допустимого. Многие участки его мозга не работают. Он ничего не помнит… И, может быть, никогда не вспомнит.

– Как? Почему? Этого не может быть! Это мой лучший друг…

– Уважаемый Жли Трок! Примите мои искренние соболезнования. Поверьте мне, я знаю, что такое потерять друга… Он вроде бы жив, но для общения потерян. Это уникальный и тяжелый случай. Можно сказать, первый в истории всей нашей медицинской практики. Он слишком долго находился в состоянии клинической смерти. У тех, кого мы возвращали к жизни при более щадящих ситуациях, не было ни прошлого, ни настоящего. Мне искренне жаль и вас, и его. При всех заслугах Драга Хорга, его страховке и кредитном счете, остаток жизни он проведет в спецзаведении для умалишенных – закрытой больнице Лангаро. Его туда переведут завтра…

– Может, есть хоть какая-то надежда?

– Я вам сочувствую, господин Жли Трок, но вы меня не хотите слышать… По сути, это не Драг Хорг, а его оболочка. Чем быстрее вы это поймете, тем легче вам будет смириться с его реальной, так сказать, ментальной смертью и не мучить себя. Это вам мой, пусть и жестокий, но искренний совет. Мне искренне жаль. Но…

Он развел руками и, полуобняв молодого человека, увел его из палаты.

Шаги удалились. Голоса стихли. Я вновь остался один. Без памяти. Без прошлого. Без настоящего и, наверное, будущего…

«Кто я? Что со мной произошло?» – кроме того, что я командир поискового звездолета «Тиджар», которого называют Драгом Хоргом, я о себе ничего не знал. Я не знал, значений слов: «командир», «звездолет», «Тиджар», «спецзаведение Лангаро». Из услышанного я практически ничего не понимал. Но интуитивно чувствовал, что для меня это очень плохо…

Тем не менее, что-то во мне жило и настойчиво пыталось вернуть прошлое, а вместе с ним – настоящее и будущее. Каждой клеткой своего тела я чувствовал, что я смогу все вспомнить о себе. Как я жил все эти годы, стертые из моей памяти смертью…

«Я Драг Хорг! Я Драг Хорг. Я вспомню, кто я такой», – с этой мыслью я провалился в сон.

Проснулся уже в другом, в более просторном помещении, с огромными, во всю стену, затененными окнами. Сквозь них пробивался мягкий свет; доносились чьи-то голоса.

– Пациент КХ 46794 ТА пришел в себя, – послышался надо мной сухой металлический голос.

Я открыл глаза и внимательно осмотрел помещение. Белые стены с рисунками животных на стене, вьющиеся растения и резкий непривычный запах. Рядом сидел человек. Но я сразу почувствовал, что это был не совсем человек, а нечто похожее…

– Пациент КХ 46794 ТА смотрит на меня, – произнес сидящий рядом.

– Я Драг Хорг, – еле слышно прошептали мои губы.

– Пациент КХ 46794 ТА назвал себя…

Я в упор уставился на сидящего.

– Я Драг Хорг, – чуть громче повторил я.

– Пациент хочет пить, есть? Время не пришло. Ждите…

– Я Драг Хорг! Командир звездолета «Тиджар», – что было сил, выталкивал я из себя слова.

– Я очень рад, Драг Хорг, что вы командир звездолета «Тиджар», – ответил незнакомец. – Вы хороший командир! У вас большой, красивый, замечательный звездолет! Вы скоро на нем полетите… по коридору, в соседнюю палату…

– Полечу…

– Да! И еще как!

– Кто вы? – обратился я к незнакомцу.

– Дежурный робот-андроид. Серийный номер Х4009, – представился незнакомец. – Я к вашим услугам, господин Драг Хорг.

– Где я?

– В медицинском центре катастроф, в секторе реабилитации Лангаро… – ответил собеседник.

– Что со мной случилось?

– Ваша космическая разведшлюпка попала в аварию. Вы получили травму мозга. У вас потеряна память. Будьте спокойны и ни о чем не думайте. О вас думает ваша страховая фирма. Радуйтесь и наслаждайтесь жизнью.

«Полет по коридору… робот-андроид, страховая фирма…», – перебрал я в памяти сказанное дежурным.

Ответ незнакомца мне ничего не прояснил. Вновь появились новые слова, значение которых я не понимал. Приходилось оперировать теми, которые, я уже слышал.

– Я в спецзаведении для умалишенных? – спросил я у андроида.

– Вы заблуждаетесь! Вы в медицинском центре катастроф! – последовал незамедлительный ответ. – Вам необходим покой. Запрещены волнения. Я отключаю вашу память и погружаю в сон. Только сон поможет вам, больной Драг Хорг…

– Я погружаю пациента КХ 46794 ТА в сон, – уже в полудреме догнал меня идиотски бодрый голос андроида.

Но сквозь дремоту я слышал, что происходит вокруг.

– Пациент КХ 46794 ТА задает вопросы. Пытается выяснить причины своего состояния, интересуется своим местонахождением.

– Х4009, продолжайте наблюдение. Пациента КХ 46794 ТА при подобных обострениях погружайте в сон, – послышался ответ.

– Будет исполнено…

Мягкая вязкая пелена стремительно накрыла мое сознание, и я провалился в тягучий сон-небытие.

Когда проснулся, в помещении был все тот же мягкий свет. Рядом сидел дежурный робот-андроид.

– … Итак, я либо действительно в центре катастроф, либо в спецзаведении для умалишенных Лангаро, – первое, о чем подумал я.

От простоты сформулированного вывода в моем сознании четко вырисовался ответ, что такое катастрофы, и что такое спецзаведение.

Я размышлял об услышанном. И, к моей полной неожиданности, память прошлого медленно, но уверенно возвращалась ко мне. Из глубин травмированного мозга я один за другим вытаскивал эпизоды из своей жизни, учебы, службы, увлечений, круга моих друзей… Вспомнил я и все, что до того знал про это спецзаведение.

Больница Лангаро пользовалась заслуженным уважением в научных и деловых кругах округа Пети и, пожалуй, была известна всей стране. Вернее, той ее части, которая находилась поближе к верхушке властной пирамиды планеты. Утопающая в зелени ухоженного парка усадьба и окрашенные в нежные легкие цвета здания куполообразных корпусов выглядели очень респектабельно, напоминая дорогой санаторий.

На посыпанных розовым песком дорожках медсестры в кокетливых халатиках сопровождали одетых для выхода пациентов. Некоторые из больных вели себя не очень по-джентельменски. И тогда профессионально улыбающиеся сестры подзывали санитаров – роботов-андроидов или прыскали больному под нос какую-то успокаивающую жидкость, после которой тот уже не сопротивлялся и продолжал дышать таким полезным для его здоровья свежим воздухом.

Местные жители больницу не очень жаловали, называли попросту дурдомом и рассказывали всякие мерзости о персонале и опытах, которым подвергают здесь больных. Но скорее где-то в глубине души завидовали столичным, которые отхватили у них хороший кусок территории, где можно бы разместить… И тут уж у завсегдатаев местных ресторанчиков находилась масса применений для парка, сада и зданий. Именно сюда я и был помещен.

Я настолько увлекся воспоминаниями, что ужасно устал и вскоре вновь заснул.

Проснулся я от нерезкого, но достаточно неприятного ощущения. Это робот-андроид, обеспокоенный моим затянувшимся сном, стимулировал мой мозг и тело к пробуждению слабыми электрическими разрядами.

– У вас проблемы, Х4009? – открыв глаза, с ходу, в лоб, задал я вопрос андроиду.

– Нет! Все в порядке.

– А кто вам дал право будить меня разрядом? Вы нарушаете Конвенцию о правах и свободах хиуров, – как можно суровее наехал я на робота. – И вы за это ответите…

Андроид, как я и ожидал, уловил в моем голосе угрожающие интонации.

– Я выполняю инструкции… – ответил он.

– Передайте своему руководству, что ко мне вернулась память, и я хочу встать, выйти и подышать свежим воздухом.

– Вы в этом уверены, господин Драг Хорг? – невозмутимо уточнил у меня андроид.

– Больше, чем ты думаешь, Х4009. Если будешь и впредь сомневаться, то я выступлю с ходатайством о понижении твоей квалификации, с последующим переводом в палаты по досмотру за животными.

Мой наглый тон и твердое обещание понизить в квалификации, что для андроидов являлось самым большим наказанием, как показало его последующее поведение, дали свой результат.

– Мои искренние извинения, господин Драг Хорг, – стал оправдываться Х4009. – Я очень рад вашей быстрой реабилитации… Я немедленно доложу в центр о вашем выздоровлении…

После последних слов андроид замолк, явно перейдя на частотное общение со своим руководством.

Мои подозрения оказались верными. Вскоре в коридоре послышались торопливые шаги, и в палату ввалились медицинские работники. Они обступили меня у кровати, с которой я даже не успел встать.

– Вы что-то хотите нам сказать, господин Драг Хорг? – осторожно уточнил один из них.

Темно-синяя униформа со знаками различия на воротнике свидетельствовала о его принадлежности к руководству этого заведения.

– Да! Я Драг Хорг, командир звездолета «Тиджар». Мой статус Х3. Личный код С22328706.

– Нам это известно, – ответил этот же чиновник.

– Вы, разместив меня в центре для психически больных, нарушили мои права, гарантированные моим статусом. Я требую немедленного доклада моему руководству – генералу Ар Тмоку, личный код А34590768, что его подчиненный капитан Драг Хорг находится в этом центре и что его права грубо нарушаются.

– Господин Драг Хорг! Примите наши искренние извинения! Но вы поймите нас правильно… То состояние, в котором вас доставили сюда после операции, не предусматривало иного диагноза. Вы с небольшими перерывами проспали почти двадцать пять дней. Мы искренне рады, что вы вновь возвращаетесь в строй.

На миг он замолчал и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Драг Хорг! Поймите правильно, – продолжил он. – Я, как директор центра, лицо подчиненное. Выполняю только букву закона и наши жесткие инструкции. Прежде чем выпустить вас из этих стен, необходимо заключение медицинской комиссии… Ведь именно по такому же заключению вас и определили к нам. Мы не можем просто так взять и выписать вас. Надеюсь, вы это тоже понимаете. Тем более, вы человек военный. Наберитесь терпения. Это недоразумение будет к исходу дня, в крайнем случае, – завтра, улажено.

– Искреннее вам верю! И все принимаю. Но не готов мириться с присутствием андроида Х4009 и ограничением моих прав на передвижение.

– Конечно, конечно, уважаемый Драг Хорг! – залепетал директор центра. – Вы свободны в передвижении в пределах нашего центра… А в качестве помощника и провожатого мы дадим вам другого андроида. А сегодня вечером, в крайнем случае, завтра до обеда, если вы не будете против, мы проведем ваше полное обследование. По его результатам и будет принято решение всех ваших вопросов.

– За последнее решение вам весьма благодарен. Что же касается андроида, то уж как-нибудь обойдусь сам.

– Это ваше право! Ваше право, господин Драг Хорг, – болванчиком закивал головой директор центра. – В остальном вам ничем помочь не могу и советую набраться терпения.

Выйдя из помещения, чиновник в сопровождении свиты направился к себе в кабинет, недовольно качая головой и, сетуя на судьбу, которая послала ему такого непривычно конфликтного больного. Подчиненные вежливо помалкивали. С подобным явлением они сталкивались впервые.

Глава 2. Планета Хиур. Встреча Драга Хорга с Эклианой. Беседа с директором спецзаведения.

Задолго до вечера, предварительно уточнив мои планы, ко мне лично наведался директор центра Арк Тро, с которым еще утром мы общались в моей палате. Он был предельно внимателен и вежлив.

– Приношу свои извинения за позднее беспокойство, господин Драг Хорг. Я по поводу нашего утреннего разговора.

– Я слушаю вас.

Арк Тро внимательным, профессиональным взглядом окинул меня с ног до головы, и только потом, в чем-то удостоверившись, продолжил разговор.

– Вы, надеюсь, понимаете, – продолжил он, – прежде чем разрешить вам свободно передвигаться по коридорам и, в перспективе, покинуть наше заведение, мы обязаны тщательно исследовать состояние вашего здоровья, в том числе и психического. Мы, согласно условиям вашей страховки, несем за вас полную ответственность. Вы были на том свете… Ваш мозг настолько пострадал, что несколько недель назад и речи не могло быть о подобном разговоре…

– Что вы хотите предложить на этот раз?

– Я предлагаю вам побеспокоиться о своем здоровье и пройти полное сканирование мозга. Это займет больше времени, чем обычное обследование, но зато вы и мы будем спокойны. Если показатели будут приемлемыми, то ваш режим уже сегодня вечером будет кардинально изменен. У нас есть другие блоки и палаты, где, поверьте мне, вам до полной выписки не будет скучно… Вы согласны пройти такое обследование?

– Я не возражаю, господин Арк Тро. Наоборот, более всех заинтересован в тщательной проверке. Мое состояние после аварии действительно вызывало серьезнейшие опасения…

– Вот и отлично. Вы пройдете сами или дежурный андроид доставит вас?

– Я сам.

– Следуйте за мной.

Мы поспешили к портационному порталу. На выходе из него мы лицом к лицу столкнулись с высокой худенькой девушкой в длинном больничном халате. Ее гордо посаженную головку украшала короткая стильная стрижка. В уголках свежих губ, как мне показалось, притаилась обида. Такое же чувство поселилось и в лучистых янтарных глазах.

Незнакомка была явно чем-то не только озабочена, но и взволнована. В какой-то миг наши глаза встретились. Этого было достаточно, чтобы прочитать в глубинах ее сознания боль и отчаяние. Оно было настолько сильным, что я непроизвольно вздрогнул. Мне показалось, что все в ней рыдало.

Мы, одновременно замедлив движение и глядя друг другу в глаза, разминулись на пятачке портационного портала. В груди что-то тепло шевельнулось. Я оглянулся.

Словно почувствовав мой взгляд, сопровождаемая санитаром-андроидом, оглянулась и девушка. Посмотрев на меня, она тут же отвела в сторону свои маленькие солнышки.

За мной уже закрылись магнитные створки медицинского блока, а в груди по-прежнему приятно ныло и согревало. Перед глазами был ее стройный силуэт, завитки прически, яркие глаза, в которых поселилась нечеловеческая боль.

– Ну, что, Драг Хорг, вы готовы? – вернул меня к реалиям жизни голос невысокого плотного мужчины, с кодом на груди, свидетельствующим о его ранге.

Передо мной был заведующий сектора научных исследований мозга Ти Бар.

– Да, готов.

– Тогда ложитесь. Вот сюда, чуть подвиньтесь.

Я прилег на мягкую магнитно-полевую кушетку. Силовые поля плотно охватили мои ноги, руки, стальными обручами сковали торс.

Сигнализируя о готовности, пискнули датчики. Чрево гигантского технического прибора открылось, и сооружение с моим телом мягко вплыло внутрь сканера. Я погрузился в легкую дремоту.

– … Все-таки это уникальный случай, – через некоторое время, словно издалека, послышался надо мной голос заведующего сектора. – Мозг полностью восстановился. Вот файлы в день аварии. Вот – после выхода из состояния клинической смерти. А этот, сегодняшний, вообще показывает норму. Но я, господин директор, считаю, что ему все еще необходим отдых и покой. К тому же мы сможем и поработать с ним… Не каждый же день в нашем центре происходят такие чудеса.

– Я с вами согласен. Готовьте заключение.

– Господин Драг Хорг, – уже надо мной послышался голос директора центра реабилитации.

Я открыл глаза и внимательно посмотрел на него.

– В принципе, мы не видим каких-либо причин для препятствий и ограничений вас в передвижении по территории центра реабилитации, – продолжил он. – Встреч с друзьями, коллегами по службе. И даже вашей скорой выписки. Но, считаем необходимым завершить реабилитацию. Вы будете переведены в другое отделение, где в полной мере сможете реализовать все свои права. С вашим руководством все согласовано. Они рады вашему выздоровлению, но, как и мы, считают, что вам необходимо полностью восстановить силы.

– Существуют какие-то угрозы?

– Нет! Поймите нас правильно. То, что с вами произошло, – имею в виду ваше выздоровление, скорее, второе рождение, мы наблюдаем впервые. Но мозг – сложная система. И изменения в течение ближайшего времени могут быть как в одну, так и в другую сторону. Вы человек военный. Нам бы не хотелось отвечать за то, что мы вас не долечили… Спрашивать, и по полной программе, будут с нас!

– Я согласен с вами.

– Теперь относительно свиданий. Мы не ограничиваем ваши права. Но давайте подождем еще несколько дней. Вам сейчас не нужны лишние эмоции и переживания. Пока набирайтесь сил.

– Скажите, а кто эта девушка, которая передо мной выходила из отсека? – обратился я к Арку Тро.

– О! Драг Хорг… Вы нас искренне радуете. Ваше выздоровление настолько стремительное, что остается только позавидовать… Можете проведать нашу пациентку Эклиану Трок. Она в четвертом секторе, двадцать четвертая палата. Вам, несомненно, будет весьма интересно пообщаться с ней. Хотя, к сожалению, у девушки проблемы… Но поправимые. Если у вас будет желание, то при стерилизации мы оставим в ее памяти воспоминания о вас в том виде, в котором вы пожелаете…

– А почему стерилизация памяти?

– Сложная и длинная история, господин Драг Хорг. У нее прогрессирующая апокалиптическая мания. Лечение не помогает. Приходиться идти на радикальные меры… Но мы постараемся что-то и оставить, чтобы не стереть совсем ее изначальную личность.

– Господин Арк Тро, – неожиданно вмешался в разговор влетевший в помещение дежурный андроид, – в пятом отсеке революция.

– Что? Опять? – недовольно буркнул мой собеседник.

– Палата генералиссимусов забаррикадировала вход и провозгласила независимость. Сейчас они принимают Конституцию страны.

– Вступите с ними в переговоры. Признайте государственность, – распорядился Арк Тро, – и предложите им избрать президента. Скажите, что только с ним я буду подписывать все договора.

– Но…

– Никаких «но»! Выполняйте!

Доктор Тро закончил, явно собираясь с мыслями.

– Вот так и приходится работать, – хохотнул он. Но, быстро согнав с лица улыбку, продолжил, – пятая палата – элитная, там только высокопоставленные чиновники… Так на чем мы с вами остановились?

– На девушке, Эклиане.

– Ах да… Так что вы хотели?

– В чем заключается ее мания?

– Она одержима идеей гибели в нашем центральном архиве последней сказки планеты. Девушка считает, что смерть, как она выражается, последней сказки приведет к необратимым процессам в нашем обществе. По ее философии, последняя сказка – это корни народа, его связь с прошлым. Гибель корней приводит к смерти цивилизации. Без прошлого не может быть будущего.

– Достаточно неожиданные выводы и небезопасные для нашего общества, – как можно осторожней ответил я.

– И даже очень! Вы знаете, что нами взят курс на технократизацию всех сфер жизни, в том числе и духовной. Мы осваиваем дальние галактические миры. Нам нужны сильные герои. Сильные образы. А тут какие-то умирающие древние сказки, которые давно пора утилизировать. Кому они нужны? Кому они понятны?

– Странное у нее имя – Эклиана…

– Дали родители. Они искали эту планету, и говорят, что даже нашли. Она родилась там.

– Нашли?

– Да. А что такого?

– Этого не может быть! Мы уже почти тридцать лет в рамках подразделения космической разведки ищем эту планету. Это дело государственной важности. Я бы хотел с ней поплотнее поработать.

– Этот вопрос уже решен. Только не увлекайтесь. А то знаю вас, военных… Хотя, откровенно, по теме, что интересует вас, я сомневаюсь, что выясните у нее что-то новое…

– Почему?

– С ней работали наши, и не только наши, лучшие специалисты. Полностью копировалась память. Но все безрезультатно. Информации – ноль. В голове одни сказки. В последний раз даже переусердствовали. Мозг дал сбой, и у девушки остановилось сердце. Она пережила клиническую смерть. К сожалению, болезнь так глубоко укоренилась в ее сознании, что почти нет надежд на ее полное выздоровление. Разве что отдохнуть… Не так ли, Драг Хорг? Я ведь вас сразу понял… Все вы, военные, шалуны…

И, хихикая, директор удалился подпрыгивающей нервной походкой.

Глава 3. Галактолет фаэтов «Адмирал Кро». Стычка Ки Локки с мутантом. Беседа Драга Хорга с Эклианой. Планета сказок.

Не успел я сделать и нескольких шагов по разгромленному инопланетянами отсеку, как что-то резко ударило о мой биоскафандр сзади; тут же обвило шею и повалило на пол. Падая, я увидел, как из рваного комбинезона Коу выползает что-то едко-зеленое, покрытое остро пахнущей слизью с добрым десятком длинных жестких щупальцев. Покрытые мелкими бородавками, они, зловеще извиваясь, приближались ко мне.

Следом показалось и небольшое бледное туловище мутанта. Мигая единственным глазом, чудовище покинуло тело Коу, приблизилось к защитному стеклу биоскафандра, и въедливо уставилось на меня. Внутри что-то екнуло, и я почувствовал, как инопланетный разум вновь, в который раз, пытается проникнуть в мое сознание.

– О, да я смотрю, они от тебя все без ума! – прокомментировал ситуацию бесенок. – Да ты прямо-таки пользуешься у мутантов обалденным успехом. Уже завидую…

Чувствуя, что теряю силы, я попробовал вырваться из мерзких объятий. С первой же попытки оторвал одно из щупальцев, освободил руку и изо всей силы ткнул пальцами защитной перчатки в глаз чудовищу.

– Вот это уже по-нашему! – съязвил бесенок. – Всеобщая доступность, панимаш, имеет свой негатив…

Мутант взревел, обвил мне руку и вывернул ее. Хруст хрящей, резкая боль в растянутом сухожилии и мышцах, очередное объявление самоликвидатора – все слилось в одну невыносимую, невозможную, полную отчаяния муку.

– А ты на что надеялся, великий супермен? – прокомментировал мое состояние бесенок. – Это тебе не адмирала Фло драконить…

В поисках спасения мои перчатки судорожно зацарапали воздух. Из горла вырвался обреченный хрип.

Щупальца, обвившие тело и шею, сжимались все туже. Я задыхался. В глазах плясали огненные языки. Сигнал блока безопасности гудел где-то рядом и болезненно отдавался в каждой клетке.

– Это конец, – внезапно пронеслось в моем цепляющемся за жизнь мозгу.

– Это война. А в ней побеждает сильнейший! Да, с оболочкой мне явно не повезло. Никуда не денешься, придется помирать, – констатировал бесенок.

С его последними словами я почувствовал, что проваливаюсь в бездонную пропасть. В моем сознании вновь всплыли воспоминания то ли прошлых жизней, то ли чужих историй, которые я видел наяву.

* * *

Эклиана Трок и ее история настолько заинтересовали меня, что я немедленно направился в ее блок. Директор центра реабилитации свое слово сдержал. Я действительно имел полную свободу передвижений, и даже почтительное отношение персонала в лице андроидов. Видать, они не испытывали желания быть пониженными в ранге и до полного износа опекать домашних животных.

Перед входом в ее медицинский блок я представился. На экране показалось лицо Эклианы. За ней маячил робот-андроид. Увидев меня, девушка оживилась, глаза радостно засияли.

– Приветствую вас, госпожа Эклиана! Приношу извинения за беспокойство. Я командир корабля «Тиджар» Драг Хорг. Хотел бы с вами поговорить.

– Оставьте нас, К6987, – попросила Эклиана робота-андроида. – Если вы понадобитесь, я позову вас.

Санитар-андроид, любезно раскланявшись, покинул блок.

– Я слушаю вас, господин Драг Хорг, – мягко произнесла девушка.

– Я пришел к вам по поводу планеты Эклиана. Я ищу ее.

– Командир! Зачем она вам? Да и вообще, существует ли она?

– Но вы, говорят, там родились…

– Говорят… Я не могу утверждать этого. Я сама не знаю. В моей памяти только лес, в котором живут сказки… Я их очень люблю, но порой не знаю, где реальность, а где сказка…

– А что рассказывали вам родители?

– Только сказки. Я ведь была маленькой.

– Но они же были на Эклиане?

– Да, рассказывали, что были и выжили там на своем поврежденном корабле. Даже смогли его отремонтировать и улететь.

– Я читал их отчет. Правительственная комиссия работала по этой аварии. На той планете, которую они назвали Эклианой, нет жизни. Они не могли там выжить. Они что-то напутали…

– Я не знаю. Кроме сказочного мира, ничего не помню… Я ничем вам не могу помочь… Эклиана – это красивая сказка. Там все не так, как здесь. Эклианцы считают машинный путь развития неправильным, тупиковым.

– Почему вы говорите, что эклианцы считают? Вы с ними общались?

– Я жила там в сказке…

– А что, в сказке можно жить?

– Я ведь жила, – ответила девушка. – Или вы тоже считаете меня сумасшедшей?

– Что вы, как вы могли об этом подумать! То, что вы, госпожа Эклиана, рассказываете, очень интересно и нестандартно… А в чем, по-вашему, будущее нашего народа, если технократический путь – тупик?

– В прошлом!

– В прошлом?

– Именно в нем, но не так примитивно, сложнее, не знаю, как объяснить…

– Назад, в джунгли? В пещеры? Условно говоря, вы это имеете в виду?

– Условно говоря, – поддев меня, ответила девушка, – если вы хотите моего серьезного отношения к вам как собеседнику. Если будете язвить, то впредь будете общаться с моим андроидом.

– Примите мои искренние извинения.

– Так вот, любезный Драг Хорг, мы должны постигать не высоты технического прогресса, а свои внутренние глубины. Подсознание, в котором скрыты все тайны Вселенной. Вся информация о происходящих в ней событиях.

– И эта тайна даже в последней сказке?

– О, вы здесь уже наслушались!

– Если бы мне это было неинтересно, то я не был бы здесь сейчас.

– Похвально! – ответила Эклиана. – Хоть кого-то, кроме специалистов по стерилизации памяти, заинтересовала сказка. Вот вы ищете Эклиану. А знаете ли вы, что эта планета сама, как сказка в огромной сказке? Она, как последняя сказка в нашей Вселенной! В ней – все! И любовь, и гармония, и добрая, красивая душа. А что есть у нас? Мегаполисы, роботы-андроиды, угнетенная планета, с тела которой за тысячи лет так называемого технократического прогресса исчезли десятки тысяч видов животных, насекомых, растений! Это разве не преступление? А посмотрите, как мы живем? Большей частью скучной и однообразной жизнью. Просмотр развлекательных и информационных каналов, наркотики, нездоровые ночные развлечения. Все это – жалкая попытка забыться. Из великих созидателей в прошлом мы превратились в убийц – созерцателей настоящего. Мы перестали относиться к себе и к окружающему миру как великой тайне Вселенной. Это и есть культурная и духовная смерть.

Она замолчала и внимательно посмотрела мне в глаза. Ее доводы были понятны мне. С ними можно было согласиться.

– Вы во многом правы. Это преступление, – ответил я. – Но что мы можем сделать? Миллиарды наших соотечественников хотят жить и развлекаться так, как они привыкли. И они за это платят!

– И для ублажения этих никчемных тел и мелких душонок производятся десятки миллиардов ненужных вещей, тратятся невероятные объемы сырья и энергии. А сколько сырья к нам завозится тяжелыми грузовыми звездолетами с дальних миров? И только для того, чтобы обеспечить нашу праздную, бессмысленную жизнь. А ведь еще несколько тысяч лет назад наши предки обходились без этого. И пещера, в которой они жили, дикие нетронутые джунгли были высшей гармонией.

Эклиана замолчала, сжав губы. Она думала. Казалось, девушка принимала важное для себе решение: продолжать свои рассуждения или нет.

– Мы – это серый, убогий мир пирамид-небоскребов из стекла и металла, напичканный умной техникой, управляемой усилием мысли. Мы – мир несчастных и одиноких, не понимающих, что такое жизнь! Даже не умеющих любить. А вы знаете, что такое любовь, для начала хотя бы к простой сказке?

Я с невольным восхищением слушал Эклиану, все больше поражаясь страстной открытости ее мыслей, красоте смелой и беззащитной души. Словно путник, заблудившийся в пустыне и давно не слышавший пения ручейка, проникся ее словами. Эта светлая, чистая душой девушка на фоне массовой серости, помешавшейся на материальных ценностях, стала для меня открытием целого Мира. Что мы ищем? Куда летаем, когда рядом с нами возможно такое чудо? Его надо только увидеть и понять.

Она была великодушна ко всему, что ее окружало и медленно угасало. Даже для меня она нашла частицу тепла. Эклиана каким-то непостижимым образом уловила, прочитала в моих глазах всю глубину моего одиночества.

– А в твоей душе все еще живут сказки, – внимательно смотря в мои глаза, и почему-то на «ты» неожиданно прошептали ее губы. И поэтому ты ищешь Эклиану. В действительности ты тоже ищешь сказку Вселенной. Ты должен был появиться…

Эклиана замолчала. Видно было, что сомнения одолевают ее.

– Я доверяю вам, Драг Хорг! – все-таки решилась девушка. – Мне не к кому больше обратиться за помощью. Я знаю, что очень скоро моя память будет стерилизована. И я, как Эклиана, умру и получу новую программу. Новую профессию! Новое окружение! Но всего этого мне не надо. Я не хочу такой жизни! Я не хочу, чтобы во мне умерло то, что составляет мою сущность. Я не хочу стать такой, как они! Это мой мир. А с ним умру и я. Решено…

По щеке скатилась одинокая слезинка, которую она по-детски вытерла кулачком.

– Что случилось и чем я могу вам помочь? И в моих ли это силах?

– Если захотите, поверьте, то в ваших силах, Драг Хорг. Плоскуны в подвалах центрального архива доедают последнюю сказку моего народа. Спасите ее. Отвезите ее на Эклиану…

Я, вспомнив о диагнозе, озвученном директором центра реабилитации, с опаской посмотрел в глаза Эклианы.

Она прочитала застывший в моих глазах немой вопрос, но, не обращая на это внимания, продолжила:

– Я вижу ваши сомнения. Вы не можете не согласиться, что глобальная катастрофа, самоуничтожение стучится в двери дома. Когда погибнет последняя сказка на нашей планете, морально умрет сама цивилизация! С последней сказкой потухнет память о прошлом всего народа. Все доброе и светлое. Умирают корни народа, без которых нет, и не может быть будущего. Исчезает целый пласт истории. Целый мир добрых отношений с давно исчезнувшими животными. С ценностями, где сильный духом помогает слабому телом. Где добро побеждает зло. И где один в поле тоже воин! Хотя кому это все теперь интересно?..

– Но почему ее надо вывезти на Эклиану?

– Это родина сказок. Они все оттуда. Нашему миру они не нужны…

– Если книга действительно догнивает в архиве, то я спасу ее и сделаю все возможное, чтобы она стала доступна всем.

– И доставьте ее на Эклиану. Ну, пожалуйста! – И она умоляюще прижала руки к груди.

– Я возьму ее с собой. А если посчастливится найти Эклиану, то оставлю ее там…

– Ты еще сомневаешься… Но это пройдет. Ты поверишь в сказку. Я это вижу… Возьми! Это поможет тебе, – и она дала мне плоский кристалл. – В нем вся информация о хранилище и результаты моего расследования всей этой истории с последней сказкой. Как я выяснила, акция проникновения плоскунов в хранилище с рукописями была спланирована властями. Прошлое народа, его добрые и, главное, мудрые сказки мешали технократической цивилизации. Их место уже давно заполнили фильмы из жизни суперроботов, совершающих подвиги во имя машинной цивилизации. Не для людей – их создателей! А во имя машин! Мир современных биороботов и киберцентров, в сговоре с кучкой людей, которые в погоне за иллюзорным продлением жизни уже стали биороботами, готовят восстание машин… На их пути всегда были сказки – корни народа, которые надо было ликвидировать любой ценой. И они годами их уничтожали. Мир прошлого высмеивался. Древние сказания под различными предлогами изымались из электронной памяти общественных и частных библиотек. Шла охота и за печатными раритетами, которые хранились в коллекциях. Это была жестокая, немилосердная война. Процесс уничтожения прошлого сопровождался случайными и необъяснимыми пожарами, затоплениями. И, как результат, неизбежно исчезал тот или иной раритет, в том числе и в частных коллекциях. Так переписывалась история цивилизации. Исподволь происходила подмена ценностей… Я проанализировала историю пожаров на нашей планете за последние сто лет. Так вот, при фантастических технических возможностях предупреждать пожары, бороться с ними, в девяносто пяти случаях из ста в наличии была гибель того или иного исторического или литературного раритета. Я увидела четкие тенденции борьбы мира роботов с живым словом. А, по сути, с людьми, их сознанием, душами.

Эклиана тяжело вздохнула и продолжила:

– И это не удивляет. Сказки боятся. Она парадоксальна и никогда не может стать консервативной, как наше общество. Сказку ненавидят. Она делает людей свободными. Она открывает пути к свободе. Человек, даже закованный в магнитный ошейник, но свободный душой и духом, не может быть рабом. А человек, мнящий, что он – свободен, но окованный тысячами условностей, – раб, да еще раб добровольный. Вот ведь в чем весь ужас! Это ведь так просто. За последние десять лет война с прошлым подошла к своей финальной части: машинам удалось все изъять и уничтожить большинство подлинников. Нетронутыми остались только центральные хранилища с древними раритетами. Их охранял закон. Потому с молчаливого согласия всех и было решено провести акцию зачистки памяти с использованием обычных плоскунов… Для этого не требуется особого ума. Раритеты обрабатываются раствором, привлекающим многоножек, а все остальное завершают их острые зубы.

– О чем эта сказка?

– Разве это так важно? Главное, что она последняя.

– Прости…

– Не за что. Я все понимаю… Это особенная сказка. Ее древний автор, словно предвидя возможность трагедии, которая развернется через тысячу лет, объединил все сказки нашего мира в один большой сюжет. В нем один за другим оживают древние миры с любимыми героями народа и их подвигами в борьбе против зла. Получилось большое, но очень интересное произведение.

– Как интересно! Я о ней никогда и не слышал!

– Если ты спасешь эту сказку, ты в первой же экспедиции найдешь Эклиану. Только думай о ней как о реальности. Поверь себе, лучшему, что в тебе есть! И ты увидишь единственный среди звезд правильный курс. А потом ты поступишь так, как велит тебе твое сердце…

Продолжить свою мысль Эклиана не успела. В палату вошел робот-андроид К6987.

– Госпожа Эклиана Трок! – обратился он к ней, – я вынужден вас побеспокоить. – Время обязательных процедур…

– Я зайду к тебе завтра.

– Я буду ждать!

На этом мы и расстались. У меня была еще масса вопросов, ответить на которые могла только эта, то ли очень наивная и светлая, то ли слегка не в себе, девушка. На этот вопрос я себе уверенно ответить еще не мог…

Но наша встреча с ней не состоялась ни завтра, ни послезавтра, ни через десять дней…

Глава 4. Планета Хиур. Смерть Эклианы. Последнее письмо. Центральный архив.

В этот же день меня перевели в отсек интенсивной реабилитации, где не было отбоя от друзей и коллег. А вскоре отправили в отпуск в один из горных санаториев. Только по возвращении из него я наведался к Эклиане.

– Я хотел бы вновь встретиться с вашей пациенткой Эклианой Трок, – высказал я свою просьбу руководителю центра реабилитации Арк Тро.

– Очень сожалею, господин Драг Хорг, но это невозможно…

– В чем проблема?

– К нашему сожалению, госпожи Эклианы Трок больше нет.

– Как нет? Что, ее сознание уже стерилизовано, и она имеет иной социальный статус с новыми воспоминаниями?

Арк Тро с почти искренним сожалением посмотрел на меня.

– Если бы, господин Драг Хорг, все было так…

– Так что же случилось с госпожой Эклианой?

– Она умерла… – немного замявшись, ответил он.

– Как умерла?

– Во время процедур произошла банальная ошибка. Робот-андроид ввел ей не тот процент препарата. Она уснула и больше не проснулась. Мы слишком поздно обнаружили, что она мертва. Мы делали все возможное… Но все тщетно.

– Когда это произошло?

– Позавчера.

– У нее есть родственники?

– Нет! Удивительно, Драг Хорг, что при всей ненормальности ее мании, она была интересным человеком, с нестандартным мышлением…

– Я это заметил.

– Она очень вас ждала… Вы были единственным, о ком она спрашивала…

Директор о чем-то задумался. Потом, вспомнив, произнес:

– Да, кстати, чуть не забыл. Эклиана оставила это вам. Порывшись в ящике стола, он протянул мне электронный блокнот.

– Что там?

– Какие-то рисунки и письмо. Кстати, совершенно оторванное от реальности. Но оно принадлежит вам. Странно все это! Я не понимаю, как могла произойти передозировка. Не могла же она сама покончить с собой. Это бессмысленно.

Пока он бормотал, оправдываясь, я взял блокнот-пленку и легким касанием пальца активировал его. На нем показался рисунок. Я пролистал страницы.

На них была сказка в картинках. Среди гор – огромный сказочный лес, в котором живут сказки, прекрасные феи, загадочные волшебники… А рядом с ними добрые, веселые люди…

На последнем рисунке был изображен я, каким меня увидела Эклиана в день нашей первой встречи. Под рисунком – коротенькое письмо, скорее, записка:

«Уважаемый господин Драг Хорг!

Я вас ждала, но, увы, как мне сказал мой робот-андроид, вас перевели в корпус реабилитации. Я не знаю, когда мы с вами увидимся. И увидимся ли вообще…

На память о нашей встрече я подготовила вам иллюстрации к последней сказке. Надеюсь, что рисунки не только понравятся вам, но и помогут найти Эклиану. Помните! В сказке главное – искренне верить в то, что ты ищешь и чем живешь…

С уважением, Эклиана».

– Я, господин Драг Хорг, показывал эти рисунки специалистам из подразделения Службы безопасности, которые вынесли решение о ее стерилизации. Они еще больше уверились в правильности поставленного нашими специалистами диагноза. Но в порядке исключения изъяли их из истории болезни и разрешили передать вам на память.

– Весьма благодарен вам.

На этом мы и разошлись.

Ее рисунки с письмом я воспринял как руководство к действию. В тот же вечер активировал кристалл и извлек из него все материалы. Это был подробный план центрального архива с указанием вентиляционных, канализационных шахт и подробными рекомендациями, как проникнуть в хранилище. В нем же я нашел записи о проверке выбранного и тщательно разработанного ею маршрута. Начинался он с подвала небоскреба, что был напротив. Эклиана была фактически в шаге от цели. Оставалось только вскрыть канализационный люк, и она бы проникла в хранилище.

Не совсем еще понимая, зачем я это делаю и, оправдываясь тем, что выполняю последнюю волю этой необычной девушки, я решил продолжить то, что начала она.

Ночью, накануне отлета в очередную поисковую экспедицию, я спустился в технический подвал небоскреба. Вскрыв коммуникационную шахту, я пополз в сторону центрального хранилища. Руководствуясь отметками, оставленными Эклианой, я вскоре был у цели. Немного повозившись с последним люком, приподнял его и отодвинул в сторону, отметив про себя, что тоненькой и хрупкой Эклиане пришлось бы с ним весьма нелегко.

Согласно карте, я был в подземном складе, где в специальных установках, поддерживающих постоянную температуру, влажность и давление, хранились бумажные раритеты. Рядом находились кристаллы, содержащие электронные копии документов. Кристаллы были в порядке. Сказочный мир нашей планеты еще жил в них. Я снял с них копии и перешел к стеллажу с древними книгами. Сказки, согласно пометкам Эклианы, были где-то здесь. Вскоре я нашел их по той активности, которую проявляли плоскуны к этому стеллажу. Их длинные скользкие серые тела с присосками облепили книги, а плоские головы с рядами острых зубов жадно перемалывали бумажную клетчатку.

Мое внимание привлек изящный книжный футляр, из которого выглядывал уголок книги. Как гласила надпись, это и была последняя сказка нашей планеты.

Первым делом я попробовал отогнать плоскунов, которые грызли нижележащие книги.

К моей полной неожиданности, эти существа вели себя так, словно меня здесь вообще не было. Что подозрительно не соответствовало их пугливой природе. И это больше озадачивало. Я попробовал от шумовых действий по их отпугиванию перейти к жесткой «воспитательной» части. Ударом носка ботинка я отбросил одного из плоскунов к стене. Существо должно было бы глухо шлепнуть и сбежать. Этот же издал звук осыпающихся металлических деталей и замер.

– Весьма интересно, – заключил я и поднял с пола неподвижного книгоеда. – Так и есть: это минироботы! – воскликнул я.

Но я их недооценил. И это была моя ошибка, за которой логически последовала и расплата, о которой я даже и не подозревал…

Неподвижный электронный механизм издал сигнал тревоги. На него тут же отреагировали «плоскуны» с соседних полок. Обнажив ряды острых металлических зубов, они, как по команде, оставив в покое раритеты, перебирая присосками, двинулись на меня.

Я не стал искушать судьбу. Отбив ногой нескольких кинувшихся на меня мини-роботов, прихватил последнюю сказку, и, предварительно закрыв за собой люк, скрылся в коммуникационной шахте.

Глава 5. Вылет Драга Хорга в очередную. Экспедицию. Странные сны-подсказки и сила веры

На следующий день, по окончании отпуска, я улетел в очередную экспедицию на поиск Эклианы. Как мне и советовала девушка из госпиталя я, открыв блокнот с рисунками, попробовал настроиться на эту планету. Но все мои попытки закончились безрезультатно. Тайна планеты, будоражившая умы всей нашей галактики, не желала открываться. Зато сны становились все интереснее.

– Здравствуй, Драг Хорг, – в первую же ночь, с улыбкой на умиротворенном личике, пришла ко мне Эклиана.

Она была одета в длинную белоснежную тунику с большим красным цветком на груди. Ее янтарные глазки-солнышки сияли.

– Вот мы и встретились, – продолжила она. – Твое время пришло. Тебе пора лететь на Эклиану. Она ждет тебя.

С последними словами девушки обстановка каюты отдыха поблекла, открыв темное небо с алмазными россыпями звезд.

– В этой галактике, в этом созвездии находится Эклиана, которую вы ищете уже столько лет. Она будет пятой от Солнца, – и девушка рукой провела по звездному небу четкую линию, которая отныне станет курсом звездолета-разведчика. – Ищут ее все, а найдешь только ты.

Она засмеялась и помахала мне рукой.

– Мы ждем тебя!

С этими словами я проснулся. Сразу же внес в курс полета корабля коррективы, сделал запрос. Моему удивлению не было предела. Этот участок космоса был исследован вдоль и поперек. А сама пятая планета от Солнца, на которую указала Эклиана, значилась как объект С912543. Без атмосферы. Без воды. Без признаков жизни. Без полезных ископаемых. Одним словом – бесполезный космический хлам.

…Через неделю полета, после выхода звездолета из гиперпространства, мы оказались в Солнечной системе, у пятой планеты.

Я вывел звездолет на орбиту. Несколько раз облетел. Голые скалы. Красный песок и песчаные бури. Наверное, я тоже подхватил какую-то космическую болезнь, вирус, что ли. Верю снам… Точно, диагноз.

– Что, славный и мужественный Драг Хорг, никогда в жизни не читал сказок? – в очередном сне пришла ко мне Эклиана. – Не обижайся на меня… Я все понимаю… Только в сказку, если ты ее ищешь, еще и поверить надо…

Проснувшись, я долго думал над тем, что хотела сказать мне девушка. Она явно куда-то меня подталкивала. Но куда именно? Это было пределом моих логических возможностей. Ничего не придумав, я достал блокнот и еще раз внимательно просмотрел рисунки Эклианы. На одном из них я обратил внимание на горы, высящиеся над сказочным лесом. Их я уже где-то видел. Но где – вспомнить не мог. Я перенес файл с изображением гор в систему искусственного интеллекта корабля и дал поиск.

Ответ последовал незамедлительно. Горы, нарисованные Эклианой, один к одному соответствовали одному из горных хребтов планеты С912543, над которой завис наш звездолет.

Не до конца еще понимая, зачем я это делаю, распорядился подготовить разведшлюпку. Захватив пакет с последней сказкой, и прихватив, на всякий случай, двух десантников, мы взяли курс к поверхности планеты.

На высоком плато у основания горы мы приземлились. Опустился трап. Под ногами скрипел красный песок. Датчики сигнализировали, что за пределами скафандра опасная для жизни смесь газов. Рядом со мной растерянно топтались десантники. Они молчали. По выражению их лиц было видно, что им явно не по душе это путешествие. Они вообще считали эту посадку нецелесообразной.

– Короче, поднимайтесь в штурманскую, а я немного пройдусь по плато, – отправив служивых, двинулся к горе.

– А я ведь действительно маловато читал сказок в детстве, – заключил я, – а если быть точнее, то я и ни одной до конца не помню….

– Ты не читал сказок? И ничего не знаешь о них? – послышался в моем сознании сожалеющий голос.

– Мистика какая-то, – заключил я.

– Сказка в тебе… Сказка с тобой… Сказка в твоей бессмертной душе, – вновь зашептал нежный голос. – Ты сам последняя сказка твоего народа… Как ты мог забыть об этом?

– Сказка во мне? Но я ищу ее… Я зову ее и не могу найти…

– Даже в сказках не все быстро сказывается… А поискать? А пострадать? А подвиг совершить? Реально ты ведь уже живешь в сказке… Только поверь… Сделай свой первый шаг в наш мир, в котором правит ее Величество Любовь, добро и справедливость…

И я вновь вспомнил один из рисунков Эклианы. На нем, перед лесом у горы была огромная поляна цветов. Но при чем здесь цветы? Может, когда-то, миллионы лет назад они и росли здесь. А сейчас это песок и голые камни…

– Ты все никак не хочешь поверить в сказку! А она дремлет в твоей душе, – зашептал все тот же голос. – Поверить – это так просто. Отпусти логику…

– Чудеса, – подумал я. – Или особого рода галлюцинации. Что-то непонятное твориться на этой планете…

– Ключ у тебя в руках… – послышался тот же голос.

Я еще раз посмотрел на рисунок Эклианы с цветочной поляной. С ним я что-то должен буду сделать. Но что? Разве что представить эту поляну. Ну-у, это уже точно диагноз.

Я, закрыв глаза, представил перед собой рисунок. Открыв, увидел призрачные очертания поляны из рисунка. Неслышный ветер играл зеленью.

– Не может быть! – растерянно выдохнул я.

Цветочная поляна тут же исчезла, и передо мной вновь – голое плато да красный песок…

Я, уже не сомневаясь в увиденном, вновь представил цветочную поляну. И она, словно по волшебному повелению, мягким ковром раскинулась предо мной, уплотняясь и расцветая яркими красками.

Серые скалы и все вокруг будто протерли волшебной губкой. Цвета, звуки, запахи. Такого не могло быть, но оно было!

…Я поднял глаза. По лазурному небу медленно ползли кудрявые облака. Цветы исполняли вечную мелодию Любви. Пели колокольчики, нежно шелестели лепестки роз и орхидей. Цветочным разноголосьям вторил миллионный хор цветов Вселенной.

Пространство передо мной продолжало оживать. С цветочной поляны в воздух поднялись разноцветные бабочки и закружились в поиске новых цветов и друзей.

– Вот видишь, а ты говоришь, что в твоем сердце нет сказки! – послышался уже знакомый голос.

Из леса показались птицы. Воздух звенел от их голосов. Мир Эклианы был очаровательно, сказочно красив.

Непроизвольно я посмотрел на показатели датчиков. За пределами скафандра воздух был пригоден для дыхания. Не обнаружили они и каких-либо вредных микроорганизмов. Это было шоком для моего сознания, не меньшим, чем параллельный мир Эклианы.

Я снял скафандр, бережно взял в руки пакет с последней сказкой Хиура и, сопровождаемый ликующим пением птиц, пошел к величественно возвышающемуся пирамидальному храму, выложенному из белоснежного камня.

Прозвучал мелодичный звон, открылись древние золотые ворота и я, уже веря в реальность окружающего меня, вошел внутрь.

У входа стояло двенадцать молодых женщин, одетых в белоснежные туники с красным цветком на груди. Из них выделялась молодая девушка с птицей на плече. Лицо ее было бесстрастным. Только губы едва сдерживали улыбку. И птица, которую я увидел, показалась мне знакомой. Я где-то видел как эту девушку, так и птицу, которая деловито восседала на ее плече.

На белоснежном троне сидела молодая женщина с мудрыми и добрыми глазами.

– Я, верховная жрица Эклианы Ханту, рада приветствовать командира звездолета «Тиджар» Драга Хорга, – произнесла она. – Мы рады встретить сегодня последнюю сказку народа Хиур. Здесь она – у себя дома. И будет жить! Что хочет Драг Хорг в благодарность за спасенную сказку?

– Мне ничего не надо, – ответил я. – Я хотел бы только услышать ответы на интересующие меня вопросы.

– Я слушаю тебя!

– Почему вас так ищут? Почему планета Эклиана во всех разведывательно-поисковых программах? Что у вас такого, что не дает жить всему технократическому миру?

– А что ты сам об этом думаешь, Драг Хорг?

– Я не знаю.

– А что тебе подсказывает сердце и душа?

– То, что вы – необычные…

– Сказочные, – произнесла стоящая рядом молодая жрица.

– Волшебные, – произнесла вторая жрица.

– Душевные, – произнесла незнакомка с птицей на плече.

– Мы – Вечная Сказка. Мы – Вечная Любовь! – вытянувшись на плече девушки, гордо подняв голову, изрекла птица.

– Тихо, Кату, – еле слышно шикнула на нее девушка.

– Кату, тихо! Тихо, Кату! – замахала крыльями птица и тут же, порхнув, села на мое правое плечо. Деловито пройдясь по нему, она вновь изрекла:

– Последняя сказка! Последний Тату…

И тут же перелетела на плечи своей госпожи.

– Акли, прими последнюю сказку, – распорядилась верховная жрица.

Молодая девушка бережно взяла книгу, извлекла ее из футляра и положила на небольшой алтарь возле трона жрицы.

– Мы приветствуем вас дома! Вы свободны! – обратилась жрица к книге.

Книга открылась, страницы зашелестели, и помещение храма ожило, наполнилось журчанием ручья, шорохом моря, дыханием ветра, пением птиц.

Я непроизвольно оглянулся. О чудо! Сотни диковинных зверей, русалок, других сказочных персонажей, весело переговариваясь, улетая, убегая, торопились домой, в свои сказочные тенистые леса, зеленые поля, моря и реки. Приветливо кивали своими пестрыми головками цветы. А ведь я когда-то в детстве всех их видел, но, взрослея, забыл.

Замерли сказки только на миг. Они оглянулись, и я ощутил столько радости, благодарности и любви, сколько мне их никто нигде не дарил.

– Вот они и вернулись домой, – заключила жрица и с довольной улыбкой проводила взглядом сказки, что спешили к волшебному лесу. – Людям не понять наш мир. В нем нет зла и обмана! Нет боли и страданий! Мы все живем на Эклиане в Гармонии и Любви.

– Вы сказочно богаты.

– Это богатство для избранных. Только тех, кто своими духовными подвигами заслужил в прошлых жизнях право жить на Эклиане.

– Вас ищут и не успокоятся, пока не найдут.

– А мы и не прячемся. Мы открыты для всех. Только увидеть наш мир и войти в него может не каждый. Да и видят его все по-разному… Нам некого и нечего бояться. Мы охраняем вечную сказку Вселенной. Пока она жива, будет жить во Вселенной и Любовь.

Верховная жрица замолкла. Потом неожиданно произнесла:

– Вы, Драг Хорг, можете остаться у нас на планете…

– Я обязан вернуться. Это мой долг.

– Это ваш выбор?

– Мое решение!

– Тогда возвращайтесь на корабль, Драг Хорг. Я желаю вам мужества и стойкости в преодолении последнего испытания…

Я повернулся и направился к выходу из храма, к стоящей на поляне разведшлюпке. В нее я вошел без скафандра. И, честно говоря, без особого желания.

* * *

– Кто он, этот Драг Хорг? – спросила Акли у верховной жрицы, – и почему я не вижу его прошлых жизней?

– Ты еще не прошла посвящения в жрицы, моя дорогая ученица. Как только это произойдет, ты вспомнишь, кто такой Драг Хорг…

– И почему Кату сел на его плечо?

– Узнаешь, но это произойдет еще не скоро. Не торопись. Время всегда приходит вовремя…

Глава 6. Планета Хиур. Арест Драга Хорга. Обвинение.

На обратном пути, прямо в штурманской звездолета, возле моего командирского кресла появилась моя милая Эклиана. Глаза девушки счастливо сияли. И в то же время она была чем-то озабочена. Я тревожно покосился на коллег. Офицеры ее не видели.

– Спасибо за спасенные сказки, – прощебетала девушка. – Они передают тебе слова искренней благодарности. Просили напомнить, что в твоем сердце тоже живет сказка… Знай, Драг Хорг, что для тех, кто поверил в нее, не бывает безвыходных ситуаций. В любой миг бытия ты можешь вернуться домой в мир Эклианы. Здесь у тебя много друзей. Они искренне любят тебя и ждут. Прощай. Я люблю тебя!

С последними словами, девушка наклонилась ко мне, обожгла щеку бархатом нежных губ… и тут же исчезла.

Я вновь посмотрел на командный состав. Они были заняты своими делами. Только на моем лице предательски полыхал огонь ее последнего поцелуя.

Перелет на родину оказался более коротким. Первым делом я уничтожил в памяти электронного мозга звездолета все записи об Эклиане и о моем выходе на ее поверхность. Этим, как мне тогда казалось, я сделал все максимально возможное, чтобы обезопасить себя и жителей этой удивительной планеты. Но тогда я многое не учел…

Не успели мы прибыть на родину – в центральный космопорт Пиату, как к трапу корабля подъехал командующий службы космической разведки генерал Тиам. Интуиция подсказывала мне, что это далеко не торжественная встреча. Что разговор будет не только о внезапном изменении курса корабля, но и посещении совершенно непригодной для жизни, ранее открытой и всесторонне исследованной планеты. Я нарушил полетную программу, чем причинил государству существенный ущерб. Свои действия я должен буду объяснить и аргументировать, иначе меня ждет не только понижение в должности, но и изменение социального статуса. Не меньше вопросов поступит и от офицера службы безопасности, который хищником притаился за его спиной. Он явно уже получил от своей агентуры полный отчет о моих действиях во время полета, да и на поверхности самой планеты. Они покажутся специалистам весьма странными, но доказать открытие мною древней Эклианы они не смогут. Все остальное меня мало волновало. Решение я принял еще там, в храме. После его посещения моя жизнь наполнилась совершенно иным смыслом…

Как только я ступил на последнюю ступеньку трапа корабля, громом среди ясного неба, из свиты встречающего генералитета и штабных офицеров прогремел сухой жесткий голос шефа полиции космопорта:

– Драг Хорг, вы арестованы! Обвиняетесь в государственном преступлении. Имеете право на защиту.

Тут же звонко щелкнули магнитные наручники, и цепкие руки андроидов-полицейских, подхватив меня, повели к стоящему броневику.

Не успела машина заскользить на антигравитационной подушке к центральной тюрьме, как офицер службы внутренней безопасности Тагги приступил к допросу:

– Драг Хорг, вы обвиняетесь в нескольких тяжелых преступлениях против нашего государства, – с легким металлом в голосе обрушился он на меня. – Ваше добровольное признание смягчит вину и спасет от смертной казни. Частичная стерилизация вашей памяти с понижением социального статуса – это тоже жизнь, пусть даже на рудниках наших дальних звездных колоний…

– Мне не в чем признаваться…

– Да неужели? Вы хорошо подумали?

Лукавые темно-серые глаза Тагги ликовали. Он, как я понял, кое-что знал о моих приключениях.

– Да!

– Это, конечно, ваше право! А, может, все-таки покаетесь? – хитро улыбнувшись, предложил он.

– В чем?

– Для начала хотя бы признаете свои приключения в центральном архиве…

– А что произошло в центральном архиве?

– Не стройте из себя несведущего дурачка. Это у вас получается весьма плохо. Проникнув в архив через систему канализационных люков, вы незаконно скопировали электронный вариант древних сказок, а потом выкрали исторический раритет, чем причинили нашей цивилизации огромный ущерб! А может, – издеваясь, продолжил офицер, – вы расскажете о том, куда отвезли сказки?

– Это вы о чем? – не сдавался я.

– Да все о том же. Мы, кстати, можем неплохо сторговаться…

– Сторговаться?

– Вы не ослышались! Сейчас я убежден, что вы знаете, как проникнуть в параллельный мир открытой вами древней цивилизации могущественных жрецов.

– Мне кажется, что у вас после знакомства с мифами и легендами разных космических народов об этой планете развился стойкий «синдром Эклианы». Такое бывает. В этом я не специалист и вряд ли чем-то смогу вам помочь. Хотя в больнице Лангаро, где я проходил реабилитацию, вас не только внимательно выслушают, но и поймут…

– Не язвите, Драг Хорг! Мое предложение просто в понимании. От вас требуется только одно – объяснить мне и военным специалистам Хиура, как попасть в параллельный мир Эклианы. Взамен вас ждет гарантированное помилование, а значит, и жизнь. Кстати, мы даже не сотрем память о той девушке, с которой вы познакомились в больнице. Как презент оставим ее электронный блокнот с рисунками и записями для вас. Как вы понимаете, при отказе сотрудничать с нами, жизнь, даже на рудниках, вам никак не светит…

Я молчал, обдумывал, какую линию защиты мне выбрать. Пока это все были ничем не подкрепленные общие слова. Они даже не таили в себе угрозы. В архиве меня никто не видел, и видеть не мог. В этом, самом нижнем хранилище, как утверждала Эклиана, отсутствовали какие-либо системы наблюдения и контроля…

Тагги не унимался. Он старался любым способом склонить меня к добровольному признанию.

– Меня удивляет ваша недальновидность, Драг Хорг…

Офицер безопасности по особо важным делам вплотную наклонился ко мне.

– Неужели вы думаете, что у нас нет доказательств вашей преступной деятельности? – четко, сквозь зубы кинул он мне в лицо. – Вот, посмотрите, любезный, на эти видеоматериалы.

Предо мной, на перегородке между отсеками для арестованных, вспыхнул экран. Там я сразу же узнал себя. Уж больно четко была заснята моя стычка с роботами-плоскунами. Судя по углу, с которого проводилась запись, видеокамеры находились именно в этих механических грызунах.

– После таких великолепных кадров каждый ваш шаг, как врага нашего государства, был под контролем. Думаю, что нет смысла вам объяснять, что под пристальным наблюдением вы были и на корабле…

Я молчал.

– Не менее интересны записи о прилете на планету Эклиана. Они великолепны. Ваше исчезновение и нахождение за пределами десантной шлюпки без скафандра впечатляет. Это далеко не фокусы иллюзионистов, вооруженных современной техникой… Но еще больше поражает воображение то, что наши специалисты увидели в параллельном мире этой удивительной планеты. Таких кадров история Хиура не помнит…

Тагги торжествующе засмеялся. Он радовался победе.

Это была катастрофа. Только теперь я понял, насколько плачевны мои дела.

– Кто вы, Драг Хорг? – вновь налетев на меня, жестко вопрошал Тагги. – Инопланетный шпион, владеющий древними технологиями проникновения в параллельные миры или сумасшедший, ломающий карьеру военного ради какой-то сказки? Не желаете прояснить ситуацию?

Я молчал, понимая, что, по сути, сказать мне нечего. А влезать в философские споры на тему выживания нашей цивилизации я не желал. Да и кому объяснять?

– Нам не о чем с вами говорить, господин Тагги. Все, что я сочту нужным, я сообщу на суде.

После моих последних слов офицер безопасности расплылся в ехидной улыбке, понятной без слов.

– В этом я даже и не сомневаюсь, – многообещающе подмигнув левым глазом, продолжил Тагги. – Но прежде, чем вы их дадите, мы выпотрошим ваши мозги. Вы расскажете нам все, хотите вы этого или нет…

Тагги в тот же день приступил к исполнению обещанного. Морально и физически выматывающие допросы с пристрастием, как дни, сменяли другу друга. В короткие перерывы между сном и приемом пищи следователи вклинивали моих родственников, которые чуть ли не хором склоняли меня к сотрудничеству со следствием во имя великой родины. Они, вместе с пастырями церкви даже приходили ко мне во снах, где говорили о двойственности моей души и о том, как мне тяжело жить с такой неподъемной ношей. Но я стойко стоял на своем.

Потом начались пытки с пристрастием. Ко мне применяли как различные психотропные вещества, так и всевозможную технику, сканирующую и транслирующую на экран все мои воспоминания. Как и было обещано Тагги, из моего сознания они выжимали все, до последних мелочей. К уголовному делу, как доказательство моей вины, одно за другим ложились мои зрительные воспоминания. Они, как я понимал, заменят те видеозаписи, что произведены роботами-плоскунами. Потом специалисты со следователями дошли до моих снов и картин из жизни внезапно открывшейся мне планеты Эклианы.

При извлечении из моей памяти воспоминаний о моем подходе к древнему храму со жрицами мой мозг, не выдержав подключенных и круглосуточно работающих сканеров, дал сбой. У меня пропала память. Из моего сознания в один день начисто исчезли все воспоминания о посещении далекой планеты и действия по спасению последней сказки. Все, что я помнил, это была девушка Эклиана с янтарными глазами, с которой я встретился у портационного портала…

Так во второй раз в своей жизни я оказался в центре реабилитации, с которого и началось мое возрождение. Надо мной вновь заколдовали знакомые лица. В сознании промелькнула даже рожа дежурного андроида, которому за непочтительное обращение я обещал посодействовать в переводе в службу по уходу за домашними животными. Как мне показалось, он был весьма рад изменению моего статуса.

За несколько дней процесс регресса был остановлен, но память больше не желала возвращаться ко мне. Следствию я так ничего и не сказал, да и сказать, наверное, уже не мог…

Защита, используя этот факт, предложила списать все мои действия на результат ранее полученной травмы и перенесенной клинической смерти. Я, по сути, уже не зная и не понимая, в чем меня обвиняют, принял предложение. Так дело с полувменяемым обвиняемым, который соглашается со всем, докатилось до суда.

Глава 7. Планета Хиур. Суд. Глаз Справедливости..

Перед судом ко мне в камеру вновь пришла Эклиана.

– Ты, главное, ничего не бойся, – поцеловав меня, тихонько прошептала девушка. – Ты поступил правильно! Хиурам не понять и не оценить твоего поступка по спасению их последней сказки. Для них, на фоне побед в освоении галактики, это ничего не значащая мелочь…

– Я не помню! Ничего не помню! Разве что только твои глаза, – тихо прошелестел я пересохшими губами.

– Ты очень скоро все вспомнишь. Только не страшись и ни о чем не переживай. Я найду тебя, любимый, – прошептала Эклиана и растаяла вместе со сладким сном.

* * *

Щелкнув магнитными замками, бронированные двери одиночной камеры бесшумно распахнулись. В проходе, поблескивая бесстрастными искусственными зрачками, показались парадно наряженные андроиды-охранники.

– Капитан звездолета «Тиджар» Драг Хорг, – мягко, то ли уточняя, то ли констатируя, произнес один из них.

Офицер встал с тюремной кровати, поправляя на себе одежду.

– Вас ждут в зале Высшей Справедливости. Вы готовы предстать перед судом?

– Да, – ответил офицер.

Один из андроидов подал черную судебную робу. Другой, не менее вежливо, надел ошейник подсудимого. Третий, еще любезней, предложил последовать в зал Высшей Справедливости.

И Драг Хорг, словно загипнотизированный, пошел туда, куда его вели. Бесшумно открылся просторный лифт с мерцающим красным кругом посредине. Охранники жестом предложили подсудимому стать в его центр.

Офицер нерешительно сделал шаг, потом второй. Беззвучно, один за другим, опускались прозрачные защитные бронированные экраны. Эскорт из караульных андроидов замер по бокам. Лифт ожил, унося Драга Хорга из подземных тюремных казематов наверх, туда, где сегодня будет решаться его судьба.

Подсудимый закрыл глаза, плотно сжав веки. Капельки пота заструились по лицу. Он ничего не помнил и ничего не понимал. От неизвестности, что вот-вот обрушится на него, стало страшно. Драг Хорг непроизвольно напрягся, словно пытаясь сжаться в маленький, невидимый комок. Мысли судорожно заметались. Он искал объяснений происшедшему, но не находил их. В себя он пришел, когда над ним прогремел чей-то властный, отдающий сталью голос:

– Встать! Суд идет!

Подсудимый медленно приоткрыл глаза. Сквозь щелки век он увидел просторный, ярко освещенный зал суда. Откуда-то он знал, что вмещает он двадцать тысяч хиуров и что попасть сюда не так просто…

Издалека, медленно нарастая, в сознании Драга Хорга, словно метроном, отсчитывающий последние секунды жизни, послышались чьи-то шаги. Он когда-то их уже слышал…

Офицер скосил взгляд. В сопровождении охранников, спокойной походкой, поблескивая серебром мантии, важно шествовал верховный судья Хиура. Именно таким, на одной из прогулок под искусственным солнцем подземелий, ему описывали заключенные. Как утверждали они, это был суперкиборг последнего поколения. Бесстрастный, искусственно созданный интеллект, содержащий в себе невероятное количество информации, накопленной судебным производством цивилизации хиуров.

Верховный судья рассматривал дела и выносил приговоры только по особо опасным государственным преступникам. Но более всего Драгу Хоргу, как предупреждали арестанты, следовало бояться другого – глаза Справедливости. Он возникнет перед ним внезапно. От его пронизывающего взгляда не спрятаться, не скрыться, не утаить даже самого сокровенного…

Заняв место на троне правосудия, бесстрастным немигающим кристаллическим взглядом Верховный судья обвел зал с огромными, убегающими ввысь стальными колоннами, потом в упор вонзил его в Драга Хорга.

Подсудимый вновь сжался. Ему казалось, что суперкиборг намерен прожечь его едким сиянием бирюзовых глаз. Не выдержав его, Драг Хорг опустил веки.

Верховный судья удовлетворенно перевел взгляд на зал. Подсудимый был готов к процессу.

В помещении внезапно стало тихо. Так тихо, что Драг Хорг был словно оглушен этой зловещей тишиной. Она давила на него больше, чем прожигающий взгляд Верховного судьи. Подсудимый прикрыл ладонями уши, но подчиняясь чьей-то невидимой воле, открыл глаза.

Легче не стало. Здесь на него по-прежнему давило все. И огромный зал. И высокие стены. И ярко светящийся пол. И это нечто новое, готовое ворваться в его сознание…

Миг, о котором его предупреждали заключенные, настал. Прямо пред его глазами, над троном правосудия с гордо восседающим на нем Верховным судьей Хиура, из-за защитного экрана, широко распахнув серые веки, показался нефритовый глаз Справедливости. Его зрачок равнодушно взирал на Драга Хорга. Их взгляды встретились, и нечто новое растеклось по телу командира звездолета «Тиджар». Отныне он до конца судебного заседания не сможет отвести взгляда в сторону. И будет говорить правду и только правду. А он, глаз Справедливости, заменяющий присяжных, служащий мерилом вины подсудимого, определит его наказание. Если судью и прокурора, как киборгов, еще можно было обмануть, то его нет. Его невидимые датчики видели насквозь всех подсудимых, беспристрастно фиксировали как их искреннее покаяние, так и любую, даже скрытую ложь. Он же определял и высвечивал в своем зрачке и наказание. Чем больше и темнее был зрачок, тем выше было наказание подсудимого.

Сейчас в центре зрачка глаза Справедливости – самого беспристрастного индикатора судебного процесса, к которому приковано внимание всех хиуров, Драг Хорг был маленькой ничтожной точкой, еле заметным пятнышком, окруженным грозовой тучей возмездия. Он совершил что-то плохое, за что и будет наказан.

На процесс, как этого и следовало ожидать, прибыли фактически все информационные каналы планеты. Тем более, что дело касалось такого важного вопроса, как похищение редкостного раритета.

Что такое раритет, Драгу Хоргу вот уже в который раз пытался объяснить защитник, и даже показал ему его изображение. Но это мало о чем говорило подсудимому. Память прошлого окончательно покинула его.

Представитель государства – Верховный прокурор Хиура, в лице не менее мощного искусственного суперкиборга, в стандартном белоснежном френче служащего, монотонным голосом зачитал обвинение. Блеснув рубинами глаз-видеокамер, предоставил суду доказательства и так же беспристрастно уставился на Драга Хорга.

По залу прокатился недовольный ропот. Общественность, прибывшая на судебное шоу, была возмущена похищением последней сказки планеты.

– Что вы можете сказать в свое оправдание, подсудимый Драг Хорг? – обратился к нему Верховный судья.

Драг Хорг судорожно проглотил комок, подкативший к горлу. Точка в кристаллике беспристрастного глаза Высшей Справедливости встрепенулась и еще больше сжалась, превратившись в маленькую, еле видимую соринку.

Когда Драг Хорг, фактически исчезнув со зрачка, был готов согласиться с обвинением, покаяться перед лицом общественности и потребовать самого сурового приговора, в его сознании, как доказательство вины, появились кадры из полета звездолета. Там же были рисунки Эклианы и ее последнее письмо.

Подсудимый чувствовал, и лихорадочно пытался вспомнить нечто важное, в свое время сказанное ему девушкой. И он вспомнил…

– Господин Верховный судья, господин государственный обвинитель, Высшая Справедливость, – робко прозвучал его дрожащий голос.

Соринка в зрачке встрепенулась, принимая очертания твердой точки.

– Уважаемые представители общественности! – голос подсудимого окреп. – Я не признавал и не признаю своей вины. Все мои действия были направлены на спасение последней сказки Хиура, а вместе с ней и нашей цивилизации. С машинными сказками нас всех ждет смерть!

Точка в глазе Справедливости, впервые за всю судебную практику разбухнув до неприличных размеров, превратилась в жирную кляксу, грозящую окончательно обезобразить как весь глаз, так и само правосудие, грозно восседающее на своих тронах.

Внезапно тишину зала нарушили одинокие смешки. Глаз Справедливости начал косить и никак не мог вернуть зрачок в центр. Вскоре журналисты и общественность, осмелев, взирая на глаз Справедливости, дружно давились от хохота. Зрачок метался по всему глазу и уже не фокусировал подсудимого.

Судья растерянно взглянул на государственного обвинителя. Тот ошеломленно разводил руками и качал головой, что было тоже очень смешно – таким его видели также впервые.

Теперь в зале уже никто не мог удержаться от смеха, ибо вся эта процедура выглядела крайне нелепо.

Судебное шоу впервые дало сбой. Подсудимый, по сути потерявший память, неожиданно приобрел ее, отказался от своей вины и сам становился грозным обвинителем. Этого никто предвидеть не мог. Но это случилось, и следовало что-то предпринять. К тому же, им всем мешал смех. Смех – это проявление эмоций. Но в этом смехе что-то было не так. Этого судья не понимал, так как ему, как киборгу, были чужды эмоции. Поэтому он вместе с первым лицом обвинения не видел причин для веселья пришедших на заседание граждан, которые смеялись как с кляксы, так и мечущегося по глазу деформированного зрачка «беспристрастной Справедливости».

Впервые председательствующий обратился за помощью в планетный банк данных. Центральный мозг Хиура ничем помочь не смог. Он так же не понимал причин смеха хиуров.

Верховный судья, так и не найдя ответа, призвал общественность к порядку. Порядок восстановился. Но зрачок возвращаться на место явно не желал. А потом вообще потух, и глаз светил в зал бельмом.

Как только в помещении установилась тишина, Драг Хорг, глубоко вздохнув, продолжил:

– От имени сказок Хиура я обвиняю верховную власть планеты в преднамеренном уничтожении прошлого нашей цивилизации, ее корней, истории и подготовки захвата власти роботами.

После последних слов Драга Хорга по залу прокатился недовольный ропот.

– Это ложь! – взорвался представитель обвинения. – Вы будете привлечены к ответственности еще и за клевету на высшие органы власти.

Драг Хорг улыбнулся:

– В доказательство своих слов я готов представить неумолимые факты…

В притихшем зале подсудимый начал рассказ о девушке Эклиане, болевшей за судьбу агонизирующей цивилизации хиуров. Поведал о ее работе в центральном архиве, многочисленных наблюдениях, открытиях. О загадочной, но в действительности закономерной истории пожаров, связанных с уничтожением литературных и художественных раритетов. О том, как специально созданные для этих целей роботы-плоскуны уничтожают прошлое их народа. Ничего не скрывая, сообщил и о планете сказок Эклиане, куда он отвез последнюю умирающую сказку их народа.

Теперь в оке Справедливости Драг Хорг не ощущал себя маленькой точкой, еще недавно робко доставленной в зал. Он был огромным, во весь глаз, как сказочный мир Эклианы. Он сам стал сказкой. Сильной! Доброй! Непобедимой! Маленькими теперь казались и судья, и государственный обвинитель.

От голоса Драга Хорга, что гремел громом, киборгов корежило и плющило в их креслах. Слушая подсудимого, зал, казалось, не дышал. Он уже и не смотрел на пришедший в себя глаз Справедливости, где подсудимый, превратив обвинение в еле видимые точки, вообще выкинул их со зрачка, что свидетельствовало об его невиновности.

Хиуры, потрясенные услышанным, медленно переваривали информацию. Прозвучавшее и увиденное как в глазе Справедливости, так и на информационных экранах, для всех было чудом. Повидавшее в жизни многое, они впервые соприкоснулись со сказкой и не знали, как ее воспринимать. В нее хотелось поверить, но что-то не давало. Наверное, новые сказки, вытеснившие прежние…

Вердикт беспристрастного глаза Справедливости был краток – невиновен! Его зал встретил стоя, рукоплеща Драгу Хоргу, освобожденному всевидящим оком прямо в зале суда.

Драг Хорг, улыбаясь и благодарственно раскланиваясь вставшим со своих мест хиурам, поднимался из подсудимой ямы к выходу из зала. Там, с подразделением охраны, раздавленный вердиктом всевидящего глаза Справедливости, с парализатором в руках растерянно выхаживал офицер безопасности Тагги…

Глава 8. Галактолет фаэтов «Адмирал Кро». Спасение Ки Локки. Встреча с Генерико.

Меня тошнило. Дико болела голова, из чего я сделал вывод, что еще жив. Обвившие меня щупальца обмякли. На одном из них висел Хру, и грыз его. Напрягшись, я освободился от инопланетных удавок и встал. Калис, покончив с мутантом, деловито огляделся, и исчез под перегородкой. В глазах по-прежнему было темно. На губах – солоноватый привкус крови.

Неожиданно в глубине коридора послышались осторожные шаги. Вскоре из-за разрушенной перегородки, с лучеметом показался командир десантного спецподразделения «Арага» галактолетчик Тло. Он не спеша, подошел ко мне, несколькими выстрелами добил моего мучителя и прислонился к забрызганной кровью стене. В его выжидающем взгляде сквозила неуверенность и какое-то тупое отчаяние…

– Как самочувствие? – внезапно спросил он.

– Бывало и хуже, – с трудом шевеля обкусанными до крови губами, прошептал я.

– Биоскафандр без повреждений? – задав очередной вопрос, Тло напрягся, внимательно следя за каждым моим движением.

– Не знаю… Датчики пока молчат, – ответил я и, стиснув зубы, попытался встать и осмотреться.

– Не двигаться! Стреляю без предупреждений! – отпрянул десантник и угрожающе повел лучеметом.

– До взрыва осталось четыре минуты. Всем покинуть помещения, примыкающие к штурманской и транспортным отсекам, – выдал самоликвидатор.

– Ты что, дурку проглотил? Это ведь я, Ки Локки!

– Ки Локки, да не тот, – веско уточнил бесенок. – Интересно только, сколькими мутенышами ты разродишься?

Я внутренне похолодел…

Тем временем Тло с видом затравленного зверя осторожно продвинулся чуть ближе. Резким движением кованого ботинка отбросил в сторону мое оружие и только потом внимательно осмотрел меня.

– Да очнись, я ведь свой! Ты же видел, как я с этим… – и я кивнул на тело монстра.

– А если это не наш Тло, а их десантник? Что тогда? – отозвалась моя внутренняя «ехидина».

– Хана.

– Тогда будем в космосе летать вместе, – заключил бесенок. – Видуха будет…

– Тебе бы только зрелищ! – автоматически ответил я ему.

– А почему бы и нет? – продолжил бесенок.

– А он ведь действительно своей болтовней мне помогает, – впервые оценил я разработчиков этой, на первый взгляд, бесполезной программы.

– Таких, как Коу, я убил троих, – неохотно сообщил Тло. – И все до этого были своими…

Он нервно забарабанил пальцами по слегка дымящемуся стволу лучемета. Взгляд его похолодел, зрачки расширились, кожа на лице приняла трупный оттенок.

Я непроизвольно поежился и, пытаясь прогнать пробежавший по телу озноб, прижался к опаленной стене.

От скрипа моих ботинок Тло вздрогнул и внимательно посмотрел в мои глаза.

– Вот такие наши дела скорбные… Сиго, Даро, Рока больше нет, – надломленным голосом подытожил он.

К полной моей неожиданности он помог мне встать и освободиться от останков десантника.

– Что здесь происходит? – в надежде быстро прояснить обстановку спросил я.

– Инопланетное вторжение. Блокированы отсеки. Идет методичное уничтожение экипажа. Только пока непонятно, кто противник и кого мы уничтожаем…

– Как они проникли на корабль?

– Не знаю. Действуют только на тех, кто не успел надеть защитные биоскафандры. Есть и исключения…

– Что с биологической защитой?

– Блокирована.

– Как на других палубах?

– Неизвестно. Да вообще-то это уже и не важно…

«Кажется, Тло свой. Можно рискнуть», – прозондировав его сознание, решился я.

– А если все-таки нет? – подсыпал яда сомнения бесенок.

– У меня персональный генетический код от блока безопасности координатора. Запустить его я могу только со штурманской, – открылся я Тло.

– Что ж ты молчал?

– А кто тебя знал!

– Давай осторожненько за мной. Но не торопись. От них можно ожидать всего…

Я переступил через дохлого монстра, и мы потопали к переходу. У шлюзовой камеры остановились. Возле дежурного пульта валялся разорванный скафандр.

– Это все, что осталось от Даро… С ним я провозился дольше всех…

Тло замолчал. Глаза его сузились и решительно блеснули.

– Особенно жутко было там, в соседнем отсеке… – и офицер показал в его направлении рукой. – Я попал в каюту слишком поздно. Ребята кричали, просили о помощи… Чтобы хоть как-то остановить их мучения, я открыл огонь…

Офицер, словно вспомнив об оружии, перезарядил лучемет и двинулся в сторону ранее выжженного им отсека. Я шел за ним чуть в стороне. Фаэт молча заглянул в помещение, дернулся было назад, но тут же, словно парализованный, застыл на месте. Его волосы седели. Такое я видел впервые в жизни.

– Тло, что там? – подавшись вперед всем телом, крикнул я.

Офицер по-прежнему молчал и в шоке смотрел в проем люка. Руки его нервно тряслись, пальцы судорожно искали спусковую кнопку лучемета. Наконец-то он нащупал ее. Вспыхнул одинокий выстрел, и сразу же в ответ в глубине помещения что-то взревело и выбросило в галактолетчика огненный шар. Прогремел взрыв. Аварийное освещение погасло. Со стороны отсека послышался шум и что-то, скрежеща, как железо по стеклу, проползло по полу…

– Осталось три минуты. Блокирую ангарные переходы, переключаю энергоносители.

– Ки Локки, к стене, – прохрипел офицер.

Послышался короткий свист. Тяжелый удар по корпусу. Со звоном отлетел к стойке лучемет, и я беспомощно рухнул на пол.

– Тло, где ты, что с тобой? – моментально вскочил я на ноги и начал лихорадочно всматриваться в окруживший меня мрак, пытаясь хоть что-то увидеть.

Повисла тишина. Только оттуда, где находился Тло, доносилось прерывистое хрипение. Я напряг внутреннее зрение. Первое, что я увидел, это подергивающиеся щупальца монстра, обхватившие тело фаэта. Стекло защитного скафандра у офицера лопнуло. Лицо десантника посинело, глаза вылезли из орбит. Изо рта с вывалившимся бурым языком и ушей вперемешку с кровью сочилась зеленоватая слизь. Защитный комбинезон на уровне живота был прожжен. Из раны выглядывали еще пульсирующие внутренности. Рядом с мертвым Тло валялись подрагивающие останки инопланетного десантника.

На это из напольного перекрытия вылезало зеленое мохнатое существо без конечностей, как мне показалось, полностью лишенное органов зрения. Достигнув кровавой лужицы тем, что можно было назвать началом, оно плюхнулось в нее и довольно зачавкало. Из рваной щели металлического потолка отсека, привлекаемый запахом крови, выполз бледно-серый слизняк. Повиснув шаром на тонком щупальце, он несколько раз качнулся и полетел на мертвое тело. Угодив в рану, слизняк зашипел и с омерзительным бульканьем исчез в Тло.

Ошалело наблюдая за этим кошмаром, я взвел лучемет. Почувствовав угрозу, мохнатый слепец протяжно зашипел и выбросил в мою сторону комок вязкой слизи. Попав на комбинезон, жидкость задымилась, моментально окислив защитную поверхность.

Со стороны злополучного отсека, погубившего командира спецподразделения, по-прежнему доносилось непонятное хлюпанье, периодически мелькали световые вспышки.

Я подсоединил дополнительную энергетическую обойму и осторожно двинулся к укрытию пришельцев. Через несколько шагов оглянулся. Тло по-прежнему лежал ко мне лицом. В глазах, начавших стекленеть, застыло непонимание…

– Как, старик, заглянуть туда не желаешь?

– Ну, нет уж. Как-нибудь в другой раз, – ответил я бесенку и отстегнул энергетическую гранату. Немного поразмыслив, добавил к ней вторую и бросил их вглубь отсека.

Стены вздрогнули. Вырвавшееся пламя отшвырнуло меня в коридор. Когда все стихло, я, сосредоточившись, напряг свое внутренне зрение и постарался просмотреть им отсек, на пороге которого десантника Тло настигла беда.

Там было чисто. Инопланетная нечисть, выжженная мощными энергетическими зарядами, догорала на металлическом полу. Я поднялся. Не заглядывая в уничтоженный блок, подошел к пульту и включил его. Пространственный экран вспыхнул. На нем показалось усталое, осунувшееся лицо Генерико.

Холодно блеснули его глаза. Тонкой, еле заметной линией, застыли бледные губы. Во всем теле напряженность и все то же ожидание…

За его спиной, у командирского кресла, валялся чей-то рваный комбинезон с вывалившимися из него обгорелыми щупальцами.

Генерико, перехватив мой взгляд, положил руку на лежащий рядом лучемет и внимательно посмотрел на меня…

Я, не зная, как быть, неуклюже затоптался на месте.

«Многообещающее начало… Если Генерико мутант, то все кончено», – подумал я.

– А ты что, дружок, хотел торжественной встречи и теплых объятий? – подкинул сомнение бесенок. – Так после посещения инопланетян они всё тебе обеспечат. И, главное, с надлежащими почестями… Посмертно! Шутка, панимаш!

– Уже вернулся? – прервал лавину моих размышлений осевший голос Генерико.

– Да, – коротко выдавил я.

– Как переговоры? – он не скрывал иронии.

– Никак, – устало бросил я и поправил обвисшее на мне снаряжение.

– Даже так!..

Генерико с любопытством взглянул на мои забрызганные кровью и слизью ботинки.

«Что делать, черт всех возьми», – мысленно выругался я и посмотрел на защитное стекло биоскафандра.

Время истекало, а решение так и не приходило. Генерико, с учетом всего происшедшего, меня не пропустит. Я не знал, как убедить друга.

– Только не молчи! А то ведь он тебя не пустит, – заключил бесенок. – И будешь здесь, у входа, вместе с самоликвидатором тренироваться в отсчете последних секунд…

Генерико тревожно посмотрел на индикатор времени.

«Тоже волнуется. Но он скорее умрет, чем нарушит инструкцию», – автоматически заключил я.

– А ты на что надеялся? – ответил бесенок.

– Что с командиром? – спросил я у друга.

– Да, наверное, то же самое, что и с тобой…

После произнесенных слов лицо Генерико расплылось в кривой улыбке, и он с плохо скрываемым отвращением посмотрел на меня. Читался в его взгляде и страх, и уже виденное в глазах Тло отчаяние…

– А если серьезней?

– Куда уж серьезней!

– Генерико, я тебя не понимаю…

– Как же иначе… Десять минут назад ты мне уже говорил нечто подобное. Потом плел сказки о переговорах. А в итоге попросишь убрать блокировку и впустить в штурманскую…

– Ну что, получил, великий комбинатор? – констатировал чип. – И это только начало…

– Это был не я.

– А сейчас ты кто? Ты – ты или ты – не ты?

Глава 9. Планета Хиур. Оглашение приговора. Торг. Последнее желание.

В себя я пришел в камере. Жутко болела голова, и хотелось пить – сказывалось применение парализатора офицером безопасности.

– Вот мы и проснулись… – послышался сбоку желчный голос Тагги.

Я рванулся к нему и тут же, хрипя, обессилено рухнул на арестантскую койку – магнитный ошейник больно впился в горло.

– Поаккуратней, сказочник! Ты нам еще нужен живым. Для завершения правосудия, – ехидно хихикнул он, вызывая подразделение охраны.

Двери камеры тихонько распахнулись. У входа показались андроиды.

– Драг Хорг? – вежливо уточнил один из них.

– Он, собственной персоной, – ответил за меня офицер безопасности, передавая охраннику пульт от магнитного ошейника.

Вскоре я вновь был в зале суда. Зрители встретили меня свистом и презрительными криками. Обработанные за сутки ведущими информационных каналов, они уже не помнили своих недавних восторженных аплодисментов… Не обнаружил я на привычном для всех подсудимых месте и всевидящего глаза Справедливости…

Государственный обвинитель, продолжая процесс, потребовал назначить повторную экспертизу на мою адекватность. По их убеждению я, рассказывая в зале суда сказки, таким образом пытался уйти от сурового наказания – смертной казни. И что это в итоге позволило мне не только коварно обмануть Высшую Справедливость, которой неизвестны древние сказки, но на время вывести ее из строя.

Как я понял по реакции зала, факты, приведенные мною на первом заседании представителям общественности, никто не проверял, и проверять не собирался. По моему ходатайству не показали ни архивов с уничтоженными раритетами, ни мои воспоминания, приобщенные к делу. Сама же электронная копия сказки, закинутая мною перед отлетом в информационную сеть планеты, со слов защитников, загадочным образом исчезла. Ведущие обозреватели в своих комментариях единодушно утверждали, что все мои слова – ложь. Они сходились во мнении, что таким способом я действительно хочу уйти от ответственности и клевещу на власть, делающую так много для достойного уровня жизни нации. И в это поверили все.

О Высшей Справедливости, которая принимала участие в вынесении миллионов приговоров и не понятным образом впервые оправдавшая подсудимого в выпусках новостей, аналитических обзорах ничего не было. К следующему заседанию, как я понял, ее в спешном порядке перепрограммировали на обратный результат. Свет Драга Хорга в зрачке был заменен судебной тьмой, и я вновь оказался еле заметной песчинкой.

Угадать, каким окажется результат экспертизы, не составляло труда. Я был признан подсудным. Власть торжествовала победу и спешила как можно быстрее закрепить ее приговором. Теперь оставалось только услышать его…

Через несколько дней Верховный судья, окинув удовлетворенным взглядом глаз Справедливости, сухо и четко зачитал приговор. Потом, словно что-то вспомнив, добавил:

– Осужденный господин Драг Хорг! Согласно Конституции Хиура, вы, как приговоренный к смертной казни, имеете право на прошение президенту. Его вы можете подать в течение суток. В противном случае приговор вступает в законную силу. Вам понятно ваше право? Надеюсь, вы им воспользуетесь, – позволил некоторую игривость в интонации судья.

– Да! Но я не намерен подавать прошение, – загремел мой голос в переполненном зале. – Слишком много чести для президента цивилизации, в которой уничтожают сказки и оболванивают свой народ, чтобы я у него что-то просил.

Зал, скандируя «Смерть! Смерть!», негодовал. Мои слова, с вердиктом глаза Высшей Справедливости, где я даже уже не был микроскопической соринкой, он расценивал, как высочайшую наглость и дерзость.

– Это ваше право! – окинув довольным взглядом бушующий зал заседаний, ответил судья и неспешно покинул помещение.

Ему, как и обвинителю, я был неприятен. От одного моего голоса им всем было плохо. Как шептались андроиды-охранники, Верховный судья и государственный обвинитель после первого заседания даже обращались за помощью в центр реабилитации…

Буквально сразу же после оглашения приговора в камеру ко мне зашел офицер безопасности Тагги.

– Драг, я предлагаю вам сделку, – сходу приступил он к делу. – Вы подаете прошение о помиловании, а я решаю вопрос его рассмотрения в вашу пользу. Взамен – самая малость. Меня интересует Эклиана и секрет перехода в параллельный мир.

– Мною все подробно рассказано в судебных заседаниях, – едва скрывая раздражение, ответил я ему.

– Вы что-то от нас скрыли. Мы отправили экспедицию на Эклиану, но, к сожалению, ей никак не удается перейти в параллельный мир.

Вспомнив слова верховной жрицы Эклианы Ханту и жриц об этой сказочной планете, я непроизвольно улыбнулся.

– Это что, так смешно?! – не выдержав язвительной ухмылки обреченного на смерть, взорвался офицер.

– Вам этого не понять, господин Тагги… Сейчас, сидя перед вами, я неожиданно понял, по какому принципу Творец Вселенной создал этот мир и как открываются параллельные миры, подобные Эклиане. Все гениальное – очень просто.

– Тем более. Если, как вы говорите, это так просто, то вы сможете нам все объяснить. Вы не знаете моих возможностей, – оживился офицер безопасности. – Мы можем казнить вместо вас любого другого или даже имитировать казнь. Одно только ваше слово – и все будет улажено… – чуть ли не заискивающее начал он упрашивать меня.

Раздвоенность Тагги: заискивание и в то же время попытка сохранить грозный вид, с испуганным лицом и бегающими глазами выглядела явно комично и вызвала у меня смех.

– О! Я потрясен! – все еще смеясь, ответил я ему.

– Чем? – уточнил ничего не подозревающий офицер.

– Тем, как заволновались наши роботы!

– Откройте тайну! – не унимался Тагги. – Вы за нее получите все, что захотите.

Я, не сдерживаясь, захохотал.

Представитель силовой структуры, совершенно сбитый с толку, растерянно замолчал.

– Как вы все смешны в своей наивной глупости и ограниченности, – продолжил я. – Тагги, я только вам одному открою тайну планеты Эклиана.

Офицер безопасности не дышал. Его возбужденное состояние выдавал предательский блеск глаз. Видать, ему многое было обещано за положительный результат…

– В чем секрет? – тихо спросил он.

– Вы никогда не сможете им воспользоваться.

– В чем он?

Тагги вплотную подвинулся ко мне.

– Вы не поверите услышанному, – отодвигаясь от офицера, ответил я.

– Почему? – наигранно удивился офицер.

– Скажу вам как на духу – в любви.

– Любви? – изумился он. – Вы смеетесь надо мной!

– Нисколько. Именно в любви ко всему живому и неживому, что окружает нас, и больше ни в чем. Любовь – главный двигатель всего в нашей Вселенной. На ней основаны все процессы. Любовь – это и пропуск в волшебный мир Эклианы. Но у нашей цивилизации не хватит средств, чтобы его купить. Вердикт от последней сказки: хиуры разучились любить. Приговор на смерть в зале суда получил не я, а наша цивилизация…

Тагги молчал. Он обдумывал услышанное, не понимая этого странного осужденного на смерть.

– Мне вас жаль, как впрочем, и всех хиуров, – продолжил я. – Уничтожающим сказки и потакающим этому не понять, что такое любовь. Поэтому вы все обречены, в том числе и машины. Своему руководству передайте мою искреннюю благодарность за предложение, но писать прошение я не буду. Для вас мое поведение выглядит дико, но мне за честь отдать жизнь за последнюю сказку нашей цивилизации. Прошу меня простить, но мне с вами уже не интересно. И тот короткий промежуток времени, который у меня остался, я не намерен тратить на бесплодные дискуссии. Поэтому прошу вас покинуть камеру.

Офицера безопасности словно парализовало. Он видел разных осужденных. Все они ползали перед ним, вымаливая жизнь и хоть какое-то существование. А этот превзошел всех!

– Ненормальный! – встав, зло выдавил из себя Тагги, и что-то нечленораздельно бормоча, пулей вылетел из помещения.

Через сутки меня доставили к камере смерти. У входа в нее формально спросили о последнем желании. Не знаю, что мною двигало, но неожиданно для себя я сказал, что хочу быть расстрелянным из древних ружей. И при этом, как военный, желаю лично командовать казнью. Это вызвало заминку. У нас чтили право приговоренного к смерти на последнее желание. Оно даже было закреплено в Конституции планеты. Сама казнь государственного преступника транслировалась по всем информационным каналам. Однако сложность заключалась в том, что расстрел много столетий тому назад был заменен на аннигиляцию.

С моей казнью было много возни. Вначале искали роботов. Потом соответствующее доисторическое стрелковое оружие. Долго возились с программой, разрешающей роботам убить хиура. Все это было словно не из моей жизни…

Когда пришел час казни, меня поставили у стены в огромном подземном зале. Десять роботов с винтовками выстроились напротив, у входа. За их спинами с видеоаппаратурой замерла пресса, готовая зафиксировать мою смерть.

Вскоре показался и государственный обвинитель. Зачитав приговор, он сухо произнес:

– Приговор привести в исполнение!

Теперь вступало в право мое последнее желание.

– Оружие к бою! – коротко скомандовал я.

Андроиды послушно сняли винтовки, зарядили их и навели на меня.

– Целься!

Хотя этого можно было и не говорить. Биороботы четко следовали заложенной в них программе на мое уничтожение.

Я с улыбкой обвел строй в десять истуканов, наведших на меня оружие, и замерших в ожидании очередной команды «Пли». Потом перевел взгляд на офицера службы безопасности Тагги, контролировавшего расстрел. Он явно не понимал причин моего приподнятого настроения.

Я поднял руку для отмашки.

Двадцать электронных глаз замерли в прицелах винтовок.

Говорят, что перед смертью за мгновение проходит вся прожитая жизнь. Я видел только планету сказок, внезапно открывшуюся мне…

– Поверь в сказку, – вновь услышал я слова такой дорогой и близкой для меня девушки, рожденной на Эклиане.

Поверить в сказку, когда тебе в лицо смотрят десять ружей, готовых плюнуть в сердце смертельным свинцом… И я поверил в нее… Ведь я понял самую большую тайну Вселенной.

Тут же передо мной появилась открытая дверь, через проем которой виднелся волшебный лес Эклианы…

– Сделай только один шаг, – послышался в моем сознании голос верховной жрицы Ханту, – и ты в бессмертии.

Соблазн был велик…

– Нет смерти! Есть только наши бессмертные души! Победи свой страх. Будь выше смерти. Возвысься над ней, и ты родишься в бессмертии, – внезапно вспомнил я слова из древнего манускрипта, когда-то прочитанного мной.

– Пли! – взмахнув рукой, с улыбкой презрения кинул я в лицо небытию.

И десять стволов огрызнулись свинцом…

* * *

И тут же я увидел ее – костлявую старуху-смерть, рассекающую нить моей жизни. Увидел ее пустые глаза. Услышал возмущенное шипение:

– Ты презрел меня, Паино! Ты попытался возвыситься надо мной. Это вызов, и я его принимаю! Знай, в поисках любви в иных мирах ты будешь искать меня. Ты будешь просить меня забрать тебя в мир Теней. Но я буду глуха. Я выжму из тебя все соки жизни. Я заставлю тебя стать на колени…

От ее слов я очнулся. Мое тело было холодным и мокрым от пота. Невероятно хотелось пить.

– Ты прошел испытание смертью, – услышал я над собой торжественный голос Ко Ца Хора. – Готовься к поединку. Завтра ты вместе с Сионоко будешь представлять наш орден на рыцарском турнире всех Звездный королевств. Это твое последнее перед посвящением задание. Ты же передашь мое послание королю Карду. Но об этом поговорим позже…

Глава 10. Галактолет фаэтов «Адмирал Кро». Ки Локки пытается убедить Генерико, что он не мутант.

– Так кто же ты? – спросил Генерико. – Или ты сам не знаешь?

«Что же я молчу? Ведь время работает только против меня», – словно очнувшись, подумал я.

Ситуация складывалась о-го-го какая. Информация о том, что десант, используя мой облик, пытался проникнуть в центр управления, доказывала, что Генерико свой. Но мне от этого было ничуть не легче.

– Я начальник подразделения Службы безопасности галактолета «Адмирал Кро» Ки Локки. Ты можешь в это не верить, но ты в такой же опасности, как и все, кто находится сейчас в этих отсеках.

– О! Это уже что-то новенькое…

– Как я понял, ты убил командира-мутанта и…

– Какая поразительная догадливость, – с мрачноватой иронией перебил меня Генерико.

– Свою иронию побереги для того, что осталось от Катаса…

– Что ты хочешь сказать?

– Его останки надо уничтожить.

– О, ты ему еще предложи провести анализы, – вякнул бесенок.

– Оригинальное предложение! Но только зачем? – поинтересовался Генерико.

– Безопасность центра.

– С какой стати я должен делать это?

– Ты можешь мне не верить, но обязан подумать о корабле и экипаже. Если ты сомневаешься, – убей меня. Я не окажу тебе сопротивления. Но ты только примени мой код.

Генерико задумался. Если поначалу он мне не верил, принимая за очередного инопланетного десантника, то теперь, после последнего предложения, было видно, что колеблется…

– Не теряй времени. Посмотри, – я отошел в сторону, показывая на труп Тло, – еще несколько минут назад он разоблачил и уничтожил мутанта. А сейчас его захватила инопланетная нечисть.

Я несколько раз выстрелил в мертвое тело моего боевого товарища. Раздался пронзительный крик, и едко-желтая струя вырвалась из останков Тло.

Я отскочил в сторону. Жидкость плюхнулась на стену отсека, моментально превращая прочный металл в быстро растущий синий мох. Я вновь выстрелил по монстру. Помещение заполнилось гарью. Покончив с ними, я взглянул на экран: Генерико лежал на полу и пытался освободиться от обвившей его липкой зеленой массы.

– Сними блокировку, открой люк! – отчаянно прокричал я.

– Попробую…

Генерико силился встать, но с первого раза ему это не удалось. Неизвестное существо сковало его ноги. Он ухватился за спинку кресла и стал медленно подтягиваться к пульту.

Словно разгадав замысел офицера, существо резко сжалось и попыталось его свалить. Под цепкими пальцами Генерико затрещала обшивка кресла, треснула лицевая панель, но он упорно тянулся к спасительным сенсорным кнопкам. Тем временем останки у стены зашевелились.

– До взрыва корабля осталась одна минута. Всем покинуть ангарные помещения. Даю готовность на отстрел штурманской и спасательных шлюпок первого и второго ангаров. Начинаю отсчет. Пятьдесят, – и, вторя самоликвидатору, в истеричном вое зашлась сирена.

– Быстрее, Генерико… Осторожно, к тебе сзади что-то ползет…

– Вижу, – прохрипел он.

До датчика осталось не больше сантиметра…

– Генерико, дружище, еще немножко…

Он кивнул головой, закусил губу и резко дернулся к кнопкам, но не достал их.

– Сорок два, – холодно произнес самоликвидатор.

Шуршание в глубине отсека с каждой секундой становилось все громче. Чувствуя приближение неизвестного существа, Генерико напрягся и еще раз рванул к кнопкам. Дотянувшись до них, тут же обессилено рухнул вниз.

– Тридцать пять, – донеслось до меня.

Наконец-то люк открылся. Я влетел в штурманскую. Генерико лежал на полу. Его ботинки и защитный комбинезон были обмотаны вязкой зеленой слизью, а над головой на уровне лица завис небольшой черный пульсирующий шар.

– Двадцать девять, – послышалось в каждой клетке моего тела.

Увидев меня, шар резко сжался и выдавил из себя струю бурой жидкости, от контакта с которой защитный слой биоскафандра тут же потемнел. Я выстрелил. Существо лопнуло, забрызгав пол фиолетовой пеной.

– Двадцать, – как приговор, ударило по моему сознанию.

…Первые три секунды из оставшихся десяти я очищал от налипшей слизи приемник, и только потом, уже фактически готовый попрощаться со всем, я наконец-то нажал на пуск.

Но ничего не произошло. Пульт по непонятным причинам не работал. Это был конец. В оставшиеся секунды до самоликвидации корабля меня посетило видение последних секунд из жизни экипажа галактолета «Адмирала Кро». В нем десантники, все как один, понимая, что терять больше нечего, поднялись в последнюю атаку на инопланетного врага…

Голос хронометра с последней секундой отсчета, воем сирен и ожидаемым взрывом заполнили мое сознание… Но взрыв не последовал. Сирена стихла. Замолчал и самоликвидатор.

– И как это понимать? – недоумевая, произнес Генерико.

– Скорее всего, как окончательный захват корабля, – констатировал я. – Теперь нам остается только достойно умереть. Ты готов?

– Да!

– Ну что ж, дадим этой инопланетной мрази последний бой.

Я подошел к стеллажу с оружием и выбрал себе тяжелый штурмовой лучемет, к нему захватил полный боекомплект и пояс с гранатами. Выбрал себе оружие и Генерико.

– Тогда вперед! – и я направился к выходу из штурманской.

Но в последний бой с инопланетянами, захватившими корабль, мы вступить так и не успели.

– Инопланетное вторжение. Всем проверить средства защиты. Включаю центр безопасности. Блокирую подходы к штурманской, координатору, – отменив самоликвидацию, с запозданием сообщил электронный центр биологической защиты.

– Ну, наконец-то, – облегченно произнес Генерико.

– Да, как сказать, – ответил я ему. – Лучше мы бы взлетели, чем пытались объяснить причину такой непонятной и практически нереальной задержки, да и самого сбоя программы самоуничтожения галактолета. Поверь мне, Генерико, такого не бывает… Всему есть свои причины, и в них надо разбираться… К тому же теперь мы вынуждены находиться здесь.

– Не сработало… Корабль не взорвался…. Может, там что-то координатор придумал?..

– Все может быть… А может и не быть, – передернув плечами, ответил я Генерико.

На лицо друга вновь легла тень.

– После того, как ты ушел, не знаю как, но чужие оказались во всех отсеках корабля, – произнес он. – Первым пострадал командир. То, во что он превратился, я уничтожил. Потом появился твой двойник и стал учить, что-то доказывать, чего-то требовать. Но кто-то из наших его спугнул, и он исчез. После оборотня послышались взрывы, вопли этих, чтоб их (он грязно выругался) и отчаянные крики наших ребят.

– Ты пробовал выйти на другие ярусы?

– Все уже было блокировано. К тому же опасался проникновения, – продолжил Генерико.

В это время где-то по соседству, один за другим, прогремело несколько взрывов. Останки мутанта зашевелились. Мы, как по команде, выстрелили. Над ними тут же заклубился фиолетовый газ. Генерико полоснул по нему из лучемета. Луч беспрепятственно прошел сквозь него. Стена напротив осыпалась фонтаном искр и задымилась.

– Ничего не скажешь. Одни «перспективы!» – констатировал он.

– Эта газовая, фиолетовая форма жизни не боится нашего оружия, – заключил я.

К этому времени фиолетовый газ, собравшись в полупрозрачный, искрящийся средних размеров шар, медленно полетел к нам.

– Вот, пожалуй, и все, – прошептал Генерико.

– Быстро они сориентировались.

– Может, попробуем другое оружие?

– А толку-то? Этот газ какой-то особо стойкий.

Генерико выстрелил из бластра. Тем временем шар приблизился к нам вплотную. Я несколько раз выстрелил из лучемета по сгустку. Инопланетная субстанция, не реагируя на наши попытки уничтожить ее, пролетев рядом, исчезла за стеной штурманской.

– Интересное у них оружие! – заключил Генерико. – Как по проникновению, так и воздействию. Мы явно отстаем от них. Могу сказать утвердительно – это не харбуры. С этим противником нам будет сложно. Он владеет тем, о чем мы не имеем малейшего представления. Если повезет выкарабкаться из этой передряги, то будет, над чем подумать. Информации больше чем достаточно. А все началось с фиолетовых молний…

– Не только с них. Первым обработали нашего Катаса, к тому же, задолго до нападения. Думаю, что во время учений. Но об этом поговорим потом. Нам еще предстоит самое сложное – выкурить их с корабля и вырваться из фактического окружения.

С исчезновением фиолетового облака в штурманскую сразу же вернулась жизнь – ожило аварийное освещение, заискрились пространственные экраны. Я попробовал включить один из них. К удивлению, все работало.

– Интересный феномен! – заметил Генерико и многозначительно посмотрел на меня. – Их газ, оказывается, в дополнение к его уникальной проницаемости, поглощает многие энергии и излучения.

– Я о том же…

Обстановка на галактолете была не радужной. Мутанты, теснимые фаэтами, медленно отступали от командного центра галактолета. Покидаемые ими помещения были неузнаваемы: обгорелое, искореженное оборудование, останки фаэтов, скрюченные щупальца инопланетных десантников, коконы, мох, слизь, черный туман, мерцающие сгустки… Во всем этом с трудом можно было узнать флагман пограничного флота. И все это приходилось сразу же уничтожать.

Для инопланетного десанта появление фиолетового облака в отсеках корабля послужило сигналом к контратаке. Облако, соединившись с обороняющимися мутантами, выбросило в сторону наступавших фаэтов темно-синий луч, разрушивший биоскафандры. В тот же миг тела галактолетчиков зашипели, превращаясь в фиолетовый газ, который тут же слился с облаком. Сжавшись, облако перешло в новое наступление. Оно окружило блок, за которым находился координатор. По инопланетной субстанции пробежали разряды. В отдельных местах особо прочная металлическая «рубашка», защищавшая множеством полей мозг корабля, треснула. Еще одно усилие – и координатор падет.

Когда экипаж уже не рассчитывал на спасение, заработал координатор и программа биологической защиты. Облако судорожно встрепенулось и рвануло в космос. Там оно вновь приняло форму шара и полетело к своему флагману.

Одновременно с включением координатора восстановилась связь с ним, заработали двигатели, и галактолет, огрызнувшись орудиями, пошел на прорыв.

Дерзость, с которой координатор провел атаку, дала свой результат. Один за другим взорвались несколько кораблей противника. Галактолет фаэтов вырвался из окружения и скрылся в гиперпортационном прыжке…

* * *

Приехав с экскурсии, Денис Ребров принял прохладный душ, и устало рухнул на кровать. Пустыня Наска с открывшимся прошлым этого континента и солнечной системы с загадочным Фаэтоном полностью овладела его сознанием.

Теперь он знал, что у него есть занятие поинтересней футбольных матчей или корпоративов, не говоря уже об убийстве времени, которым они с друзьями периодически занимались по выходным.

У него была тайна, которую открывал кристалл, переданный то ли неведомым предком, то ли какой-то родственной, близкой ему душой. К сожалению, Денис не научился пока извлекать из него информацию в той временной последовательности, в которой разворачивались события древности. Это изрядно мешало пониманию, но историческая мозаика прошлого Солнечной системы, иных Звездных миров уже складывалась в удивительные сочетания.

Размышляя об открывшихся тайнах прошлого Латиноамериканского континента, да и всей Земли, сопоставляя его с увиденным в мыслефильме, Денис неожиданно поймал себя на мысли, что он больше думает о Песках Забвения. Вернее, о том неком могучем, невидимом враге, охотнике на корни прошлого, ворующем будущее. А ведь они, эти Пески Забвения, есть и на Земле.

Надев на шею таинственную находку, Денис погрузился в легкую дремоту. Кристалл потеплел, вспыхнул легким внутренним светом, и в сознании уже глубоко спящего Реброва один за другим стали разворачиваться дивные истории, в которых он жил, любил и страдал вместе с фаэтом Паино – Ки Локки.

* * *

Темнело. Со стороны Онтарио потянуло приятной прохладой. Рядом, за высоким решетчатым металлическим забором блеснули глаза. Это пума. Она каждый вечер приходит к базе и долго всматривается в ее витражи. Пума ждет и волнуется. Она чувствует запах пота и крови…

– Мои извинения, ваше святейшество, – послышалось из селектора.

– Я слушаю вас, Карлос.

– По объекту поступила новая информация! Он ведет себя весьма странно. Как только его Денис Ребров снимает, объект выключается и не пеленгируется. Начинает работать при надевании на шею или если он берет его в руки. Установили технику, есть видеоматериалы. Желаете взглянуть?

– Да.

На огромном плоском экране, висящем на стене, показался отельный номер с ходящим по нему россиянином.

Ознакомившись с коротким видеофильмом, особенно той частью, где можно было разглядеть кристалл, его святейшество тут же распорядился:

– С объекта не спускать глаз. Подумайте, как его осмотреть, снять характеристики. Какие есть предположения по поводу его происхождения?

– Пока никаких. Излучаемые им частоты не использует ни одна известная нам технократическая цивилизация. Мы пока можем только фиксировать, но не создавать приборы, работающие на этих частотах.

– Тем не менее, прибор существует, почему-то включается и выключается. Что он в себе хранит? С кем через него поддерживает связь этот Денис Ребров? Это минимум, о котором я хочу знать в первую очередь. Как со сканированием памяти русского?

– У меня есть несколько вариантов, хорошо вписывающихся в собранное на него досье. Завтра к утру будут и результаты сканирования его сознания и подсознания.

– Работайте, Карлос. Жду вашего более подробного доклада.

– Будет исполнено, ваше святейшество.

Еще раз просмотрев подготовленные по объекту видеоматериалы, его святейшество увеличил изображение, внимательно всматриваясь в слегка искрящийся кристалл, особенно его замысловатые рисунки. Что-то проверяя, он долго листал страницы электронной книги.

– Этого не может быть! Если это Реплер, то… – тихо воскликнул он и, возбужденно вскочив, прошелся по комнате, затем еще раз просмотрел подготовленный видеодоклад.

Ситуация менялась. Возможно, что уже завтра, с получением новой информации об этом кристалле, ему придется принять решение. Пожалуй, самое сложное и ответственное в его жизни…

Его святейшество растерянно улыбнулся.

– Неужели… Неужели… – еле слышно прошептал он.

Удача из всей галактики выбрала его. И где? На Земле, где и не думали искать следы Реплера и его бесследно исчезнувших могущественных межгалактических хозяев… Один из них был на экране. И на него, Дениса Реброва, его святейшество теперь смотрел совершенно другими глазами.

– Карлос!

– Я вас слушаю, ваше святейшество.

– Русского беречь как зеницу ока. Не приближаться, но фиксировать каждое движение. Все усилия сосредоточить на изучении.

– Будет исполнено.

Его святейшество стоял у витража и не видел его. Все мысли были о кристалле. Он до сих пор не мог поверить происходящему.

Термины и выражения

А

«Адмирал Кро» – флагманский галактолет пограничного флота Фаэтона.

Акли – ученица жреческого храма любви с планеты Эклиана.

Аку – говорящая фаэтская птица.

Алли – замок на планете сказок Эклиана.

Алтарь Испытания – помещение в храмовом комплексе Ши Тай, в котором сдают экзамен смертью.

Анкена – планета, дружественная древней цивилизации Фаэтона.

Антупанто – имя воина-ученика в храме Ши Тай с планеты Анкена.

Арианцы – дружественная фаэтам технократическая цивилизация.

Арк Тро – хиуриец, директор центра по реабилитации умалишенных в больнице Лангаро, планеты Хиур.

Аркон – жрец храма Ши Тай.

Ар Тмок – хиуриец, генерал, начальник Драга Хорга, командира звездолета «Тиджар».

Артон – город-мегаполис на Фаэтоне.

Арх – имя лагазара, друга Паино.

Атроль – мелкая птичка, живущая в джунглях Фаэтона.

Атуату – духовные деревья, произрастающие на Тарке, родине племени Тату, переселившегося на Фаэтон.

Ауа – дерево жизни на Фаэтоне. Его цветение предвещает весну.

Аурал – горное селение на Фаэтоне, в котором обитает племя Тату.

Ахаи – горы на Фаэтоне.

Аху – тонизирующий, слегка дурманящий напиток на технократическом Фаэтоне.

Б

Би Калли – фаэтка, представительница древнейшей профессии, невеста командира галактолета «Адмирал Кро» Катаса.

В

Всеединый – Бог, Творец Вселенной.

Вселенское братство – древние народы Вселенной, заявившие о духовном пути и отвергающие технократический путь развития, подписали соответствующий договор на планете Голубой Пиант. От имени народов Фаэтона договор подписал маг Пини Рекино.

Г

Габу – планета-курорт.

«Гарх» – марсианин, агент фаэтской разведки, завербованный из высокопоставленных чиновников технократической Марсианской империи.

Гати – гора на Фаэтоне, у подножия которой обитало племя Тату.

Гатуко – шаман фаэтского племени Тату.

Гау – одноименное название эпохи на Фаэтоне и болотного хищника.

Генерико – фаэт, старший офицер галактолета «Адмирал Кро».

Герамо – фаэт, старший офицер галактолета «Адмирал Кро».

Гли – фаэт, проходящий службу на галактолете «Адмирал Кро».

Гло – фаэт, младший офицер на галактолете «Адмирал Кро».

Гуае – дерево на Фаэтоне, сок которого используется воинами племенем Тату для нанесения на тело рисунков.

Д

Даки – фаэт, командир сектора на галактолете «Адмирал Кро».

Даро – фаэт, шифровальщик на галактолете «Адмирал Кро».

Дикс – город-мегаполис на Фаэтоне.

Драг Хорг – хиуриец, командир звездолета «Тиджар», в теле которого фаэт Паино сдавал экзамен смертью.

Дри – фаэт, близнец брата Хло. Рядовой на галактолете «Адмирал Кро».

Ж

Жли Трок – хиуриец, первый помощник Драга Хорга, командира звездолета «Тиджар», в теле которого фаэт Паино сдавал экзамен смертью.

З

Зал Одиночества – помещение в храмовом комплексе Ши Тай, в котором готовятся к экзамену смертью.

Заркон – жрец храма Ши Тай, представитель стихии воды.

Звездные врата – места межпланетных переходов, созданные Творцом для общения галактических народов.

И

Итикано – воин-ученик храма Ши Тай, прибывший с планеты Илур.

К

К6987 – робот-андроид в больнице Лангаро, на планете Хиур.

Калисы – вид фаэтских грызунов.

Катас – фаэт, командир флагманского галактолета пограничного флота Фаэтона «Адмирал Кро».

Кату – птица, друг Паино и Акли.

Кахо – жрец храма Ши Тай.

Ки Локки – фаэт, старший офицер Службы безопасности галактолета «Адмирал Кро». В прошлой жизни – воин-жрец Паино; на Земле – Денис Ребров.

Кис – фаэт, навигатор на галактолете «Адмирал Кро».

Клиоль – маленькая птичка, обитающая на Фаэтоне.

Книга Судеб – собрание посланий великого мага и провидца Марса Ко Тартари.

Контракт «Вечность» – название страховки от смерти концерна «Бессмертие» на технократическом Фаэтоне.

Концерн «Бессмертие» – фаэтское научно-коммерческое учреждение, создавшее наночип, ведущее приоритетные разработки в области вооружений и кибертехники.

Коу – фаэт, командир расчета гравитационных орудий на галактолете «Адмирал Кро».

Ко Ца Хор – настоятель храма Ши Тай межгалактического ордена Света на Фаэтоне.

Кро – фаэт, адмирал. Его именем был назван флагманский галактолет пограничного флота Фаэтона.

КХ 46794 ТА – персональный номер хиурийца Драга Хорга в больнице для умалишенных Лангаро на планете Хиур, в теле которого фаэт Паино сдавал экзамен смертью.

Л

Лангаро – спецзаведение для умалишенных на планете Хиур.

М

Марс – планета Солнечной системы, на которой ранее была разумная жизнь. Одноименный бог войны древней марсианской цивилизации, паразитирующий на мыслительной энергии уверовавших в него.

Мать Фаэтон – богиня, защитница всего живого на планете.

Н

Наночип – высокотехнологическая жидкость-компьютер, вводимая в кровь фаэтов при их рождении.

О

Ор – ветер Фаэтона.

П

Паино – фаэт, последний из племени Тату, ученик-воин храма Ши Тай. В последующих воплощениях – Ки Локки и Денис Ребров.

Пау – маленькая птичка, живущая в джунглях Фаэтона у озера с семью водопадами.

Пауа – дерево с густой листвой, произрастающее на Фаэтоне.

Пески Забвения – враждебная сила, стирающая память прошлого на древнем Фаэтоне.

Пиату – центральный космопорт на планете Хиур.

Плоскуны – вид грызунов на планете Хиур.

Р

Ри Диат – фаэт, адмирал, командующий Службой безопасности технократического Фаэтона.

Рока – фаэт, десантник спецподразделения «Арга» на галактолете «Адмирал Кро».

С

Саиты – технократическая дружественная Фаэтону цивилизация.

Самвия – птица Фаэтона, питающаяся нектаром цветов.

Сиго – фаэт, десантник спецподразделения «Арга» на галактолете «Адмирал Кро».

Сионоко – фаэт, ученик-воин храма Ши Тай, друг Паино.

Т

Та – фаэтская птица мудрости, давшая название эпохе.

Тагги – офицер службы внутренней безопасности на Космофлоте цивилизации Хиур.

Тату – вымирающее племя на древнем Фаэтоне, в котором рождались аномальные дети. Это племя дало название общественному движению на технократических Фаэтоне и Марсе, призывающему к возврату в природу.

Темные миры – древняя воинствующая империя, покорившая тысячи планетных миров, главный враг межгалактического жреческого ордена Света Ши Тай.

«Тиджар» – разведывательный корабль технократической цивилизации Хиуров.

Тло – фаэт, десантник спецподразделения «Арга» на галактолете «Адмирал Кро».

Тор – фаэт, навигатор на галактолете «Адмирал Кро».

Ту Гар – президент Фаэтона.

Туан – излучающий свет цветок, растущий на Фаэтоне.

Тулун – единственный естественный спутник Фаэтона.

Турхон – город-мегаполис на Фаэтоне.

У

Уль – родничок на Фаэтоне.

Ущелье Смерти – темница владыки Черных гор Шо Харра на древнем Фаэтоне.

Ущелье Умерших Надежд – ущелье на Фаэтоне, ведущее к храму Ши Тай.

Ф

Фабрика Жизни – генетический центр по производству фаэтов.

Фаэтон – планета Солнечной системы, на которой была разумная жизнь. Планета находилась между Марсом и Юпитером.

Х

Х4009 – серийный номер робота-андроида в клинике для умалишенных на планете Хиур.

Ханту – верховная жрица на планете Эклиана.

Харбуры – технократическая цивилизация, с которой воевал Фаэтон.

Хархары – свободолюбивые птицы Фаэтона.

Хау – плод дерева, произрастающего на Фаэтоне, его сок используется как снотворное.

Хибри – фаэт, командир звездолета «Лихорт».

Хикл – безобидное животное в колючках, обитающее на Фаэтоне и питающееся насекомыми.

Хихары – морские птицы Фаэтона.

Хиур – планета, на которой воин-ученик Паино сдавал экзамен смертью.

Хики – технократическая дружественная Фаэтону цивилизация.

Хло – фаэт, близнец брата Дри. Проходит службу рядовым на галактолете «Адмирал Кро».

Хо – озеро в горах Фаэтона, на берегу которого находится храм Ши Тай.

Храв – животное Фаэтона. В древности использовалось в роли сторожа.

Храм Безмолвия – место уроков с воинами учениками храмового комплекса Ши Тай.

Храм Истины – место нахождения Цветка Жизни в храмовом комплексе Ши Тай на Фаэтоне.

Храм Памяти – сооружение древних над подземным озером с водой, собранной его хранителями из рода Гоа в разные времена со всего Фаэтона.

Хру – калис, любимец экипажа галактолета «Адмирал Кро».

Хурдади – горы на Фаэтоне, в глубине которых скрыты главные энергетический и правительственный центры планеты.

Ц

Цветок Жизни – основа всего живого во Вселенной.

Ч

Час Вархана – время прихода великой Смерти за бессмертными душами фаэтов.

Ш

«Шат» – структура контрразведки Службы безопасности Фаэтона.

Шатрэ – столица Фаэтона и его королевств.

Ши Тай – древний храм межгалактического ордена на Фаэтоне. Готовит воинов-жрецов, служащих Свету.

Шо Харр – владыка Черных гор на древнем Фаэтоне.

Шуо – наркотическая травка, растущая на Фаэтоне.

Э

Эклиана – планета сказок, вселенский центр Добра и Любви.

Эклиана Трок – имя ученицы Акли во время ее сдачи экзамена смертью на планете Хиур.

Экмилия Ра – фаэтка, возлюбленная Ки Локки.

Ю

Юмон – жрец храма Ши Тай.

Юрт – крупная ночная птица, обитающая на Фаэтоне.

Я

Ярх – планета, на которой находится крепость-тюрьма технократической цивилизации Харбуров.

Яу – летающая рыба на Фаэтоне.


home | my bookshelf | | Сады Хаоса. Книга 2. Пески забвения |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 3.3 из 5



Оцените эту книгу