Book: Закон необходимости



Михаил Темнов

Сады Хаоса. Книга 1. Закон необходимости

Сады Хаоса – 1

«Сады Хаоса. Книга 1. Закон необходимости»: Ліра-Плюс; 2012

ISBN 978-617-7060-03-0

АННОТАЦИЯ

Роман украинского писателя Михаила Темнова «Галактическая Садовники», это динамичный микс, в котором гармонично пересекается современная фантастика, с фентези и сказкой.

Произведение захватывает внимание читателя с первых же строк, где он, узнав об галактической войне с цивилизацией серых, становиться свидетелем драмы разыгравшейся на космическом корабле землян. Ее причина – срочная телеграмма с далекой Земли, с лаконичным приказом об уничтожении всех клонов – высоко технологического продукта серах, якобы умело подсунутого землянам.

Как быть командиру корабля, у которого среди клонов талантливый друг? И командир спасая друга-клона нарушает приказ…

В следствие непредвиденных стечений обстоятельств спасенный друг попадает на неизвестную ему планету, на которой контакт с аборигенами полностью меняют его жизнь.

Герой переживет невероятные приключения, а читатель столкнется с непривычными философскими и этичными нормами, которые заинтересуют его заставят думать и сопереживать.

Михаил Темнов

Сады Хаоса. Книга 1. Закон необходимости

Фантастический роман в двенадцати книгах

Предисловие

Каждый, кто увлекался во времена Советского Союза фантастической литературой, читал эти два культовых романа, названия которых я поставил в заглавие своего предисловия к циклу Михаила Темнова «Сады Хаоса», из которого опубликовано уже две книги, а к печати готовится третья.

Именно открывая «дверь с той стороны», мы входим в мир «далекой радуги», мир Михаила Темнова и Вселенную «Садов Хаоса». Как бы и чтобы ни говорили о Советском Союзе и этой эпохе, бесспорным, с моей точки зрения, было одно: пусть и за ширмой идеологических шаблонов, мы тогда были добрее, честнее, оптимистичнее и романтичнее. Мы были одной из самих читаемых наций в мире. Возьмем, например, фантастику, которая была нашей отдушиной. На произведениях Ефремова, Казанцева, Снегова, братьев Стругацких, детской фантастике Кира Булычева росли целые поколения. В этом ряду великих мастеров «Золотого века» советской фантастики, достойное место занимали и украинские фантасты. Их была целая школа: Владимир Владко, Михаил Дашкиев, Николай Руденко и, конечно же, грандмастер украинской фантастики Олесь Бердник. Именно фантастический роман Бердника «Звездный корсар» стал духовным маяком романтиков и искателей свободы в 70-х и 80-х годах.

Мы, любители фантастики, душой впитывали их книги и были не такими, как все. Не лучше и не хуже, просто другими. Для меня двери в мир фантастики открылись в 13 лет, когда я прочитал «Янки из Коннектикута» Марка Твена и «Трудно быть богом» братьев Стругацких. Потом были «взахлеб» прочтены Саймак, Бредбери, Шекли, а также наши отечественные, Казанцев и Ефремов. Хочу честно сказать, что лучшие произведения мировой фантастики в Советском Союзе переводились, за исключением редких изданий литературы «фэнтези». Фантасты того времени не разменивали воображение на мелочи. Тот, кто умеет мыслить только приземленно, прагматично-логически, видит в каждой ситуации только две возможности: да или нет. Мир Темнова и реальный мир чурается простых ответов. И именно такой мир рисует нам в своем эпическом цикле и закарпатский фантаст Михаил Темнов. Его цикл «Сады Хаоса» достойно развивает фантастическую тему гибели цивилизации фаэтов и планеты Фаэтон, в свое время очень популярной в советской фантастике. Я в детстве просто зачитывался романом Александра Казанцева «Фаэты». В украинской фантастике эту тему продолжил в свое время «запрещенный» роман Николая Руденко «Волшебный бумеранг», который по масштабности не уступал «Фаэтам» Казанцева. Михаил Темнов развивает эту тему в лучших традициях патриархов отечественной фантастики. Но фантастические миры «Садов Хаоса» масштабнее, эпичнее от произведений этой темы Казанцева, Мартынова, Руденко. Чем-то Вселенная «Садов Хаоса» напоминает Вселенную «Дюны» Френка Херберта. Хотя они считаются эталоном мировой фантастики, именно к такого рода литературе, как по масштабности и эпичности описываемых фантастических полотен далеких миров, так и по стилю написания, принадлежит и фантастический цикл Михаила Темнова, уже третью книгу которого он готовит к выпуску. Прошлое и будущее, древний Фаэтон и Фаэтон технократический, фэнтези и научная фантастика, миры Михаила Темнова действительно тщательно и по крупицам выписаны. Как многолетний любитель фантастики, я затрудняюсь отнести «Сады Хаоса» к фэнтези или, наоборот, научной фантастике. Скорее, это направление, объединяющее и научную фантастику, и «космическую оперу», и фэнтези. Многие из своих романов Олесь Бердник называл космической феерией, и к такого рода направлению фантастики принадлежат, вероятно, произведения Михаила Темнова.

На первый взгляд, это первоклассная приключенческая вещь, написанная сочно, весело, изобретательно. Но местами средневековый «фэнтезийный» антураж, все эти бои на мечах, галактические горизонты, послужили волшебной палочкой, магически действующей на аудиторию и заставляющей безотрывно читать философский цикл, многослойный и, скажу откровенно, не слишком-то легкий для восприятия. Анализируя причины гибели технократической цивилизации Фаэтона, Михаил Темнов нарисовал фантастический мир, гибридно слитый из реалий тоталитарных режимов ХХ века и сытого «свободного мира», который, по своей сути, является тоже тоталитарным, только эта тоталитарность «сытая». Так, в «Садах Хаоса» родилась фантастическая идея торговать бессмертием, приведшая к появлению клонов без души.

Чтение – интимное дело. Вмешиваться в него так же бестактно, как в чью-то личную жизнь. Но позволю себе все-таки следующее. Как человек, который прочел лучшее из фантастической литературы, и который в своей библиотеке имеет более трех тысяч произведений фантастики, прочесть «Сады Хаоса» Михаила Темнова искренне рекомендую. В них есть все: фантастическая и приключенческая оболочка, философское содержание и тугая пружина социальной идеи. Такая фантастика способна ставить проблемы любого уровня этической ответственности: от пустячного – нравственно ли раздавить букашку, – до решения судьбы народов, цивилизаций и планет.

При всем моем уважении к закарпатским писателям, после Феликса Кривина на Закарпатье до появления Михаила Темнова просто не было современной и читабельной литературы, которая могла бы быть востребована как издателями, так и читателями. Кто-то пишет поэзию, может, и неплохую, но явно не уровня Шарля Бодлера или Николая Гумилева. Кто-то пописывает провинциальные детективчики, которые, может, и будут читаемы, но это не романы Агаты Кристи или Конан Дойля. Это далеко не литература с «большой буквы». Китайская мудрость наводит, как страшное проклятье: «Чтобы ты жил во время больших перемен». А у нас то и перемен нет. Маленькие, подленькие и жадненькие люди, а, скорее, людишки, задают всюду тон: и в политике, и в культуре, и в быту. По сути, происходит духовная деградация общества. Мы, выросшие на «Трудно быть богом», «Фаэты» и «Час быка», знали как аксиому и бесспорный закон: нельзя быть скупым, завистливым и подлым. Надо обязательно быть щедрым и добрым, хотя добро должно непременно быть с кулаками, как у дона Руматы из «Трудно быть богом» или Максима из «Обитаемого острова». Это мир больших людей великой страны под названием «Мечта».

Возможно, возрождение лучших традиций отечественной фантастики и появление таких произведений, как «Сады Хаоса», снова поможет нам стать мечтателями и романтиками. А, может, именно с желания и умения читать хорошую фантастику начнется возрождение нашего Отечества и, наконец, появится украинская национальная идея. Поэтому будем читать фантастику и вспоминать завещание Аркадия Натановича Стругацкого: «Тысячелетия глядят на нас с надеждой, что мы не озвереем, не станем сволочью, рабами паханов и фюреров».

Алексей Фазекош. г. Мукачево.

Пролог

…Денис Ребров грезил этой поездкой всю жизнь. Ему даже снились пирамиды майя и ацтеков… Храм в Паленке… Пустыня Наска с застывшими в камне рисунками и еще какие-то сооружения древности, которые он будто помнил.

В школе он перечитал массу литературы по археологии, но особенно его заинтриговали древние цивилизации Центральной Америки. Еще в юности, под впечатлением прочитанного, он решил обязательно когда-нибудь поехать туда.

Но жизнь распорядилась по-своему. Вместо археологического факультета он, по настоянию родителей, стал инженером-механиком. Многочисленные патенты на изобретения, однако, не принесли ему желанного удовлетворения. В душе он всегда оставался романтиком и путешественником. Сооружения древних приходили во сне и звали в неведомые страны. Это ощущение занозой сидело во внешне жизнерадостном заводиле Денисе. И однажды он сказал себе: «Все. Пора ехать!»

Родственники, зная об его пристрастии, совершили подвиг: подарили путевку в Центральную Америку…

И вот он наконец-то в Лиме, после которой автобус, извиваясь по серпантину, привез в горное селение на экскурсию. Там, как говорили, сохранились развалины древних храмов.

Утренний туман клубился по крутому подъему узкой тропинки, петляющей среди скал. Перед очередным привалом Денис отошел в сторону: его внимание привлекло странное изображение на скале. Желая рассмотреть его поближе, турист стал карабкаться по острым неустойчивым камням. За спиной послышались предостерегающие крики проводника. На ломаном английском перуанец предупреждал о некой опасности. Кричал что-то о проклятии скалы. Но Денис, увлекаемый некой силой, уверенно двигался дальше. Последнее, что помнил путешественник, это слово «священный»… Внезапно земля словно ушла из-под ног, и Денис полетел в темноту…

– Путешественник, твою мать!.. – обругал сам себя Денис, ощупывая руки и ноги. Они, слава богу, были целы, только пульсировала, наливаясь болью, шишка на голове. Он был счастлив, что не разбился (а ведь мог же при падении с такой-то высоты), и дико зол на себя, что был так неосторожен, взбираясь на эту гору. А ведь проводник предупреждал… Так кто же его слушал!

– Так тебе, Ребров, и надо. Будешь думать в следующий раз, чтобы не пикировать во всякие там подозрительные провалы.

…Он сидел на жестких серебристо-серых листьях, напоминающих лишайники, но очень уж крупные. Таких он никогда не видел. Конечно, здесь же все совсем другое. И климат и, соответственно, растительность. И страна – другая.

«Хоть бы он меня нашел быстрее, а то так и увяну тут. Все, пора вставать и думать, как выбираться из ловушки», – решил Денис.

Осмотрелся. Судя по пролому вверху, именно через него он грохнулся в эту пещеру. Сквозь отверстие просматривалось небо с блеклыми звездами.

«Как в колодце. Искалечиться мог запросто», – подумал Денис, еще раз удивленно обрадовавшись.

Пошарив, нашел рюкзак, слетевший при падении. Вскоре свет фонарика выхватил из темноты убегающий в глубину широкий проход, упирающийся в изображения мужчины и женщины. Между ними, окруженный непонятными знаками, находился треугольник с кругом внизу и оттиском ладони в центре.

И тут Денис вспомнил: что-то очень похожее снилось ему в детстве. И этот треугольник с кругом внизу он машинально рисовал как в школе, так и на совещаниях у начальника. Но на этом был еще отпечаток ладони, к которому так и хотелось примерить свою.

Денис приложил руку. Неожиданно ладонь вместе с кругом ушла внутрь стены. Юноша инстинктивно отдернул руку. Послышалось легкое жужжание. Из отверстия выдвинулся каменный цилиндр. Круг с отпечатком ладони упал, открыв какое-то украшение. Это был достаточно крупный белый кристалл на цепочке. Денис взял его. Драгоценность оказалась неожиданно тяжелой и почему-то теплой. Чем дольше он рассматривал находку, тем теплее становился кристалл.

Стирая пыль, он погладил его руками. Это был странный, искрящийся всеми цветами радуги, плоский, многогранный прозрачный камень, на котором он только теперь заметил изображение, чем-то напоминающее лепестки цветка.

Внезапно камень заискрился, и тут же в сознании возникли кадры из незнакомого фильма. От неожиданности рука дрогнула, и кристалл выскользнул. Денис едва успел подхватить его за цепочку. Как только камень вновь оказался в руке, в сознании возникли, будто кадры фильма, в котором на фоне объекта, напоминающего огромный космический корабль, стоял стройный молодой мужчина. Денис с изумлением увидел, что незнакомец держит в руке такой же кристалл…

Кадры быстро сменяли друг друга. В сознании возник лик планеты, окутанной белоснежными облаками, сквозь которые просматривались синие моря. В глаза бросались зеленые островки на фоне желтых пустынь.

И опять – незнакомец. Теперь он обращается к Денису, словно к давнему другу. И самое странное – Денис понимает его.

– Меня звать Ки Локки. Но наше первое имя на Фаэтоне – Паино! Наконец-то ты нашел кристалл памяти! Только тебе было дано найти мое послание. Тебя я выбрал в книге Звездных Судеб. Все остальное ты поймешь, просмотрев записи о моей жизни. В них документальные видеоматериалы из истории древнего и современного Фаэтона и его войн с Марсианской Империей и Темными мирами. Многие разделы я воссоздал сам усилием воображения по записям древних манускриптов, воспоминаний историков, памяти прошлых жизней, как своей, так и многих фаэтов и марсиан, с душами которых мне удалось встретиться. Ты увидишь много непонятного тебе. Ты не все поймешь сразу, но со временем постигнешь…

…К реальности Дениса вернул голос проводника, который уже некоторое время надрывал горло на краю отверстия, пытаясь привлечь к себе внимание путешественника.

– Я жив! Все хорошо! – крикнул Денис перуанцу, увидев спускающуюся веревку.

Он спрятал под рубашкой кристалл и стал карабкаться вверх.

Теперь побыстрее бы добраться до гостиницы и опять взять в руки это чудо.

Голова больше не болела. Да и как она могла болеть, когда впереди его ждало невероятное…



Часть первая

Последний Тату

Глава 1

Древний Фаэтон. Паино – Ки Локки начал свой рассказ. Пещера Памяти.

– В горах Ахаи два дня бушевала невиданная в этих местах буря, – послышался в сознании Дениса Реброва голос Паино – Ки Локки.

И тут же россиянин увидел первые объемные красочные кадры.

– Угрожающе рычал гром, – продолжал фаэт, – огромными змеями шипели молнии, разрывая рыдающие тучи. Предчувствуя недоброе, улетели птицы, спрятались животные. Глядя на них, покинули горы и фаэты. И только одна представительница народа искренне радовалась разбушевавшейся стихии. Вся ее жизнь была ожиданием…

В центре пещеры пылал огонь. На камне, опершись о посох, как сто и тысячу лет назад, закутанная в пушистую шкуру, сидела последняя из рода ведунов Гоа*[1], отягощенная годами Чикана*. Бездонные угольки зрачков пристально всматривались в танцующие языки пламени.

На правом плече старухи, спрятав клюв под крыло, дремала белоснежная говорящая птица Аку*. На левом, свесив длинный хвост, неподвижно застыла черная пучеглазая ящерица Каи*. Взгляд ее зеленых глаз был прикован к скрытому входу в пещеру.

В эту ночь огонь веселился как никогда. За триста двадцать пять лет жизни познавшая многое, хранительница тайн пещеры никогда не видела ничего подобного. Пляска огня подсказывала: предсказанное предками время стремительно приближалось.

После последнего раската грома Чикана оторвала взгляд от пламени и, подняв голову, внимательно посмотрела на клубящееся небо, видневшееся сквозь маленькое отверстие в пещере.

Именно здесь в день летнего солнцестояния, по предсказанию великого Гоа, образуя с другими звездами крест, вспыхнет новая звезда. Ее свет проникнет в пещеру, осветит подземное озеро с памятью тысячелетий и принесет весть о начале новой эпохи Фаэтона. Этот свет ознаменует рождение новых фаэтов, которые, сквозь горечь испытаний, потерь и поражений, на перекрестке судеб сумеют найти себя.

Словно вторя тексту пророчества, над пещерой неожиданно близко громыхнуло, и молния, резко высветив пещеру, врезалась в подземное озеро и разошлась по его поверхности… Воздух наполнил острый аромат горной свежести.

От грохота и ослепительного света встрепенулся говорун Аку, вернулся в мир и дремавший веками дух пещеры. Исполняя предопределенное, он медленно поднимался из подземных глубин.

Костер запылал жарче. Один из языков пламени дернулся в сторону притаившегося за каменным валуном хозяина подземелья. Второй потянулся к ведунье.

– И ты уже здесь, хранитель пещеры, великий Хао, – прошептала старуха. – Значит, пришел мой час…

– Пришел час! Пришел час! – запрыгал на плече ведуньи Аку и дружелюбно потерся клювом о щеку старухи.

Каи по-прежнему был неподвижен.

Женщина повернула тонкую, испещренную временем ладонь к звездному небу, протянув ее навстречу огню.

Извивающееся пламя осторожно коснулось пальцев женщины. Словно изучая их, на миг остановилось. Вздрогнув, плавно огибая пальцы, не спеша, поползло к центру ладони. Достигнув ее, замерло и удовлетворенно вернулось в родной очаг.

Фаэтка поднесла руку к глазам. Ладонь ярко пульсировала светом. Вскоре он потускнел, оставив на старческой коже еле заметный мерцающий узор. Старуха подняла лежащий рядом тонкий золотой лист, на котором ее великий предок начертал знак прихода нового времени. Сомнений не было! Глаза не обманывали! Световой узор на ладони до мелочей совпадал с предсказанным.

– Знак Гоа! Знак Гоа! – огласил пещеру пронзительным криком притихший было на плече Аку и, блеснув в свете пламени ярко-красными глазами-бусинками, деловито наклонил к ладони хозяйки головку со вздыбившимся хохолком.

Ящерица, не отрывая взгляда от входа, нервно дернув длинным хвостом, надув шею недовольно заерзала на месте.

За спиной ведуньи, по дорожке ее тени, изгибаясь причудливыми клубами тумана, осторожно пополз пещерный мрак – дух и хранитель тайн пещеры. Достигнув ведуньи, заглянул из-за плеча в ее ладонь и, ослепленный пламенем, спрятался в глубинах подземелья.

– Ты видел это, Хао? – еле слышно прошелестели тонкие, высохшие от времени губы. – Все совпадает! Пришел и наш с тобой час…

– Наш час! Наш час! – радостно взмахивая короткими крыльями, запрыгал на плече взъерошенный Аку.

Каи перевел взгляд на птицу, потом вновь на скрытый вход.

Чикана достала из потертого кожаного мешочка немного сухой, резко пахнущей травы, и кинула ее в очаг. Старые губы вновь ожили и зашептали только ей известный заговор. Трава затрещала, и сладкий, дурманящий дым пополз по пещере.

Вытянув над огнем руки, ведунья все быстрее шептала древние слова. Их ритм завораживал и успокаивал. Пламя костра ласково обволакивало ладони. Проступившие узоры на какой-то миг ярко высветились и исчезли.

Закончив чтение, Чикана с нескрываемым удовлетворением опустила руки на колени. Послание ушло, и оно, как свидетельствовали знаки танцующего огня, было принято. Теперь осталось только ждать…

По предсказанию ее великого предка, тот, кому оно предназначено, по воле судьбы будет застигнут стихией в горах и спрячется невдалеке от входа в священную пещеру их рода…

К этому времени в подземелье будто посветлело. Бушевавшая в горах буря затихла. Ведунья облегченно вздохнула. Ночь, которую ждали ее предки, наконец-то пришла. Сквозь обрывки редеющих облаков показались первые звезды, которые, перемигиваясь, заиграли на зеркале подземного озера.

В омытом ночном небе, образовав крест с другими звездами, вспыхнула новая. Своим зловещим рубиновым светом она залила пещеру, вонзив яркий луч в черные пласты озера. Леденящие душу и тело глубины пришли в движение.

Там, на дне, где вспоминала, перебирая события, память древнего Фаэтона, появилось легкое, быстро усиливающееся, пробивающееся к поверхности свечение. Вскоре посланием прошлого выплыл матовый, словно сотканный из густого тумана, шар. Как только он поднялся над озером, свечение стало ярче. Дух пещеры встрепенулся и втянулся в тень каменного уступа, откуда с интересом наблюдал за тем, что же будет дальше.

Старые зеркала из горного хрусталя, установленные предками на стенах подземелья, ожили, и отражающийся свет сконцентрировался на шаре.

Вслед за зеркалами наполнилась жизнью и сама пещера. Со стороны входа послышалось эхо чьих-то глухих, быстро приближающихся шагов. Вскоре на фоне древнего стекла показалось несколько силуэтов.

Старуха встала с камня и заковыляла к одному из зеркал. Под чтение древнего заклятия ладонь привычно коснулась его поверхности. Зеркальная гладь исказила изображение, задрожала, пошла рябью и стала прозрачной.

Перед ней, в рамке зеркала, стоял широкоплечий, остроносый, средних лет мужчина с черной, коротко подстриженной бородкой. В его темных глазах притаилось ожидание и нескрываемая тревога. Одет он был в длинный непромокаемый темно-серый плащ, сшитый из шкуры болотного хищника гау. Это был Кард, король фаэтов.

– Ведунья Чикана! Король народов Фаэтона Кард пришел по твоему приглашению, – послышался за спиной властелина чей-то мягкий баритон.

Ведунья начертила ладонью на зеркале тайный знак. Стекло растаяло, открывая перед поздними гостями узкий проход.

Его светлость и обладатель приятного баритона – маг королевства, худой, длинный как жердь Адри, вошли в пещеру. У входа настороженно топтались королевские охранники, которых коротким, но решительным жестом остановила Чикана, пропустив в пещеру только вызванных заговором гостей.

Лишившись охраны, король фаэтов в растерянности остановился. Несмотря на пророчество магов королевства, преданно служивших его предкам, он сейчас не понимал, зачем Адри заставил его сюда идти…

Тем не менее, король не без интереса охватил взглядом скромное жилье ведуньи. Особенно влекло его подземное озеро, о котором ходило так много легенд. Одна из них гласила, что его воды хранят память о всех эпохах Фаэтона. А испивший их сможет увидеть всю историю своего народа, услышать пение птиц, шелест листвы, шум ветра, грохот прибоя, которые придут из прошлого и расскажут забытые сказки и песни фаэтов…

Не скрывал своего любопытства и маг. Его табачного цвета с зелеными искорками глаза то впивались в пульсирующий шар, то устремлялись в глубины пещеры, где притаился ее хозяин, то изучая, буравили ведунью Чикану с притихшей на плечах живностью. Маг был стар. Время осыпало пеплом его спадающие на плечи густые пряди волос. Он был мудр и поэтому в последние годы предпочитал молчать…

С опытом Адри все больше постигал тайные знания. Он все уверенней разгадывал замысловатые послания далеких звезд, предсказывая судьбы королей. И не менее усердно, чем его предки, хранил самую большую тайну на Фаэтоне.

И сейчас, мельком взглянув на гладь озера, пещерный проем над ним и зависший в черных небесах крест со зловеще мигающей красной звездой, он понял все. Дни испытаний, предсказанные его праотцами и вычисленные им, пришли.

Раздумья мага прервал голос старухи:

– Мой король, – слегка наклонившись, тихим голосом обратилась к нему ведунья. – Я последняя хранительница пророчеств моего великого предка Гоа об эпохе кровожадного Гау. В те далекие времена он называл ее эпохой Вархана.

– Эпоха Вархана! Эпоха Вархана! – ощетинился перьями Аку и нервно затоптался на плече ведуньи.

Ящерица, выбросив длинный розовый язык, слегка щелкнула друга по клюву. Птица притихла.

– Вскоре со светом новой звезды, что вспыхнула сегодня в небесах, придет и новая эпоха, – продолжила старуха. – Она, в поисках новых владений, рабов и сокровищ приведет с кровавого Марса на Фаэтон полчища варханов. Вместе с ними из Темных миров за нашими бессмертными душами и тайнами жрецов храма Ши Тай придут и завоеватели… За свою жизнь я истоптала на Фаэтоне не один десяток башмаков. Я искала моих братьев… Я исходила все священные тропы моего народа, что обитает в горах, тропических лесах, на берегах огромных озер с летающей рыбой яу. Я была там, где под покровом царства ночи, долгими днями, как камень, веками спит вода. Я молилась у священных алтарей, воздвигнутых на вершинах гор в древние века моими предками. Везде, где была, я слышала только сказки о минувших временах и отголоски пророчеств о будущих. И каждый раз я приносила в кувшине воду для озера – хранителя памяти Фаэтона. Ныне все перемешалось. Нет никому дела до прошлого. Много пророчеств превращены в сказки; да и тех осталось мало. Все уходит в забвение. Пришел мой час! Через несколько дней с первым криком стража ночи Чикана тоже уйдет в прошлое…

Она замолчала. Словно собираясь с мыслями, подбирала нужные слова, чтобы успеть передать то, что тяжелой тысячелетней ношей легло на ее хрупкие плечи.

– Некому рассказать и передать древнюю мудрость, – тяжело вздохнув, продолжила ведунья. – Народу Фаэтона наскучили старые обычаи и великие обряды, что рассказывали о звездном небе – Творце миров, нашем происхождении и о нашем выходе в этот мир. Все заброшено и забыто, покрыто пылью и безразличием. Но и об этом было предсказано. Мало осталось времени. Очень мало!

Старуха, присев на камень, зачерпнула из озера ладонью воду и поднесла ее к лицу. Вода, словно живое существо, пульсировала в ритм ее сердца. Потом ведунья бережно выплеснула ее обратно.

– Вы готовы услышать послание тысячелетий? – устало спросила она.

Да, – ответил за короля маг Адри.

Глава 2

Древний Фаэтон.

Ведунья Чикана передает королю Карду и магу Адри послание о последних временах.

Ведунья, посмотрев на лоскуток звездного неба, что виднелся в отверстии свода подземелья, перевела взгляд на огонь. Его языки оживились. Только потом, словно набравшись силы и энергии у стихии, Чикана перевела взгляд на гостей.

– Фаэтон ждут большие испытания, – закрыв глаза, прошептала старуха.

Король Кард и маг Адри, ожидая услышать нечто очень важное, инстинктивно наклонились к ней.

– Мир эпохи мудрой птицы Та завтра канет в лету. Немного пройдет времени, и Фаэтон поглотит бог смерти Таи. Это произойдет в 3678 году новой эпохи ненасытного и кровожадного Гау, шкуру предков которого вы, ваша светлость, носите сейчас.

– Гау идет! Гау идет! – перепугано прокричал Аку и, спрыгнув с плеча старухи, спрятался в складках виднеющейся из-под шкуры юбки.

Каи, не отрывая взгляда от мага, подцепил кончиком хвоста пернатого трусишку и закинул его на плечо Чиканы.

– Но прежде, уже завтра в горном селении Аурал родится последний избранный из племени Тату. Служа Фаэтону даже тогда, когда его не будет, все свои девять жизней, согласно наложенному на него жрецами Темных миров заклятию, он будет искать свою единственную любовь. И только найдя любовь – победит враждебные силы. Его подвиги еще увидит эпоха Гау… Исполнились знамения многих лет, и мало осталось неисполненных, – чуть громче произнесла ведунья.

От вибраций ее голоса по поверхности озера пошла легкая рябь, слегка усилилось и свечение в шаре, что завис над ним.

– Скоро! Очень скоро народы Фаэтона забудут о своих корнях, – пристально смотря ведунье в глаза, в магическом трансе произнес Адри.

– Иссякнут духовные родники и, шурша историей, придет власть Песков Забвения, – повысила тембр голоса ведунья. – Они поглотят прошлое, восторжествуют в настоящем, и всю эпоху Гау будут править на Фаэтоне, вплоть до второго нашествия воинов-жрецов из Темных миров. Приход варханов очень близок. Всего двадцать пять весен отделяют Фаэтон от их вторжения. Не успеет отцвести предвестник весны – дерево жизни ауа, как солнце проглотит мрак и тут же, вдали, перед крепостными стенами непобедимого королевского Шатрэ, словно мираж, покажутся неприступные башни марсианской крепости Хадиш Хаг – Гнезда Дьявола. Но это не будет призрачным видением. Могущественные жрецы из Темных миров взломают межпланетное пространство, и марсианские легионы вторгнутся на Фаэтон. Они буду и на земле, и на море и в воздухе. Даже за крепостными стенами Шатрэ… И польется реками кровь.

– Будет и последний бой жрецов храма Ши Тай с легионами Марса в Ущелье Умерших Надежд, – продолжил вспотевший от волнения маг. – Туда придут и жрецы из Темных миров. Они жаждут тайных знаний и ищут скрытые звездные пути на планету сказок – Эклиану. За это они готовы положить все легионы Марса на жертвенный камень бога войны… А потом, когда раскроются небеса и враждебный лик бога Темных миров мрачным призраком зависнет над Фаэтоном, они пойдут на штурм храма. Всеединый закроет Звездные врата. Жрецы храма Ши Тай покинут Фаэтон. Их ждут великая Эклиана и Атлантида.

– С уходом жрецов изменится Фаэтон, – монотонно нанизывала слова ведунья. – С новым королем его ждет золотая эпоха. А потом начнут умирать легенды, мифы и былины нашего народа. Вместе с ними и единый межгалактический язык, подаренный нам Всеединым. Но вы этого, ваша светлость уже не увидите. Старые, добрые сказки заменят новые, с жестокими героями, где не будет места добру. Вместо поединков силы духа со своей внутренней тенью придут поединки смерти. Злато затмит умы. В борьбе за него придет и новое оружие. В битве за богатства и власть фаэты будут поражать подобных себе: громом, светом, словом, мыслью – оружия не счесть. Вначале фаэты создадут простые машины. Потом появятся сложные. Фаэты будут думать, что они создатели и управляют ими, но истинная картина мира окажется во власти машин. И они буду править Фаэтоном до скончания эпохи Гау. Это будет королевство машин!

– Фаэтон оплетут железные змеи и потекут каменные реки, – тихо, с нескрываемой грустью в голосе прошептал Адри. – А в тело матери Фаэтон, в поисках богатств, тысячами зубов вгрызутся машины. И быстрее птиц полетят слова между королевствами. Вырастут жилища в небесах, и звездные миры охватит гигантская невидимая паутина. И в дальних Звездных королевствах начнутся войны в небесах с народами, подобными нам. И вскоре фаэты перестанут быть фаэтами. Женщины будут рожать чужих детей. И матерей заменят машины. В огромных чанах, без отца и матери, будут варить для себя жизнь. Рожденные в чанах взамен за иллюзорное бессмертие отдадут свои души и станут живыми мертвецами. Тогда же появятся полуфаэты-полумашины и очень умные машины в телах фаэтов… И в ужасе умрет на Фаэтоне смерть!

С последними словами мага глаза ведуньи широко открылись, зрачки сузились до еле видимой точки и она, чеканя каждый слог, произнесла:

– И будет один мир! Один порядок! Один закон! Один правитель! На тех фаэтов, которые не согласятся с новым законом, машины начнут охоту. Непокорных духом будет немного. Но они научатся жить в пещерах, джунглях, под водой. Сумеют спрятаться в городах среди машин. Эти немногие фаэты научатся бороться с машинами.

– И тогда из Темных миров, что на краю Великой Бездны, со своим воинством за бессмертными душами фаэтов придет верховный жрец, великий магистр огромной империи. Без боя падут ниц перед ним все Звездные королевства. У фаэтов будет армия и будут умные машины, но почти все предадут родину. Это и есть для фаэтов Час Вархана – приход великой Смерти за бессмертными душами… Враг будет силен как никогда. Их воины, вооруженные тайными знаниями, будут разить фаэтов взглядом. Тень внутренняя станет предателем фаэтов и победным оружием жрецов… Ее силе смогут противостоять только чистые души…



– Души фаэтов – это цель похода великого магистра Темных миров, – печально произнесла Чикана. – Они пленят многие души. И начнут они охоту за той избранной душой, ради которой пришли с войной… С ее помощью они надеются открыть в храме Ши Тай дорогу, ведущую к сердцу Вселенной – недоступную для них Эклиану, и получить могущество и абсолютную власть над всеми Звездными мирами.

– И тогда придет последний день Фаэтона. Наступит последний Час Вархана, – быстро зашептал маг Адри. – И будет большой праздник звезд. В этот день все Звездные миры вздрогнут. Планеты не только нашего Солнца, но и планеты других Звездных королевств, выстроятся, образуя линию от центра единого небесного мира… В этот миг солнечные часы во всех галактических мирах встанут на свое начало. Так родится новый Вселенский год. Так Праматерь Вселенной начнет жизнь нового Мира, и наше Солнце обновленным выйдет из Космического Лона.

– И в этот день, – продолжила Чикана, – запоет корона Катриандра. Ее призыв будет услышан всеми. Непокорные духом и дети, вместе с умершими сказками Фаэтона, ведомые новыми Тату, дадут машинам, варханам и жрецам Темных миров последний бой… Они будут насмерть защищать свою колыбель. И останутся непобежденными… Зло разрушится. Машины исчезнут. Добро и духовность обновленными придут в Новый Мир…

Ведунья замолчала. В ее глазах, в свете пылающего костра, заискрились набежавшие слезы.

– И в этот день ярче Солнца в последний раз вспыхнет Фаэтон, – продолжила вещать старуха. – И его прощальный свет увидят во всех ближних звездных мирах. А потом придет день, когда полчища звездных завоевателей двинутся на планету Эклиана… Но Чикана не увидит этого. Она стара, и скоро встретится со своими предками…

– К предкам! К предкам! – прокричал Аку.

Вспорхнув, сел на посох и потерся клювом о щеку замолчавшей хозяйки.

– Час Вархана! – задумчиво, почти неслышно прошептал маг Адри. – Только час… Так мало и так много…

– Вновь война! – Тяжело вздохнув, произнес король Кард. – Где на этот раз нам ждать легионы Марса?

– Мне это неизвестно, ваша светлость! – ответила ведунья.

В пещере повисла гнетущая тишина. Король Кард потрясенно молчал.

– Хартах! Хартах! – словно напоминая ведунье, что время истекло, прокричал пролетевший над отверстием в своде подземелья страж ночи юрт.

Старуха Чикана задумчиво кивнула головой и со скрытой нежностью погладила своего пернатого любимца. Верный друг, он был неразлучным с ней все эти сотни лет, прижался к ее теплой ладошке. Ящерица гордо подняла голову. Она была готова и далее сопровождать свою хозяйку.

– Война! Кругом война! Но почему? За что нам такие испытания? Что делать? Как поступить? – сложив ладони на груди, воскликнул король.

– Мне трудно, ваша светлость, что-либо еще сказать вам, – подняв на государя усталые глаза, произнесла Чикана. – Я не воин! Я только выполнила волю предков. Вы должны довериться посланию, судьбе Фаэтона и, как воин славного рода, с достоинством пройти через все испытания.

– Ваша светлость, – обратился к нему маг Адри, – мы не в силах изменить ритмы и рисунок событий времени. Такова воля Всеединого. Это его великий, скрытый от смертных, план. Это наша жизнь! Души фаэтов должны пройти через все эти испытания. Я думаю, мы должны немедленно начать подготовку к отражению вторжения легионов Марсианской Империи. У меня по этому поводу есть предложения…

– Но где их ждать? – не слыша мага, рассуждал король. – Сейчас они на далеком Марсе. В послании присутствует только поле, море, воздушное пространство, часть крепостных стен Шатрэ, сражение в Ущелье Умерших Надежд и храм Ши Тай. Это большие расстояния! А на поле, что перед стенами Шатрэ, может разместиться не одна армия. Крепостная ограда Шатрэ растянулись на тысячи шагов. Вы понимаете, Адри, что одно дело оборонять стены, приблизительно зная, откуда появится противник. И совершенно другая задача – ждать его появления прямо с неба или взломанного пространства внутри крепости. Это угроза иного рода.

– Только одним жрецам храма Ши Тай может быть известно, где варханы взломают межпланетное пространство. Все прошлые вторжения они проводили через Звездные врата, – констатировал маг. – Наши предки всегда громили их прямо на выходах.

– У нас еще есть время подготовиться. Отправьте послание настоятелю храма Ши Тай Ко Ца Хору с просьбой принять меня, – распорядился король Кард.

– Будет исполнено, ваша светлость.

– Чем я могу вас отблагодарить? – обратился король к ведунье.

– Исполнением долга, мой государь, – почтительно наклонив голову, напомнила старуха. – Я закончила свой жизненный путь а, значит, послужила народу Фаэтона. Через несколько дней с моей верной Каи я уйду к предкам, чтобы через тысячи лет вместе с ними встретить избранного матерью Фаэтон и передать одному ему написанное великим Гоа послание. Прощайте, ваша светлость! А вы, Адри, в подарок от меня получите завтра вечером Аку. Он вам еще послужит…

– Завтра?

– Да, завтра! Под вечер, как только луч Солнца прощально заглянет через окно в вашу спальню в королевском дворце Шатрэ, он тревожно постучится в стекло.

– Шатрэ! Шатрэ! Шатрэ! – прокричал Аку и принялся дарить поклоны королю Карду и магу Адри.

Ящерица Каи, словно понимая, о чем идет речь, была невозмутима и еще более горда, – хозяйка предпочла забрать ее с собой.

Давая понять, что встреча закончена, ведунья Чикана почтительно поклонилась королю Карду. Поздние гости, попрощавшись, поспешили к выходу, где их ждала охрана, а у входа в пещеру готовые к перелету лагазары.

Глава 3

Древний Фаэтон.

Звездные врата Фаэтона. Тайна магов.

Лагазар, управляемый погонщиком, оттолкнувшись от земли, тяжело взмахнул огромными перепончатыми крыльями, медленно набирая высоту. Следом взмыли две рептилии с королевскими стрелками и охранниками.

Пассажиры – король Кард и маг Адри, что разместились в полетной корзине на спине лагазара, спешили в Шатрэ. Путь пролегал над Звездными вратами, что находились в одной из пещер Черной горы, из которой они вышли перед началом невиданной в этих местах грозы, изменившей все их планы, в том числе и вечерний перелет домой.

Кард прощальным взглядом окинул пещеру с вытекающей из нее подземной рекой. Именно там находились Звездные врата из четырнадцати, открытых предками на Фаэтоне. Вход в пещеру преграждала маленькая крепость с сантарским гарнизоном. Сто профессиональных воинов – сантаров – несли в ней годовую службу. Потом на смену им приходило другое подразделение. Этого количества воинов было вполне достаточно, чтобы несколько дней сдерживать вторжение любого завоевателя, который попытается через Звездные врата прорваться на Фаэтон. А желающих поживиться богатствами фаэтов во все века было предостаточно.

Снизу со стороны крепости раскатистым эхом донесся рев рога. Это сантары приветствовали пролетающего короля, еще вчера общавшегося с ними после возвращения с планеты Тиан, где они с магом пребывали с дружественным визитом. Следом за боевой мелодией королевских воинов послышалось тихое пение меховой свирели. Она была обязательным атрибутом всех межпланетных переходов на Фаэтоне. Мелодии, издаваемые этим необычным музыкальным инструментом, открывали Звездные врата в сотни иных подобных по жизни миров.

Обеспечивал этот процесс, постоянно живущий в крепости представитель королевского мага – хранитель Вселенских гармоний. Только он один, за исключение мага Адри, на этом переходе владел тайнами музыкальных ключей. Играя на свирели, он открывал Звездных врата, ведущие в разные галактические миры. Он же вместе с командиром сантарской сотни принимал решение о пропуске путешественников и гостей с разной живностью на Фаэтон и обратно в иные миры.

Сегодня у Черной горы было шумно. На солнечную Зиану отправлялся торговый караван фаэтов-торговцев с фруктами и изделиями мастеров Шатрэ. Особой гордостью фаэтов, торгующих в дальних мирах, были металлические изделия. Но более всего жителей иных миров интересовало оружие. Легкие, изящные, необычайно прочные мечи и добротные доспехи пользовались повышенным спросом у профессиональных воинов. Секрет их изготовления мастера Фаэтона держали в большой тайне… Маг Адри их знал, но помалкивал, так как периодически прикладывал руку к их усовершенствованию, месяцами колдуя над сложными сплавами металлов.

Король Кард прощально посмотрел на ущелье с пещерой, ведущей к озеру Памяти, где он, недалеко от гарнизона, за соседним хребтом провел насыщенную событиями ночь. Вопросов было много. Значительно меньше готовых решений. Все это и не давало правителю королевств Фаэтона покоя.

– Что вы, дружище Адри, думаете по поводу сказанного ведуньей Чиканой? – перекрикивая свист ветра, обратился король к магу.

– Все, сказанное хранительницей, – правда. Теперь только от нас зависит, сумеем мы воспользоваться подсказками предков, или нет.

– Вы думаете, что можно взломать пространство между двумя планетами и перебросить на Фаэтон огромную армию?

Маг Адри молчал. Он не спешил с ответом, обдумывая, как правильней объяснить все повелителю.

– В одном из видений я видел это, – продолжил маг. – Хотя не четко.

– Расскажите подробней, Адри.

Взгляд мага скользнул по горному хребту, что огромным хищником разлегся под ними. Вдали блестело море, на берегу которого где-то там, на линии горизонта, маленьким светлым пятном виднелась столица королевства. Именно там, у стен Шатрэ, через несколько десятков лет произойдет самая масштабная и кровопролитная битва с легионами Великой Марсианской Империи.

– Все происходило словно в густом, темном мареве, – всматриваясь вдаль, заговорил маг. – Ничего подобного я никогда не видел. Странный туман был однозначно чужим. Я бы даже сказал, – враждебным. Сквозь густую, клочьями парящую, болотную как холодец, грязь, просматривались десятки марсианских легионов, сотни катапульт, штурмовых башен, стенобитных орудий. Все это сплошной стеной надвигалось на крепостные стены Шатрэ, до которых было несколько тысяч шагов. Поразили и громадные, страшные, на первый взгляд неуклюжие животные, тащившие боевые машины, снаряжение, везущие десант. А над всем этим завис крик смерти… и огнедышащие драконы, со спин которых на крепостные стены нашей твердыни летят сосуды с огненной смесью. Меня более всего впечатлил этот крик…

– Крик? – уточнил король.

– Да, странный тяжелый крик, ваша светлость! Внешне он не слышимый, но звучащий в сознании, в каждой клетке тела. Это голос смерти. Ему предшествовала огромная жертва. Как мне показалось, это был предсмертный выдох сотен тысяч рабов. Это у них отняли жизнь, чтобы неведомым нам способом, минуя Звездные врата, огромной армией вторгнуться на Фаэтон.

Маг Адри, словно вспоминая те видения, закрыл глаза. Его веки слегка дрожали.

– На какой-то миг мне открылся марсианский ночной город с огромной пирамидой и площадью. Над ней распростерла свое покрывало смерть. А под ним, при свете факелов грузили на телеги десятки тысяч тел рабов. Тихо шелестели тамтамы. Там же, на вершине пирамиды я ощутил зло. Сильное, беспощадное, ненасытное. Это был невероятно сильный жрец. Я успел только выхватить из потока времени его костлявые руки в тонких, как мгла, перчатках и высокий капюшон, где притаилось его лицо и глаза, в которые простому смертному опасно смотреть. Оттуда веяло холодной бездной. В руках он держал сосуд с невиданной в нем силой…

Адри замолчал и открыл глаза. Его зрачки тут же сузились и устремились вдаль, сквозь время и пространство. Король Кард непроизвольно перевел взгляд туда, куда смотрел маг. И, словно ожегшись холодом, быстро повернул голову к своему поданному. Маг по-прежнему молчал. В этом молчании витало что-то зловещее. О нем, как показалось королю, маг явно не спешил рассказывать.

– В своих воспоминаниях вы заметили, что видение было нечетким, – не выдержав, спросил Кард. – С чем это связано?

– Только с тем, что это событие только в мыслях представителя иного мира. На Марсе император об этом даже не задумывался.

– Кто это? – с явной ноткой испуга вырвалось у короля.

– Тот, кого я видел в плотном, непроницаемом для света одеянии на вершине пирамиды. Это дерзкие мечтания одного очень сильного жреца из очень далекой от нас Звездной империи. Я бы сказал даже, великого магистра магии. Я не знаю, из какого он мира. Но явно не из тех, что известны нам. Это где-то там, на краю Великой Бездны. Там, где правит вечная ночь. В последние дни эпохи птицы мудрости Та, смотря в бездну, он думает над тем, как это сделать. И, как это ни прискорбно, он уже знает, как. Для этого ему понадобится много рабов. Невероятно много – целая армия…

– Если это только его дерзкие мечтания, то может, они ими так и останутся?

– Мысль формирует события. Вторжения на мать Фаэтон нам уже не избежать. Я после этого видения пытался заглянуть в будущее…

Король поднял взгляд на мага и спросил:

– И что вы там увидели?

– Все то же вторжение марсиан. Это будет огромная армия. Но над военным походом будет довлеть воля этого жреца. В отличие от марсианских императоров, этим жрецом движут иные мотивы.

– Другие?

– Именно так, мой повелитель. Им не нужны наши земли и богатства. Им здесь не жить…

Маг замолчал. Лагазары, набрав высоту, вошли в восходящие потоки воздуха. Расправив крылья, они перешли к планированию. Порывы ветра секли лицо. Заглушали слова.

– Так чего же им надо? – повысил голос король.

– Вы слышали, что сказала ведунья Чикана. Тайные знания жрецов храма Ши Тай и Цветок Жизни, ведущий на великую Эклиану. Наши королевства – возможное препятствие на их пути. Поэтому нам есть, о чем подумать. Мы обязаны приготовиться к очередному вторжению легионов Марса на Фаэтон. И разумеется, к встрече с могущественными жрецами – тайными организаторами и вдохновителями этого дерзкого военного похода.

– Вы, Адри, что-то говорили о разработанном вами плане, который поможет королевствам Фаэтона противостоять врагам.

Маг, проводив взглядом парящую над ними пару свободолюбивых хархаров, произнес:

– Чтобы противостоять марсианской империи, мы должны как эти свободолюбивые птицы, символизирующие королевскую власть, быть не только выше врага и всех обстоятельств, но и дальновиднее и мудрее. Во время моего путешествия на планету шаманов – горную Риану, в пещере великого безмолвия мне открылось будущее. Я увидел то, о чем говорила ведунья, но только значительно шире. Она передавала послание. Я же видел разные картины из жизни закрытых для всех столетий. Я видел будущее Фаэтона.

– И какое оно?

– Жуткое. Это трудно передать словами. Чтобы вы поняли меня, вам следует увидеть воочию одну из планет цивилизации, идущей путем машин.

– Путь машин! – воскликнул король. – Что это?

– Это цивилизации, где машины думают за подобных фаэтам, работают вместо них, варят в чанах жизнь, – будущих граждан этих могущественных, и в то же время таких немощных Звездных королевств.

– Я могу это увидеть?

– Вы, при желании, сможете не только это увидеть издалека, но и оказаться в таком обществе. Как только ваша светлость этого пожелает, в тот же день вам откроются тайны одного из таких миров. А потом, через некоторое время, можно и отправиться в путешествие.

– Это не опасно?

– И да, и нет. Все зависит от того, какой вариант предпочтет король фаэтов. На сегодня мне известно три способа постижения тайн жизни машинных цивилизаций. Первый – самый простой и безопасный. Он не предусматривающий выход из королевского дворца.

Король вопросительно взглянул на мага.

– Это именно так, ваша светлость, – улыбнувшись краешком губ, продолжил Адри. – Стоя возле огромного зеркала, что в моей подземной лаборатории, расположенной под вашей королевской резиденцией в Шатрэ, вы сможете наблюдать в нем выбранный мною машинный мир.

– Так просто! А что во втором?

– При втором способе, ваша светлость, нам без магии не обойтись.

– Вы меня во что-то превратите?

– Нет. Я никого ни во что не превращаю. Это все слухи и вымыслы о том, что я иногда превращаюсь в паука чану и спускаюсь в подземный город. Реально же мы вновь идем в ту же подземную лабораторию, где, после выбора машинной цивилизации, мною будет проведен обряд по вселению вашей души в выбранный вами объект. Его глазами вы увидите и услышите этот мир. Вместе с ним испытаете все положительные и отрицательные эмоции. Потом, в заранее определенный час, я верну вас обратно. Все это время ваше тело будет спать на Фаэтоне в моей лаборатории.

– Остался третий…

– Он предусматривает непосредственное вхождение в этот мир, что, в случае нашего обнаружения, не исключает нежелательных приключений и моего вмешательства как мага. Но, в этом случае вы не только все увидите и ощутите, но испытаете больше эмоций…

– Все, что вы говорите, мой друг Адри, очень интересно и необычно. Почему ранее об этом я не знал?

– У нас, магов, – свои профессиональные тайны. Их мы тщательно скрываем от окружающих, в том числе какое-то время и от королей…

Кард вопросительно посмотрел в глаза подданного. Адри выдержал его взгляд.

– Мне понятно ваше удивление, мой государь, – произнес маг, – но все в этом мире устроено не так просто и однозначно. Эта информация не есть закрытой и недоступной для короля. Главный нюанс в том, что король должен быть готовыми к такой экскурсии.

– Быть готовым?

– Да, ваша светлость. Готовность – это не только желание посетить неведомый машинный мир. Она заключается в ином.

– В чем, Адри?

– В адекватном восприятии этого мира и его, так называемых ценностей, достижений и возможностей. Мои архивы содержат множество отчетов о посещении королями, сопровождаемых магами, машинных миров. И не все эти посещения были удачными. Нет, не в плане возвращения, а последующего влияния на жизнь фаэтов. Поэтому моими предками было принято решение открывать для королей эти миры только тогда, когда есть готовность к их восприятию. Сегодня я пришел к выводу, что вы, ваша светлость, сможете правильно воспринять увиденное. К тому же есть большая тайна древних миров, оберегаемая магами многих галактик. После посещения миров, ставших на машинный путь развития, я открою ее вам.

– И когда мы приступим к изучению машинных миров? – уточнил король Кард.

– Уже сегодня вечером.

Глава 4

Древний Фаэтон.

Лаборатория мага Адри.

Как только на столицу Шатрэ опустились сумерки, в королевские покои вошел маг Адри.

– Вы готовы, ваша светлость?

Кард устало посмотрел на мага. Он явно не понимал заданного вопроса.

– Сегодня, ваша светлость, мы с вами говорили о машинных мирах. Я обещал вам показать один из них.

– Да, да Адри! – оживился король. – Я готов.

– Тогда предлагаю прогуляться по подземельям королевского замка и наведаться в мою закрытую лабораторию-хранилище.

Вскоре король и маг спустились в королевские подземелья.

Факел освещал достаточно широкий проход, ведущий вглубь подземных ярусов резиденции королей. За очередным поворотом у массивной кованной бронзовой двери маг Адри остановился и, легонько толкнув ее, вошел в просторное помещение.

– Вы не закрываете свою лабораторию?

– Нет, государь.

– Даже, несмотря на то, что в королевстве весьма много любопытных глаз?

Адри улыбнулся, изобразив на лице глубокомысленную саркастическую улыбку. Что она означает, король хорошо знал.

– Сюда не так просто войти, – пояснил маг. – Ни вам, ни кому-либо из охраны без специальных знаний не преодолеть этого порога. И, тем более, не выйти обратно. Специальные магические знания нужны и для прочтения моих записей. В лучшем случае любопытный, открыв древние письмена, надет их листы чистыми. Тем, кому повезет, смогут рассмотреть на них картинки. А вообще, в них можно увидеть все, что угодно, в меру фантазии каждого; и даже столкнуться с ними, но только не с тем, что там находится реально.

– Неужели за все века существования этого хранилища знаний никто не пытался проникнуть в него?

– Непрошеные гости были, ваша светлость… Были случаи, когда к нам приходили и из других миров.

– Минуя королевскую охрану?

– Охрана… это всего лишь охрана. Она видит то, что может видеть.

– Почему вы мне об этом никогда не рассказывали, Адри?

– Это вам ни к чему. У вас достаточно своих забот. Мы же, маги, имеем и свои специфические обязанности, связанные с безопасностью королевств Фаэтона, и не только их. Но об этом поговорим потом. Сейчас предлагаю заняться тем, ради чего мы сюда пришли – машинными мирами. Какой бы мир вы хотели увидеть?

Король внимательно посмотрел магу в глаза. Он не понимал, что предлагает ему Адри.

– Я приношу свои извинения, ваша светлость, – спохватился маг, поняв, что предложил первой особе королевства то, о чем тот не имеет ни малейшего представления. И поэтому не может сформулировать желание.

– Пожалуй, то, что я бы смог понять.

– Предлагаю начать с простого.

Королевский маг подошел к стене, выложенной из камня и, подсвечивая факелом, носком сапога надавил на один из них. Короткий щелчок. Шум за стеной и – она медленно отошла в сторону. Запахло плесенью, смешанной с ароматами каких-то трав. Пламя в факеле затрещало и слегка присело. Адри, освещая небольшой узкий коридор, выложенный камнями, двинулся вперед.

– Идите за мной, ваша светлость.

– Что там, Адри?

– Все то, что запрещено глазу постороннего.

– Но как это соответствует тому, что вы сказали на входе?

Адри вновь изобразил улыбку.

– То, что живет здесь – особое. Оно не любит шума, эмоций фаэтов, даже излучений их тел и душ. Оно находиться там, где абсолютная тишина.

– Оно живое? – удивился король.

– Увидите, государь…

С последними словами мага за каменной стеной зашумела вода, и тут же каменные блоки, только что открывшие проход, пришли в движение, закрывая выход на поверхность.

Маг, водрузив факел на специальную подставку в центре небольшого помещения, подойдя к стене, снял темную плотную материю с зеркала, изготовленного из литого стекла, в котором, словно корни, просматривались тонкие разветвленные прожилки. Как только он коснулся его «веником» из перьев птиц, стекло заискрилось: по прожилкам, словно по кровеносным сосудам, побежали потоки света, обесцвечивая их. Вскоре стекло приняло цвет молочных облаков. В центре, под тихое шептание мага какого-то заговора, возникла небольшая пульсирующая голубая точка. Адри легко взмахнул руками, и в стекле появилась планета, которая быстро приближалась, наползая на края зеркала. Сквозь грязные рваные облака показалась ее поверхность. Внизу, у берега океана, виднелось нечто такое, что не вписывалось в привычные представления короля. Это было нагромождение стекла, камня и металла. Оно росло из земли, тянулось ввысь, где мигало огнями тысяч огромных глаз.

– Что это? – спросил Кард.

– Город. Огромный город. В нем проживает столько населения, сколько во всех королевствах Фаэтона.

– Город? А что летает там? – показал король ладонью в сторону неба, где, не махая крыльями, что-то быстро перемещалось. Его нельзя было назвать ни огромными птицами, ни насекомыми.

– Это их машины. Они служат им.

– Служат! А зачем?

– Так для них дешевле и удобней.

– А животные?

– Они вымерли, либо проживают в специально отведенных местах.

– А где леса?

– Их нет.

– Как нет!

– Их вырезали в прошлые времена. Это все, что осталось на планете.

– Почему вырезали?

– Потребности в сырье. Каждая победа машин, – это исчезнувшие участок леса или джунглей, а с ними – и их обитателей.

– Но ведь лес можно посадить.

– Можно, но очень сложно. Цивилизация испытывает острые потребности в воде.

– Но ее так много: океаны, моря, реки.

– Потребности в чистой воде, ваша светлость. Вода ушла глубоко в землю. Она заполнила те пустоты, где раньше была ее кровь.

– Поэтому ты выступил против использования нефти для освещения улиц ночного Шатрэ?

– В том числе и поэтому. Выкачивание крови и соков с матери Фаэтон превратит ее в пустыню.

Изображение в зеркале изменилось. Теперь оно показывало войну. Летающие металлические птицы метали стрелы, которые, попав в дома, взметались в небо огромными столбами пламени и дыма, оставляя после себя груды обломков.

– Но они так сильны, Адри.

– В чем, ваша светлость?

– Летают, плавают, перемещаются среди звезд. И оружие: не то, что у нас. Для них наши крепостные стены – ничто!

– Да, они могут уничтожить все города и даже планету, и не одну. И то, если им это позволит Всеединый. Но это не есть сила. Это слабость.

– Что ждет этот мир?

– Он обречен. С исчезновением последних островков растений и животных в них погибнет и эта машинная цивилизация.

– Они в состоянии переселиться в другой мир?

– Пока нет. Но через пару сотен лет им это будет по силам. Но, они все равно обречены. Машинный путь – это агония жизни, растянутая на столетия или тысячелетия. Даже переселившись, они, как цивилизация, не имеют будущего. Уничтожившие свой мир не в состоянии сберечь чужой.

– Они или подобные им могут к нам прилететь?

– Теоретически – да. А практически – нет.

– Почему?

– Мы закрыты для них.

– Как? Кем?

– Всеединым! Так будет до тех пор, пока открыты Звездные врата. Это значит, что наш мир и тысячи различных галактических народов еще не стали на путь машинного развития.

– Но у нас есть примитивные механизмы, которые когда-то будут доработаны и станут машинами. Ко мне приходили разные умельцы. Их всех я отправлял к вам. Как вы поступили с их открытиями, Адри?

– Отнес в архив этого подземелья.

– В архив?

– Да, ваша светлость. Именно сюда. Чтобы хранить их вечно как большую тайну для посторонних глаз. На них так и написано моей рукой. Королевская тайна. Хранить вечно. Это спасет мать Фаэтон от гибели. А фаэтов от исчезновения.

– Об этой тайне вы мне хотели рассказать, Адри?

– Отчасти, да.

Маг задумчиво подошел к одной из полок, взял тубус. Вскоре в его руках оказался плотный документ, как заметил король, выполненный на коре дерева рилу. Прочного, эластичного и практически не знающего тления.

– Очень давно, около четырех тысяч лет назад, мой великий предок Пини Рекино посетил планету Голубой Пиант. Там, на межгалактической встрече тысяч магов, жрецов и шаманов древних племен была подтверждена когда-то очень давно выбранная цель развития цивилизаций галактических народов. Тогда же, очень давно, было образовано большое вселенское братство. Оно существовало всегда. Существует и сейчас. Мы, фаэты, только присоединились к нему. Братство определяет развитие тысяч подобных нам миров. Все они идут не по машинному пути, а развивают свои внутренние миры. Так становятся творцами и уходят к Всеединому в высшие духовные галактики, закрытие для нас Звездные миры.

Мои древние предки – маги Фаэтона – вступили в это братство. И взяли на себя ответственность не допустить развития машинной цивилизации на планете.

– Об этом, Адри, я слышу впервые.

– Поэтому я и говорю об этом вам. Мы – у роковой черты. За прошедшие тысячи лет многое изменилось на матери Фаэтон. Фаэты уже далеко не те. Последние сотни лет ими движут другие ценности. Внутреннему богатству души фаэты все чаще предпочитают материальные ценности. Поэтому не все последние короли – ваши предки, были в этой комнате и слышали от магов эти слова.

– А за что отвечают жрецы храма Ши Тай?

– За то же, что и мы, маги. Только на них возложены более сложные задачи. Они противостоят враждебным силам, пытающимся во всех галактиках уничтожить знания о Всеедином. Насадить свои религии и верования. Хотя и эти враждебные силы далеко не однородны. Одни, так же как и мы, не желают машинного пути развития и всячески оберегают от этого свои народы. Вторые – наоборот, делают все возможное, чтобы столкнуть народы нашего братства на машинный путь развития. Этим они, служа темным силам, противостоят Всеединому. Их разведчики присутствуют во всех мирах. Они стремятся к власти и контролю над умами народов. Где как могут, уничтожают древние знания о постижении внутренних миров. Когда они побеждают, то исчезают древние цивилизации, и сразу же на этих планетах закрываются Звездные врата. Вскоре островки знаний о Творце, творении и настоящем творчестве вытесняют машинные цивилизации, которые потом так же уходят в небытие, оставляя за собой мертвые безжизненные планеты. И тогда все начинается сначала. Тогда к делу приступают жрецы – садовники Всеединого. Они возрождают погибшие миры, уничтожая созданный исчезнувшими народами Хаос.

– В чем причина? Где эта опасная черта? Как разглядеть ее, чтобы не опоздать навсегда?

– Она, мой государь, в одном – в нашем постоянно растущем эго. Как только оно просыпается в сердцах фаэтов, начинают таять леса, мелеть реки, исчезать животные, насекомые, цветы. Тогда материальное начинает довлеть над духовным.

– Что требуется от меня, Адри, как от правителя королевств Фаэтона?

– Всегда помнить об этом. И быть примером для остальных фаэтов в том, как надо жить и править. Что-то еще желаете посмотреть, ваша светлость?

– На сегодня достаточно, Адри. Как по мне, то слишком много впечатлений для одного дня.

Глава 5

Древний Фаэтон.

Дерзкий план мага Адри.

На следующий день король Кард, отложив все дела, занялся просмотром таблиц, астрологических расчетов и чтением пояснительных текстов мага Адри. В астрологии государь понимал мало, но то, что обосновывал в рукописях его придворный маг, было не только необычайно интересным, но и чрезвычайно рискованным. В написанное хотелось верить. Но, что-то внутреннее противилось этому. Причина крылась в невероятной дерзости предлагаемого.

Король, словно не веря своим глазам, в очередной раз задумчиво покачал головой и еще раз перечитал пояснительные записи мага. Потом пристально посмотрел ему в глаза. Будь на его месте кто-нибудь другой, то уже выслушивал бы мнение короля на тему авантюрных сказок со счастливым концом.

– Как я понимаю, – неожиданно нарушил тишину Кард, – вы готовы расписаться кровью под этим планом.

Любимец короля – саблезубый хонх Пиан, дремавший у трона государя, услышав резкий голос хозяина, лениво приоткрыл правый глаз. Маг взял со стола записи. Иной реакции государя он не ожидал. Теперь предстояло самое сложное – убедить Карда в реальности задуманного.

– Ваша светлость! – спокойным голосом произнес маг. – Я все рассчитал и не один раз проверил. Ошибки быть не может. Если строго придерживаться ключевых пунктов моего плана, то через пять лет наши сантары попадут на торжества по случаю юбилейного для марсиан Дня завоевателей. В тот день на арене марсианского Колизея, в крепости Хадиш Хаг они дадут тяжелые гладиаторские поединки. По итогам станут гражданами империи. Звезды вещают, что сынов Фаэтона ждет блистательная военная карьера в императорской армии. Благодаря ей, они смогут во многом помочь родине. Они и их дети на тысячелетия станут нашими глазами и ушами. Мы будем знать про все военные планы императоров Марса.

– Звучит заманчиво. А если звезды обманывают? Я не специалист в астрологических расчетах, но вижу, что на всем пути рядом с сантарами идет смерть. Они в постоянном риске быть не только тяжело ранеными, но и убитыми.

– Самый большой их риск – оказаться в одиночестве. Пока они идут втроем, плечо к плечу, им ничто и никто не может угрожать. Хотя даже в одиночку каждый из них силен, как никто иной.

– А три… это не мало? – уточнил, иронизируя, король.

– Нет, ваша светлость. Достаточно, чтобы к окончанию поединков на марсианском Колизее победителем стали двое или хотя бы один.

– Так все-таки вы допускаете гибель в их группе.

– Я не Всеединый! Поэтому не исключаю их смерть в гладиаторских поединках. Хотя ее там не должно быть. Она рядом с ними, так как они будут побеждать своих противников.

Адри на миг замолчал, подбирая слова для очередных доводов. Как ему показалось, он нашел их.

– Я не случайно остановил свой выбор на этих трех молодых сантарах. Кроме отменной физической и не по годам профессиональной подготовки, они еще любимцы звезд. Я в своих расчетах объединил удачу трех. То, что получилось, превзошло даже мои скромные ожидания. Не хочу загадывать наперед, но я уверен в успехе. Тем более таком, которого никто не ожидает…

Маг глубоко вздохнул и задумчиво посмотрел на Карда. Он привел все аргументы. И теперь от него уже ничего не зависело. Решение принимать королю и трем смельчакам, подобранных им. Сантарам еще предстояло узнать о его выборе и принять этот дерзкий план.

Государь отодвинул расчеты, встал с кресла и подошел к широкому витражу из цветного стекла. Там вдали, за крепостными стенами, огромным животным раскинулись джунгли. Перед ними благоухало в разнотравье огромное поле. К нему примыкало море. На этом огромном пространстве, как утверждали ведунья Чикана, маг Адри и верховный жрец храма Ши Тай Ко Ца Хор, через двадцать пять лет, в день солнечного затмения, взломав межпланетное пространство, окажутся марсианские легионы. Верилось в это тяжело. Но, приходилось принимать. Его предок – король Ритран предусмотрительно стал строить подземную оборонительную систему «Хонх», названную в честь боевых помощников сантаров – огромных саблезубых хищников джунглей, прирученных воинами и поставленных королевству на профессиональную военную службу.

Размышления короля нарушил скрип тяжелых кованых дверей за спиной и спешащие по мозаике фресок на полу шаги. По ним угадывался характер идущих. Это были сильные воины.

Кард оглянулся. Хонх Пиан даже не шелохнулся – он помнил по запахам всех сантаров и различал их шаги. Сегодня это были пожилой командующий сантарскими полками Стен Торр с тремя воинами, подобранными магом Адри. За ними шел генерал Кантен – командующий королевскими гвардейцами.

– Мое почтение, ваша светлость! – сняв боевой шлем, почтительно преклонил колено генерал Стен Торр.

Рядом с ним поприветствовал короля и генерал Кантен. Отдали честь королю и сантары.

Государь, минуя командующих, молча подошел к воинам.

– Командир первого сантарского полка Кастен Торр, – представился высокий стройный фаэт, облаченный в вороненые доспехи и вооруженный двумя огромными наступательными мечами.

Король великолепно знал этого командира, старшего сына Стена Торра, недавно победившего на турнире рыцарской чести и доблести в королевстве Актаваров. И победившего кого? Самого перспективного актаварца – непобедимого Киона, претендующего на должность командующего войсками. Как рассказывали придворные, актаварец после сокрушительного поражения потерял покой. Даже поклялся своему королю в течение года вернуть вырванное у него в тяжелейшем поединке звание лучшего бойца королевств Фаэтона. И сделать это красиво. Кастен, как знал король Кард, в совершенстве владел всеми известными на Фаэтоне приемами боя на мечах. Многое было заимствовано их семейством у других народов Звездных королевств. Торры владели тайной удара в основание головы. Ее передавали только по наследству. Многие сантары, как и королевские гвардейцы, пытались подрожать Торрам. Но это больше напоминало пародию на удар.

Торры были гордостью всех кролей. С незапамятных времен они служили королевствам Фаэтона. Как помнил Кард, их предок пришел из племени Тату. Один из немногих, не ушедший в храм Ши Тай.

Рядом с Кастеном Торром стоял не менее известный мастер боя, юный граф Рик Миан. Он командовал сотней меченосцев. Еще вчера он подписал указ о назначении его командиром личной охраны взамен ушедшего в отставку.

Последним был легендарный Атрин Барк, подпоясанный широким ремнем с тремя десятками кинжалов для метаний. Он славился проведением боев без оружия… и веселым нравом, граничащим с легким хулиганством и затянувшимся юношеством. Что делало его еще популярней в кругу молодежи, приближенной к его резиденции. По слухам, при дворе за ним тайно вздыхала не одна фаэтка. Они даже успели за него передраться на дуэлях на деревянных мечах, скрывая потом синяки и сочиняя многочисленные истории в свое оправдание. Но Атрин, как знал король, был влюблен в его дальнюю родственницу – зеленоглазую Каплин.

Возле юноши король Кард остановился. Атрин импонировал ему. Особенно его дерзкий взгляд с притаившейся смешинкой. С таким не соскучишься. На его язык лучше не попадать. В любую минуту может в эпиграммах выдать нечто невообразимое и разящее наповал. Поклонницы и их вздыхатели запомнят его надолго…

Юноша под взглядом короля подтянулся. Алые длинные плюмажи на его боевом шлеме слегка качнулись. Карие глаза вспыхнули глубинным огнем. Король улыбнулся, но тут же погасил свои эмоции.

– Мне, вам сказать нечего, Адри. – обойдя воинов, заключил король. – Вы намерены лишить меня лучших сантаров.

– Я не забираю их у вас, ваша светлость! Я только предлагаю использовать вам их силу, знания и умения во славу матери Фаэтон, безопасности и процветания ее королевств.

– Знаю, знаю Адри! И, тем не менее, на сегодня они лучшие. Королевству, в случае принятия ими вашего плана, будет их очень не хватать.

– Всем им есть достойная замена. Лиан Торр не менее перспективный командира полка, чем его старший брат…

Маг Адри намекал на то, что командующий сантарами через несколько лет намерен по возрасту уйти в отставку. На его место планировался Кастен Торр, как лучший полководец и стратег. Хотя его младший брат Лиан Торр не многим уступал ему. Разве что возрастом.

Сантары, стоящие перед королем, молчали. Они понятия не имели, о чем говорит Кард; куда и для выполнения каких заданий их намерен забрать маг Адри, о личности которого ходило при дворе много противоречивых разговоров и слухов. Одни утверждали, что он может превратиться в огромного паука чану (и некоторые видели это). Вторые, кивая на угловую башню, в которой жил маг, шептали, что он стоит на пороге создания снадобья вечной молодости. Что для этого ему из далеких Звездных миров постоянно доставляют экзотических животных и диковинные растения. Третьи восторгались магом, хвастаясь персональными картами, позволившими им сделать успешную карьеру при королевском дворе, удачно пристроить своих детей в столице Шатрэ, представительствах и посольствах королевства в иных Звездных мирах.

– Я буду краток, – обратился к сантарам король. – Матери Фаэтон и ее королевствам нужна ваша помощь. Нужна она сейчас. Потом может быть уже поздно.

– Мои сантары всегда готовы выполнить любой приказ короля! – загремел в зале бас командующего Стена Торра.

– Не спешите, генерал! – развернулся к нему король. – Не все так однозначно, как нам с магом Адри хотелось бы.

Кард сделал паузу, во время которой он успел окинуть взглядом поле предстоящей битвы с легионами марсианской империи, высокие, неприступные стены Шатрэ, и тройку сантаров.

– Все дело в том, что в случае согласия вам предстоит покинуть мать Фаэтон и отправиться в дальние Звездные миры. Там вы должны стать нашими глазами и ушами. А если потребуется, то и безжалостным мечом. Это значит, что с родиной вы расстанетесь навсегда. В лучшем случае после смерти ваше тело может быть доставлено домой и захоронено согласно обряду… Я не могу вам этого приказать.

– Это только ваш выбор! – сухо прозвучал голос мага. – Хотя звезды указали на вас.

– Я не требую ответа сейчас. Но он должен быть озвучен завтра, – продолжил король. – И это только потому, что у нас слишком мало времени. Все свободны. С утра я жду вас. Генералы Стен Торр и Кантен, останьтесь.

Как только сантары исчезли в проеме двери, король Кард обратился к командующим:

– У меня плохие новости, генералы. Вчера ночью хранительница озера Памяти ведунья Чикана поведала нам с магом Адри, что нашим народам не миновать двенадцатого вторжения легионов марсианской империи.

– И когда вторжение, ваша светлость? – уточнил командующий Стен Торр.

– Через двадцать пять лет, – ответил король.

– Двадцать пять лет? – переспросил генерал Кантен.

– Вы не ослышались, – сухо констатировал маг.

– И в чем проблема?

– В том, генерал Кантен, что на этот раз не будет массированных прорывов через Звездные врата. На этот раз легионы пойдут другим путем. Могущественные жрецы из Темных миров взломают межпланетное пространство между Марсом и матерью Фаэтон и помогут в переброске легионов прямо на это поле и море перед стенами Шатрэ. С него они сходу атакуют столицу. Высока вероятность того, что много марсиан из передовых легионов окажутся прямо за крепостными стенами, в Шатрэ.

– Но это невозможно!

– Это в послании Гоа. Это же утверждают и великий Ко Ца Хор, да и маг Адри. Мы не можем и не имеем права игнорировать такое предупреждение.

– Что требуется от нас? – подтянулись генералы.

– За оставшееся время вы должны удвоить количество сантарских и королевских полков.

– Будет исполнено, государь, – чуть ли не одновременно ответили генералы.

– Но это еще не все. На вас, командующих полками армии королевств Фаэтона, я возлагаю разработку стратегии и тактики предстоящего сражения, что развернется на этом поле, под стенами и на стенах Шатрэ. Следует его ждать как на море, так и в воздухе. Думаю, что надлежит завершить создание системы оборонительных подземных сооружений. Работы по-прежнему проводить скрытно, под прикрытием реконструкции туннелей под Шатрэ.

– Думаю, ваша светлость, – отозвался маг, – что нам следует ужесточить и пропускной режим на всех Звездных вратах. Особенно на тех, которые ведут в дружественные марсианской империи миры. Про их галактические провинции я даже и речи не веду. Следует нашим мастерам позаботиться и о новых системах вооружений. На этот счет у меня есть несколько идей…

– Вот и поработайте все над этим, – резюмировал король. – Доклад через десять дней. Жду конкретных планов и предложений. Вы свободны, генералы.

Поклонившись государю, командующие покинули зал.

– Что мне может сказать мой любезный Адри дополнительно о подобранной им тройке?

– Не будем торопить события. Всему свое время, – уклончиво ответил маг.

Глава 6

Древний Фаэтон.

Воспоминания Рика Миана.

Сантар Рик Миан, попрощавшись с сослуживцами, поспешил к площадке, где он оставил молодого саблезубого хонха. Но его полосатого друга там не было. Неугомонный Ших в очередной раз нарушил строгую дисциплину. Тихо сетуя на своего боевого друга, Рик собрался было пешком двинуться к казармам, что располагались за центральной площадью перед резиденцией королей, когда его внимание привлекла слегка дрожащая кисточка хвоста зверя, что притаился за углом. Ших, устав от ожидания, играл с сантаром в прятки. Но сегодня Рику было не до игр и не до воспитания хищника. Он находился под впечатлением услышанного. Слова государя звенели в его сознании. Они, не являясь приказом, взывали к исполнению священного для каждого сантара долга.

Решение Рик принял стоя перед королем. Он профессиональный военный. Но, прежде всего, он фаэт, который готов на все ради своей матери Фаэтон.

…И Рик, погруженный во внутренние раздумья, неожиданно для себя, завороженный подрагиванием кисточки хвоста хозяина джунглей, принял игру друга. Сантар спрятался за ближайшим углом крепости, ожидая, когда хонх выбежит из укрытия и начнет осторожно подкрадываться к нему. И действительно: вскоре на полусогнутых лапах показался Ших. Прижимаясь к земле, прирожденный охотник крался к укрытию Рика. И сантар вспомнил, как это все начиналось, совсем недавно, всего каких-то пять лет тому…

* * *

…В жизни каждого сантара наступает день, когда он должен выбрать себе верного друга. Во все века саблезубый хонх был защитником сантаров. Но друга нужно было, во-первых, найти, во-вторых, убедить в том, что вы – друзья, а в-третьих, – воспитать. И молодые сантары, учитывая советы наставников, кто тайком, а кто и объявляя всем о своем намерении, уходили на поиск.

Джунгли были полны жизни. Все трепетало, пило соки земли и рвалось к Солнцу. Птицы щебетали, миниатюрные самвии, сверкая, как драгоценные камни, бесшумно перелетали от цветка к цветку в поисках сладкого нектара. Влажный, напоенный ароматом зелени и бальзамических трав воздух кружил ярких бабочек, выписывающих немыслимые пируэты в поисках себе подобных. Колыхалась трава у кустов, где праздновали день мелкие зверьки. И все это шуршало, пело, пищало, издавало самые немыслимые звуки, которые гармонично сливались в голос джунглей.

Но Рик не отвлекался на всякие мелочи – он искал семью хонхов. О том, чтобы найти детеныша этих огромных хищных животных и сделать его своим другом, мечтал не только он. Многие молодые сантары хотели этого и искали так, как это делал сейчас Рик. Но немногим и очень редко улыбалось такое счастье.

Саблезубые хонхи, огромные красавцы с густой гривой и длинным хвостом, давали потомство нечасто. Раз в несколько лет в их семье появлялись щенки, обычно не больше трех. Среди них обязательно был один самец. Вот его и надо было приручить, что было делом не одного дня, да и не одного года…

Мимо Рика пробежала, смешно переваливаясь, группа разноцветных пузликов. Они спешили к фаэтам. Симпатичные шестилапые пузлики отличались хорошим нравом и поведением, были красивы и ласковы. Они выходили к домам, примыкающим к джунглям, и просили, жалобно повизгивая, чтоб жители взяли их домой. Они стояли на четырех лапках, потешно протягивая передние к фаэтам. В еде были неприхотливы, чистоплотны и забавны. Добрые и дружелюбные, они становились домашними любимцами.

Проходило несколько месяцев, за которые они изрядно вырастали. Мохнатые мордочки у них вытягивались, верхняя губа роговела, превращаясь в костяную пластинку, и их желтый, розовый, голубой или сиреневый мех начинал линять. Фаэты знали: скоро забавные постояльцы уйдут. Пузлики исчезали ночью, оставляя во дворе редкие клочья разноцветного пуха, и никогда не возвращались. Но потом приходили другие. И все повторялось сначала.

Никто не видел пузликов взрослыми и не знал, где они живут.

– Вот бы хонхи так ходили! – размечтался Рик.

Тем временем он углублялся в заросли все дальше. Сумрачней становился фон, – Солнце почти не проникало сквозь плотные кроны деревьев. Под ногами юркнула быстрая хвостатая лангма. Яркие пятна на спине указывали на то, что пресмыкающееся ядовито.

«Если смазать стрелу ядом лангмы, – вспомнил сантар, – рана будет смертельной. Что рана, даже царапина…»

Правда, местные жители знали противоядие. Да и лангмы кусались очень редко, только в случае угрозы их жизни. Рик устал. Так далеко в джунгли он еще не заходил. Сел на поваленное дерево, обросшее лишайниками и грибами с жирно блестевшими сиреневыми шляпками. От грибов шел удивительно сильный приятный аромат. Розовый мотылек, порхая с цветка на цветок, приземлился на шляпку и приклеился. Сантар еле отлепил его от тягучей, жадной поверхности. Мотылек рваными зигзагами полетел дальше. Юноше показалось, что гриб расстроился – края шляпки разочаровано поникли. Еще бы, у него отняли добычу.

– Отдохнули – и вперед, – сам себе скомандовал Рик. – Хочешь иметь – надо попотеть.

Еще один бесплодный день в джунглях. Но ноги упорно несли вперед. Растительность изменилась: куда-то отступили гигантские деревья, кустарник поредел. Все чаще дорогу перекрывали огромные голубоватые валуны, которые юноша обходил, потому что мало ли кто из обитателей чащи нашел себе приют на их теплой гостеприимной спине.

Обогнув одинокое высоченное дерево, увитое цветущими лианами, сантар вышел на светлую поляну, открывающую вид на пригорок, за который медленно уходило солнце. Стрекотали насекомые. Дневной зной уступал место влажной вечерней прохладе. Высокая трава клонилась и подрагивала от легкого ветерка. Птицы лениво переговаривались, поудобней устраиваясь в гнездах. Небо полыхало ярким закатным огнем, переливаясь сложными сочетаниями причудливых оттенков. Безмятежным покоем, целесообразностью и смыслом было наполнено все вокруг него. И даже присутствие Рика здесь казалось ему самому неуместным, настолько все было необычно, вызывающе прекрасно: мать Фаэтон отодвинула завесу и позволила фаэту ощутить тайну бытия.

Ошеломленный, юноша тщетно сдерживал яростное биение сердца, которое пыталось выпрыгнуть из грудной клетки. Комок в горле мешал дышать. Он повернул голову к подножию холма, пытаясь зацепиться взглядом за что-то определенное и успокоиться. И увидел тех, кого искал весь этот долгий летний день. Огромные, полосатые животные царственно возлежали на плоском валуне, наблюдая за Риком. Их глаза светись зеленью и янтарем. Могучие тела были лениво расслаблены.

К тому времени уже начинало темнеть, и молодой сантар, усталый и переполненный впечатлениями, понял, что ночевать ему придется здесь. Подошел чуть поближе к хонхам – звери не обратили на него внимания, по крайней мере, не рычали, не отпугивали. Он устроился поблизости и долго смотрел в мигающее звездами далекое небо, пытаясь найти ответ на вопросы, на которые не могут ответить фаэты. Незаметно задремал. Ночью к нему пришел детеныш хонхов. Он уткнулся в его щеку влажным прохладным носом, чихнул. Рик спросонья прижал теплый пушистый комок к себе, обнял его, защищая от ночной прохлады.

Утреннее солнце разбудило фаэта. Сквозь полу прикрытые веки он наблюдал, как взрослые хонхи, его вчерашние знакомые, занимаются повседневными делами. Отец семейства ушел на охоту. Мать играла с малышами, иногда порыкивая на не в меру резвого отпрыска.

Юноша еще не знал, что этот крупный щенок станет ему другом, которого он назовет Ших – «быстрый»! Того, что больше года он, Рик, будет ходить сюда, в этот отдаленный уголок джунглей, завоевывая доверие новых друзей. А однажды, махнув рукой хонхам, прощаясь, он почувствует за собой легкую поступь и, оглянувшись, увидит морду Шиха, который последует за ним в город – делить жизнь и судьбу…

* * *

…Его четырехлапый друг, подкравшись к углу, за которым укрылся Рик, прижался к земле и замер. Еще миг – и хонх прыгнет, чтобы, приземлившись на сильные лапы, перевернуться на спину, призывая друга продолжить игру. Сейчас Рик подойдет к Шиху и запустит пальцы в его густую шерсть.

Внезапно сантар почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Оглянувшись, он увидел стоящего рядом задумчивого генерала Стена Торра.

– Я, прожив три сотни лет, – произнес командующий, – и что вижу?

Рик Миан молчал. Ему нечего было сказать.

– То, чем я и сам иногда грешу, – хитро улыбнувшись, продолжил генерал. – Да, я тоже иногда играю с моим любимым Ачи… Когда никто не видит нас. Хонх, хотя такой же свежести, как и я, но в прятки предлагает сыграть при первой же возможности. Больше всего ему нравится охотиться…

Юноша от сказанного почтенным командующим еще больше растерялся. Он был готов услышать от генерала все, что угодно, но только не это.

– Продолжай! Я разрешаю, – многозначительно заключил любимец сантаров и, развернувшись, поспешил к казармам, напевая про себя боевой гимн сантарских полков.

Только сейчас Рик понял, что сейчас, играясь с Шихом, он… прощается с другом. А предстоит расставание еще и с молодой женой.

Глава 7

Древний Фаэтон.

Прощание фаэтов с близкими и друзьями.

Утром следующего дня фаэты – Кастен Торр, Атрин Барк, Рик Миан стояли перед королевскими апартаментами. Командующий Стен Торр, с гордостью посмотрев на старшего сына и его новых друзей, поспешил к королю, чтобы сообщить о решении сантаров.

Государь, прервав общение с магом Адри, вопрошающе взглянул на него. Внешне он был спокоен. Его волнение выдавал хонх Пиан, который, тонко чувствуя настроение хозяина, нервно вилял хвостом.

– Ваша светлость! Сантары принимают план мага Адри, – сухо доложил Стен Торр.

Король Кард расслабился. Хонх уловив изменение настроения друга, подвернув под себя рыжий хвост, удовлетворенно закрыл глаза. Он уже дремал.

– Пусть войдут, – распорядился государь.

Лицо Карда, с которого исчезла напряженность, было по-прежнему сурово. События последних дней как раны легли на него линиями морщин, и свежей сединой на висках. Маг Адри был не менее озабочен, чем его повелитель.

Молодые сантары, вытянувшись перед кролем, были полны внимания. Но к ним обратился маг:

– Первый этап пройден, – сухо произнес Адри. – Начинается второй, не менее сложный и ответственный. Согласно достигнутой договоренности с настоятелем храма Ши Тай Ко Ца Хором, вы в течение года будете постигать секреты боевых искусств жрецов. Оттуда вас, минуя Звездные врата, настоятель храма отправит с рекомендательным письмом в закрытую боевую галактическую школу на планете Ночных Ветров. Пройдя обучение, уже через Звездные врата вы официально попадете на планету Кантиану, с которой нашим человеком – работорговцем, будете проданы в гладиаторскую школу на Антане. Проданы будете реально, как рабы!

На последней фразе маг сделал акцент. И внимательным взглядом пробежался по каждому из них. Как он и ожидал, слово раб, которое чуждо на Фаэтоне, на них не произвело впечатления: выдержки, силы воли и духа им не занимать. Это еще более убеждало мага в правильности сделанного им выбора.

– Там, на Антане, в окружении гладиаторов, жаждущих победить любого и выжить, вам и предстоит самоутвердиться. Инструктаж о линии поведения в этой школе и во время поединков вы получите перед убытием с Фаэтона. Но об одном я вам могу сказать сразу. Ваша сила в единстве. При вашей продаже будет сделан акцент, что вы необычно сильны, когда выступаете на арене втроем. Этот шанс вы должны использовать в первом же проверочном бою, когда хозяин гладиаторской школы пожелает испытать вас. В последующем вы можете не переживать – в одиночку против многих противников вам не придется сражаться. Потом вам предстоит одержать победы в поединках с другими планетными гладиаторскими школами. Призываю вас понапрасну не рисковать. Всегда помнить о смерти и о том, что на вас надеются на Фаэтоне. К тому же ждут. Кто знает, какие узоры сплетет ваша судьба… Но мы отвлеклись! – повысил голос маг. – Как итог, через пять лет вы попадете на Марс, где в боях с гладиаторами лучшей в галактике императорской школы, в меньшинстве, вы обязаны разгромить ее. Получив свободу и гражданство империи, сделать военную карьеру. Только так, находясь на Марсе, вы сможете помочь нам, когда через двадцать пять лет легионы империи вторгнуться на Фаэтон.

Маг замолчал. Он сказал все, что хотел. Все остальное сообщит каждому индивидуально при прощании, вместе с персональным гороскопом по годам с привязкой к планетам, где им предстоит выжить и победить.

– Задача сложная, но выполнимая, – продолжил король. – Как убедил меня наш любезный маг, вы находитесь под покровительством звезд. Но в жизни все бывает, поэтому вы отбываете втроем. У вас есть несколько дней, чтобы попрощаться с родственниками и друзьями. По официальной версии вы отправляетесь в составе группы кораблей на недавно открытый континент, где сантары сменят гарнизон построенной крепости. Во время первой же бури ваш корабль изменит курс. Капитан судна высадит вас на берег, где с ожидающим жрецом вы отправитесь в храм Ши Тай. Для всех в королевствах, кроме близких родственников, во время шторма вы погибнете под волнами разбушевавшегося океана. Все лишнее с из памяти экипажа и сантаров сотрет маг Адри. Желаю удачи. Да поможет нам мать Фаэтон и Всеединый.

* * *

…Придя домой, оттягивая сложный диалог с супругой, Кастен Торр долго возился в прихожей с амуницией. Как только он переступил порог, то сразу почувствовал на себе пристальный, изучающий взгляд Инитри. Он всегда удивлялся ее умению читать его как открытую книгу. Жена безошибочно улавливала все перепады его настроения, умело определяла их причины, что для Кастена было загадкой. Сантарка свои способности объясняла просто: все унаследовала от бабушки выросшей высоко в горах, где и полюбила сантара, его деда, забредшего в селение в поисках хонха.

Сегодня все было иначе. В ее глазах читалась нескрываемая тревога и что-то еще, пока непонятное ему. Кастен решил не тянуть с разговором.

– Я покидаю Фаэтон… – сходу сообщил он Инитри.

Жена отложила рукоделье.

– Возможно, что мы никогда не увидимся, – счел нужным дополнить он.

Фаэтка промолчала. Только ее нежный взгляд скользил по его глазам, щекам, тепло согревал губы. На миг он остановился на руках, носивших ее. Потом вновь ласково коснулся лица.

– На наши королевства вновь хотят напасть. Это будет тяжелая, кровопролитная война. Король с магом Адри, – словно оправдываясь, продолжал он, – поставили мне и еще двум сантарам сложное задание. Я старший группы. Через пять лет мы должны быть на Марсе. А через двадцать пять, вместе с легионами Марсианской Империи, ступить на Фаэтон. Это все, что я могу тебе сказать. Об этом знаешь только ты, отец, мать и брат. Для всех остальных мы скоро погибнем…

Инитри по-прежнему смотрела на мужа.

– Маг Адри считает, что только мы сумеем справиться с этой задачей. – Кастен закончил, не зная, что еще сказать жене.

– Ты говори. Только не молчи, – тихонько прошептала она.

Сантар вопросительно посмотрел в глаза Инитри. Такой реакции любимой он не ожидал.

– Эти слова всегда будут звучать в моем сердце.

Инитри прижалась к супругу. Он тут же услышал, как непривычно часто бьется ее сердце. Любимая была потрясена, взволнована, но, как настоящая сантарка, воспитанная в традициях предков, как могла, скрывала как это так и что-то иное, что сразу уловил Кастен…

– Да, о самом главном, – тихонько прошептала она. – Сегодня я была у бабушки Киони… У нас будут два мальчика. Не переживай за них. Я воспитаю из них настоящих сантаров. Если что, твой брат Лиан с отцом мне всегда в этом помогут.

Кастен обнял Инитри. Дыхание перехватило. У него не было слов. Он был счастлив; и в то же время это счастье, которое было рядом, словно песок, убегало сквозь пальцы…

…Вечером он прощался с другом. Хонх Тах сразу почувствовал приближающуюся разлуку. Лизнув Кастена в щеку, сев перед ним на задние лапы, он посмотрел вопрошающе в глаза.

У Кастена запершило в горле. Прощание с Тахом оказалось сложнее, чем с супругой.

Молодой хонх, которого сантар приручил шесть лет назад, не отводил от него взгляда. Он ждал. Хищник, не веря природной интуиции, хотел от друга услышать добрые успокоительные слова.

Не выдержав взгляда, Кастен стыдливо отвел глаза в сторону.

Хонх, издав короткий рык, повторно лизнул Кастена в щеку. Потом многозначительно опустил голову ему на плечо. Он был искренне привязан к сантару. Это началось с той ночи у скалы, когда любопытство, победив страх, привело его под скалу к фаэту.

– Прости, Тах, дружище! Прости! Я ухожу… Навсегда!

По телу хонха пробежала легкая дрожь. Казалось, он понимал его.

– Ты останешься с моим братом Лианом… Ты знаешь, что он сейчас один. Его друг-хонх неожиданно заболел и умер. Он очень тоскует за ним. Лиан тоже любит тебя. Ты ведь знаешь Лиана…

Зверь, мотнув головой, отошел от Кастена и вновь недовольно рыкнул.

Хонх не понимал, куда и зачем намерен уйти его друг. Но знал, что навсегда.

Послышались неторопливые шаги. Это был Лиан. Завтра он примет его полк.

– Прощай Тах! Будь настоящим боевым другом моему брату.

Хонх недовольно прорычал. Со стоны казарм сантаров раздался похожий рык. Это Ших прощался со своим другом Риком.

– Подойди к моему брату и прими его дружбу.

Хонх отвернул голову в другую сторону.

– Ты умница! Я очень тебя люблю, и всегда буду помнить.

Кастен развернулся и, не оглядываясь, вышел из вольера. На сердце было больно, тоскливо и одиноко. За день эта боль удвоилась. Но он должен ее победить.

* * *

Атрину Барку было проще, чем остальным. Родители сантары с пониманием отнеслись к решению сына и были горды за него. Не каждому король с магом поручал ответственные задания. Тем более, во имя фаэтских королевств. Они, как родители, вместе с матерью Фаэтон будут ждать своего сына. Столько, сколько позволит их жизнь… На все воля Всеединого. А он милостив.

Любимую Каплин сантар нашел дома. В общении с ней, помня инструкцию, был предельно краток – сказал то, что положено ей было знать:

– Через два дня я отбываю на корабле за океан… Там новые земли, дикие враждебные племена… Мы сменяем гарнизон… Когда вернемся – неизвестно…

Каплин многозначительно кивнула головой. Молча положила руку на рукоятку дамского кинжала, что красовался в серебряных ножнах на ее поясе. Сантар замер. Девушка сейчас примет самое ответственное в жизни решение. Возлюбленная медленно извлекла лезвие. Рука с клинком во взмахе прошла возле тонкой высокой шеи, и длинная коса упала к ее ногам.

По древнему обряду фаэток это означало, что девушка обязуется ждать своего возлюбленного. Потом, если потребуется, она обрежет волосы вновь, и будет повторять этот обряд из года в год, пока не вернется ее возлюбленный. Освободить ее от данного обета может только его смерть…

Атрин, не проронив ни слова, снял с шеи музыкальный рожок, поднял косу и, преклонив колено, протянул их Каплин. Фаэтка молча приняла подношение. Возлюбленный принял ее обет и давал свой – не утешать слух иных дам пением своего рожка. Он клялся все эти годы быть верным только ей…

* * *

… Утром следующего дня тройка сантаров вышла из города. Они спешили к пристани. Со стороны крепостных стен послышался протяжный рев хонха.

Рик узнал этот крик. Это плакал Ших. Он, сантар, обманул его дружбу, в которой несколько лет назад заверил это гордое, свободолюбивое животное.

Кастен понимающе положил руку на плечо фаэта. Их объединяла не только одна дорога, но и одна боль…

Глава 8

Древний Фаэтон.

Рождение последнего мальчика из племени Тату.

Об этом событии деревня Аурал знала еще за четыреста пятьдесят сем лет. Шаманами племени было предсказано, что в первый день эпохи кровожадного Гау, у фаэтки Солие, что умеет из цветов, ручьев и ветра слагать песни, на свет появиться последний ребенок с задатками Тату.

И этот день настал. Три дня Солие изнемогала от тяжелых родовых схваток. Ребенок на свет выходил с муками. Он словно цеплялся за свой мир, – утробу матери, с которой в течение долгих месяцев ее беременности сжился и теперь не желал покидать.

Стоны роженицы оглушали жилище; племя Тату с незапамятных времен жило в пещерах, вырубленных из ракушечника их предками в горе. Трехсотлетняя старуха Харико, принимающая жизнь, сокрушенно качала головой – такое в ее практике было впервые – младенец не торопился.

Как только первые лучи солнца коснулись вершины священной горы предков, с центрального туннельного хода вышла повитуха с младенцем на руках. В толпе, ожидавшей ее, раздались радостные крики.

На площадке перед выходом возвышался огромный плоский красный камень с мелкими белыми прожилками, с вырубленными в нем ступеньками. Принимающая жизнь, строго соблюдая традиции, поклонилась на четыре стороны света, подняла над головой малыша и повернула его лицом к солнцу. Ребенок перестал дергать ножками и притих, наслаждаясь его ласковым теплом.

Это был старый обряд. Он существовал столько, сколько помнило себя племя. Каждого новорожденного Тату в день его прихода в мир Фаэтона выносили на солнце, которое должно было обласкать его светом и теплом и отметить в книге звездных судеб.

Рожденные с задатками Тату во все времена были лучшими воинами и защитниками племени. Но по истечении сотен лет все изменилось. Детей Тату рождалось все меньше. С ними уменьшалось и племя, в котором росло много обычных детей.

В день шестнадцатилетия, что в племени означало совершеннолетие, дети Тату получали право выбора. Они навсегда оставляли селение и уходили. Одни – на службу к королям Фаэтона. Другие – высоко в горы, в храм Ши Тай. Туда, где среди вод огромного озера возвышался остров с пирамидой храма жрецов. Таковым был древний договор между жрецами и вождем племени Тату. Там юноши обучались, становясь воинами – жрецами. Защитниками Света. Самые успешные продолжали свое обучение на высших духовных планетах. Оттуда они следовали в дальние звездные миры, где продолжали служение Всеединому. В последние века дети Тату не рождались вообще. По предсказаниям шаманов племени, в первый день новой эпохи в деревне Аурал придет в мир последний Тату. После его появления на свет племя Тату растает во времени, уйдя в другой мир. И только мифы и легенды будут рассказывать потомкам об исчезнувшем народе и избранности рожденных в нем детей.

В честь радостного события пришла известная во всей округе прорицательница и врачевательница, ветхая старуха Чикана. Сколько ей было лет, не знал никто. Но ее помнило в деревне не одно поколение шаманов. Как гласила молва, она жила в пещере высоко в горах, в десяти днях пути от деревни Аурал. Все считали ее странной и даже побаивались из-за длиннохвостой ящерицы Каи, которая вместе с говоруном Аку, с гордо поднятой головой всегда сидели у нее на плечах. Черная ящерица считалась у шаманов племени воплощением духа потустороннего мира.

Приняв малыша из рук повитухи, ведунья внимательно осмотрела его со всех сторон. Оставшись удовлетворенной, не касаясь головки ребенка, поднесла ладонь к родимому пятнышку, что красовалось на макушке.

Малыш, почувствовав излучаемое ладонью тепло, встрепенулся, изогнул спинку и вытянул ножки, пытаясь дотянуться головкой до ее ладони. На его маленьком кругленьком личике появилась первая улыбка.

Старуха Чикана чуть приблизила ладонь к родимому пятну. Маленькое тельце вновь изогнулось, дернулось, и ребенок мягко уперся макушкой в ее ладонь и замер. Глазки малыша широко открылись, невидящие зрачки заблуждали по лицам окружающих, будто ища провидицу.

– Что скажет мудрая Чикана? – обратился к ней шаман племени, престарелый Гатуко.

Разговоры соплеменников вмиг утихли.

Гатуко в племени боялись. Маленький, невзрачный, с тонкими сухими пальцами, в одеянии из шкур животных, с головным убором, увенчанным рогом болотного длинноклювого ящера, он внушал единоплеменникам трепетный страх. Причиной этого был взгляд, которым не был наделен больше никто из племени. В его черные, чернее ночи, бездонные глаза, что прятались под густыми, такими же графитовыми бровями, старались не смотреть. Бытовало поверье, что шаман Гатуко через взгляд проникает в душу и черпает оттуда свои силы.

Длинный горбатый нос на узком вытянутом лице над тонкой линией еле заметных губ делал его похожим на хищную птицу ночи, – черного тарго. Птица была крупной. Имела не только острый клюв, но и такие же когти, которые с легкостью могли разорвать фаэта и унести к себе в гнездо в горах. Поговаривали, что душа этой хищной птицы когда-то вселилась в шамана…

– Это он, последний из рода Тату, – коротко произнесла старуха. – И дадут ему имя Паино…

– Солнечный! Непобедимый! И – последний из рода! – покачал головой Гатуко. – Это значит, что приближается время больших испытаний.

С последними словами шаман подсыпав в огромную морскую раковину с тлеющими углями кореньев и, подняв над головой клубящуюся густым синеватым дымом воронку, выкрикивая только ему понятные слова древнего заговора, принялся вытанцовывать вокруг новорожденного. Племя Тату, поддерживая Гатуко, стало тоже петь и плясать. Оно приветствовало приход в мир Фаэтона последнего из рода Тату.

– Последний из рода! Последний из рода! – наклонив свою взъерошенную головку с ярко-зеленым хохолком, зашелся криком Аку.

Длиннохвостый Каи сегодня был настроен явно философски. Неподвижно сидя на плече хозяйки, он пристально всматривался в малыша. Ребенок, почувствовав его взгляд, протянул к нему ручонки. Неожиданно для всех Каи осторожно по руке старухи перебрался к младенцу, ладошки которого только и ждали этого. Каи, прижатый к груди последнего Тату, замер.

– А Каи тебя признал, малыш. В один день ты уйдешь в храм Ши Тай. И станешь лучшим из лучших! Быть тебе великим жрецом! Быть тебе воином! Учителем и садовником в творениях Всеединого – ласково улыбнувшись, заворковала ведунья.

– Жрец! Учитель! Садовник! – прокричал Аку и запрыгал на ее плече.

Каи, высунув свой длинный язык, легонько коснулся им кончика носа ребенка.

– И совершишь ты много подвигов во имя Фаэтона и испытаешь большую любовь, – печально улыбнулась старуха.

Каи, выскользнув из рук последнего Тату, взобрался ей на плечо и неподвижно застыл, внимательно наблюдая за ребенком.

– Пройдут годы и ты, став взрослым, покинешь родное племя. Уйдешь далеко в горы, в храм Ши Тай. И мы больше не увидим тебя. Но знаем, ты будешь достойным племени и никогда не посрамишь его.

Старуха, переведя дыхание, замолчала и обвела взглядом подошедших фаэтов.

– Ты, как последний из рожденных Тату, – с легкой хрипотой в голосе продолжила Чикана. – Где бы ты ни был, и что бы с тобой ни происходило, ты всегда должен помнить имя свое…

Ведунья на миг замолчала. Она волновалась.

– Помни старуху Чикану и эти слова. Пройдет много веков, и ты услышишь их вновь. Твоя вечная душа найдет дорогу в ее обитель. Ты прочтешь слова огня в моем очаге. Потом ты услышишь хранителя пещеры, моего друга Хао. Он о многом поведает тебе… Но всему свое время. Будь достойным Тату и данного тебе вождем племени имени Паино.

– Последний из рожденных! Последний из рожденных! – восторженно запрыгал на плече старухи Аку.

Каи на восторги пернатого говоруна никак не прореагировал. Его неподвижный взгляд был устремлен в сторону гор, туда, где находилась пещера с озером Памяти…

– До встречи, малыш! – прощаясь, многозначительно произнесла старуха и передала ребенка матери.

На сморщенном личике Паино застыло подобие улыбки.

– И ты, прощай, мой верный друг! – взяв в руку Аку, грустно выдохнула ведунья и легонько подкинула его. – Тебя ждет королевский маг. Поспеши к нему.

Птица, сделав прощальный круг над ритуальным камнем, набрав высоту, исчезла в направлении столицы королевств Фаэтона.

Чикана, поклонившись матери с младенцем и племени Тату, заковыляла с ящерицей на плече по тропинке, ведущей в горы, к ее пещерной обители.

* * *

Вечером следующего дня ведунья разложила в пещере огонь. Прочитала молитву. Под монотонное бормотание из дна озера вновь всплыл молочный шар. Произнеся последние слова, тихонько бубня никому непонятные слова, Чикана неспешно подошла к озеру и по ступенькам, вырубленным ее предками много сотен веков тому назад, медленно вошла в воду. Каи с надутой шеей по-прежнему невозмутимо сидел на ее плече.

Мощные потоки подхватили ее с Каи, размахивающим хвостом, и понесли к шару, который и поглотил их, перемещаясь в центр. Водоворот все глубже уходил в темные воды, и шар с последней ведуньей на Фаэтоне из рода Гоа и ее преданным слугой скрылся в глубинах темного озера. Зеркала потускнели, покрылись сетью трещин и осыпались. Пещера погрузилась в темноту, которую разбавлял только свет догорающего костра да мерцающих звезд на быстро темнеющем небе.

Глава 9

Древний Фаэтон.

Маг Адри рассказывает королю Карду о детях Тату.

Король Кард, попрощавшись с сантарами, проводил прием в своем дворце в крепости Шатрэ. Он был явно чем-то обеспокоен. Его взгляд отрешенно блуждал по стенам зала, останавливаясь на миг на экспонатах и древних фресках. С высот древности на него взирали мудрые предки – короли Фаэтона, правители прошлых эпох. Он вот уже сто двадцать лет правил самым большим и могущественным королевством Фаэтона. И был доволен своими успехами. Подданные его любили и уважали. Как никогда была сильна и армия. Она была достойна своих предков.

Немыми свидетелями подвигов прошлого застыли у белых мраморных колонн вытесанные из камня статуи полководцев, доблестных сантаров и простых воинов, покрывших себя славой в отражении одиннадцати вторжений на Фаэтон легионов Великой Марсианской Империи, тысячелетиями мечтающих о такой звездной колонии. У входа, опершись на длинные вороненые мечи, замер караул.

Король Кард сегодня был явно не в себе. Все его мысли и переживания были связаны с предсказанным вторжением легионов Марса на Фаэтон. Подтверждало это мрачное пророчество и весть, напророченная ведуньей Чиканой. С утра от одного из придворных он услышал историю-предсказание о рождении в племени Тату последнего ребенка с необычными задатками. Пытаясь самостоятельно разобраться в ней, вызвал всех советников. Но они так ничего и не смогли ему объяснить.

Придворные, встревоженные состоянием повелителя, шептались, обсуждая возможные причины его волнения. Чуть прояснило его настроение немедленное требование пригласить к нему первого королевского мага. Придворные оживились. Короля встревожило какое-то событие, и ему необходима консультация мага. Вскоре прибыл и Адри, о приходе которого незамедлительно доложили королю.

Почетный караул почтительно расступился, пропуская в зал первого мага королевства.

Сегодня маг был одет не по этикету. Поверх темно-зеленого костюма, подбитого кружевами, с высоким, украшенным золотистыми магическими знаками, воротником, он накинул кожаный, прожженный в нескольких местах фартук. На груди, удерживаемый длинной золотой цепью, обрамленный в оправу в виде звезды, красовался зеленый магический камень тубат – глаз Дракона, что по наследству бессменно вот уже четыре тысячи лет переходил от мага к магу. В левой руке посвященный в премудрости и тайны бытия держал черный кожаный саквояж. Его явно оторвали от дела.

– Адри! Сегодня мне сообщили о рождении в селении Аурал знакового для судьбы Фаэтона ребенка Тату, – без предисловий приступил к делу Кард. Это именно тот ребенок, о котором нам недавно вещала ведунья?

– Да, ваша светлость!

– Что это за племя и в чем особенность этих детей? Почему мои советники ничего не знают об этом?

Маг Адри внимательно посмотрел на короля. Потом, молча, подойдя к огромному коричневому, во всю стену, стеллажу со свитками и книгами, долго копался в них и, наконец, достал толстую, пожелтевшую от времени книгу в кожаном переплете с бронзовыми застежками. Пролистав ее, открыл нужную страницу. Бегло окинув взглядом, отложил ее в сторону. После чего из своего саквояжа достал книгу пророчеств. Открыв ее, задумчиво произнес:

– Государь! Племя Тату одно из древнейших среди племен Фаэтона. Но сейчас оно медленно вымирает. Их дети многие тысячелетия были как дар Небес Фаэтону и, думаю, что и многим иным звездным народам. Самая большая и необъяснимая тайна их рождения в том, что они приходят в мир в нашем понимании безнадежными инвалидами.

Темные брови короля изумленно наползли на загорелый лоб.

– Это очень интересно! – заключил король. – Продолжайте, Адри, я внимательно слушаю вас.

– Племя Тату всегда было известно вашим предкам. Восемь детей из рода Тату служили королевству. Все они командовали подразделениями сантаров. За великие подвиги, совершенные во имя Фаэтона, им со дня рождения даровано рыцарство. Племя Тату пользуется особыми королевскими привилегиями. То, что этого не помнят ваши советники, – он бросил пронизывающий взгляд в сторону притихшей придворной челяди, – прискорбно. Все это есть в летописях Фаэтона.

– Да, распустились, – недовольно произнес король. – Придется заняться ими…

– Теперь о детях Тату, – продолжил Адри. – Племя Тату и дети Тату – не одно и то же. В этом племени очень редко рождаются избранные, отмеченные Творцом – Великим Звездным Небом, дети с уникальными способностями, а в нашем понимании – неполноценные инвалиды. Почему дети Тату рождаются только в этом племени, – никто не знает. Мои предшественники-маги объяснили это тем, что они не фаэты, а переселенцы из другого мира. Но какого и почему – неизвестно. К тому же, им покровительствуют жрецы храма Ши Тай.

– В чем мнимая ущербность этих детей? – осведомился король.

Младенцы Тату в мир Фаэтона приходят слепыми, немыми и глухими, с маленьким круглым родимым пятнышком на макушке головы. С таким же пятнышком, мой повелитель, родился и этот малыш.

– Как это удивительно, Адри! – воскликнул король. – Вроде бы все понятно и в тоже время ничего не понятно. Наши дети приходят в мир Фаэтона с первым криком, плачем и глазами, которые вскоре начинают различать мать и окружающий мир. А у них все иначе.

– О, ваша светлость! – воскликнул первый маг королевства. – Великая тайна их прихода в последовательной цепи новых рождений. Дети Тату, придя в мир Фаэтона, с первых же минут начинают постигать тайны мира только через свою кожу и обоняние. В две недели они на расстоянии, из десятка женщин, по теплу тела определят свою мать, прохладу стен родной пещеры и жар ее очага. Через год они сами выйдут из пещеры и по одним им известным приметам найдут дорогу обратно. А вскоре ребенок Тату, по сути не зрячий, из пасущегося стада животных безошибочно выделит только тех, что принадлежат его семье. А через два года он на расстоянии почувствует жажду цветка. Как вам это, ваша светлость?

– Как необычно ты говоришь, Адри!

– Об огне, воде, ветре и Солнце, обо всем, к чему прикоснутся их тела и души, они узнают за эти годы значительно больше, чем все философы Фаэтона. Поэтому они больше мудрецы, чем воины. Хотя и воины они отменные, только не в нашем понимании. Дети Тату на расстоянии, неведомым нам внутренним зрением определяют врагов и друзей племени. Они узнают об угрозах врага, расскажут о его силе, приемах, которыми он владеет, и какое оружие достанет из-за спины… По сути, в своей жизни дети Тату, как я уже говорил, ваша светлость, проходят целую цепь новых рождений.

– Новых рождений? – искренне удивился король. – Как это понимать, любезный друг?

– Это, так сказать, условное, абстрактное определение. Они уже рождены! Под новыми рождениями следует понимать иные, внутренние, глубинные изменения. Эти дети окружающий мир начинают постигать еще во время беременности матери. Изучают они и саму мать. Ребенок знает о том, что он покинет ее лоно. Через утробу матери он ее глазами видит наш огромный мир, который воспринимает ее ушами. С этими воспоминаниями он приходит к нам, но слепой, глухой и немой. Его со всех сторон обступает полная темнота и мертвое безмолвие. Но остается память о Свете! Память о волшебных звуках! С ней он, в ожидании очередного рождения, и живет многие годы. Приход в мир Фаэтона и постижение его обонянием и осязанием – это и есть его второе рождение. У всех детей Тату это происходит по-разному. Кто рождается в четыре года. Кто в пять, шесть либо иной срок. Но у всех один и тот же результат. В то же время ребенок Тату продолжает доводить до совершенства свое внутреннее зрение. С годами он ощущает даже тепло далеких звезд! Практически перед вторым рождением он начинает видеть и духовное строение всего окружающего. Деревья, кусты, цветы, травы. Словом, все, что будет окружать его. Поэтому, будучи еще слепым, он на местности ориентируется лучше, чем любой зрячий.

Как следующее рождение, у ребенка Тату в восемь-десять лет появляется слух. Являясь слепым, глухим, по сути, видя и чувствуя своим телом мир звуков, он неожиданно начинает их слышать. Первые недели Тату будет наслаждаться пением ветра между скал, который, только на ему понятном языке, расскажет ребенку о невиданных странах, морях, океанах, дальних городах. Порой бывало так, ваша светлость, что по истечении времени выяснялось, что когда вырастал подобный ребенок, то он знал о мире Фаэтона значительно больше, чем умудренные жизнью старейшины племени. Тату может подолгу сидеть у ручья, который поведает ему о тайнах рождения воды, истории седых гор, что купаются в пушистых облаках. Он днями будет слушать пение птиц. Ребенок протянет к ним свои руки и, о чудо, эти дивные создания сядут ему на ладони, не прерывая своей песни. И лицо дитяти расплывется в счастливой улыбке. Тату, затаив дыхание, будет наслаждаться танцем мотыльков. Его невидящие глаза безошибочно найдут их над цветочной лужайкой.

Король Кард метнув взгляд в притихших советников. Они были растеряны.

– Разве это не есть счастье, мой государь? – повысил голос маг Адри. – Разве это не есть новое рождение? Ведь мы, к сожалению, не умеем радоваться этим мелочам. Ребенок Тату как чуда ждет дня, когда сможет слышать, видеть, а потом и говорить. И он всю жизнь будет ценить каждое прожитое в этом мире мгновение, и пользоваться его благами. Поэтому Тату с глубокой ответственностью относится к любому произнесенному слову. Оно для него – самая большая ценность! Как сама жизнь! Ведь за все это он заплатит годами одиночества – долгого, томительного ожидания. Дети Тату – это совершенство! Это пример нам. А как они любят, ваша светлость! Об их даре любить только одну женщину преданно, искренне, без остатка, в дальних мирах ходят легенды. Трагедия их любви в том, что они практически все становятся жрецами и не имеют права на семью. Но и здесь их любовь оказывается сильнее. Тату, однажды полюбив, ищут свою женщину, – душу-избранницу – в последующих жизнях. Это позволяют особенность их рождения и знания, полученные в храме Ши Тай. И они не успокоятся до тех пор, пока не найдут ее. А женщина, вкусившая любви Тату, всю жизнь буде желать только его. И только одного его она будет ждать. Ждать столько жизней, сколько потребуется. Вот такая она необычайная у них, всепоглощающая Вселенская любовь.

– Удивительные дети! – заключил король. – А какова их дальнейшая судьба?

– Они, как избранные со дня рождения, не принадлежат миру Фаэтона. Они, ваша светлость, принадлежат Всеединому. В шестнадцать лет, когда к ним приходит дар речи, произнеся то, что накопилось в их душе за годы ожидания дара творить слова, они уходят в горы, к жрецам храма Ши Тай. Там учатся, постигают иные таинства и в итоге становятся жрецами. Сильными и непобедимыми! Оттуда их отправляют в иные Миры, где они служат Свету. Там они становятся учителями и даже садовниками в Садах Всеединого. Нам не известны их подвиги. Но в храме Ши Тай бережно хранят память о каждом. Это все, что я могу рассказать Вам, о племени Тату и рожденных детях. Все остальное неведомо нам.

– Так в чем тайна рождения этих детей? – спросил король.

– Она есть, мой государь, но о ней я вам расскажу только тогда, когда сам кое-что еще проверю… Если это окажется так, ваша светлость, то вы будете очень удивлены.

– Разве можно чему-то удивляться после услышанного?

– Можно, государь, – многозначительно ответил маг и закрыл толстую книгу…

Часть вторая

Космический вестник

Глава 1

Технократический Фаэтон.

Марсианская империя. Начало космических учений фаэтов.

Денис Ребров, положив кристалл на покрывало, растерянно посмотрел на него. Увиденное ошеломило с первых же секунд. То, что развернулось в его сознании, похоже, не имело отношения к историям из древнего Фаэтона. Теперь это было нечто технократическое, по своим масштабам и возможностям значительно превосходящее современные земные достижения. Любопытство пересилило неуверенность и пленившую растерянность. Россиянин накрыл кристалл ладонью. В сознании появились новые объемные картины. Голос Паино-Ки-Локки вновь зазвучал за кадром:

– Если ты дошел до этого раздела, то можешь изменить восприятие информации. Положи кристалл на грудь и сосредоточься на своей душе. При правильном выполнении моих рекомендаций все остальное будешь видеть и слышать не как зритель, а как непосредственный участник тех событий.

Денис последовал советам и тут же удивился результату. Текст в мыслефильме, к картинам окружающего мира больше не начитывался. Ки Локки был в россиянине, став частью его мыслей, оценок и желаний. Этому новому состоянию и поспешил отдаться Ребров. Это новее, неожиданное обрушившееся на него, было необычным. Но Денис, вслушиваясь в голос Паино-Ки-Локки был готов его воспринять.

…Отпраздновав 3678 год эпохи Гау, – одиннадцатимиллиардное население Фаэтона, отдохнув от торжеств, вновь с головой окунулось в будни. Никто из них, как, впрочем, и восьмимиллиардной цивилизации Великой Марсианской Империи, не подозревал, что этот год станет роковым в их истории.

Цивилизации Фаэтона и Марса исторически враждовали между собой. За многие тысячи лет их существования легионы марсиан двенадцать раз вторгались на Фаэтон. Одиннадцать военных походов выпали на эпоху птицы мудрости Та; все через Звездные врата. Последняя война – двенадцатая – пришлась на начало эпохи Гау. О ней на Марсе старались не вспоминать. Она стала шоком для марсиан. После нее, в один день с закрытием Всеединым Звездных врат, Великая Марсианская Империя потеряла сто двадцать одну покоренную огнем и мечом планетную провинцию. С того времени между цивилизациями неприязнь только усилилась.

Все эти годы соседи по Солнечной системе хорошо помнили обо всех войнах. Фаэты, пережившие вторжения марсианских армий и зная о мстительности их правителей, постоянно готовились к новой войне. Не отставала от них и Марсианская Империя. Памятуя о своем былом величии, помня о поражениях, она активно наращивала военную мощь и искала потерянные пути проникновения на Фаэтон.

Так соседи, не отставая друг от друга научно и технически, к 2245 году эпохи Гау практически одновременно вышли в космос, а вскоре приступили к освоению Солнечной системы. Без особых конфликтов и споров разделили сферы влияния, определив равные права на присутствие сторон на любой из планет Солнечной системы.

В 3201 году фаэты и марсиане приступили к освоению звездных систем как ближних, так и дальних галактик. Здесь все обстояло иначе. Согласно с договоренностями, каждая из сторон свои вопросы с новыми планетами и колониями решала в меру своей расторопности и активности.

Межпланетные делегации встречались со строгой периодичностью. Как итог появлялись договора «О Мирном Космосе», «О взаимном доверии», «О предупреждении военных конфликтов» и т. д. Несмотря на множество ратифицированных документов, ни одна из сторон не доверяла друг другу. Гонка вооружений набирала обороты. Разведки усиленно охотились за национальными секретами. Закрытые лаборатории разрабатывали новые системы вооружений. Практически одновременно цивилизации Марса и Фаэтона пришли к открытию бессмертия. Смерть, для тех, кто мог приобрести от нее страховку, стала легендой, древним мифом.

Бессмертие изменило отношение к войнам, переформатировало ценности цивилизаций. Войны между Фаэтоном и Марсом их правители стали бояться меньше. Но начинать ее каждая из сторон не спешила. Не было гарантий, что враждующие стороны не исчезнут вместе с бессмертием. Поэтому, одновременно как фаэты, так и марсиане на стороне искали более могущественного союзника, который бы позволил склонить чашу весов в свою пользу.

Как свидетельствовала неподтвержденная развединформация с Марса, такого союзника марсиане нашли. Это была технократическая империя жрецов. Со слов влиятельного источника на Марсе, невероятно сильного, вооруженного не только научными, но и древними тайными знаниями, невиданным по мощи и возможностям оружием. Их родиной были Темные миры, которые располагались на краю Великой Бездны.

Разведка Фаэтона приступила к сбору информации; даже два звездолета разведки Космофлота были направлены в сектор их обитания. Но корабли внезапно пропали. Хранили молчание о таинственной цивилизации Темных миров и иные галактические народы. Они, как правило, замолкали при упоминании о таинственном союзнике марсиан.

Фаэты, успешно освоившие соседние галактики, осознавая все явные и скрытые угрозы, направили свои усилия на создание мощного военно-космического флота. Эскадры, насчитывающие сотни звездолетов, десятки галактолетов были призваны обеспечить защиту национальных интересов, как в ближнем, так и в дальнем космосе. На тайных верфях в подземельях Фаэтона закладывались совершенно новые по классу и вооружению корабли. С их помощью фаэты надеялись уничтожить грозного соседа.

Не отставала от своих соседей и Марсианская Империя. Ее космический флот был таким же многочисленным и по классу вооружений соответствовал фаэтскому. При этом все понимали, что на фоне одновременно обострившихся на Фаэтоне и Марсе экологических проблем, истощения ресурсов, перенаселения, война неизбежна. К ней готовились! Ее ждали! Ее планировали!

Мы, фаэты, – голос Паино-Ки-Локки стал тверже, – тоже готовились к войне. С этой целью регулярно проводили масштабные маневры своих военно-космических вооруженных сил. Решениям задач по обнаружению, отражению внезапной атаки противника, его преследованию, уничтожению были призваны служить и эти учения, которые проводило командование пограничного Космофлота Фаэтона.

Никто из нас, членов экипажа галактолета «Адмирал Кро», входящего в состав пограничного флота фаэтов, не мог даже предположить, что именно этот шестой день учений станет для нас роковым. Все события дня явно развивались не по нашему сценарию. С началом моей вахты, как начальника Службы безопасности галактолета, первыми взбесились системы, отвечающие за жизнеобеспечение корабля.

Мигая тысячами огоньков и сигнализируя о возможных неисправностях, они одновременно выплыли в моем сознании, подключенном к центральному искусственному мозгу галактолета «Адмирал Кро».

Такое подключение позволяло одновременно контролировать и видеть как внешнюю обстановку, так и все отсеки корабля с личным составом, войти в контакт с любым офицером галактолета, десантником, руководить ими. Видеть их глазами картину боя. Благодаря программе, подключенный к центральному мозгу галактолета, руководитель становился одним целым с телом корабля. Начинал чувствовать его, как собственное тело. Такие же возможности получал и по управлению им.

Помогал нам в этом жидкокристаллический наночип, введенный в кровь каждого члена экипажа галактолета. По сути, этот чип был сверхмощной компьютерной системой в живом организме. Отличались они только своей модификацией и рангом пользователя. От простейшего – кристаллического, который вживлялся в мозг, до жидкостных, нанотехнологических. Чем выше был в ранге фаэт, тем больше всевозможных программ получал в свое пользование.

Мой чип был подключен к главному координатору планеты, отвечающему за систему безопасности всего Фаэтона. Так я стал малой частью гигантского механизма контроля власти над страной и миллиардами фаэтов, входящих в межпланетную конфедерацию государств. Я, по первому запросу, как механизм власти, мог пользоваться этим мощным поисково-информационным ресурсом.

Сообщения о ложных тревогах и авариях сыпались одно за другим. Учитывая, что корабль – это сто двадцать офицеров и три тысячи членов экипажа с десантниками, которые обслуживают эту девятипалубную, гигантскую, приплюснутую эллипсовидную махину, напичканную десятками штурмовиков и десантных шлюпок с сотнями автоматических систем вооружений, способных стереть с лика галактики планетную систему, подобную Солнечной, попотеть всем довелось изрядно.

Дополнил эту мрачную картину очередной «сюрприз». Внезапно забастовал искусственный интеллект галактолета, наш так называемый и горячо любимый координатор. Он просто молчал и не собирался хотя бы прокомментировать происходящее. Это было ЧП! Оценивать ситуацию и принимать быстрые решения, как требовал устав Космофлота, приходилось как мне, так и высшему командному офицерскому составу. И мы, как могли, спасали честь флагманского корабля пограничного флота Фаэтона.

И только на исходе суток черту под всем этим безобразием подвело очередное нестандартное событие. Когда мы уже почти настигли звездолет «противника» и приготовились обложить его абордажными полями, заработал центр дальней разведки. На пространственно-информационных экранах прямо перед нами показался весьма странный объект.

Мы, командный состав галактолета, сначала восприняли это как очередную учебную провокацию искусственного интеллекта корабля. Однако, ко все большему нашему изумлению и крепнущей растерянности, загадочный объект не только не исчез с экранов а, наоборот, еще больше увеличившись в размерах, уверенно летел на нас. Приборы предупреждали – по курсу галактолета несется что-то огромное.

В конце концов, координатор отреагировал и позволил изменить курс. Таинственный объект тоже переместился и по-прежнему летел на корабль.

– Высшая степень опасности! Всем занять свои места! Включаю поля безопасности, – взорвало гнетущую тишину отсеков экстренное предупреждение мозга галактолета.

По сотням отсеков тревожно взвыли сирены, замигало освещение. Личный состав быстро и четко занимал места согласно инструкции для этого типа боевой тревоги.

Расстояние быстро сокращалось. Координатор включил аннигиляционные орудия. Неизвестный объект даже не отреагировал на них. Другие системы вооружений также оказались бесполезными. Столкновение казалось неизбежным.

Я, опоясанный жесткими полями безопасности, невольно вжался в кресло. Притихли и мои коллеги. Это был конец! Такой внезапный и глупый!

А тем временем летящее на нас таинственное нечто заслонило собой звезды. Темное, холодное, по-прежнему обстреливаемое координатором, оно своим уверенным полетом околдовало мое тело, парализовало волю. В памяти вереницей пронеслись кадры прожитой жизни. Еще несколько секунд – и их бег внезапно прервался. Своим внутренним зрением я увидел перед кораблем контуры огромного космического существа.

Приблизившись, это таинственное нечто проникло в головной отсек галактолета. Пространственные экраны словно взбесились и цветомузыкой заиграли тысячами огоньков, свидетельствуя о серьезных проблемах с искусственным мозгом корабля.

– Всем сохранять спокойствие, – фиксируя состояние экипажа, поспешил успокоить координатор. – Системы корабля под контролем… Начинаю трансляцию внешней и внутренней обстановки в сознание командного состава, – ретранслируемый чипом, прозвучал в моем мозгу его доклад.

Что он там говорил дальше, я уже не слышал. Все свое внимание сфокусировал на сознании, куда транслировалась информация о летящем по отсекам корабля таинственном объекте. Я напряг память, отчаянно пытаясь вспомнить, где видел это необычное существо. Мысли не слушались. Не помогали и тренировки, пройденные по закрытым спецпрограммам офицеров Службы безопасности. Память, взбунтовавшись, отказывалась пустить меня, ее хозяина, в свои тайные кладовые… Как бы там ни было, она хранила десятки тысяч мельчайших деталей и подробностей. Я был точно уверен, что в свое время мне было известно об этом космическом феномене. Но что именно – вспомнить не мог. Видать, сказывалось охватившее меня волнение.

На помощь пришел координатор галактолета, который незримо присутствовал через чип в моем сознании. Получив запрос, он выдал из своих архивов информацию, сопровождаемую снимками, сделанными в разные исторические времена.

Глава 2

Галактолет фаэтов «Адмирал Кро».

История освоения Вселенной. Космический вестник судьбы.

История освоения нашей Вселенной, покорения дальних галактических миров была полна всевозможных, порой взаимоисключающих историй о встречах с загадочными, необъяснимыми явлениями в космосе. Не меньше историй было и о контактах с объектами, внешне фиксируемыми приборами, но состоящими из иной материи, которую невозможно захватить и изучить.

Командиры кораблей при встрече с ними имели жесткие указания – уклоняться от каких-либо контактов. На это имелись свои причины – инструкции Космофлота фаэтов были написаны кровью десятков тысяч жизней экипажей погибших кораблей.

Чаще звездолеты и фаэты исчезали бесследно. Иногда находили корабли, но без экипажей и следов, свидетельствующих о причине их исчезновения. Те, которым посчастливилось выжить, в лучшем случае становились полоумными. Они грезили параллельными мирами, духовными сущностями, лептонной, фотонной и иными формами жизни. И, как правило, свою жизнь заканчивали под строгим контролем врачей и научных специалистов в закрытых спецучреждениях Службы безопасности Космофлота Фаэтона.

Были и такие, которые, сохранив в тайне контакт с неведомыми науке космическими сущностями, а в итоге – здравый ум и свободу, открывали в себе различные экстрасенсорные способности. Их «счастливчики» скрывали, так как оглашение феноменальных способностей грозило превращением в подопытный образец. Вот за ними и охотилась Служба безопасности Космофлота. Случалось, экипажам везло. После контакта с иной формой жизни, пытаясь зафиксировать паранормальные способности, их использовали в военно-разведывательных целях.

Тем временем загадочное космическое существо приближалось. И встреча с ним ничего хорошего не предвещала. Я чувствовал это всеми фибрами души. Вскоре оно, это неведомое космическое нечто, тенью ворвалось в штурманскую и окатило сердце невероятно сильным потоком космической энергии. Ее я почувствовал сразу. Вспышкой яркого света в моем сознании вмиг ожила моя прежняя жизнь, разрозненные фрагменты древней истории Фаэтона, жрецы, иные звездные миры, войны, и тут же все исчезло, оставив только память об этом существе.

Это была Тари – мифическая, космическая птица судьбы. О ней скупо сообщали доисторические мифы и легенды. Современники о ней даже не слышали. Скудная информация была и у дружественных гуманоидных цивилизаций, с которыми Фаэтон поддерживал торговые и военные отношения.

Взмахнув крыльями, Тари обдала галактолет потоком энергии и тут же исчезла, оставив на стене черную тень от кончика огромного крыла, накрывшего штурманский отсек.

Пленочные электронные документы с циркулярами командующего космическим флотом, словно осенняя листва, сорванные с пульта, трепыхаясь, кружась и искрясь, медленно оседали на пол штурманской… За ними исчезла и тень на стене, оставив на сердце чувство крепнущей тревоги и нехороших предчувствий…

– Опасность отсутствует, все характеристики без изменений. Продолжаю выполнение поставленной задачи, – обыденно доложил координатор.

– Что это было? – подняв защитный экран боевого скафандра и вытирая круглое, бледное, покрытое потом лицо, с трудом выдавил из себя первый заместитель командира корабля Герамо.

Впервые в жизни он нервничал, чего и не скрывал. Его открытость некоторых офицеров на корабле раздражала, многим наоборот – нравилась. Этот сероглазый крепыш, медленно соображающий, но далеко не глупый, с чуть вьющимися непокорными волосами в отношениях с сослуживцами всегда стремился к прямолинейности. Это проявлялось даже в его отношении к своей внешности. Если прическа ему не нравилась, срезал прядь. В итоге, как быстро все заметили, он остановился на короткой стрижке, открывающей невысокий, но упрямый лоб. Сейчас маленькие серые глаза Герамо испуганно бегали по сторонам. Чувственные, пухлые губы предательски дрожали.

– Думаю, что блуждающий электромагнитный импульс, – невозмутимо ответил командир корабля Катас.

В сравнении с первым заместителем он был предельно спокоен, в его поведении чувствовалась отменная физическая и психологическая подготовка.

«Стало быть, никто, кроме меня, ничего не понял», – про себя констатировал я.

В очередной раз обвел взглядом штурманскую. Электронные документы по-прежнему валялись на полу. Стена рубки, по которой прошлось крыло космической птицы, слегка посветлела и радужно искрилась. Остальное было без изменений. Как внезапно исчезли, так неожиданно и появились перед нами пространственные экраны. Впереди, как и до того, одинокими огоньками маячил убегающий корабль учебного противника.

Прогоняя неприятное, сковавшее мое тело чувство, я пожал плечами. О том, что видел, говорить командному составу галактолета не хотелось. И это я, Ки Локки, как первый офицер безопасности на корабле, не обязан был делать, ибо не являлся их подчиненным. А вот высшему руководству Службы безопасности Космических вооруженных сил Фаэтона был обязан сообщить! И немедленно! Но делать этого не спешил. На то были свои причины…

Этот эпизод контакта с неизвестной формой космической жизни, фактически никем из экипажа не понятый и незафиксированный, мог иметь для меня, как, впрочем, и для всех остальных высших офицеров, многие из которых были моими давними друзьями, и печальные последствия.

После успешно сданных мною экзаменов в Службу космической безопасности Космофлота Фаэтона и выигранного конкурса на замещение вакантной должности первого офицера этой же службы на боевой флагман пограничного флота, имевший место эпизод в одну минуту мог перечеркнуть всю мою будущую карьеру, личную жизнь и многое другое…

Становиться объектом чьих-то научных исследований и длительных экспериментов во имя «матери науки» я не желал. И кто мог дать гарантию, что после всего этого я не только вернусь на службу, но и смогу решить многие задачи, за которые ответственен…

Мои доводы в пользу замалчивания непонятного эпизода подкрепились и кратким докладом координатора. Он выдал сухое резюме о блуждающем электромагнитном импульсе, вызвавшем неполадки и сбои в биоэлектронном оборудовании галактолета. Свое заключение он подкреплял данными приборов разведки объекта, показаниями многочисленных датчиков, систем контроля, математическими формулами. Это радовало! Но, в случае «всплытия» этого факта в Службе безопасности, меня ждало отстранение от должности, служебное расследование со всеми вытекающими последствиями.

Несмотря на убедительность заключения координатора о блуждающем электромагнитном импульсе, я был убежден, что космическая птица Тари не привиделась мне. Меня учили по методикам древних жрецов храма Ши Тай видеть намного больше, чем остальные астронавты. Именно поэтому я отчетливо помнил, как перед ее столкновением с корпусом галактолета увидел еще более темные, чем мрак, огромные бездонные глаза этого существа. От их леденящей, захватывающей дух глубины в моей памяти неожиданно всплыла древняя фреска, которую я видел на обломке стены, поднятой со дна озера Хо. Там раньше, в эпоху птицы мудрости Та, на острове стоял храм Ши Тай. Я, как молодой специалист по древним языкам и символам, долго бился над расшифровкой текста, подбирал ключи. Только сейчас меня озарило, что разгадка лежала на поверхности – в самих символах. Они один к одному совпадали как с формой галактолета, выбитого на камне древними мастерами, так и с изображением птицы Тари, которую я только что увидел. Символы на фреске гласили не о космических контактах древних с инопланетными технократическими цивилизациями, а об их видении событий будущего в эпоху Гау. Это было послание. Предупреждение жрецов будущим фаэтам о грядущем.

Проверяя свои предположения, я извлек из памяти изображение фрески и разместил на пространственном экране перед собой. Сомнений не было. Эпизод, зафиксированный в камне в прошлую эпоху жрецами храма Ши Тай, запечатлел сегодняшний контакт галактолета фаэтов с мифической птицей судьбы Тари. Ее появление, как гласили символы, предвещало народам бедствия, катастрофы и смерть. Они же указывали на еще большие трагические события в жизни Фаэтона. Как утверждали знаки, эти события наступят сразу же после контакта.

Промедление было подобно смерти. Пренебрегая инстинктом самосохранения и понимая, что могут произойти необратимые последствия в моей жизни и судьбе, я составил в своем сознании в центр Службы безопасности Космофлота Фаэтона короткое донесение:

«Лично. Командующему Службы безопасности Фаэтона адмиралу Ри Диату.

Господин адмирал!

Во время выполнения учебной боевой задачи в секторе А звездной системы Малой Фаи, состоялся визуально зафиксированный мною контакт корабля и экипажа с космической формой жизни. Зафиксированный моей памятью контакт прилагаю.

Собранные данные в совокупности свидетельствуют, что по описаниям древних – это мифическая космическая птица судьбы Тари. Предполагаю, что найденное изображение на фреске в храме Ши Тай, архивный код ГА 987590, соответствует происшедшим сегодня событиям с флагманским галактолетом «Адмирал Кро». Последующие знаки прилагаемой мною к донесению расшифрованной фрески со всеми логическими обоснованиями гласят о начале большой межгалактической войны против Фаэтона и его звездных сателлитов. Следует ожидать нападения Марсианской Империи, и ее неизвестного нам космического союзника.

Цель – уничтожение нашей цивилизации и пленение душ фаэтов. На корабле признаков паники не зафиксировано. Координатор оценивает событие как столкновение с блуждающим электромагнитным импульсом.

Ки Локки, начальник безопасности галактолета «Адмирал Кро».

Не успел я дать команду координатору отправить в центр подготовленное к отправке и зашифрованное мною донесение и личное письмо моей невесте Экмилии, с которой накануне отлета изрядно не поладил, как почувствовал, что со мной что-то не то. Реальность сегодняшнего куда-то исчезла, а на смену ей пришел огонь, который поднял из потаенных глубин души и памяти прошлые эпохи и жизни, дремавшие во мне.

В сознании возникли образы древнего мира, с фаэтами, которых я видел и знал прежде. Длинной вереницей ожили исторические хроники. Я увидел древние войны, гладиаторские поединки. Услышал голоса давно ушедших жителей цивилизаций, неизвестные мне песни, сказки… Потом в моей памяти ожила очень странная история о бесследно исчезнувшем племени Тату… Но эту историю я, как Ки Локки, почему-то знал! Я ее реально видел! Я в ней жил!.. Неожиданное знание ошеломило меня… Если раньше я создавал видеоматериалы на основании документов, мифов, легенд, сказок, преданий, то сейчас… все эти знания были во мне. Их я и поспешил оформить в мыслефильм. На основании увиденного существенно отредактировал кадры о древнем Фаэтоне…

Глава 3

Древняя Антана.

Гладиаторская школа Купикуна.

Это история, родившись в астрологических расчетах королевского мага Адри, получив развитие в тронном зале короля Карда и в храме Ши Тай на Фаэтоне, благополучно прошла и планету Ночных Ветров. С нее тройку воинов с рекомендательным письмом отправили охранять одного из древних королей, замки которого сотрясали постоянные заговоры и восстания его родственников. После очередной войны сантары, как и было рассчитано магом, попали в плен, из которого их выкупили для новой продажи на солнечной Антане.

С поступлением новой информации в сознании Дениса Реброва возникли стены огромного затемненного грота и контуры многочисленных тел, очень похожих на фаэтов, вьючных животных и телег. Все они двигались к свету, что виднелся впереди. Пахло морем и водорослями, под ногами плескалась вода.

Россиянин, заинтригованный новым мыслефильмом и необычными запахами, открывшимися ему, погрузился в созерцание событий древнего мира.

– Живо передвигаем ногами! – раздался в стороне чей-то резкий, грубый голос.

Послышался свист хлыста, глухой удар, отрывистый стон, потом тихая ругань. Тени ускорили движение. Неожиданно вода поднялась до уровня колен. Это явно была волна. Из-за последнего поворота резко ударило в глаза сочное, темно-синее море со слегка зеленоватым оттенком, и яркое голубое небо.

Рабы, закованные в цепи, остановились. Дальше начиналось мелководье с узкой полосой бурого песчаного берега.

– Вперед, ленивые животные!

Защелкал хлыст и рабы, пройдя немного вперед, свернули налево, где уперлись в песчаный берег. Тут высилась небольшая крепость, охранявшая Звездные врата. Вдали, на фоне заснеженных горных вершин виднелись крепостные стены и дворцы с висячими садами. Это была столица империи Рантману – древний союзник марсианской империи.

– Стоять! Кто такие? – разорвал тишину легкого прибоя женский голос, доносящийся из-за крепостной стены.

– Торговец Тианес. Веду торговый караван с королевств Кантианы. В обозе пряности, оружие и рабы.

– Запрещенные к провозу грузы, животные есть? – вопрошал тот же высокий голос.

– Нет.

– Больные?

– Все здоровы.

– Уведомьте смотрителя Рантими о прибытии каравана с Кантианы.

– Будет исполнено! – донеслось в ответ.

Через ров тяжело опустился мост, заскрипели кованые ворота. Вскоре в проеме показался вооруженный мечами отряд с двумя десятками женщин-воинов. Впереди, судя по строгому темно-синему одеянию, украшенному расшитыми звездами, шел посвященный в таинства магии смотритель Звездный врат. В руке, на цепи он нес небольшой глиняный сосуд, из которого клубами валил едкий сизый дым. Им он обрабатывал грузы, живность и рабов. Возле одной из групп вьючных животных он остановился.

– Оно больное! – коротко заключил смотритель.

Торговец молча кивнул головой. Рабы сняли груз. Карантинная стража заколола животное и оттащила его в сторону, к каменной площадке, где возвышалась куча дров с пеплом и остатками обгорелых костей.

Возле тройки сантаров, закованных в цепи, смотритель Звездных врат остановился.

– Рабы в гладиаторскую школу Купикуна, – пояснил Тианес.

Рантими, думая о чем-то своем, молча кивнул. На этом досмотр закончился. Караван, минуя крепость, продолжил путь.

К вечеру они прибыли в столицу империи. Древний город, уставший от знойного дня, с появлением на небе первых звезд быстро просыпался к жизни. На мощеных белым камнем улицах, загорелая детвора – все сплошь девчонки – увлеченно рубилась на деревянных мечах. Сантары удивленно рассматривали длинные косы, уложенные вокруг головы, строгие темно-синие рубашки и узкие штаны…

При появлении каравана, который двигался к торговым складам и гладиаторским казематам столичного богача Купикуна, дети прекратили сражение и с интересом всматривались в трех высоких мускулистых светлокожих рабов, которых явно привезли на поединок. Это подтверждало и их грозное оружие, которое расчехленным для обозрения лежало на телегах. Обступив будущих гладиаторов и телеги с оружием, восторженная детвора прошествовала рядом с ними до ворот гладиаторской школы…

Отправив грузы к складам, хозяин школы Купикун, шаркая легкими кожаными сандалиями, не присматриваясь к другим рабам, сразу подошел к тройке сантаров. Прицениваясь, долго ходил вокруг них, щупал мышцы, осматривал зубы.

– Это они?

– Да! – ответил торговец с Кантианы. – Личная охрана короля Тинтона, правителя болотных королевств на планете Сиун. Звать Триан, Баин и Атрес. Отмечу, что перед вами в полном составе вся его личная охрана.

– Только трое?

Торговец удивленно посмотрел на хозяина гладиаторской школы.

– Вы, господин Купикун, даже представления не имеете, какие это бойцы. Обороняя единственный вход во дворец короля, они положили более пяти десятков тиуров. А это хорошие войны. Сильные, бесстрашные, свирепые.

– Были у меня в гладиаторах и тиуры, – бесстрастно ответил Купикун. – Так себе… Ничего особенного… Есть воины и получше.

Хозяин гладиаторской школы лукавил. На поединках пятерки тиуров он заработал огромное состояние. Еще больше ему дала его императрица Питиану. Тогда Купикун продал их только по одной известной ему причине. Гладиаторы, находясь на пике славы, были изрядно изношены – за их природной моложавой внешностью скрывался весьма почтенный возраст.

– Это их родные имена?

– Утверждать не могу. Раньше, как я слышал, они под этими же именами воевали на планете Ночных Ветров, на стороне короля Тибунтана I против воинственных племен чипапу. Потом их по рекомендации короля нанял в свою личную охрану Тинтон.

– Планета Ночных Ветров, это где?

– Далеко… Очень далеко: где-то в соседней галактике. Там мало Звездных врат. Большую часть года сыро, холодно и постоянно завывает ветер. Очень мерзкое место. И вообще туда сложно попасть, а еще сложнее выбраться… Из ста хранителей Звездных врат только один сумел подобрать мелодию к входу в этот мир.

– А что стало с королем Тинтоном? – вернувшись к теме с другой стороны, поинтересовался Купикун.

Черные, въедливые зрачки серых глаз Тианеса на миг удовлетворенно сжались в едва видимую точку. Торг начался. Товар заинтересовал Купикуна. Теперь оставалось самое главное – выгодно продать его.

– Бой во дворце Тинтона был тяжелым и напряженным. Наемники защищали его до последнего. Даже когда родной брат сразил короля подлым ударом кинжала в спину, они на предложение сдаться продолжили бой. Прибывший ко дворцу повелитель тиуров король Бантитан лично наблюдал за ними. Он был очарован их школами боя… Троицу захватили только с третьей попытки, накинув на них металлическую сеть.

– Интересно. Весьма занимательно! Продолжайте. Я внимательно слушаю вас.

– Самая сильная их сторона – умение организовать оборону и сражаться в строю. Тройка – это их оптимальный вариант. В ограниченном для маневра и передвижения пространстве они в состоянии противостоять любому количеству бойцов.

– Да ну! – сомнительно воскликнул хозяин гладиаторской школы. – Так уж и любому.

– Любому на протяжении какого-то определенного времени. Если же против них применять копья и стрелы, то здесь уже все решает их защита и реакция. У них она отменная.

– Не буду скрывать, вы заинтересовали меня товаром. Его возможности послезавтра я проверю в бою, и только тогда буду готов вести разговор об их покупке. Вас устраивает такой вариант?

По лицу торговца с Кантианы проскользнула тень легкой улыбки. Купикун, ставя жесткие условия, по сути, проглотил наживку. Дело было сделано.

– Устраивает. Даже готов усложнить условия для моего товара. Если эти бойцы отступят за середину арены, то я буду считать себя проигравшим и вы получите их бесплатно. Но если они победят, то за каждого хочу по две тысячи аханов.

– Много. Столько не стоят все мои гладиаторы.

– Эти – стоят! Это цена, за которую мне их уступил король тиуров. Они отработают затраченное и принесут невероятную прибыль. Если не хотите, то я продам их в марсианскую гладиаторскую школу какого-то там Ли Хафа. Покупатели уже интересовались.

– Вы меня убедили! – произнес Купикун. – послезавтра их ждет контрольный поединок со смертниками императрицы Пианту. Для всех без исключения, в том числе и гостей, он станет своеобразным подарком.

– Что за подарок?

– Увидите на арене…

* * *

Сантаров отвели в помещение для ночлега, размещенного в гладиаторской школе Купикуна, где они, утомленные переходом, приступили к трапезе. Вскоре зазвенели цепи. Небольшие бронзовые двери распахнулись, и в помещение вошел их хозяин Тианес.

Астек внимательно посмотрел ему в глаза.

– Все идет по плану. Послезавтра ваш первый бой. Кто противник – не знаю. Бойцы – смертники чем-то связаны с императрицей Пианту. Возможно, что из ее гладиаторской школы.

– Сколько их будет, Тианес? – послышался с соломенной подстилки голос Баина.

– Неизвестно. Но думаю, что не меньше десятка. В случае победы мне обещано по две тысячи аханов за каждого из вас.

– Ты и здесь своего не упустишь, – поддел его Триан.

– Это торговля. Она должна соответствовать товару. Не забывайте, что вы служили в личной охране короля Тинтона… Ваш поединок не должен быть ни слишком стремительным, ни затяжным. Имейте ввиду, что за боем будут наблюдать представители гладиаторской школы с Марса. Это люди генерала Ли Хафа. У него одна из лучших гладиаторских школ в марсианской империи. Разумеется, после императора…

– Все предельно понятно, – отозвался сидящий у стола Триан. – Сделаем все самым лучшим образом.

* * *

В приемные покои императрицы солнечной Антаны – Пианту, не спеша, вошел императорский маг.

– Прошу простить, ваше величество, что беспокою в такое позднее время.

– Что-то случилось, Хиар? – Пианту внимательно взглянула на вошедшего.

– Ничего особенного. Прибыл торговый караван с лучезарной Кантианы. Доставил пряности, оружие и рабов. Смотрителю Звездных врат Рантиму не понравилась одна тройка рабов в цепях.

– Рабов?

– Да.

– Почему?

– Внешне все было нормально. За ними везли их оружие с доспехами, с которым они послезавтра дадут поединки. А вот внутреннее там что-то наблюдалось не то. Это были не рабы: они свободны по духу. И очень сильны. Значит, опасны для гладиаторов принадлежащей вам школы.

– Рабы в цепях и не рабы! Странное заключение у вашего подчиненного.

– Рантиму один из моих лучших учеников. Он никогда не ошибается. Видит суть вещей. Контрабандисты даже пытались подкупить его…

Пианту задумалась и ответила:

– Думаю, что тревога ложная. Насколько я знаю из докладов дипломатов, недавно эту троицу пленили тиуры. Оно и не удивительно, что недавние войны внутренне еще не смирились со своим рабством. Возможно, и о побеге подумывают… А то, чего они стоят, я проверю, выставив на арену не гладиаторов, а нечто иное, не слабее их… Спасибо за информацию, Хиар. Вы свободны.

Поклонившись, маг покинул покои императрицы.

Глава 4

Древняя Антана.

Первый бой тройки гладиаторов. Дочь императрицы.

Через день утреннюю тишину столицы империи взорвал рев боевых труб. Граждане возвещались о начале сезона гладиаторских поединков. Проводила их сама императрица Пианту.

Первыми на арену вывели троицу сантаров. Солнце не слепило, как в день прибытия – мешала легкая серая дымка, затянувшая небо.

«Гостей много. Как минимум тысяч десять», – прикинул про себя Астек.

Императорская трибуна находилась в центре. Возле нее разместились цветные навесы придворных.

Глашатай торжественно представил бойцов, коротко подчеркнув их службу в личной охране короля Тинтона. Зрители восторженно загудели. Сегодняшние поединки обещали быть не только захватывающими, но и кровавыми.

Загремели цепи, ворота распахнулись. В их проеме из глубины казематов показались низкорослые, крепко сложенные гладиаторы.

– Пять, десять, пятнадцать, двадцать два, – закончил подсчет Баин, – и все – антанцы.

– М-да! – глубокомысленно произнес Триан.

– Придется хорошо поработать! – заключил Астек.

Императрица поднялась. Трибуны прекратили галдеж, ожидая, что скажет великая Пианту.

– Граждане империи! Сегодня всех присутствующих ждет мой подарок. По вашему требованию я планировала казнь разбойников, грабивших вас на дорогах империи, нападавших на наши конвои и сборщиков податей. Их главарь, Онти, пойман и со своей шайкой на этой арене стоит перед вами. Вместо обычной казни через повешение я решила подарить вам зрелище. Это поединок разбойников с тремя воинами. Условия поединка я определяю следующими. Если Онти со своими бойцами победит профессиональных воинов, то вместо повешенья их ждет пожизненное рабство в каменоломнях империи. Либо, если они того пожелают, моя гладиаторская школа.

Разбойники во главе с их главарем Онти подняли мечи и благодарственно поклонились императрице.

– Есть и подарок от этой бесстрашной тройки. Храбрые воины, стоя перед вами, заявляют, что они не отступят ни на шаг за линию центра арены, которая за их плечами. Если это произойдет, то они будут считать себя побежденными.

Трибуны бушевали от восторга. Это был вызов. Дерзкий вызов Онти. Все хорошо знали, что не одна сотня воинов погибла при его поимке. Дважды он сбегал, в том числе и через Звездные врата. Онти был сильным противником – редким мастером боя на мечах. Свои знания и умения постарался передать подчиненным. Этого не знали ни Тианес, ни тройка сантаров…

За спиной воинов послышался шум. Это слуги гладиаторской школы Купикуна волоком проводили неглубокую канаву, которую тут же заливали нефтью.

– Завершаются последние приготовления к поединку, – провозгласил глашатай. Все вправе выбрать то оружие, с которым они хотят защитить свою жизнь или умереть.

Астек оценивающим взглядом окинул толпу разбойников, вооруженных легкими щитами и короткими мечами.

– Как-то несподручно мне биться с рванью в боевых доспехах, – произнес он. – Предлагаю всем их снять. Они нам будут только мешать.

– Мудрое предложение! – поддержал Триан.

– Думаю, что нам легче будут расправиться с ними, вооружившись парой наступательных мечей, – продолжил Баин. – Щиты нам также ни к чему.

– Об этом и я подумал, – ответил Астек, снимая кольчугу и обнажая торс.

На императорской трибуне послышались восторженные возгласы, которые тут же подхватили остальные зрители. Антанцам явно импонировало желание трех красивых, атлетически сложенных бойцов сражаться на равных по вооружению с разбойниками.

Неожиданно Астек почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Из любопытства оглянулся. Возле императрицы сидела девушка, которая прямо-таки поедала его глазами. Она явно была из семьи Пианту. Встретившись со взглядом Астека, милая брюнетка приветственно помахала ему широким веером из белой кости.

Астек, в крови которого кипела графская кровь, поклонился молодой особе. Неожиданное острое и глубокое волнение пронзило сердце принцессы Плинтаны…

Трибуны оживились. Им явно импонировал этот боец. Особенно его женской части. Протяжно заревели бронзовые трубы. За спинами сантаров, клубясь черным дымом, заполыхала нефть.

– Держать дистанцию! – коротко скомандовал Астек и сделал шаг вперед.

На расстоянии вытянутой руки, справа и слева, легким полукругом, держа мечи на весу, заняли позиции его боевые друзья. Противник неуверенно топтался перед ними, не решаясь начать бой. Главарь коротко свистнул, и первая пятерка стремительно атаковала сантаров.

То, что произошло в следующее мгновение, взорвало трибуны. Все пятеро разбойников, не успев нанести удары, уже корчилась от ран на песке. Из обрубленных конечностей фонтанировала кровь.

– Я вам говорил, господин Купикун, что этим бойцам нет равных, – захлебывался от восторга сидящий в его ложе Тианес.

Купикун молчал. При всей очевидности поединка, он не испытывал желания платить столько золота. Пять разбойников – это ничто. На арене бывает всякое. Тем более, они далеко не профессиональные воины. Хотя близки к ним.

Сантары невозмутимо выжидали на своих позициях. Инициативу в атаке они полностью отдали противнику.

Труба проревела. Это императрица уже подгоняла разбойников. Их время таяло, как впрочем, и жизни… Спасти их от веревки могла только победа. Главарь, перепрыгивая через горящую нефть и беря троицу в окружение, повел воинство в наступление.

На трибунах недовольно засвистели и тут же утихли: разбойники были свободны в маневре.

Сантары по-прежнему оставались неподвижны. Легкий ветерок треплет густые, сползающие на плечи жесткие волосы. Только слегка шевелятся губы. В мыслях они там, на Фаэтоне, в храме Ши Тай, где великий Ко Ца Хор учил их тайнам внутренней тишины, после которой открывается недоступное простому воину.

За спинами сантаров показались крадущиеся тени. Купикун впился в них глазами. Четыре разбойника с мечами, перепрыгнув канавку с горящей нефтью, медленно приближались. Вот одна из теней коснулась сандалий Астека. Миниатюрная брюнетка в императорской ложе сжалась и затаила дыхание. Трибуны притихли в ожидании развязки. Слышно только, как тихо под ногами крадущихся шелестит песок.

Разбойники плотным кольцом окружили сантаров и теперь, помня судьбу первой пятерки соотечественников, ждали команды Онти. И он решился.

Короткий свист мечей. Глухие удары падающих щитов. Вокруг тройки, на песке, в конвульсиях корчатся девять тел. Оставшиеся восемь разбойников вместе с главарем отступают. Подарок императрицы даже ему, профессионалу Онти, оказался не по зубам.

Трибуны ликуют. Ничего подобного им никогда не приходилось видеть. Оглушая зрителей, вновь оживают трубы. Сменившаяся тональность приказывает трем воинам взять инициативу в свои руки. Главарь зло сплевывает. Не думал он, что все решиться так быстро. Исход уже был виден, и он собрал остатки своего воинства в единый кулак. Быть может так, в строю, ему как-то удастся отодвинуть смерть.

Тем временем воины приходят в движение и, держа дистанцию, теснят главаря с остатками шайки к воротам. На подходе к ним на песок падают еще два тела. Остальным отступать уже некуда…

Трибуны, верещавшие от восторга, затихли.

Онти командует занять оборону. Звонко стуча, смыкаются полукругом квадратные щиты.

Зрители взрываются в негодующих криках и свисте. Банда разбойников, еще недавно вселявшая панический страх, находясь в большинстве, вжавшись в стены, практически признала свое поражение. Главарь кусал губы. Он понимал, что все проиграно, и что ему с этой арены живыми уже не уйти.

Протяжно проревела труба. Она призывала тройку показать свое мастерство и завершить начатый разгром.

Триан, имитируя атаку, первым кинулся на щиты и, тут же, отступил. Маневр удался. Три меча потянулись к той точке, где только что была его голова… и три кисти обрубками рухнули на песок. И вот уже Триан в образовавшемся проеме. На песке – еще два обезглавленных тела. Прежде, чем главарь успел что-либо предпринять, три меча сошлись на его груди. Рядом в конвульсиях бились его ближайшие помощники.

Поединок закончился. Развернувшись, воины молча подошли к центральной трибуне и мечами отсалютовали императрице. Юная брюнетка, восторженно хлопая в ладоши, повизгивала от восторга. Зрители ликовали.

Купикун молча отсчитывал Тианесу золото, что имелось при нем. Он уже знал, как использовать этих гладиаторов. Троица принесет ему не только невиданные деньги, но и славу. Тогда сбудется мечта его предков. Он первым в их роду попадет в крепость Хадиш Хаг – само сердце Великой Марсианской Империи. И там гладиаторы его школы, основанной далекими предками, первыми в истории Антаны дадут бои. Возможно, что не победят, но войдут в летопись марсианской империи.

Золота Купикуну не хватило. Пришлось идти за ним в родовое хранилище. Завершив расчет с Тианесом, он поспешил на трибуны, где ожидалось продолжение гладиаторских поединков, но теперь уже с участием его бойцов. На выходе из апартаментов к нему подошел управляющий ее величества.

– Господин Купикун! Примите мои поздравления по случаю удачной покупки. Императрица очень довольна поединком. Все остались удовлетворенными: разбойники – казнены, а граждане империи увидели великолепное зрелище, жаль, что только скоротечное.

– Весьма благодарен. Долгих лет жизни ее императорскому величеству. Успехов и процветания! – разошелся в благодарственных поклонах Купикун.

– Дочь императрицы, наша любимая Плинтана хотела бы видеть вас.

– Когда?

– Сейчас и немедленно.

Вскоре хозяин школы раскланивался перед носилками очаровательной принцессы.

– Господин Купикун! – выглянув из кибитки, обратилась к нему девушка. – Я бы хотела бы у вас выкупить одного гладиатора.

– Хоть всех, – повеселев, ответил он.

– Все мне ни к чему. Мне нужен один… Для охраны…

– И кто этот счастливчик?

– Некий гладиатор Астек, руководивший сегодня поединком на арене.

Хозяин школы побледнел. Его веселое настроение как ветром сдуло.

– Что ж вы молчите? Ваша цена, господин Купикун!

– Он не продается. Вообще из этой тройки никто не продается.

– Вы мне обещали всех. Вы что, не хозяин своего слова?

Толстые пальцы рук антанского богача судорожно задрожали, туманные глазки растерянно забегали.

– Вы что, язык откусили? – не унималась разъяренная принцесса.

Купикун по-прежнему молчал. Он судорожно подбирал слова, которые скажет Плинтане.

– Мне очень жаль, ваше высочество, но я еще не завершил их покупку, – соврал хозяин школы. – Мои обещания распространялись только на тех, которые на правах личной собственности принадлежат мне. Что же касается этой троицы, то они вообще продаже не подлежат. По крайней мере, в ближайшие три года. У меня свои планы в отношении их. Очень большие…

– Я вам щедро заплачу…

– Поймите, ваше высочество, за деньги нельзя купить то, что хочу с их помощь приобрести я.

– Я понимаю вас. А если хорошо подумать…

– Прошу не обижаться на меня, скромного слугу вашей матери. Эта цель выстрадана. К ней стремились все мои предки. И вот я наконец-то приобрел то, что может компенсировать все потери. В один день поднять и возвеличить.

– Или забрать! – Многозначительно произнесла девушка. – Уступите! Зачем вам связываться с марсианскими гладиаторскими школами. Это весьма дорого, и к тому же небезопасно…

– Это невозможно, ваше высочество! Разве что я вам дам возможность забирать его к себе в замок…

– Меня это тоже устраивает. А по поводу продажи гладиатора Астека вы, все-таки, хорошо подумайте… Не спешите с окончательным ответом.

– Я подумаю, – избавившись от общения с влиятельной особой, облегченно вздохнул Купикун.

* * *

…Друзья, уставшие от напряженного поединка, трапезничали, когда за бронзовыми дверьми послышались чьи-то шаги. Они были разными… Раздался предупреждающий крик:

– Дорогу ее высочеству!

Холостяк Биан, глядя на Астека, хитро улыбнулся. Он уже знал, что вскоре произойдет в этом помещении…

Но Астек был погружен во внутренние раздумья. Недавний командующий первым сантарским полком Кастен Торр думал о далеком Фаэтоне и словах настоятеля храма Ши Тай… Это была первая победа. Одна из звена сотен, которые им предстоит пережить, прежде чем они выйдут на арену марсианского Колизея на праздник в День великих завоевателей.

Заскрипели засовы. Двери распахнулись. На входе, в строгом сером костюме с белой манишкой, показалась очаровательная брюнетка. С аккуратным прямым носом, изящно очерченным подбородком и карими глазами. Густые вьющиеся волосы венчала изящная золотая диадема. Биан вспомнил: именно она сидела в ложе императрицы.

– Ее высочество принцесса Плинтана! – представил гостью сопровождающий ее придворный.

– Триан! Баин! – послышались голоса почтительно вставших сантаров.

Астек даже не шелохнулся. Не проронив единого слова, он окинул визитеров тяжелым взглядом. Друзьям показалось, что он не только не слышит приближенного принцессы, но даже не видит и ее.

– Я вас поздравляю с победой! – восторженно произнесла Плинтана. – Какой великолепный поединок! Какая невероятная выдержка! Хладнокровие! Ювелирная точность ударов. Повидав десятки поединков, я пленена вами. А тень разбойника на вашей стопе, Астек… Это было потрясающе! Отныне я ваша самая страстная поклонница!

Сделав ударение на последней фразе, принцесса коснулась нежным взглядом по-прежнему задумчивого Астека.

Он упорно не реагировал на ее комплименты и знаки внимания.

– По случаю вашей победы, – пристально смотря в глаза Астеку, не отступала гостья, – я подписала у моей матери приглашение к нам во дворец, на ужин. Фактически вас пригласила императрица. Я гарантирую, что вы и ваши друзья там скучать не будут…

Астек окинул девушку с ног до головы очередным невидящим взглядом.

– Весьма сожалею, милая Плинтана, но мы сегодня устали и не можем принять ваше приглашение, – ответил он за всех.

– Мои лучшие массажистки быстро восстановят ваши силы…

Астек и его друзья вежливо промолчали, сделав вид, что не поняли достаточно прозрачного намека дочери императрицы.

– Вы когда-нибудь пробовали антанский массаж? – продолжила тему принцесса. – Вы даже не можете себе представить, какие он вызывает глубинные чувства и эмоции. Это незабываемо и ни с чем не сравнимо… Я могу массажисток отправить к вам прямо сюда. Смотрите, не пожалейте…

С последними словами принцесса кокетливо склонила набок очаровательную головку. Высокие скулы заливал нежный румянец. В ее карих глазах, как показалось Триану, в дружном хороводе плясали чертики.

«Видать, та еще бестия! – заключил он. – Кастену Торру только ее и не хватало…»

– Весьма благодарны! – наконец-то соизволил ответить Астек. – Но я и мои друзья предпочитают пальчики мальчиков.

Глазки красавицы изумленно округлились. В них вспыхнула страсть. Как показалось Баину, улыбка на какой-то миг слетела с нежных, пышных губок Плинтаны, а на языке повисла колкость. Но это был только миг. Принцесса вновь овладела собой. В ней проснулась охотница. Она увидела в Астеке достойного противника. Теперь она четко знала, чего хотела и была готова бороться…

– Ваше желание будет исполнено, – на выдохе страстно произнесла принцесса. – Попрошу быть готовыми… Ближе к вечеру за вами зайдут.

Прощально окатив пылающим взглядом Астека, дочь императрицы, вместе с сопровождающим ее придворным, исчезли в глубине коридора. Охранник закрыл тяжелую дверь.

– За первую победу на Антане! – как будто ничего не произошло, произнес Кастен Торр и выпил до дна кубок с прохладным ароматным антанским вином.

Сантары поддержали его. Впереди огромной надеждой замаячил Марс. А до него были еще сотни напряженных, кровавых поединков, которые они во имя своего народа и матери Фаэтон не имеют права проиграть.

Когда друзья были навеселе, в коридоре вновь послышались чьи-то тяжелые, спешащие шаги. Они явно не принадлежали принцессе. Баин, глядя на повеселевшего Астека, хитро улыбнулся…

Глава 5

Древняя Антана.

Мальчики-тапульманы и девочки-тапульманши…

Хозяин гладиаторской школы на Антане, господин Купикун, при всей своей тучности, казалось, порхал от счастья. День выдался на славу. С утра его порадовали великолепные поединки новичков с разбойниками. Но, самое главное событие – это, все же, покупка гладиаторов. Несмотря на то, что их поединок с разбойниками был непродолжительным, он, как профессионал, в один миг понял, что приобрел. Это был товар, который не требовал обучения и какай-то особой шлифовки. Разве что небольшой, корректирующей и закрепляющей. Этим займется его мастер боя, бывший сантар с какого-то далекого Фаэтона, лет двадцать назад захваченный при нападении на посольскую миссию и проданный ему. Он обучит прибывших тайным сантарским приемам боя. После этого тройка будет готова к поединкам между ведущими гладиаторскими школами. За это любители острых ощущений готовы платить хорошие деньги. Неплохо можно заработать и на ставках.

Он представил поединки этой троицы с десятками разных противников из других гладиаторских школ. Впечатляло. Это именно то, чего сейчас жаждет зритель. Он хочет видеть силу и умение побеждать в подавляющем меньшинстве.

Купикун, как хозяин гладиаторской школы, понимал, что содержание этой троицы обойдется ему недешево. Их прихоти он вынужден будет удовлетворять по полной программе. Иначе новички создадут ему много проблем. Причиной этому была одна из тайн, поведанная Таинесом…

Бывшие телохранители короля Тинтона, став рабами мечтали попасть в его гладиаторскую школу, как одну из лучших, потому что им надоело быть постоянно продаваемым товаром. Поменяв несколько вождей воюющих племен, короля, повидав и пережив многое, они мечтали о свободе. Но не простой, а такой, которая гарантировано защищала все их права и свободы, позволяла сделать успешную военную карьеру. И не любая империя для этого им подходила, а только марсианская. Самое главное: они мечтали получить свободу лично от императора Великой Марсианской Империи на арене Колизея. Для этого они готовы были вырезать все без исключения гладиаторские школы, которые станут на пути к их мечте. Подвыпивший после сделки Тианес рассказал ему и о том, откуда у этой тройки такие уникальные боевые способности и умения. Это походило на правду. Все гладиаторы выросли в каком-то древнем монастыре, на планете Ночных Ветров, где и постигли тайны боевых искусств. После его разгрома и сожжения более сильной школой, находились у нее в плену, где тяжело раненный умирающий настоятель храма передал тройке тайные знания. Потом бойцов продали королю Тинтону. За заслуги он даже даровал им свободу. Их личная жизнь так и осталась покрытой для него мраком. Продал тройку ему король тиуров Бантитан за обещанное посредничество в решении его вопроса с другим королем…

Купикуна эти детали и радовали и, одновременно, пугали. Поэтому он из шкуры лез, чтобы удовлетворить своих новых гладиаторов, ведь их цели как никогда совпадали. И Купикун старался. В первый же день, после их сокрушительной победы, он выделил им в гладиаторской школе весь этаж. Еще вчера там жили его лучшие бойцы. Сегодня они безропотно перебрались в подвалы, так как в случае недовольства могли оказаться на арене с этой троицей, за которой с первого же поединка зацепилась кличка: любимцы богов.

В дополнение, Купикун обставил их апартаменты добротной мебелью, нанял самого лучшего в столице повара, пополнил погреб изысканными винами. Кроме этого, многое было еще в запасе. Он не спешил в один день выполнять все требования подписанной его предками межгалактической Хартии о правах гладиаторов. Один из ее пунктов предусматривал, что десятина от приносимой ими прибыли должна идти на их содержание.

То, что произошло сегодня после поединка, вселило в Купикуна радость и трепетный страх. Приобретенной им троицей интересовались все, начиная от представителей других влиятельных гладиаторских школ, практикующих мастеров боя на мечах, и завершая первыми лицами империи. Именно сейчас он должен был выполнить волю ее высочества и к тому же – немедленно.

– Онтан! – окликнул он первого помощника.

– Да, господин! – из хозяйственной пристройки послышался голос, и тут же показался он сам.

– По распоряжению ее высочества прибыли тридцать мальчиков-тапульманов.

– Это для кого? – растерялся Онтан.

– Подарок тройке гладиаторов.

– Какая честь вашей школе! Я вас поздравляю, господин Купикун.

– Не спеши с радостями! Для начала сообщи об этом гладиаторам. Имей ввиду, что они народ дикий, своенравный. Могут и не так встретить…

Помощник, тяжело вздохнув, понимающе закивал. В гладиаторской школе Купикуна, где он работал уже добрых два десятка лет, были разные гладиаторы с многих планет. Практически все требованиями Хартии по их содержанию доставляли Купикуну изрядно хлопот.

Онтан, получив указание, тут же поспешил выполнить его. Охрана, звеня ключами и засовами, пропустила помощника хозяина на отведенный для новичков этаж.

Тяжелые двери распахнулись, и он увидел их. Таких огромных, мускулистых и непривычных для маленьких антанцев.

Первым в него свой взгляд вонзил Триан. Он ничего хорошего управляющему не сулил. Онтан панически боялся этой троицы. То, что он увидел на арене, не требовало пояснений. Все они были мастерами у смерти.

– Что-то случилось, господин Онтан? – обратился к нему Триан. – У вас такой вид, словно разбойники, которых мы сегодня отправили в мир иной, ожили и гонятся за вами, требуя повторного поединка.

Помощник перевел дыхание.

– Нет! Нет! Они не ожили. Их уже сожгли за городом… – сбивчиво залепетал он. – Там, у нас на хозяйственном дворе…

– Что, во дворе? – резко развернулся к нему Астек, обжигая Онтана пристальным взглядом.

Помощнику хозяина школы показалось, что на него уставились не глаза гладиатора, а два меча. Инстинктивно схватившись за сердце, он отступил на шаг назад.

– Мальчики…

– Какие еще мальчики? – ничего не понимая, уточнил Астек.

Баин, сохраняя серьезность на лице, что есть сил давил улыбку. Из всех присутствующих в этом помещении только он один понимал, что произошло и кто стоит во дворе.

– Мальчики-тапульманы…

– Какие еще тапульманы? – повысил голос Астек.

– Это… Это… то же са-са-мое, что и де-де-вочки, – заикаясь, нашелся Онтан.

– Девочки?

Атрес встал. Антанец на всякий случай отступил еще на один шаг.

– Они там с нетерпением ждут вас во дворе…

– Меня?

– И вас тоже, – осмелел Онтан. – Вы должны выбрать, – чуть уверенней добавил он.

– Кого выбрать? – холодно бросил Астек.

– Мальчика из мальчиков…

– А я что, просил мальчика? Ты, Баин, просил?

– Нет!

– А ты, Триан?

– Тоже нет.

– Та кто заказывал мальчиков?

– Вы! – отступив еще на шаг, испуганно выдохнул антанец.

– Я? Изъясняйтесь четче, любезный! – взревел Астек. – Иначе…

Онтан болванчиком понимающе закивал в ответ.

– Вы попросили у принцессы Плинтаны мальчиков с хорошими пальчиками. Так мне сказал господин Купикун.

Астек присел и удрученно закачал головой. Он вспомнил короткий разговор, которому не придал значения…

– Ее высочество меня не так поняла. Это была шутка.

– Это подарок дочери императрицы. Я ничем помочь вам не могу, – сделал шаг вперед осмелевший Онтан. – Купикун просил передать, что мальчики-тапульманы ждут вас во дворе. Вы, конечно, можете отказаться от подарка. Но я бы вам не советовал этого делать.

– А кто такие тапульманы? – решил прояснить ситуацию Триан.

– У нас на Антане так называют виртуозов пальцев. Они делают массаж.

– Так это массажисты? – обрадовался Астек.

– Каждый неповторим. Мальчики, как представители древних школ тапульманов, умеют все… Прошу вас к выходу.

Троица друзей последовала за антанцем.

Во дворе в одну шеренгу стояло несколько десятков мальчиков. Все как на выбор: разного роста, комплекции, цвета глаз, волос и даже стрижки. Самый высокий из них был гладиаторам по грудь.

– Во всей столице собирали? – улыбнувшись, спросил Баин.

– Ошибаетесь, – поправил его подошедший Купикун. – Они все на службе при дворе ее императорского величества.

Астек с интересом окинул их взглядом.

– Вы не обращайте внимание на их юный возраст. Перед вами представители десяти лучших школ тапульманов. Советую попробовать каждую, – многозначительно предложил Купикун. – Они обслуживают почетных гостей, послов, военные и торговые делегации…

– А есть еще и девочки-тапульманши? – поинтересовался Баин.

– Да, есть и девочки. Попадаются такие виртуозки, что дух захватывает. Но, дорогие…

– Дороже чем мы? – уточнил Триан.

– Разные, – уклонился от ответа Купикун. – Так что принимайте подарок. Будете пробовать по очереди или всех сразу…

– Так вы говорите, представители десяти школ? – уточнил Триан.

– Именно так.

– День был тяжелый, напряженный. Я думаю, что мы попробуем все десять, – заключил Астек.

– О-О! – вырвался глас восторга у хозяина гладиаторской школы. – Хорошо вам отдохнуть! Массажная комната на втором этаже. Там есть и кабинки…

Тройка друзей с последними словами направилась в массажный зал.

Как только гладиаторы с тапульманами исчезли в глубине крепостного здания, Купикун занялся текущими делами. Предстояло осмотреть и организовать сортировку привезенного из провинции товара, рассчитаться с продавцами. Неожиданно его внимания привлек чей-то визг. Хозяин гладиаторской школы поспешил на улицу. То, что он увидел, еще больше смутило все повидавшего антанца. Мальчики-тапульманы, в чем мать родила, с охапками одежды выпрыгивали из узких окон, теснились в дверном проходе, стремясь как можно быстрее покинуть злополучное для них помещение. Из глубины зала слышался возмущенный голос Астека.

– Ласки захотели? Сейчас вы ее у меня получите…

Вскоре показался и он сам. Держа под мышкой четырех тапульманов, он активно массажировал их оголенные ягодицы широким кожаным ремнем. От него не отставали и его друзья. На крики и визг сбежались рабы и обслуга. Они выглядели растерянными. Ничего не понимали и сантары. Для них мальчики-тапульманы были в диковинку.

Купикун поморщился. Как никак, а это слуги ее императорского величества. Придется не только извиняться, но и ублажать потерпевших.

Мальчики, на ходу одеваясь, не скрывая своего возмущения, грозили жалобами императрице: было не столько больно, сколько обидно. Кипикун кивнул помощнику. Расторопный Онтан тут же засуетился возле них, отвешивая поклоны и суя в их протянутые ладошки деньги.

Астек улыбнулся. Ничто не вечно и не ново в этом мире.

Как только они ушли, Купикун облегченно вздохнул. Но его радость оказалась преждевременной. У ворот раздалось пение сигнального рожка посыльного ее императорского величества.

Хозяин школы, в очередной раз выругавшись про себя, поспешил к воротам.

– Господин Купикун! – обратился к нему посыльный.

– Да, это я!

– Вас на ужин с тремя гладиаторами приглашает императрица Пианту.

– Спасибо! Весьма благодарен за приглашение! Обязательно буду! – ответил Купикун и тут же отправил за ушедшими в свою комнату гладиаторами перепуганного Онтана.

То, чего он больше всего боялся, начало сбываться…

Глава 6

Древняя Антана.

Ужин у императрицы Пианту.

Разговор с принцессой Плинтаной.

Астек, облаченный в национальный костюм антанцев, старался не шевелиться. В нем он чувствовал себя, как в чужой шкуре. Плотная багровая шерстяная юбка непривычно сжимала бедра, но более всего смущали оголенные колени. На ногах – кожаные сандалии и аляповатые подколенники с кружевами и завязками. Верх – еще отвратительней. На плечах – длинная накидка из той же ткани с демонстративными вырезами для рук. На голове – колпак из цветов. Одним словом, чучело. То-то ему с первого дня показалось, что местные жители очень странно одеваются. Мужчины – как фаэтки на их далекой родине. А женщины и девушки – в строгих костюмах.

Помогая одеться, слуга хозяина гладиаторской школы молвил обыденно:

– Это наши традиционные национальные одежды. Они неизменны с того дня, как их подарили нам девять принцесс.

Астек из вежливости промолчал, считая, что со временем во всем разберется сам, хотя о планете Антане от Тианеса они получили достаточно обширную информацию.

Вскоре за гладиаторами как почетными гостями прибыли императорские носильщики с кибитками, на которых их доставили ко дворцу, где у входа уже находились представители нескольких инопланетных делегаций. Среди них по штандарту с черными драконами Астек узнал и марсианскую.

Антана была их давней военной союзницей. Ее женские элитные легионы марсиане очень редко привлекали к боевым действиям. Как правило, легионерок использовали для охраны завоеванных крепостей, формируя из них тыловые гарнизоны. Это объяснялось не слабостью антанок, как воинов (они сражались на равных с мужчинами), а их красотой, которую боготворили марсианские легионеры. Многие из них становились их мужьями, а после службы в армии оседали на Антане, что также отвечало интересам империи.

Гладиаторов уже ждали. Слуга повел фаэтов вглубь резиденции императрицы, по ходу рассказывая им историю ее создания. Слушая провожатого, сантары с интересом рассматривали виднеющиеся вдали висячие сады с огромными стеблями цветов. Сам же дворец напоминал сплошную скульптурную картину из цветного мрамора, где колоны с вырезанными в них листьями незаметно переходили в живые листья и стволы. А цветы на клумбах находили свое продолжение в стенках дворца. Также было с прислугой и охраной резиденции. Порой невозможно было отличить, где замершие в камне и минералах древние антанцы, а где живые поданные императрицы. Изысканным украшением дворца служили фонтаны, размещенные, казалось, в самых неожиданных местах.

На этом парад неожиданностей, с которыми столкнулись сантары, не завершился. Очередной сюрприз преподнес огромный эллипсовидный стол, за которым их рассадили. Астека усадили практически напротив пока еще пустующего трона императрицы.

Пользуясь временным отсутствием владычицы империи, фаэты с интересом взирали на блюда. На столе присутствовали резные горшочки с растущими в них густыми кустиками с синими круглыми плодами, по которым медленно ползала странная, губчатая живность. На многочисленных подносах красовались насекомые разнообразных размеров, форм и цветов. Все они, как показалось гладиаторам, были какие-то заторможенные, полусонные.

От наблюдений Астека отвлекло оживление среди антанцев. Все, кто были ближе ко входу, кроме женщин, протянув руки, согнулись в благодарственных поклонах. Одновременно из глубины зала послышалась тихая музыка. Это придворные музыканты заиграли на высушенных плодах. В них антанцы дули, слегка поглаживали, стучали пальцами, палочками…

Вот показалась и сама императрица Пианту. Миниатюрная, классически сложенная женщина старшего возраста с живыми сапфировыми глазами, облаченная в черный однотонный брючный костюм с белоснежным воротничком, чем-то напоминающий лепестки цветка. Маленькая, слегка вытянутая голова была обрамлена пышными, серебристыми локонами, которые спадали ручьями на плечи. Как заметил Астек, ни одного украшения или кружева.

Поклонившись гостям, императрица проследовала к трону. Как только она заняла его, музыка стала тише.

– Я рада вас видеть, генерал Ли Хаф, – прочитал Астек по губам Пианту.

– Мое почтение, ваше величество! Император Великой Марсианской Империи Аши Шор шлет вам наилучшие пожелания. Весьма сожалеет, что не может быть рядом с вами.

– Все в делах!

– Отбыл на Гальгион! Император Темных миров обещает продать тяжелых боевых животных и летающих драконов.

– Аши Шор готовиться к войне?

– Да.

– И кто на этот раз удостоен такой чести?

Ответа Астек не разобрал, так как в это время в помещение вошел старичок с длинной, почти до пола, серебристой бородой в расшитом звездами платье. За ним шел слуга. Он нес нечто, накрытое длинным золотистым покрывалом с вышитым на нем пучеглазым существом с маленькими лапками и цветком во рту. Остановившись за троном императрицы, маг принялся читать заклинание. На последнем слове он опустился на колени и поцеловал край покрывала. После чего слуга откинул его. На огромном многоярусном подносе в низких широких хрустальных стаканах в голубой жидкости плескались десятки существ, изображение которого Астек увидел на накидке.

Маг подал императрице бокал и двинулся по кругу, отдавая в протянутые руки гостей странную посуду. Приняв напиток с живностью, Астек внимательно рассмотрел его. Маленькое, невзрачное, серое в пупырышках с огромным ртом и крошечными лапками.

Как только взгляд Астека остановился на существе, оно оживилось, вцепившись лапками в край хрустального стакана, высунуло пучеглазую морду из напитка и уставилось в сантара.

– Королева Чантапана! – зачарованным голосом воскликнул кто-то за его спиной.

Астек оглянулся, увидев мага. После возгласа все внимание стола переключилось на гладиатора.

– Вы любимец богов! – торжественно продолжил Хиар, – Чантапана только избранных удостаивает последним взглядом. Она, как знак небес! Их подарок и благословение. По древнему обычаю избранник королевы Чантапаны должен в спокойном состоянии духа взять ее в рот, проглотить, а потом медленными глотками запить вином из лепестков воздушной ауначи. При этом надо вдыхать аромат вина и постараться поймать волшебное мгновение великого откровения. Она принесет вам невероятную удачу. Вы увидите свое будущее. Это может быть все, что угодно, начиная от власти и завершая богатством, неожиданной любовью…

Астек благодарственно поклонился магу. Куда уж больше. После первого же поединка он, гладиатор, уже за столом в гостях у императрицы.

– Уже сегодня, – многозначительно улыбнувшись, продолжил маг, – вас ждут невероятные приключения…

Для Астека, который в детстве обожал сказки, этим было сказано все.

– Пейте. Не медлите! Иначе вы окажете неуважение к королеве Чантапане.

Сантары, сидящие невдалеке, через антанца внимательно вслушивались в слова мага.

Астек поднял свой бокал; превозмогая отвращение, взял в рот трепыхающееся существо и проглотил его. Потом медленными глотками запил. Аромат вина, его нежный вкус сладко кружили голову, по телу волнами расходилась приятная слабость.

– Ну как? Что видели? – спросил у него рядом сидящий антанец.

Астек восторженно закачал головой.

– Это было что-то сказочное, – соврал он. – Такое, о чем я даже боюсь говорить.

– И не надо, – ответил сосед. – То, что вы видели, обязательно исполнится. От него вам уже не уйти.

Астек очень смутно понимал, о чем толкует ему антанец.

– А мне не везет, – возвращая слуге нетронутый стакан со спящей королевой, продолжал он, – Я уже двадцать три раза на званных обедах у императрицы, а Чантапана все не желает просыпаться в моем стакане.

С противоположной стороны стола послышался восторженный возглас – королева проснулась в бокале марсианского гостя.

Сияющий генерал Ли Хаф, проглотив Чантапану, принимал поздравления императрицы и ее придворных. Банкет набирал силу.

– А с этим что делать? – кивнул Астек на куст с ползающей по ней живностью.

– Есть вместе с листвой. Это изысканный деликатес. Его подают только по большим праздникам.

С последними словами антанец, взяв низкий горшочек, откусил верхушку кустика и аппетитно принялся жевать.

Астек тонкой палочкой отодвинул в сторону розовую живность и попробовал зелень. Она приятно хрустела, была сочной и слегка острой. К тому же, как почувствовал Астек, приятно тонизировала. Тело быстро наполнилось свежестью и несвойственной ему легкостью.

– Не бойтесь! Ешьте мити, они великолепны. Вместе с зеленью они дают неповторимый вкус. К тому же это очень полезно для всех мужчин…

Астек, как ни старался, не мог пересилить себя. На Фаэтоне он был вегетарианцем. Находясь в других мирах, входя в роль раба и наемника, после хороших доз вина, научился есть и мясо и рыбу. Но насекомых! Сегодня он явно столько не выпьет…

– Разрешите вас пригласить на экскурсию по дворцу, – послышался чей-то приятный спасительный для него голос.

Сидящие рядом антанцы, встав, почтительно склонили головы.

Астек оглянулся. Перед ним, в строгом облегающем тело сером брючном костюме стояла принцесса Плинтана. Ее глаза восторженно блестели, как и маленькая диадема, что венчала миловидную головку. Протянутая рука девушки не оставляла ему ни одного шанса. К тому же, сантару очень не хотелось есть этих слизких ползающих губок…

Глава 7

Древняя Антана.

Экскурсия по замку императрицы. Висячие сады.

По широким коридорам резиденции, стены которых украшали картины из жизни антанских императриц, Астек шел как в тумане – он еще не отошел от действия местных яств и мистического напитка мага Хиара. Его спутница, показывая рукой то на одно, то на другое полотно, что-то рассказывала про императорскую династию, берущую свое начало от легендарных девяти принцесс. Астек из уважения восторженно кивал головой. На свежем воздухе ему стало легче, в сознание вернулась привычная ясность.

Они остановились подле одного из висячих садов. Перед ними повисла кувшинка какого-то очень большого растения. Принцесса дотронулась до нее рукой: огромная чашечка цветка раскрылась. Девушка ступила на лепесток и протянула руку Астеку:

– Не бойтесь. Смелее.

Гладиатор последовал за принцессой.

Плинтана, достав миниатюрную дудочку, легонько дунула в нее. Нежно зазвучала мелодия. При ее повторении растение вздрогнуло; и кувшинка стала медленно подниматься вверх. Как понял Астек, это расправлялся ее стебель.

– Цветок спал. Я разбудила его. Через несколько дней он даст новую жизнь. И в ней будет память о нас двоих… Растение всегда будет помнить и любить нас. Правда, как это замечательно?

Астек улыбнулся. Он все никак не мог свыкнуться с мыслью, что вот так просто его, гладиатора, пригласила на прогулку сама принцесса.

Тем временем кувшинка поднялась выше крыши дворца, открыв к обозрению столицу Антаны. В лучах заходящего солнца Рантмана поражала своим великолепием. Вдали белели вершины заснеженных гор. В низовье блестело зеркалом и играло голубизной море. С другой стороны сплошной стеной притихли джунгли. Они готовились ко сну.

– Дивное растение, – произнес Астек. – Ничего подобного я никогда не видел.

– Оно родом с другой планеты. Благодаря ему мы все живы. Оно священно для каждого антанца.

– Как интересно, – не удержался гладиатор.

– Это было очень давно. Наша древняя цивилизация гибла. Мужчины перестали быть мужчинами. В их сердцах умерла большая любовь. Ей, и подвигам во имя женщины, они предпочли войны, вино, и падших женщин. Вскоре антанки стали рожать только мальчиков. Девочек было очень мало. В те времена Антаной правили императоры. Они не знали, что делать, и собрали со всей Антаны мудрецов. Но и они ничего не могли посоветовать. Остался один монах. Он жил высоко в горах, был очень стар, поэтому и не смог прийти. Император отправился к нему. Старик поведал древнее предание про цветок молодости, который растет в дальних мирах, а охраняет его невиданное страшное чудовище. Если принести зерна этого цветка и посадить на нашей земле, и появятся всходы, то наша цивилизация возродиться. Если же нет, то мы все выродимся… Тогда за семенами цветка отправились девать самых сильных мужчин: девять принцев девяти королевств Антаны. Но они не вернулись. Тогда отправились девять принцесс. Они победили чудовище, принесли семена этого цветка и посадили его. Растение прижилось. С тех пор на каждой из девяти крепостных стен резиденции императрицы стоит одна из мраморных принцесс. С тех пор, вот уже три тысячи лет, Антаной правит императрица. С того дня и изменен закон о браках.

– А как эти принцессы победили чудовище?

– Это очень длинная история, которую я вам, Астек, расскажу при нашей следующей встрече. А сейчас я хотела бы сказать другое.

Девушка посмотрела на заходящее Солнце. Убегающее вдаль море. Исчезающие в облаках горные вершины. Остановив взгляд на цветке, она произнесла:

– Астек!

– Да, ваше высочество!

– Называйте меня просто Плинтана. Мне это будет приятней.

– Как скажите, Плинтана.

– Что сегодня произошло во время ужина – не случайность. Королева Чантапана избрала вас. Это был знак, как вам, так и мне.

Астек, внимательно слушая принцессу, не понимал, к чему она клонит.

– Я очень благодарна вам за любовь, которую вы только одним взглядом с арены разбудили в моем сердце. Это большое чувство, огромный дар, о котором мечтает каждая девушка Антаны. Я хочу отблагодарить вас…

Астек молчал. Впервые в жизни он растерялся и не знал, что ответить. Предпочтительней было молчать. Это давало шанс принять правильное решение.

– Уже завтра вы получите из рук императрицы свободу и гражданство королевства. Но это не все…

Девушка замолчала. Ее глаза загадочно вспыхнули внутренним огнем, и она тихим голосом продолжила:

– После подвига девяти принцесс у нас все изменилось. С тех пор любая девушка вольна сама выбирать себе мужа и делать ему предложение. Ее воля для матери, хозяйки дома, есть закон. Мужчина, если его сердце свободно, не имеет права отказать.

– А если откажет?

– Будет наказан. Таков закон.

– И как?

– На первый раз рабством на один год. Если не понял, что такое продолжение рода, то последуют более длительные сроки.

– Жестоко!

– Наоборот, очень гуманно и мудро.

Принцесса замолчала, собираясь с мыслями. Она явно была взволнована.

– Астек! – чуть громче произнесла девушка.

– Я внимательно слушаю вас!

– Я, принцесса Плинтана, единственная дочь императрицы Пианту, беру вас в мужья.

Астек похолодел. В сознании выплыло обещанное соседом по столу видение. Огромные заснеженные горы раздвинулись: в сознании, окутанном легкой дымкой, на фоне чистого голубого небо с ярким солнцем в вышине сантар увидел себя в центре огромного бесконечного пространства, в котором, казалось, мог уместиться не один мир. Открывшееся было разделено на две части. Одна его нога стояла на одной ее половине. Вторая – на другой. В первой, в нескольких шагах перед ним возвышался трон императора, в котором он узнал себя. Рядом – престол его жены, императрицы Плинтаны… На другой половине, чуть дальше, в огромном роскошном зале он видит себя и Инитри. Он ведет ее мимо огромного камина…

Астеку вновь плохо. Нет, не от проглоченной королевы Чантапаны, а от видений, выплывших из глубин памяти. Это был конец его, как сантара, воина матери Фаэтон. Тщательно просчитанный и продуманный план мага Адри дал трещину. Хотя… Астек вспомнил последний разговор с ним.

– Ваша задача, Кастен Торр, предельно проста. Вы не должны отклонятся от намеченной цели. Ей должны следовать и все остальные. Только после поединков на Марсе вы вправе расслабиться и позволить себе некие вольности в виде женщин, семьи.

– У меня уже есть семья.

– Я не о вас, а, в общем. Хотя у вас все будет…

Тогда Кастен очень удивился. О какой идеальной семье может быть речь, если там, на Фаэтоне, его жена Инитри обречена на вечное ожидание.

– Не смотрите на меня зверем, Астек. Всему свое время… – добавил маг. – Будет у вас в жизни такой период, когда одна очень влиятельная особа, как мне показывают звезды, единственная дочь императрицы полюбит вас и захочет взять в мужья. Одно только ваше слово – и вы станете императором. Помните, что это самое большое в вашей жизни искушение и самое сложное испытание. Постарайтесь уйти от ответа. Только так вы сумеете остаться сами собой, спасти очень многое, что должно произойти в будущем…

– Почему вы молчите, Астек? Я не нравлюсь вам? – сантара вернул в действительность звенящий голос девушки.

– Принцесса Плинтана, вы прекрасны. Огромное счастье не только видеть вас, но и быть рядом с вами, – обдумывая каждое слово, ответил Астек, – Но я не могу принять ваш выбор. На это есть причины.

– Какие у вас могут быть причины? – внимательно взглянув в глаза Астека спросила принцесса.

– Я безродный гладиатор…

Девушка улыбнулась.

– Сегодня вы гладиатор, а завтра граф. Вашим манерам могут позавидовать наши многие именитые придворные. Вы не так просты, как себя выдаете… Это подметил даже марсианская ищейка – генерал Ли Хаф.

– Я долгое время служил при дворе короля Тинтона…

– То, что прививается с молоком матери, невозможно вдолбить ни занятиями, ни упорными упражнениями. Императрица уже завтра по моей просьбе подпишет указ о вашем выкупе и даровании гражданства Антаны.

– Есть более весомые причины.

– Какие?

Астек молчал, внимательно смотря вдаль, в сторонку ущелья и заснеженных гор.

– Я женат! – наконец, ответил разведчик. – Получив свободу от короля Тинтона, не буду кривить душой, по выгоде женился на дочери одного из придворных его величества. У нас дети…

– Это правда?

– Да… Кроме того, я мужчина. Мы с друзьями взяли обет. Через три года на арене Колизея в крепости Хадиш Хаг мы добьемся того, о чем мечтаем. Свободы! Гражданства! Положения! Тогда я найду свою жену и детей и, если они живы, сделаю их свободными… Что же касается вашего предложения, то мне следует его обдумать. Когда я приму решение, найду вас и обязательно сообщу его.

– Вы мне обещаете?

– Обещаю.

Плинтана достала дудочку и вновь приложила к губам. Но это была уже другая мелодия. Стебель задрожал, медленно опуская вниз чашечку цветка.

– Одно только ваше слово, Астек, – на прощанье произнесла принцесса, – и все измениться в один день.

Я всегда с искренней благодарностью буду помнить об этом.

Поклонившись принцессе, он поспешил к ожидавшему его Купикуну с друзьями.

Вернувшись в гладиаторскую школу, Астек снял с шеи шелковую нить с талисманом в виде плоского насекомого с маленьким рогом. Это был необычный амулет со своей тайной историей. На Фаэтоне очень давно жрецы храма Ши Тай подметили способность брачных пар жуков миату, периодически пролетаемых через воздушные Звездные врата, подавая необычный сигнал о своем местонахождении, находить друг друга. Как оказалось, для них не существуют расстояния, в том числе и межпланетные. Что позволило иначе взглянуть на творение Всеединого. Понять разницу между видимым расстоянием и реальным, быстро преодолеваемым через Звездные врата. С помощью этих необычных жуков жрецы определили на Фаэтоне все воздушные переходы в иные миры.

Астек опустил подаренное настоятелем храма Ши Тай насекомое в глиняную миску с водой. Вскоре самка зашевелилась. Когда распластала лапки, сантар палочкой постучал по маленькому панцирю на ее спине. Только с пятого раза насекомое расправило ажурные крылышки и завибрировало ими. По воде разошлись круги. Миату подавала сигнал. Это означало, что там, на Фаэтоне, в комнате мага Адри свою возлюбленную услышал самец, через которого и будет принято послание Астека.

Сантар на слегка вибрирующей воде принялся писать буквы. Они, одна за другой, стали проявляться на панцире самца на Фаэтоне. В течение дня самец несколько раз будет под водой исполнять брачный танец, повторяя, до мелочей, каждое движение самки.

* * *

Утром следующего дня в покои короля Карда зашел маг Адри.

– Ваша светлость! – поклонился он государю, – пришло очередное послание от Астека. Они на Антане. Выиграли первый поединок. Были на ужине у императрицы. Там находился известный нам генерал Ли Хаф. С его слов император Марса в рамках подготовки к очередной войне находиться на Гальгионе. Решает вопрос закупки для армии боевых животных и летающих драконов. Против какой планеты готовиться война – неизвестно.

– Спасибо, Адри. Отправьте на Гальгион нашему человеку послание. Пусть выяснит все об этих животных и закупаемом количестве. Основное внимание уделить летающим драконам. Воздух – это наше самое уязвимое место!

– Будет исполнено, ваша светлость.

– Вы свободны, Адри.

Маг, поклонившись, покинул королевские апартаменты.

Глава 8

Галактолет фаэтов «Адмирал Кро».

Завершение межгалактических учений. Подведение итогов.

– Цель обнаружена и захвачена, продолжаю преследование условного противника, – сухо и коротко проинформировал координатор.

Это сообщение окончательно вернуло меня из древних миров, к проблемным реалиям, и я переключился на обнаруженного «противника».

К этому времени корабль неприятеля после нескольких неудачных гиперпортаций изменил курс и рванул в сторону метеоритного облака. Предчувствуя победу, мы уже готовились торжественно отпраздновать ее, как неожиданно в штурманской вспыхнул аварийный пространственный видеоэкран с коротким, как приговор, сообщением: «Поврежден координатор, блокирована навигационная программа». За ним последовало звуковое сопровождение.

– Ну вот, началось, – вздохнул я и тоскливо посмотрел на притихших в противоперегрузочных креслах коллег.

Однако Катас, командир, на эту информацию не прореагировал. Его огромные грустные глаза хотя и были направлены на сообщение, но явно не видели его. Да и сам он, похоже, ничего не слышал. Он думал о чем-то своем, находящемся далеко за пределами галактолета…

– Отказали три двигателя. Пожар в грузовых отсеках, – дополнил Герамо и без того отвратительную картину.

Его звонкий голос, похоже, отвлек Катаса от размышлений и он, наконец, соизволил вернуться на корабль. Наклонившись над пультом, командир несколько секунд тщательно изучал экран, затем с невозмутимым видом переключил на себя управление галактолетом.

Галактолет, словно подраненный зверь, вздрогнул. Погасло освещение, судорожно всхлипнула сирена.

– Врежьте-ка по центральному скоплению, – проворчал Катас, окинув ленивым взглядом электронную карту с отмеченными на ней группками неприятельских кораблей. – Только не мазать, знаю я вас.

Ответный залп. Серия ослепительных вспышек – и галактолет, паля со всех огневых систем, понесся на противника.

– Атака со стороны планетной системы Голубого Дракона! – зазвенел металлом возбужденный голос второго помощника Генерико.

– Командор! Обнаружил скрытую неприятельскую базу, – подлил масла в огонь Герамо.

– Где? – несколько оживился командир.

– В шестой зоне.

– Шандарахнуть по ней с фланга.

Командир запустил резервные двигатели, и галактолет устремился к базе, тщательно замаскированной под скопление астероидов. Безошибочно оценив оборонительные позиции противника, Катас усилил защиту и, мастерски миновав минные поля, вывел корабль на цель. Мощный залп, яркая вспышка – и командный центр врага уничтожен.

– Недурственно! Поздравляю с победой, командор, – послышался хриплый бас, и на экране, на фоне ярко-розового, с голубой каемкой флага появилось широкое лицо командующего пограничным флотом Фаэтона адмирала Фло.

Надо отметить, цвет его багрового лица очень гармонировал с красной частью государственного флага цивилизации фаэтов. Точнее, почти сливался с нею, а поэтому на экране видны были главным образом лишь водянистые глазки и хищно сверкающие зубы, поскольку адмирал изображал сейчас улыбку.

– Верны народу Фаэтона, – вяло буркнул Катас.

Неохотно расправив худощавое, похожее на жердь тело, он вновь задумчиво уставился на информационный экран. Что-то внутри грызло его и не давало покоя… Зато на стоящего рядом Генерико любо-дорого было посмотреть. Он вытянулся в струнку, выпятил грудь и, лихо щелкнув каблуками, преданными глазами пожирал адмирала.

«Все. Началось!» – метнув короткий взгляд на Генерико, заключил я.

Хитроватая ухмылка друга на его строгом, аскетическом лице свидетельствовала, что следует ждать очередной развлекательной программы командующего адмирала Фло.

Командный состав галактолета его хронически не переносил. И при первой возможности изгалялся над ним, как только мог. Еще совсем недавно, до перехода в Службу безопасности Космофлота, и я грешил этим делом…

– Вольно. Вольно, господа. Между прочим, командир, что это за команды: «врежьте-ка», «шандарахнуть»? Вы же, панимаш, офицеры, которым надлежит… которым надлежит…

Адмирала заклинило, так как Генерико воспринял команду «вольно» слишком уж буквально: плюхнулся в кресло и, закинув ногу на ногу, небрежно потянулся к пакету, в котором плескался, конечно же, не фруктовый сок.

Великолепно слаженный и устаканенный в свое время коллектив галактолета «Адмирал Кро» был из разряда «Оторви да выбрось». Но выбросить его, черт возьми, было невозможно: во-первых, они уже в обойме, а во-вторых, прошли не одно испытание, и равных этому экипажу на флоте не было. В последней войне с Харбурами он умудрился даже спасти военный совет обороны и сейчас пользовался его расположением. Чего никак не скажешь об адмирале Фло, которого в пограничных космических войсках Фаэтона недолюбливали, хотя и терпели за прежние заслуги.

При появлении командного состава флагманского галактолета у адмирала Фло, как правило, тут же начинала отбивать чечетку его искусственная челюсть, которую он категорически не желал заменить настоящей. Поговаривали, что это связано с его нежеланием подписать с концерном «Бессмертие» контракт «Вечность», по условиям которого можно было заменить не только любой орган, но и все тело. В этом генерала не понимали, но и не осуждали. Право на биологическую смерть было гарантировано конституцией Фаэтона.

Люто глядя на Генерико, командующий погранфлотом готов был его разорвать на мелкие кусочки и разбросать по разным галактикам. Вот и сейчас, свирепо выпучив налившиеся кровью глаза, адмирал уничтожал взглядом Генерико, вернее, пакет в его руке.

– Надлежит… надлежит… не пить во время учений! – наконец-то прорвало его.

И он метнул в мою сторону пронизывающий взгляд, явно рассчитывая на мою поддержку, как начальника спецслужбы корабля.

Но я сделал вид, что ничего не понимаю – а занят срочными делами – анализом хода учений, которые тут же вывалил из своей памяти на пространственный экран.

– Дыхнуть? – толстяк Герамо, которого сдвинуть с места могло лишь нечто из ряда вон выходящее, настолько обиделся, что, кряхтя, покинул свое кресло и демонстративно наклонился к одному из датчиков, фиксирующих практически все, что излучалось и осязалось в штурманской.

– Не надо, не надо, я верю вам… Шутка, панимаш.

– Понимаем, господин адмирал, – ответил Генерико. – Ваше чувство юмора мы высоко ценим… А вот выпить действительно не отказались бы…

– Еще бы, – вновь оскалился своей фирменной улыбкой адмирал.

Кто-кто, а уж он знал толк в этом деле. Лицо Генерико еще больше вытянулось и расплылось в самодовольной улыбке.

– Короче, командир! Экипажу объявить благодарность, – торжественно защелкал Фло челюстью. – Особо отличившимся – поощрительный отпуск на пляжах Габу.

Задумчивое лицо Катаса при упоминании знаменитого фаэтского курорта на миг заметно оживилось, и на нем даже появилось что-то, напоминающее улыбку. Но это был только миг. После в его глазах, внимательно следящих за экраном, на котором виднелась дальняя галактика, вновь поселилось беспокойство…

Я в очередной раз посмотрел на экран с маячащей вдалеке галактикой, прозванной среди нашей командирской братии «галактическим кладбищем». Что интересного там увидел Катас, я не понимал. Галактика как галактика. Тысячи потухших звезд. Десятки погибших цивилизаций. И невероятное количество всевозможных неожиданностей для тех, кто рискнет лететь через этот темный мир.

Это была галактика призраков и множества иных аномальных явлений. В ней несколько столетий на свой страх и риск работало множество археологических экспедиций. После трех катастроф, повлекших за собой гибель экипажей звездолетов, мертвый мир был закрыт для полетов. Ходило в отношении него и множество жутких легенд. Но их никто серьезно не воспринимал…

Несмотря на то, что Катас был моим другом, выполняя жесткие приказы Службы безопасности по обеспечению все той же безопасности экипажей, я проник в сознание командира и попытался разобраться в причинах его непонятного беспокойства и потерянности…

– Понимаю, понимаю, – заметив вялую улыбку Катаса, хитро подмигнул адмирал. – Очень даже легко потерять голову в борделях Габу. Насколько я знаю, вы убежденный холостяк. Холостяки же, которым перевалило за шестьдесят, как правило, отличаются особой привередливостью в выборе подруги: та, видите ли, очень красива, та слишком глупа, – понес чушь обожающий нравоучения Фло. – Но когда они срываются, то могут выбрать такое…

Герамо с Генерико многозначительно переглянулись. Старый зануда явно намекал на одно из немногих амурных приключений командира галактолета, которое чуть не окончилось трагично…

– Не расслабляться, господа офицеры, – внезапно повысил тон адмирал. – До встречи на координационном совете.

Но адмирал так и не успел переключиться на соседний канал, поскольку под пультом что-то подозрительно зазвенело и затарахтело…

Глава 9

Галактолет фаэтов «Адмирал Кро».

Знакомство с калисом Хру. Конфликт с адмиралом Фло.

«Ну вот, легок на помине. Сейчас начнется», – только успел подумать я, настраиваясь на дальнейшую истерику адмирала.

В предчувствии очередной пакости старших офицеров галактолета ехидные глазки страдающего чрезмерным любопытством адмирала мгновенно стали раза в два больше, а зрачки сначала разошлись в разные стороны, а затем зашарили по помещению.

Шум под пультом усилился и, наконец, оттуда, верхом на пустой пластиковой банке из-под вина, резво перебирая лапками, выкатился любимец корабля – пушистый калис. Этого огненно-рыжего, с продольными белыми полосками зверька матросы не случайно называли бандитом Хру. Что-что, а по части разбоев и мелкого хулиганства он был докой.

Прокатившись, словно заправский циркач, вдоль штурманской, Хру бросил свой транспорт и, радостно пискнув, побежал ко мне.

Челюсть командующего отвисла, обнажив ровный ряд белоснежных искусственных зубов.

– Что это такое? – прогремел Фло.

– Где? – сделал непонимающие глаза Катас.

– Ки Локки, что вы себе позволяете как офицер Службы безопасности Космофлота? Я вынужден буду доложить об этом вашему командованию, – чуть не задохнулся от злости адмирал, уставившись на меня, так как Хру к этому времени уже взобрался мне на плечо.

«Да, ситуация не из стандартных. За «долги» прошлого, как бы этого не хотелось, а платить придется», – заключил я.

Пикантность ситуации состояла в том, что калиса Хру я приручил еще задолго до перехода в Службу безопасности. Соответственно, все свои выходки в адрес адмирала, а их было ой как много, он проводил, так сказать, с плацдарма моих плеч.

То, что ситуации прошлого могут повторяться, я совершенно не учел. Тем более, что это был мой первый, в качестве офицера Службы безопасности полет на галактолете, где я раньше служил. А лучше бы учитывал.

Время для принятия правильного решения, под взглядом ошалевшего адмирала, истекало. В качестве пробы я решил запустить имеющуюся у меня в чипе программу «Внутренний голос». Генерируя многочисленные вопросы и рассуждения, она в нестандартных ситуациях помогала замаскировать мысли и, в итоге, принять правильное решение. Кроме того, программа выполняла функцию психотерапевта, спасая сознание, в котором она работала, от непредвиденных ситуаций.

– А ты, старик, как будто не догадываешься, что произошло, – тут же ожил во мне внутренний голос из чипа.

Сегодня, после нашего первого «знакомства» во время учебы в Академии Службы Космофлота, он был весьма язвительный.

«Внутренний голос» – это, конечно, сказано образно. Но когда запускалась эта программа, офицер, первым применивший ее, был почти уверен, что в его здоровом теле и вправду свило гнездышко этакое зловредное создание с рожками и копытцами, и только ждет момента, чтобы подкинуть ценное указание или, по крайней мере, высказать свое мнение. И что живет в нем это существо фактически со дня рождения.

«Да, до чего же была права моя покойная матушка, еще в те благословенные времена, – вскользь подумал я, – когда я был желторотым мальцом, восклицавшая, что во мне черт сидит. Черт не черт, а маленький бесенок – это уж точно».

Я убеждался в этом столько раз, что со временем, попав в очередной переплет, со спокойной совестью сваливал все на него: мол, бес попутал. В общем-то, наши отношения были несколько своеобразными. Когда речь шла о том, чтобы набезобразничать, напроказничать, одним словом – мило порезвиться, – о, здесь бесенок был со мной полностью солидарен. Кстати, никогда не упускал он случая уязвить и меня самого. А вот что касается серьезных дел и вопросов, то тут наши мнения довольно часто расходились.

И еще одно нехорошее свойство было у моего бесенка: он был ужасно ревнив. Ревновал он меня к моей девушке Экмилии, и к друзьям, а уж о Хру нечего и говорить…

«Да, фон получается неплохой, – перехватив поток новых мыслей о бесенке, заключил я, – точно бы закончил свою жизнь в спецучреждении закрытого типа».

– Что это? – повторил свой вопрос адмирал.

– Мне кажется, он явно намекает на этого хвостатого дебошира, – злорадно предположил бесенок.

– А при чем здесь Хру? – возмутился я.

– Нарушает, – хихикнул бесенок. – По-моему, толстозад сейчас выпрыгнет из экрана и слопает твоего любимчика калиса без специй.

– Подавится, – ответил я, но все же бросил опасливый взгляд на адмирала.

Тот, похоже, действительно дошел до белого каления. Но игра была начата, и мне оставалось только продолжить ее. Я, вспомнив добрые времена, с наглой рожей зашарил под дурака и с недоумением осмотрел помещение.

– Я ничего не понимаю, адмирал! – невозмутимо ответил ему.

– Нарушаете, панимаш!.. И это гордость флота! Уволю! Всех спишу на базу! – громыхал командующий. – А на вас, Ки Локки, я вашему руководству напишу докладную. Немедленно убрать эту тварь! Я вам покажу, как передразнивать начальство.

И тут до меня наконец-то дошло. Ну, конечно же, Хру снова корчит рожи. Дело в том, что этот зверек был замечателен во многих отношениях. На мой взгляд, весьма удачно сказал о нем обжора Герамо: «Десять процентов мяса, все остальное шерсть».

Когда калис сыт и доволен жизнью, то превращается в большой пушистый комок, на верхушке которого торчат остроконечные ушки с кисточками. Круглые глазенки, похожие на две фиолетовые пуговицы, почти совсем исчезают в мехе, и только на ощупь можно найти его шею, которую он в любой ситуации ухитрялся подставить под руку.

Если калис в нормальном, так сказать, состоянии, то шерсть заметно оседает, и можно хорошо рассмотреть вздернутый черный носик, круглое брюшко и короткие лапки с длинными цепкими коготками, которые так и хочется назвать руками, поскольку ими он захватывает все, что может схватить. Но упаси бог разгневать калиса. Его шерсть мгновенно прижимается к тельцу, которое непомерно вытягивается в длину, и он, не задумываясь, нападает. Броски калиса такие стремительные, что его с полным правом можно было назвать «рыжей молнией». Одним словом, то еще созданьице.

Но мой Хру, наверняка, был гением среди своих собратьев. Мало того, что он был умнее, расторопнее, сообразительнее их, он отличался еще одной поразительной способностью: имел удивительно подвижную мордашку и очень удачно имитировал мимику фаэтов. Впрочем, этот артист оригинального жанра и их походку мог скопировать ничуть не хуже.

Вот и сейчас, скосив глаза, я едва сдержался, чтобы не взорваться хохотом. Сидевший на моем плече Хру раздул щеки, вытаращил окосевшие глаза – ни дать ни взять адмирал Фло. Ну, очень похож!

Командующий снова раскрыл рот, чтобы окатить нас очередной порцией ругательств. И тут Хру явно перестарался: он презрительно фыркнул, развернулся, демонстративно поднял хвост, и показал Фло свой зад.

Стоящий чуть в стороне Генерико прикусил обожаемую его поклонницами плотную, аппетитную губу, и прыснул от смеха.

С минуту адмирал напоминал поломанный доисторический огнетушитель, – он лишь шипел и брызгал слюной.

– Убрать эту тварь, – наконец-то выдал он первую фразу.

– Извините, господин адмирал, но убрать калиса, как офицер Службы безопасности, я, к сожалению, не могу. Это не в моих полномочиях. Кроме того, хотел бы вам напомнить, что Хру равноправный член команды, одобрен самим военным советом, – развел я руками.

– Что-то сегодня у тебя с юмором туговато, могу помочь, дружок, – вякнул бесенок.

– И так перебор, – кинул я ему в ответ.

Мне не хотелось разыгрывать перед командующим спектакль со своим участием. К тому же во время учений это было небезопасно. Прозванный матросами и офицерами космического флота «прибабахом», а нами в свое время «толстозадом», Фло полностью оправдывал свои клички.

«Прибабахнутость» этого вспыльчивого, тупого солдафона с узкими плечами и непомерно широким задом подчас выливалась в такие выходки, что их потом с трудом расхлебывало все адмиралтейство. При всем этом адмиралу, как герою последней войны с Харбурами, все сходило с рук. Что-что, а, как военного стратега, его ценили. Именно благодаря разработанной им операции был полностью разгромлен противник, успевший к этому времени изрядно потрепать пограничные космические эскадры фаэтов. Ситуация была настолько критической, что тогда даже пришлось спешно запустить производство в рамках программы «Бессмертие» станции генетического свертывания – сканирования тел и капсулирования душ граждан Фаэтона. Но все обошлось. Грозный противник был разгромлен.

Да, высшее начальство прощало Фло все. Зато он не прощал доблестному экипажу флагманского галактолета малейшей оплошности.

– Распустились! Довели корабль до ручки! Сделали из флота зверинец! – свирепствовал на пространственном экране великий флотоводец. – Катас, готовьтесь к отчету. За развал дисциплины отдых на пляжах Габу отменяю. Развлекаться полетите на планету Тро… С хвостатыми туземками. По возвращении на базу будьте готовы к инспекторской проверке…

– А с вами, Ки Локки, – мстительно прищурив левый глаз, обратился он ко мне, – будет разбираться ваше руководство. И, поверьте мне, примет надлежащие меры.

Извергнув иссякающий фонтан ругательств, Фло мигнул разъяренными глазами, щелкнул челюстью и исчез с экранов сверхдальней связи.

И тут же вместо него пошел знаменитый во всем флоте и за его пределами, смонтированный Генерико, видеоролик. На экране, облаченный в адмиральскую форму, показался Хру. Выбив дно из винной банки, деловито высунув наглую пьяную мордочку, он развел глаза, обшарил ими помещение и попробовал выбраться из посудины. Со второй попытки преодолел препятствие и, ловя лапками поверхность стола, попытался подойти к микрофону.

– Бардак, панимаш, – икнул он голосом адмирала его любимую фразу, – и это на гордости флота! Уволю. Всех спишу на базу… А с вами, Ки Локки, – мстительно прищурил он сразу два глаза, – я разберусь отдельно…

После чего калис рухнул на банку и сочно захрапел.

– Пейте вино, Хру. Это самый лучший напиток сезона, – следующим кадром, в роли рекламного агента, произнес сам адмирал Фло, и одним махом осушил бочонок вина…

После короткого видео в штурманской воцарилась гробовая тишина, которую лишь через несколько минут нарушил Генерико.

– Пятьсот иголок хикла тебе в зад, – произнес он любимое высказывание командира и добавил, – его бы самого на Тро отправить.

И, хитро улыбнувшись, скосил глаза на притихшего командира.

Координатор, что всегда незримо присутствовал при наших перепалках с адмиралом, вывел на пространственный экран раздетого адмирала Фло с колючим хиклом в боку. (Существо с длинным хоботком-носиком, покрытое острыми защитными колючками, по сути, было нейтральным, то есть опасности не представляло. Питалось насекомыми и прочей мелкой живностью, которую ловило и добывало в рыхлой земле и прелой листве, колючками защищаясь от своих многочисленных врагов).

– Не выдержит. Держу пари, что через день запутается в шерсти одной из туземок, а потом попытается повеситься на ее же хвосте, – с видом знатока изрек Герамо.

– И угораздило же Хру попасть ему на глаза, – с досадой проворчал командир.

– Что, уже грустишь о своей фее? – поддел его Герамо. – Да ты нас благодарить должен, панимаш, что мы спасли тебя от женитьбы… Генерико, ты представляешь свадьбу в борделе?

– Нет, – хихикнул тот.

– И я тоже. Это, панимаш, сродни… – ища сравнение, несколько раз щелкнул он пальцами, – да, именно так: пьянке в кабинете адмирала Фло.

– Зато ржачки всему Космофлоту на полгода вперед. Какой ты жестокий, Хру! Лишил командира семейного счастья, а всех остальных – бесплатного спектакля. Нет у тебя сердца, – укоризненно покачал головой Генерико.

Хру с последними словами Генерико застыл на плече в позе свечки, печально сложив на своей грудке маленькие лапки. Всем своим видом он подчеркивал, что принимает замечания и искреннее сожалеет, что командный состав галактолета отпуск будет проводить не на пляжах Габу, а с хвостатыми тронскими туземками…

– Хватит зубоскалить. Пошутили – и будет, – осадил коллег Герамо. – Надо как-то выходить из положения. Отпуск-то испорчен.

– Черт с ним и с его Габу, и с девочками, – беззаботно махнул рукой Генерико. – Тро так Тро. Между прочим, местные хвостатые красавицы отличаются необычайной моральной устойчивостью и верностью, – пряча улыбку в черных, как смоль, лихих усах, он вторично покосился на командира. – Не то, что на пляжах Габу…

Катас на подначки друзей не реагировал. Думая о чем-то своем, он смотрел на экран. Что-то по-прежнему не давало ему покоя…

Сидящий на плече Хру прекратил изображать великое раскаяние и принялся воевать с моим пальцем. Вскоре он беспокойно завертел головой. Маленький зверек тоже что-то чувствовал… Продолжая забавляться с ним, я пошел к своему рабочему месту. На секунду отвлекся от игры с калисом и взглянул на командира. Он по-прежнему стоял у экрана и как-то растерянно смотрел на него…

– Да не расстраивайся, Катас, дался тебе этот толстозад. Лучше хряпни баночку да иди отоспись, – посоветовал я ему.

– И прими заодно чего-нибудь сексэкстравагантного… – вновь съязвил Генерико.

– Вы, пожалуй, правы, – вздохнул командир. – Сосну-ка я часок.

«Для начала неплохо, – подытожил я. – Отношения с друзьями восстановлены. Угрозы адмирала Фло оставим ему же. А со своим руководством я как-нибудь разберусь сам».

Часть третья

Инопланетный десант

Глава 1

Технократический Фаэтон.

Система подготовки офицеров. Службы безопасности Космофлота.

Мои отношения с бывшими коллегами по службе, с которыми я не один год провел на галактолете «Адмирал Кро», усложнялись на глазах. Это я чувствовал, видел и понимал. Но что-либо изменить я уже не мог. До перехода в Службу безопасности Космофлота Фаэтона я был для них первым весельчаком и балагуром, своим в доску, с которым можно было за вечер выпить не одну банку дурманящего Аху.

Так друзья отреагировали на мое согласие оформиться в Службу космической безопасности. Я не мог отказаться от предложения, открывающего мне большие перспективы карьерного роста, относительную свободу, власть и подчинение узкому кругу лиц из руководства Космофлота. И, что для меня самое важное, – получение закрытых знаний.

Офицеры Службы славились ясностью ума, беспристрастностью, сильными волевыми качествами, незаурядной выдержкой, отсутствием страха и экстрасенсорными возможностями, которые были недоступны остальным.

Готовили офицеров по специальным методикам жрецов тайного инопланетного ордена храма Ши Тай, который восемь тысяч лет назад, исходя из каких-то неведомых соображений, обосновался на Фаэтоне. А в начале эпохи кровожадного Гау покинул его.

Храм находился в горах, прямо за Ущельем Умерших Надежд, на острове Таи. Сейчас этого острова не было. Как только жрецы храма покинули его, остров со всеми постройками погрузились на дно самого глубокого на Фаэтоне озера Хо, что осложняло археологические изыскания.

Методики обнаружили во время подводных раскопок вокруг храма. Часть из них были в виде фресок на стенах, затянутых илом. Более интересное ждало потом, когда исследователи проникли внутрь сооружения, в первое помещение. Его стены с картами звездного неба были испещрены тысячами иероглифов, символов животных, растений. Среди них по контурам легко угадывалась как современная космическая техника, так и воздушные и подводные средства технократической цивилизации.

Там же, на каменном алтаре, была найдена, как ее впоследствии назвали, Книга Жизни. Именно в ней, на тисненных золотых страницах, и были обнаружены истории храма Ши Тай. Подобные же тексты вскоре нашли и в соседней галактике, в звездной системе Летающих рыб, на планете Фаи. Там тоже когда-то был подобный храм. На этой же планете были обнаружены и животные, изображенные на стенах храма Ши Тай на Фаэтоне. Тогда и выяснилось, что жрецы – основатели храма – были представителями инопланетной цивилизации. Это стало сенсацией!

Для расшифровки найденных текстов подключили лучшие умы планеты и самые совершенные вычислительные системы. Годами лингвисты бились над знаками. Параллельно работала экспедиция на планете Фаи. И тайна приоткрылась.

Прочтенное настораживало и пугало. В первых текстах, что поддались расшифровке, древние жрецы взывали читающих их, победив свое эго, сначала очистить тело и мысли, привести в порядок божественную душу и только потом приближаться к вечному духу, Великому Творцу Миров и всего живого. Быть предельно внимательными и осторожными в постижении закрытых для непосвященных знаний. А особенно в их применении, где неправильно произнесенное слово, нечетко или неверно сформулированная мысль могли причинить непоправимый вред не только медитирующему, но и окружающим.

Частично открылись и невероятные знания, касающееся скрытой природы фаэта, его внутреннего мира, уникальных физических, психических, экстрасенсорных и иных возможностей. Именно эти открытые и освоенные знания легли в основу закрытых методик Службы безопасности Космофлота. Остальные тайны древних, их возможности управлять стихиями природы, веществом, перемещению во времени, с планеты на планету, управлению самим временем и пространством, упорно не желали открываться.

Не успела информация о находке стать сенсацией, как ее тут же засекретили, сообщив фаэтам, что ничего необычного эти записи в себе не несут. Это, мол, обычные легенды и исторические былины, которые вскоре были опубликованы и даже включены в электронные обучающие программы.

По неизвестным общественности Фаэтона причинам были немедленно свернуты все подводные археологические работы вокруг храма. Официально бытовала версия, что все, что возможно, там уже найдено и исследовано. Неофициально и только для узкого круга лиц из числа правительства и руководства Службы безопасности, существовала закрытая директива. Она гласила, что во время археологических раскопок, перед очередным помещением, где, по всем описаниям древних текстов, должен находиться Цветок Жизни, ведущий в иные космические миры, на стенах были найдены и расшифрованы тексты. Они предупреждали о великой опасности тем, кто рискнет открыть вход. Что произойдет большая катастрофа, и мир Фаэтона навсегда исчезнет вместе с Цветком Жизни. Что только посвященный может туда войти. На дверях было найдено и пророчество, гласящее, что в день, когда наступит Час Вархана, вход, ведущий к Цветку Жизни, откроет избранный.

В закрытых научных кругах тема найденных иероглифов была основной. Там день и ночь бились над нерасшифрованными инопланетными текстами. Сверху постоянно требовали и ждали результата, который даст Конфедерации государств Фаэтона преимущества в военном противостоянии с марсианской империей. Кроме того, вокруг этих текстов было много возни и интриг.

Закрытая история Фаэтона свидетельствовала, что во все века, пока на их планете находилась инопланетная школа жрецов, за их знаниями охотился воинствующий Марс. Императоры разных династий Красной планеты за шесть тысячелетий одиннадцать раз, через неизвестные современникам пространственные переходы – Звездные врата, вторгались на Фаэтон. Все военные кампании воинствующей марсианской империи завершались неудачами. Остатки легионов либо спасались паническим бегством, либо навсегда оставались в землях фаэтов.

В последнее, двенадцатое вторжение, марсиане, при помощи каких-то могущественных жрецов из Темных миров сумели даже взломать пространство между Марсом и Фаэтоном. Как итог, – переброска на планету трехсотпятидесятитысячной армии. После этой операции все Звездные врата, как средство коммуникаций древних народов, по неизвестным причинам закрылись в одночасье на всех планетах. Это подтверждали многочисленные мифы, легенды, предания и сказки сотен галактических цивилизаций.

Не менее интригующими были скупые исторические сообщения о начале эпохи кровожадного Гау. Тогда в Ущелье Умерших Надежд произошло самое кровопролитное сражением между марсианами и фаэтами. Мифы и легенды уверяли, что огромная императорская армия марсиан, за два дня, в результате предательства, фактически разгромившая полки сантаров и королевских гвардейцев и овладевшая столицей Шатрэ, на третий день, до полудня, после ее встречи со жрецами храма Ши Тай, бесследно исчезла. Что там произошло, и что применила против марсиан немногочисленная группа жрецов этого ордена, не признающая обычного оружия, история какой-либо информации не сохранила.

Отголоски все тех же преданий донесли до современников сведения о попытке марсиан вместе со жрецами Темных миров захватить сам храм Ши Тай. После этого жрецы вместе с племенем Тату навсегда покинули Фаэтон. А сам храм в один день ушел на дно озера Хо. В преданиях утверждалось, что последний день Фаэтона наступит, когда из глубин озера поднимется храм Ши Тай и проснется Цветок Жизни, ведущий в духовный мир Эклианы, и на другие планеты.

Именно с этим озером, на дне которого под толщами воды покоились величественные сооружения древних, и были связаны все последующие инопланетные интриги. Озеро с храмом на его дне постоянно манило к себе искателей тайн. Не давал он покоя и спецслужбам марсианской империи, с которой Конфедерация государств Фаэтона уже не одно тысячелетие находилась в мире. Паритет в вооружениях был его залогом.

Но и это было далеко не все в истории охоты за тайнами жрецов храма Ши Тай. Во все времена Фаэтон беспокоили разведки инопланетных цивилизаций. Были случаи, когда фаэтам удавалось задержать инопланетных шпионов – охотников за тайнами могущественных жрецов.

Для охраны найденных знаний жрецов ордена Ши Тай, борьбы с происками марсианских спецслужб и иными охотниками за тайнами древности, в структуре Службы безопасности Фаэтона было создано закрытое подразделение «Шат». Название спецслужбы было позаимствовано у жрецов храма Ши Тай. Именно так называлась одна из тайных методик тренировок позволяющих добиться контроля над телом, победить внутреннюю тень.

В задачи подразделения входило обеспечение безопасности Конфедерации государств в космосе, контакт с представителями инопланетных цивилизаций, ведение космической разведки в интересах Фаэтона. И, безусловно, охрана озера Хо с храмом, покоящимся на дне.

В эту службу я и перешел. Жесткость методик и требований фактически оставили меня без выбора. Я сделал этот шаг, сознательно внешне похоронив в прежнем Ки Локки эмоциональность, чувственность, доброту. Их заменили жесткий расчет, сухая аналитика, тайные знания, отсутствие сомнений – обязательные требования кодекса поведения офицера Службы безопасности подразделения «Шат». Из обычного фаэта создавалась биологическая беспристрастная кибермашина, могущая очень многое. И я хотел прослыть этакой бездушной машиной.

Глава 2

Технократический Фаэтон.

Дела амурные отважного Ки Локки с Экмилией Ра.

Экмилия Ра гордилась своим женихом Ки Локки и тем, что он после сдачи выпускных экзаменов будет зачислен в элитное подразделение «Шат», служба в котором открывала прямую дорогу к вершинам власти, наделяла офицера большими, фактически ничем не ограниченными полномочиями.

Но это был официоз. Когда же Экмилия оставалась наедине с его близкими друзьями, она в отсутствие Ки Локки жаловалась им на возлюбленного, сетовала, что он медленно, как личность, умирает. Что каждый день он по частичке теряет гуманное, превращаясь в холодную и беспристрастную машину, принимающую такие же четкие, лишенные чувств и эмоций, решения.

А раньше, всего год назад, она помнила его другим: нежным, ласковым, чувственным. Его горячие, ненасытные губы жадно зацеловывали ее глаза, нос, щеки, все ее тело. Она тонула в стихии любви, в этом фонтане чувств и эмоций, так и бьющих из него.

Еще совсем недавно, до его контакта с представителями Службы безопасности, она была уверена, что скоро создадут семью, и она родит ему сына, о котором они мечтали.

Они решили, что Экмилия, не доверяя своего ребенка генетическим Фабрикам Жизни, сама выносит плод и, как миллиарды фаэток, живших до нее, родит его. Но все рухнуло. Любимый дал согласие на работу в Службу. И это изменило все.

О Службе ходило много слухов. Ее боялись – она была тем беспристрастным и всевидящим оком, что держало в трепетном страхе весь личный состав Космофлота.

Именно из-за его опрометчивого, как она считала, решения постепенно начался весь этот кошмар, и Экмилия, никому особо не открываясь, люто возненавидела «Шат» и всех тех, кто его создал.

Согласно программам, кандидат в «Шат» мог дать согласие на полную стерилизацию своего сознания – устранение всего эмоционального, душевного, чувственного. То, что, как там считали, делает фаэтов слабыми рабами тела и души. Прошедший стерилизацию по содержанию оставался фаэтом, а, по сути, становился подобием киборга.

Но был и второй путь, правда, более изощренный, но открывающий блестящие перспективы кандидату и наделяющий последнего еще большими полномочиями и властью. Это становилось возможным только тогда, когда сам кандидат, применяя новейшие технологии по работе над сознанием и подсознанием, уничтожал чувственность, эмоции, любовь к любимой женщине, детям, родственникам и всему окружающему… Такая сознательная самокастрация личности в Службе безопасности «Шат» всячески поощрялась.

И Ки Локки, отказавшись от добровольной искусственной стерилизации своего сознания, начал бессмысленный, по ее мнению, поединок с самим собой. Индикатором его изменений стала их мыслепереписка.

Она заметила, что в ней все реже употребляется слово «люблю», «любящий» во всех его сочетаниях. Потом в один день пропали слова: «дорогая» и «целую», со всеми приятно ласкающими ее сердце и душу сравнениями и уменьшительно-ласкательными оборотами.

Письма любимого становились все суше и холодней. И однажды она получила мертвый, безжизненный канцелярский документ. Казалось, его сложила биоэлектронная машина, лишенная признаков эмоций. А проще говоря, робот первого поколения начала эпохи научно-технической революции.

Читая это письмо, Экмилия находила, что все-таки первые примитивные роботы способны на более живые письма. Так, со слезами на глазах и с душой, готовой разорваться на части, она констатировала, что ее единственный, ласковый и нежный, как она называла его, Кло, медленно и уверенно умирает. Вместо него рождается холодный и беспристрастный чужак.

Потом в одном из писем Ки Локки поставил ее перед фактом, что рожать она не будет. Что их генетический материал будет сдан на одну из Фабрик Жизни Фаэтона, где вызреет их сын, который с первых же дней будет там же и воспитываться. К этому письму был приложен и график их встреч с сыном, как бы уже бывшем в проекте, расписанный на многие годы, вплоть до его совершеннолетия.

Это был удар! Ее мечты выносить под сердцем малыша, испытать трепетное волнение шевеления ребенка, первый, так сладко щемящий удар в живот его ножкой. Услышать его первый крик после родов. Видеть его и взять на руки! Почувствовать, как его маленький ротик прижимается к груди и жадно пьет ее молоко.

И все это должно умереть? Искренне любя Ки Локки, она не соглашалась с этим. Где-то еще теплилась казавшаяся безумной надежда, что она сумеет вырвать своего любимого из цепких лап спецслужбы. И ее Ки Локки вернется, станет тем, кем был все эти счастливые прошедшие годы, канувшее в прошлое. Настоящее жестоко разделило ее жизнь на До и После.

Потом пришло еще более страшное для нее письмо, окончательно похоронившее надежды на возврат сегодняшнего Чужака к тому Ки Локки, которым он был до перехода в «Шат». Его слова жутким привидением стояли перед ее глазами несколько дней, приговором звучали в ее сознании:

«Я успешен. Сегодня проснулся в четко указанное (до секунд) с вечера время. Я отдыхал ровно столько, сколько определил. Мозг послушен и строго подчиняется моим командам. Он четко исполняет то, что я от него требую. После принятия моей команды, я впервые получил от мозга быстрый, короткий и лаконичный отчет о формуле веществ, с указанием всех витаминов и микроэлементов, которые я употребляю в пищу. И это только начало. Если его заставить, то он может все.

Подойдя к зеркалу, я остался доволен собой. Многомесячные тренировки дали планируемый создателями и разработчиками службы результат. Назвав числовой код улыбки, я впервые изобразил ее правильно и без эмоций. Я усложнил задачу. Стал по очереди называть коды, которым соответствовала мягкая улыбка, хорошее настроение. За несколько минут я поменял на своем лице весь спектр настроений. Мозг, как послушный автомат, выдавал на моем лице то гнев, то ярость, то ненависть, то злобу, то презрение, сожаление, ухмылку, разочарование. И выполнял это по прямой команде при получении кода. Я достиг этого! Я выдрессировал его. Я стал лицевым актером и теперь могу сдать экзамен.

С сего дня я перехожу к выполнению второй части программы по контролю над ощущениями и чувствами своего тела. За несколько занятий я должен научиться одной только командой отключать боль, делать тело нечувствительным к ней, теплу, холоду. Концентрировать тепло на выбранных участках тела. Понижать температуру. Перемещать жизненные силы организма на выбранные участки. Но это только начало! Впереди еще более сложные программы по овладению телом. Завтра я приступаю к изучению древних методик, найденных при раскопках монастыря Ши Тай. Они помогут мне победить себя. Поэтому они могли все!

Еще несколько недель – и я уничтожу в своем сердце чувства, а свой разум сделаю холодным и беспристрастным, лишенным каких-либо архаичных эмоций.

Я доволен собой. Я с каждым днем убеждаюсь, что я сам смогу выполнить программу и стать офицером Службы безопасности «Шат». Пока, Экмилия».

Это письмо, как неумолимый приговор, подтверждало, что Ки Локки до неузнаваемости изменился. Не принесла радости и их встреча. Сидя у нее дома на диване, он с восторгом биомашины, называя коды, поясняя, как на них должен реагировать мозг, разыгрывал на лице театральное представление из ложных чувств.

Такой же была и ее последняя ночь с ним. Бесследно исчезла его чувственность, страстность, искренность. Он уже не осыпал ее тело поцелуями, как он, шутя, говорил – от кончика носа до самых дальних мизинчиков. В конце встречи он сказал, что ей предстоит экзамен и тестовая проверка как кандидатке в жены офицера спецслужбы. Только тогда она сможет стать его официальной женой, и они сдадут свои клетки для выращивания их сына. После услышанного она решила, что эта встреча будет последней.

На следующий день они прогуливались вдоль кромки моря. Волны, шурша галькой, мелкими кудряшками накатывались на берег, напевая свою извечную мелодию. Экмилия заворожено заслушивалась песней моря. Впервые ей показалось, что она знает, о чем оно поет и пытается ей рассказать.

В это мгновение она вспомнила о первых цветах, которые он когда-то подарил ей. Это было за полгода перед тем, как дать согласие на проверку в Службу безопасности «Шат» и добровольное выполнение программ. Теперь ей казалось, что все это было очень давно и есть какой-то большой подлог и неправда. Какой-то невероятно сладкий сон из ее жизни, что остался в прошлом, но который хотелось вернуть, еще раз пережить.

Время было предпраздничное. Тогда был канун Нового года. Центр города, украшенный всевозможной голограммой декораций, встречал горожан. На центральной улице камню негде было упасть, не то что протиснуться. Они влились в поток фаэтов в надежде, что он вынесет их за установленную арену с огромными пространственными экранами, с бурлящим на них представлением.

Он искал цветочный магазин, чтобы она выбрала себе цветы. Но день был выходной. А их город не баловал женщин изобилием цветов. Спрос определял предложение. Романтические отношения вырождались, уходила и любовь, а с ними и магазины, несущие женским сердцам маленькие праздники весны. Вырвавшись из толчеи, обойдя пешком несколько кварталов, они, наконец, нашли торговую лавку с бедными, поникшими и выстрадавшими в ожидании своих покупателей цветами. Но все это было не то. Он хотел свежего и яркого, из которого она выберет то единственное, приятное ее сердцу. Она с ним была солидарна.

В этот вечер цветов они так и не нашли. Поэтому решили выбор подарка перенести на рабочий день. Как и планировали, с утра зашли в подсказанный им торговый центр. Она долго выбирала цветок в горшочке и, наконец-то взяла то, что ей больше всего понравилось. Забрав покупку, Ки Локки пригласил ее в кафе. Там он неожиданно для нее произнес слова, которые перевернули все в ее душе. Это были смешные, трогательные словечки, которыми обмениваются влюбленные всех галактик, и которые понятны только им двоим.

Ни один из мужчин, с которым она встречалась, не делал, и тем более не произносил таких слов, как этот чудак Ки Локки, приехавший из соседней конфедерации.

– Привет, – неожиданно сказал он цветку, стоящему на столе.

– Привет, – неожиданно для Ки Локки, поздоровалась с цветком и Экмилия.

Он с интересом посмотрел ей в глаза. Она уловила в его просиявшем взгляде понимание от сказанного ею «Привет», ему было явно приятно, что она приняла игру. Что она такая же внутри: живая, эмоциональная и сказочная, как и он сам.

– Она выбрала тебя! – слегка волнуясь, продолжил он. – Теперь, мой хороший, ты принадлежишь ей. И я в этом тебе искренне завидую…

С последними словами Ки Локки, словно отдавая свое тепло и любовь, легонько коснулся ладонями лепестков цветка.

– Правда, Экмилия милая, добрая, самая красивая из фаэток? – переполненный чувствами, предательски задрожал его голос.

От этого Ки Локки слегка покраснел и даже чуть-чуть смутился.

– О, как мило! Ты сразу же соглашаешься со мной, – чуть тише произнес он. – И тихонько шепчешь мне, что она тебе тоже очень нравится! Тогда ты мой друг и мне вдвойне проще договориться с тобой.

Лепестки цветка от легкого ветерка, поднятого прошедшим биороботом-официантом, слегка закачались.

– Ты говоришь, что хочешь стоять в кабинете Экмилии? Она женщина с добрым сердцем. Я думаю, она уважит твою просьбу.

Слегка улыбаясь, Кло посмотрел ей в глаза.

– Экмилия, ты обещаешь ему, что заберешь его к себе на работу, в кабинет?

– Естественно, если он так хочет, – согласилась она.

– В таком случае, твоим заданием, дорогой друг, будет каждый день, каждую минутку и секунду любить нашу милую Экмилию и радовать ее взгляд, – стал давать наставления цветку Ки Локки. – Особенно, если ей когда-нибудь будет грустно, тоскливо или одиноко. Но мы постараемся, чтобы этого никогда не случилось.

Сделав паузу, он внимательно посмотрел на цветок.

– Ты говоришь, что знаешь все это и без моих подсказок! – продолжил он. – Вот и чудесно. А что ты хочешь попросить у Экмилии взамен?

Произнеся очередной вопрос, Ки Локки вновь замолчал, явно давая цветку время хорошенько подумать и выбрать свое желание.

– Он просит регулярно ухаживать за ним. И любить. Ты хочешь этого, Экмилия?

– Да, – ответила она.

Услышанное и сказанное, как цунами, все перевернуло в ее душе, истосковавшейся по теплу и заботе. На миг, только маленький миг ее глаза стали беззащитно искренними. Губы предательски зашептали, что Ки Локки нравится ей с первого дня их знакомства и что она, наверное, любит его, но в силу многих обстоятельств должна будет еще долго скрывать свои чувства. Порой ей казалось, что Ки Локки понимал это, чувствовал, даже сказал ей, что чувствует, что он ей небезразличен. Но она боялась. Обжегшись в жизни, она страшилась оступиться, открыть ему свое сердце, душу и дать волю своим чувствам.

– Теперь цветок твой! Я дарю тебе эту сказку. Мне будет легче и приятней вдвойне, находясь вдалеке, в соседней конфедерации, осознать, что от меня что-то живое и ласковое, что искренне любит тебя, находится рядом. Дарит тебе свою любовь, – и он смущенно поцеловал ее щечку. – Теперь ты понимаешь, почему я не подарил тебе твои любимые красные розы с далекой Геи. Медленно угасающим цветам я не мог сказать этих слов. Это была бы печальная сказка…

Это было недавно, несколько месяцев назад. А ей казалось, что прошла целая вечность.

У моря, с первого взгляда, все как всегда. Поет свою вечную песню ветер. Тихо перекатываясь, шуршит галька. Рядом идет Чужак, которого скоро не будет в ее жизни. Но сегодня море не то. Оно не прежнее – нежно акварельное, а словно картина маслом, написанная тяжелой кистью раздраженного художника.

Она устала бороться за него. Она до конца верила, что сможет своей любовью вырвать его у Службы. Спасти от кибертьмы своего мягкого, милого, доброго, дорогого и такого любимого Кло. А теперь все кончено. Только где-то в душе еще теплилась слабая надежда, что ей удалось в эту последнюю ночь воплотить то, что она задумала…

Ки Локки остановился у ее любимого камня, на который она приходила каждый день любоваться морем. Поднял лежащую на берегу палку, посмотрел на затянутое облаками небо и море с волной, которая неслась к берегу от огромного военного корабля.

– Хочешь, я опишу тебе химический состав облаков над нами? – спокойным голосом произнес он. – Или силу вон той волны, что через три минуты и двадцать шесть секунд нахлынет на берег… Я умею это! Мне для этого достаточно только одного взгляда…

И Ки Локки, не дожидаясь ее ответа, принялся палкой быстро чертить на песке многочисленные знаки.

Но она уже не хотела не только видеть, но даже слышать весь этот бред. На нее накатила боль, острая, как от рваной раны. Лицо осунулось и потемнело. От обиды предательски брызнули слезы, потекли по щекам.

А он, не чувствуя ее состояния, не глядя в ее сторону, невозмутимо и увлеченно, одержимый своими сверхвозможностями, продолжал чертить.

Это был предел ее терпению. Как ей было ни тяжело на сердце, которое, казалось, разрывается от боли, она решила порвать с ним прямо сейчас. И жить с памятью под сердцем к тому Ки Локки, которого она так любила, но которого уже не было. Он умер сегодня! Сейчас, на этом берегу, у ее камня! Прямо здесь, на песке!

Ки Локки, по-прежнему не видя и не чувствуя ее состояния, с еще большим азартом принялся цитировать знаки большой химической таблицы.

– Ты только посмотри на это совершенство. На удивительную гармонию знаков и формул, – еще больше разошелся он и ткнул палкой в песок.

– Ты ненормальный! Это безумие! – перебив его на полуслове, – кинула она ему в лицо. – Ты не человек! Ты киборг, живущий только своими формулами. Радующийся, что может в любой миг разыграть на своем лице любую роль. А, по сути, ты мертв! В тебе не осталось ничего живого. Ты навсегда умер для меня.

Ки Локки прекратил писать и невозмутимым голосом произнес:

– Тебе, несчастной и ущербной, не понять великой формулы личного совершенства, полной власти над своим телом. И этого ты никогда не поймешь! И это твоя трагедия! К сожалению, я понял это только вчера. Я забываю тебя и навсегда стираю твое имя и твой образ из моей памяти. Тебя больше нет! Для меня ты тоже умерла! Взаимно.

Кинув ей в лицо эти обидные, смертельно ранящие ее слова, он, отбросив палку, не оглядываясь, поспешил к стоящему у берега двухместному транспортному боту. Сухо щелкнула захлопывающаяся кабина. Машина, движимая антигравитационными силами, резко взмыла вверх и исчезла в густых облаках.

Экмилия, заливаясь слезами, села на камень. Хаотично возникали предательские воспоминания. Их первые встречи. Тот день, когда он впервые на песке робко написал: «Экмилия! Я тебя люблю!» Теперь, на том же самом месте, на святом месте ее любви, как кощунство, как издевательство над ее чувствами, громоздились формулы и химические знаки.

Она невольно перевела взгляд на песок, где год назад Ки Локки впервые признался ей в любви.

Ее глаза округлились. Густые черные брови изумленно взметнулись вверх. Ниже формул были написанные слова, сказанные ей в одном из кафе ее родного города год назад, после его признания в любви:

«Я целую тебя глазами. Я осыпаю твои кудри поцелуями. Только на миг ласкаю твой милый лобик и бровки. Мой взгляд, хмельной от счастья, падает на реснички-сестренки. Покачавшись на них, осыпает поцелуями маленький курносый носик, родные глазки. Соскользнув по щекам, робкой бабочкой прикасается к уголкам твоих губ и тут же, пьянея от нежной земляники, я, изнеможенный, замираю от счастья и нахлынувшей на меня любви. Я люблю тебя, Экмилия! Ты жди!»

В этот миг понимание пришло к ней. Он, ее любимый Ки Локки, внутри остался таким, каким был до оформления на службу. Он все эти месяцы мастерски играл свою роль. И ценой невероятных усилий воли сумел обмануть многочисленные датчики, контролеры, сопровождающие каждое его слово и действие. Даже обвел вокруг пальца наночип. Не понятно было только, почему он, смотря ей в глаза и чертя на песке знаки вечной любви, разыграл полный разрыв отношений. Женская интуиция шепнула, что этим он спасал себя и ее. В чем была угроза, и от чего именно он спасал, Экмилия не знала. Но она всецело доверилась любимому.

Из-за облаков только на миг показалось солнце. На берег накатилась очередная волна и смыла все слова о Вечной Любви.

* * *

Через месяц после странной встречи с Ки Локки, вечером ее неожиданно остановил невысокий невзрачный молодой человек, одетый в стандартную рабочую спецовку.

– Вы Экмилия Ра? – обратился он к ней.

– Да. А что? – остановившись, спросила девушка.

– Вам Кло просил передать, что в этом году зима будет холодной. И чтобы вы побеспокоились об энергоносителях. Он приедет, как только освободится. А вот это, в целях вашей же безопасности, вы должны будете немедленно принять. Инструкция в пакете. – И он протянул ей небольшую коробку.

– Спасибо, – ответила Экмилия и пошла дальше.

По кличке Кло она сразу догадалась, что это послание от Ки Локки. Только она называла его так. Ситуация была более чем критической. Она сразу же поняла, на что он намекал ей. Войдя в квартиру, Экмилия стала собирать вещи. К утру, она покинет город и уедет высоко в горы, в их укромное местечко, о котором не знает никто…

Глава 3

Технократический Фаэтон.

Президент Фаэтона Ту Гар и министр Службы безопасности.

Президент Фаэтона Ту Гар, словно разъяренный хищник, метался по своему рабочему кабинету. На его вытянутом яйцевидном и по форме, и по цвету лице застыла ненависть. Взъерошенные брови, нависающие над темно-зелеными глазами, воспринимаемые его свитой как знак мудрости и силы, сегодня пучились растерянной неуверенностью. Пальцы предательски дрожали, что никак не гармонировало с его строгим черным военным френчем.

– Я вас спрашиваю, Ри Диат, как это могло произойти? – неожиданно остановившись возле своего подчиненного, президент Ту Гар резко вонзил в него свой вопрос и недобрый взгляд.

Высокий, широкоплечий министр Службы безопасности Фаэтона Ри Диат, привыкший к вспышкам президентского гнева, стоя навытяжку, молчал. Загоревшее лицо (адмирал прибыл на разнос прямо с курорта Габу), не выражало эмоций. Такими же спокойными и бесстрастными были его серые водянистые глаза. Только большие, плотные губы над крупным волевым подбородком замерли в ожидании. Первый человек в спецслужбе внимательно наблюдал исподлобья за Ту Гаром, ожидая, когда из него истечет вся злоба.

– Мы разбираемся, господин президент, – спокойно ответил он.

– Это же надо, насколько это движение Тату обнаглело! Выйти средь бела дня на президентский канал и вместо моего обращения к народу Фаэтона вставить свое. Да еще с призывами покончить с технократической цивилизацией. Восстановить природу и вернуться в нее… Упразднить Фабрики Жизни… Вернуть фаэткам право рожать детей. Отказаться от чипов, генетического свертывания. Запретить программу «Бессмертие». А что они говорят о душе как божественной искре? Вы, адмирал, вообще своими извилинами шевелите, понимаете, что это значит? Это смута… Это призыв к восстанию, – продолжил он.

Адмирал Ри Диат молчал. В данной ситуации это был единственно приемлемый вариант. За годы службы он хорошо изучил президента. Любое слово, сказанное на фоне его ярости, будет использовано против сказавшего.

Секретарь-киборг, уловив изменения в голосе хозяина кабинета, тут же сменил изображение на стенах с пирамидальных небоскребов столицы Фаэтона – Шатрэ – на древние джунгли Фаэтона.

– Что вы мне можете сказать о руководстве подполья движения Тату? – в очередной раз метнул суровый взгляд в подчиненного Президент.

– Круг поисков сузился до командования галактолета «Адмирал Кро», – понимая, что отвечать все равно надо, как можно спокойней и уверенней постарался ответить Ри Диат.

– «Адмирал Кро!» – еще более завелся президент. – Насколько я помню, на флагманский корабль пограничного флота фаэтов отбирают наилучших из лучших. Прошлое кандидатов и его родственников при проверке выворачивается вплоть до десятого колена. О многочисленных тестах и испытаниях я молчу. Из доброго десятка тысяч желающих проходят десятки. А вы утверждаете – «Адмирал Кро»?

– Это так, господин президент. И в тоже время не так…

– Как вас понимать, уважаемый?

– Есть исключения из правил. Вы знаете, что в рамках секретного исследования «Шат» по храму жрецов Ши Тай, мы ищем фаэта – духовный ключ, открывающий вход в святая святых этого тайного инопланетного сооружения.

– Насколько я помню, Ри, – чуть смягчился голос президента, – это было записано на фреске, расшифрованной вашими специалистами, где речь шла о последних временах и о рождении фаэта с душой последнего избранного из племени Тату. Вы действительно серьезно относитесь к этим надписям?

– Да, господин президент. На сегодня мы имеем множество иных, как прямых, так и косвенных доказательств реального существования этого фаэта. Именно поэтому, в рамках закрытого плана «Шат» по выявлению этого индивидуума, мы допускаем некоторые вольности и отклонения в подборе кандидатов и их допуске к секретным объектам и закрытым знаниям жрецов храма Ши Тай. Понятно, что при этом мы принимаем все меры для полного, я бы сказал, тотального контроля над ними.

– Я надеюсь, Ри, вы уже определились с кругом лиц?

– Да, господин президент.

– И что вы нам можете сказать о кандидатах на эту мистическую избранность?

– Немного, но кое-что есть. Детально проанализированы все электронные досье командного офицерского состава галактолета. Проверки прошли все их родственники. Тщательному изучению и анализу было подвергнуто сознание офицеров. Их память отсканирована, а последние события жизни тщательно проверены и проанализированы. Не получено ни одного эпизода, позволявшего заподозрить в принадлежности кого-то из офицеров командного состава к руководству движением Тату. Вместе с тем есть одна шероховатость, которую мой заместитель генерал Ши Род сейчас и проверяет…

– Вы хотите сказать, что наш источник, находящийся в высшем военном совете марсианской империи, дает нам неправдивую информацию?

– Нет, господин президент. Агент «Галк» почти сорок лет помогает Конфедерации государств Фаэтона, и его информация вне сомнений. Он утверждает, что имперской разведке Марса уже известен этот фаэт. И что в отношении него готовится спецоперация.

– Вы, господин адмирал, понимаете всю важность обнаружения и задержания нами этого фаэта? Я думаю, что он в руководстве движения Тату. Ведь его, как вы говорите, ищем не только мы, но и разведка марсианской империи. Как вы сами утверждаете, ищут они его не для знакомства и милой беседы, а для получения ключа к тайнам, имеющим стратегическое значение для Марса.

– Господин президент, – в пространственном окне связи высветлилось лицо первого секретаря правителя Фаэтона, – на адмирала Ри Диата выходит его первый заместитель Ши Род с информацией, которая не терпит отлагательств.

– Соедините.

– Господин президент, господин адмирал, мы, кажется, нашли… Мы нащупали нить, выводящую на руководство движения Тату.

– Так кто он?

– Начальник Службы безопасности галактолета «Адмирал Кро» полковник Ки Локки.

На пространственном экране услужливым секретарем тут же было помещено его электронное досье.

Высокий, крепко сложенный офицер. Волосы черные, коротко стриженные. Лоб высокий. Глаза карие. Лицо интеллигентное, симпатичное, располагающее. Любит женщин. Воспитывался в доме детей Фаэтона. Родители погибли в транспортной аварии, когда ему исполнилось полтора года. Чудом выжил. Окончил летную школу Космофлота Фаэтона. Прошел путь от младшего пилота до командира звездолета. В настоящее время проходит службу на галактолете «Адмирал Кро» в качестве начальника Службы безопасности. Характер спокойный, уравновешенный, вредных привычек не имеет. Увлекается космической археологией. Пишет прозу в стиле фэнтези. Встречается с Экмилией Ра. Пережил одну смерть.

Более подробное досье с личными дневниками и перепиской с друзьями, Экмилией Ра, прилагаются.

– Вы в своем уме, генерал? – воскликнул президент. – Ведь он совсем недавно мною лично утвержден на эту должность. Кстати, это ваш кандидат. Вы организовывали его проверку, тесты, испытания. Он, кажется, работал по индивидуальной программе… Чуть ли не лучший ваш ученик. Так сказать, восходящая звезда «Шат», – съехидничал президент. – У вас есть весомые аргументы?

– Их не очень-то много, господин президент, – ответил Ши Род. – Но они интересны, и в совокупности многое проясняют. Первый эпизод – это встреча Ки Локки со своей невестой Экмилией Ра. Я преднамеренно упускаю детали их отношений, а более подробно остановлюсь на разборе ситуации, где он обошел системы видеоконтроля и наночип.

– Как обошел? Это невозможно! – воскликнул адмирал.

– До сегодняшнего дня я тоже считал, что жидкокристаллический наночип, впрыснутый в кровь и контролирующий тело офицера, фиксирующий все показатели организма и события дня, не в состоянии направить по ложному следу. Но Ки Локки это удалось. Вот посмотрите на запись чипа, снятую с видеодатчиков и с показателей мозга Ки Локки, и как она ложится на зрительную информацию Ки Локки, параллельно поступившую на чип.

На пространственном экране возник берег моря. Двое идут вдоль берега и разговаривают. Разговор явно не клеится. Девушка возбуждена, а по ее лицу видно: она на взводе и готова пойти на разрыв отношений. Вот они подходят к камню.

– Из досье памяти Ки Локки, – продолжил генерал Ши Род, – следует, что где-то здесь он год назад признался Экмилии Ра в любви. Это было еще до оформления в «Шат». Данные подтверждаются и памятью наночипа, скачанного с Экмилии и хранящегося в центральном банке данных Службы безопасности.

Изображение сменилось, и на экране появилась миниатюрная фигурка Экмилии. Тонкие, правильные черты лица, маленький аккуратный носик, элегантные губки. Спокойные карие глаза. По образованию педагог – преподает в Академии Космофлота мифологию Фаэтона. Замужем не была. Живет одна. Увлекается полетами на «летающем крыле». Романтик…

– Дальше – самое интересное, – продолжает Ши Род. – Обратите внимание: Ки Локки окидывает взглядом облака. Потом смотрит на волну, что катится к берегу. Его мозг, как вы видите по колонкам цифр, автоматически определяет химический состав облаков и силу волны, что дойдет до них. Об этом он говорит Экмилии.

– Я все это вижу и слышу, генерал, – с явным раздражением в голосе ответил президент. – Только не могу понять, в чем тут крамола. Молодой перспективный офицер гордится своими уникальными возможностями. Даже демонстрирует их. Не каждая фаэтка устоит от желания заполучить такого видного и перспективного жениха.

– Все это, господин президент, выглядит вполне естественно, даже логично. Но в то же время это дымовая завеса. Я предлагаю вам внимательней посмотреть на кадры, которые сохранил наночип. Посмотрите еще раз, как Ки Локки мельком смотрит на море с набегающей волной и облака? Наш аналитик из подразделения Службы внутренней безопасности, ведущий это дело, выдвинул противоположную версию, в которой Ки Локки решил что-то сообщить своей возлюбленной своими надписями на песке. Для этого он, как профессионал, знающий, что находится под полным контролем наночипа и систем безопасности, удостоверился, что небо затянуто тучами, а волна, как он вычислил, через три минуты двадцать шесть секунд ударит о берег и смоет надпись на песке. Поэтому Ки Локки и сделал ударение на двадцати шести секундах. Он запрограммировал Экмилию на начало чтения надписи в эти секунды. Наш аналитик решил проверить то, что сказал спецофицер подразделения «Шат».

Секретарь президента, внимательно следящий за настроением первого лица государства, тут же сменил изображение с джунглей на берег моря с набегающими на него волнами.

На экране вновь замелькали знакомые события. И действительно, на двадцать шестой секунде Экмилия, наклонив голову, стала читать надпись на песке. На двадцать девятой секунде надпись была уже смыта…

– И что же там? – заинтересовался Президент.

– А там то, – ответил генерал Ши Род, – чего не учел профессионал Ки Локки, смотрящий на облака. Он не знал, что в этом районе, именно в это время, метеослужбой Фаэтона будет меняться погода и начнется перегруппировка облаков. Буквально за несколько секунд до того, как волна обрушилась на берег, над этим участком суши облака разошлись, и наш спутник зафиксировал текст, написанный Ки Локки. Вы можете его прочитать, господин президент.

Президент Фаэтона Ту Гар и начальник службы безопасности Фаэтона адмирал Ри Диат с нескрываемым интересом впились глазами в короткий текст, что возник на пространственном экране.

«Я целую тебя глазами…» – стал читать вслух Ри Диат текст письма на песке.

– И что из этого? – воскликнул президент. – Офицер безопасности влюблен в фаэтку и, скорее всего, намерен скрыть то, что она, по всей видимости, беременна и не желает, чтобы его ребенок был выращен на Фабрике Жизни.

– Это все так, господин Президент. Но и не так, – любимым изречением своего шефа, в который раз, ответил генерал Ши Род. – Полномочия, которыми располагал Ки Локки и его уровень в структуре безопасности «Шат», позволяли ему уладить это мелкое нарушение. Он не первый и далеко не последний из офицеров и государственных служащих, что имеют детей, рожденных фаэтками. Но он, прекрасно зная это, решил проигнорировать эту реальную возможность. Не захотел. Вполне логично возникает вопрос: почему?

– И почему же, Ши Род? – заинтересовался президент.

– Версий много… Как мне кажется, одна из них больше всех имеет право на жизнь. Она в том, что Ки Локки, зная о каких-то надвигающихся событиях, которые могут непосредственно затронуть его возлюбленную, решил упредить их и разыграть разрыв отношений. Что ему и удалось. Нас интересует главное: что это за события, которые могут угрожать безопасности его возлюбленной и, следовательно, сковывать его действия в принятии неизвестных нам решений? Напрашивается вывод, что он знает нечто неизвестное нам, но затрагивающее его взаимоотношения с государством и возложенными на него обязанностями первого офицера – начальника Службы безопасности флагманского галактолета «Адмирал Кро» и спецофицера подразделения «Шат». Мой аналитик сделал смелое предположение, что восстание подполья против существующей системы власти начнется на галактолете «Адмирал Кро», и что Ки Локки, если и не руководитель движения Тату, то одно из лиц, входящих в руководство.

– Даже так! – хмыкнул Президент.

– Но и это еще не все, господин президент, – продолжил генерал Ши Род. – Есть и другие доказательства, которые мы не можем проигнорировать…

– Как я вижу, адмирал, ваши подчиненные умеют работать, когда хотят, – похвалил Ри Диата президент.

– Мы, к сожалению, можем далеко не все, господин президент, но стремимся к профессиональному совершенству… – уклончиво ответил адмирал.

– Второй эпизод связан с плановыми учениями на галактолете «Адмирал Кро», – продолжил первый заместитель. – Согласно секретному докладу Ки Локки, корабль имел столкновение с неизвестным космическим объектом. Координатор явление охарактеризовал как блуждающий электромагнитный импульс. А Ки Локки, который эту версию мог подтвердить, не промолчал, а как патриот Фаэтона, прислал весьма интересную докладную.

– Это по мифической птице судьбы Тари и найденному изображению на фреске в храме Ши Тай, с предупреждением о начале большой межгалактической войны? – уточнил президент.

– Да, господин президент, – ответил Ши Род.

– О ней с утра уже докладывал ваш начальник. У вас есть что-то дополнительно?

– Только посвященный из руководства движения Тату мог увидеть мифическую птицу судьбы Тари и расшифровать послание древних на фреске. Расшифровал-то ее Ки Локки! И только настоящий Тату, зная, чем он рискует, предпочтет пожертвовать собой, но не поставить под угрозу свою цивилизацию.

– Так что, теперь мы должны награждать каждого, у кого появятся какие-то видения прошлого и он будет пугать своей версией дешифровки фресок о межгалактической войне? – ехидно спросил президент Ту Гар. – Или вы все таки, помня обо всех тех проблемах, которые они нам создают, будете тщательно искать лидеров подпольного движения сопротивления Тату?

– Это даже не обсуждается, господин президент, – ответил адмирал Ри Диат.

– Так кто такой Ки Локки? Руководитель движения Тату или член его руководства? Или он последний посвященный из племени Тату? Или фаэт, у которого не все в порядке с головой? Вам ваш аналитик, случайно, не подсказал? – уже с нескрываемой иронией продолжил Ту Гар.

– Не все так просто, – произнес Ши Род. – Есть один весьма загадочный эпизод. Экмилия Ра – невеста Ки Локки, сегодня исчезла.

– Как исчезла? А наночип? А система контроля и наблюдения? – вновь потерял спокойствие и уверенность президент.

– Они нейтрализованы, – ответил адмирал. – Экмилия Ра и посыльной движения Тату, через которого было передано послание от Ки Локки с нейтрализатором программ чипа, как мне только что сообщил координатор Службы безопасности, – объявлены в розыск. Господин президент, я сейчас не готов дать ответ на эти вопросы. Нам предстоит еще многое проверить и выяснить, в том числе и про эту парочку. Но мы во всем разберемся, разложим их на атомы…

– Мы уже работаем в этом направлении, – дополнил генерал Ши Род.

– Доклад по операции «Тату» – каждые сутки с утра. Желаю успеха, господа офицеры, – заключил президент, давая понять руководству Службы безопасности, что разговор закончен.

Глава 4

Галактолет фаэтов «Адмирал Кро». Служба «Комфорт». Интимный подарок Ки Локки.

По окончании учений я поспешил в свою каюту. Сказывалась усталость вахты. Да и хотелось побыть одному – отдохнуть и разобраться в событиях дня. Их было много. Более всего не давала покоя космическая птица судьбы Тари. Я знал, что иероглифы, расшифрованные мною, не обманывали. Война была рядом. Она дышала в затылок нашей цивилизации.

Мысленной командой сменив дежурное освещение стен на фон звездного неба и включив «Морскую симфонию», я под шум прибоя, освободился от боевой амуниции и присел на широкую кровать.

От мыслей о хитросплетении событий отвлекло появление в каюте голографического изображения милой девушки с эмблемой подразделения «Комфорт» Космофлота на высокой груди.

– Старший офицер Ки Локки, вас беспокоит Юи – старший специалист подразделения «Комфорт», – ангельским голоском обратилась она ко мне. – У меня к вам личное послание от вашего шефа – адмирала Ри Диата.

– Можете войти.

Створки каюты разошлись в стороны, и в проходе, в плотно облегающем ее идеальную фигурку серебристом костюме показалось истинно ангельское создание – миниатюрная блондинка с большими бирюзовыми глазами, маленьким курносым носиком и губками бантиком. Куколка, одним словом.

– Как я вижу, у моего шефа отличный вкус. А если вы так же быстры и исполнительны, то я буду вынужден отбить вас у него и забрать к себе, – выдал я дежурный комплимент девушке.

– Это мне весьма льстит и вселяет большие надежды… Я уже готова работать на галактолете только с вами…

– А не пожалеете?

– Думаю, что нет… Вы ведь молодой, видный, перспективный, полный сил и энергии мужчина… Таких надолго хватает, – щебетала Юи.

– Спасибо. Но это мы с вами обсудим как-то отдельно, при вашем оформлении.

– Можем и сейчас. Прямо на месте…

– При желании мы все можем, – по-прежнему думая только о расшифрованной надписи на фреске храма Ши Тай, автоматически ответил я.

– Я в этом даже и не сомневалась…

– И все-таки, где послание? – уже невежливо поинтересовался я.

– Как где? – растерялась блондинка. – Я и есть личное послание…

– И в чем оно? – уточнил я.

– Во мне, – искреннее ответила Юи.

– Ну, так давайте!

– Так сразу?..

– Прямо сейчас.

– Ну, вы и даете! – взметнула длинными пушистыми ресничками Юи. – Впервые встречаю такого горячего мужчину… Может, сначала поговорим. Как-то развлечемся?

– Что – даю? – желая ясности и теряя терпение, спросил я, никак не понимая, почему эта блондинка не передает личное послание адмирала.

– Такие команды, – ответила блондинка.

– А вы их не спешите исполнять.

– А старший офицер безопасности такой нетерпеливый?..

– Да! А что, не видно?

– Видно! Да еще как…

– Так в чем задержка?

– Слушаюсь, старший офицер…

И Юи нажала на поясе еле заметную кнопку, и тут ее серебристый костюм расстегнулся и упал к ее стройным ножкам. Она осталась в серебристом бюстгальтере и маленьком треугольничке, который, видимо, изображал трусики…

– Шеф Ри Диат, как всегда, непредсказуем, – заключил я, не без восторженного одобрения уставившись на очаровательное создание.

– А она чертовски хороша, – отозвался мой бесенок. – Ты только посмотри, какая у нее тонкая талия, а бедра… А грудь! Маленькая, остренькая, к тому же любимого размера… Поспорить готов, что в твою ладошку вместится…

– В принципе-то да, – машинально согласился я с бесенком.

– Что, да?.. – сразу оживился он. – И ты еще думаешь?.. Действовать надо…

– Как я понял, адмирал Ри Диат, – продолжил я, – решил свой подарок и послание вручить мне в такой форме.

– Как вы догадливы, старший офицер… А вам что, форма не нравится?

– Ну, как вам сказать, Юи…

– Как есть, так и говорите.

– Форма совершенная, пожалуй, даже идеальная…

– Попробовали бы вы сказать мне что-то другое, шалунишка…

– Знаю… Но мы немного отвлеклись, милая Юи. Так где же послание моего шефа и его подарок?

Пришла очередь искренне удивиться Юи. На ее коралловых губках промелькнула легкая улыбка. Наконец-то она начала понимать, с кем имеет дело и почему именно ее, мастера древнейшей профессии Ри Диат отправил к этому флегматичному мужлану Ки Локки…

– Вы желаете получить сейчас и немедленно? – уточнила Юи.

– Естественно. Ведь для этого вас сюда и отправил мой шеф.

– А я думаю, что для чего-то другого, – вякнул бесенок.

– Именно для этого… – отрезал я наночипу и обратился к девушке. – Вам, милая Юи, не кажется, что вы испытываете мое терпение?

– Вы мне льстите… Ах! – похлопав ресничками, закатив глаза и слегка наклонив милую головку, ответила Юи. – Не ожидала я здесь, на галактолете, увидеть такого непонятливого, но страстного офицера…

И Юи, как мне показалось, чуть ли не ускоренным строевым шагом кинулась ко мне. И прежде чем я успел что-то подумать и предпринять, она уже сидела, как в гнездышке, на моих коленях.

Я тут же почувствовал ее горячее дыхание, аромат дорогих духов с примесью легкой наркотической травки – возбудителя саки. Об этом факте меня автоматически уведомил мой мозг. Но травка угрозы не представляла, поэтому я проигнорировал это предупреждение.

В то же время, когда ее левая рука нежно обнимала мою шею, правая проказливо, но, следует отметить, со знанием дела, «воришкой» пробежала по моим магнитным застежкам.

В результате мой китель, как первый военный трофей, позорно валялся у ее точеных ножек.

Прежде, чем я успел открыть рот, ее бархатные губки, проведя стремительный фронтальный бросок, вслед за кителем пленили мои губы, которые, кроме Экмилии, никого не знали и к себе не подпускали. Тело помимо воли тут же охватила приятно дурманящая волна жара. Это начал действовать саки…

– А целуется она недурственно. Завидую, – как дока, со знанием дела констатировал бесенок.

Мысль об Экмилии вернула меня в действительность.

– Вы что позволяет себе, старший специалист подразделения «Комфорт», госпожа Юи? – с трудом вырвавшись из сладкого плена, не слишком убедительно выдавал я из себя благородное возмущение.

– Ровно то, что входит в сумму оплаченного вашим шефом подарка в моем лице, и лично доставленного послания вам, так сказать, из уст в уста, – парировала она и вновь впилась в мои губы.

Тут же в бой пошел ее бархатный язычок. Вторгшись в запретное, он, как знающий свое дело оккупант, стремительно и нагло прошелся по всем моим закоулкам, обжигая еще более сильной волной возбуждения.

– На язычке мужской возбудитель пальмы тиа, – вновь констатировал мозг. – Есть пять минут, чтобы нейтрализовать его…

– А надо? – отозвался бесенок. – Придурок, расслабься и получи удовольствие… А вместе с тобой и мне хорошо будет…

– Ну, ты вообще охамел, – зло кинул ему в ответ.

В очередной раз совершив бегство из позорного плена, я дал команду мозгу на нейтрализацию тиа…

– С ядом разберется печень. Мне же предстоит разобраться с этой непонятной дамочкой…

– С подарком? – ехидно уточнила программа.

– Как подарок? – искренне возмутился я. – Да я не просил! Свои интимные вопросы я решаю сам…

– Я твой сладкий подарок! – безапелляционно ответила Юи. – Так сказать, за большие заслуги перед отечеством. И я сделаю все возможное. А для тебя – даже значительно больше… – томно прошептала она. – Я оправдаю оказанное мне высокое доверие… Ты, Ки, будешь доволен… И запомнишь меня на всю оставшуюся жизнь…

– Она тебе дело говорит! – вновь затарахтел бесенок. – Сколько той жизни? А половой – и того меньше, – как великий знаток дела, веско заметил он.

С последними словами Юи вновь атаковала мои губы и, ломая все оборонительные заслоны, прорвалась внутрь моей парализованной из-за наркотика и, фактически, готовой к капитуляции «крепости».

– Ри Диат, шеф Службы безопасности Фаэтона, сделал мне подарок, наградил за заслуги перед отечеством женщиной, – констатировал я. – Но почему? Что за этим стоит?

– Шеф, ну ты меня удивляешь, – отозвался бесенок, – тебе от первого лица силового ведомства такой шикарный презент, что слюной подавиться можно… Оказана такая высокая честь… А он: Почему? Что стоит? Аж тошно слушать! Да у тебя сейчас другое должно стоять!..

– Что стоять?

– Ну, ты даешь, джунгля дремучая… Ты вообще мужик или не мужик?

Пока я обдумывал сложившуюся ситуацию, которая грозила перерасти в сокрушительное поражение, и вяло отбивался от явных провокаций моего бесенка, Юи полностью овладела стратегическим плацдармом в районе моих губ, и теперь сладким дурманом растекалась по телу. К этому времени ее шаловливая ручка, окончательно освободив мой торс от остатков одежды, мягко заскользила по груди. Это было уже выше моих сил.

– Сдавайся! – подвел черту под моей внутренней борьбой неугомонный бесенок.

– Но я люблю Экмилию! – как последний аргумент, возмутился я в свою защиту.

– И люби дальше. Она ведь далеко… – с тылу, подло, в спину, атаковала программа. – А летать вы будете еще ох как долго… Ты ведь живой фаэт… Тебе ничто приятное не должно быть чуждо. Живи и наслаждайся, старик!

То, что случилось через миг, окончательно разоружило меня. Как это произошло, я так и не успел понять.

Юи, обласкав мою грудь, легким движением уложила меня на спину и тут же оседлала, охватив бедра тренированными ножками. Перевернувшись со мной на широкой кровати, она избавила меня от спецбрюк. А ее остренькие соски грудей, на которых уже не было лифчика, словно два бластера, предлагая немедленную капитуляцию, устремились к моей груди.

Поле боя, в котором я явно отступал, с края кровати сместилось в ее центр.

– Молодец! О, женщина! Как она тебя! – восторженно заверещал бесенок.

– А она не так проста для подразделения «Комфорт», – констатировал я, – и к тому же в совершенстве владеет приемами техники боя Санте… И взгляд у нее, когда она вошла, был явно не проститутки, пришедшей удовлетворить клиента. Ее интересует другое… Адмирал явно начал свою игру. И это только его первый ход… Хорошо, господин Ри Диат, ваш вызов принят. Я сыграю с вами партию!..

– Ну и что с того? – ответил бесенок. – Главное – какая? А хороша! Чего только одна грудь стоит! Об остальном я уже молчу… Капитулируй, старик, пока не поздно… А вообще ты переутомился, – продолжил он грузить. – Тебе от всего сердца такой шикарный презент, а ты в ответ – какие-то жалкие подозрения…

Однако, подобное развитие событий никак не вписывалось в мир внутренних ценностей, в котором я жил. Невзирая на то, что Юи была бесподобной женщиной, перед которой не устоял бы ни один фаэт, переступить через себя я никак не мог. Легким движением рук я поднял Юи и уложил ее рядом с собой.

– А у нее необычайно мягкая и нежная кожа, – придерживая ладонями рук ее плечи, – про себя заметил я.

– И не только кожа!.. – нащупав слабинку, оживился бесенок. – Ты в корень зри… А корень знаешь где…

– И я о том же…

Юи, явно неправильно поняв меня, к моменту укладки на спинку уже была в чем мать родила. Ее атласные трусики с магнитными застежками лежали чуть в стороне от бюстгальтера.

– А вы мне все больше и больше начинаете нравиться, – опять перешла она на «вы». – Я вас как увидела, так сразу и поняла, что вы мужчина моей мечты, – кокетливо скосив игривые глазки в мою сторону, прощебетала Юи. – Я вижу в вас, Ки, столько энергии, страсти, напора…

– Она явно уверена, что сильнейший наркотический возбудитель из пальмы тиа парализовал мою волю, опьянил мозги… Но она наивная, как и ее руководство…

– А мне кажется, у тебя, старик, диагноз. Мания преследования! Это уж точно! – вынес свой приговор бесенок. – Так поступают только параноики… Вместо того чтобы расслабиться и получить удовольствие от достойнейшей представительницы службы «Комфорт», он начинает строить какие-то турусы на колесах… Я разочарован! Не ожидал от тебя такого…

Я наклонился к Юи. Ее губы были рядом. Горячее дурманящее дыхание с запахом саки вновь обожгло меня. Девушка, предчувствуя сладостный поцелуй, обмякла под моими руками. Томно прикрыв глаза, потянулась ко мне губами.

Я приблизился к ее возбужденным, слегка подрагивающим маленьким губкам и тихонько прошептал:

– Уважаемая госпожа Юи, вы очаровательны. Вы ослепительно красивы. Вы совершенны. Вам, как спецофицеру подразделения «Комфорт» нет равных в вашей профессии…

– К-и-и, не томи же мен-я-я… Я сгора-ю… – не поднимая длинных пушистых ресниц, на выдохе, в ответ протяжно прошептала она, и, обняв за плечи, попыталась прижать меня к своей груди и на этот раз уже окончательно утопить в себе…

– Юи, я вынужден вас разочаровать, – еще тише прошептал я. – У нас с вами секса сегодня не будет… Я не принимаю такие «подарки»! Даже от своих могущественных шефов…

Юи, по-прежнему лежа на спине с соблазнительно разбежавшимися коленками, словно не слыша моих слов, пыталась прижать меня к груди и уже окончательно овладеть предметом…

И тут до нее дошли мои слова. Она вздрогнула. Ресницы молниями взметнулись вверх. Кинжальный взгляд бирюзовых глаз резко впился в меня.

– Это почему? – резким, с нотками удивления голосом, полностью выдавая себя, спросила девушка.

– Я люблю другую. И не изменю ей… даже с правительственными подарками.

– Да вы ненормальный! Вы псих! Таких мужчин не бывает! – воскликнула Юи. – Я не понимаю… Это же вас ни к чему не обязывает! Вы заслужили удовольствие и вправе его получить от людей, уважающих вас. Тем более – вы в военном походе!

– Вы понимаете слово ЛЮБЛЮ?

– Понимаю… Я вас тоже уже почти люблю…

– Секс с физическими удовольствиями и ЛЮБОВЬ – это не одно и то же, – ответил я Юи. – В этом мире можно купить все: женщину, секс, развлечения. Но ЛЮБОВЬ купить невозможно. Она либо есть, либо ее нет! И не помогут тут никакие кредитные счета… ЛЮБОВЬ, Юи, это состояние Души, а потом уже тела.

– Любовь – это болезнь! – констатировала Юи. – Так утверждает наука.

Я на нее сочувствующе посмотрел и продолжил:

– Милая, Юи! У вас когда-нибудь пылал в душе огонь?

– Огонь?

– Да, огонь! Сильный, всепоглощающий. Когда ты любишь прежде всего душу человека, а не только его тело… Любишь его искренне, таким какой он есть. Всего целиком, со всеми изъянами и недостатками. И при этом тебя совершенно не интересует размер бедер, груди и то, какая она, твоя избранница, в сексе – страстная или холодная. Ты ее целиком воспринимаешь такой, какая она есть. Ты живешь и радуешься мысли, что та, которую ты любишь больше всего на свете, просто есть!

– Так это платоническая любовь, – нашлась Юи, – она только в старинных книжках. Она – выдумка. Вы все внушили себе… Есть физическая любовь. Здесь и сейчас! Мы возвели ее до искусства. Есть физиология – естественная потребность в удовлетворении таких своих инстинктов, как продление рода. Но мы уже обходимся и без этого. На наших Фабриках Жизни могут под заказ вырастить любого ребенка. Огонь в душе – это ваши фантазии. У нас на Фаэтоне пары выбирают не по состоянию души, а по тому, как она подходит друг другу, в том числе и в сексе. Нет секса – нет и пары. Так мы будем заниматься сексом? Или как! – в лоб спросила она меня.

– Нет, Юи!

С последними словами девушка изменилась в лице и на ее глазах заблестели слезы…

– Вы плачете? Я понимаю, что обидел вас своим отказом. Я не хотел сделать вам больно. Но я такой, какой есть. И вопрос не столько в женщине, которую я искренне и бескорыстно люблю. Хотя отчасти и в ней тоже. А в том, что, прежде всего, я в этой жизни хочу остаться таким, какой есть – самим собой. Стать таким, как все, я всегда успею. Это не сложно и не требует ни особых усилий, ни ума!

На мои слова Юи вообще разрыдалась. Слезы градом катились по детски округлым щекам и капали на подушку. Я отпустил ее. Она, не стесняясь, поджав под себя ноги, молча сидела возле меня, глотая обиду и слезы.

– У меня будут проблемы! – всхлипнув, убитым от горя голосом произнесла Юи.

– Проблемы?

– Да…

– Да какие у вас могут быть проблемы? – разыгрывая наивное удивление, спросил я девушку.

– Я не сумела вам понравиться. Я не сумела вас соблазнить… А значит, я буду понижена в должности и в своем социальном статусе в подразделении «Комфорт». Скорее всего, меня из правительственного галактолета переведут на обычный звездолет. А там другая оплата. Совершенно иное отношение клиентов. А я так мечтала что-то заработать и устроить свою жизнь в престижном горном районе Фаэтона.

Она на миг замолчала, вытерла краем простыни слезы с лица, поправила прическу.

– У меня есть парень, – продолжила она свою, такую неожиданную для меня, исповедь. – Мы давно встречаемся… Он знает, где и кем я работаю… Но все понимает. Он ведь тоже меня любит… И я его люблю… Конечно, не душой, как вы… Но ведь это тоже любовь. Правда?

– Правда, – ответил я ей. Да и что еще я мог сказать в этой ситуации?

– А теперь – прощай все… Вот так, господин старший офицер, вы сломали мою карьеру и, фактически, счастье двух людей. – Она разрыдалась, уже не сдерживаясь. – А так получили бы удовольствие по полной программе. И все остались довольны… А тут вы со своей платонической любовью…

Юи, заслонив ладошками личико, горько плакала. На сей раз, как ей казалось, о своей несостоявшейся жизни.

Я, пробуя успокоить ее, погладил по голове. Она в ответ беззащитно прижалась ко мне всем телом, судорожно всхлипывая.

– Но как ваше руководство узнает, что вы не удовлетворили клиента и, тем более, что между нами не было секса?

– Мой чип должен зафиксировать страсть, оргазм. Такие профессионалки, как я, обязаны не только уметь возбудить клиента, но и испытать оргазм. Имитация не проходит.

– Жестко!

– Таковы требования в службе «Комфорт» Космофлота.

– Вы хотите испытать со мной массу удовольствий, оргазм?

– Да, – чуть оживилась Юи.

– Я вам все это дам…

– А как же ваша большая Любовь? Ой, молчу, молчу…

Ее влажные глаза казались беззащитно-прекрасными, губы после слез были еще ярче и выпуклей.

– А моя любовь – это уже мои внутренние, так бы сказать, нравственные проблемы…

– О, какой прогресс! – проснулся мой бесенок. – Ты явно начинаешь умнеть… Сострадание к ближней как двигатель секса. Тебе это в благодарной памяти Юи однозначно зачтется…

– Я в этом и не сомневаюсь…

Подняв Юи, я нежно уложил ее в постель и приблизил к ее губам свои губы. Девушка, обхватив мою шею, мечтательно расслабилась. Как только наши губы соприкоснулись, я воспользовался одной из технологий, полученной в академии Службы безопасности Космофлота по проникновению в сознание. Но сегодня я решил провести один эксперимент. Если он получится, то меня ждал успех. Юи не пострадает. Девушка в полной мере получит свое …

Как я и ожидал, Юи уже спала. Сконцентрировав волю, я проник в ее мозг. Сегодня меня интересовал только центр удовольствий…

Внушая ей многочисленные ласки, я коснулся губами ее лба, щек, курносого носика, губ, сосков такой соблазнительной груди. Легким нежным движением ладони скользнул по ее животу, бедрам, вновь коснулся груди.

Спящее лицо Юи растеклось в счастливой улыбке. Меня это обрадовало. Все шло, как я и предполагал.

Вообразив сцену секса, я переместил ее в сознание девушки. Дыхание Юи участилось, щечки порозовели, возбужденно припухли чувственные губы.

– Получится или нет? – подумал я.

– Ну, ты и сексомазохист! Не ожидал я от тебя такого, – как эксперт, произнес бесенок. – Ты окончательно упал в моих глазах… И значительно ниже того места, которое определяет тебя как мужчину.

Ответить изрядно доставшему меня бесенку я не успел.

Губки Юи раскрылись, а из груди вырвался страстный стон. Тело зашлось в оргазме…

Дело было сделано. Осталось только так же плавно вывести ее из состояния сна в реальность. Я готов был уже сделать это, как неожиданно появился соблазн проникнуть в ее память и прояснить все, что было связано с историей этого необычного подарка от шефа.

Увиденное сначала мало меня удивило. Я даже не сомневался, что в лице прелестной Юи получил спецагента службы безопасности «Шат». А я был ее специальным сексуальным заданием. То, что я увидел по ее сексуальному заданию, меня обескуражило. Оргазм должен был испытать и я. Руководству была нужна моя сперма. Но зачем? Ответа на этот вопрос в памяти Юи я не находил. И найти не мог: она этого не знала.

Я не стал будить Юи и примостился рядом с ней. Ее умиротворенное тепло согревало мне бок.

– Сестричка, бедная измученная сестричка, – успел подумать я и уснул.

Я опять был Паино. Последним из Тату.

Глава 5

Древний Фаэтон.

Цепь рождений детей Тату. Творец слов.

Первым событием, которое потрясло меня, Ки Локки стала смерть. Нет, не моя, которую мне было суждено пережить во время службы на Космофлоте, а моих родителей. Тогда последнему Тату было почти два года, и он жил в племени.

Лето играло красками, тепло которых я ощущал. Воздух благоухал ароматами полей и тропического леса. Я практически освоил деревню в пещерах, где жило наше племя, и прилегающие джунгли. К этому времени я знал всех соплеменников. Меня все любили. Мне было хорошо. Я был счастлив… Не знаю, что произошло, но в один из дней во мне что-то изменилось. В меня внезапно вселилось беспокойство. Я впервые чувствовал опасность, что притаилась за пределами нашей пещеры. Злое и враждебное, оно выжидало в чаще леса и внимательно следило за жилищем племени. Были дни, когда я чувствовал, как оно уходит вглубь джунглей, а потом возвращается, вплотную приближаясь по их кромке растительности к нашей обители.

В день, когда все произошло, я почему-то не ощутил чужака у пещеры и направился к ближащим зарослям. Родители были рядом со мной. Идя по бокам, они охраняли меня. Невдалеке были и воины племени, что незримо, на расстоянии, взяв в центр большого условного круга, сопровождали нас.

Зло, которое я чувствовал, возникло внезапно. Обойдя воина-охранника, оно сзади неслось на меня. Ощутив его, хватая ртом воздух, я пытался выдавить из себя какие-то звуки. Что получилось – не знаю. Отец первым увидел огромного чужака, который угрожал мне. Он метнул в него копье. Но оно, угодив в плотную костную ткань черепа, отскочило, как от камня. Следом, с криком, взывающим о помощи, которого я не слышал, а почувствовал, с голыми руками мама с отцом кинулись навстречу и этим спасли меня от смерти. Своим внутренним зрением я увидел, как они столкнулись. Как подбежали воины, и задергалось зло возле теплых родных пятен на земле. Так я стал сиротой. Все племя приходило смотреть на убитого хищника. В южных краях такого видели впервые…

С тех пор племя кормило меня, всеми возможными способами оберегало, обучало, опекало и усиленно охраняло. Но даже все мои собратья, которых я очень любил, и которые любили меня, не могли заменить мне родителей.

Когда мне, Паино, исполнилось десять лет, я был немым и слепым, но в совершенстве владел языком окружающей природы: мог поспорить с ветром, ручейком, подолгу мысленно разговаривая с облаками, слушая их удивительные истории об иных королевствах и фаэтах, что живут в них; ко мне внезапно пришло очередное рождение. Я увидел.

Это случилось, когда я медленно брел босиком по гальке, вдоль берега моря, а кудрявые волны-шалуньи, играя со мной, пытались поймать меня за пятки.

– А вот не поймаете, – подумал я и тут же отпрыгнул в сторону. – Вы, такие игривые и быстрые, лучше расскажите, что там, на другом берегу.

– Там очень красиво, но шумно, – зашелестели в ответ мне волны. – У берега стоит город с белокаменными крепостными стенами. А возле него гавань, в которой много кораблей. Они ждут ветра, чтобы он наполнил жизнью их паруса и унес через океан к дальним континентам.

– А вы были там?

– Мы везде были…

– И как там?

– Красиво. Там нет джунглей. Там, в дремучих лесах, что раскинулись по берегам океана, растут деревья, кусты и цветы, совершенно непохожие на те, что видел ты. Из чащи вылетают другие птицы. Песни их не привычны фаэтам, живущим здесь. А еще там живут дикие свирепые племена, постоянно воюющие между собой. А еще мы были там, где спит вода.

– Как спит?

– Она твердая. Но как пригреет весной Солнце, она просыпается и превращается в ручейки, а они – в реки…

Я попробовал представить себе спящую воду. И тут же ощутил ее, белоснежную, застывшую в безмолвии, где нет деревьев и птиц, а только она, дремлющая годами в ожидании своей весны. Как только я это увидел, это и случилось…

Тьма перед глазами отступила, и я узнал огромное бескрайнее голубое небо. Именно то, что очень давно видел в утробе матери ее глазами. Я так и замер с поднятой над галькой ногой. И тут же, потеряв равновесие, плюхнулся на берег у самой кромки воды. Подбежавшая пенящаяся волна с восторгом накрыла меня с головой и, довольная, что все-таки достала меня, откатилась обратно.

– А мы тебя поймали, – довольно прошептали мне волны, – теперь ты будешь нас ловить…

Но мне уже было не до них. Поднявшись с колен, я охватил взглядом синее бескрайнее море, на которое хотелось смотреть вечно. У ног плескалась вода, такая чистая, прозрачная, такая родная и близкая, так много поведавшая мне за эти годы. На дне виднелись камушки, ракушки и водоросли. Искрясь в лучах Солнца, плавали рыбки. Я протянул к ним руки. Они кинулись ко мне, тычась ртами в ладошки. Внезапно за спиной резко закричала птица. Я оглянулся и замер от величественности высоких гор, обступивших джунглей, массы зелени, которая живым существом подступала к берегу. Я увидел птиц в ярких нарядах, с которыми общался и успел сдружиться.

И тут я плотно стиснул веки. Темнота опять обступила меня. Я вновь, своим внутренним зрением, увидел духовные образы окружающего меня мира, тепло тел. Не выдержав, открыл глаза. Какое это счастье, какое блаженство видеть этот огромный мир живых красок. А ведь я знал фаэтов из племени, которые, даже зрячие, такого не видели. И тут один из фрагментов истины открылся мне… От шквала обрушившихся на меня чувств я разрыдался. Слезы градом катились по щекам. Я плакал от счастья. Мир света принял меня в свой дом, в свои ласковые объятия. И я искренне радовался ему.

После этого, племя перестало меня охранять и я целые дни проводил в созерцании. Я по-новому воспринимал небо, море, берег, гальку, горы, джунгли, деревья. Ночами напролет, лежа на спине, наблюдал за бесконечным звездным небом и часами мысленно разговаривал со звездами далеких миров, пока не засыпал под их убаюкивающее перемигивание.

Каждый день я встречал восход солнца, а в конце дня провожал его в загадочный мир теней. Потом я подолгу наблюдал, как распускаются цветы.

Приход в мир света до основания потряс мое сознание. Если раньше я жил, видя все окружающее только внутренним зрением, где среди более темных тонов камней выступали яркие и светлые духовные образы растений, деревьев, насекомых и животных, то мир света поразил обилием красочных цветов, тысячами всевозможных оттенков. Жизнь стала для меня сочной и насыщенной.

Вскоре настал день, когда я приобрел друга. Одним утром я, двенадцатилетний Тату, как только забрезжил рассвет, вышел из подземного селения. У входа в туннель в густой траве беззаботно лежал сторож нашей деревни, широкоухий, огненно-рыжий храв. Он дремал. Учуяв меня, зверь лениво поднял перепончатые веки и внимательно посмотрел. Потом перевел взгляд на надоедливо жужжащих над его головой шестикрылых ночных непосед дзи-дзи. Приветливо помахав мне хвостом с кисточками на конце, он положил свою длинную клыкастую морду на мощные, когтистые лапы и, казалось, вновь погрузился в дремоту. Но это состояние храва было обманчивым. Он ждал. Уже знал, что нас сегодня ожидает большое путешествие.

Мы были с ним друзьями. Он сопровождал меня по пещерам деревни. Мы подолгу бродили вдоль берега моря. Сидели по ночам на скале племени, где вместе вслушивались в дыхание ночи, звуки проснувшихся джунглей, в которых вовсю бурлила жизнь. Сегодня я решил зайти далеко в джунгли, туда, где, притаившись, ждут своей добычи охотники. Где живут неизвестные мне животные и птицы.

Среди веток кустарника, что рос у входа в пещеры племени, встречая рассвет, весело посвистывала атроль. Ее я заприметил сразу по легкому розовому свечению, как только вышел из туннеля. Я подошел к храву и, приглашая прогуляться со мной, погладил его по чешуйчатой голове. Прирученный предками хищник, застучав тяжелым хвостом о землю, радостно встал и пошел со мной.

В первые годы выхода в джунгли меня всегда удивляло, как все живое вокруг опережало мои мысли и желания. И всегда мне помогало. Стоило мне подумать про маленькую, розовую как пушистый шарик, атроль, как я слышал взмах ее крыльев и ощущал тонкие лапки на плече. Также на мой мысленный зов откликался и храв. Потом я к этому привык.

…Мы с хравом вошли в дальние джунгли. Здесь моя нога никогда не ступала. Впереди нас летела атроль, оповещая криком, что идет Тату. Первое, что я почувствовал, так это любовь неведомых обитателей джунглей ко мне. Я их не знал, никогда не видел. Но они знали меня, кажется, всегда. Непроходимые заросли, прежде чем я успевал поднять руку, чтобы раздвинуть их, расступались передо мной. Доброжелательно встречал меня и животный мир. Выходя мне навстречу, звери подставляли под руки свои пушистые мордочки, гибкие спины. Сев на плечи, терлись своими клювами о мои щеки. Я всех их любил. И они знали это. Только войдя в дальние джунгли, я понял, что это тоже мой дом. Что здесь меня не меньше любят и всегда ждут. В этот день, когда мы зашли очень далеко, и произошло одно из памятных событий в моей жизни.

Все произошло неожиданно. В чистом небе, зашторенном легкой розовой дымкой, вдруг что-то громоздкое промелькнуло и приземлилось недалеко от нас.

Храв, подняв приплюснутый хвост, для приличия несколько раз едко прошипев, спрятался за стволом огромного дерева. Прячась, панически разбежались и разлетелись в разные стороны перепуганные обитатели джунглей.

Я остался один. По сильному теплу, исходящему от тела гостя с небес, я быстро нашел его. За огромным ветвистым кустарником с широкими листьями, за которым находилась небольшая полянка, я остановился. Угрозы я не чувствовал. Наоборот, там находилось нечто большое, излучающее живой свет, встреча с которым, как мне подсказывала интуиция, сулила множество приятных неожиданностей…

Подогреваемый любопытством, я вышел на поляну и двинулся к высокому бурому животному со сложенными огромными перепончатыми крыльями за спиной. Стоя на длинных задних лапах, и нагнув передними, похожими на маленькие короткие ручки, ветку куста с крупными ягодами, существо аппетитно лакомилось ими. Я его узнал сразу. Это был лагазар. Именно таким его мне описывал шаман Гатуко. Судя по размерам, еще не взрослый, но уже и не детеныш. Завидев меня, дракон приветственно закачал головой на длинной шее. Его мысли были добрыми. К тому же, это дивное существо из дальних Звездных миров, было настроено игриво. А играться, как я понял, на Фаэтоне ему было не с кем. Я решил стать его первым другом.

– Паино! – мысленно представился я и протянул в его сторону две повернутые к нему ладошки.

– Арх! – громко чихнул лагазар.

– Тебя звать Арх?

– Арх! Арх! – ответило мне создание иных миров.

Потом лагазар, довольно подняв и опустив голову, развернулся ко мне боком, явно предлагая не только потрогать костные панцирные пластины, закрывающие его тело, а и вообще взобраться на могучую, с острыми шипами на загривке, спину.

Как только я достиг шипов на загривке, он расправил крылья и, повернув голову с хохолком на макушке, внимательно посмотрел на меня. В его розовых озорных глазах светилось откровенное предложение совершить с ним путешествие по Фаэтону. Но я тогда искренне ошибался. Меня ждало несоизмеримо большее… В знак согласия, сжав спину коленками, я крепко ухватился руками за выступающие передо мной шипы.

Уже находясь в воздухе, я увидел перепуганного храва, что суетился на поляне, и спешащих к нему со всех сторон обитателей джунглей. Тату улетал. Это стало для них событием.

Юный лагазар поднял меня над джунглями. Там, над вершинами гор, я узнал, в каком огромном и красивом мире мы живем. Сверху я увидел и те места, которые станут для меня памятными. Первым в своем величии открылось мне озеро с семью водопадами. О нем я много слышал немало рассказов воинов племени. С их слов, там обитает много диковинных птиц, а в глубоких водах живут всевозможные хитрые существа. Женщины, по вечерам, сидя в пещере у очага, рассказывали об этом озере другие истории. Оно приносило юношам и девушкам любовь. Для этого надо взобраться на самую высокую скалу, выступающую из воды, и встретить там рассвет. Я решил, что когда немного подросту, обязательно приду в эти места.

За хребтами заросших деревьями гор, вторым чудом открылся мне храмовый комплекс Ши Тай. Окруженный водами озера, с высоты полета он казался игрушечным. На вершине центральной пирамиды что-то заблестело. Послышался приятный мелодичный звон. Он звал меня к себе. Я уже знал: когда произойдет мое последнее рождение, приду сюда, чтобы, как говорил шаман Гатуко, начать учиться понимать жизнь.

Размечтавшись, я не заметил, как воздушные потоки подхватили лагазара и понесли к огромному темному ущелью. Но его я так и не успел рассмотреть. Все неожиданно исчезло и появилось вновь. Но это был уже другой мир. При виде лагазара в разные стороны, испуганно крича, разлетались птицы… и другие, никогда не виданные мною зеленоватые шарообразные существа с маленькими крылышками по бокам. Вокруг нас осталось что-то наподобие растений, похожих на парящие серебристые клочья пуха.

Мы парили над огромным зеленоватым океаном с маленькими и большими островками растительности… Непродолжительный полет – и мой новый друг, расправив крылья, нырнул в другой мир. Там было сумрачно. Моросил дождь. Вдали мелькали молнии, недовольно рычал гром. Мы покинули его. Так мы летали и летали, из одного мира в другой. Изредка опускались передохнуть. Так я впервые увидел множество планет с причудливыми животными и растениями. Мне было хорошо, и я очень расстроился, когда надо было возвращаться. Так я впервые узнал о существовании Звездных врат, но не наземных, а воздушных. Как объяснил Гатуко, есть еще и подводные, но в них простому фаэту не попасть.

Мы с Архом быстро сдружились. Мой новый друг, называемый Гатуко странником Вселенной, и живущий в тысячу раз дольше, чем обычный фаэт, стал прилетать ко мне, как только я начинал думать о нем. Он забирал меня и уносил в дальние миры, где я видел, как рождаются и умирают звезды, где кончается наша Вселенная и начинается другая. Мы были и там, где было Начало Начал. Там, где родовое гнездо лагазаров. Я пообещал себе, когда стану совершеннолетним, посетить этот мир…

В шестнадцать лет, в день моего совершеннолетия, племя проводило обряд моего последнего рождения. Этот день праздновался всей деревней. Я, юноша Тату, задолго до восхода солнца поднялся на священную скалу племени, где не один раз встречал рассвет, и замер. Сегодня произойдет мое окончательное рождение в мире матери Фаэтон. Я должен буду заговорить. Постижение этого стало для меня новым открытием. В ходе многодневных наблюдений над соплеменниками и размышлений о даре речи, данном им, неожиданно для себя я пришел к пониманию великой ответственности за все творимые слова, которые могут, как нести жизнь, лечить, так и смертельно ранить, убить. Я осознал и великую ответственности за все рожденные мысли и образы…

Годами выстраданное молчание, томительное ожидание дара говорить, рождать слова моего народа, было для меня самым желанным и ожидаемым в моей жизни событием. Не меньше меня ждали его и мои соплеменники.

Сердце предательски стучало в груди. Мне казалось, что его стук слышат все. Сегодня я волновался как никогда. Наступил еще один ответственный день в моей жизни. Я стану творцом магических слов. А с этим даром – и творцом своей судьбы. Слова я слышал много раз. И не раз думал о том дне, когда начну творить звуки, и что я скажу, отвечая за красоту каждого рожденного слова, что улетит в Вечность, и будет жить в ней. И его никогда не вернуть, изъять, исправить. Заветный миг, которого я с трепетом в душе ждал все эти годы, приближался.

Как только показались первые лучи солнца, и коснулись моих протянутых ладоней, я вдохнул свежесть утра полной грудью и неожиданно запел.

Это была песня о Фаэтоне. О его бескрайних полях, лесах, горах, шелесте трав, шорохе морской волны, приключениях моего друга – вечного путешественника, шалуна и озорника ветра Ора. Потом была песня о девушке Акли, с которой я однажды познакомился на берегу озера и полюбил ее. Я описал ее волосы, глаза, стройный стан. Поклялся, что обязательно найду ее, и буду любить вечно. От внезапно рожденной и спетой песни, выстраданной годами безмолвия, я замолчал. Я был потрясен красотой рожденных слов, что сорвались с моих уст…

…Вихрь, всколыхнувший детские воспоминания Паино, подхватил Дениса Реброва и стремительно понес дальше. В сознании видением вновь возникал Фаэтон, наполняя его силой и знанием древнего мира, складывая мозаику своих жизней…

* * *

На этом я проснулся. Отдыхал я всего двадцать минут, что было вполне достаточно для восстановления сил. Юи по-прежнему мирно спала, всхлипывая временами. Нежно поглаживая ладонью по щеке, я разбудил ее.

– Это было великолепно! – коротко поцеловав меня в губы, прошептала она. – Я буду к тебе приходить… Ты не против?

– Я всегда буду рад видеть тебя, особенно в таком виде.

– Ну, и вредина же ты…

Дотронувшись кончиком указательного пальца до моего носа, она медленно провела блестящим ноготком по краешкам губ.

– А сколько выламывался! – блеснув глазками, заворковала она. – Все вы такие… мужчины… И ничто вас в этом мире не может сделать другими…

– Я согласен с тобой, милая Юи… Ты первая, которая сумела пленить меня, – прошептал я ей. – Ты мое маленькое очарование…

– Я буду скучать по тебе.

– Я всегда рядом…

– Прости, но мне надо идти.

– Если хочешь, то можешь отдохнуть у меня.

– Ты разрешаешь?

– Мне будет приятно ночью обнять подушку, на которой лежала такая прелестная головка…

– А может, ты останешься? И мы продолжим…

– Потом! Я найду тебя.

– Я буду ждать.

Я коснулся губами ее щечки, быстро оделся и вышел из каюты.

Глава 6

Галактолет фаэтов «Адмирал Кро».

Странный сон командира галактолета Катаса.

Катас передал управление кораблем Герамо. Словно что-то проверяя, окинул прощальным взглядом пространственный экран, и устало побрел к выходу. В каюте, в секции сна, прилег на кровать. Освещение погасло, мягко замерцали зеленые стены, завораживающим ручейком полилась его любимая, тихая, убаюкивающая музыка.

Сон опустился на ресницы и тут же сковал их. Однако что-то важное, не имеющее отношения к учениям, не давало командиру галактолета покоя. Что именно, он не знал и не мог понять. Как и не мог избавиться от чувства, что упустил для себя нечто существенное. Он еще раз прокрутил в полудреме события последнего дня. В дополнение запустил память чипа. Первое, что он выудил, был хорошо всем понятный намек адмирала Фло на его амурное приключение…

Стройная, пышногрудая Би Калли запала ему в сердце. Ее он полюбил с первого взгляда и тут же потерял покой. Ему было наплевать на ее прошлое, так подло вывернутое друзьями. Ведь самое главное, что она согласна стать его женой. А его сослуживцы все испортили. Мало того, что они смеются над ним, так теперь к ним присоединится и весь командный состав военно-космического флота Фаэтона…

Вторым событием стало участие Ки Локки в цирковом представлении с калисом, которого, по логике, не должно было быть. Как офицер спецслужбы, он не имел права так вести себя с адмиралом Фло. Но почему-то Ки Локки так поступил.

Катас не любил этого выскочку. Подспудная неприязнь началась еще в бытность его службы у него на корабле, в качестве первого заместителя. Свое продолжение она получила совсем недавно, когда Ки Локки, успешно сдав выпускные экзамены, вернулся на галактолет начальником службы безопасности. И теперь, во имя безопасности Фаэтона, мог копаться в его чипе, памяти, выуживая из нее самое сокровенное. А он и так про него знал немало.

Но все это было не то. Как чувствовал Катас, в лабиринтах его подсознания притаилось нечто другое, постоянно ускользающее. Оно никак не желало выходить на поверхность. И это не давало покоя. Как он ни пытался выудить это таинственное нечто, у него ничего не получалось.

Не найдя ответа, командир незаметно уснул. Дыхание его было ровным, хотя изматывающие учения наложили на лицо печать усталости, которую медленно разглаживал сон. Теперь он был не только полновластным хозяином, но и тем незаменимым лекарем, без которого ни одному фаэту не обойтись.

Внезапно мохнатые брови Катаса взметнулись вверх, расслабленное лицо удивленно исказилось. На высоком лбу заискрились капельки пота.

Офицеру снился удивительный сон. Он, как и во время дневного дежурства, видел все ту же галактику Темных миров и внезапно появившееся в нем красное светило. Его в этом секторе космоса никогда не было и, по логике, не могло быть. Об этом свидетельствовали штурманские электронные карты, тщательно обновляемые картографической службой Фаэтона. Но звезда, вопреки всему, появилась.

Теперь командир понял, что именно это все время тревожило его и не давало покоя. Красная звезда! Сейчас таинственная незнакомка кокетливо подмигивала ему из дальнего космоса и настойчиво манила к себе.

Вдоволь наигравшись с ним, звезда ослепительно вспыхнула и превратилась в гигантскую, стремительно расползающуюся туманность. В ее очертаниях Катас вдруг увидел голубоватое лицо гуманоида с неестественно яркими зелеными глазами. По телу командира пробежала дрожь, сердце судорожно сжалось.

Но то, что произошло потом, еще больше поразило его. Из космоса к нему приблизилось странное, шевелящееся, словно оно было живым, существо-облако. Невидимая сила навалилась на него, бесцеремонно ворвалась в мозг, как бы раздвоила тело и понесла его в новой оболочке по отсекам корабля.

Миновав штурманскую с озабоченными дежурными офицерами, командир пересек коридор с застывшими на вахте биокиберами, и оказался в открытом космосе.

Вокруг, растянувшись в веселом хороводе, загадочно мерцали звезды. От великолепия Вселенной сознание фаэта переполнилось восторгом и томительным ожиданием встречи как с чем-то чужим и, одновременно, очень близким…

Вдруг внимание Катаса привлекли слабые вспышки в одном из патрулируемых галактолетом Космофлота секторов галактики. Вспышки и свечение усилились и, словно мираж в пустыне, из мрака появились галактолеты и звездолеты неизвестной ему цивилизации. Среди них были корабли незнакомых модификаций, которые все пребывали и пребывали. Вот их уже под сотню. Быстрая перегруппировка – и они разлетаются в разные стороны. Одна из групп взяла курс к его родной планетной системе. Там только одна планета пригодна для жизни – его родина Ариан. Ее он узнал стразу по желтому овальному пятну пустыни, раскинувшейся в центре континента, омываемого двумя океанами.

Катас теперь видит корабли инопланетян с близкого расстояния. Они все разные. Среди них многопалубные галактолеты и звездолеты со взлетными площадками и замершими в ожидании страта приплюснутыми дискообразными штурмовиками. В арьергарде огромные, странные выгнутые темные тарелки. Они занимают позиции на условной линии, направленной к центру галактики, и разворачивают плоскости в сторону Ариана.

Тем временем боевые корабли выходят на орбиту его родины и зависают над крупными мегаполисами и военными базами. Между галактолетами и звездолетами авангарда проскакивают короткие разряды, образуя плотные фиолетовые облака. Непродолжительная пауза; и они медленно устремляются к поверхности планеты. Следом лениво снижаются боевые и транспортные корабли инопланетян. Катас последовал за одним из них.

На поверхности Ариана события развивались стремительно. Первая военно-космическая база соотечественников с десятками боевых кораблей и с самым большим на планете гарнизоном, расположенным у столицы цивилизации мегаполиса Катра-Тан, по непонятным причинам не только не вступила в бой, но даже не произвела по странному противнику ни одного предупредительного выстрела. Офицеры и личный состав базы первыми вышли из оборонительных сооружений навстречу приземляющимся странным цветным шарам и инопланетным кораблям. Они, что изумило Катаса, приветствовали их! Так же себя повели соотечественники и на остальных военных базах, которые Катас успел увидеть.

В сознании командира галактолета поплыли странные картины из наземной операции неизвестного врага, который к этому времени установил на окраинах столицы Ариана высокие белые пульсирующие столбы. Свечение в столбах меняется на фиолетовое, и жилые комплексы накрывает такого же цвета выгнутый в сторону неба пространственный шатер.

Вскоре Катас увидел еще более невероятные картины из сюжета покорения его планеты.

Инопланетян нигде не было, а его соотечественники дружно выходят из своих жилищ и толпами, со счастливыми, умиленными лицами идут к приземлившимся огромным, разного цвета пульсирующим шарам. Фаэт пытался проникнуть в один из них, но из этого ничего не получается. Неведомая сила не пускает его.

Как только в этом секторе, в шаре исчез последний взрослый и ребенок, непонятное творение инопланетного разума, осыпавшись яркими фиолетовыми разрядами, взмыло в небо и исчезло там. К этому времени шары завершили прием соотечественников в других районах мегаполиса. Только сейчас Катас обращает внимание на кричащую пустоту улиц. Без жителей город в одночасье омертвел. Нигде не видно животных и птиц. Остались только роботы, которые, поддерживая видимость жизни, тщательно убирали улицы, мыли витражи и окна, подрезали деревья и кустарники в многочисленных парках и скверах столицы. Но самой жизни уже нигде не было. Катра-Тан стал городом-призраком.

Тревожные мысли перенесли Катаса в горное селение домой. Он увидел родителей, братьев и сестер, которые о чем-то шумно разговаривая и смеясь, спешили к ранее виденным шарам, что возвышались в центре селения. Офицер попробовал остановить близких. Но те не слышали его и, как миллионы соотечественников, исчезли в глубинах творения инопланетного разума.

Катас в недоумении. Его тело в холодном поту и слегка дрожит. На его состояние первым отреагировал чип. Мозг командира, выполняя команду, спасаясь от кошмара, попытался вывести тело из этого состояния. После нескольких волн судорог они прекратились, и вымотанное тело Катаса провалилось в еще более глубокий сон, с не менее бурным потоком видений.

Вот он уже на гигантском инопланетном корабле, в помещении, залитом фиолетовым светом. У стены, спиной к нему, в черном комбинезоне с металлическим отливом стоит невысокий, сутулый гуманоид. Он внимательно смотрит на огромный экран, в котором десятки маленьких. В них – завершение операции против арианцев и начало подготовки к новой. На одном из экранов Катас видит контуры очень знакомого корабля. Рядом с ним чуть поменьше. Это галактолет «Адмирал Кро» со звездолетами сопровождения. На соседних экранах маневрируют корабли неизвестной инопланетной цивилизации.

«Неужели произойдет нападение и на них. Но мы так сильны! За нами мощь конфедерации! – подумал Катас. – Мы ведь сумеем дать им бой!»

После этих мыслей вокруг командира галактолета все пришло в движение. Тревожно замигало освещение в помещении, куда удалось проникнуть фаэту. Инопланетянин, почувствовав присутствие постороннего, оглянулся, и фаэт увидел все то же синеватое лицо. От цепкого взгляда его зеленых глаз офицера обдало могильным холодом, и он провалился в бездну…

Внезапно откуда-то издалека, словно прорываясь сквозь вязкий туман, послышался топот тяжелых кованых ботинок и чей-то взволнованный крик: «Командир! Командир!»

Катас попытался открыть глаза. Но неизвестная сила не отпускала его. Стук и крики усилились. С огромным трудом командир медленно поднял веки и непонимающе посмотрел на возвышающуюся над ним фигуру Ки Локки, который что-то громко говорил, чуть ли не кричал ему. Сознание офицера не хотело понять это слово, потому что содержание его было ужасно. Он попытался что-то сказать, но его губы лишь беспомощно шевелились, а из горла вырывался придавленный хрип…

Глава 7

Галактолет фаэтов «Адмирал Кро».

Корабли погранфлота. Фаэтона атакованы неизвестной инопланетной цивилизацией.

– Командир, война, – коротко и обреченно выдохнул я.

– Война? – еще не совсем отойдя от сна, недоверчиво переспросил Катас. – Пятьсот иголок хикла мне в бок, если это не проделки толстозадого Фло. Вновь он что-то понапридумывал на своих мысленных синтезаторах… – и недовольно посмотрел на вспыхнувший пространственный экран.

– Это война… – перебил я командира.

– Какая, к черту, война! – недовольно полоснув меня взглядом, Катас с трудом поднялся и принялся медленно надевать биоскафандр.

Я прислонился к перегородке и с тревогой уставился на Катаса, не нравившегося мне с последней вахты. Командир боевого флагмана космического флота Фаэтона был не похож сам на себя. Всегда уверенный и решительный в критических ситуациях, сейчас он был каким-то заторможенным. На посеревшем аскетическом лице – апатия и еще что-то новое…

Подключившись к его чипу в ускоренном темпе, пока Катас был занят амуницией, я просмотрел все последние события. Как ни странно, но все было в норме. Именно это и настораживало… Сканирование чипа подкинуло еще одну неприятную вводную: у него отсутствовала связь с координатором, что было фактически нереальным. Либо произошло что-то другое, требующее немедленных действий.

– На границах содружества идут тяжелые оборонительные бои. Мы несем большие потери. В передовых подразделениях паника… Это все, чем координатор владеет на данную минуту, – сообщил я ему.

– Тип кораблей противника? – вяло поинтересовался Катас.

– О противнике и его вооружении ничего неизвестно. Появились из гиперпространства и сразу же атаковали звездолеты погранохраны. В течение трехминутного боя пятый пограничный корпус прекратил свое существование. Только что пришли сообщения от координаторов цивилизаций арианцев и хиков. Их планеты захвачены… Все гарнизоны военных баз, так сказать, практически без сопротивления перешли на сторону неприятеля. А если еще проще, то встречали противника улыбками и чуть ли не с цветами и подарками. На данный момент планеты этих цивилизаций пусты. Все население убыло с инопланетянами в неизвестном направлении. Это свидетельствует, что мы имеем дело с сильным неприятелем, тщательно подготовленным к войне нового типа.

Невольная дрожь пробежала по телу Катаса, лицо его потемнело. Он только сейчас вспомнил свои кошмарные сновидения и, подавив дрожь, прижал руку к груди. Тело налилось свинцом: не было ни сил, ни желания что-либо делать.

Внезапно Катасу показалось, что он снова раздвоился. Один из бывших в нем затребовал активных и решительных действий. Второй, наоборот, предложил покинуть этот бренный мир и улететь в дальний космос…

– Что с твоим чипом? – спросил я у Катаса.

Командир недовольно окинул меня своим тяжелым, пронизывающим взглядом.

– Не знаю, – ответил он и замолчал.

Катас действительно не знал, что произошло с его чипом. В отличие от Ки Локки, он пользовался старой кристаллической моделью, вживленной ему еще при рождении. Сегодня, впервые за восемьдесят лет жизни, она по непонятным причинам отказала…

– Сейчас попробую протестировать его… А что сообщает координатор? – несколько сменив тему, спросил он.

– Пока изучает обстановку. А вообще-то его поведение меня настораживает…

Я замолчал, не зная, как объяснить ситуацию, связанную с координатором. Огромный искусственный мозг, созданный по подобию фаэтского, но во много раз совершенней его, с помощью десятков тысяч датчиков, телепатических и иных разведполей всегда предельно четко анализировал обстановку и умело управлял гигантским галактолетом, взаимодействовал с его экипажем, десантниками и биокиберами. Сейчас же с ним, по моим наблюдениям, происходило что-то неладное.

С первых минут боевых действий кораблей погранохраны с атаковавшими их пришельцами он замолк и почему-то занялся не подготовкой к бою, а наблюдением за внезапно появившимся противником… Смутные подозрения начали терзать меня, но я боялся ошибиться в выводах. Тем более, что решение по координатору мог принять вначале только командир, а потом уже и я…

– Чип заработал, – радостно произнес Катас.

Я, проверяя командира, вновь подключился к его сознанию.

– Командир, – внезапно послышался в сознании Катаса запоздавший голос координатора, – два корабля противника, подпадающих под категорию галактолетов, и тридцать пять кораблей, претендующих на звездолеты, летят к нам. Через три минуты войдут в зону огня.

– Почему такой поздний доклад?

– Пытался собрать о противнике как можно больше информации, – четко ответил мозг корабля.

– Все системы в готовности открытия огня. Попробуйте вступить с ними в контакт, – приказал Катас мозговому центру и, на ходу поправляя снаряжение, пулей вылетел из каюты. Я поспешил за ним.

Катас ворвался в штурманскую и впился взглядом в тревожно мигающие экраны. Обстановка критическая: к галактолету и кораблям сопровождения хищной стаей приближалась эскадра неприятельских кораблей. В памяти командира вереницей пронеслись эпизоды сновидений, промелькнули контуры все тех же незнакомых звездолетов. Вновь появилось знакомое лицо пришельца…

– Командир, – вывел его из оцепенения голос координатора, – сработала система раннего предупреждения.

– Класс вооружений? – уточнил Катас.

– Не установлен, – ответил координатор.

– Активизировать все системы защиты и нападения. Попыток вступить в контакт не прекращать.

– Выполнено. Они окружают нас. Между кораблями противника усилились информационные потоки, – дополнил обстановку координатор.

– О чем они?

– Дешифровке не поддаются, – ответил координатор.

За бортом сверкнуло несколько вспышек.

– Противник предлагает сдаться, – доложил мозг корабля.

– Приготовиться к атаке. Предупредить корабли сопровождения, – распорядился командир.

– Команды отданы.

В подтверждение доклада координатора призывно завыла сирена.

– Дополнительно предлагаю еще один вариант, – обратился я к Катасу.

– Какой?

– Я телепортируюсь на неприятельский флагман.

– Зачем?

– Попробую разобраться в обстановке.

– Однако ты даешь, старик, – шепнул мне бесенок, – это тебе не хмельной рейд по борделям. Там могут и шею свернуть.

– Не дрейфь, дружище. Чему быть, тому не миновать, – успокоил я себя, констатировав при этом, что забыл отключить программу «Внутренний голос».

Катас поднял глаза и внимательно посмотрел на меня.

– Это явная смерть! – бросил он.

– Знаю, – спокойно ответил я, – но это единственно приемлемый вариант. У противника много кораблей, поэтому мы не сможем долго держать оборону. А так есть шанс, что я, потянув время, что-то выясню. Меня ведь готовили и для таких ситуаций. А пока я там, вы сможете что-то придумать.

Катас, выслушав меня, окинул изумленным взглядом. Он явно не ожидал от меня такого шага.

– Знаешь, – тщательно подбирая каждое слово, обратился он ко мне, – я, пожалуй, заблуждался в отношении тебя. Прости, если что было не так.

– Все нормально, – ответил я ему и поспешил в телепортационный отсек.

– Удачи, Ки Локки! – полетели мне вслед его прощальные и, надеюсь, искренние, слова.

Глава 8

Галактолет фаэтов «Адмирал Кро».

Применение инопланетянами неизвестного оружия.

Катас, проводив взглядом первого офицера безопасности, опустил на лицо темный защитный экран и вновь переключился на программу обзора.

Звездолеты противника к этому времени со всех сторон окружили «Адмирала Кро» и выжидающе забаражировали на дальних позициях. Вскоре большая часть кораблей во главе с флагманом, образовав гигантское кольцо, медленно развернулась в сторону галактолета фаэтов. Между кораблями инопланетян проскочило несколько голубых разрядов. Кольцо, вспыхнув, замкнулось. Внезапная вспышка – и в сторону галактолета полетело уже знакомое Катасу огромное искрящееся фиолетовое облако.

– Что это? – растерянно воскликнул сидящий рядом с командиром Генерико.

– Не думаю, что оружие… Может, это какое-то специфическое средство для контакта, – вновь вспомнив об увиденном во сне, неуверенно ответил командир.

– А если все-таки специфическое оружие? – предположил Генерико.

– Не будем спешить…

– Это рискованно! – возразил Генерико.

– Ждать и только ждать… – пожал плечами командир и нервно застучал кованым ботинком о пол. Окинув взглядом отсеки галактолета с экипажем, занявшим боевые места, перевел его на приближающееся облако. Если бы кто-то из подчиненных в этот миг заглянул в его широко открытые глаза, то заметил бы еле уловимый страх и тягостное ожидание…

– Не нравится мне все это, – проворчал Генерико.

– Не суетись, – думая о чем-то своем и, заворожено глядя на экран, буркнул командир.

– Подключаю резервную защиту, – внезапно доложил координатор.

– Ты что-нибудь дополнительно выяснил? – немного живее спросил Катас.

– Нет, – ответил мозг корабля.

– Что думаешь насчет летящего объекта?

– Агрессивную среду не улавливаю. Не исключено, что это специфическое информационное послание.

– Может, ультиматум, – предположил Генерико.

– Может быть, – ответил командир и с непонятным нетерпением впился в пространственный экран с быстро приближающимся фиолетовым облаком.

Еще несколько мгновений – и оно, заслонив звезды, сделало стремительный бросок и обволокло корабль. Одновременно с сообщением координатора: «Высшая степень опасности. Управление беру на себя» по гигантскому телу галактолета пробежали фиолетовые змейки. Воздух в штурманской ожил и завибрировал. Предметы зашатались и поплыли. Одна из светящихся змеек пронзила тело командира. Лицо Катаса исказила дикая гримаса боли, и он упал на пол. Генерико почувствовал, что проваливается в какую-то гигантскую черную, бездонную горловину, стремительно засасывающую его. Ему казалось, что еще чуть-чуть – и произойдет соприкосновение с чем-то смертельно опасным…

* * *

В помещении стоял угнетающий психику гул, сквозь который слышался стон командира.

– Катас, что с тобой? – первым пришел в себя Генерико.

Прогоняя дурман, он, встряхнув головой, вскочил и подбежал к командиру.

С Катасом происходило что-то странное. Его длинное тело, сведенное судорогой, дрожало. Зубы скрипели, из горла вырывались нечленораздельные звуки. Неожиданно глаза широко открылись, и он попытался встать. Генерико поддержал его и помог сесть в кресло.

Сейчас командир стал неузнаваем. На лице застыла маска жгучей ненависти, а глаза превратились в две колючие льдинки. Неподвижные зрачки были прикованы к какой-то ярко мигающей точке, вспыхнувшей на пространственном экране.

– Что с тобой? Необходима помощь?

– Не надо. Пятьсот иголок хикла мне в бок, – каким-то несвойственным ему, чужим голосом произнес командир свою любимую фразу, – но для начала очень даже неплохо…

– Катас, что происходит? – совершенно не понимая его оптимизма, спросил Генерико.

– Я вступил с ними в контакт…

Генерико обеспокоено посмотрел на командира… Если это бред, то дело их – безнадега.

– Все нормально, – тяжело дыша, прохрипел Катас, – я думаю, что мы сможем договориться… Это действительно было информационное послание… Я уже видел их в деле. Они не причинят нам вреда…

– С кем договориться? Какое послание? О чем ты? – недоумевая, воскликнул Генерико.

– Переговоры через пятнадцать минут… Встречаемся на их флагманском корабле, – дополнил и без того дикую беседу командир.

– Кто они и чего хотят? – пристально смотря в неподвижные глаза командира, спросил Генерико.

– Они гуманоиды и не желают нам зла… Мы все больны… Смертельно больны… Они спасатели… Время не ждет, иди, готовься к переговорам….

– Я не могу оставить вахту.

– Не беспокойся. Координатор справиться. Иди, я приказываю…

– Слушаюсь! – буркнул Генерико и неохотно пошел к своему отсеку.

Терзаемый мрачными предчувствиями, у выхода из штурманской он оглянулся. Катас, положив на магнитный приемник персональный кристаллический код на управление галактолетом в экстренных ситуациях, пытался вручную, через сенсорную панель дать какие-то команды координатору. Как заметил Генерико, по знакам, которых касались его перчатки, они имели отношение к безопасности корабля и самого координатора.

– Зачем ты входишь в системы управления координатора? Твои действия противоречат требованиям приказов и инструкций о безопасности корабля. Тем более они затрагивают координатора, который взял на себя управление галактолетом.

– Потому что так надо! А ты, что намерен меня учить, как поступать в той или иной нестандартной ситуации? – резко ответил Катас.

– Не мне учить командира, – слегка растерялся Генерико. – Я только констатирую, что твои действия противоречат инструкции.

– Выполняй приказ, «инструкция!» – повысил голос командир.

Генерико растерянно смотрел на сенсорную панель, с суетящимися над ней руками Катаса. Комбинации подаваемых команд говорили сами за себя. И он, предчувствуя катастрофу, которая наступит с подачей последней команды, извлек из кобуры бластер. Если Катас свой, то в процесс выяснения между ними отношений через чип вмешается координатор. Если же нет, то он на правильном пути…

– Ты хочешь убить меня? – удивился Катас. – Не спеши с выводами! Этим ты только сорвешь диалог и погубишь нашу цивилизацию.

Голос командира звучал настолько убедительно, что офицер, растерявшись, опустил оружие. Сейчас в нем борись две силы. Одна взывала к соблюдению присяги и жестких инструкций Космофлота. Вторая призывала довериться его другу Катасу. Первая все-таки оказалась сильнее.

– Я не верю тебе! – спокойно ответил Генерико и вновь навел на него ствол излучателя.

– Остановись, безумец! – властно загремел голос Катаса. – Ты многого не знаешь и не можешь понять… Это не война! То, что делаю я сейчас – необходимое условие для последующего контакта.

– Что же это за такой специфический контакт, если надо заблокировать координатора? – недоверчиво, сквозь зубы, процедил Генерико. – Говори четче, иначе я выстрелю.

– Чтобы понять их мир и особенности мышления, я вступил в телепатический контакт с командованием инопланетян. То, что я узнал от них за это время, выходит за пределы нашего понимания Вселенной. Мы совершенно не ведаем, как живем и, тем более, куда идем….

– Чушь… Открывая свое сознание, ты вновь грубо нарушил инструкции устава Космофлота.

– Этим я сделал шаг навстречу им…

– Вериться с трудом, но пусть это будет так… Скажи, если они гуманоиды, то почему такие сложности с контактом?

– Они только внешне похожи на нас. Во всем остальном, все значительно сложнее… Ты можешь думать все, что хочешь. Когда вернется Ки Локки, он подтвердит мои слова.

– А если нет?

– Исключено! Они приняли Ки Локки и пытаются объяснить ему положение дел и суть их спасательной миссии. Они не только сообщили мне об этом, но и показали саму встречу.

– Но почему, в таком случае, они напали на наши передовые корабли, оккупировали планеты цивилизаций арианцев и хиков? – наседал Генерико.

– Абсурд! Никто и никого не захватывал… Их теория контакта для нас непостижима… С кораблями, вследствие незнания принципа работы их связи, произошла ошибка, о которой они искренне сожалеют. Гуманоиды попытались связаться с ними, но те не услышали. К тому же, командиры кораблей и мозговые центры неправильно восприняли их послания и первыми открыли огонь. Арианцы и хики совершенно не пострадали. Они уже приступили как к диалогу, так и переходу в другие, неведомые нам параллельные миры… Там все не так. Там не иллюзорное бессмертие, а реальное…

– Не кажется ли тебе, что ты слишком много говоришь? – подытожил Генерико. – Однако хватит об этом. Есть долг и устав, обязывающий меня… Впрочем, ты и сам знаешь, как мы должны поступать в подобных ситуациях…

– Но это глупо… Есть и исключения… Не все ведь в этом мире должно происходить по устаревшим инструкциям…

«А ведь формально он прав, – мысленно согласился с ним Генерико. – Ни под одну инструкцию не подпадает практика контакта с космическими цивилизациями, а о теории – и говорить не приходится. Проще всего сейчас уничтожить изменившегося командира, а потом все свалить на устав. А если все-таки, встав на сторону неизвестного противника, командир или то, что уже подчинено врагу, обманывает, и весь этот спектакль преследует только одну цель – выиграть время? Что тогда?»

Глава 9

Галактолет фаэтов «Адмирал Кро».

Мутации командира галактолета.

Пока Генерико пытался увязать теорию контакта с требованиями боевого устава Космофлота фаэтов, перчатки Катаса еще активней забегали по панели управления. Координатор по-прежнему молчал, что только подтверждало подозрения Генерико.

– Не двигаться! – резко предупредил Генерико и выстрелил по кристаллу.

– Крайне глупо, – не глядя на испарившийся персональный код, спокойно ответил Катас. – Я хотел только одного – включить пространственные экраны и установить прямой контакт с флагманским кораблем гуманоидной цивилизации… А ты все испортил.

Катас слегка сместился в сторону к краю пульта, где на полке лежало его оружие.

– Сидеть на месте! Стреляю без предупреждений.

– Это что, неподчинение? – взорвался командир. – Я отстраняю тебя от дежурства. До завтрашнего дня ты под каютным арестом, до решения командующего Космофлотом.

– Я отказываюсь выполнять твои приказы, так как не доверяю тебе. Прежний Катас включил бы экран через свой чип. Усилием одной мыслекоманды… А ты не можешь! Почему? А тем временем идет война, гибнут наши соотечественники. Пусть я лучше буду отвечать за срыв контакта с другой цивилизацией, чем за гибель собственной. Прости, командир, но это уже не ты… – и Генерико выстрелил.

Кисти рук в защитных биоперчатках с пузырящейся из ран кровью безжизненно упали на сенсорную панель.

Катас, не проронив от боли ни единого звука, уставился на своего подчиненного. Его глаза, потеряв природный блеск и жизненную силу, быстро стекленели, потом внезапно выпучились. Лицо почернело и вздулось, щеки покрылись волдырями. Из неожиданно появившихся язв вперемешку с кровью засочилась бурая слизь. Тут же кожа на подбородке лопнула, и наружу вывалилась пульсирующая синяя масса. Биоскафандр на груди командира разошелся, и из грудной клетки в сторону сенсорного пульта протянулись два длинных измазанных кровью извивающихся синих щупальца, явно стремящихся дать координатору новые команды.

Генерико замер у люка и ошарашено уставился на то, что стало с командиром. Голова работала плохо, мысли путались. Из всего происшедшего ясно было пока только одно: Катаса, командира галактолета, больше нет. Его тело поразило и мутировало инопланетное нечто.

Офицер выстрелил в упор. Отброшенный разрядом, биоскафандр с телом Катаса развалился на куски. Из него, как из пустого кокона, плюхнулся на пол покрытый фиолетовой слизью мутант. Внешне он напоминал слегка вытянутый эллипсоид с огромным темно-синим круглым глазом в центре и добрым десятком длинных, гибких, подвижных щупальцев.

Быстро перебирая щупальцами, мутант двинулся на Генерико. Чудовище, захватившее тело Катаса, менялось прямо на глазах. Внешний покров отвердел и покрылся мелкой, зернистой, такой же фиолетовой, чешуей. В добром десятке извивающихся длинных щупальцев появилась жесткость и уверенность. Темно-синий глаз к этому времени светился, словно прожектор. Взгляд мутанта скользнул по Генерико, и он моментально почувствовал всю ненависть, которую к нему питало это существо…

– Приказываю подчиниться! – угрожающе телепатически предупредил мутант с интонациями командира. – Иначе я уничтожу тебя.

– Это мы еще посмотрим, кто кого! – и Генерико врезал лучом по мутанту.

Однако на этот раз монстр почему-то совершенно не отреагировал на выстрел.

– Вот ты и попался, – ответил он. – Сейчас я тебя научу, как следует проводить контакты с инопланетным разумом, выполнять приказы командования… Будет тебе и бордель, и свадьба в нем…

Генерико побледнел и метнулся к выходу. Однако щупальце настигло его и отбросило назад.

– Быстро же ты забыл о долге и инструкциях, – язвительно констатировало чудовище, – но ничего, я тебе все напомню, – и он резко выбросил в Генерико одно из своих щупальцев.

Фаэт отскочил в сторону; и сделал это вовремя. Щупальце, словно пика, глубоко вонзилось во внутреннюю изоляционную перегородку, перед которой он только что стоял. На втором спасительном прыжке Генерико отлетел за пульт, подскочил к шкафу с оружием и вырвал из пазов мощный лучемет.

За спиной взорвался энергетический распределитель. Освещение погасло. Все затянуло дымом. На распределителе по-прежнему сверкали искры, мелькали одинокие языки пламени. С небольшим запозданием вспыхнуло аварийное освещение, заработали автоматические пожаротушители, и штурманская заполнилась клубами голубого дыма.

Когда дым немного рассеялся, то в центре штурманской, в фиолетовом ореоле, показалось тело монстра с обломком распределительного щита. Несколько пар его щупальцев по-прежнему настойчиво искали Генерико. Не задумываясь, офицер выстрелил. Сознание взорвал отчаянный, леденящий душу вопль. Однако тварь была еще жива. И Генерико увеличил мощность импульса.

Очередной залп – и на полу задергались останки врага. Добив мутанта, Генерико подбежав к пульту попытался вызвать отсеки корабля.

– Что случилось? – спокойно спросил координатор.

– Тревога! На борту инопланетный десант.

– Какой десант? Готовимся к переговорам, – без нотки тревоги и озабоченности ответил координатор.

Генерико застыл статуей.

«Как? Этого не может быть!» – подумал офицер и тревожно оглянулся.

На полу все еще судорожно дергались щупальца мутанта. На рабочем кресле командира растекся вырванный глаз инопланетного существа, который в упор смотрел на него с таким сожалением, жалостью и немым укором, что Генерико стало не по себе. Так укоризненно мог смотреть только Катас.

– О боже, что происходит? – рассуждал Генерико, – может, это действительно был контакт с обязательным переходом в новое состояние?

Фаэт схватился руками за голову. Его мысли и чувства смешались. Он проклинал себя последними словами за поспешность и готов был, как офицер, разобраться сам со своей совестью, как внезапно его озарило: координатор захвачен, как и мозговые центры цивилизаций арианцев и хиков. Это катастрофа. Что с экипажем?.. Неужели все мутировали? Если это так, то он остался один, и выход – в уничтожении корабля.

Генерико еще раз посмотрел на то, что осталось от мутанта. Валялись обрывки кожистого тряпья, из которого, казалось, выпустили воздух, и угасающий темно-синий глаз. Как только глаз мутанта покрылся мутной пленкой, к Генерико возвратилась уверенность: он изолировал отсеки и объявил тревогу «Инопланетный десант», после чего попробовал разблокировать координатора, включить программу безопасности и генераторы биологической защиты. Здесь его и встретил очередной неприятный сюрприз.

– Высшая степень опасности. Координатор парализован. Не включаются генераторы биологической защиты и блок безопасности корабля. Для запуска вставьте в приемник пульта личный код, – протрещал автоответчик.

Тут же пропали все каналы связи с координатором корабля. Внутренний наночип молчал. Пространственные экраны исчезли. С ними – и вся телепатическая связь с подразделениями и службами галактолета, подчиненными кораблями сопровождения. В один миг штурманская со всем галактолетом онемела, оглохла и ослепла. Что делать и как поступить в этой, такой непредвиденной и практически невозможной ситуации, Генерико не знал.

Он опешил. Электроника, рассчитанная на подобные случаи, требовала особого кода, а он его уничтожил. Фаэт растерянно посмотрел на догорающее обмундирование командира и тяжело вздохнул. Второй код был у Ки Локки, а он сейчас находился на корабле инопланетян. Что делать, офицер не знал. Еще несколько минут – и сработает антидесантная система. А потом все предельно просто: двенадцать минут – и галактолет прекратит свое существование.

– Чертова система безопасности! И кто ее только придумал? – ругнулся про себя Генерико.

Произошло невероятное. Поражен был координатор, который при возникновении угрозы захвата корабля применял антидесантные программы. Сейчас корабль был обезоружен и обречен на уничтожение. Глядя на экран с тревожной информацией, Генерико обессилено упал в кресло. Он был не в состоянии что-либо предпринять. Спасение корабля теперь зависело только от первого офицера Службы безопасности Космофлота Ки Локки. А тот был далеко за пределами галактолета…

* * *

В небе города королей забрезжил рассвет. Денис Ребров, под пение первых птиц устало убрал теплый кристалл с груди. Таинственная находка его утомила. Прошлое солнечной системы открылось ему совершенно с другой, необычной стороны. Его еще предстояло осмыслить.

Проснувшийся ветерок, играясь шторами принес в комнату свежее дыхание Тихого океана. В памяти ожила древня Антана со столицей Ратману, куда через Звездные врата он вошел с торговым караваном из другого галактического мира, первый поединок сантаров и очаровательная принцесса Плинтана в которую не возможно было не влюбиться.

Денис подошел к окну. Столица Перу медленно просыпалась. По улицам куда-то торопились первые прохожие, мигая фарами машин спешили водители.

Россиянин окинул взглядом бескрайнее звездное небо. Где-то там притаился Марс с песками, под которыми спят руины когда-то могущественной межгалактической империи, правившей сотнями планет. Там же прячется во мраке далекий Сатурн с кружащимися вокруг него осколками Фаэтона – загадочной планеты, на которой жили, любили, страдали сказочные дети Тату, мужественные сантары, готовые во имя родины рискнуть и стать в чужом мире гладиаторами.

Где-то там, в бескрайних глубинах космоса притаились Темные миры – могущественные союзники Великой Марсианской Империи, истинное обличье которых никто и никогда не видел, но Денис уже успел оценить действие их мутационного оружия не знающее препятствий и расстояний. Где они сейчас, эти великие злые гении и что стало с их технократической империей?

Возможно на эти и другие вопросы Денис получит ответ сегодняшним вечером, когда они вернуться с экскурсии. Реброва ждала пустыня Наска с ее земными и неземными тайнами. С этой мыслью россиянин прилег и провалился в глубокий сон.

Глоссарий

А

«Адмирал Кро» – флагманский галактолет пограничного флота Фаэтона.

Адри – придворный маг фаэтского короля Карда в период двенадцатого вторжения легионов марсианской империи на Фаэтон.

Аку – говорящая фаэтская птица.

Антана – планета-союзница древней Великой Марсианской Империи.

Арианцы – дружественная фаэтам технократическая цивилизация.

Арх – имя лагазара, друга Паино.

Астек – имя разведчика фаэтов Кастена Торра в период его нахождения в гладиаторской школе на Антане. Брат командующего сантарами генерала Лиана Торра. Он же, в последствии, секретарь императора Аши Шора – Ад Шан.

Атрин Барк – фаэт, сантар, мастер боя без оружия. В гладиаторской школе на Антане носил имя Баин.

Атроль – мелкая птичка, живущая в джунглях Фаэтона.

Ауа – дерево жизни на Фаэтоне. Его цветение предвещает весну.

Аурал – горное селение на Фаэтоне, в котором обитает племя Тату.

Ахаи – горы на Фаэтоне.

Ахан – денежная единица, имеющая хождение на планете Антана.

Аху – тонизирующий, слегка дурманящий напиток на технократическом Фаэтоне.

Ачи – имя хонха командующего сантарами Стена Торра.

Аши Шор – император Великой Марсианской Империи из древней воинственной народности Варханов.

Б

Баин – разведчик фаэтов, сантар Атрин Барк, мастер боя без оружия. В гладиаторской школе на Астане носил имя Баин.

Бантитан – король тиуров на планете Сиун.

Би Калли – фаэтка, представительница древнейшей профессии, невеста командира галактолета «Адмирал Кро» Катаса.

В

Варпах – крупное боевое животное, используемое в древней марсианской армии.

Варханы – древня правящая воинствующая народность на Марсе.

Всеединый – Бог, Творец Вселенной.

Вселенское братство – древние народы Вселенной, заявившие о духовном пути и отвергающие технократический путь развития, подписали соответствующий договор на планете Голубой Пиант. От имени народов Фаэтона договор подписал маг Пини Рекино.

Г

Габу – планета-курорт.

Гальгион – планета на окраине Темных миров, резиденция великого магистра Шантакана.

«Гарх» – марсианин, агент фаэтской разведки, завербованный из высокопоставленных чиновников технократической Марсианской империи.

Гатуко – шаман фаэтского племени Тату.

Гау – одноименное название эпохи на Фаэтоне и болотного хищника.

Генерико – фаэт, старший офицер галактолета «Адмирал Кро».

Герамо – фаэт, старший офицер галактолета «Адмирал Кро».

Гнездо Дьявола – название марсианской крепости Хадиш Хаг, одноименной столицы империи.

Гуае – дерево на Фаэтоне, сок которого используется воинами племенем Тату для нанесения на тело рисунков.

Д

День великих завоевателей – национальный праздник марсиан.

Дзи-дзи – шестикрылые надоедливые насекомые, живущие в джунглях Фаэтона.

З

Звездные врата – места межпланетных переходов, созданные Творцом для общения галактических народов.

Зиана – планета, дружественная древней цивилизации фаэтов.

И

Инитри – фаэтка, жена сантара Кастена Торра.

К

Калисы – вид фаэтских грызунов.

Каи – фаэтская черная пучеглазая ящерица. Спутница ведуньи Чиканы.

Кантен – фаэт, генерал, командующий королевскими гвардейцами в эпоху короля Карда.

Кантиана – планета, с которой фаэты-разведчики прибывают в гладиаторскую школу на Антане.

Каплин – фаэтка, дальняя родственница короля Карда, возлюбленная сантара Атрина Барка.

Кард – король фаэтов, правивший королевствами Фаэтона в начале эпохи кровожадного Гау.

Кастен Торр – фаэт, сантар, графского рода, брат Лиана Торра, отправленный как разведчик через гладиаторскую школу на Марс. В гладиаторской школе на планете Антана носил имя Астек.

Катас – фаэт, командир флагманского галактолета пограничного флота Фаэтона «Адмирал Кро».

Катра-Тан – столица планеты Ариан, союзника технократического Фаэтона.

Ки Локки – фаэт, старший офицер Службы безопасности галактолета «Адмирал Кро». В прошлой жизни – воин-жрец Паино; на Земле – Денис Ребров.

Киони – фаэтка, бабушка-ведунья.

Кион Аитан – фаэт, генерал, претендующий на должность командующего войсками королевства актаварцев.

Клиоль – маленькая птичка, обитающая на Фаэтоне.

Ко Ца Хор – настоятель храма Ши Тай межгалактического ордена Света на Фаэтоне.

Кро – фаэт, адмирал. Его именем был назван флагманский галактолет пограничного флота Фаэтона.

Купикун – торговец, владелец гладиаторской школы на Антане.

Л

Лагазар – дракон, крупная летающая рептилия на древнем Фаэтоне.

Лангма – ядовитая ящерица, обитающая в джунглях Фаэтона.

Лиан Торр – фаэт, генерал, командующий сантарскими полками, брат Кастена Торра.

Ли Хаф – генерал, начальник личной охраны императора Аши Шора и безопасности Марса.

М

Марс – планета Солнечной системы, на которой ранее была разумная жизнь. Одноименный бог войны древней марсианской цивилизации, паразитирующий на мыслительной энергии уверовавших в него.

Мать Фаэтон – богиня, защитница всего живого на планете.

Миату – жуки Фаэтона.

Мити – антанская разновидность ползающих губок.

Н

Наночип – высокотехнологическая жидкость-компьютер, вводимая в кровь фаэтов при их рождении.

Науначи – лепестки антанского цветка, используемого для приготовления ароматного вина.

Ночных Ветров планета – очередное место обучения разведчиков с Фаэтона перед их отправкой в наемники.

О

Онтан – антанец, первый помощник хозяина гладиаторской школы Купикуна.

Онти – антанец, главарь разбойников.

Ор – ветер Фаэтона.

П

Паино – фаэт, последний из племени Тату, ученик-воин храма Ши Тай. В последующих воплощениях – Ки Локки и Денис Ребров.

Панту – темно-синие плоды фруктового дерева, произрастающего на Фаэтоне.

Пауа – дерево с густой листвой, произрастающее на Фаэтоне.

Пески Забвения – враждебная сила, стирающая память прошлого на древнем Фаэтоне.

Пиан – имя хищника, саблезубого хонха, любимца короля Карда на Фаэтоне.

Пини Рекино – великий фаэтский маг древности, подписавший договор на планете Голубой Пиант о вступлении народов Фаэтона во вселенское братство народов.

Пианту – императрица планеты Антана.

Плинтана – принцесса, дочь императрицы Питианы с планеты Антана.

Пузлики – животные Фаэтона, приходящие к фаэтам из джунглей.

Р

Рантману – столица планеты, древней Антаны.

Рантими – антанец, маг-смотритель у Звездных врат. Отвечает за досмотр ввозимых грузов и животных.

Риана – планета шаманов, посетив которую, маг Адри в пещере великого безмолвия увидел будущее Фаэтона.

Ри Диат – фаэт, адмирал, командующий Службой безопасности технократического Фаэтона.

Рик Миан – фаэт-разведчик, отправленный как разведчик через гладиаторскую школу на Марс. В гладиаторской школе на Антане носил имя Триан.

Ритран – король фаэтов, начавший строительство подземной крепости «Хонх» на древнем Фаэтоне.

Рилу – прочное эластичное дерево произрастающее на Фаэтоне, практически не знающее тления.

С

Саиты – технократическая дружественная Фаэтону цивилизация.

Саки – наркотическая травка – возбудитель произрастающая на Фаэтоне.

Самвия – птица Фаэтона, питающаяся нектаром цветов.

Сантары – фаэты, профессиональные военные в армии короля Карда.

Санте – техника рукопашного боя на Фаэтоне.

Сиуго – племя живущее на планете Хаго.

Сиун – планета, на которой сантарские разведчики Триан, Баин и Атрес охраняли правителя болотных королевств Тинтона.

Солие – фаэтка из племени Тату, мать Паино.

Стен Торр – фаэт, командующего сантарскими полками, отец генерала Лиана Торра, а также Кастена Торра.

Т

Та – фаэтская птица мудрости, давшая название эпохе.

Тапульманы – профессиональные дети-массажисты на Антане. Предоставляют сексуальные услуги.

Тарго – крупная хищная ночная птица Фаэтона, обитающая высоко в горах.

Тари – космическая мифическая птица судьбы.

Тарк – планета, родина Тату.

Тату – вымирающее племя на древнем Фаэтоне, в котором рождались аномальные дети. Это племя дало название общественному движению на технократических Фаэтоне и Марсе, призывающему к возврату в природу.

Тах – имя боевого хонха, командира первого сантарского полка Кастена Торра.

Темные миры – древняя воинствующая империя, покорившая тысячи планетных миров, главный враг межгалактического жреческого ордена Света Ши Тай.

Тиа – пальма, произрастающая на Фаэтоне, аналог виагры.

Тиан – планета, дружественная королевствам древнего Фаэтона.

Тианес – торговец, сотрудничающий с фаэтами, через которого на Антану в школу гладиаторов были завезены фаэты-разведчики.

Тибунтан I – король на планете Ночных Ветров.

Тинтон – король, правитель болотных королевств на планете Сиун.

Тиуры – воинствующее племя на планете Сиун.

Триан – имя разведчика фаэтов в гладиаторской школе на Антане. На Фаэтоне носил имя Рик Миан.

Тро – планета-курорт.

Ту Гар – президент Фаэтона.

Тулун – единственный естественный спутник Фаэтона.

Туна – фаэтка в племени Тату, хранительница света.

У

Ущелье Умерших Надежд – ущелье на Фаэтоне, ведущее к храму Ши Тай.

Ф

Фабрика Жизни – генетический центр по производству фаэтов.

Фарх – огнедышащий дракон Темных миров, применяемый марсианами для решения боевых задач.

Фаэтон – планета Солнечной системы, на которой была разумная жизнь. Планета находилась между Марсом и Юпитером.

Х

Хадиш Хаг – «Гнездо Дьявола». Древняя марсианская крепость, резиденция всех императоров; столица Марса.

Хао – дух, хранитель пещеры Памяти на Фаэтоне.

Харбуры – технократическая цивилизация, с которой воевал Фаэтон.

Харико – старуха-фаэтка из племени Тату, принимающая жизнь.

Хархары – свободолюбивые птицы Фаэтона.

Хау – плод дерева, произрастающего на Фаэтоне, его сок используется как снотворное.

Хиар – имя императорского мага на Антане.

Хикл – безобидное животное в колючках, обитающее на Фаэтоне и питающееся насекомыми.

Хо – озеро в горах Фаэтона, на берегу которого находится храм Ши Тай.

Хонх – саблезубый хищник, самое сильное животное на Фаэтоне. Используется в сантарской армии.

Храв – животное Фаэтона. В древности использовалось в роли сторожа.

Хру – калис, любимец экипажа галактолета «Адмирал Кро».

Ц

Цветок Жизни – основа всего живого во Вселенной.

Ч

Чантапана – астанская рептилия, используемая магами для ритуальных действий и предсказаний.

Чиану – разновидность пауков, обитающих в пещерах и подземельях Фаэтона.

Час Вархана – время прихода великой Смерти за бессмертными душами фаэтов.

Чикана – ведунья, последняя хранительница озера Памяти на Фаэтоне.

Чипапу – воинствующее племя на планете Ночных Ветров.

Ш

«Шат» – структура контрразведки Службы безопасности, одноименное название системы тайных мистических знаний жрецов храма Ши Тай на Фаэтоне.

Шатрэ – столица Фаэтона и его королевств.

Ши Род – фаэт, генерал, первый заместитель начальника Службы безопасности Фаэтона Ри Диата.

Ши Тай – древний храм межгалактического ордена на Фаэтоне. Готовит воинов-жрецов, служащих Свету.

Ших – боевой саблезубый хонх сантара Рика Миана.

Э

Эклиана – планета сказок, вселенский центр Добра и Любви.

Экмилия Ра – фаэтка, возлюбленная Ки Локки.

Ю

Юи – фаэтка, старший специалист подразделения «Комфорт» Космофлота; спецагент «Шат».

Юрт – крупная ночная птица, обитающая на Фаэтоне.

Я

Яу – летающая рыба на Фаэтоне.

1

Здесь и далее – см. глоссарий в конце книги.


home | my bookshelf | | Закон необходимости |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 6
Средний рейтинг 3.7 из 5



Оцените эту книгу