Book: Любишь — беги



Любишь — беги

Алиса Эмс

Любишь — беги

Купить книгу "Любишь — беги" Эмс Алиса

www.napisanoperom.ru

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© А. Эмс, 2014

© ООО «Написано пером», 2014

Глава 1

Не думаю, что папа сознавал, насколько сильно обидел меня. После его отъезда я чувствовала бесконечное одиночество, мне было тоскливо, как, пожалуй, никогда раньше. Две недели подряд изо дня в день я слушала один и тот же диск с самыми печальными песнями Милен Фор. Ее музыка всегда вдохновляла меня, но теперь она еще и полностью отражала мое настроение. Я включала музыкальный центр на полную громкость, бралась за кисти и погружалась в минор. Все художества, рожденные в эти дни, несли отпечаток моей грусти, но сегодняшний рисунок получился особенно мрачным и странным.

Я нарисовала одинокую фигурку девушки в непроглядной ночи, из черной паутины придорожных кустов за нею следили хищные желтые глаза, пылающие дикой яростью. На миг я даже почувствовала запах сырой земли и отчетливо услышала грозное рычание, эхом несущееся из акварельной темноты. С бешено колотящимся сердцем (никогда не думала, что можно испугаться собственного рисунка), я разорвала на мелкие клочки еще влажную бумагу и с глаз долой убрала краски. В этот момент и позвонил папа.

— Ты не передумала на счет Тамани, Эм? — спросил он, поздоровавшись.

— Я даже не собиралась думать над этим, папа. Я же сказала — я не приеду.

— Лишаешь себя отдыха из-за влюбленного парня?!

— Его влюбленность слишком навязчива! — пылко воскликнула я и тут же вздохнула: — Прошу тебя, не начинай все сначала. Я больше не хочу говорить об этом.

— Ты ведешь себя, как маленький ребенок, Эмма!

— Мне нужно готовиться к экзамену. Пока, пап.

Я бросила трубку, досадуя, что папа вновь поднял эту неприятную для меня тему. Сын его друга, Игорь, похоже, совсем лишил нас взаимопонимания.

Это парень появился в лагере археологов прошлым летом и напрочь испортил мои каникулы. Его чувства ко мне, вспыхнувшие со страшной силой, обернулись для меня настоящим кошмаром. Никакими словами я не могла объяснить влюбленному Игорю, что не испытываю к нему ни малейшей симпатии, мои отчаянные просьбы оставить меня в покое, казалось, только раззадоривали его: он становился все настойчивее, а потому невыносимее. Папа был единственным, кто мог помочь мне справиться с ситуацией, но его, как ни странно, поведение Игоря крайне умиляло, а мой отпор немало удивлял. Все, что я слышала в ответ на свои просьбы поговорить с парнем и оградить меня от его назойливых приставаний, было: «Эмма, это нормально! У вас такая пора: симпатии, флирт, прогулки под луной! Это должно быть в каждой юной жизни, так что прими, как должное!». Разговоры по душам нам и раньше редко удавались, но в тот раз «глухота» папы особенно ранила и обижала меня. Так и не дождавшись от него поддержки и не в силах больше терпеть преследования несносного поклонника, я решила проблему, как могла — сбежала домой. Желание больше никогда не видеть Игоря оказалось сильнее моей любви к морю.

В этом году папа уехал на раскопки в конце мая сразу после моего дня рождения — таманские строители неожиданно наткнулись на очередное древнее захоронение. Я планировала приехать туда сразу после летней сессии, искренне веря, что прошлогодний кошмар не повторится, но перед отъездом папа, с трудом застегивая видавший виды чемодан, как бы невзначай сообщил:

— Игорь-то снова будет в экспедиции!

Его слова разом лишили меня мечты о жарком юге и беззаботном отдыхе.

— Спасибо, что предупредил, — пытаясь совладать с собой, сказала я. — Знаешь, папа, думаю, я достаточно ездила с тобой по раскопкам. Пожалуй, на этот раз останусь в Омске.

Слова давались тяжело, трудно было согласиться с тем, что какой-то беспардонный студент рушил и мои надежды, и весь наш привычный уклад.

— Глупо, — констатировал папа, наконец-то справившись с застежкой.

— Неужели ты ожидал другой реакции на эту «потрясающую» новость? — удивляясь его простодушию, спросила я.

— Вообще-то надеялся, что за год ты повзрослела. Увы… — Папа развел руками и добавил: — Ты очень категорична, Эмма.

— Не вижу в этом ничего плохого.

— А ты увидь! — повысил голос папа. — Ты позволяешь ситуации брать над собой верх!

Его тон немало меня удивил — я не заслужила криков и упреков. Тем обиднее показались мне папины слова.

— Да, я не в силах справиться с твоим распрекрасным Игорем! — едва сдерживаясь, воскликнула я. — Но ты ведь можешь мне помочь! Неужели тебе так сложно просто поговорить с ним и тем самым все изменить?

Сейчас меня злили не столько чувства Игоря, сколько нежелание папы понять меня. Я справедливо полагала, что родители в любом случае должны быть на стороне своих детей, даже если дети не правы. Но я-то была права!

К сожалению, отец так не считал. Глядя на меня с укором, он ответил, чеканя каждое слово:

— Если бы меня что-то смущало в поведении Игоря, я бы так и сделал. Он целеустремленный и не привык отступать — прекрасные качества для мужчины. Это действительно достойный и славный молодой человек. А вот твоя боязнь поклонников меня настораживает. Тебе вообще парни нравятся?

Никогда и ни при каких обстоятельствах я не ожидала услышать от папы такие слова! Его вопрос ошеломил, потряс и возмутил меня одновременно. Эти эмоции были настолько неожиданны и сильны, что лишили меня голоса.

— Прости, конечно, я перегнул… — поспешил извиниться папа, заметив мое оцепенение, и добавил устало: — Не хочешь ехать в Тамань — дело твое. Но я надеюсь, что ты все-таки передумаешь.

Папа уехал тем же вечером, а я впала в тоску. Это было первое лето, которое начиналось так безрадостно и обещало быть таким до самого конца.

…Я выключила музыку и собрала обрывки своего рисунка. За эти дни я перевела немало бумаги. В последнее время рисовать цветы и голубое небо у меня не получалось. На каждой выброшенной картине были то угрюмые горы, то непролазные дикие леса и обязательно девушка. Девушка, похожая на меня.

Глава 2

Летняя сессия немного развеяла мою печаль. С ее началом папа стал звонить чаще и интересоваться моими успехами. К счастью, он больше не затрагивал поссорившую нас тему. Мы вели непринужденные разговоры, делая вид, что непонимания между нами не было и нет. Думаю, так нам обоим было проще. В какой-то мере, это помогло мне простить папины слова, но ситуация от этого не менялась, я по-прежнему с тоской думала о предстоящих каникулах.

Последний экзамен по истории я сдала на «отлично». Принимал его бывший папин студент, а теперь коллега-преподаватель Максим Орлов, ставший другом не только отцу, но и мне. Никаких поблажек мне это не давало, и свою пятерку я получила вполне заслуженно — люблю историю, да и времени на подготовку было предостаточно.

— Дождись меня внизу, — шепнул Максим, вручая мне зачетку.

В университетском кафе, куда я отправилась ждать Макса, играла музыка. Символичная песня «Looking for the summer» Криса Ри вдруг лишила меня аппетита, я взяла только чай и, устроившись за дальним столиком у окна, задумалась. Мысли перенесли меня далеко к югу, к песчаным пляжам и бирюзовым волнам, куда камнем бросались крикливые чайки, где знойный ветер лениво и размеренно покачивал рыбацкие лодки, а хор из цикад торжественно провозглашал вечер…

— Поздравляю с успешным окончанием первого курса! — Радостный голос, к моему неудовольствию, вернул меня обратно в Сибирь, и я подняла рассеянный взгляд на нарушителя своих грез. Максим с пиццей в руках и лимонадом подмышкой уже усаживался за мой столик.

— М-м, спасибо, — благодарно кивнула я.

— Рада?

— Рада, — снова кивнула я, неуверенная, впрочем, в своей искренности.

— Чем теперь займешься?

Я невесело посмотрела на него и спросила в ответ:

— А чем можно заняться в Омске летом?

— А не в Омске? — осторожно поинтересовался Макс, принимаясь за еду.

Значит, папа все-таки с ним поговорил. Что ж, я так и думала. Не желая развивать тему Тамани и всего, что с этим связано, я категорично заявила:

— Я не поеду к папе! Если он просил тебя переубедить меня, то это напрасный труд. Даже не начинай!

— Я ему, кстати, так и сказал, — честно признался Максим, удивленный, однако, моей реакцией. — Ну, я попытался, так ведь? Бери пиццу.

Вместо этого я кинула кубик сахара в остывший чай, а потом еще один и еще… В конце концов, я отодвинула от себя чашку и со вздохом откинулась на стуле. Макс сосредоточенно жевал, то и дело, поглядывая на меня. Странный, надо признать, у него был взгляд. Зная его много лет, я готова была поклясться, что он что-то задумал.

— Я не пойду с тобой в поход, — на всякий случай предупредила я.

— Я и не зову, — отмахнулся он. — У меня другая идея, Эм.

Полная нехороших предчувствий, я подозрительно прищурилась. Все мои самые рискованные предприятия были связаны с этим неугомонным историком и его безумными идеями: поход в аномальную зону с его московским другом Вадимом, купание в проруби в тридцатиградусный мороз, прыжок с парашютом… Каждый раз я давала себе слово никогда больше не поддаваться на горячие уговоры Макса, но каждый раз поддавалась, после чего сходила с ума от страха и переизбытка адреналина, а в случае с парашютом еще и безудержно рыдала, паря в облаках. Что бы там ни было, теперь я надеялась проявить рассудительность и стойкость.

— Что придумал? — все же спросила я, всем своим видом показывая, что мне это абсолютно не интересно.

— Езжай во Францию! — вдруг выпалил Макс и расцвел, довольный моим озадаченно-изумленным видом. — Как тебе такой вариант?

Я невольно улыбнулась. Услышать такое предложение я точно не ожидала.

— Отличная мысль, — не удержалась я от иронии: — А почему не в Америку?

— Ты ведь в совершенстве знаешь французский, — просто объяснил он.

— Весомый аргумент, — кивнула я, все еще улыбаясь. — Тогда и Канада подходит. И Конго. Ты, кстати, тоже знаешь французский. Поедешь со мной?

— Просто послушай, — попросил Макс и, отодвинув от себя пиццу, серьезно посмотрел на меня. — У меня есть знакомая Валери Маршан, этнограф из Сорбонны. Она намерена летом поработать в Сибири. Валери не хотела бы останавливаться в гостинице, поэтому попросила меня подыскать ей квартиру. И хорошего человека. Она готова обменяться с кем-нибудь жильем на месяц-полтора. Распространенная и модная сейчас практика. Хочешь в Париж?

Я только усмехнулась и развела руками. Конечно, идея Макса была полнейшим безумием! Странно, что он сам не понимал этого и воодушевленно продолжал меня убеждать:

— Насчет квартиры не переживай — судя по нашей переписке, Валери достойная и порядочная женщина. Проблем не будет! Я тут за ней присмотрю. А ты делай Шенген, это недолго, покупай билет и — вот тебе потрясающие каникулы в Париже! Какая там Тамань!

Я покачала головой, совершенно не разделяя восторга Макса.

— Звучит замечательно, но это невозможно. Ну и затеи у тебя! — На такую авантюру я не могла поддаться, как бы заманчиво не расписывал Максим все преимущества своего невероятного предложения.

Думаю, Макс предполагал такой ответ, но, как всегда, сдаваться не собирался.

— Почему же невозможно? Что в этом такого? Не будь занудой, Эм! Живи полной жизнью, используй все шансы! Это же целое приключение! Так удачно все складывается! Чего тут думать? Или лучше остаться дома?

Из этой эмоциональной тирады больше всего меня задело слово «зануда», но я все еще пыталась быть стойкой и рассудительной.

— Нет, конечно, дома не лучше, но вряд ли папа…

— Да он не против! — перебил меня Максим и, встретив мой озадаченный взгляд, поспешно объяснил: — Я ему звонил вчера, рассказал о Валери. Мы все обсудили. Он расстроен из-за того, что ты отказалась от каникул на юге и не хочет, чтобы все это время ты провела в Омске. В общем, Алексей не возражает против твоей поездки. Нет худа без добра, так ведь?

Такой поворот событий удивил меня даже больше, чем само предложение Макса. Я молчала, пытаясь сосредоточиться хотя бы на одной из тысячи мыслей, проносившихся в голове. Конечно, предложение было весьма заманчивым, но от этого оно не казалось менее авантюрным. Я старалась подыскать верные слова для отказа, но в суматохе мыслей они никак не находились.

— Давай, решайся! — настаивал Максим. — Я сегодня же позвоню Валери. Хорошо?

Его горящий взгляд, судя по всему, обладал гипнотической силой, потому что еще ничего не обдумав, я вдруг махнула рукой:

— Хорошо! — И сама удивилась своему ответу.

— Я и не сомневался, что ты согласишься, — улыбнулся Максим. Он взглянул на часы и поспешно допил лимонад. — Мне пора на экзамен к следующей группе. Позвоню тебе вечером.

— Максим… — уже испуганно прошептала я, коря себя за беспечное согласие. — Послушай, я же…

— Не волнуйся, Эм. Тебе там понравится, — заверил он меня и семимильными шагами направился к выходу.

Но с каждой минутой я волновалась все больше и уже искренне надеялась, что Валери все-таки предпочтет гостиницу или ей разонравится Сибирь, или я не получу визу, или… Да мало ли каких препятствий может случиться на пути такой бредовой затеи?! Я никогда не путешествовала одна и не была за границей. Что и говорить — теперь мне было страшно.

Все развивалось стремительно. Максим сообщил француженке мой электронный адрес, и мой ящик стал заполняться письмами со скоростью света. Валери писала так, как будто все уже было решено, хотя я еще даже не подала документы на визу. Она подробно рассказывала о супермаркете на углу, булочной с потрясающей выпечкой, о своем брате Тьери, который встретит и всегда поможет, о комоде, что освободит для меня. Казалось, я сорвалась в бурную реку, и головокружительный поток нес меня прямо к французским берегам. Это было волнительно и поначалу пугало, но постепенно я свыклась с мыслью о поездке, и с каждым днем она нравилась мне все больше. Очень скоро я уже и подумать не могла о том, чтобы остаться в Омске. Здесь я рисковала сойти с ума, если уже не сошла, судя по рисункам. Теперь я хотела, нет, я жаждала перемен и с нетерпением ждала дня отъезда.

Через пару недель я получила визу и купила билет. Все четко спланировав и обсудив, мы с Валери в один день покидали свои дома. Дождливым утром Максим вез меня в аэропорт и всю дорогу болтал по-французски, считая это необходимой разминкой перед встречей с французами.



Глава 3

Не узнать Тьери было просто невозможно. Брат Валери оказался выше всех в толпе встречающих, у него были длинные волосы цвета фуксии и футболка с Доктором Хаусом, о чем я была предупреждена заранее. Кроме того, над головой (то есть очень высоко) он держал табличку с моим именем. Не знаю, описала ли Валери ему мою внешность, но он очень удивился, когда я подошла к нему и заявила:

— Привет, Тьери, Эмма — это я.

Парень уставился на меня, как на пришельца, его белесые брови взметнулись под яркую челку, и я еще раз взглянула на табличку, гадая, могут ли здесь встречать другую Эмму Верес? Или мой французский не так уж хорош?

— Ты ведь Тьери Маршан? — на всякий случай уточнила я.

И парень внезапно просиял.

— О, привет! Я — Тьери, да! Значит, ты Эмма? Я представлял тебя совсем другой! Так ты из Сибири? В самом деле, русская? — Он сыпал вопросами, оглядывая меня с головы до ног с таким неприкрытым интересом, что я смутилась.

Видимо, мнение о русских в Европе до сих пор не изменилось. Я улыбнулась и пожала плечами:

— Ушанку и балалайку оставила дома, а медведя в самолет не пустили.

Наверное, шутка не удалась, потому что челюсть Тьери медленно поползла вниз.

— Забудь! — поспешно отмахнулась я, но Тьери уже пришел в себя и даже хохотнул:

— Да, с медведем точно нельзя! Да что ж мы стоим, надо ведь багаж забрать!

Он развернулся на сто восемьдесят градусов и ринулся вперед, бросив табличку с моим именем в первую попавшуюся урну.

Парень снова удивился, когда мы получили багаж. Взглянув на мой небольшой чемодан, он воскликнул:

— Всего-то! Видела бы ты, сколько сумок у Валери! Такое впечатление, что она собралась зимовать в тайге!

— Омск — это не тайга, — поправила я, улыбнувшись.

— Жаль! — Тьери всплеснул руками: — Валери просто обожает дикие места и аборигенов. А тебе нравятся парни с красными волосами?

Я рассмеялась. Однозначно, с Тьери не соскучишься.

— Если нет — я перекрашусь, — простодушно заверил он и подхватил мой чемодан. — Но об этом потом. Пойдем-ка отсюда. Пора отвезти тебя домой.

Я уже поняла, что ходить медленно Тьери не умеет. Со спринтерской скоростью он несся по огромному аэропорту, ловко лавируя среди людей. Время от времени Тьери останавливался, дожидался меня, извинялся, а потом снова убегал вперед. Я старалась не упускать из виду его долговязую фигуру и, не разбирая дороги, неслась следом, пока, в конце концов, не налетела на встречного мужчину.

— О, простите! — извинилась я, потирая плечо.

Мужчина только кивнул и шагнул, было, в сторону, уступая мне дорогу, но тут же вернулся обратно и с неожиданным напором спросил:

— Как?!

Не понимая, что он имеет в виду, я посмотрела на него и, встретившись с ним глазами, внутренне содрогнулась. Его пристальный взгляд прожигал насквозь, как лазерный луч, при этом глаза, странного металлического цвета, были холодны и пусты.

— Я нечаянно, извините, — испуганно пролепетала я, отступив назад.

К счастью, Тьери, все-таки заметил, что я отстала, и теперь галопом возвращался за мной.

— Давай руку, иначе мы потеряемся, — сказал он, подойдя, и, глянув на застывшего столбом мужчину, на всякий случай сообщил: — Она со мной. Пойдем, Эмма.

Тьери потянул меня за собою, но не успели мы сделать и двух шагов, как сзади меня схватили за майку. Чувствуя кожей обжигающий взгляд, я в страхе обернулась. Странный незнакомец растянул бесцветные губы в жуткой улыбке и прошелестел мне в лицо:

— С кем не бывает! — После чего резко развернулся и пошел прочь.

Теперь Тьери держал меня под локоть и смешно семенил, давая мне возможность идти почти нормальным шагом. Должно быть, с такими длинными ногами это было нелегко, и я была благодарна ему за прилагаемые усилия.

— Ведь я просто столкнулась с ним, но он почти негодовал! Какой странный! — взволнованно поделилась я с Тьери своим впечатлением от незнакомца. — Ты заметил, какие у него глаза? Никогда ничего подобного не видела! Брр!

— Глаза как глаза, — пожал плечами Тьери. — Может, линзы носит. Расслабься, Эмма, в Париже чудиков хватает, а этого даже чудиком не назовешь.

— А я бы назвала, — сказала я и поежилась.

Вскоре мы сели в машину Тьери, и, рассматривая город из окна и беззаботно болтая с братом Валери, я окончательно успокоилась. Мне понравился Тьери, с ним было весело и легко. В свои, как выяснилось, двадцать лет он больше походил на нескладного ветреного подростка, нежели на студента-медика, коим являлся. Он много шутил и сам от души и очень заразительно смеялся над своими шутками. Мы быстро нашли общий язык, и, думаю, Тьери, так же, как и я был рад нашему знакомству.

В Этамп, небольшой городок в окрестностях Парижа, мы приехали уже в сумерках. Именно здесь, а вовсе не в столице жила Валери. Будучи неприметной крошечной точкой на карте, на деле Этамп оказался очень симпатичным опрятным городком. Мне нравились мохнатые холмы на горизонте, тихие улицы, утопающие в зелени, разноцветные клумбы вдоль дороги, уютный свет в окнах домов. Все вокруг было для меня ново и полно очарования, и только теперь я осознала, как далеко меня занесло от дома.

Проехав через город, мы оказались на окраине, где по одну сторону извилистой улочки выстроились коттеджи с аккуратными лужайками, а по другую тянулась густая поросль кустов и деревьев. Тьери остановил машину у двухэтажного домика из красно-желтого кирпича.

— Приехали! Вот тут ты и будешь жить! — сообщил он, наблюдая за моей реакцией.

— Прелесть! — выдохнула я, не веря своему счастью.

Во дворике, огороженном низким забором, росла чахлая яблоня, вдоль дорожки из белого гравия цвели ромашки, а у крылечка стояло глубокое кресло, накрытое ярким полосатым пледом. На входной двери висела записка, адресованная мне: «Чувствуй себя, как дома, Эмма!», что было крайне приятно. Я пожалела, что не додумалась оставить в своей квартире подобное послание для Валери.

Тьери провел меня по дому, объясняя, что к чему. На первом этаже находилась большая гостиная с камином, кухня и кабинет, на втором — две спальни и ванная комната. Безусловно, обмен на нашу трехкомнатную квартиру был явно не в пользу Валери, но, как сказал Тьери, единственное, что интересует его сестру — это работа. Что ж, я надеялась, что она останется довольна коренным населением Сибири.

— Ну, вот, располагайся, — сказал Тьери, собираясь уходить. — Я живу в Париже, но, если будет нужно — всегда приеду. Я оставил свою визитку на камине. В любом случае, мы еще увидимся. Не скучай… хотя без балалайки, вероятно, это будет сложно.

Он широко улыбнулся, в то время как я схватилась за голову.

— О, да ты футболку порвала! — неожиданно охнул Тьери и со знанием дела добавил: — А, знаешь, так стильно выглядит.

— Я и стиль — разные вещи, — с сожалением призналась я. — До свидания, Тьери, и спасибо большое.

— Пустяки! — отмахнулся парень. — Звони, если что. Пока, Эмма!

Я закрыла за ним дверь и сняла футболку. Она не просто порвалась — сзади был вырван кусок ткани. Я не помнила, чтобы где-то зацепилась и не могла понять, откуда взялась эта огромная дыра. Но в памяти вдруг отчетливо всплыл момент, когда в аэропорту меня потянул за майку неприятный мужчина. Но разве мог он вырвать кусок футболки голыми руками, к тому же так, чтобы я ничего не почувствовала? Да и зачем?! Так ничего и не поняв, я отправилась распаковывать чемодан.

Глава 4

Всю первую неделю я рано вставала и с энтузиазмом первооткрывателя бродила по городу. Мне посчастливилось побывать в разрушенном замке на горе, откуда открывался потрясающий вид на Этамп, я посетила древние церкви и еще массу красивейших мест, о которых узнала от добродушных и улыбчивых горожан. Я была невероятно счастлива и горда своим переездом, ставшим для меня личным подвигом. О своих впечатлениях я рассказала Максиму в сбивчивом письме-эмоции, пестреющем междометиями, и заканчивающемся искренней благодарностью за его действительно отличную идею, так круто изменившую мое лето.

Перед тем, как начать осваивать Париж, чему я намеревалась посвятить всю оставшуюся часть каникул, я решила сделать передышку и провести день дома, занимаясь делами. Выйдя в магазин за продуктами, я встретила девочку лет шести на розовом велосипеде. Малышка, улыбаясь во весь рот, лихо промчалась мимо меня, а двумя секундами позже сзади раздался громкий визг и грохот. Обернувшись, я увидела перевернутый велосипед и маленькую гонщицу, растянувшуюся на дорожке. Я кинулась на помощь девочке и подняла ее с земли. Малышка уже вовсю рыдала.

— Ой, мамочка, мне больно-о-о!

— Тише, солнышко, не плачь! Сейчас мы найдем твою маму. Что болит? — Бегло осмотрев ее, я заметила только содранную коленку.

— Локти! И нога! — плакала девочка. — Я на камень наехала и…

Внезапно она замолчала и, тараща на меня глаза, изумленно раскрыла рот. Я встревожилась:

— Что такое? Тебе бо… — Я осеклась на полуслове, только теперь поняв, что мы обе говорим по-русски!

Осторожно выпустив из рук ее маленькую ладошку, я с не меньшим изумлением смотрела на девочку.

— Лиза, детка! Что случилось!?

Этот вопрос, заданный по-французски, заставил нас обеих обернуться. К нам спешила взволнованная женщина.

— Ты упала? Ушиблась? — Подбежав, она осмотрела малышку, и, не найдя серьезных ран, крепко ее обняла. — Как ты меня напугала, Лиза! Зачем ты вышла за ворота?!

— Уже не болит, мам, — успокоила ее девочка по-французски, подтверждая свои слова бодрой улыбкой.

— Спасибо вам! — обратилась ко мне женщина. — Похоже, тут просто царапины, ничего страшного.

Я согласно кивнула и уже собралась попрощаться, как маленькая Лиза спросила меня снова по-русски и без всякого акцента:

— А ты кто?

Совершенно ничего не понимая, я озадаченно ответила:

— Эмма. Я из России. Ты, должно быть, знаешь такую страну?

— Конечно! — Глаза ребенка радостно загорелись. — А ты здесь живешь? А ты не уедешь? А знаешь где мой дом? — Лизу невозможно было остановить.

Теперь настала очередь удивляться женщине:

— Вы — русская? — Она по-прежнему предпочитала французский.

— Да, приехала на каникулы, — перешла на него и я. И, решив, что пришла пора представиться, добавила: — Эмма Верес.

— Лорейн Бертен, — кивнула мне женщина, внимательно изучая меня. — Вы живете в этом районе?

— Да, в том доме с зеленым забором. — Я показала на коттедж Валери.

Лорейн удивленно вскинула брови:

— Да мы соседи! Вы давно здесь?

— Всего неделю.

— А с кем вы приехали?

— Одна.

— В самом деле?

Лорейн улыбалась открыто и доброжелательно, но взгляд ее показался мне встревоженным. Я списала это на волнение из-за падения Лизы. Неожиданно девочка потянула меня за руку.

— Пойдем к нам! Я покажу тебе свои игрушки!

Я улыбнулась и с сожалением покачала головой.

— Извини, я не могу. Мне пора идти.

Малышка насупилась и угрожающе всхлипнула. Лорейн, казалось, задумалась, и, не желая ставить ее в неловкое положение, я поспешила попрощаться:

— Рада была познакомиться. Всего доброго!

Лорейн тряхнула головой, словно что-то решив для себя, и неожиданно сказала:

— А ведь это хорошая мысль! Мы будем рады видеть тебя у нас в гостях, Эмма.

Я удивилась и, совсем растерявшись, не знала, что ей ответить.

— Нам будет интересно пообщаться с русской соседкой! Даже не думай смущаться и обязательно приходи вечером! — улыбаясь, настаивала Лорейн. — В семь часов подойдет?

Лиза посмотрела на меня с такой надеждой, что я не смогла отказаться и смущенно улыбнулась им обеим:

— Подойдет…

— Здорово! — обрадовалась Лорейн, пытаясь унять прыгающую и ликующую Лизу. — Как интересно обнаружить тебя здесь!

Смысл ее последней фразы был мне непонятен, и я решила, что это, должно быть, какой-то неизвестный мне оборот французской речи. Еще раз пообещав им прийти вечером, я помахала рукой своим новым знакомым и отправилась за покупками, удивляясь радушию и гостеприимству местных жителей.

Глава 5

Без пяти минут семь я подошла к высокому кирпичному забору, скрывающему дом семьи Бертен, и нерешительно остановилась. Мне казалось странным идти в гости к людям, о которых я не знала ровным счетом ничего. Я была взволнована и смущена и тянула время, не решаясь нажать на кнопку звонка. Однако мне этого и не потребовалось — калитка вдруг распахнулась и Лиза, увидев меня, закричала на всю округу:

— Эмма пришла!

Она схватила меня за руку и запрыгала на месте, тараторя по-русски:

— Как хорошо! Ты такая красивая! Будешь кексы? Я сама сделала лимонад!

Я улыбнулась при виде такой искренней радости и протянула Лизе пакет с фруктовым мармеладом и книжку-раскраску, купленные для нее.

— Как твоя коленка? — спросила я, и Лиза продемонстрировала мне ногу без всяких признаков недавнего падения. Невероятно, но на коленке, содранной всего несколько часов назад, я не увидела ни следа царапин!

— Ух, ты! — удивилась я, — Такого быть не может!

— Папа полечил! В России зеленкой мажут и это так больно, а здесь все по-другому, — сказала Лиза и потянула меня к дому.

Мы прошли на задний двор к нарядной террасе, где нас уже ждала Лорейн. Глядя на нее, я решила, что она актриса или модель — так красива она была: высокая, стройная шатенка с правильными чертами лица и большими глазами глубокого серого цвета. Не успели мы поздороваться, как из дома вышел осанистый черноволосый мужчина лет сорока.

— Эмма, это Ренард, мой муж, — сообщила Лорейн. — Ренард, а это та самая Эмма, о которой весь день твердит Лиза.

В ответ на мое приветствие мужчина с легкой улыбкой склонил голову.

— Садитесь, садитесь, я уже чай заварила! — тут же спохватилась Лорейн.

— Ты со мной рядом сядешь! — заявила Лиза и потащила меня к накрытому на террасе столу.

Пока мы рассаживались, я случайно перехватила взгляд, которым обменялись муж и жена, и снова заметила обеспокоенность в глазах Лорейн, что смутило меня еще больше.

Ренард разлил в изящные чашки ароматный чай, задумчиво посмотрел на меня и уточнил:

— Так, значит, мы с вами соседи?

— Это ненадолго, я тут гостья, — объяснила я, стараясь быть непринужденной.

— Из России?

Мне показалось, что насчет моей страны у Ренарда явное предубеждение — задавая вопрос, он слегка скривился.

— Да, — просто ответила я, благоразумно решив не шутить о балалайках и медведях.

К этому моменту Лиза уже пролистала всю раскраску и, схватив печенье, помчалась в дом за фломастерами. Лорейн проводила ее взглядом и сказала:

— Лиза тоже из России, мы удочерили ее полтора года назад. Французский язык она выучила достаточно хорошо, но иногда сама не замечает, как переходит на русский, и тогда мы ее не понимаем. Я все еще удивляюсь такому невероятному стечению обстоятельств: две русские встретились в маленьком Этампе! Значит, ты приехала в гости?

— Не совсем, — улыбнулась я и, не вдаваясь в подробности, рассказала историю моего грандиозного обмена. В сокращенной версии, лишенной части о моих страхах и бесконечных сомнениях, она уместилась всего в трех предложениях: — Ваша настоящая соседка, Валери, сейчас живет в моей квартире в Сибири. Это отпуск по обмену, модная тенденция, как говорят. Мы обменялись странами, домами и соседями на месяц.

Глаза Лорейн удивленно расширились, и она воскликнула:

— Обмен?! Как ты не побоялась пойти на такое?!

Я вздохнула с улыбкой: знала бы Лорейн, скольких треволнений и бессонных ночей стоило мне такое решение! Моя выходка до сих пор удивляла меня саму.

— Тебе ведь лет шестнадцать? — продолжала Лорейн. — Ты еще очень молода! Думаю, этот способ отдыха весьма рискован.

Я поспешила разуверить ее:

— Мне уже восемнадцать. И с Валери мне повезло. По крайней мере, пока все идет нормально.

— И твои родители не возражали? — все еще удивлялась Лорейн. — Я уверена, твоя мама будет переживать до тех пор, пока ты не вернешься!

Я задумчиво повертела в руках чашку с чаем. Бабушка говорила, что мама очень любила чай. Она пила его без сахара и с лимоном. И в тот день, когда я родилась, а она умерла, папа принес в роддом целый пакет лимонов, еще не зная, что мама больше никогда не выпьет любимый напиток. Я не имела понятия о том, как переживают мамы. Я вообще не знала, каково это: иметь маму. И мне не хотелось говорить об этом Лорейн, несмотря на ее милую улыбку и добрые глаза.

— Надеюсь, эти переживания не так сильны, — уклонилась я от прямого ответа.

Каким-то образом Лорейн уловила мое настроение, она сочувственно сжала мое плечо и тепло улыбнулась. А Ренард протянул мне блюдо с пирожными.

— Ты где-то учишься? — перевел он тему.

— Окончила первый курс исторического, — кивнула я.

— Эмма-а! — раздался голос Лизы из открытого окна. — Иди сюда, я тебе свои игрушки покажу!

Лорейн усмехнулась:

— На это потребуется немало времени, Эмма. Если ты готова к этому, тогда пойдем.



— Я без этого не уйду, — улыбнулась я в ответ.

Мы оставили Ренарда за столом и поспешили к Лизе.

Я и не сомневалась, что дом Бертенов окажется красивым — у таких утонченных хозяев и не могло быть иначе — но, войдя, все-таки удивилась. Все здесь было обставлено со вкусом и продумано до мелочей. Изысканная мебель, пастельные цвета, оригинальные аксессуары — все, что я успела заметить, выглядело стильно и безупречно. По широкой мраморной лестнице мы поднялись на второй этаж и вошли в комнату Лизы, напоминающую покои маленькой принцессы. Большая часть игрушек уже была разложена на мягком ковре, и, увидев меня, Лиза гордо просияла. Не теряя времени, она стала совать мне своих кукол, называя их имена, многие из которых оказывались русскими. Я уже не могла удержать такое количество игрушек в руках, и, наклонившись, аккуратно разложила их на полу.

— Ой, Эмма, какие у тебя красивые бусики! — воскликнула вдруг Лиза.

Она положила на ладошку мое украшение, выскользнувшее из-под майки, когда я наклонилась. Это были не «бусики», а простая цепочка с медальоном в форме сердечка с небольшим изумрудом в середине. В мой день рождения папа достал это украшение из маминой шкатулки и отдал мне в память о ней, сказав, что она очень дорожила этой вещью. Медальон мне тоже понравился, и с тех пор я носила его, не снимая.

— Это подарок, — сказала я Лизе и снова спрятала медальон под майку. Я предпочитала хранить его у сердца, а не носить на виду.

— Понятно, — кивнула девочка и принялась бегать по комнате.

— Она у вас непоседа! — Улыбаясь, я обернулась к Лорейн и неожиданно встретила ее ошарашенный взгляд.

Заметив мое недоуменное смятение, Лорейн всплеснула руками:

— Я забыла о кексах! Они же до сих пор в духовке! Я оставлю вас ненадолго.

Я хотела предложить ей свою помощь, но Лорейн уже выбежала из комнаты.

— Арделл приехал! — закричала вдруг Лиза. Эта егоза уже сидела на подоконнике, прилипнув носом к окну. — С ним так весело! Иногда он читает мне сказки.

Так как к Бертенам приехал новый гость, я решила, что мне лучше уйти. Но для начала нужно было дождаться Лорейн.

— Хочешь, и я почитаю тебе, пока мама не вернулась? — предложила я Лизе.

— Да! — обрадовалась она и вручила мне красочную книгу со сказками. — Про спящую красавицу можно?

— Хорошо, — согласилась я, листая страницы.

Лиза неожиданно порывисто обняла меня и чмокнула в щеку.

— Будешь моей лучшей подругой? — спросила она, доверчиво прижимаясь ко мне.

— А разве ты до сих пор мне не подружка? — Я изобразила удивление.

— Конечно, подружка! — радостно подтвердила малышка. — А хочешь, я расскажу тебе тайну?

— Давай! — кивнула я, приняв самый серьезный вид.

— Я — принцесса! — важно сообщила девочка и, погрозив пальчиком, строго предупредила: — Только об этом никому нельзя говорить.

— Везет же тебе! — в восхищении прошептала я, стараясь при этом не улыбаться. — Обещаю, что никому не расскажу.

— Ладно! — кивнула девочка и по-королевски взмахнула рукой: — Ну, теперь сказку! И давай по-русски!

Я начала читать, а заодно и переводить текст, Лиза же прилегла на ковре, сунув под голову плюшевого тигра. До конца истории оставалось совсем немного, когда я вдруг обнаружила, что моя маленькая подруга крепко спит. Я положила книжку рядом со спящей красавицей и вышла из комнаты, решив все-таки найти Лорейн и распрощаться.

В доме было тихо. Сквозь большие, в полстены, окна виднелась терраса, освещенная ярким светом. Там, откинувшись на стульях, сидели Лорейн и Ренард, и, не сводя глаз, смотрели друг на друга. Мне определенно пора было отправляться домой. Я вышла на террасу и только теперь заметила еще одного человека, сидящего за столом. Как только я встретилась с ним взглядом, со мной произошло нечто необыкновенное. Ко мне неожиданно вернулись те ощущения, которые я испытала, нырнув в ледяную прорубь крещенской ночью: сердце вдруг пустилось вскачь, в висках застучало, меня бросило в жар, потом в холод, воздуха катастрофически не хватало. Это длилось секунды, но мне показалось — целую вечность. Должно быть, я выглядела очень нелепо, так как молодой человек с застывшей полуулыбкой смотрел на меня во все глаза, и от этого моя память мне отказывала, я не могла вспомнить ни единого слова до тех пор, пока не услышала голос Лорейн:

— А вот и Эмма! Познакомься, дорогая, это — Арделл Норманн, наш друг.

— Добрый вечер! — как последняя идиотка, поздоровалась я по-русски.

Арделл ослепительно улыбнулся и ответил, правильно поняв мою приветственную фразу:

— Здравствуй, Эмма.

У него были вьющиеся волосы цвета спелого льна и при этом неожиданно темно-карие глаза, от которых, пытаясь вернуть себе самообладание, я наконец-то сумела отвести взгляд.

— Очень приятно, — пробормотала я уже по-французски и обратилась к Лорейн. — Мне, пожалуй, пора. Спасибо вам за этот вечер.

— Ни в коем случае! — запротестовала Лорейн. — Ты еще ни одного кекса не съела и чай так и не допила. Давай-ка, я налью тебе свежего!

Ренард придвинул ко мне стул и жестом пригласил сесть.

Мне пришлось согласиться, но чувствовала я себя не в своей тарелке и, боюсь, всем это было ясно, как день. Лорейн, глядя на меня, воскликнула:

— Я смотрю, Лиза тебя совсем измучила!

Такое предположение меня даже обрадовало — пусть они лучше думают, что я устала, играя с ребенком, чем связывают мои пылающие щеки и растерянный взгляд с появлением нового гостя.

— Она сама устала и теперь крепко спит, — сообщила я.

— Лиза, принцесса моя! — с бесконечной нежностью в голосе произнесла Лорейн. — Теперь я и представить себе не могу, как же мы жили без нее?! А у тебя, Эмма, есть братья или сестры?

— Нет, я в семье одна, к сожалению.

— Ты хорошо говоришь по-французски! — сделал мне неожиданный комплимент Арделл.

Я зарделась и, стараясь избегать его взгляда, парализующего меня, сказала:

— Я не могла на нем не заговорить. Моя бабушка преподавала французский в университете, на нем свободно говорит папа и один из моих друзей. Меня учили ему с раннего детства, бабушка частенько объявляла «французские недели», в течение которых дома нельзя было произнести и слова по-русски. Их с папой стараниями иногда мне кажется, что французский — мой второй родной язык.

— Бабушка, наверное, теперь гордится тобой, — улыбнулся Ренард.

— Она умерла два года назад, — тихо сказала я, и он поспешил извиниться.

На улице уже совсем стемнело, вокруг уличной лампы кружили ночные бабочки и целые тучи мошкары. Я допила чай и поднялась.

— Мне действительно пора идти. У тебя восхитительные кексы, Лорейн. Спасибо вам за приглашение и приятный вечер.

— Это тебе спасибо, Эмма, — улыбнулась Лорейн. — Мы были рады познакомиться с тобой.

— Очень рады, — поправил жену Ренард.

Что и говорить, мне было приятно слышать такие слова. Должно быть, чай помог мне успокоиться, теперь я владела собой достаточно хорошо для того, чтобы посмотреть в глаза месье Норманна и даже кивнуть ему с улыбкой:

— Доброй ночи!

Но Арделл вдруг тоже поднялся.

— Разреши тебя проводить. — Его вопрос звучал как утверждение.

Надеюсь, что в неярком свете облепленной насекомыми лампы никто не заметил моих вспыхнувших щек.

— Не стоит ходить одной по темным улицам, Эмма. Это может быть опасно, — заботливо добавил Арделл.

— По дороге до соседнего дома со мной вряд ли что может случиться, — смущенно улыбнулась я. И тут же сказала, поражаясь самой себе: — Ну, хорошо, пойдем вместе.

Я тепло простилась с Ренардом и Лорейн, и мы с Арделлом вышли за ворота.

Несколько метров мы прошли в полной тишине, только ветер шумел в густой листве. Хотела бы я сказать хоть что-нибудь, но язык словно прилип к нёбу, а в голове не было ни одной вразумительной мысли. Рядом с другом Бертенов я волновалась, как никогда раньше. Из-за облачной ширмы робко выглядывал месяц, и мне вспомнились слова папы: «…симпатии, прогулки под луной, это должно быть в каждой юной жизни!», и, пожалуй, сейчас я бы не стала с ним спорить. Мне нравилось идти рядом с Арделлом, чувствовать его приятный запах, слышать частые удары своего сердца. Несмотря на волнение и полный хаос в мыслях, мне бы хотелось, чтобы дом Валери был гораздо дальше, в нескольких кварталах отсюда. В чьем-то дворе завыла собака, и где-то дальше по улице залаяли другие.

Внезапно Арделл остановился и вполголоса произнес:

— Этого стоило ожидать.

— Чего? — не поняла я.

— Эмма, вернись к Бертенам сейчас же! — вместо ответа произнес он.

— Что? Зачем?! — Его слова сбили меня с толку.

— Так надо, только скорее, пожалуйста.

— Но…

— Я тебя догоню! — сказал Арделл и, сломя голову, кинулся в придорожную лесопосадку.

Ничего не понимая, я стояла посреди темной улицы, не решаясь двинуться ни вперед к дому Валери, ни вернуться назад к Бертенам. Я пыталась найти причину обеспокоенности Арделла и не находила, однако, теперь его тревога передалась и мне. Внезапно эта ситуация показалась мне знакомой, как будто я уже стояла вот так посреди ночной дороги, и ощущение дежавю подсказывало — беспокоиться стоит. Запах сырой земли напомнил мне о моем рисунке, нарисованном еще в Омске.

— Арделл, — позвала я, подходя к кустам на обочине, и с облегчением вздохнула, услышав шорох впереди — Арделл возвращался.

Но уже в следующую секунду я поняла, что ошиблась — из темноты прямо на меня смотрели два пылающих яростью желтых глаза. В тот же миг я услышала тихий голос, шуршащий, как старая бумага. Онемев от страха, я попятилась, и тут же, словно ожидая от меня этих робких шагов, черная тень, с треском ломая кусты, метнулась ко мне. Не успев ничего понять и никак не среагировав, в одно мгновение я оказалась сбитой с ног лохматым зверем. Мое тело огромными лапами прижимал к земле гигантский пес. Длинные шипы на его ошейнике тускло мерцали в лунном свете, а глаза собаки горели хищным огнем. От страха мой голос пропал, я даже крикнуть не могла и только уперлась руками в крепкую широкую грудь собаки. Неподалеку раздался чей-то крик, затем я услышала и шум борьбы где-то в кустах. Я всеми силами пыталась столкнуть с себя пса, но он был чудовищно тяжелым. Теплая собачья слюна капнула мне на щеку, острые зубы стремительно приближались к моему горлу. Я зажмурилась и ударила животное в страшную пасть. Зубы, как ржавый капкан, моментально сомкнулись на моем запястье, вызвав резкую боль. Инстинктивно я отвернулась, пряча лицо, не прекращая при этом попыток скинуть с себя рычащего зверя. Но сил не хватало, и я уже чувствовала жар разинутой пасти прямо у своей шеи. Внезапно рычание прервал толчок и глухой стук, и массивные лапы скользнули по мне, освобождая грудь от тяжести. Я открыла глаза, услышав жалобный визг собаки уже где-то в кустах, и только после того, как все звуки стихли, рискнула подняться. Сев на дорожке, я огляделась и с ужасом увидела приближающуюся из темноты фигуру. Готовая броситься бегом, я резко вскочила, и оказалась лицом к лицу с запыхавшимся Арделлом.

— Эмма! С тобой все в порядке? — взволнованно спросил он, обхватив мои плечи.

— Я хочу домой, — прошептала я, дрожа всем телом, и попыталась идти, но ноги не слушались.

— У тебя рука в крови! Скорее!

Арделл подхватил меня на руки и помчался к дому с зеленой оградой.

Очень быстро я оказалась в гостиной Валери и теперь заливала кровью ее роскошный диван. Арделл бегал из комнаты в комнату в поисках аптечки, а я, рассмотрев рваную рану на запястье, начала тихо плакать, но не из-за боли, а из-за пережитого страха.

Наконец Арделл с бинтами и несколькими склянками появился в гостиной.

— Извини, наверное, будет больно, но это необходимо, — сказал он, осторожно взяв мою руку.

Он бережно промыл раны и аккуратно их перевязал. Слезы непрерывно лились из моих глаз, и, взглянув на меня с сочувствием, Арделл заботливо произнес:

— Я сделаю тебе чай.

Он снова ушел. Я постаралась успокоиться и взять себя в руки. Мне не хотелось выглядеть размазней, только не при Арделле. Я вытерла слезы и пригладила разлохмаченные волосы, после чего сделала пару глубоких вдохов и поплелась на кухню. Арделл с жалостью посмотрел на меня.

— Не думала, что бывают такие огромные собаки, — хрипло сказала я.

— Ты даже не представляешь, сколько их, — вздохнул Арделл. — Но, надеюсь, ты больше не встретишь этих псов.

— Я тоже очень надеюсь на это. — Я попыталась улыбнуться, и у меня даже получилось. — Спасибо тебе, Арделл. Если бы ты не оказался рядом…

— Не стоит об этом, — покачал головой он.

— Ты знаешь, мне кажется, с собакой был хозяин. Я слышала его голос. И…ты ведь видел его? — спросила я, вспомнив таинственный крик в ночи и шум борьбы.

— Да, но он сбежал, — сказал Арделл и вдруг протянул мне клочок голубой ткани: — Не знаешь, что это?

— Нет, — помотала я головой но, посмотрев внимательнее, удивилась: — Это же от моей футболки! Точно! Где ты его взял?!

Арделл выглядел озадаченным.

— Это выпало из рук сбежавшего…хозяина.

Я была поражена.

— Что?! То есть как?..

— У тебя пропала такая футболка? — нахмурившись, спросил Арделл.

— Нет, я ее порвала. То есть это такая странная история…

Я в смятении тряхнула головой, а Арделл заинтересовался:

— Что за история, Эмма?

Я вкратце рассказала ему о столкновении в аэропорту со странным человеком и о том, как после обнаружила футболку с дырой.

— Но я все-таки не думаю, что тот человек мог вырвать кусок ткани голыми руками и притом совершенно незаметно для меня. Но если даже он смог это сделать, то зачем? Чтобы выследить меня? Это был маньяк?

От собственных выводов мне стало нехорошо.

— Успокойся, Эмма, — выслушав, сказал Арделл. — Конечно, все не так. Скорее всего, ты порвала футболку, зацепившись об забор. И неизвестный человек, каким бы неприятным он ни был, не имеет к этому отношения. А хозяин собаки мог просто подобрать клочок ткани. В любом случае, я хочу, чтобы ты не волновалась, тебе нечего бояться.

— Ты так думаешь? — неуверенно спросила я. История с футболкой казалась мне чересчур странной, хотя и абсурдной.

— Никакой маньяк тебя не выслеживал, Эмма. — Арделл улыбнулся, и мне стало неловко от собственных нелепых предположений.

Конечно, его версия была куда правдоподобнее моей. К тому же, в заборе Валери торчало немало гвоздиков, о которые легко можно было порвать одежду.

— Думаю, так и было, — согласилась я, улыбнувшись в ответ, и вздохнула: — Это уже третья собака.

Встретив непонимающий взгляд своего спасителя, я объяснила:

— Третья собака, которая меня кусает. В России очень много бездомных псов, они часто нападают на людей. После этого, обычно, делаются уколы против бешенства.

— Бедные россияне! — воскликнул Арделл. — Тебе повезло, на этот раз никаких уколов не будет.

— Да, ведь я не в России… И, если пес был больной, значит, я могу умереть.

Арделл решительно мотнул головой:

— Эмма, я обещаю — ты не умрешь. Я тебя от этого избавлю… — Он осекся, внимательно разглядывая меня.

От этих слов мне стало значительно легче, но от его взгляда я смутилась и (в который уже раз за сегодня!) густо покраснела. Арделл улыбнулся и, отвернувшись, занялся чаем.

— У меня есть отличное лекарство, я принесу его тебе завтра, — сказал он. — Сахар положить?

— Нет, спасибо, — отказалась я и улыбнулась, вдруг преисполнившись благодарности к собаке за ее укус, подаривший мне шанс снова увидеться с Арделлом.

Эмоции, которые я переживала за последний час, были так новы и необычны для меня, что я удивлялась самой себе. Я готова была просидеть с Арделлом еще очень долго, но, к моему глубочайшему сожалению, он, протянув мне чашку с чаем, заявил:

— Я должен идти, Эмма. У меня еще есть дела, а тебе лучше поспать. И будь осторожна. Как видишь, Этамп полон сюрпризов.

— Ну что ты! — бодро улыбнулась я. — Со мной ничего не случится!

— Ты уже говорила это сегодня, — напомнил Арделл и направился к выходу. — Я приду завтра, будь дома, пожалуйста.

— О, в таком случае мне придется отменить несколько встреч… — Шутить у меня всегда получалось плохо, но теперь особенно.

— Спокойной ночи, Эмма! — От его улыбки и взгляда мое сердцебиение вновь дало сбой.

— Доброй ночи, Арделл! — как во сне ответила я и закрыла за ним дверь.

Глава 6

Спала я беспокойно и часто просыпалась. Кошмары с собаками закончились лишь под утро, когда мне приснились глаза цвета кофейных зерен. Проснувшись, я первым делом бросилась рисовать. Это была необъяснимая потребность, и я взяла карандаш в перевязанную руку. Волна светлой пряди, причудливый рисунок губ, выразительный взгляд… нет, ничего не получалось. Наверное, мне мешали бинты — портрет вышел неудачным, никакого сходства с оригиналом я не находила и, расстроенная, оставила это напрасное занятие.

Я вышла из душа, когда вдруг раздался стук в дверь. Взволнованная до крайности, я носилась по комнате, натягивая майку и джинсы и спотыкаясь обо все подряд. С улицы послышался детский крик:

— Эмма-а!

Узнав голос Лизы, я успокоилась и смогла, наконец, открыть дверь, не разбив перед этим носа.

— Привет! — радостно воскликнула девочка, бросившись ко мне с объятиями.

— Эмма, как ты? — спросила стоявшая рядом Лорейн. — Арделл нам все рассказал. Ты в порядке?

— Ничего страшного, ерунда! — отмахнулась я и пригласила их в дом. — Проходите скорее!

— Мы совсем ненадолго, я везу Лизу в школу танцев, но для начала мы решили проведать тебя. Рука сильно болит? — Лорейн сочувственно посмотрела на перевязку.

— Если бы не бинты, я бы давно об этом забыла. Уже совсем не больно!

Лорейн недоверчиво покачала головой.

— Арделл сказал, что рана не маленькая, но, я надеюсь, заживет быстро. Как хорошо, что он оказался рядом! И…Твоей цепочки не видно! — испугалась вдруг она. — Ты ее потеряла?!

— Нет, сняла, когда принимала душ. Позже надену.

— О, я подумала, что возможно… А, ладно, — махнула она рукой, не договорив. — Я так вчера разволновалась, когда Арделл вернулся и рассказал, что произошло. А мы не могли понять, почему его нет так долго.

— Он оказывал мне первую помощь, — улыбнулась я, чувствуя, как приятно мне говорить об этом. — Если бы не ваш друг, этот безумный пес разорвал бы меня на части. Он был просто огромный! Вероятно, сенбернар…

— Постарайся забыть о нем, Эмма. Все в прошлом.

— Да, — с некоторой грустью согласилась я.

— А я не боюсь собак! — гордо заявила Лиза. — И ты, Эмма, не бойся!

— Хорошо, Лиза, не буду, — с улыбкой пообещала я ей. — Хотите лимонад? Или чай?

Лорейн покачала головой и заторопилась:

— Нет-нет, нам пора бежать. Лиза, пойдем, а то опоздаем! Поправляйся, Эмма. Еще увидимся!

— Обязательно! — кивнула я. — Спасибо, что зашли.

Мои соседки ушли, а я занялась чисткой дивана, испачканного кровью. Работать левой рукой было чудовищно неудобно, и я провозилась около часа, испробовав несколько моющих средств, прежде чем пятна на обшивке бесследно исчезли. Сидя с тряпкой на полу, я придирчиво осматривала диван, когда в дверь снова постучали. Я стянула резиновые перчатки и бросилась к входу, рассчитывая увидеть своего вчерашнего спасителя.

Но на пороге стоял Тьери. Вероятно, в моем взгляде явно читалось разочарование, потому что при виде меня широкая улыбка гостя заметно померкла.

— Привет, Эмма! Я не вовремя?

— Привет, Тьери! — Все-таки улыбнулась я. — Извини, просто не ожидала увидеть тебя. Входи.

— А кого ожидала? Принца?

— Вроде того, — призналась я, и Тьери хихикнул, посчитав мои слова шуткой.

— А я в Этампе по делам, решил заодно и к тебе зайти. Ты, вероятно, не могла мне дозвониться? — спросил он, подходя к каминной полке. — Кажется, я оставил тебе визитку со своим старым номером.

Он нашел свою карточку на прежнем месте и с упреком посмотрел на меня:

— Все верно, здесь правильный телефон.

— Я не звонила тебе, Тьери, потому что не хотела беспокоить, ты ведь не обязан развлекать меня. Я уже освоилась в Этампе, обошла практически весь город.

— Ясно, — кисло улыбнулся парень. — А я надеялся стать твоим экскурсоводом. Может быть, я покажу тебе Париж?

— Буду рада, спасибо, — с радостью согласилась я. — Только не сегодня. Позже как-нибудь. Я тебе обязательно позвоню, когда соберусь туда.

— Договорились! — заметно обрадовался Тьери. — А что с рукой? Резала себе вены?

— Меня укусила собака во время прогулки.

— В каких местах ты гуляешь, Эмма?! — воскликнул Тьери, округлив глаза.

Пока я думала, что ответить, он вдруг предложил:

— Я же будущий врач, давай осмотрю рану.

— Нет-нет! — запротестовала я, пряча руку за спину. — Там даже не рана, так — царапина. Ерунда!

— Уверена?

Я отчаянно закивала головой, и Тьери пожал плечами.

— Ну, тогда я, пожалуй, поеду. Ты уверена, что не хочешь прогуляться сегодня?

— Абсолютно.

— Ладно. Значит, ты позвонишь?

— Позвоню, — ответила я, и, заручившись моим обещанием, Тьери уехал.

День тянулся невероятно медленно. Арделла все не было, и с наступлением вечера я решила, что он уже не придет. Наверняка у него были дела гораздо важнее, чем посещение без конца краснеющей иностранки. Чем больше я размышляла над этим, тем менее вероятным казался мне его приход. Я нашла для этого десятки причин, каждая из которых оправдывала Арделла и все больше расстраивала меня. Глупо было надеяться, что он вообще еще помнил обо мне. Но мне хотелось надеяться. Я c тоской смотрела в окно, наблюдая, как угасает день. Внезапно на пустой дороге появилась черная машина, и я моментально узнала ее — вчера она была припаркована у дома Бертенов. С замирающим сердцем я следила, как машина сбавила скорость и остановилась у моего двора. Я заворожено наблюдала, как Арделл покинул салон и спешно направился к моей калитке. Его благородная осанка и грациозность движений ввели меня в транс. Мне хотелось прыгать от радости и в то же время, я не могла пошевелиться. Арделл уже миновал двор, и я, очнувшись, направилась к двери, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не помчаться бегом и стараясь взять свои эмоции под строжайший контроль.

— Здравствуй, Эмма! Не получилось приехать раньше, извини. — Этот мелодичный голос был способен превратить мою кровь в тягучий янтарный мед.

— Ничего. Здравствуй. — Я почти не слышала себя из-за грохота своего сердца.

Он вошел, и приятный аромат окутал меня.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Арделл, оглядывая меня.

— Отлично. Думаю, бешенство мне не грозит.

Он улыбнулся:

— Можешь не сомневаться в этом. Давай-ка займемся твоей рукой. Можно я похозяйничаю?

— Сколько угодно, — не без удовольствия разрешила я.

Арделл направился на кухню и достал из принесенного пакета несколько пучков сухих трав. Он тщательно размельчил в миске листья и корешки и, дождавшись, когда закипит чайник, заварил траву.

— Тебя кто-нибудь навещал сегодня? — спросил он.

— Лорейн и Лиза. И еще Тьери, брат хозяйки этого дома.

— Ты с ним подружилась? — Арделл внимательно посмотрел на меня.

— Наша договоренность с Валери этого не запрещает. Кроме того, Тьери — хороший парень.

Арделл задумчиво кивнул головой. Затем взял мою перевязанную руку и осторожно снял бинты. Надо признать, рана выглядела скверно. Наверное, от вида запекшейся крови у меня вдруг сбилось дыхание. Конечно, от крови, а вовсе не от теплых рук Арделла и не от того, что он стоял так близко. Я отвернулась и на всякий случай зажмурилась, стараясь не думать об этом.

Арделл аккуратно промыл рану настоем травы и снова забинтовал. Затем вылил в стакан оставшийся отвар и протянул мне.

— Это необходимо выпить, Эмма. Вкус ужасный, но результат того стоит, поверь.

От него исходили теплота и забота. И уверенность. И обаяние. Не знаю почему, но я верила ему. Я верила в его травы. Я готова была пить сколь угодно противный напиток, если его приготовил Арделл. Безоговорочно доверяя ему, я корила себя за это, но не могла ничего поделать с собой, так как видела в его глазах не просто желание помочь мне. Я видела в них искреннюю симпатию, и очень надеялась, что мне это не кажется.

Я выпила действительно жуткий на вкус отвар, и желудок моментально свело судорогой. Задохнувшись от спазма и боясь, что не смогу справиться с тошнотой, я бросилась в ванную, но уже через минуту боль отступила, и стало гораздо легче. Я умылась холодной водой и, выждав для верности еще немного времени, вышла к Арделлу.

— Уже лучше? — озабоченно спросил он.

— Гораздо! Чудесный напиток, надо сказать — бодро ответила я.

Арделл усмехнулся:

— Его действие значительно чудеснее, чем вкус, но об этом ты сможешь судить только завтра.

— Завтра, так завтра, — пожала плечами я. — Что это у тебя?

Я заметила лист бумаги в его руках, и нехорошее предчувствие закралось ко мне.

— Кто-то, похожий на меня, — улыбнулся Арделл и, повернув лист, показал мой утренний рисунок. — Это ты рисовала?

Я готова была провалиться сквозь землю и ругала себя последними словами за то, что так бездумно бросила рисунок в столовой.

Как можно более небрежно я ответила:

— Я рисую, когда нечем заняться. Как видишь, плохо… Понятия не имею, кого я рисовала, но он точно не похож на тебя.

— А, по-моему, похож, — снова улыбнулся Арделл, с интересом глядя на меня.

Я поспешила сменить тему и спросила первое, что пришло в голову:

— Ты живешь в Этампе?

— Нет, в Париже.

— А у Бертенов часто бываешь? — с замирающим сердцем спросила я.

— Очень часто. — Он пристально смотрел на меня, словно пытался прочесть мои мысли, а в его глазах плясали лукавые искорки.

— Понятно, — промямлила я, чувствуя себя полной дурой.

— А ты здесь надолго?

— До моего отъезда чуть больше трех недель, — подавив вздох, ответила я.

— И ты хочешь уехать? — тихо спросил он, глядя на меня с сожалением.

«Нет!» — хотелось выкрикнуть мне, но я сумела сдержаться, зато не сумела ответить и неопределенно качнула головой.

Затянувшуюся паузу прервал телефонный звонок. Арделл поднял трубку и, помолчав, сказал:

— Сейчас буду.

— Мне пора, Эмма, — обратился он ко мне, — Меня ждет Ренард.

Я с сожалением кивнула:

— Конечно, Арделл. Спасибо тебе за все.

— Не за что, — улыбнулся он. — Не волнуйся ни о чем и постарайся забыть вчерашний день.

Я промолчала. Не говорить же ему, что вчерашний день я буду помнить всю свою жизнь! Вчера я встретила самого необыкновенного мужчину, о котором думаю весь сегодняшний день. Такого со мной еще не случалось, что само по себе знаменательно. Жаль только, что рана в конце концов заживет.

Я проводила своего гостя до калитки, гадая, как скоро смогу увидеть его вновь. Да и увижу ли?

— Надеюсь, ты помнишь насчет дверей и окон? — серьезно спросил Арделл.

— Запру обязательно, — пообещала я. — Псы не прорвутся!

— Тогда до свидания, Эмма.

Как же мне не хотелось прощаться с ним! Я тянула с ответом, чтобы несколько лишних секунд он еще оставался рядом и вот так необыкновенно тепло смотрел на меня.

— Всего хорошего, Арделл, — с трудом произнесла я в итоге.

Боюсь, держать эмоции под контролем у меня не получилось, и мои глаза выдали меня с головой.

Глава 7

Я никак не могла уснуть. То и дело в памяти всплывали взгляд Арделла, его улыбка и самые обычные слова, в которых теперь я искала какой-то тайный смысл. Время от времени я пыталась обуздать свои разыгравшиеся чувства и составляла длинный перечень фактов, которые безжалостно сокрушали мои призрачные надежды, связанные с Арделлом. Но все это неизменно заканчивалось тем, что я снова начинала мечтать. До вчерашнего дня я знала только из книг, что в глазах можно утонуть, что сердце способно сладостно замереть, а чужой голос отозваться музыкой. А сегодня я знала это наверняка. Более того, я была уверена: любовь с первого взгляда, действительно, случается — не она ли говорила во мне сейчас и не давала уснуть?

Было уже два часа ночи и, крепко зажмурившись, я старательно принялась считать белоснежных овец. Моей забитой голове однозначно требовался отдых.

Мне никогда не снилась мама. Наверное, потому что, ее образ не остался в моей памяти, ведь мне так и не довелось увидеть ее. Но я сразу узнала маму в женщине, приснившейся мне. В белом платье она шла мне навстречу и ласково улыбалась. Подойдя, мама взяла меня за руки и произнесла тихо, но настойчиво: «Сними это, Эмма. Его нужно отдать».

«Что, мама?» — непонимающе спросила я и крепко ее обняла: «Не уходи, останься со мной!». Но мама стала походить на расплывчатое облако, мой сон неумолимо таял и мерк. «Отдай, Эмма», — откуда-то издалека все еще слышался ее голос. Я проснулась, но не хотела открывать глаза, пытаясь снова воскресить сон и опять увидеть маму. Я все еще чувствовала ее руки, обнимающие мою шею и цветочный запах, идущий от ее платья. Внезапно я поняла, что и прикосновения, и запах реальны — кто-то вдруг легко коснулся моего плеча. Я резко открыла глаза и едва не закричала, увидев склоненную надо мной фигуру. В слабом свете фонарей, льющимся с улицы, я узнала…

— Лорейн?!

Это действительно была моя соседка. Я резко села. На мгновение Лорейн застыла, а потом попятилась к двери и быстро заговорила:

— Эмма, прости, не пугайся, пожалуйста. Ты кричала. Мы возвращались от гостей, и услышали твой крик. Я пришла проверить, что с тобой. Теперь я вижу, что все хорошо. Извини, что разбудила тебя. Я уже ухожу, постарайся снова уснуть.

Лорейн закончила говорить уже на лестнице. Я вскочила с кровати, еще ничего не понимая, но зная точно — я не кричала во сне, а, если бы даже кричала, вряд ли бы меня услышали на улице, к тому же, дверь была заперта…

— Лорейн! Постой! — крикнула я, выбежав на лестницу, и включила свет, ударив по выключателю на стене.

Лорейн уже спустилась, торопясь к Ренарду, застывшему посреди гостиной. А у двери, скрестив руки на груди, стоял… Арделл. Не веря своим глазам, я пораженно разглядывала всю троицу. Лорейн была явно смущена и снова повторила:

— Прости, Эмма.

— Что происходит?! — громко спросила я, и голос дрогнул.

— Эмма, успокойся, пожалуйста. — Арделл медленно двинулся в мою сторону.

— Успокойся?! — переспросила я с сарказмом.

Лорейн в отчаянии посмотрела на Арделла и потянула мужа за руку.

— Мы пойдем, — тихо сообщила она.

— Нет уж, останьтесь! — потребовала я, но супруги торопливо вышли на улицу.

Я тяжело дышала, сверля Арделла пылающим взглядом. «Разве так поступают нормальные люди?» — пронеслось у меня в голове. И от этой мысли стало невыносимо тягостно. Нормальные люди точно не врываются в чужой дом посреди ночи.

— Что вы здесь делали?! — накинулась я на него. — И как вы вошли?!

Арделл поднялся ко мне, взял под локоть и спокойно сказал:

— Давай сядем, Эмма.

Я возмущенно посмотрела на него, но все же села на верхнюю ступеньку. Он опустился рядом, вздохнул, но объясняться не торопился.

— Что скажешь? — настойчиво продолжила я.

— Тебе приснился кошмар? — спросил Арделл осторожно.

Я вскочила, как разогнувшаяся пружина.

— Нет!!! Мне снился очень хороший сон! И я не могла кричать. Я не кричала! И дверь была заперта! — Я глубоко вдохнула и подозрительно прищурилась. — Так что вы здесь делали, месье Норманн?

Арделл печально посмотрел на меня и неожиданно признался:

— Ты права, Эмма. Ты не кричала. — И опять замолчал.

Махнув рукой с досады, я снова опустилась на ступеньку рядом с ним.

— Ты так и будем сидеть? Может, тебе кофе сварить и телевизор включить?!

— Я хочу, чтобы ты успокоилась, — тихо произнес Арделл.

— Ты издеваешься?! — негодуя, воскликнула я.

— Нет, — невозмутимо ответил он и, повернувшись ко мне, посмотрел мне в глаза.

Его пристальный взгляд не отпускал меня, я почувствовала, что не в силах даже шевельнуться, и вместе с тем ощущала, как гнев и страх отступают — даже в такой ситуации я не могла не поддаться его чарам.

— Я не хочу думать, что ошиблась в людях, что ошиблась в тебе, Арделл, — в отчаянии произнесла я. — Но вы поступили отвратительно, и любой нормальный человек на моем месте давно вызвал бы полицию.

— Меньше всего я хотел, чтобы все вышло так, — сказал Арделл, наконец, отвернувшись.

— А как должно было выйти?! — снова взвилась я.

— Извини, Эмма. Это все сложно.

— И, тем не менее, постарайся объяснить, Арделл.

— Дело в твоем медальоне и только, — неожиданно сказал он.

Я удивленно посмотрела на него и недоверчиво усмехнулась:

— Что?! Бред полнейший!

— Это достаточная редкая вещь, таких в мире — единицы, — невозмутимо продолжил Арделл. — Поверь мне. Один из таких медальонов принадлежал моей…знакомой, Бертены тоже знают ее. Он бесследно исчез несколько лет назад, и мы решили, что, возможно, это он.

Это был, как удар под дых, и я, потрясенная его словами, снова вскочила.

— Так вы пришли украсть его у меня?!

Арделл тоже поднялся.

— Нет. Мы бы не взяли его. Просто хотели убедиться — действительно ли это тот самый медальон или подделка.

Я взорвалась:

— Да вы что, шайка свихнувшихся сектантов?! Ищите тайный символ?! А чтобы вы сделали, если бы это оказался он?! Украли?! Убили бы меня?! Что?! — я сорвалась на крик.

Мне стало отчаянно горько от собственных предположений. Я чувствовала, как к глазам подступают слезы, а через мгновение они уже полились рекой. Было очень тяжело сознавать, что люди, к которым я успела привязаться, оказались такими вероломными и беспринципными. Как я могла так обмануться? Боль и разочарование охватили меня. Я не хотела верить услышанному, твердя себе, что это лишь продолжение сна. Но все было более чем реально.

— Мы бы не сделали тебе ничего плохого! — воскликнул Арделл, сверкнув глазами.

— Тогда почему вы прямо не спросили меня о медальоне? Разве я отказалась бы показать вам его? Зачем было действовать, как отъявленным бандитам?! Врываться среди ночи?!

— Мы не думали, что ты проснешься, — тихо ответил Арделл, и я снова задохнулась от возмущения:

— Ну, знаешь!!!

Арделл тяжело вздохнул и, нехотя, ответил:

— Ты не должна была об этом узнать.

— Почему?! — Его спокойный тон меня ничуть не успокаивал, и я вопила, как и полагается всем потерпевшим.

— Пойдем, тебе надо успокоиться, — вместо ответа предложил Арделдл и протянул мне руку.

Я проигнорировала его жест и снова села на ступеньку. Тогда Арделл сбежал по лестнице и направился в кухню.

Он долго не возвращался, видимо, давал мне время прийти в себя. Но это у меня никак не получалось. Я чувствовала себя глубоко несчастной и обманутой. Мои надежды были разбиты: новые друзья оказались сомнительными личностями, которым была нужна вовсе не я, а всего лишь моя драгоценность. И, мало того, что Арделл был среди них, так еще он старался ради своей… знакомой, наверняка, изящной и потрясающей француженки. Слезы полились с новой силой. Прошли минуты (или часы?), когда они, наконец, иссякли. Сил больше не было.

Я вернулась в спальню, где находилась ванная комната, умылась и сменила пижаму на джинсы и майку. Мне вдруг захотелось собрать вещи и сбежать из этого дома и этой страны. Чтобы не нарушать планы Валери в Омске, я готова была даже отправиться к папе. Плевать на Игоря. Нужно просто уехать. Я хотела распрощаться, наконец, со своим ночным гостем и после этого сразу приступить к сборам.

На кухне было тихо. Я медленно вошла туда, подозревая, что Норманн ушел, чтобы избежать объяснений. Для него это был бы выход. Но он сидел у стола, вытянув ноги и задумавшись.

— Я сделал тебе чай, но он давно остыл, — не глядя на меня, произнес Арделл.

Я демонстративно налила стакан воды, села за стол и сняла с шеи цепочку.

— Смотри! — Я бросила медальон на середину стола. — Смотри и уходи.

— Эмма! — с горечью воскликнул Арделл, даже не взглянув на украшение.

— Ты ведь за этим пришел, — напомнила я бесстрастно.

— Но я не хочу так уходить!

— Но ты все для этого сделал.

Помолчав немного, Арделл сказал:

— Эмма, мне жаль, что все так вышло. Но, прежде всего, я хочу, чтобы ты знала — мы не желали тебе зла и не сделали бы ничего плохого. Понимаю, что на деле все выглядит совсем иначе, но мы были уверены, что ты не проснешься. Лорейн просто взяла бы твой медальон, и мы бы вернули его еще до утра. Нам было необходимо убедиться в его подлинности.

— А если бы убедились, вы бы его не вернули, так ведь?

— Мы бы предложили выкупить его у тебя. Или сделать точно такой же, даже еще лучше. Элен, та, что потеряла такой же медальон, не поскупилась бы на оплату.

Я вяло усмехнулась. Наверняка эта Элен красива и определенно богата — ради такой «знакомой» можно на что угодно пойти! Я почувствовала укол ревности и оттого ответила довольно грубо:

— Это мамино украшение, и мне плевать на твою Элен.

— А откуда взяла его твоя мама? — тут же спросил Арделл.

— Ну, уж точно, она не крала его у твоей знакомой! — резко ответила я.

— Она могла приобрести краденый медальон, не зная об этом!

— Сомневаюсь, что твоя Элен, — «твоя Элен» я произнесла с особым нажимом и иронией, — могла потерять свою побрякушку в России!

— Со временем медальон мог оказаться где угодно!

Наш диалог напоминал игру в пинг-понг, стремительную и непредсказуемую.

— Мама носила его как минимум девятнадцать лет назад! — Этот факт казался мне решающим, и я сузила глаза, ожидая, что Арделл, наконец, признает поражение.

— У Элен украли его намного раньше! — не задумываясь, парировал Арделл.

Услышав это, я пораженно застыла, а в моей голове тут же включился калькулятор.

— Так она старая! — изумленно воскликнула я, произведя необходимые расчеты. От резкого тона не осталось и следа.

— Да, вещь старинная.

— Нет! Элен! Если она потеряла его, будучи взрослой, почти двадцать лет назад, значит, она далеко не девушка?! — Я вдруг оживилась, зато Арделл нахмурился:

— Возможно, она и не молодая, но точно уж не старая.

Я не могла скрыть радости и облегчения и невольно улыбнулась. На душе стало гораздо спокойнее. Бедная Элен! Теперь я могла проявить сочувствие. Сейчас я ясно представляла стареющую мадам, которую верные друзья пытались порадовать, вернув ей любимый кулончик. Я даже уважала их благие намерения. И эта история не казалась мне больше такой вопиюще ужасной. Вид у Арделла был печальным и виноватым, а глаза искали понимания, и не стану отрицать — мне хотелось верить его словам.

— Хорошо, допустим, это так, — примирительно произнесла я. — А как Элен может доказать, что украшение ее?

— Легче, чем ты думаешь, — губы Арделла тронула легкая улыбка. — На медальоне Элен с обратной стороны выгравированы символы.

Я озадаченно потерла лоб. Похоже, речь шла именно о моем медальоне с непонятными знаками на обороте, напоминающими клинопись. Я потянулась к сверкающему изумрудом сердечку и, перевернув его обратной стороной, придвинула к Арделлу. Он взял его в руки и долго рассматривал.

— Мы нашли его, — прошептал Арделл, скорее всего, обращаясь к самому себе.

Я задумчиво произнесла:

— Странно… А я думала, что папа, как большой оригинал и поклонник древних языков, зашифровал признание в любви для мамы на этом сердечке.

Арделл удивленно посмотрел на меня.

— Это не сердечко, Эмма. Это лист клевера.

Настал черед удивляться мне.

— Лист? Клевера? — Я непонимающе смотрела на медальон.

— У некоторых видов этого растения листья похожи на сердце, — объяснил Арделл.

Я покачала головой, и не думая сдаваться:

— Может быть, для тебя это всего лишь клевер, а для меня сердечко. И, скорее всего, надпись сделал все-таки папа. Какие символы на медальоне твоей знакомой? Возможно, эти совсем другие! Пусть она назовет их, а мы сравним.

Арделл с сожалением развел руками.

— Нет времени, Эмма, гораздо лучше просто показать ей медальон. Пока он у тебя, ты подвергаешься опасности.

— Что? — засмеялась я, — Ты о чем? Кто-то еще собирается ворваться ко мне в дом?

— Эмма, есть вещи, о которых тебе лучше не знать. Ты можешь просто поверить мне, без объяснений, и одолжить на время медальон?

Мне вдруг вспомнился сон о маме и ее слова: «Его нужно отдать». Теперь я была уверена, что она говорила о медальоне. Впервые в жизни мама приснилась мне в ту самую ночь, когда ее украшение понадобилось странным французам, и почему-то я не считала это совпадением.

Я задумчиво смотрела на Арделла и уже не сомневалась в том, что ради него готова жертвовать любыми сокровищами. Чем угодно. Я приняла решение и твердо заявила:

— Хорошо, Арделл, если тебе так важен этот лист клевера, я готова тебе его одолжить. И даже отдать… при условии, что ты расскажешь мне обо всем. Это памятная вещь для меня, и я не готова расстаться с нею, не зная, зачем. Я не отдам ее просто так.

— Эмма, любые деньги…

— Я прошу не денег, а объяснений, Арделл!

Я зажала в кулаке медальон и, откинувшись на спинку стула, скрестила руки на груди, всем своим видом демонстрируя непреклонность.

Арделл глубоко вздохнул и выпил остывший чай, приготовленный для меня. Затем встал и подошел к окну. На улице светало.

— Хорошо, Эмма. Я расскажу тебе эту историю.

Глава 8

— Она началась давно и продолжается до сих пор, — начал Арделл, глядя в розовеющее небо. — Есть некий народ, очень древний с богатой историей. Его представители отличаются разносторонними талантами, им дарованы необычные умения, они обладают уникальными знаниями и возможностями. Многие сотни лет они были и остаются хранителями земли — такова их задача. Даже если ты не веришь в магию, то будь уверена — среди этого народа есть величайшие маги, способные творить небывалые чудеса. Своего наивысшего мастерства они достигли давным-давно, многие сотни лет назад, и, как водится, некоторые из них возгордились. Эта горстка тщеславных гордецов мечтала о безграничном всемогуществе, подчиняющим себе народы, они экспериментировали с заклинаниями и ритуалами, пробуждающие великие силы из глубин вечности. Древние, познав запретные тайны, хотели сделать свой народ могущественным и неуязвимым. Они не знали, что играют с огнем. Магический колодец, созданный ими, выпустил в мир страшное зло. Великая сила оказалась разрушительной и черной. Она несла смерть многим народам, отравляя ядом сердца вызвавших ее мудрецов. Это было страшное время. Земля пропиталась кровью, а воздух — магией. Война, длившаяся больше века, навсегда разделила некогда единый народ на приверженцев вселенского зла и тех, кто противостоял ему. Если быть кратким, то расскажу только, что магам, отвергающим тьму, удалось найти способ справиться со злом. Они смогли заточить его в некий вакуум, скрытый глубоко под землей, откуда и родилась эта неуправляемая черная сила. Для того чтобы навсегда уничтожить этот колодец зла нужны особые обстоятельства, которые до сих пор так и не сложились. Но когда этот момент настанет, потребуются медальоны, созданные светлыми магами. Их всего четыре, и у каждого из них есть свой хранитель. За сотни лет два медальона были утеряны, и их крайне необходимо найти. Надо ли говорить, что «темные» маги также стремятся завладеть медальонами-ключами, но только лишь для того, чтобы вновь вызвать зло к себе в услужение. Медальоны нельзя носить как украшение, их хранят в специальной обертке, так как они излучают особый фон, который способен почувствовать каждый представитель древнего народа. Я не знаю, каким образом у тебя оказалось это «милое украшение», но то, что об этом стало известно темным — очевидно. Вот и все, Эмма.

Я долго молчала, обдумывая рассказ Арделла, казавшийся скорее красивой легендой, чем реальной историей.

— Невероятно, — тихо сказала я. — Поверить не могу.

— Да, поверить, пожалуй, сложно, — согласился Арделл.

— И как называется этот странный народ?

— Это все, что тебя волнует? — усмехнулся Арделл. — Я только что сказал, что темные ищут тебя!

— Я просто хочу знать, как называются эти темные и светлые люди.

Арделл покачал головой:

— Я не говорил, что они люди, Эмма. Это особая цивилизация, параллельная человеческой. Темные называют себя эрфами.

— Не люди? — ошеломленно переспросила я.

— То есть, внешне это обычные люди, но гены совсем иные. И совершенно другие возможности и предназначение. Да еще у эрфов, как правило, отталкивающая внешность, жуткий взгляд, переполненный затаенной злобой, и кожа пепельного оттенка. С тех давних пор их облик, следуя изменениям души, преобразился. Не встречала таких?

Я мгновенно вспомнила странного мужчину в аэропорту, от чьего взгляда меня бросило в дрожь. Значит, он почувствовал мой медальон? И вырвал кусок футболки, а потом пустил по следу собаку? Я тряхнула головой, гоня от себя мысли, напоминающие шизофренический бред, и снова прошептала:

— Невероятно! Не люди, эрфы…а светлые кто? Неужели эльфы?

— Фата, альвы, сиды, эльфы — названий много, выбирай любое, — пожал плечами Арделл.

Я недоверчиво усмехнулась:

— Ну, ничего себе! Позволь спросить, откуда ты все это знаешь?

— Я много лет изучал историю.

— Я тоже изучаю историю, но впервые слышу об этом. Или…или…ты…тоже… — осененная внезапной догадкой, я никак не решалась произнести это слово и, наконец, с усилием выдохнула: — Эльф?!

— Я вижу, тебе нравится это название, — устало улыбнулся Арделл. — Что ж, ты права, Эмма.

Моя голова шла кругом, я уже не знала чему верить, но последнее открытие было совершенно невообразимым. Я потрясенно разглядывала Арделла и не находила в нем ничего, что выдавало бы в нем эльфийское начало, кроме, конечно же, красоты и обаяния. Ни заостренных ушей, как в кино, ни беспричинного смеха, как в сказках…

— Я не верю. Такого просто быть не может. Ты разыгрываешь меня, Арделл! Ты, вероятно, не хочешь рассказать истинную историю медальона. Это связано с мафией? Контрабандой? Просто скажи правду! Правду, а не сказки!

— Все сказки основаны на реальности, Эмма. Я сказал тебе все, как есть. Мафия! Если бы это было так просто!

Я упрямо покачала головой:

— Извини, но при всем своем желании, я не могу поверить в существование эльфов.

— Даже так? — спросил Арделл с невинной улыбкой, и в ту же секунду в гостиной заиграла музыка.

Я выскочила туда и увидела, работающий на полную громкость музыкальный центр, и это, несмотря на выдернутый из розетки шнур! Когда в гостиной поочередно зажглись все настенные светильники, я поспешила обратно, а музыка смолкла.

— Или так? — снова спросил Арделл, и сам собою вдруг включился чайник.

— Или…

— Хватит! — испуганно воскликнула я.

— Я просто хотел снять бинт с твоей раны. Уже можно.

Арделл взял мою руку и осторожно убрал повязку. Невероятно, но на коже не осталось и признаков страшной раны! Ни царапины, ни даже пятнышка! Я не верила своим глазам, все это невозможно было объяснить ни с точки зрения физики, ни анатомии, и я могла сделать только один вывод и признать:

— Сдаюсь, это правда. Господи, ты — эльф!

— Ну, наконец-то! — с облегчением вздохнул Арделл.

Я снова села, нет, буквально упала на стул.

— А Бертены? — спросила я, вспомнив странные взгляды Лорейн.

— Сородичи, — с улыбкой подтвердил Арделл.

— И эта ваша Элен?

Арделл кивнул.

— Элен — одна из трех наших правителей. Королева, проще говоря.

— И…много вас? — сыпала я вопросами, сотнями рождающимися в голове.

— Достаточно, — улыбнулся Арделл.

— И где ваше Средиземье? — спросила я, вспомнив книги Толкиена.

— На карте нет. Наша древняя столица находится далеко отсюда и скрыта от людских глаз. Многие эльфы давно живут среди людей. В разных странах есть целые коалиции. Так проще контролировать ситуацию.

— И какие они, эльфы? Чем занимаются?

— Иногда работают и даже делают карьеру. Эльфы, извини за нескромность, очень талантливы в человеческом понимании. Многие ваши прославленные композиторы, певцы, художники и писатели на самом деле не были людьми. Эрфы, в основном, возглавляют мафиозные структуры, среди них также встречаются военные и даже политики.

— У них тоже есть король?

— Конечно, Эмма. Свой темный правитель.

— А Элен живет в столице?

— В столице Франции, — уточнил Арделл. — Она любит Париж.

— И мой медальон принадлежит ей?

— Да. Она является его обладательницей и хранительницей.

— Плохо же она его хранила!

В глазах Арделла появилась боль.

— Много лет назад на Элен напали в чужой стране. Медальон выкрали, она же чудом осталась жива. Наши поиски ни к чему не привели. Но, как видно, похитители тоже не смогли его уберечь.

— Мне жаль, — посочувствовала я. — А ваши имена, они вполне обычны…

— Мы несколько адаптировали их для жизни среди людей. На самом деле они гораздо экзотичнее. Мое имя Архел, Лорейн — Лауриндиэ, Элен — Элениэль, имя Ренарда не скажу — по-французски оно звучит несколько неприлично, — улыбнулся Арделл. — Хочешь еще что-то узнать, Эмма?

— Конечно, — подтвердила я, но внезапная мысль заставила меня встревожиться. — А разве можно вам раскрывать свои тайны людям? Я читала, что в тайных обществах за такой проступок могут и … убить. А уж у вас, наверное, и подавно?

Я с беспокойством смотрела на него, и Арделл поспешил ответить:

— Не переживай, Эмма, я получил на это согласие королевы.

— Королевы? Элен?

Арделл кивнул.

— И когда ты успел спросить разрешения?

— Пока ты плакала наверху, я позвонил Элен, и мы решили, что, если потребуется, я расскажу тебе все. Так что у меня карт-бланш, Эмма.

Склонив голову, я водила чайной ложечкой по столу, повторяя узор на скатерти, и анализировала весь наш разговор. Но напрасно — никакому анализу это не поддавалось.

— Все, что я услышала сегодня, Арделл, не укладывается ни в какие рамки. Но я тебе верю, хотя и не знаю почему, — подытожила я задумчиво.

— А я знаю, — с легкой улыбкой, но очень серьезно сказал Арделл.

Я недоверчиво подняла бровь.

— Да? И почему же?

— Потому что ты нарисовала меня, — как-то очень просто и без тени самодовольства сказал Арделл.

Я вспыхнула.

— И что с того? Хочешь сказать, я верю тебе только поэтому?

— Да, — убежденно ответил Арделл, разводя руками и ослепительно улыбаясь.

Мои щеки горели огнем, надо было срочно менять тему, и я решительно протянула медальон Арделлу.

— Забирай его. У меня еще миллион вопросов, но я, думаю, тебе хочется поскорее попасть к Элен.

Арделл бережно взял цепочку и с благодарностью посмотрел на меня.

— Спасибо, Эмма. Я вернусь к вечеру или завтра утром. Ничего не бойся — ни эрфы, ни их псы не сунутся к тебе.

— И что их остановит? — вяло усмехнулась я. — Запертая дверь?

Арделл со вздохом покачал головой:

— Все, что известно эрфам — это то, что медальон появился в Париже. Все, чем они располагали — клочок твоей футболки. Но его больше нет. Они не знают где ты, к тому же без медальона ты и вовсе им не нужна.

— Надеюсь, что так, — кивнула я.

— Это так, — твердо заявил Арделл и добавил: — Мне пора.

Мы вышли на улицу, где давно наступило утро, и разноголосый птичий щебет воспевал его приход. Солнце, еще розовое ото сна, только начинало свою долгую прогулку по голубой глади неба. Ромашки во дворе Валери были покрыты крупными каплями росы, а дорожка влажно блестела. Это было самое обычное утро, но при этом я стояла рядом с эльфом и провожала его к королеве…

— Арделл, твой рассказ перевернул весь мой мир, — задумчиво сказала я, когда мы подошли к машине.

— А ты перевернула мой, — проговорил Арделл тихо.

— Чем? — я растерянно посмотрела на него. — Медальоном?

Арделл сел в машину и включил зажигание. Затем опустил стекла и сказал, глядя мне в глаза:

— Самой собою.

Затем резко тронулся с места и уехал.

Глава 9

Целый день последние слова Арделла звучали во мне музыкой, в остальном же в голове была полнейшая каша. Я была вымотана бессонной ночью, пролитыми слезами, пережитым потрясением, но, проводив Арделла, даже не подумала о том, чтобы лечь спать. Вместо этого с планшетом в руках я устроилась в кресле и, выйдя в интернет, вбила в поисковике одно-единственное слово: «эльфы».

Как я и думала, информации оказалось предостаточно, и в основном она касалась героев компьютерных игр. Но из нескольких сайтов, посвященных древним преданиям и легендам, мне все-таки удалось узнать кое-что ценное. Я скопировала текст, собрав воедино обрывки информации, и погрузилась в чтение. Так мне стало известно, что «Эльфы проснулись, когда на Земле зажглись яркие звезды, и первое что они увидели — их яркий свет. Этот свет проник в глаза эльфов в минуту пробуждения, чтобы остаться там навсегда. Эру, Тот, кого рожденные зовут Илуватаром, создал справедливейшую и мудрейшую расу из когда-либо существовавших. И сказал Илуватар, что эльфы будут обладать красотой и творить красоту большую, чем другие земные существа. И что будет им дано величайшее счастье и величайшее горе. Они будут бессмертны, и будут жить, пока живет Земля. Они не будут знать болезней и хворей, но их тела будут сродни Земле в своем строении и их можно будет уничтожить. По величине они будут похожи на людей, которых пока только предстоит создать, но Эльфы будут духом и телом сильнее людей, и с годами, они будут становиться лишь умнее и справедливее. Их волосы похожи на золотые нити, или серебро, или на блестящий черный янтарь, их голоса нежны и гладки, как поверхность воды. Эльфов нельзя превзойти в поэзии и песнопении. В Вечноживущих Землях, которые лежат за великими морями Запада, был создан «дом эльфов», и было предсказано, что в этом месте Эльфы построят города с куполами из чистого серебра, золотыми улицами и хрустальными лестницами. И столица этих земель — Аталантэ…

Эльфийскому характеру свойственна склонность к магии. Эльфы владеют даром эмпатии (восприятие чужого настроения), даром предвидения; умением казаться незаметными; любовными чарами; умением выставлять невидимую стену между ним и собеседником. Изначально эльфы практиковали телепатическое общение, и передача мыслей для них была так же естественна, как и обычная речь. Эльфы широко пользовались магией музыки. Именно поэтому все эльфы очень музыкальны и по сей день. Они заранее знают о предстоящей перемене погоды или назревающем конфликте».

Я закончила читать, но в голове мало что прояснилось, и беспорядочных мыслей только добавилось. Желая сменить обстановку и немного развеяться, я отправилась на улицу и медленно побрела по дороге. Я недалеко ушла, когда услышала позади радостный крик, заставивший меня обернуться:

— Эмма!

У дома Бертенов стояла машина, из которой уже выскочила Лиза и теперь энергично махала мне рукой. Следом вышла Лорейн и встала рядом с дочкой. Я только кивнула и улыбнулась в ответ, не решаясь подойти к ним. После случившегося ночью, я не знала как вести себя с Лорейн, мне также не хотелось ставить в неловкое положение и ее. Все решила Лиза — она помчалась ко мне и чуть не сшибла меня с ног, обняв с разбегу. Лорейн, подумав, пошла за нею.

— А мы были в парке! И мама купила мне новое платье! Хочешь, покажу?!

Я погладила девочку по голове.

— Я уверена, Лиза, что оно очень красивое.

— А еще я выучила новый танец вчера! Я могу и тебя научить!

— Лиза, детка, беги к папе, — сказала Лорейн, подойдя, и вручила девочке пакет. — Покажи ему свои обновки.

Лиза радостно подпрыгнула и побежала к дому.

— Привет, Эмма, — нерешительно кивнула Лорейн.

— Привет, — смущенно улыбнулась я.

Мы помолчали, глядя друг на друга.

— Ты больше не сердишься? — спросила Лорейн.

Я покачала головой:

— Нет. Извини, что я так вопила, увидев тебя.

— Это ты извини, мы должны были поступить иначе. Но с этим нельзя было тянуть.

— Да, Арделл мне все рассказал. Я до сих пор под впечатлением.

— Не сомневаюсь. Странно, что Элениэль вообще разрешила Арделлу рассказать обо всем… Люди не должны этого знать. — Лорейн задумчиво покачала головой. — Те, кто узнал секрет, обычно лишаются памяти.

— Что делают? — переспросила я, не на шутку испугавшись.

— Элениэль умеет стирать ненужные воспоминания, — объяснила Лорейн. — Если это необходимо, она так и делает.

— И ты думаешь, она лишит меня памяти?! — воскликнула я потрясенно.

— Только части об эльфах, — непринужденно пожала плечами Лорейн.

— Нет, Лорейн! Нет! — Я со страхом смотрела на нее. — Я не хочу забывать! Пожалуйста, скажи своей Элен, что я умею хранить тайны!

Теперь Лорейн с удивленной улыбкой смотрела на меня.

— Да не волнуйся ты так, Эмма! Я всего лишь предположила. Элен не лишает памяти всех подряд. Успокойся, дорогая.

— Ты уверена, что мне не следует волноваться? — с сомнением уточнила я.

— По крайней мере, не сейчас. Забудь об этом, хорошо?

Я неуверенно кивнула, и Лорейн снова улыбнулась:

— Так ты хочешь увидеть новый танец Лизы?

— Конечно, — ответила я, понемногу успокаиваясь. Я искренне надеялась, что Элен хотя бы в благодарность за медальон, оставит меня в здравой памяти.

Мне показалось, что Ренард не в восторге от моего присутствия в их доме. С самого начала он вел себя довольно настороженно по отношению ко мне, а его редкие улыбки казались неискренними и натянутыми. Увидев меня, Ренард сдержанно поздоровался, и, не сказав больше ни слова, удалился в свой кабинет. Но, пережив, пожалуй, самую непростую ночь в своей жизни, я была рада любому общению и не собиралась омрачаться мыслями о недовольстве Ренарда. Нам троим было очень весело. Мы танцевали с Лизой, готовили молочный коктейль, а потом снова читали сказки. Позже Лорейн сварила кофе, и с чашками в руках мы вышли на террасу.

Странно, только позавчера я впервые увидела здесь Арделла, а казалось, это было так давно. Я не решалась, но мне очень хотелось попросить Лорейн рассказать мне о нем. Возможно, я напрасно тешила себя надеждами, и сердце Арделла давно принадлежало какой-нибудь прекрасной эльфийке…

— Нет никакой эльфийки, — вдруг твердо сказала Лорейн и виновато добавила: — Извини, ты слишком громко думала.

— Так, значит, вы и вправду читаете мысли? — смутившись, удивилась я.

— Волей-неволей, — улыбнулась Лорейн и снова извинилась: — Прости, Эмма. Думай по-русски, и я ничего не пойму.

Я вздохнула и все же решилась спросить:

— Арделлу, должно быть, лет двадцать пять? И у него никого нет?

Лорейн пожала плечами.

— Он пока не встретил ту единственную. К тому же, по нашим меркам Арделл еще очень молод, ему чуть больше восьмидесяти лет, а искать избранницу можно столетиями. Любовь — не пустой звук для эльфов. Это дар свыше.

— Восемьдесят лет! — в который раз за сегодня удивилась я. — В самом деле, юнец! Несмотря на удивление, я все же порадовалась, что эльфы так серьезно относятся к любви.

— Мама, я хочу спать! — Из открытого окна раздался голос Лизы.

— Сейчас иду, детка! — отозвалась Лорейн, поднимаясь со стула.

Она проводила меня до дороги и, пожелав добрых снов, поспешила к дочке.

Глава 10

Арделл не вернулся тем вечером, не было его и весь следующий день. Я ждала и не находила себе места от неизвестности и беспокойства. Воображение рисовало мне жуткие картины того, как на Арделла нападают беспощадные эрфы или свора свирепых псов настигает его… Как же ругала я себя за то, что не додумалась записать номер его телефона!

Все это время я переживала в одиночестве, и, не желая выглядеть надоедливой, предпочитала не беспокоить Бертенов. Но двух дней волнения и бесполезного ожидания хватило мне для того, чтобы избавиться от излишней скромности и снова собраться в гости к соседям. Я надеялась, что этот визит положит конец моим терзаниям, ведь кто, как не они могли знать о причине задержки Арделла.

В полдень третьего дня я подошла к воротам соседей и нетерпеливо нажала на кнопку звонка. А потом еще раз. И еще. В ожидании, я нервно теребила прядь волос и постукивала носком туфли железные ворота. Шли минуты, но мне никто не открывал. Во дворе было тихо. Так и не получив ответа я была вынуждена уйти, решив вернуться позже.

Я повторяла попытки встретиться с Бертенами до позднего вечера, но все они кончались одинаково безуспешно. Никого по-прежнему не было дома.

Я провела еще одну беспокойную ночь и ранним утром, уже не заботясь о приличиях, вновь отправилась к соседскому дому.

Не успела я подойти, как неприступная калитка неожиданно распахнулась, и со двора Бертенов вышел незнакомый парень в растянутой футболке и грязных шортах. Не обращая на меня никакого внимания, он деловито достал ключ из кармана, запер ворота и шагнул к мотороллеру, стоявшему на тротуаре. Я бросилась к нему и, забыв поздороваться, задала довольно невежливый вопрос:

— Вы кто?

Парень удивленно посмотрел на меня, озадаченно потер кулаком смуглую щеку и с жутким акцентом ответил:

— Алфару, садовник. А вы?

— Значит, Лорейн дома? — обрадовалась я, не ответив, и, не теряя времени, потянулась к звонку на заборе.

— Не-ет, — протянул Алфару. — Мадам сказала поливать цветы через день. Я прихожу по утрам, пока не жарко. Розы могут…

— А где же хозяева?! — перебила я, останавливая его жестом.

— Уехали в отпуск.

— Что?! — ошарашено переспросила я.

— Уехали в отпуск, — повторил парень, старательно артикулируя.

— Когда?

Алфару поскреб ногтем кончик носа и, подумав, ответил:

— В среду. А вы кто? — снова поинтересовался он и вновь не дождался ответа.

Я рассеянно развела руками и, развернувшись, медленно пошла к дому Валери. Позади раздался треск мотороллера, и, обгоняя меня, Алфреду помахал мне рукой, сверкнув белозубой улыбкой.

Я была в смятении. Получается, Бертены отправились в запланированную поездку, и Лорейн не сочла нужным сказать мне об этом, когда мы вместе провели половину вторника. Мне казалось это весьма странным. Конечно, я не считала, что соседи должны были отчитываться передо мной, но в ситуации, в которой мы все оказались, это было бы правильным. А, может быть, и Арделл, так же как и его друзья, уехал отдыхать? Теперь мне представлялось возможным и это.

Меня вдруг стали одолевать сомнения, и чем больше я думала об этом, тем очевиднее казалась мне мысль о том, что меня обманули. История с эльфами и королевой, потерявшей медальон, теперь выглядела просто смешной и абсурдной, и я удивлялась, как вообще можно было поверить в подобные сказки? Какой же глупой и наивной я была! Как легко позволила очаровать себя и всерьез выслушивать небылицы! Понимая все это, я чувствовала себя самой последней идиоткой в мире, над которой, конечно же, теперь стоит только смеяться.

Мне было больно. Гораздо больнее, чем в ту злополучную ночь, когда я только заподозрила предательство и обман. И дело было вовсе не в потере медальона. У мамы осталось еще много украшений, и я могла носить любое из них. Гораздо мучительнее для меня было разочароваться в Арделле. Я твердила себе, что обманулась в нем, но сердце, тем не менее, отказывалось верить и в отместку болело. Я бесконечно спорила сама с собою: то оправдывала прекрасного эльфа, то считала его искусным обманщиком. Но ведь Арделл неведомым образом включал музыку и чайник, заживил мою рану, а Лорейн смогла узнать мои мысли! Что это, если не доказательства их необычной сущности? Но тогда почему, получив медальон, они все просто исчезли? Разве это недостаточный повод для того, чтобы сомневаться в их честности и бескорыстности? Я больше не верила в то, что Арделл вернется, но в то же время не хотела покидать дом, боясь пропустить его приход. Запутавшись вконец, я совсем не знала, как мне быть.

Этот день, ставший, пожалуй, самым мучительным из трех последних, закончился для меня жестокой головной болью. Решив, что свежий воздух хоть немного облегчит ее, я вышла на улицу и теперь бесцельно слонялась по двору. Было еще не так поздно, около десяти, но грозовые тучи, плотно затянувшие небо, делали сумерки гуще и тяжелее, и лишь частые вспышки молнии на миг озаряли пространство. Свежий ветер, порывистый и довольно прохладный, срывал зеленые листья с яблони, и без того куцей, и устилал ими гравийную дорожку. Я подставила ветру лицо, словно он мог помочь мне развеять все сомнения и разогнать тяжелые мысли, и глубоко дышала, стараясь думать на отвлеченные темы. Неожиданно сзади зашуршал гравий и, обернувшись так резко, что хрустнули позвонки, я увидела лохматого черного пса, медленно приближающегося ко мне. Почти сразу последовал хриплый окрик, раздавшийся всего в паре метров от меня:

— Шерман! Ко мне! Фу!

Я вздрогнула всем телом, увидев темную фигуру, облокотившуюся на забор и простирающую ко мне бледную руку. Не в силах двинуться с места, я в ужасе смотрела на черный силуэт и только после того, как вспышка молнии выхватила из мрака морщинистое лицо с кустистыми бровями и обнаженные в жуткой улыбке обломки зубов, я закричала и со всех ног бросилась к дому.

— Шерман часто сюда приходит! Иди, познакомься с ним! — И дребезжащий смех полетел мне вслед.

Дрожащими руками я захлопнула дверь, закрыла ее на все замки и, взлетев по лестнице наверх, вбежала в спальню. Сердце бешено колотилось. Очередной раскат грома заставил меня буквально подпрыгнуть на месте, и, сама не своя от страха, я поспешила подпереть дверь спальни мохнатым пуфиком Валери и плотно задернуть шторы. В окно яростно забарабанил дождь. Сейчас я очень даже верила, если не в эльфов, то в эрфов точно, с их чудовищными псами и демоническими улыбками, способными остановить сердце. Охваченная ужасом, я села на кровать, но тут же вскочила, решив, что не останусь здесь больше ни дня. Хватит с меня этих безумных каникул! С самого начала идея отпуска по обмену казалась мне сомнительной. Наверное, это и называют предчувствием. Или благоразумием. В любом случае, здесь мне нечего делать, Этамп принес мне одни страдания. Полная решимости, я достала чемодан, вытряхнула вещи из комода и начала торопливые беспорядочные сборы. Однако очень скоро я снова оцепенела от ужаса — мне показалось, что внизу хлопнула дверь. Мне хотелось верить, что это всего лишь гром, и я почти убедила себя в этом, когда совершенно отчетливо услышала скрип половиц на лестнице. Звук шагов у двери спальни заставил меня вскочить с пола, после чего страх парализовал меня окончательно. Когда ручка провернулась, и дверь, легко отодвигая пуфик, приоткрылась, я зашлась в немом крике и закрыла ладонями лицо.

— Эмма!

Не знаю, что могло потрясти меня больше: появление жуткого старика с рычащим псом или этот знакомый голос. Даже открыв глаза и увидев Арделла на пороге, я не могла поверить в реальность.

— Я тебя напугал? — Арделл шагнул мне навстречу и, осознав, наконец, что это действительно он, а не предсмертная галлюцинация, я кинулась к нему и зарыдала, уткнувшись лицом в его мокрый плащ.

Глава 11

Слава богу, все было позади: страх, ужас, бессонные ночи. Прижимаясь к груди Арделла, я позабыла обо всем этом и больше ни секунды не сомневалась в существовании эльфов.

Арделл был для меня кем угодно, но только не мошенником. И даже если бы он был обычным человеком, я все равно считала бы его сказочным принцем.

— Я стучал, но ты не открывала. Извини, что снова вломился в твой дом, но я думал, что на этот раз ты обрадуешься, — виновато говорил Арделл, гладя меня по волосам.

Я пыталась сказать, что так и есть, я действительно рада, но вместо слов у меня выходили только жалкие всхлипы.

— Посмотри-ка на меня, Эмма, — сказал Арделл, и, когда я подняла глаза, нехотя оторвавшись от его груди, положил мне руку на лоб.

Сквозь слезы я видела его размытым дрожащим пятном. Но даже расплывчатый образ Арделла творил со мною чудеса — я почувствовала, теплую волну, разливающуюся по телу блаженным покоем, слезы быстро высохли, а новые больше не появлялись, и теперь было непонятно, почему я вообще плакала, ведь ничего ужасного не было и нет, и мне осталось только смутиться от своего глупого поведения.

— Я не тебя испугалась, — потупившись и отступив на шаг, сказала я. — Просто в моем дворе была собака, Шерман, кажется, а на заборе повисло чучело, и я…я была на взводе, потому, наверное, так взволновалась.

— Шерман — бестолковый соседский пес, который любит бегать по чужим лужайкам. Лорейн часто жалуется, что его хозяин совсем не следит за ним, — объяснил Арделл и, подняв бровь, спросил: — А почему ты была на взводе?

— Я решила, что ты не вернешься, — неохотно призналась я. — Тебя ведь долго не было.

Арделл с виноватым видом развел руками.

— Извини, Эмма, так уж вышло. Все оказалось иначе, чем мы думали, поэтому пришлось задержаться.

— Задержаться! — воскликнула я, и в моем голосе прозвучали те же отчаяние и тоска, что были со мною все эти дни. — Я не знала, что и думать!

— И к какой мысли ты больше склонялась? — с грустной улыбкой поинтересовался Арделл.

— Она тебе не понравится, так же, как не нравилась мне, — смутилась я.

В этот момент в комнате запел мой телефон и, увидев, что звонит папа, я сбросила звонок. Сейчас было неподходящее время для разговоров о Гермонассе и моем питании, поэтому я решила перезвонить ему утром.

— Красивая песня, — улыбнулся Арделл, кивнув на мой телефон.

— Мне тоже нравится, — рассеянно кивнула я и сказала твердо: — Что бы я ни думала раньше, сейчас это не так. Я хочу, чтобы ты знал это.

— Я знаю, — серьезно ответил Арделл и вдруг встревожился: — А что это за чемодан? Ты куда-то собралась?

— Домой, — нехотя ответила я и поспешно добавила: — Но уже передумала.

— Почему? — поинтересовался Арделл.

Конечно, он и сам догадался, иначе, откуда взялась эта довольная улыбка и хитрый прищур?

— Валери не хочу подводить, — улыбнулась я в ответ. Арделл сделал вид, что поверил. — Включи, пожалуйста, чайник. Отсюда.

— Он давно уже вскипел, — пожал плечами Арделл. — Так что пойдем вниз, Эмма.

Он галантно подал мне руку, и мы отправились пить чай.

Сидя за столом напротив Арделла, я невольно любовалась им, отмечая, что утонченная эльфийская красота ничуть не умаляет его мужественности. Его тело было подтянутым и крепким, чего не могла скрыть никакая одежда. Прищурившись, я представляла Арделла с луком и в блестящей кольчуге, какими помнила киношных эльфов, и мне безумно нравился этот образ.

Я обожглась, пригубив слишком горячий чай, и, поняв, что пауза затянулась, и все это время я бессовестно пялюсь на Арделла, поинтересовалась:

— Как съездил?

— О, прости, совсем забыл! — спохватился вдруг Арделл и вышел из кухни, а, вернувшись, протянул мне серебристую коробочку. — Открой.

К моему удивлению внутри оказался мой медальон.

— Вы возвращаете его? — недоуменно спросила я.

— Не совсем его. Древние маги изготовили медальон из очень редкого сплава, наделив его особыми свойствами. Я же сделал для тебя всего лишь копию из платины и белого золота. Разница только в том, что на этом медальоне нет древних символов. И это, в отличие от старого, не листик, а действительно сердце, ведь ты считала его таковым. Ты примешь его?

Я перевела изумленный взгляд с медальона на Арделла и зачарованно ответила:

— Да. Конечно.

Трудно сказать, вкладывал ли Арделл особый смысл в свой подарок, но для меня драгоценное сердце, сделанное его руками, значило очень многое. Не знаю, насколько дорогим был прежний медальон из неизвестных сплавов, но этот мгновенно стал для меня бесценным.

— Спасибо, — прошептала я, сжимая в руке свое сокровище.

— Мы обязаны тебе, Эмма, и это от нас ты должна выслушивать благодарности. И не только их — Элен предлагает тебе назвать любую сумму, которую она незамедлительно выплатит за медальон твоей мамы. Ты согласна?

Я улыбнулась:

— Разве ты забыл, что уже расплатился со мной, открыв вашу тайну? К тому же ты принес отличную замену. У тебя золотые руки, Арделл, я поражена.

— Не вгоняй меня в краску, Эмма, — смутился он.

Я усмехнулась и, оставив при себе свои комплименты, спросила:

— Наверное, Элен была очень рада, что нашла свой медальон?

Арделл помедлил с ответом.

— Конечно, рада… Только все дело в том, что, как оказалось, это не ее медальон…

Я пораженно посмотрела на Арделла.

— Но… ведь, если это не тот… тогда зачем он ей нужен?

По серьезному лицу Арделла я поняла, что меня ждут очередные открытия, и не ошиблась — далее последовал рассказ.

— Эмма, существует только четыре подобных медальона. Все они принадлежат нашим правителям. Собрав их вместе, можно прочесть заклинание, начертанное четырьмя частями на обороте, и тем самым вновь открыть источник зла, разрушающий все вокруг. В давние времена каждый из наших правителей-королей получил медальон на хранение. Это тяжкое бремя, Эмма. Никакие сейфы и банки здесь не помогут — и эльфы, и эрфыспособны открыть любой самый хитроумный замок. Поэтому правители вынуждены искать самые необычные и дикие места, где можно скрыть медальон. Эти тайники не охраняются — никто, кроме королей не должен знать о них, и в целях безопасности время от времени медальоны перепрятывают. Хранить их при себе — страшный риск. Один из медальонов пропал многие сотни лет назад, а его хранительница погибла. Второй потеряла Элен, когда в очередной раз меняла тайник. Тогда ее выследили, несмотря на все меры предосторожности, и она оказалась один на один с шайкой эрфов. Медальон был украден, Элен же чудом осталась жива. Конечно, то, что ты привезла медальон во Францию, и мы встретились с тобой — невероятное и счастливое стечение обстоятельств, и, разумеется, Элен была рада получить его вновь. Но…дело в том, что это оказался не ее медальон, а тот, что бесследно исчез тысячи лет назад… Интересно, правда?

Я потрясенно молчала. Мне стало дурно от мысли, что этот медальон столько лет хранился в нашем доме, в то время как его искали и эрфы, и эльфы, и, бог знает, кто еще. Где папа его откопал?! Откуда эта штука взялась у моей мамы?

Тем временем Арделл продолжил:

— Каждый наш король правит на своей территории. Это, как разные государства у людей. Элен возглавляет наше, центральное сообщество. Есть еще южное и северное. Королева Амалаэ, чей медальон был у тебя, правила восточным, теперь распавшимся сообществом. Когда мы обнаружили, что нашли исчезнувший талисман Амалаэ, Элен созвала совет. Наша восточная королева погибла, хотя никто точно не знает, что именно с нею случилось, но у нее остались прямые потомки, и Ренард — один из них. До недавнего времени у нас не было необходимости избирать себе нового четвертого правителя и хранителя, так как хранить было нечего. Но теперь обнаруженному медальону нужен свой хозяин.

— Это будет Ренард?! — изумленно воскликнула я. — Ренард будет королем?!

Арделл выразительным взглядом подтвердил мою догадку, прибавив только:

— Скоро состоится коронация.

— Вот это новости! — только и смогла произнести я.

— Еще не все, — загадочно улыбнулся Арделл. — Я забыл сказать тебе, Эмма, что ты приглашена в гости.

— К будущему королю с супругой? — догадалась я. Кто же еще в этом городе мог звать меня в гости?

— Нет. К правящей королеве. С тобой хочет встретиться Элен.

Сегодня потрясения сыпались на меня, как из рога изобилия. Я вскочила со стула.

— Что?! Я?! Приглашена?! К королеве эльфов?

Арделл рассмеялся.

— Эмма, с каждым вопросом твои глаза становятся все шире. Остановись! И выдохни!

Я послушно сделала вдох и глубокий выдох. И выдала новую порцию вопросов:

— Ты не шутишь? Зачем она зовет меня? Это в каком-то замке?

Теперь вздохнул Арделл.

— Я не шучу, Эмма. Элен просто хочет кое-что уточнить. И это не совсем замок.

— Это в Париже?

— Не совсем, — качнул головой Арделл. — Сейчас Элен на Корсике.

— Корсика… — задумчиво повторила я, совсем не считая эту идею хорошей.

Приглашение в гости меня тревожило: одно дело знать о существовании королевы эльфов, совсем другое — попасть к ней на прием. Я могла не понравиться Элен, и тогда она… Внезапная мысль заставила меня наотрез отказаться:

— Нет, Арделл. Я никуда не поеду.

Похоже, он расстроился и попытался меня уговорить:

— Эмма, тебе нечего бояться. Элен просто поговорит с тобой.

— Я знаю, чего хочет твоя королева, — убежденно заявила я. — Элен не нужны свидетели вашего существования. Она сотрет мою память и заставит забыть обо всем. После встречи с ней я даже не буду знать, как тебя зовут! Я никуда не поеду. Нет уж!

Арделл взял меня за руку.

— Если бы это было так, я не повез бы тебя к ней. Я точно могу сказать, что таких планов у Элен нет, — твердо сказал он. — Я поручился за тебя, и она доверяет мне.

Я искренне удивилась:

— Как ты мог поручиться за меня, ведь мы знакомы всего несколько дней?!

Губы Арделла дрогнули, словно он хотел улыбнуться и не смог, он смотрел на меня в упор, и глаза его сверкали. Сейчас он был особенно красив, и я не могла оторвать от него предательски восторженного взгляда. Из гостиной послышалась тихая музыка, музыкальный центр, повинуясь желаниям эльфа, воспроизводил романтическую балладу.

— Я чувствую тебя, Эмма. Для меня это значит верить и ручаться. Кроме того…Я видел прекрасную девушку в моих грезах. Она появлялась в них вновь и вновь, я не знал ее, но верил, что она существует, и что мы обязательно встретимся. Это была ты, Эмма. А грезы много значат для эльфа. Это предначертание, озарение — как угодно. — Он замолчал, многозначительно глядя на меня.

Атмосфера, созданная Арделлом, и его слова, лишили меня способности говорить, и я боялась пошевелиться, чтобы не развеять этот сказочный миг. Окрыленное новыми надеждами сердце, выплясывало, совсем не попадая в такт музыкальному сопровождению. Затаив дыхание, я следила за тем, как лицо Арделла медленно приближается. Наконец, его губы встретились с моими, и я растворилась в бесконечной нежности, теряя ощущение времени и реальности, теряя голову в буре эмоций, теряя себя. Наш поцелуй закончился вместе с балладой. Я перевела дыхание, в надежде вернуть себе ясность мысли и угомонить дрожь во всем теле.

— Ты умеешь уговаривать, — с трудом улыбнулась я. — Хорошо, я поеду к Элен.

Вместо ответа Арделл крепко прижал меня к себе, но, к моему сожалению, телефонный звонок прервал наши объятия.

— Мы приедем завтра, Элен, — сообщил Арделл в трубку. — До встречи.

— А где же «ваше величество»? — улыбнулась я после его короткого разговора.

— Архаизмы, — отмахнулся Арделл. — Мы современные подданные.

— Слава богу! А то я волновалась, что у меня реверанс не получится!

— Не волнуйся, — серьезно сказал Арделл. — У тебя все получится, Эмма.

— Едем завтра? — уже зная ответ, все-таки уточнила я.

— Да, и тебе не мешало бы выспаться, уже очень поздно. Похоже, у меня вошло в привычку не давать тебе спать, — виновато улыбнулся Арделл.

— А ты?

— Поеду домой и вернусь за тобой к полудню.

— Точно вернешься? — тихо спросила я.

Арделл снова поцеловал меня, на этот раз не так долго, но с тем же головокружительным для меня эффектом, и, выдохнув, ответил:

— Еще как вернусь, Эмма!

Глава 12

Мы ехали в аэропорт в машине Арделла, и я то и дело (ничего не могла поделать с собой!) бросала взгляды на его идеальный профиль, удивляясь ровной белизне его кожи, густым волнам светлых волос, маленькой черточке на гладкой щеке, которая превращалась в милую ямку, когда он улыбался…

— Эмма, я куда-нибудь врежусь в итоге, — не отрывая взгляда от дороги, произнес Арделл. — Перестань считать меня совершенством. Не придумывай.

Я смутилась. Похоже, живя во Франции, я совсем разучилась думать по-русски. Нужно было срочно исправляться.

— Как бы и я хотела читать мысли! — вздохнула я.

— Поверь, это не всегда радует, — улыбнулся Арделл.

— Наверное, так, — согласилась я, подумав. — Эмпатия в этом смысле гораздо полезнее.

Арделл удивленно посмотрел на меня:

— Ты, я вижу, многое знаешь об эльфах. И откуда источник информации?

Я поморщилась и нехотя ответила:

— Интернет. Нечем было заняться.

Арделл усмехнулся:

— Так я и думал. Дети принцессы Дану, лунные создания, талантливые ушастые обольстители и певуны… Там что-нибудь новое добавилось?

Я пожала плечами:

— Ну, я не все ссылки изучила. Наверняка, ты еще не все перечислил.

— Да, наверное, там уйма подобного бреда. Хотя есть и точные попадания. Эмпатия, например.

— А бессмертие?

Арделл вздохнул:

— Я бы назвал это условным понятием, Эмма. Трудно жить целую вечность, особенно в нашем мире. У эльфов есть масса вариантов лишиться жизни, но от старости и болезней мы не умираем, если ты это имела в виду.

— Вы вообще не стареете?

— Зреем. Лет до семидесяти у эльфов, на ваш взгляд, будет внешность юнца, а дальше — сплошная молодость. Самые древние наши старики выглядят максимум лет на сорок.

Я усмехнулась, покачав головой.

— Трудно такое представить… А где твои родители?

— Живут в эльфийской столице. Им не по душе жизнь среди людей.

— А кроме столицы у эльфов больше ничего не осталось?

— Ничего, — подтвердил Арделл, вздохнув. — Наш остров со множеством красивейших городов был разрушен вследствие войны и разделения народа. Неконтролируемая магия лишила родины нас всех. Те, кто выжил, переселились на другие материки. Сразу после этого среди эльфов воцарился настоящий хаос, никто не знал, как именно сосуществовать с людьми и стоит ли таиться. Тогда и появились первые упоминания о богах Олимпа у греков, о нас также узнали римляне и многие другие народы, сделавшие нас героями своих легенд. Затем правителям все-таки удалось вновь объединить народ, обозначить сообщества, составить правила. Даже у эрфов есть свои законы и один из них у нас общий — люди не должны знать о нас.

— А эльфы, пережившие гибель острова, сейчас существуют? Ведь, если вы бессмертны, значит, они живут до сих пор?

— Конечно, среди нас найдутся и такие старейшины. Наш северный правитель, например. Ты увидишь его сегодня.

— И его тоже? — удивилась я.

Арделл улыбнулся:

— Твой приезд с медальоном на шее устроил настоящий фурор.

Я задумалась, глядя в окно.

— Но ведь если все ваши проблемы из-за медальонов, способных открыть колодец, то почему бы просто не уничтожить их? И дело с концом! — Казалось, я нашла очевидное решение, но Арделл покачал головой:

— Избавившись хотя бы от одного медальона, мы навсегда утратим контроль над злом. А наша главная цель — уничтожить его. Правители знают, как это сделать, но до сих пор это было и остается невозможным. Пока колодец существует, и ничего с ним не поделаешь. Нам остается только хранить медальоны и искать потерянные. — Арделл посмотрел на меня и, обаятельно улыбаясь, предложил: — Может быть, мы оставим тему эльфов и поговорим о тебе, Эмма? У меня ведь тоже есть вопросы.

— У меня обычная человеческая жизнь, Арделл. Ничего интересного.

— А мне интересно, тем не менее.

— Ну, я живу с папой, — без особой охоты сказала я. — Мама умерла. Она, как и папа, была археологом. Я люблю кока-колу и сильную грозу, музыку и рисование, могу часами любоваться звездами и писать стихи. Не люблю математику, холод, теплую колу и свои стихи.

Я замолчала, не зная, что еще прибавить к этому.

Арделл усмехнулся:

— Выходит, мы очень похожи, Эмма.

— Тоже не любишь математику?

— Теплую колу, — уточнил Арделл.

— Удивительное сходство! — улыбнулась я.

— Мы приехали, Эмма, поэтому о нашем сходстве поговорим позже, — сказал Арделл, притормаживая. — Да и стоит ли вообще о нем говорить, если…

— Что?

— Самолет вот-вот взлетит. Нам стоит пробежаться, Эмма.

Глава 13

Оказавшись на Корсике, я снова стушевалась. Теперь встреча с королевой была неизбежна, и меня опять стали одолевать сомнения. Я боялась ее, несмотря на все заверения Арделла.

— Перестань дрожать, Эмма. Думаю, Элен тебе понравится.

— Сомневаюсь, Арделл. Мне больше по душе обычные эльфы.

Арделл хитро улыбнулся.

— Такие, как я?

— Наподобие, — так же хитро ответила я.

Мы взяли такси, и теперь ехали вдоль бирюзового моря мимо десятков кафе и причудливых домиков, тесно облепивших горы. Арделл все время держал меня за руку и твердил, чтобы я успокоилась. Уж лучше бы он применил какой-нибудь магический трюк, потому что его слова на меня никак не действовали, от страха было дурно. Я молчала всю дорогу, представляя величественную королеву эльфов и пытаясь угадать наш будущий разговор с ней.

Вряд ли я ожидала увидеть дворец, но была явно удивлена, когда мы подъехали к большому, но вполне обычному на вид дому. Тем не менее, о статусе хозяйки можно было судить по наличию лакея, встретившего нас у дверей и проводившего в дом.

Внутри все было обставлено шикарно и со вкусом — вряд ли у королей может быть иначе. Я окинула огромный холл беглым взглядом и тут же попятилась к двери. От волнения мое сердце выпрыгивало из груди, а от страха подгибались ноги. Почувствовав мое состояние, Арделл крепко сжал мою ладонь и ободряюще улыбнулся.

— Все нормально, — шепнул он, — я с тобой.

Тем временем лакей отворил дверь в большой зал, жестом приглашая нас войти. Арделл потянул меня за руку, и я, как в тумане, обреченно поплелась за ним.

Сначала мне показалось, что в зале никого нет. Но Арделл, оставив меня у дверей, направился к небольшому столику у окна, рядом с которым, спинкой к нам, стояло крутящееся кожаное кресло. Из-за него была видна копна рыжих волос, и я поняла, что хозяйка все-таки здесь. В поле моего зрения оказались и тонкие женские пальчики, проворно пробежавшиеся по клавиатуре ноутбука, стоявшего на столе. Подойдя, Арделл склонился к женщине и поцеловал протянутую ему руку.

— О, Арделл, наконец-то! — услышала я приятный голос, после чего королева поднялась и развернулась ко мне.

Увидев Элен, я испытала, пожалуй, самый сильнейший шок в своей жизни. Даже узнав о существовании эльфов, я не была поражена так, как сейчас. Я буквально остолбенела от неожиданности, увидев перед собой Милен Фор, мою любимую певицу, чьи песни я могла слушать круглосуточно! Именно она сейчас приветливо мне улыбалась, и именно она была той самой пугающей меня Элениэль! От изумления я не могла произнести ни слова и только переводила потрясенный взгляд с Милен на Арделла. Пока мысли восторженным вихрем проносились в моей голове, королева внимательно рассматривала меня, и, в конце концов, поздоровалась первой.

— Здравствуй, Эмма! Рада познакомиться с тобой!

Очень надеюсь, что я не показалась ей невежливой или надменной, так как, все еще неспособная говорить, я лишь кивнула королеве головой.

Милен легкой походкой подошла ко мне, по-прежнему тепло улыбаясь.

— Кажется, поездка утомила тебя. Хочешь отдохнуть с дороги?

На этот раз я собрала все свои силы для ответа.

— Спасибо большое, я ничуть не устала. И тоже очень рада знакомству, — полушепотом произнесла я и выдохнула восхищенно: — Это так неожиданно, просто невероятно! Господи! Поверить не могу!

Кажется, Милен была польщена.

— Я вижу, ты меня узнала?!

— Конечно! Никогда бы не подумала, что вы — та самая Элен!

— Элен — нечто среднее между Элениэль и Милен, моим человеческим именем. Лучше будет, если из трех моих имен ты остановишься на Элен.

— Получается, что королева эльфов — знаменитая на весь мир певица? Как такое может быть? — Я все еще не могла справиться со своими эмоциями.

Элен-Милен небрежно пожала плечиками:

— Эльфы не могут отказать себе в удовольствии заниматься любимым делом, а людям это нравится. А мне нравится, что им нравится, и я стараюсь их не разочаровывать. Тебе уже лучше? Ты бледная, Эмма. — Она обернулась к Арделлу: — Арделл, будь добр, поухаживай за Эммой. Идите в столовую, там вас накормят. Ваши комнаты наверху, советую вам все же отдохнуть перед ужином. Я, пожалуй, так и сделаю. Встретимся позже, когда соберутся остальные!

Элен подмигнула мне и выпорхнула из зала, а я тут же кинулась к Арделлу, наконец, начав дышать и реагировать.

— Почему же ты не сказал мне, КТО твоя королева?! Арделл, почему?!

— Не хотел лишать тебя приятного сюрприза, — улыбнулся этот партизан. — Я же знал, что ты ее любишь.

— Откуда? Я никогда не говорила тебе об этом!

— Зато я часто слышал песни Элен в твоей голове. И еще звонок на твоем телефоне. Здорово ведь все совпало?

— Да уж… — Я потрясенно покачала головой. — Вам очень повезло с королевой. Теперь мне кажется, что о существовании эльфов можно догадаться, только лишь увидев и услышав Элен. Она так красива, ее жизнь — для всех загадка, а ее голос и песни просто фантастичны… Кому, как не ей быть королевой легендарного народа? Это же так очевидно!

— Очевидно только для тех, кто знает об эльфах, а таких — единицы во всем мире. Для остальных мы — лишь вымышленный ушастый народец. Так что насчет Элен никто не догадается. К тому же, она собирается уходить со сцены.

Я удивленно посмотрела на Арделла.

— Почему?! Зачем Милен бросать это, если она любима и популярна во всем мире уже много лет! — Я действительно расстроилась от такой новости.

— В том-то все и дело, Эмма. По придуманной биографии, известной поклонникам Элен, ей сейчас больше пятидесяти лет. А выглядит она максимум на тридцать. Пока люди связывают ее неувядающую красоту с результатом пластических операций, но скоро это уже трудно будет объяснить. Тогда Милен Фор исчезнет, но возможно, очень скоро появится вновь… в других поколениях.

— Другие поколения — это, действительно, очень скоро, — грустно произнесла я.

Арделл только пожал плечами. Я задумалась и еще раз прокрутила в голове свою встречу со звездой. И только теперь, вспомнив ее последние слова, забеспокоилась:

— Она сказала, мы встретимся, «когда соберутся остальные»? — Я, нахмурившись, посмотрела на Арделла. — О ком она говорила? Кто соберется?!

— Ах, да, забыл сказать, что сегодня будут все наши правители, — невинно пояснил он.

Я удивленно расширила глаза, расстроенная такой новостью, и удрученно спросила:

— Зачем?

— Медальоны — дела государственной важности, — напомнил Арделл. — Совет королей, обычное дело.

— Обычнее не бывает, — вздохнула я. — И они тоже звезды?

— Не думаю, что ты их знаешь. Из правителей только Элен попала в шоу-бизнес. Чем займемся до ужина?

— Кажется, нам предлагали отдохнуть? Я бы приняла душ.

Арделл улыбнулся и поправил меня:

— Сначала нам предлагали поесть!

В столовой нам подали вкуснейший ужин из морепродуктов. Сидя за столом, мне хотелось ущипнуть себя — так похожа была моя нынешняя жизнь на сказочный сон: я встретила эльфов и полюбила одного из них, я была в гостях у королевы, ужинала в доме Милен Фор! Арделл понимал мое состояние, и, наблюдая за мной, то и дело улыбался. Он даже не стал возражать, когда, поднявшись в отведенную мне комнату, я остановилась на пороге и робко спросила:

— Можно я немного побуду одна?

Когда Арделл ушел, я все-таки ущипнула себя, а потом рухнула на кровать, раскинув руки и счастливо улыбаясь.

Глава 14

Отведенная мне спальня на втором этаже была немного похожа на мою омскую комнату — такая же просторная с белыми обоями и темной мебелью. На стенах висели несколько черно-белых картин, нарисованных углем, на журнальном столике лежала книга на французском языке, у кровати — мохнатый коврик молочного цвета. К спальне примыкала ванная комната, куда я и отправилась, как только пришла в себя от столь невероятного знакомства с Милен. В доме было тихо-тихо, но, когда я вышла из душа, все изменилось.

Теперь снизу доносились смех и оживленные голоса, и меня вновь охватило волнение. Я все еще не понимала, зачем собираются короли и причем тут я.

Высушив волосы, я вышла на балкон и замерла в восхищении от вида, открывшегося мне. Если бы я захотела нарисовать пейзажи Корсики, боюсь, у меня не нашлось бы таких ярчайших красок, сочных и переливающихся. Думаю, что даже величайший из художников не смог бы в точности передать это неописуемое великолепие. Я заворожено провожала взглядом утопающее в море солнце, величаво покидающее свой небесный трон и оставляющее за собою удивительный шлейф всех оттенков красного.

Я настолько прониклась этим зрелищем, что не услышала, как открылась дверь и вздрогнула, когда Арделл окликнул меня:

— Эмма, королевский бал начинается! Надеюсь, ты в шикарном бальном платье?

Я растерянно замерла. Мне никто не говорил о платье! На мне были джинсы и зеленый топ на тонких бретельках. Да, наверное, это была не самая лучшая одежда для знакомства с эльфийской верхушкой, но… бальное платье? Мои мысли прервал Арделл, подергав меня за руку.

— Насчет платья я пошутил.

Я облегченно выдохнула.

— Арделл! Мне совсем не до шуток, я страшно, страшно волнуюсь!

— Ты и в джинсах выглядишь отлично! Пойдем!

Он взял меня за руку и вывел на широкую лестницу. Из зала доносилась легкая музыка, и слышались голоса. Внизу сновали лакеи и официанты с серебряными подносами. Я в панике вцепилась в перила.

— Что там творится, Арделл?!

— Обычная вечеринка. Эмма, просто представь, что ты на каком-нибудь тематическом празднике.

Я с досадой помотала головой. Представлять у меня сейчас плохо получалось. Мы спустились вниз и вошли в зал.

Здесь было около двадцати эльфов, возможно, среди них были и люди. Пока главным отличительным признаком древнего народа я считала потрясающую красоту. Собравшиеся же гости были сплошь красивы. Никаких бальных платьев и смокингов я не заметила, все были одеты в стильные модные вещи. В центре зала сейчас стоял длинный стол с белоснежной скатертью, заставленный десертами, напитками и фруктами. Эльфы (и люди?) тут и там стояли парами или небольшими компаниями, с бокалами и без, беседуя и смеясь. Слава богу, центром всеобщего внимания я не стала. Некоторые из гостей, встретившись со мною взглядом, приветливо кивали или улыбались, другие искоса поглядывали или делали вид, что не замечают меня. Что ж, пока меня это устраивало, и я с удовольствием взяла бокал белого вина, предложенный мне Арделлом.

Все действительно очень походило на обычную человеческую вечеринку. Чуть позже, к моей искренней радости, появились Лорейн и Ренард. Лорейн, чмокнув меня в щеку и спросив как мои дела, поспешила присоединиться к другим красавицам. Они весело общались, собравшись у огромных стеклянных дверей, ведущих на террасу. Несколько раз за вечер звучали песни Элен. Сама хозяйка лишь изредка появлялась среди гостей, она почти не покидала укромного уголка, где, кроме нее, сидели на роскошном диване еще три царственные особы. Одним из них был Ренард, но меня больше интересовали двое других. Мой взгляд то и дело обращался в их сторону, и, в конце концов, мне удалось рассмотреть собеседников Элен.

Мужчина, по человеческим понятиям лет около сорока, был высок и строен, что, впрочем, я уже воспринимала, как должное. Естественно, он был обаятелен и красив. Карие глаза незнакомца лукаво поблескивали, он часто смеялся и веселил других. В то же время, несмотря на образ весельчака и балагура, в нем чувствовалась неведомая сила и авторитет, выделяющая его из всего королевского круга, и было заметно, что превосходство этого правителя признавали все вокруг. Кажется, им невозможно было не восхищаться и не поклоняться ему, и, будь он звездой, как Элен, он мог бы рассчитывать на миллионы преданных поклонников по всему миру. Кроме того, этот незнакомец был мне симпатичен еще и потому, что, как и я, был в джинсах.

Женщина, что сидела рядом с Элен, была, пожалуй, самой красивой из всех, что я видела за всю свою жизнь, но ее совершенная красота не восхищала, а, скорее, пугала. Она казалась неприступной и холодной, как айсберг. Эльфийка была в обтягивающем серебристом платье, ее длинные черные волосы гладким шелком спускались до пояса. Она мало говорила и лишь снисходительно улыбалась, когда все вокруг смеялись над шутками короля в джинсах, и даже в этот момент ледяное спокойствие не исчезало из ее блистающих изумрудной зеленью глаз. Встретив мой взгляд, эльфийка надменно отвернулась.

Я сделала глоток вина и повернулась к Арделлу.

— Можем выйти на улицу?

Он согласно кивнул и, взяв меня за руку, вывел в ночную прохладу.

— Там с Элен сидят остальные правители?

— Да. Ренард официально войдет в их число только после коронации, но уже сейчас он может решать многие вопросы. В серебристом платье — Ильмарэ, она живет в Бразилии и правит южным сообществом эльфов. Темноволосый шутник — Сен-Жермен. Он предпочитает не быть привязанным к определенной территории и живет в самых разных городах и странах — по настроению.

— Сен-Жермен? Я читала о таинственном французском графе с таким именем, кажется, он был алхимиком.

Арделл грустно улыбнулся.

— Ты читала о нашем короле, Эмма. Тогда Сен-Жермен бунтовал и практически не скрывал своей иной сущности. Он поражал людей экстраординарными способностями, открыто заявлял о своем бессмертии, рассказывал о знакомстве с Иисусом, Платоном и Клеопатрой. С тех пор и родились среди людей легенды о таинственном графе. Отец Сен-Жермена возглавил светлых эльфов во время древней войны и стал одним из создателей четырех магических медальонов. Тогда его отец был единственным эльфийским королем. После того, как эльфы разбрелись по всей планете, властвовать одному становилось все сложнее. Тогда он выбрал себе из своих верных друзей трех компаньонов, и, вручив каждому медальон, нарек их королями и отправил в разные уголки света. По многим причинам правители менялись, передавая свой титул по наследству. Вскоре унаследовал власть и Сен-Жермен. Он всегда справедливо правил народом, и многие столетия защищал наши интересы. По сути, и по праву рождения, он главный, так сказать, верховный эльфийский правитель.

— А почему же он бунтовал?

— В восемнадцатом веке поведение Сен-Жермена, в сущности, было попыткой бегства от самого себя. Незадолго до этого погибла его любимая жена, и король сходил с ума от горя. Но, несмотря на это, он смог выстоять и научиться жить дальше. Сен-Жермен мудрый король, самый могущественный маг среди эльфов, и все мы глубоко уважаем и любим его, — закончил Арделл с гордостью и добавил, улыбнувшись: — К счастью, он не зазнается.

Арделл умолк, а я почувствовала еще большую симпатию к такому несерьезному внешне Сен-Жермену. Интересно, как он отнесется к тому, что я знаю их секрет? Я вздохнула, подумав о том, что, должно быть, и Сен-Жермен умеет лишать памяти простых смертных.

После полуночи гости стали расходиться. Один за другим они уезжали на такси, чтобы отправиться дальше в самые разные части света. Мы все еще были на улице, и Арделл тепло прощался со всеми, в то время как я предпочла остаться в тени пышногривого кустарника. Не думаю, что эльфы очень расстроились из-за этого.

Проводив гостей, Арделл подошел ко мне.

— Лакей сообщил, что нас ждут, Эмма, — сказал он, взяв меня за руки. — Не волнуйся, все будет хорошо. И помни, что я рядом!

Я грустно усмехнулась. Пока что я это помнила.

Мы вернулись в дом, и, миновав опустевший зал, вошли в уютную гостиную. Здесь уже находились четыре правителя и один мужчина, уже виденный мною сегодня. По его облику я решила, что он человек. Хотя он был высок, под стать собравшимся, но не отличался красотой и стройностью. Его рыжеватые курчавые волосы, расчесанные на прямой пробор, доходили ему до плеч, в левом ухе поблескивала серьга, а на пухленьком пальце сиял перстень, из чего я сделала вывод, что это человек из шоу-бизнеса. Когда мы вошли, мужчина разговаривал с Элен, Сен-Жермен сидел на диване, расслабленно развалившись; Ильмарэ, словно прекрасная статуя, застыла у окна, а Ренард листал модный журнал.

Итак, мой час «Х» пробил…

— Добрый вечер, — смущенно произнесла я, не выпуская руки Арделла.

— А вот и Эмма! Знакомьтесь, господа! — певучим голосом произнесла Элен, подходя ко мне. — Надеюсь, ты не очень скучала сегодня?

Не ожидая пока я отвечу, она обвела рукой присутствующих, задерживаясь на каждом:

— Это королева Ильмарэ, с Ренардом ты уже знакома, король эльфийского народа — Сен-Жермен и Филипп мой хороший человек-друг.

— Когда я был в России в последний раз, юные девицы были гораздо крупнее, — улыбнулся мне Сен-Жермен и добавил: — Рад знакомству, Эмма.

— Взаимно, — улыбнулась я в ответ.

Элен подтолкнула нас с Арделлом к креслам.

— Давайте сядем и, наконец, выясним все детали нашего дела.

Она выразительно посмотрела на Сен-Жермена, и тогда он обратился ко мне без лишних предисловий:

— Эмма, расскажи нам, пожалуйста, все, что ты знаешь о медальоне твоей мамы. Как он попал в вашу семью, когда и откуда?

Я растерянно пожала плечами, так как никогда не интересовалась такими подробностями.

— Я могу только догадываться, не более того. Думаю, папа подарил его маме. Возможно, он приобрел медальон в ломбарде или у антикваров. Или нашел его, ведь он много лет копает землю, с самого детства это его любимое занятие. Простите, но точного ответа у меня нет. Мне жаль.

— Я говорила вам, что все это ни к чему! — раздраженно произнесла Ильмарэ. — Не стоило посвящать ее в наши дела. Медальон у нас, можно только порадоваться этому и успокоиться. Провожайте ее! — Точеной загорелой рукой она махнула в сторону двери.

Стараясь сохранять достоинство, я отвернулась от нее и встретила отчаянный взгляд Элен.

— Эмма, я не смогла уберечь свой медальон и для всех нас крайне важно найти его. Мы проверяем любые догадки, и даже призрачная надежда заставляет нас действовать. Возможно, эрфы хранят добытые медальоны в одном месте, и тогда мы должны знать, где твой отец нашел талисман и был ли другой такой же. Я так надеялась, что ты сможешь помочь нам! Но, если ты ничего не знаешь, то…

Элен замолчала и обернулась к Сен-Жермену, а внутри меня все сжалось. Ильмарэ буравила меня взглядом, Ренард снова уткнулся в журнал. Я опасалась, что сейчас они займутся чисткой моей памяти, и с мольбой посмотрела на Арделла, но он лишь крепче сжал мою руку.

— …то нам нужно поговорить с твоим отцом, — после бесконечной паузы закончил за Элен Сен-Жермен.

Я облегченно выдохнула и поспешно вытащила из кармана джинсов телефон, хотя понятия не имела, что и как сказать папе. Ильмарэ фыркнула, закатив глаза, а Сен-Жермен взмахнул рукой.

— Нет-нет, Эмма, мы не будем звонить ему! Это не телефонный разговор.

Я озадаченно посмотрела на него, и король пояснил:

— Вы с Арделлом поедете в Россию и расспросите его лично. Конечно, если ты будешь так добра и согласишься помочь нам. И, разумеется, поездка за наш счет.

— Но… — растерянно произнесла я, — но ведь может оказаться и так, что папин ответ не прояснит ситуацию. Здесь два варианта — или он его купил или нашел, в любом случае это было давно, и теперь концов не найти. Я сомневаюсь, что его рассказ поможет вам в поисках второго медальона.

— Мы должны все проверить, — настойчиво повторила Элен. — Возможно, ваша поездка окажется напрасной, но тогда мы будем знать это точно.

— Ну, так как, Эмма? — снова спросил Сен-Жермен.

— Хорошо, — согласилась я неуверенно, даже не представляя, как отнесется папа к моим странным марш-броскам в сопровождении Арделла ради подробностей приобретения медальона. Но, по крайней мере, теперь со мною будет тот, кто в случае чего поставит на место прилипчивого Игоря.

Сен-Жермен, просияв, выставил вверх большой палец и воскликнул:

— А мне нравится эта девчонка, господа!

На что южная королева снова презрительно фыркнула. Честное слово, мне хотелось повыдергивать ее шикарные волосы!

— Остается еще один вопрос, — продолжил тем временем Сен-Жермен. — Мы так и не расплатились с тобой, Эмма, за твою неоценимую услугу. Чего ты хочешь?

— О, нет-нет! Мой медальон уже с лихвой окупился, к тому же, Арделл подарил мне другой.

— Не стесняйся сказать, если передумаешь. Мы в долгу перед тобой, — улыбнулась мне Элен и хлопнула в ладоши: — А сейчас пора расходиться, господа, Эмме и Арделлу предстоит тяжелый день, да и мы порядком вымотались за последние сутки.

Проводив меня до двери моей спальни, Арделл сказал с сожалением:

— Жаль расставаться с тобою, Эмма, но Элен права: тебе нужно отдохнуть.

— Я все-таки не уверена насчет поездки… — начала я, но Арделл только улыбнулся:

— Я рад возможности побывать в твоей стране и познакомиться с твоим отцом. К тому же, ты будешь рядом, что уже делает эту поездку не бесполезной, а счастливой для меня.

Он провел кончиками пальцев по моей щеке, а затем подарил мне еще один волшебный поцелуй.

— Я должен идти, Сен-Жермен ждет меня для разговора, — с сожалением сказал Арделл, выпуская меня из объятий. — Спокойной ночи, Эмма!

— До завтра, — улыбнувшись, попрощалась я.

Я проводила его взглядом и вдруг заметила Ренарда, застывшего в конце коридора и наблюдающего за мной. Конечно, он не мог не видеть нашего поцелуя, и по его виду было понятно — увиденное ему не понравилось. Смутившись, я поспешила в свою спальню, но не прошло и минуты, как в мою дверь постучали. Я даже не удивилась, увидев на пороге Ренарда.

— Можно войти? — поинтересовался он, и я отступила на шаг, впуская его в комнату.

— Слушаю тебя, Ренард. — Что-то заставляло меня думать, что разговор наш не будет приятным.

— Эмма, твои нежные чувства к Арделлу ни для кого из нас не секрет, — неожиданно и очень уверенно заявил Ренард.

Я резко выпрямилась, не зная, что и ответить на такую наглость. Сейчас я проклинала эльфийскую эмпатию, благодаря которой моя любовь теперь «ни для кого не секрет».

— Не думаю, что это касается кого-то, кроме нас, Ренард, — ответила я, в упор глядя на него.

— Это касается Арделла, а значит и всех нас.

— Чушь какая! — возмутилась я, но Ренард жестом заставил меня замолчать.

— Я хочу рассказать тебе кое-что. Знаешь ли ты, почему мы удочерили Лизу?

— Нет, конечно! И причем тут это?

— Лиза — дочь моего брата Ародара. На свою беду он полюбил женщину, русскую актрису, и вскоре она стала его женой. Они были вместе недолго — эта особа сбежала в Россию к своему прежнему возлюбленному, забрав с собою новорожденную дочь. Позже она погибла в автокатастрофе, и ее родные с радостью отдали нам ребенка. А Ародар ради нее лишился всего… — Ренард замолчал и отвернулся. Было видно, что ему тяжело вспоминать прошлое. Конечно, это была грустная история, но я все же не понимала, причем тут я и Арделл.

— И я раздражаю тебя только потому, что тоже русская?

— Ты не дослушала, — не ответив, сказал Ренард, и продолжил: — Эльфы, связавшие свою судьбу с человеком, теряют свое предназначение и становятся смертными. Проще говоря — людьми, и обратной дороги нет.

— Как это? — потрясенно спросила я, не желая верить его словам. — Из-за чего это происходит? Из-за любви?!

— Физическая любовь, близость с человеком губительна для эльфийских генов. Такой вот парадоксальный факт.

— А…поцелуй? — похолодев от страха, спросила я.

— К счастью, нет. Вы ведь не зашли дальше поцелуев?

Я медленно помотала головой.

— Я прошу тебя, Эмма, не морочь голову Арделлу.

— Я не морочу! — возмущенно воскликнула я. — Я его люблю!

— Люди не умеют любить! Это лицемерные и непостоянные создания. Прости, но за всю мою жизнь я много раз убеждался в этом. Мой брат стал смертным, полюбив женщину, предавшую его. Ародар убил себя, потеряв ее, и не прожил даже этой жалкой короткой человеческой жизни! Я не хочу, чтобы такая судьба ждала и моего лучшего друга. Даже если ты не сбежишь к другому, Арделл умрет в итоге. Ты не пара ему! Ты ведь не думала всерьез, что у вас есть будущее?

— Нет, — честно призналась я.

Ренард был прав. Как бы сильно я не успела полюбить Арделла, я прекрасно понимала, что шансов быть вместе у нас мало: я все еще не была уверена в том, что могла всерьез и надолго увлечь эльфа, и, как бы горько мне от этого ни было, знала, что рано или поздно мы расстанемся. Ренард лишний раз убедил меня в неизбежности такого финала, но я не рассчитывала, что он наступит так скоро, да и сердце яростно протестовало против этого, поэтому теперь я подавленно молчала. А будущий король продолжал настаивать:

— Что бы ни говорил тебе Арделл, не поддавайся. Он забудет тебя и когда-нибудь полюбит эльфийку. Не позволяй ему обманываться, Эмма, и исчезни из его жизни, как только закончите дела. Пожалуйста, сделай это ради него.

Ренард замолчал и теперь с волнением ждал моего ответа. Я посмотрела в его горящие глаза и, кивнув, сказала:

— Я исчезну из его жизни. Не волнуйся, Ренард.

Иногда мне удается казаться хладнокровной. Будущий король энергично тряхнул головой и, не сказав больше ни слова, ушел…

Глава 15

Проводив Ренарда, я еще раз обдумала его слова. Мне было тяжело и больно, но я признавала его правоту. Более того, я никогда не строила планов насчет нашего с Арделлом будущего, прекрасно понимая, что не подхожу ему, и мы расстанемся, как только закончится мой французский вояж. Что ж, настало время смириться с этим и принять неизбежное, как бы ни противилось этому мое несчастное сердце.

Меньше всего сейчас я хотела спать, хотя и чувствовала чудовищную усталость. Я приняла ванну, и горячая вода помогла мне немного успокоиться. В конце концов, я решила радоваться тому, что имею, ведь и этого, по сути, было достаточно для того, чтобы чувствовать себя счастливой. Арделл был со мной, и будет еще некоторое время, я нравлюсь ему, и у нас есть поцелуи, слава богу, безопасные для него. Пока у меня не было повода лить слезы — я приберегла их на потом, предпочитая сейчас просто не думать о плохом.

После горячей ванны мне нестерпимо захотелось пить, и я решилась выйти из комнаты.

В столовой я нашла кулер и, налив стакан холодной воды, вышла на террасу подышать свежим воздухом. Ночь была жаркой. Бесчисленные огни вдоль побережья походили на рассыпанные по земле звезды. Я улыбнулась своим мыслям о том, каким невероятным вдруг стало мое лето. Мои каникулы, так печалившие меня поначалу, неожиданно стали ярчайшим событием в жизни, которое может произойти с одним человеком из миллиона. И это стоило всех пережитых страхов и пролитых слез, это стоило даже будущих слез и страданий. Это многого стоило.

Позади меня вдруг послышались легкие шаги, и одновременно прозвучал вопрос:

— Не спится, Эмма? — На террасу с бокалом в руке вышла Элен.

— Не спится, — подтвердила я с улыбкой.

Элен в струящемся шелковом халатике, с собранными наверх волосами и без всякого макияжа сейчас была так же неотразима, как в сценическом наряде. Я до сих пор удивлялась нашему необычному знакомству и была счастлива находиться рядом с нею.

— За тебя! — улыбнулась мне Элен и легко коснулась своим бокалом моего стакана.

— И за тебя, — добавила я смущенно.

Сделав глоток, Элен облокотилась о перила террасы, и я повторила ее движение.

Некоторое время мы, молча, любовались ночным видом. Это был тот случай, когда молчание может быть таким красноречивым и уютным.

— Ты его любишь? — неожиданно прервала тишину Элен.

— Да, — просто ответила я, прекрасно зная, что все уже в курсе моих чувств.

Элен задумчиво кивнула и опять замолчала. Я вздохнула и уставилась в черную даль.

— Ты знаешь, чем это может обернуться для Арделла? — снова заговорила Элен, и голос ее был тих и печален.

— Да, знаю. Уже знаю. — Это была моя боль, но говорила я спокойно.

Элен медленно повернулась ко мне, в ее блестящих глазах сейчас было столько грусти, что я виновато потупилась.

— Эмма, я не хочу терять своего близкого друга. Я искренне желаю Арделлу счастья и приму любой его выбор, но мне становится горько только от одной мысли о том, что он может стать смертным… — Элен помолчала немного и тихо продолжила: — Тот день, когда на меня напали эрфы и выкрали медальон, я считала последним в своей жизни. Я умирала в одиночестве, истекая кровью, в диком районе Исландии. Это было настоящим чудом, когда меня нашел молодой эльф. Несколько дней он, выхаживал меня в своем доме, и, только благодаря ему, Арделлу, я осталась жива. За время моего выздоровления мы очень сблизились и подружились. Я обязана ему, я уважаю его, люблю и доверяю, как себе… Он нужен всем нам. Ты понимаешь меня? Эльфы должны быть эльфами, Эмма…

Я грустно улыбнулась. У меня было такое же мнение на этот счет. Я посмотрела ей прямо в глаза и честно ответила:

— Элен, я никогда в жизни не посягнула бы на бессмертие Арделла. Я не имею права на это. Что поделать, мне не повезло, и моя любовь оказалась под запретом. Не думаю, что Арделл всерьез заинтересовался мною. Это временно и скоро пройдет. Пусть так, но пусть мне достанется хотя бы это. Только это…и никакой близости, я знаю. Эльфы должны быть эльфами, а люди — людьми. Я не украду у тебя друга, Элен, обещаю.

Она посмотрела на меня с благодарностью.

— Спасибо. Ты просто чудо, Эмма.

«Чудо!» — грустно усмехнулась я про себя. Разве что в перьях.…Влюбилась в эльфа, целуюсь с ним, прекрасно зная, что делаю только хуже…Моя любовь так и останется навсегда в этих каникулах, оставив после себя лишь воспоминания. Да и то, не факт…Я прикусила губу и с беспокойством посмотрела на Элен.

— Можно попросить тебя кое о чем? — неуверенно начала я.

Она ободряюще кивнула.

— Когда все закончится, и пора будет прощаться, пожалуйста, не лишайте меня памяти. Я не хочу забывать Арделла. Клянусь, что никому и никогда не выдам вашу тайну, но я хочу помнить эту часть моей жизни. Пожалуйста!

Я с мольбой смотрела на нее и с волнением ждала ответа. Элен заметно приуныла. В ее проникновенном взгляде, обращенном на меня, читалось сочуствие.

— Я и не собиралась этого делать, Эмма, но…Возможно, так было бы лучше. Для тебя же лучше.

— Нет! — воскликнула я, энергично мотнув головой. — С чего ты взяла? Нет, так не лучше!

Элен глубоко вздохнула и спросила, сначала легко коснувшись моей руки, а потом и крепко сжав ее:

— Знаешь ли ты, что такое тоска, глубокая, снедающая? Знаешь ли ты, сколько граней у боли? Как жить в днях, лишенных смысла? Можешь ли ты представить, что ждет тебя впереди?

— Нет, Элен. Боюсь, мне только предстоит все это узнать. И, тем не менее, мне дорога память о вас. Я справлюсь, переживу, — горячо заверила я ее.

Элен с сомнением посмотрела на меня, словно оценивая мои силы.

— Не торопись утверждать это, Эмма. Хотя, конечно же, у людей все иначе: глубины чувств вам недоступны. И все же…Счастье прячется в праве на забвение, — задумчиво произнесла королева. — И, возможно, скоро ты будешь мечтать о нем.

— Пусть так, — согласилась я, не раздумывая, — Но тогда в забвении потеряюсь я. Мне важно помнить все, что было в моей жизни. Мне нужна память, в которой живет Арделл. Не жалей меня, не оберегай, не нужно! Забвение страшит меня больше, чем предстоящие черные дни. Прошу тебя, Элен!

На моих глазах выступили слезы.

Коротко кивнув, Элен обняла меня и прошептала:

— Ты ничего не забудешь, даю слово!

Это было все, что я хотела услышать.

— Держись, детка, — добавила она с грустной полуулыбкой и отерла слезы с моей щеки. Преисполненная благодарности, я только кивнула, после чего мы с Элен разошлись по комнатам. Надо ли говорить, что сегодня я стала еще большей поклонницей Милен Фор!

…Как оказалось, Ильмарэ и Филипп покинули резиденцию еще ночью, Бертены отправились домой на рассвете, так что утром нас провожали только Элен и Сен-Жермен. Мы вышли на улицу вчетвером и остановились у тех же пышных кустов, под которыми еще вчера мы беседовали с Арделлом. У входа нас ждал роскошный мерседес королевы-певицы, стекла которого, и без того идеально чистые, протирал невозмутимый шофер.

Элен и Сен-Жермен, приобнявшись, наперебой шутили и желали нам доброго пути. Я смотрела на эльфийских правителей с грустью, мне хотелось запомнить и сохранить в памяти их жизнерадостные улыбки. Еще вчера я до смерти боялась встречи с ними, а сегодня мне было бесконечно жаль расставаться.

— Не кисни, Эмма! — весело сказал Сен-Жермен. — Конечно, мы все до крайности надоели тебе, но потерпи еще пару дней.

— Что ты! Ничуть не надоели! — горячо заверила его я.

— Ну, и славно! Эх, будь императрица Екатерина жива, я бы, пожалуй, с вами прокатился! Какая была женщина, какие шутки шутила! Приглашала, кстати, меня на Масленицу, да я так и не выбрался. Люди, люди, как же быстро вы живете!

— Да уж! — с удивленной улыбкой произнесла я.

— Жак, заводи машину! — крикнула Элен шоферу и подошла к Арделлу.

Они молча смотрели друг на друга, и я решила, что они ведут мысленный диалог, так как Арделл несколько раз кивнул Элен, а после поцеловал ее руку. Затем Арделл и Сен-Жермен отошли в сторону, а Элен с ласковой улыбкой обратилась ко мне:

— Ты очень хороший человек, Эмма. Я ценю все, что ты делаешь для нас.

— Ничего особенного я не делаю, — отозвалась я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

Элен покачала головой, не соглашаясь со мной, и добавила тихо:

— И спасибо тебе… за Арделла…

— Поскорее выпусти новый альбом, — попросила я сквозь слезы. — Прощай, Элен.

Вместо ответных слов Элен просто крепко обняла меня.

Мы ехали по извилистой дороге, и я старалась в мельчайших подробностях запомнить всю сказочную красоту, проносившуюся мимо. Я открыла окно и помахала рукой горячему ветру и жаркому солнцу. Корсика — чудесное место.

Глава 16

— Билетов нет! — отрезала блондинка с татуированными бровями из окошка кассы.

— Девушка, мне очень надо! Пожалуйста, подойдет любой рейс! — Я настойчиво протягивала ей документы.

— Ничем не могу помочь, — бесстрастно произнесла она и отвела взгляд: — Следующий!

— Подождите! — в отчаянии воскликнула я, но стоящая за мною в очереди женщина больно толкнула меня локтем:

— Отходите, вам же сказали! — и тут же заняла мое место у окошка кассы.

Мы были в России. Я узнавала мою страну в самых разных мелочах — в хмурых лицах и озлобленной ругани в очереди за билетами, в полицейских, напускающих на себя важный и неприступный вид, в объявлениях о возможных терактах. Как же быстро я отвыкла от всего этого!

Я подошла к Арделлу и уныло покачала головой:

— Улететь невозможно. Может, поездом?

Нам было необходимо выбраться из Москвы на Кубань, что, в самом деле, было очень трудно в разгар отпусков. И, несмотря на мое предложение, я была уверена, что и на поезд ситуация с билетами ничуть не лучше. Арделл подарил мне короткий утешительный поцелуй и сам отправился в кассу. Мы снова отстояли очередь, но я не видела в этом никакого смысла и не сомневалась, что и Арделл получит тот же неутешительный ответ, что и я.

— Краснодар или Анапа? — переспросила та же самая блондинка Арделла, говорившего с нею по-английски. — Минуточку!

Она щелкала гелевыми ногтями с рисунком под гжель по клавиатуре, заинтересованно поглядывая на Арделла. В ответ он широко ей улыбался. Не знаю, были ли в магическом арсенале эльфов особые обольстительные уловки, но девушка-кассир, была явно очарована.

— Есть дополнительный рейс на Краснодар, постараюсь найти два места, — сказала девушка по-английски, и с томной улыбкой взмахнула ресницами. — Надеюсь, нам повезет.

Нам?!

— Мы вам так благодарны! — обрадовалась я, заглядывая в окошко.

Мое повторное появление заметно расстроило девушку, но документы она все-таки взяла и, перестав хлопать ресницами, принялась за оформление. Вскоре мы получили билеты, и, довольный собой, Арделл воскликнул:

— Видишь, Эмма, как все просто!

— Для кого как. Пользовался магией?

— Не пришлось.

— Тебе, наверное, девушки часто так улыбаются?

— Эмма, у нас есть билеты, при чем тут девушки?!

— Я просто спросила. Удивительно, как быстро ты умеешь очаровать!

— Я не стремлюсь всем понравиться.

— Твоих усилий и не требуется. Поразительно, как это до сих пор тебя не окрутила какая-нибудь красотка?! — По этому поводу я действительно искренне недоумевала.

— Должен признаться, Эмма, что одна красотка меня все-таки окрутила. — При этих словах глаза Арделла так многозначительно блеснули, что я в один миг покраснела.

— Нам на регистрацию пора, — пробубнила я, уставившись в билеты.

— Вверх ногами смотришь, — со смешком заметил Арделл и, взяв меня под руку, повел к регистрационной стойке.

В Краснодаре стояла невыносимая жара, и мне оставалось только мечтать о том, что автобус до Тамани будет оборудован кондиционером. Но о поездке в автобусе Арделл и слышать не хотел, и здесь же, в аэропорту, нанял такси. Услышав сумму, которую назвал водитель, принявший нас обоих за иностранцев, я решительно потянула Арделла за руку. За такие деньги можно было улететь обратно в Москву, но десять тысяч рублей Арделл назвал «сущей мелочью» и галантно распахнул передо мною дверцу видавшей виды «Короллы». Нам предстояло провести в пути около трех часов, и я рассчитывала попасть в лагерь археологов еще до темноты.

— Ты совсем измучена, — произнес Арделл, приобняв меня.

— Это вопрос? — устало улыбнулась я. Мне так и не удалось уснуть прошлой ночью.

— Это факт, я чувствую.

— Думаю, ты не меньше измотан, Арделл.

— В отличие от людей, мы можем не спать сколь угодно долго. А ты провела немало бессонных ночей, Эмма. Извини, мы испортили тебе весь отдых. Как только вернемся в Париж, я займусь твоим восстановлением. Хочешь, снова съездим на Корсику, снимем домик у моря? Или в Ниццу?

— Давай сначала вернемся, — улыбнулась я.

— Я просто пытаюсь сказать, что общение с эльфами — это не всегда проблемы и головная боль.

— Если бы не эти проблемы, я никогда не познакомилась бы с тобой, Арделл, не встретилась бы с Элен…Все эти бессонные ночи — пустяк, по сравнению с этим, и я готова пережить их еще тысячу раз.

— В самом деле? — серьезно спросил Арделл, глядя на меня с нежностью…и…нет, мне наверняка показалось.

— Так и есть, — подтвердила я полушепотом и, чувствуя, как увлажняются глаза, поскорее отвернулась к окну и сменила тему: — А кто такой Филипп?

Арделл тяжело вздохнул:

— Филипп — композитор и давний друг Элен. Они работают вместе. И много лет Филипп ее любит.

— В самом деле? — удивилась я. — А что же Элен?

Арделл пожал плечами:

— Она никогда не будет с Филиппом, и он это знает.

— Бедный Филипп… А у Элен кто-нибудь есть?

— Она называет себя одиночкой, но, думаю, только до тех пор, пока не полюбит кого-нибудь. А бойфренды, конечно же случаются…так, для прессы, скорее.

Я задумалась.

— Арделл, а кто для вас люди? Как вы относитесь к нам?

— Всегда по-разному. Все зависит от конкретного человека. Но, в целом, мы стараемся ограничить общение с людьми.

— Но ведь вы живете среди нас!

— Это только соседство, иногда деловое общение. Например, вся группа Элен — музыканты, танцоры, стилисты — люди. Она просто работает с ними, сводя личное общение к минимуму. Только Филипп стал исключением. Элен не очень доверяет людям, впрочем, как и многие из нас.

— А Ильмарэ?

Арделл усмехнулся.

— Ты заметила, насколько сильно понравилась ей?

— Думаю, она с радостью стерла бы меня в порошок, — поделилась я своими выводами и поежилась, вспомнив колючий взгляд и неприязнь надменной королевы.

Арделл кивнул:

— Ты права, будь ее воля, она бы так и сделала. Ильмарэ — наш консерватор. Она крайне категорична и является противницей любых тесных контактов с людьми. А присутствие человека в нашем обществе она воспринимает, как личное оскорбление. Бедный Филипп тоже натерпелся от нее.

— Фашизм в чистейшем виде, — обидевшись за весь людской род, сказала я.

— Такова Ильмарэ, ничего не поделать. По счастью, она редко покидает свою Амазонию.

— Там ей и место, — буркнула я, устраиваясь на плече Арделла.

— Расскажи о своем отце, — попросил Арделл. — Какой он?

— Похож на ураган, — задумчиво ответила я, глядя на бесконечные виноградники, проносящиеся за окном. — Весельчак и балагур, его обожают студенты. Иногда он ведет себя, как мальчишка. Искрометный, порой беспечный, совсем не похож на настоящего профессора.

— Значит, он профессор?

— Да, — ответила я, с трудом сдерживая зевоту. — Летом работает на раскопках, в остальное время преподает.

— Закрой глаза, — посоветовал Арделл и погладил мои волосы.

— Я не хочу спать. И совсем не устала…

…Арделл легко коснулся моей щеки, и я услышала его тихий голос:

— Эмма, мы приехали.

— Что? — Я резко открыла глаза и увидела знакомые мне станичные улицы в так неожиданно наступивших сумерках. — Я, что, уснула?!

— И, надеюсь, хоть немного отдохнула, — улыбнулся мне Арделл. — Кажется, наш водитель заблудился, объясни ему, куда ехать.

— Следующий поворот направо в гору, доедем до конца и упремся в лагерь, — сказала я по-русски водителю и добавила по-французски: — Эта дорога ведет в прошлое, как говорит мой папа.

Встреча с отцом и радовала и тревожила меня одновременно. Я все еще не знала, как объяснить ему мое появление на раскопках и не предсталяла, какой будет его реакция, ведь я даже не позвонила, чтобы сообщить о своем неожиданном приезде.

В лагере царило шумное оживление, работа на сегодня была закончена, и все готовились к ужину. У душа выстроилась очередь, студенты в одних шортах и с полотенцами через плечо спорили, кто пойдет первым, и выясняли, кто дольше моется. На огороженном участке, как всегда, сохла куча промытых глиняных черепков. Если повезет, из этих фрагментов можно будет склеить целую амфору или тарелку. Здесь ничего не изменилось. Пока Арделл заинтересованно разглядывал находки, я огляделась по сторонам и тут же заметила папу. Он шел со стороны моря к своему домику и по пути бросил на меня беглый рассеянный взгляд. Папа сделал еще пару шагов и только потом остановился, вытаращив глаза. В следующую секунду его вопли услышала вся Тамань:

— Эмма?! Господи! Эмма! Ты откуда?! — Он бросился ко мне и, легонько встряхнув за плечи, крепко обнял. — Захотела устроить сюрприз?! Решила все-таки, что никакая Франция не заменит старой доброй станицы? Почему не предупредила?!

Похоже, я успела забыть, насколько шумным мог быть мой папа. Все-таки я была рада снова видеть его.

— Привет, пап! Я соскучилась.

— По мне или по морю?! — со смешком поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, спросил: — А где же твой чемодан?

Я перестала улыбаться, подыскивая слова для ответа.

— Чемодана нет, я тут…проездом…

— Проездом? То есть как? — не понял папа.

Я взяла его за руку и подвела к Арделлу, с интересом наблюдающему за нами на почтительном расстоянии.

— Пап, познакомься — это мой друг Арделл, он не знает русского, поэтому говори по-французски.

Папа удивленно посмотрел на Арделла и протянул ему руку.

— Добрый вечер. Я Алексей Викторович. Можно просто Алексей.

— Рад знакомству с вами, — с вежливой улыбкой кивнул Арделл.

Они пожали друг другу руки, и папа, бросив на меня озадаченный взгляд, воскликнул:

— Молодцы, ребятки, как раз к ужину подоспели! Ну, что стоим-то, бегом в наш «ресторан»! Проголодались, наверное, путешественники?!

Рестораном папа называл большой шатер, оборудованный под столовую, с пластмассовыми столами и стульями, с вентилятором в углу, от которого, впрочем, не было никакого толку.

— Как ты быстро отвыкла от нашей жизни, Эмма! — развел руками папа, когда мы с Арделлом сели за столик. — Пойдем-ка за тарелками, у нас тут нет официантов! Арделл, а ты посиди здесь, мы тебе все принесем.

Я виновато улыбнулась и пошла за отцом, здороваясь на каждом шагу со знакомыми сотрудниками экспедиции. Мое появление вызывало у них радостное удивление, и мне это было приятно.

— Я рад, что ты снова здесь, Эмма, хотя, признаться, меня это немало удивляет, — сказал мне отец, стоя в очереди за едой. — И кто этот Арделл?

Вопрос звучал небрежно, но по глазам папы было видно, насколько интересует его мой ответ.

— Друг, — так же небрежно ответила я. — В Этампе познакомились.

— Понятно, что не на Курилах, — вздохнул папа и, подойдя к румяной поварихе, сказал: — Мне сегодня три порции, Танюша!

На ужин были вареники с картошкой и творожная запеканка.

— Угощайся, Арделл, — сказал папа, расставляя тарелки, — Это, конечно, не устрицы, но тоже неплохо.

Я улыбнулась, вспомнив изысканные блюда, которые еще вчера подавали на ужине в доме Элен, и заверила Арделла:

— Это действительно неплохо, особенно со сметаной.

— Не сомневаюсь, Эмма, — улыбнулся мне Арделл и без всяких колебаний принялся за еду.

— Так ты останешься здесь до начала занятий? — спросил папа, расправившись с запеканкой.

Я отложила вилку и осторожно ответила:

— Пап, я останусь здесь до…завтра.

Папа изумленно посмотрел на меня.

— То есть…ты действительно здесь проездом?!

— Не совсем проездом, — неохотно призналась я. — Я приехала повидать тебя и…поговорить. Точнее Арделл хочет поговорить с тобою.

— Да, есть один важный вопрос, — подтвердил Арделл мои слова.

Папа изумленно переводил взгляд с меня на Арделла и обратно.

— Решили пожениться? — наконец, выдал он.

— Папа! — я вспыхнула и в отчаянии вскочила.

— А что вы такие загадочные? Ведь задумали что-то! — продолжал он.

— После ужина все обсудим! — Мне больше не хотелось есть, и я сбежала из столовой, надеясь, что Арделл перестанет, наконец, улыбаться, и скажет папе, что он ошибся.

Я расхаживала по территории лагеря, отмахиваясь от надоедливых комаров. Мне хотелось верить, что в мое отсутствие папа не устроит Арделлу допрос с пристрастием, а ограничится беседой на нейтральные темы. Они вышли из столовой, как старые знакомые или даже друзья: папа что-то оживленно рассказывал Арделлу, энергично размахивая руками, то и дело, толкая его локтем, а Арделл смеялся. Подойдя ко мне, папа с энтузиазмом воскликнул, схватив Арделла за руку:

— Я хочу показать тебе нашу Гермонассу! Эмма, ты с нами?

— Куда же я без вас?! — вздохнула я, зная, что эта экскурсия может затянуться надолго.

Мы долго бродили среди развалин древнего города, по кирпичику являвшегося современному миру. Папа подробно рассказывал Арделлу историю этих мест и описывал найденные находки. О Гермонассе он мог говорить часами. Отец был в восторге, видя искренний интерес в глазах Арделла, и если бы окончательно не стемнело, он бы еще долго водил нас среди руин и читал лекции. Но, когда я споткнулась на камнях в двадцатый раз, папа милостиво предложил вернуться обратно.

— О! Молодежь наша развлекается! — воскликнул папа, завидев группу студентов у костра на краю лагеря. — Эмма, там многие твои друзья, познакомь с ними Арделла, повеселитесь вместе.

— Не стоит, папа, — тихо ответила я, переходя на русский.

— А-а, — многозначительно протянул он, — ты все еще в образе…

— Не начинай, пожалуйста, — строго предупредила я, раздражаясь.

— Да, успокойся, Эм. Игоря здесь нет, он сломал ногу еще в июне, а осенью, как оказалось, у него свадьба. Промухала ты парня, Эм… хотя, как видно, ты не в проигрыше. — Папа кивнул на Арделла, идущего впереди, и неожиданно усмехнулся, похлопав меня по плечу: — Друг! Ха-ха! Разве друзья так смотрят друг на друга?!

Глава 17

Полная луна в россыпи удивительно ярких звезд посеребрила ночь, превратив все вокруг в сказку. Мы с Арделлом, держась за руки, спустились по крутой тропинке к морю.

Оказавшись на пустынном пляже, мы присели на песок, все еще теплый после жаркого дня, у самой воды, и оказались в собственной вселенной, огороженной обрывистыми утесами с одной стороны и величавым морем, отражающим лунный свет, с другой. Волны таинственно шептались друг с другом и пытались дотянуться до наших ног. Обломком ракушки я написала на влажном песке «Арделл», и Арделл, приобняв меня одной рукой, вытянул другую вперед.

— Смотри!

Сначала я ничего не замечала, морская гладь, как и прежде, безмятежно покачивалась, и вдруг море стало похожим на космос — тысячи зеленоватых огоньков затанцевали в глубинах; фиолетовые медузы, как фантастические инопланетные корабли, замерцали у поверхности, красноватые искры, словно падающие звезды, стремительно разлетались в темных волнах. Я вскочила на ноги, чтобы лучше видеть это потрясающее шоу, и — невероятно! — фосфорицирующие огни, как по команде, стали стягиваться в цепочки, пока не сложилась переливающаяся подвижная надпись «Эмма», и, дав полюбоваться собою минуту, огни медленно, словно нехотя, растаяли в воде. Море перестало быть космосом и снова безмятежно закачалось.

— Господи, Арделл! — сдавленно воскликнула я, потрясенная и растроганная увиденным зрелищем, — Это невероятно! Как такое возможно?! Как ты это сделал?!

— Не все ли равно? — улыбнулся Арделл, и, потянув меня за руку, снова усадил на песок рядом с собою. — Тебе понравилось?

— Ты шутишь?! Это просто фантастика! Это…это… — Я не находила подходящих слов и выдохнула в итоге: — Спасибо! Я никогда…

Губы Арделла коснулись моих, заставив меня умолкнуть и, потеряв все мысли, заблудиться в нежности, раствориться в любви, забыть обо всем, кроме этого мига.

Наш долгий поцелуй — еще один космос — прервала грубая волна, окатив нас прохладными солеными брызгами.

— Я никогда этого не забуду! — со слезами на глазах произнесла я.

— Я… еще… даже… не начинал… удивлять тебя, — сказал Арделл, осыпая поцелуями мое лицо.

— И все же этих впечатлений хватит мне на целую жизнь, — прошептала я.

— У тебя будет еще миллион невероятных впечатлений, — заверил Арделл, глядя на меня с улыбкой.

Я вздохнула и напомнила:

— Мои каникулы закончатся через пару недель. Думаю, для миллиона впечатлений это недостаточный срок.

— Разве ты уедешь из Франции?

Я опешила.

— Ну…конечно.

— А если я попрошу тебя остаться? Ты можешь учиться в Париже.

— Нет, Арделл. Это невозможно.

— И, даже если, я, наконец, признаюсь?

— В чем?

Глаза Арделла вдруг засияли дивным блеском драгоценных камней, он сжал мои руки и с волнением в голосе сказал:

— Я нашел тебя, Эмма. Ты половинка, дарованная мне свыше. Ты — моя бесконечная жизнь, ты мое одарение. Я люблю тебя. Только тебя. Навсегда.

Я не выдержала его пламенного взгляда и отвернулась, не в силах произнести ни слова. О таком признании раньше я не смела и мечтать, но услышать его теперь оказалось слишком больно.

— Что с тобой? — взволнованно спросил Арделл.

— Извини, — сказала я, по-прежнему избегая его взгляда.

— Я знаю: ты чувствуешь то же, что и я, так в чем же дело? Что тебя расстраивает?

— Ты не ту нашел, Арделл, — тихо сказала я. — Ты ошибаешься с выбором.

Он только усмехнулся и решительно покачал головой:

— Эльфы не ошибаются с этим, Эмма. С чем угодно, но только не с выбором. Каждый из нас безошибочно распознает свою любовь. Она — дар для эльфов, откровение, истина, судьба. Этот дар может снизойти, а, может, и нет, и многие эльфы столетиями живут в ожидании его, но в один прекрасный день это случается, и тогда нет места сомнениям, нет ничего, что способно помешать двум половинкам соединиться.

— Я из другого теста, Арделл, и я не могу быть твоей половинкой. Ты принял за откровение нечто другое.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, Эмма!

— Вот именно — не знаю. Потому что я человек. Обычный смертный человек. Возможно, ты не вправе и не в силах отказаться от необыкновенного дара, но я могу. И я отказываюсь.

— Но почему, Эмма?! — с отчаянием воскликнул Арделл.

Я глубоко вздохнула:

— Я знаю историю Ародара, Арделл. И я в курсе того, чего лишаются эльфы, связавшись с людьми. Я не хочу лишать тебя бесконечной жизни, возможности повелевать морем, читать мысли и бог знает чего еще. Я не хочу, чтобы этот мир в итоге лишился тебя из-за меня.

Арделл снова обнял меня и, перебирая мои волосы, сказал:

— Я знал Ародара, Эмма. И я видел его глаза, светящиеся счастьем, когда он встретил свою любовь. Он знал, на что шел и ни секунды не сомневался, как не сомневаюсь сейчас и я. Я готов обменять свою бесконечную жизнь на возможность быть с тобой. Для меня ничего не значат бесчисленные века, в которых не будет тебя.

Я покачала головой.

— Думаю, ты торопишься и принимаешь желаемое за действительное. Наверняка, ты еще встретишь какую-нибудь прекрасную эльфийку и тогда поймешь, что она — твоя судьба, а чувства ко мне были только прелюдией к настоящей великой любви. Не делай поспешных выводов и не изменяй свою жизнь!

— Ты этого хочешь? — спросил Арделл с горечью.

— Да… — через силу произнесла я.

Арделл пораженно отпрянул, как будто я ударила его по лицу.

— Да, — повторила я, выдерживая его пылающий взгляд. — Я не хочу, чтобы ты отказывался от всего того, что имеешь…

— Поэтому я никогда не откажусь от тебя, Эмма, — твердо заявил Арделл. — Реальность — вот то, что мы должны ценить, жить только «сегодня», наслаждаясь тем, что имеем. Я не понимаю, почему ты так волнуешься.

— А разве нет повода?! — воскликнула я возмущенно. — Если бы ты был на моем месте, ты бы принял от меня такую жертву?

— Я не считаю это жертвой, Эмма, и я не на твоем месте, давай не будем фантазировать. Позволь мне самому решить, что делать со своей жизнью. Я нашел тебя, я люблю тебя и не собираюсь терять из-за твоих предрассудков.

— Предрассудков! — фыркнула я.

— Именно, Эмма. Хватит напрасных терзаний. Не важно, на каких условиях, но мы вместе, а большего мне и не надо.

Он лег на песок и потянул меня за собой.

— Приляг, отдохни. Посмотри, как великолепны звезды.

Взявшись за руки, мы рассматривали звездное небо, и я чувствовала себя одновременно самой счастливой и самой несчастной из людей.

— Я люблю тебя, Арделл, — поддавшись эмоциям, призналась я.

— Я знаю, Эмма, и люблю тебя тоже.

Когда луна скрылась из виду, Арделл поднялся.

— Пора возвращаться, Эмма, тебе нужно поспать. Не вздыхай, у нас будет еще много красивых ночей.

Глава 18

Настал день, а вместе с ним и разговор, ради которого мы оказались в Тамани. Поговорить с папой мы решили сразу после завтрака. Спустившись к пляжу, наша троица расселась на горячих валунах, и я начала непростой разговор:

— Папа, Арделл — ювелир и…коллекционер. Он исследует историю древних украшений, и его очень заинтересовала одна моя вещь, а именно — мамин медальон. И… расскажи, пожалуйста, откуда он взялся. Где или у кого ты его купил?

Папа удивленно посмотрел на нас.

— Ты о сердечке с изумрудом?

Я кивнула.

— И вы за этим приехали?! Из самого Парижа?! А, что, телефонов больше не существует?

Мы молчали, прекрасно понимая папино изумление.

— Хм, — покачал головой папа, не дождавшись ответа ни от одного из нас. — Да, порой, мы становимся рабами своих увлечений. Я удивлен, но все же могу понять тебя, Арделл — сам такой.

Он в восхищении обвел рукой высокие утесы и патетично выдохнул:

— Гермонасса — моя последняя страсть!

— Пап! — одернула его я, опасаясь новых лекций об истории таманской земли. — Ты еще помнишь, о чем я спросила?

Папа вздохнул и с сожалением развел руками:

— Да ничего я вам не могу рассказать. Я его не покупал и не дарил твоей маме, Эмма.

— Откуда же он мог взяться? — удивленная его словами спросила я.

— Понятия не имею. Я не спрашивал.

— А когда вы впервые увидели его? — спросил Арделл.

— Когда вернулись с алтайских раскопок. Кстати там, в лагере на плоскогорье Укок мы и познакомились. Это была любовь с первого взгляда. Лада вернулась в город уже беременной, мы едва успели расписаться. Очень скоро родилась Эмма. У матери и ребенка была несовместимая кровь, и, по словам врачей, это привело к смерти моей жены. После этого прошло немало времени, прежде чем я смог разобрать ее вещи. В шкатулочке для драгоценностей я и увидел впервые медальон. Думаю, мама была бы рада знать, что он достался тебе, Эмма.

Я с грустью кивнула.

— А что в нем такого примечательного? — спросил папа Арделла. — Неужели такая уж редкая вещь?

— Подобный медальон был… в моей семье…для нас это реликвия, — объяснил Арделл, придумывая на ходу. — Было удивительно увидеть точно такой же, тем более что наш медальон был сделан на заказ.

— Забавно, — задумчиво произнес папа.

— А что вы искали на плоскогорье Укок?

— Алтайские земли — рай для археолога, — снова оживился папа, получив возможность говорить на свою любимую тему. — Эта территория в силу благоприятных природных условий в далекой древности была местом пребывания предков современного человека.

Найденные там артефакты поистине уникальны. Лада любила Алтай, она принимала участие в знаменательной экспедиции, во время которой была обнаружена мумия принцессы Кадым. Эта находка стала сенсацией! Генетический код мумии вызвал много споров в ученых кругах, над загадкой принцессы до сих пор ломают голову многие специалисты, включая этнографов и генетиков. А гробница, в которой обнаружили мумию, была полна сокровищ. После этих находок и я не смог устоять и зачастил на Алтай, где, в конце концов, и встретил Ладу. — Отец печально улыбнулся и замолчал.

Я видела волнение папы, хотя он всячески старался скрыть свои чувства. Разговоры о маме всегда давались ему тяжело. Его состояние стало понятно и Арделлу, и он поспешил закончить разговор:

— Спасибо вам за рассказ и простите за эти расспросы.

— Да, что уж… — махнул рукой папа и медленно двинулся вдоль берега к лагерю.

Арделл задумчиво смотрел на море. Я тяжело вздохнула:

— Зря мы сюда приехали. Я же говорила…

— Почему? — удивился он.

— Папа, как видишь, не знает, откуда взялся медальон. Его рассказ ничем не помог.

— Наоборот! Теперь мне все понятно.

Я удивленно взглянула на него.

— Что тебе понятно?

— То, что найденная мумия — вовсе не алтайская принцесса Кадым, а никто иная, как наша восточная королева Амалаэ. Это были земли восточного сообщества. Скорее всего, королева была похоронена вместе с медальоном, который и нашла твоя мама.

Я удивленно вскинула брови:

— То есть, ты хочешь сказать, что мама тайно вынесла его из гробницы?!

Арделл пожал плечами:

— Похоже на то.

Я удрученно молчала, отказываясь верить, что все было именно так.

— Мы никогда не узнаем правды, Эмма. Возможно, все было иначе, но то, что медальон нашли на раскопках — несомненно. Это значит, что эрфы не крали его у Амалаэ, как все мы считали долгое время, и, получается, мы так и не знаем, где они прячут медальон Элен. Это и есть те ответы, за которыми мы приехали.

Я грустно кивнула.

— Пора уезжать?

— Поехали, — сказал Арделл, обняв меня.

…Папа был расстроен и убеждал нас остаться еще хотя бы на день, обещая к вечеру вкусный шашлык, домашнее вино и песни у костра. Убедить его в необходимости нашего отъезда смогли только билеты в Париж, купленные Арделлом заранее.

— И почему бы тебе не остаться здесь? — в сотый раз спросил папа.

— Я еще не все музеи обошла. Это же такой шанс!

— Понятно, — вздохнул папа.

Арделл снова вызвал такси, и, перед тем, как сесть в машину я крепко обняла папу и долго не отпускала, вдруг поддавшись необъяснимому волнению. Прощаясь с ним, я гнала от себя неожиданно возникшую мысль о том, что наша следующая встреча состоится очень и очень не скоро. Если вообще состоится.

Глава 19

До посадки в Париже оставалось меньше часа. Меньше трех недель назад я впервые летела туда, даже не подозревая о тех невероятных событиях, что мне предстояло пережить. Сейчас мне казалось, что это было так давно, совсем в другой жизни и с другой Эммой.

— Наша встреча — необычайное стечение обстоятельств, — задумчиво произнесла я. — Все было бы совсем иначе, если бы я не взяла медальон во Францию, если бы папа не отдал его мне, если бы мама не нашла его или если бы Лиза тогда не упала…

Мне стало страшно от собственных слов. Как бы тяжело мне ни было, я не жалела ни о чем. Я жила «сегодня», как говорил Арделл, и ценила каждый миг этой моей сказочной жизни.

— История не знает сослагательного наклонения, Эмма. А наша встреча — это уже история. Необычайная, счастливая история. И нет никакого «бы». Так было предопределено.

— А, если вы теряете свою любовь, что тогда? Время способно залечить ваши раны?

— Что за вопрос? — насторожился Арделл, заглянув мне в глаза.

— Просто я думаю о Сен-Жермене, — ответила я, избегая его взгляда. — Возможно ли повторно обрести дар любви? Получится ли забыть прежнюю?

Арделл, казалось, задумался, затем ответил:

— Забыть свою любовь? Нет, эльф не умеет этого. Жить без нее? Это возможно, но тогда сердце окутает мрак. Сен-Жермен замаскировал свою боль шутками и беззаботным весельем, но душа его до сих пор льет кровавые слезы. Мы все знаем и чувствуем это. Ародар не вынес страданий от потери и в середине пути прервал свою человеческую жизнь. Потерять любовь страшно для всех, будь то эльф или человек. Обрести дар повторно, конечно, возможно, но от эльфа тут ничего не зависит, как ничего не зависит и от людей. Любовь может прийти, а, может, и нет. Надеюсь, нашему королю еще повезет, он достоин этого священного для нас дара.

Слова Арделла немного успокоили меня.

— Получается, все ваши правители до сих пор одиноки … — снова сказала я, помолчав. — Кроме Ренарда, конечно. Я так понимаю, он уедет в Россию править восточным сообществом вместо Амалаэ?

Арделл покачал головой:

— Россию давно облюбовали эрфы, Эмма. Их здесь сотни, тысячи, а эльфов почти не осталось. После исчезновения Амалаэ многие разъехались, примкнув к другим сообществам. Оставшиеся эльфы, лишившись правителя, вели отшельническую, обособленную жизнь, они прекратили всякое общение с другими кланами. Честно говоря, мы даже не знаем, что там у них творится. Но есть и другие восточные страны, где живут эльфы. Возможно, Бертены переберутся на Балканы. Пока ничего неизвестно, но с уверенностью могу сказать, что скоро у нас будет грандиозный праздник — коронация нового правителя. Весь наш народ соберется вместе. Пышные гуляния и торжества будут длиться несколько дней. Это будет феерия чудес, тебе очень понравится!

Я только улыбнулась в ответ, и в тот же миг ожили динамики, и приятный голос объявил о посадке.

После того, как мы наспех выпили кофе в аэропорту, Арделл, глядя на меня с жалостью, сказал:

— Крепись, Эмма, еще чуть-чуть и мы окажемся в доме Элен. Я расскажу ей о том, что мы узнали, а ты сможешь, наконец, отдохнуть.

Я глубоко вдохнула, набираясь сил для ответа, и вымученно улыбнулась:

— Это выше моих физических возможностей, прости…Я поеду в Этамп, если ты не против. Уже через полчаса я буду в доме Валери и с превеликим удовольствием приму ванну и лягу спать. Езжай к Элен сам и расскажи ей обо всем, пока я отсыпаюсь.

— Эмма, но…

— У меня нет сил, Арделл. Я не хочу больше никуда ехать.

— Каких-то два часа…

— Пожалуйста, Арделл! Я хочу в Этамп.

— Хорошо, Эмма, — неохотно согласился он и виновато добавил: — Извини, я понимаю, как ты вымотана, но мне ужасно не хочется расставаться с тобой. Конечно, поезжай в Этамп и отдохни. Я вернусь завтра.

— Спасибо, — сдавленно произнесла я.

— Пойдем, найдем для тебя такси, — сказал Арделл и взял меня под руку.

Такси нашлось быстро, слишком быстро для того, чтобы я успела привыкнуть к мысли о неизбежной разлуке. Хотя, вряд ли к этому можно было привыкнуть.

— Чем ты так взволнована, Эмма? Я не могу понять, что с тобою творится?! Ты сплошной комок нервов!

— Трудные были дни, — через силу улыбнулась я. — Я ведь человек, притом не железный.

— Ложись спать сразу, как приедешь, — посоветовал Арделл, бережно заправляя за уши прядки моих волос. — Уже завтра мы снова будем вместе.

Я крепко прижалась к груди Арделла, вдыхая и впитывая в себя его тепло и тонкий аромат, легкий и свежий, как весенний ветер.

— Прости, — по-русски прошептала я сердцу эльфа и, забыв о приличиях, поцеловала Арделла более долго и страстно, чем следовало бы.

— Люблю тебя, — одними губами произнес эльф и, усадив меня в машину, послал воздушный поцелуй мне на прощание.

Как ненавидела я себя за малодушие, слабость и трусость! Сколько ни пыталась я довести наш непростой разговор до конца и объясниться, у меня ничего не так и не вышло. Едва я замечала тревогу в любимых глазах и различала в них боль, вся моя решимость бесследно исчезала, уступая место безмолвному отчаянию и пожирающему изнутри чувству вины. Теперь было поздно уходить достойно, так уж все сложилось, увы.

Я подъехала к дому и пулей выскочила из машины. Настало время жечь мосты. Гореть мне в аду за ту боль, что причиню я любимому эльфу! Но Арделлу нельзя связывать со мною свою бесценную жизнь, в этом меня, как и его верных друзей, никто не мог разубедить.

Первым делом я нашла визитку Тьери и набрала его номер.

— Тьери, это Эмма!

— Эмма? Вау! Неужели надумала прогуляться? Так ведь скоро полночь…

— Тьери, я уезжаю, — перебила я торопливо. — Ты не мог бы приехать, проверить дом и забрать ключи?

— Что случилось? Куда уезжаешь? — ничего не понимал Тьери.

— Я уезжаю из Этампа! Прямо сейчас! И больше не вернусь! Забери ключи! — Я начинала дрожать, как в лихорадке.

— Хорошо, Эмма, — после паузы ответил Тьери. — Я приеду.

Бросив трубку, я помчалась наверх. Я очень спешила, и, выхватывая вещи из комода, как попало совала их в чемодан. Сборы не заняли много времени. В ожидании Тьери, я нервно маршировала по дому, то и дело, поглядывая на часы. Слава богу, он приехал довольно быстро.

— Эмма, что такое? Ты куда собралась?! — воскликнул Тьери с порога.

— Мне срочно нужно уехать. По семейным делам. Не волнуйся насчет Валери, наш договор в силе, и я не побеспокою ее раньше срока.

— Это ты не волнуйся так, Эмма! Что такого стряслось?

— Не спрашивай. Просто осмотри дом, — устало попросила я. — Кажется, он цел, и я не разнесла его в щепки.

Тьери растерянно окинул взглядом гостиную и вновь посмотрел на меня. Видимо, он считал меня абсолютно чокнутой.

— Ты уверена, что тебе стоит ехать прямо сейчас?

— Да, да, уверена! — нетерпеливо махнула я рукой. — Подвезешь до аэропорта?

— Конечно, — растерянно кивнул Тьери.

— Тогда идем! — сорвалась я с места.

Тьери закрыл дом, забрал у меня чемодан и пошел к машине. Второпях я раскрыла сумочку и достала записную книжку. Страничка вырвалась неровно, ее верхний край как будто кто-то выгрыз, но сейчас мне было не до эстетики. Я прислонила листок к стене, чтобы мои выступившие слезы не закапали его, и торопливо вывела всего три коротких предложения. Три убийственных предложения: «Я никогда не буду с тобой. Прости, пожалуйста. Прощай, Арделл».

Сложив листок, я сунула записку в дверную щель.

Тьери уже погрузил мои вещи и терпеливо ждал меня, раскрыв дверцу машины. Я в последний раз оглянулась на красно-желтый дом Валери Маршан, едва различимый в ночи. К горлу подступил горький ком, потому я поспешно села в машину и покинула эту тихую улочку и этот старинный город.

Глубокой ночью я вновь летела в самолете, и снова в Россию.

Мое сердце гулко стучало, распадаясь на части. В иллюминаторе была непроглядная черная бездна, такая же, какая образовалась в моей душе.

Я чувствовала себя низким предателем, и, конечно, заслуживала страданий. Ведь я поступила ничуть не лучше, чем русская жена Ародара. Только я нашла в себе силы не перейти грань и не сломать жизнь эльфа, но сейчас это было слабое утешение. Оказывается, я способна вонзить нож в спину, и вряд ли мои благородные побуждения могут оправдать или хотя бы смягчить этот подлый удар. Я выбрала самый простой путь, чтобы расстаться, но не самый правильный, и это жгло меня изнутри и разрывало в клочья.

Черная мгла за окном только сгущалась, мы летели на восток в самое сердце ночи. Я беспрестанно дрожала. Пассажиры бросали на меня подозрительные и беспокойные взгляды, а стюардессы предлагали свою помощь. Я же отрешенно лила слезы, тихие, горькие и совершенно бесконечные.

Глава 20

В захудалой гостинице на окраине Омска я провела целую неделю. С какой радостью я вычеркнула бы эти семь дней из своей жизни! Кроме неиссякаемых слез, гнетущих мук совести и опустошающей боли в них не было ничего. Все мои мысли были только об Арделле. Казалось, мое сердце осталось далеко во Франции, оставив вместо себя кромешную пустоту в груди. Все эти дни я чувствовала внутри черную дыру, засасывающую меня в беспросветную бездну. Вместе с Арделлом я словно лишилась кислорода, весь мир стал бесцветным и бессмысленным. С течением времени разрывающая меня боль не становилась тише, а только росла, если ей вообще было куда расти. В этом я смогла убедиться, просуществовав следующие две недели.

На моей банковской карте почти не осталось денег, и, вспомнив, что у меня все-таки есть дом, я собралась, наконец, покинуть гостиницу. Валери уже давно должна была уехать из Омска.

В моей квартире все было по-прежнему, как будто я никуда и не уезжала. Я прошлась по комнатам и, добравшись до кухни, включила чайник. Это простое действие вызвало во мне новый приступ отчаянной боли. Безысходная тоска тисками сдавила грудь, и я не сразу услышала настойчивый трезвон дверного звонка. Увидев в глазок взволнованное лицо Максима, я открыла дверь.

— Эмма?! — воскликнул он одновременно удивленно и яростно.

— Привет, — улыбнулась я безжизненной улыбкой и отступила на шаг, впуская его.

— Где тебя носило?! — с ходу накинулся на меня Макс, — Я звоню тебе уже вторую неделю! Почему твой мобильный отключен?!

— Отключила, — бесстрастно ответила я.

— Отключила?! На две недели?!

— Чего ты кричишь?

— Чего кричу? — оторопел Макс и снова взорвался: — Ты могла хотя бы сообщить, где ты находишься? Я чуть с ума не сошел! Я отправил тебя во Францию, я! А ты не вернулась вовремя, пропала, и как мне реагировать? Чего я только не передумал! И несчастной смс-ки со словами «Все нормально», по-твоему, было достаточно, чтобы не беспокоиться?!

— Я считала, что достаточно.

— А я вот так не считаю!

— Извини.

— Это все, что ты можешь сказать?!

Да, это было все, что я могла сказать, поэтому я молчала, глядя на его раскрасневшееся лицо.

Максим всплеснул руками, всем своим видом дав мне понять, насколько я неблагодарна, бездушна и как бешу его сейчас.

— Я не узнаю тебя, Эм!

— Как твои дела? — вежливо поинтересовалась я, стараясь походить на прежнюю Эмму.

Он только красноречиво усмехнулся, покачав головой. Я прекрасно понимала состояние Макса, и была полностью согласна с его мнением относительно меня, но я не могла держать телефон включенным, опасаясь, что мой номер может узнать Арделл. Мне было очень жаль, что мое бегство заставило поволноваться еще и Макса.

— Извини, — снова повторила я уже более осознанно и искренне. — Я не думала, что все так выйдет и уж точно не хотела, чтобы ты злился на меня.

— Ладно, я не злюсь, — вздохнул Максим и спросил гораздо спокойнее: — Так, где ты все-таки была?

— Здесь, в городе. В гостинице.

— Что ты там делала? — удивился он.

— Скрывалась от… эльфа. — Я поморщилась, чувствуя жгучую ненависть к самой себе.

Макс невесело хохотнул, а потом тяжело вздохнул:

— Мозги у тебя набекрень, Эмма. И с юмором плохо. Ну, по крайней мере, с тобой ничего не случилось.

— Конечно, — подавленно согласилась я. — Будешь чай?

— Наливай! — махнул рукой он.

Мы не разговаривали до тех пор, пока Макс, выпив две огромные кружки крепкого чая, окончательно не успокоился. Цвет его лица вернулся к норме, а губы тронула благодушная улыбка. Только тогда я решилась нарушить тишину:

— Валери осталась довольна сибиряками?

— Да, она много ездила по районам. То есть, я ее возил. О, Эмма!.. — загадочно воскликнул он. Его вид и мечтательно остановившийся взгляд о многом говорили. — Эмма!..

— Макс?..

Он блаженно вздохнул и нараспев произнес:

— Ва-ле-ри!

— У нас такая игра — «Назови знакомые имена»?

Максим тряхнул головой и, снова краснея, поделился со мною:

— Валери — лучшая из женщин. Я…мы…поняли, что нужны друг другу…Знаешь, Эм, Валери практически не жила в твоей квартире. Она предпочла жить со мной.

— Здорово, — улыбнулась я от всей своей опустевшей души. — Рада за вас обоих.

— Я-то в свои тридцать считал себя закоренелым холостяком, — продолжал откровенничать Макс. — И вот вам — случилось!

— Но… она ведь…уехала, — запинаясь, напомнила я.

Макс, прищурившись, хитро улыбнулся и хвастливо заявил:

— Так ведь возвращается!

— Сюда? К тебе? — не поверила я, совсем не ожидая такого поворота событий.

— Ко мне! — подтвердил Макс, сияя. — Валери ведь была здесь по работе, и уехала обратно, чтобы оформить отпуск. Она вернется через три дня. Теперь у нас будет время до осени, чтобы решить, как быть дальше.

— Поздравляю, — кивнула я, наливая Максу третью кружку чая.

— А ты-то как съездила? Давай, рассказывай!

— М-м. Отлично. Извини, сувенир тебе не привезла. Забыла обо всем…от радости.

— Понимаю, — со знанием дела кивнул Макс. — Париж, все-таки. Как тебе Лувр? Нотр-Дам?

— Лувр? — растерянно повторила я. — Э…

— Ты, что, там не была?! — сразу понял Макс и пораженно переспросил: — Не была в Лувре?!

— Я…была в разрушенном замке на горе, — тихо сказала я.

— Эм, да что с тобой? — с беспокойством спросил Максим, внимательно приглядываясь ко мне. — Ты, как будто не в себе.

— Видишь ли, — попыталась объяснить я дрожащим голосом, — Во Франции было чудесно. А здесь — нет. Вот и все.

Во избежание дальнейших расспросов я поспешила ретироваться в комнату, но Максим с кружкой в руках направился следом.

— Ну, я рад, что тебе там понравилось. Ничего, и в Лувр еще успеется, — утешил меня он. — Что-то похолодало у нас. Дожди обещают.

Похоже, тема Франции была закрыта, и мне оставалось только мысленно поблагодарить за это Максима, но уже в следующую минуту он совершил непростительную ошибку: включил мой музыкальный центр.

— А я планирую свозить Валери в тайгу. Там есть деревня, где живет весьма самобытный народ — урты. Валери тоже слышала о них, и ей, как этнографу, не терпится их увидеть. Да и мне тоже. Я сам там не был, но много слухов ходит…Эм? Ты что, плачешь?! Эм?!

Да, я плакала и ничего не могла поделать с этим. Слезы хлынули сами собой, едва из динамиков раздался знакомый чарующий голос Милен Фор. Голос Элен. Казалось, она и сама была рядом, только протяни руку — и коснешься ее теплой ладони. Воспоминания оглушили меня, возвращая в июль, оживили в памяти эльфийских королей, их улыбки и смех, домик с зеленым забором, звездное небо Тамани и околдованное море, легкий запах свежего ветра и глаза цвета кофе…

Я прижала ладони к лицу и прерывисто всхлипнула.

— Эта Фор сама вечно плачет, когда поет и заставляет остальных слезы лить! Ты чересчур впечатлительна, Эмма. Лучше выкинь этот диск. — Максим выключил магнитофон. — Поехали в гости к моей маме? Хочешь? Она накормит тебя пирогами.

Я помотала головой и с трудом произнесла:

— Извини, Макс, я…

— Мне уйти? — спросил Максим. По счастью, мой друг всегда отличался понятливостью и деликатностью.

— Пожалуйста. Я хочу остаться одна.

— Хорошо, — кивнул он, глядя на меня с беспокойством. — Позвони, если понадоблюсь. И включи телефон, наконец.

Глава 21

Кто сказал, что время лечит? Я могла бы с ним поспорить. Моя боль не проходила, отчаяние и тоска не сменялись покоем. Как же быстро Арделл сумел стать всем моим миром, всей вселенной, и как же невыносимо одиноко было мне без него! Я проживала в памяти все дни, проведенные с ним, вспоминала каждый взгляд, адресованный мне и каждое его слово, произнесенное для меня. Порой я жалела о том, что Элен не лишила меня памяти, так как нынешняя жизнь казалась мне мучительным адом без конца и края.

Максим снова заехал ко мне через несколько дней и пригласил к себе на ужин. Валери уже вернулась к нему и очень хотела познакомиться со мной. Макс настойчиво убеждал меня прийти к ним вечером, и не упокоился до тех пор, пока я не согласилась. Отчасти я поддалась на его уговоры в призрачной надежде, что общение хоть ненадолго избавит меня от тягостных мыслей. Мне требовалась хотя бы эта мнимая передышка.

— А вот и Эмма Верес! — громко провозгласил Макс, открыв мне дверь. Так объявляют артистов перед выходом, после чего, обычно, следуют бурные аплодисменты.

От смущения я запнулась о порог и буквально ввалилась в прихожую. На его вопль из комнаты, улыбаясь, вышла невысокая стройная женщина. Валери Маршан была удивительно похожа на Максима: примерно тот же возраст, русые волосы, пытливый взгляд, румянец на щеках и даже очки, сползающие с носа. Она протянула мне руку, но, неожиданно передумав, шагнула ближе и обняла меня, как старую знакомую. Этот искренний порыв слегка оживил мою болеющую опустошенную душу, и я смогла улыбнуться Валери почти так же непринужденно, как делала это раньше. Она оказалась легкой и интересной в общении, и время, проведенное в беседах, летело быстро и незаметно.

— Эмма, ты забыла у меня свой рисунок, — неожиданно вспомнила Валери. — Ты здорово рисуешь!

— А, это… — смутилась я. В самом деле, впопыхах, я совсем забыла о нем.

— Извини, но мне пришлось отдать портрет тому, кто на нем нарисован. Арделл не выпускал его из рук все время, пока находился у меня.

— Кто? — одними губами спросила я.

Макс метнул на меня изумленный взгляд и задал тот же вопрос:

— Кто?!

— Ее друг, Арделл Норманн, — ответила Валери Максиму и обратилась ко мне: — Он приходил ко мне, сказал, что вы не успели обменяться телефонами. Такой обаятельный молодой человек! Хотел еще и адрес твой узнать.

— И ты ему сообщила? — спросила я, чувствуя, как все холодеет внутри.

— Только адрес твоей электронной почты. Решила, что ты, если сочтешь нужным, сама обо всем расскажешь ему. Он тебе уже писал?

Я неопределенно пожала плечами, чувствуя себя так, будто проваливаюсь в бездонную пропасть.

— А что за друг такой? — подняв бровь, спросил Макс.

— Да так…прогулялись несколько раз… — Я опустила глаза и, рассматривая кружева на скатерти, лихорадочно соображала, как бы увести разговор от мучительной для меня темы. — А вы уже ездили в тайгу?

— Завтра собираемся! — воодушевленно воскликнула Валери. — Поедешь с нами?

— А, что, хорошая идея! — поддержал ее Макс.

— О, эти твои идеи!.. — вздохнула я. — Спасибо, но на этот раз я точно отказываюсь.

— Как хочешь, — пожал плечами Макс, неожиданно легко соглашаясь.

Сумерки за окном все больше сгущались. Валери увлеченно рассказывала о своей работе в Сорбонне, а Макс ей — о нашем университете. Я кое-как дождалась паузы в их оживленном диалоге, чтобы распрощаться. К счастью, Макс не стал уговаривать меня остаться. Как бы хорошо и долго мы ни дружили, думаю, ему не терпелось вновь остаться наедине с Валери.

Подойдя к своей квартире, я достала ключи, но, как ни странно, они не понадобились — дверь была не заперта. Я даже не удивилась этому: в моем нынешнем состоянии трудно было быть собранной, поэтому, обругав себя мысленно за непростительную рассеянность, я смело шагнула в квартиру, заперла за собою дверь и, пройдя в комнату, пораженно застыла: все здесь оказалось перевернуто вверх дном. Только теперь до меня дошло, что во всей квартире горел свет, а это значило, что не я оставила дверь открытой, и грабители все еще могли быть здесь. Испуганно попятившись, я вдруг уперлась спиной в неизвестную преграду, и, резко обернувшись, к своему ужасу, оказалась лицом к лицу с рослым мужчиной.

— Только не кричи, — тихо сказал он, поднимая обе руки. И первое, что я сделала — закричала что было силы.

Он отреагировал молниеносно — схватил меня в охапку и зажал мне рот ладонью прежде, чем мой крик успел вырваться. Незнакомец, крепко держа меня, заговорил на удивление спокойно:

— Я не причиню тебе зла, не бойся. Мне не нужна ни ты, ни ваше имущество, я пришел за одной вещью, которая хранилась у вас. Я знаком с твоим отцом и я был другом твоей маме. Извини за беспорядок, позже я собирался все убрать за собою. Я отпущу тебя, только не кричи, пожалуйста. Хорошо?

Почему-то я поверила этому тихому спокойному голосу и, обдумав слова мужчины, медленно кивнула головой. Он осторожно убрал руки и, для верности, выждал пару секунд. Убедившись, что я больше не собираюсь кричать, незнакомец отошел в сторону, не спуская с меня глаз. Мое сердце колотилось со страшной силой, дыхание было частым и прерывистым, но чем дольше я смотрела на него, тем больше успокаивалась. Мужчина, оказавшийся в моей квартире, ничуть не походил на вора или бандита, он был прилично одет, а его лицо показалось мне открытым и приятным. Думаю, он действительно мог быть знакомым моих родителей. Мы смотрели друг на друга достаточно долго, он на меня — пристальным взглядом с примесью грусти и интереса, я на него — подозрительно и с тревогой.

— Вот, значит, какая дочь у Лады, — наконец, произнес он. — Ты совсем не похожа на нее. Вся в папу. Как тебя зовут?

— Эмма, — выдавила я хрипло.

Он кивнул и тоже представился:

— Влад. — Ситуация казалась мне абсурдной: я знакомилась со взломщиком! Для полной картины не хватало еще крепкого рукопожатия.

— Почему вы вломились сюда? — строго спросила я — пусть знает, что я не собираюсь вести с ним задушевные беседы.

— Я приехал из другого города, у меня не так много времени, а вас дома не оказалось. Алексей, должно быть, на раскопках? — спросил он и, не дождавшись от меня ответа, продолжил: — Когда-то давно я отдал Ладе на хранение одну вещь и теперь пришел забрать ее.

— Что именно?

— Украшение. Медальон с изумрудом.

Немало удивившись, я все же смогла сохранить на лице бесстрастное выражение и довольно спокойно сообщила:

— У нас его нет.

— Не может быть! — не поверил Влад.

Как же я порадовалась сейчас, что копия медальона, которую я не снимала с того самого вечера в Этампе, была скрыта от посторонних глаз кофтой с глухим воротом!

— Проверьте еще раз, — любезно предложила я, обведя комнату рукой.

— Я уже все проверил, — покачав головой, признался он. — Но где он может быть?!

— Не имею понятия. Мне жаль.

— Но не мог же медальон взять и исчезнуть!

— Столько лет прошло, — я пожала плечами, — мало ли где он мог оказаться. Мамы ведь давно уже нет.

— Я знаю, — печально кивнул Влад.

— А почему вы пришли за ним только сейчас? — Я подозрительно прищурилась.

— Все эти годы я был занят более важными делами совершенно далекими от археологии, и, честно говоря, даже не вспоминал о медальоне. Но теперь у меня появилось время, чтобы показать его специалистам. Это настоящие эксперты по древним украшениям.

— Он ведь не ваш, — уверенно заявила я. — Если вы нашли медальон при раскопках, вы должны были отдать его.

— Извини, но это не твое дело, — отрезал он, поднимаясь. — Я ухожу. О медальоне придется расспросить Алексея. Вполне возможно, он что-нибудь прояснит.

— Нет! — Я испугалась, что папа может рассказать Владу о том, что отдал медальон мне.

— Почему же? — насторожился Влад.

— Потому что… — Я лихорадочно обдумывала свой ответ, взвешивая все варианты, и, в конце концов, решила ограничиться полуправдой: — Папа еще не знает, что я его потеряла.

— Что?! — потрясенно воскликнул Влад, бросив на меня возмущенный взгляд.

На всякий случай я отступила от него подальше и, оказавшись совсем рядом с дверью, продолжила коверкать правду:

— Папа отдал медальон мне, и я носила его. А потом потеряла. Во Франции. Откуда нам было знать, что медальон не мамин?!

— Ты потеряла его?! Во Франции?! Блеск! Идиотизм! — Его желваки ходили ходуном, а, если бы взгляд мог убивать, то я бы упала замертво прямо сейчас.

— Ну…так случилось. Извините, — буркнула я, потупившись.

— Почему ты сразу не сказала мне об этом?

— А почему вы заявились сюда, как последний воришка? — внезапно разозлилась и я.

Влад сжал кулаки и закрыл глаза. Думаю, он пытался овладеть собой и считал до десяти, чтобы не свернуть мне шею.

— Значит, во Франции? — уточнил он, собравшись. — Где именно? И как давно? Смотри мне в глаза!

Я вздрогнула и, испуганно глядя на него, почти честно ответила:

— Где-то в Париже. В июле.

Влад кивнул:

— Ясно. — И решительно двинулся к выходу.

— Можете не убирать за собой, — бросила я ему в спину.

— Не заслужила! — прорычал он и ушел, хлопнув дверью.

…Я убрала кавардак, устроенный в квартире незваным гостем, приняла ванну и высушила волосы. Я знала, что не сдержусь и в итоге проверю электронную почту, но, как могла, оттягивала этот момент. Ближе к полуночи я все же включила компьютер и вошла в почту. Ящик был забит письмами, но в длинном списке новых сообщений я сразу увидела те, что искала — два послания от отправителя по имени Архел с общей темой-просьбой: «Эмма, прочти, пожалуйста!». Я долго не могла оторвать взгляда от этой вереницы французских букв, переворачивающих мне душу. Я не хотела открывать письма, я не собиралась читать то, что писал мне эльф. Это стало бы для меня новым ударом, новой болью, новыми воспоминаниями о нем, еще не оплаканными мною. Я сожгла мосты, а, значит, не было смысла в этих письмах. Пометив галочкой оба сообщения, я удалила их решительным кликом, расценивая это как еще одно предательство с моей стороны. Слезы не заставили себя долго ждать — прежде, чем погас монитор, я рыдала, уронив голову на стол. Как нет предела совершенству, так, казалось, не было никакого предела моим душевным мукам.

Глава 22

Мы выехали из города, едва рассвело, и взяли направление к северу. Наплакавшись накануне, я поняла, что нужно бежать: от своих мыслей, пустоты, бесконечных слез, компьютера, в конце концов. И единственное, что пришло мне в голову в тот момент — это позвонить Максу и принять его приглашение съездить в таежную деревню. Пусть побег был лишь иллюзией — я прекрасно понимала, что от себя убежать все равно не получится, но надеялась, что присутствие друзей рядом поможет мне взять себя в руки и создаст хотя бы видимость нормальной жизни.

У Макса был новый внедорожник, все технические характеристики которого мы по достоинству смогли оценить, когда свернули с трассы на проселочную дорогу. Ехать по ней пришлось долго, и от непрерывной многочасовой тряски у меня разболелась голова. Остаток пути пролегал через густой лес.

— Откуда ты вообще узнал об этой деревне? — воскликнула я, вглядываясь в непроходимую чащу.

— Мои знакомые во время охоты случайно наткнулись на нее. Их удивило местонахождение этого поселения и его жители. — Максим взглянул на меня в зеркало заднего вида. — Дело в том, что среди них много … ну, мои знакомые назвали их мутантами. Валери же считает, что это малочисленный исчезающий народ, о котором почти ничего неизвестно, так называемые урты. Народность, скорее всего, тюркского происхождения. Приедем — узнаем. Приятно уже то, что к деревне ведет, какая-никакая, но все же дорога.

— Меня удивила их оторванность от остального мира, — продолжила тему Валери. — Информации об этом народе практически нет. И у меня есть все основания полагать, что они язычники.

— Супер… — озадаченно произнесла я по-русски, и Валери удивленно обернулась ко мне.

— Я говорю, что это интересно до жути, — пояснила я по-французски, оглядывая мрачную тайгу по обе стороны дороги.

Мои глаза слипались. Уж очень рано мы встали и очень долго ехали. Максим громко включил музыку, видимо, он тоже гнал от себя сон. Я прислонилась к стеклу, подложив под голову ладошку, и зажмурилась. Голова болела так сильно, что меня начало мутить.

— Эмма! Что такое?! — Валери тронула меня за плечо, перегнувшись с переднего сиденья.

Я открыла глаза и непонимающе посмотрела на нее.

— Ты стонешь, тебе плохо?

— Голова немного болит. — Я и не заметила, что уже стонала от боли.

Валери порылась в своей сумочке, нашла обезболивающую таблетку и протянула мне вместе с бутылочкой воды.

— Выпей, быстро поможет, — сказала она и накинулась на Максима: — Это все твоя музыка! Выключи ты это безобразие!

В машине звучал рок. Причем не легкий. Соло на гитаре закончилось кульминационным скрипом, от которого у меня даже зубы свело.

— В самом деле, безобразие, — скривившись, согласилась я с Валери.

— Что, нервишки пошаливают? — усмехнулся Макс. — Во всяком случае, эта музыка лучше, чем твоя Фор. По крайней мере, ты всего лишь стонешь, а не плачешь.

— Я обожаю Милен Фор! — воскликнула Валери. — Она — наша гордость!

Макс скорчил кислую мину.

— Чувствую, что, скоро мне придется купить ее диск в машину.

Валери, шутя, толкнула его в бок.

— И только попробуй не купить!

Я улыбнулась, глядя на них: они так удивительно подходили друг другу и так здорово смотрелись вместе. Я нисколько не сомневалась в их безоблачном счастливом будущем.

— Мы вот-вот приедем, — погладив руку Валери, сообщил наш ученый-водитель.

И действительно, стена леса внезапно оборвалась, и мы оказались на открытом пространстве, облюбованном некогда загадочными уртами. Вся деревня состояла примерно из двух десятков бревенчатых избушек, беспорядочно расположенных у самой полосы леса, в центре же поселка в сумеречном свете возвышалась грубо высеченная каменная фигура какого-то монстра с выпученными глазами и зияющей дырой вместо рта. Широкая кайма пепла и углей окружала этого уродливого идола.

— Точно, язычники, — восторженно прошептала Валери.

На звук мотора из домиков и из леса стали сходиться местные жители. Издалека уже стало понятно, что этот народ вовсе не тюркского происхождения: это были чрезвычайно рослые мужчины с длинными серыми космами, одетые, несмотря на прохладный вечер, только в джинсы или спортивные штаны, поэтому мы могли видеть и их голый торс, крепкий, мускулистый, покрытый густой растительностью. Женщин было немного, и, как ни странно, все они оказались очень маленького, почти карликового, роста. И еще в деревне было много собак — здоровых лохматых псов, по счастью привязанных, которые сейчас заходились лаем и рвались с цепей.

Мужчины-урты, завидев нас, не раздумывая и не сговариваясь, двинулись к нашей машине. Они шли с разных концов поселка, и по их походке и решительным широким шагам, печатающим землю, стало понятно, что радушного приема мы не дождемся. Чем ближе они подходили, тем страшнее мне становилось: теперь можно было рассмотреть и их лица, и это зрелище оказалось не из приятных — все до единого были безобразны, как черти. У каждого из них была кожа землистого цвета, изрытая глубокими яминами, брови почти отсутствовали, ненормально высокие скулы подпирали мелкие глаза с недобрым тяжелым взглядом, а вывернутые ноздри раздувались, как у разъяренных быков. Кроме всего прочего, некоторые лица были еще ассиметричны и перекошены.

— Не глуши машину, — испуганно попросила я Максима, вцепившись в его плечо.

— Не паникуй, — едва слышно произнес он, не сводя напряженного взгляда с приближающихся уртов.

Только Валери казалась спокойной. Она тряхнула головой, глубоко вдохнула, словно готовилась нырнуть в глубину, и с ослепительной улыбкой выпорхнула из машины. Максиму не оставалось ничего другого, как выйти следом за нею. Я же не нашла в себе смелости покинуть джип и с замирающим сердцем следила за встречей моих друзей с уртами. И Максим, и Валери приветственно протянули руки, но никто из подошедших мужчин не пожал их. Мне было слышно, как один из уртов заговорил, его голос оказался хриплым, трескучим, речь — резкой и отрывистой. Он задал какой-то вопрос, и Валери принялась весело щебетать, а Макс — переводить ее слова. Мужчины слушали молча, хмуро глядя на непрошенных гостей. Я с недоумением смотрела, как Максим вытащил из кармана бумажник и, открыв его, вытащил несколько голубых купюр. Он протянул их уртам, и Валери, не прекращая своих настойчивых убеждений, тоже поспешила достать кошелек. Мужчины, ничего не взяв, собрались в кружок и заговорили между собой. Я могла слышать их разговор через приоткрытое окно, но понять его не представлялось возможным — они общались на своем родном языке, показавшимся мне сплошной рыкающей тарабарщиной. В конце концов, один из мужчин кивком головы пригласил Макса и Валери следовать за собою, и все двинулись к ближайшей избушке.

За полчаса их отсутствия я едва не сошла с ума от волнения. В голову лезли мысли, одна страшнее другой, и, когда я уже решилась отправиться вслед за ними, оба горе-ученых вышли из домика и направились к машине.

— Что вы там делали? — спросила я, едва Макс открыл дверцу.

— Расплачивались за вторжение, — вздохнул Макс. — Дорог нынче этнотуризм, но зато нам разрешили остаться.

— Так мы остаемся? — Я сникла от такой новости. — Неужели вам еще хочется изучать этот народ? От одного вида уртов хочется сбежать на край света.

— Мы останемся только на ночь, — расстроено ответила Валери. — Они категорически против нашего присутствия в их деревне и уж тем более не собираются становиться объектом моих исследований. Но за ту сумму, что мы заплатили, они согласились потерпеть нас до утра и даже обещали угостить ужином.

— Тогда зачем оставаться? — воскликнула я. — Мы можем уехать прямо сейчас!

— Эмма, я буквально бредила этим народом с тех пор, как Максим рассказал мне о нем, к тому же, мы проделали тяжелый путь, так почему бы не переночевать здесь? Возможно, мне удастся узнать о них что-то, пусть даже немногое, но я буду рада и этому.

Я только вздохнула, зная, что увлеченных людей не остановить ничем, даже такими неприятными физиономиями, какие оказались у уртов и их явной неприязнью к нам.

На ночлег нас приняла старушонка, довольно бойкая и подвижная, но при этом древняя, как окружающие нас кедры. Ее звали Юна, и она была мне по пояс.

Пока хозяйка хлопотала у дровяной печи, готовя нам ужин, мы втроем уселись на пеньках у ее избы. С наступлением темноты, которая в сердце тайги была абсолютной, урты развели огонь вокруг своего каменного идола. Никто из них не обращал на нас ни малейшего внимания.

— Мне одной тут не нравится? — спросила я, видя с каким пристальным интересом наблюдают Максим и Валери за действиями уртов. Меня же бросало в дрожь от одного вида истукана, чье каменное лицо, казалось, оживили танцующие блики огня.

— Дело не в том нравится или не нравится, — ответил Максим, — Мы, быть может, на пороге великого научного открытия. А вдруг именно мы расскажем всему миру об этой загадочной нации?!

— Не уверена, что мир захочет знать о них, — с сомнением произнесла я. — Твои знакомые были правы, назвав их мутантами. Ну и внешность!

— Я так думаю, — задумчиво сказала Валери, — что здесь налицо все признаки вырождения. Я не исключаю того, что среди уртов распространены родственные браки. По крайней мере, те дегенеративные признаки во внешности, которые мы можем наблюдать, подтверждают мою теорию. — Валери умолкла, жестом предложив нам сделать то же самое и наблюдать за людьми в центре поселка.

Урты теперь расселись прямо на земле вокруг костра, а их женщины несли из домов дымящиеся блюда (целые тазы!) и расставляли еду перед ними. Мужчины ели руками, легко разрывая огромные куски мяса, при этом они не переставали говорить и громко гоготать, а выпадающую от смеха пищу запихивали пальцами обратно в рот. Подав ужин, женщины, к моему ужасу, отпустили с цепей собак, и теперь огромные псы бросились к месту пиршества и замерли невдалеке от своих хозяев, которые изредка кидали им кости. Застолье уртов длилось недолго, но, как только они расправились с едой, у костра появился разодетый в меха шаман в странном головном уборе и с бубном в руках. Он стал раскачиваться, часто звеня колокольчиками на остроконечной шляпе, похожей на китайскую пагоду, а затем завертелся вокруг огня в дикой пляске, пронзительно вопя и потрясая бубном. На фоне этого истерического танца, сытые урты стали покачиваться из стороны в сторону и гулко мычать. Смотреть на все это было жутко и неприятно, и я очень обрадовалась, когда Юна позвала нас к столу, хотя есть мне совсем не хотелось.

Естественно, электричества в деревне уртов не было, поэтому в избе Юны горели две масляные лампадки, света от которых хватало лишь для того, чтобы видеть очертания нехитрой мебели. На ужин хозяйка подала нам стопку пресных лепешек и кувшин с молоком. Старушка также села к столу и, подперев щеку рукой, похожей на высохшую птичью лапку, с интересом наблюдала за нами.

— Вы одна живете? — спросил Максим Юну, разламывая пополам лепешку.

— С сыном живу, — обрадовавшись возможности поговорить, сказала старушка и с гордостью добавила: — Мой Уйятх тут самый главный. Самый сильный. Вот как.

Не занятая едой, я перевела Валери ее слова, и бабуля толкнула Максима в бок, кивнув на нас:

— А, что, они по правде французские? Уйятх мне так сказал.

— Ага, — усмехнулся Макс. — Прямехонько из Парижа, что одна, что другая.

— Сразу видать, — закивала головой Юна. — А чего ж вас сюда занесло?

— Так, ученые мы, — развел руками Максим. — Народы изучаем, историю…

— Ой, нельзя сюда ученым! Никому к нам нельзя!

— А чего ж так? — спросил Максим, старательно копируя манеру речи Юны.

— Не любим мы, когда суются, — просто объяснила старушка. — Всех выпроваживаем. Вас только и оставили. Уйятх говорит, много теперь всего купим.

— А чем ваш сын занимается?

— Ой, — скривилась Юна, хватаясь за поясницу. — Кости болят, стара я стала. Солнце уж село, а я все на ногах. Спать пойду. Вы на чердаке будете, там одеяла в углу есть. Лесенка на улице. А на заре поезжайте.

Глава 23

Мы влезли на чердак сразу после ужина и раскинули одеяла на полу, устланном прелой травой. Сквозь щели в дощатой стене были видны кусочек звездного неба и догорающий костер вокруг истукана. Я позавидовала крепким нервам Максима — пожелав нам спокойной ночи, он, казалось, заснул прежде, чем мы смогли ему ответить. Я шепотом пересказала Валери разговор Максима с Юной, и она задумчиво произнесла:

— Чем больше загадок, тем меньше мне хочется уезжать отсюда.

— Но, к несчастью для тебя, нас выгоняют. А я очень даже рада этому.

— Ты не понимаешь, — вздохнула Валери. — Это такой шанс! А, знаешь, что? Давай спустимся на поляну! Я хочу сфотографировать этого идола.

— Ты с ума сошла, Валери?! — испуганно воскликнула я. — А что, если мы встретим этих дикарей?

— Там уже никого нет! — прильнув к щели, сказала Валери. — Пойдем, это ненадолго!

— А, если они все-таки нас заметят? Вспышка ведь сработает! Да за такое святотатство нас на части разорвут!

— Эмма, ну пожалуйста! Одна я не пойду, а шанса сфотографировать их божка больше не будет! Ну, пойдем! Мне это просто необходимо!

Теперь мне было ясно: Максим и Валери сошлись на своей любви к бредовым затеям.

И точно так же, как уговоры Макса, горячие просьбы Валери, наконец, победили мой здравый смысл.

— Только быстро, — вздохнула я, нехотя поднимаясь.

— Спасибо, спасибо, — зашептала Валери, подталкивая меня к выходу.

Мы спустились по шаткой лесенке и для начала огляделись. Уйятх еще не возвращался в свою избушку, но на улице никого из уртов не было видно. До идола было метров двадцать, и, взявшись за руки, мы медленно двинулись к центру деревни, стараясь не споткнуться в темноте. Как и следовало ожидать, Валери, едва оказавшись у каменного изваяния, застыла в полнейшем восторге, совсем забыв о фотоаппарате.

— Скорее, Валери, — поторопила я ее, испуганно оглядываясь — мне послышался какой-то шум.

— Сейчас, я только хочу рассмотреть его. Смотри, Эмма, какой необычный способ…

— Валери! — прервала я ее. — Пойдем скорее отсюда! Ты слышишь?

Шум, казалось, нарастал, он несся откуда-то из-за деревьев, и когда Валери удивленно протянула: «Слышу…», свет фар осветил половину деревни, и какая-то машина, остановившись, долго и настойчиво просигналила. В тот же миг со всех сторон к ней бросились собаки, а навстречу приехавшим вышел здоровый урт. Бежать к избушке Юны теперь было невозможно: путь к ней преграждала полоса света и столпившиеся псы. Стоять столбом было глупо и рискованно, поэтому я перепрыгнула через тлеющие угли и потянула Валери за собою. Мы оказались в центре круга и, обогнув идола, спрятались за его холодной широкой спиной.

Дверцы машины хлопнули два раза, после чего мы услышали голоса, не такие хриплые и громкие, как у местных мужчин, а вкрадчивые и шелестящие, словно ворох сухих листьев. Выглянув из-за нашего истукана-спасителя, я различила три высокие тени на фоне светлой машины, которые — о, ужас! — неспешно двинулись в нашу сторону. Мы с Валери буквально влипли в ледяной камень и замерли, боясь лишний раз сделать вдох. Мужчины остановились совсем рядом от нас, теперь мне было слышно каждое их слово:

— Вам пора собираться в путь, Уйятх, — произнес гость с шелестящим голосом. — К древним могильникам. Это то, о чем я говорил тебе недавно. Ваш отряд должен быть готов к походу к концу недели. С вами будет группа Орта, вы встретитесь с ними на месте. Орт перебил кучку тварей на севере — уж больно вольготно им живется в последнее время. Надеюсь, настанет тот день, когда ни одного из них не останется. Это первое… — Он замолчал, и другой шелестящий голос продолжил.

— А второе гораздо интереснее: нам известно, что там будут сразу два их предводителя. Они сильны и опасны, но оба нужны нам живьем. Орт умеет вырубать их, он этим и займется, от тебя и твоих ребят нужна только сила и ловкость. Как всегда. Не подведи, нас Уйятх. Группа этих слюнтяев слишком мала, и, если застать их врасплох, проблем не возникнет. Все понятно?

— Так точно, — сипло прогнусавил Уйятх.

— Вот и славно, — прошелестел голос и неожиданно повеселел: — У, мои хорошие!

Вокруг собравшихся толпились собаки, мне были слышны их повизгивания и поскуливания: должно быть, мужчины теперь играли с ними. Неожиданно одна из собак оказалась рядом с нами. Даже в темноте я видела, каким бесовским огнем сверкнули ее глаза, когда она заметила нас и ощутила наш страх. Псина угрожающе зарычала, готовясь к прыжку, что заставило меня мгновенно забыть о любой другой опасности, кроме этой оскаленной пасти. Я сжала руку Валери, то ли шепнула, то ли крикнула: «Бежим!» и сорвалась с места.

Мы неслись, как два перепуганных зайца, а сзади слышались топот и лай. Но, как бы быстро мы не бежали, нас очень скоро догнал громила-Уйятх. Он вцепился в нас мертвой хваткой и держал до тех пор, пока оба приезжих мужчин не подошли ближе.

— Что за черт? — прошуршал один из них. Его тихий голос был вкрадчивым, а тон — угрожающим. — Кто это, Уйятх?!

Я не видела лица Уйятха, но, думаю, он перепугался.

— Приехали сегодня на экскурсию, — виновато сказал он и откашлялся. — Появились под вечер и очень просились переночевать. Разрешил им остаться до утра.

— Да что ты?! — с убийственно-ласковой интонацией произнес приезжий. — А, что, у нас правила изменились?

— Они заплатили, — неохотно признался Уйятх.

— Дать бы тебе по страшной твоей роже, крохобор поганый, — свистящим шепотом процедил мужчина и жестко приказал: — Выведи их на свет!

Уйятх снова схватил нас за руки и потащил к машине. Оказавшись в свете фар, я смогла увидеть лица приезжих мужчин. Но, едва взглянув на них, я почувствовала ледяной ужас. Меня снова сверлили безжизненные пустые глаза, через которые в мир смотрело само зло. Среди этих двоих мужчин не было того, с которым я столкнулась в парижском аэропорту, но они были удивительно похожи на него, как братья-близнецы. От их взгляда бросало в дрожь, а ужас, внушаемый их бесстрастными лицами, был настолько велик, что подкашивались ноги.

— Уяша! — раздался старушечий голос неподалеку. — Что такое?

— Трави собак! — на этот раз рявкнул тот, кто еще недавно ласково шелестел. — Экскурсии не вышло!

И тут заговорила Валери. Она торопливо рассказывала по-французски о цели нашего приезда, о том, что мы уедем завтра же, что мы вышли только для того, чтобы прогуляться перед сном…

— Что она говорит? — перебил ее взволнованную речь мужчина со взглядом-убийцей. — Кто она такая?

— Француженка, — приободрился вдруг Уйятх.

— А эта? — кивнул на меня второй приезжий мужчина.

И, поняв, что это наш шанс, я тоже затараторила по-французски, повторяя то же, что говорила и Валери. Какое счастье, что я не успела вымолвить ни слова по-русски в этой деревне!

— Французские они. Я знаю. Только мужик русский, — подтвердила ковыляющая к нам Юна и обратилось к сыну с бесконечной нежностью: — Уяша, я тебя потеряла!

— Так, они не знают русского? — уточнил один из приезжих.

— Ни бельмеса! — со знанием дела заявила Юна.

— О каком мужике ты говорила? Где он?

И тут с чердака раздался взволнованный вопль Макса:

— Валери! Эмма!

— Мы здесь! — закричала в ответ Валери.

Я даже не представляла, как будет развиваться ситуация дальше и с тяжелым сердцем ждала появления Максима. Спотыкаясь в темноте, мой друг несся на свет фар, как мотылек на огонь.

— Куда вы ушли? Что происходит? — спросил он Валери, обхватив ее за плечи, но рука приезжего мужчины сжала его собственное плечо и рывком развернула к себе.

— Потрудись забрать своих телок и убраться отсюда.

— Но, — растерялся Максим, глядя в леденящие душу глаза.

— Без «но»! — отрезал мужчина.

— Но, постойте, какое вы имеете право? Мы заплатили за ночлег, это всего лишь деревня…

Юна, охая, поспешила ретироваться в избу, что я расценила, как очень нехороший знак.

— Максим, поехали, — торопливо сказала я по-французски. — Пожалуйста, не спорь с ними.

— Но как же ведь мы…

— Говори при мне по-русски! — взревел приезжий. — А сказать ты должен: «Прощайте, я забуду сюда дорогу!» и после убраться отсюда! Через три секунды я травлю на тебя собак, а через четыре — пускаю пулю вам в лоб по очереди! И начну я с этой! — Он схватил меня за руку и рывком подтащил к себе.

— Мы уезжаем! — поспешил сказать Максим. — Отпустите ее, мы уходим!

— Время пошло! Раз!

Максим рванул с места, ухватив меня и Валери за кофты. По счастью, наш джип был припаркован недалеко. Казалось, Максим целую вечность шарил по карманам в поисках ключа, но на счет «Три!» мы все-таки захлопнули дверцы. Мотор взревел. В свете фар мы видели несущихся к машине псов. На счет «Пять», который я мысленно вела для себя, мы уже мчались по ночной дороге, петляющей в тайге. А вдали слышались выстрелы.

Мы не могли и не хотели говорить. Каждый думал о своем, но, как мне кажется, сейчас наши мысли были похожи. Часа три мы ехали в полной тишине, пока Валери вдруг не произнесла задумчиво:

— Эти люди — самая большая загадка в моей практике. Признаться, я даже затрудняюсь определить их расовую принадлежность.

— Дикари, что с них взять, — тяжело вздохнул Макс. — Как вы вообще оказались на улице?

— Это все я, — покаялась Валери. — Ты заснул, а мне хотелось сфотографировать их божка. Но тут подъехали два этих мрачных типа, собаки нас нашли, мы побежали и…

Валери вздохнула, не окончив.

— Не понимаю их реакции! — искренне удивился Макс. — Ну и что с того, что нас приняли в этой деревне? Что с того, что вы оказались на улице? Чем мы им так помешали?

— Я так думаю, что это бандитская группировка, — высказала я свою догадку. — А урты работают на этих мафиози. Они как раз обсуждали свои грязные планы разборок, когда мы выскочили из своего укрытия. И взбесились они только потому, что мы слышали их разговор. И отпустили нас только потому, что посчитали, что я тоже француженка и не знаю русского. Иначе…так бы мы и остались в этой тайге. Брр…

Я передернула плечами, вспомнив лица взбешенных бандитов. Я ни секунды не сомневалась в том, что они были эрфами. Ведь Арделл говорил, что их в России пруд пруди, а кем, как не преступниками могли быть эти падшие эльфы с душами, отравленными злом?

— Может, нам стоит заявить в полицию? — предложила Валери.

— Не стоит, поверь, — покачал головой Макс. — Наше заявление будет голословным, а это в расчет не берется. Такие у нас тут методы работы, Валери. Поднимать шум — себе дороже.

— Интересная у вас страна, — огорченно вздохнула Валери, разглядывая непролазную мглу за окном. — Непонятная…

— Давайте просто забудем об этом, — предложил Макс, и все снова замолчали.

В Омске мы были к утру. Все-таки наша поездка смогла отвлечь меня от моих страданий: оказавшись дома, я рухнула в постель и впервые заснула, не пролив ни слезинки.

Глава 24

Я купила новую сим-карту и наконец-то включила телефон. Мне давно следовало позвонить папе и традиционно отчитаться о своем здоровье и делах. Конечно, сначала я выслушала от него строгий выговор за мое долгое молчание и обвинения в отсутствии совести. Папа был прав, я заслужила его гнев, но оправдываться и объясняться я не могла, поэтому переключилась на другую тему в надежде отвлечь отца от дальнейших нападок и вопросов.

— К нам приходил мужчина, назвавшийся другом мамы. Влад. Ты знаешь его? — спросила я, опустив детали появления гостя.

— Влад?! — удивленно переспросил отец.

— Ну, да. Он хотел узнать насчет одной вещи…

— Какая вещь?! Что ему нужно?! Какой друг?! — неожиданно взорвался отец.

— М-м… То украшение… — Реакция папы меня удивила.

— Пусть проваливает и больше не появляется у нас! Вспомнил он!.. Друг!

— Пап, что такое?

Отец перевел дыхание и попытался ответить спокойно:

— Просто, у нас были очень натянутые отношения. Да что там натянутые — он всей душой ненавидел меня. Как он смеет сейчас появляться в моем доме?! Он даже не приехал на похороны! — снова завелся отец. — На похороны своей сестры! Друг!.. Мерзавец! Он — брат Лады!

Я едва не выронила трубку от неожиданности.

— Он мой дядя?! — изумленно спросила я.

Отец презрительно усмехнулся:

— Дядя?! Не думаю, Эмма, что он рад этому. Он настолько ненавидел меня, что вряд ли видит в тебе свою племянницу. Надеюсь, ты ничего не отдала ему?

— Н-нет.

— Ну и прекрасно! Пошел он к черту!

— Почему ты раньше не говорил мне о нем?

— Да потому что мы не существуем для него, а он — для нас! У тебя нет дяди, Эмма. Ты и я — вот наша семья.

— А где он живет? — не успокаивалась я, не обращая внимания на нежелание папы продолжать эту тему.

Отец вздохнул и недовольно ответил:

— Раньше жил в Новосибирске и работал в институте археологии и этнографии. Хватит, Эмма, я не хочу больше говорить о нем! Объясни-ка мне лучше другое: что у тебя с Арделлом и почему он разыскивает тебя?

У меня подкосились ноги.

— Эмма? Алло!

— Что он делает? — прошептала я в трубку.

— Не бубни! Он был у нас сегодня. Спрашивал наш омский адрес. Вы что, поссорились? Зачем он ищет тебя? У вас все настолько серьезно?

— Ты дал ему адрес? — упавшим голосом спросила я.

— А почему нет? У тебя-то телефон отключен, при всем желании я не мог посоветоваться с тобой. А парень хороший, я одобряю. Если поссорились, то стоит помириться. Он ради тебя из Франции примчался!

— Когда он уехал из Тамани?

— Эмма, я понимаю — все бывает…

— Когда он уехал?!

— Пару часов назад. Если сразу возьмет билет…

Я бросила трубку, не дослушав. Стук сердца заглушал все вокруг, мысли метались, как испуганные бабочки. Еще не зная, что делать дальше, я бросилась собирать вещи. Я взяла только самое необходимое и напоследок кинулась к папиному столу. В его ящике нашлись пара тысяч рублей, и столько же оставалось на моей банковской карте. Уже через час, в который раз за этот месяц, я оказалась на вокзале. Решение пришло само собой и, за неимением других вариантов, мне оставалось принять его безоговорочно — я еду в Новосибирск. Настало время познакомиться с дядей поближе.

Еще одна ночь прошла для меня в пути. Автобус прибыл в Новосибирск утром, а уже через час я была у стен института археологии и этнографии. Я упорно гнала от себя мысли о том, что Влад может уже не работать здесь. Кроме него мне не к кому было обратиться за помощью и некуда больше бежать.

Войдя в здание, я разволновалось не на шутку, так как не имела понятия, что скажу Владу. Наше знакомство и прощание не предполагало дальнейших встреч, и мне оставалось только надеяться, что слова найдутся сами, главное, чтобы их согласились выслушать.

В институте я спросила о Владе немолодую сотрудницу в отделе кадров. Когда я вошла в кабинет, она поливала кактусы. Десятки колючих растений всех форм и размеров в разноцветных горшках были расставлены на подоконниках, шкафах и столах. Женщина попросила минутку, чтобы закончить, и провозилась с поливом еще минут двадцать.

— Смотри-ка, а здесь уже детки! — умилялась она над одним кактусом и тут же причитала над другим: — Ой, а этот-то подсыхает! Надо бы его подальше от окна переставить.

Я уже сгорала от нетерпения, когда она, наконец, отставив в сторону пузатую лейку и протяжно вздохнув, села за компьютер и, сосредоточенно щурясь, защелкала мышкой. Через пару минут женщина обернулась ко мне и бесстрастно сообщила:

— К сожалению, его нет. Он в отпуске.

Такого я совсем не ожидала.

— Извините, но в таком случае не могли бы вы дать номер его телефона?

Весьма красноречивым взглядом женщина дала понять, что я сморозила редкую глупость и, поджав губы, произнесла:

— Мы не даем такую информацию.

Я пришла в отчаяние.

— Пожалуйста, я была бы очень признательна, если бы вы позвонили ему сами и сказали бы, что я его разыскиваю! Это очень важно. Очень! И у вас очаровательные кактусы! — добавила я с чувством, надеясь, этой репликой смягчить ее колючий взгляд.

Женщина долго решала, как ей быть. Не знаю, растрогал ли ее мой потерянный вид или комплимент ее растениям, но она, сдвинув брови, сняла-таки телефонную трубку с допотопного аппарата и набрала заветный номер. Ожидая ответа, женщина то и дело качала головой и посылала мне взгляды, полные безнадежности и сожаления. Но, на мое счастье, ей, наконец, ответили. С расстояния двух метров я услышала громкое и отрывистое «Алло!».

— Владислав Эдуардович, здравствуйте, это из института! Извините за беспокойство, но здесь вас разыскивает девушка. Говорит, это очень важно.

Она выслушала ответ и удовлетворенно кивнула.

— Вот и я то же самое сказала. Будете в конце сентября. — Последние слова она адресовала мне.

Но я не могла лишиться последней надежды и взволнованно воскликнула:

— Скажите, что это Эмма! Эмма Верес!

Видимо, мой отчаянный возглас услышал и Владислав Эдуардович, потому что секундой позже женщина протянула мне телефон, удивленно взметнув брови:

— Он просит вас.

Одним прыжком я преодолела отделяющее нас расстояние и выхватила старомодную тяжелую трубку из ее рук.

— Влад, мне очень нужно встретиться с вами. Пожалуйста!!!

Он помолчал немного.

— Это невозможно, Эмма. Я сейчас на Алтае.

Я устало прислонилась к стене. Мой план по воссоединению семьи трещал по швам.

Я чувствовала себя так, словно осталась одна в целом мире, и эта непроглядная обреченность заставила меня заявить:

— Тогда я приеду к вам.

Какая теперь разница: Новосибирск или Алтай? Я была не в той ситуации, чтобы выбирать, где скрыться.

Женщина даже не старалась делать вид, что не слушает наш разговор, она внимательно следила за мной, а после последней фразы всплеснула руками и неодобрительно зацокала языком. Между тем, Влад тоже не был в восторге от моих слов.

— Эмма, тут далеко не курорт. Дорога тяжелая, условия — спартанские. Тебе не стоит ехать сюда, — всячески открещивался от меня Влад, но я не собиралась сдаваться.

— Я не уйду из вашего института, пока вы не разрешите мне приехать, — набравшись наглости, сообщила я. — У меня к вам предложение. Я должна вас увидеть!

Вероятно, Влад решил, что мое важное дело касается медальона, и без лишних слов назвал адрес. Я вернула телефон женщине, и она смерила меня осуждающим взглядом, что мало заботило меня сейчас. Поблагодарив ее, я вышла из института и снова отправилась на вокзал.

Глава 25

Только к ночи я добралась до Горно-Алтайска, и это был еще не конец путешествия. Следующий мой автобус отправлялся ранним утром. Я купила билет, получив дополнительно специальный пропуск, необходимый для въезда в приграничный Кош-Агач, поселок, в котором ждал меня Влад. Точнее, вынужден был ждать. Не важно.

На улице шел проливной дождь, и было довольно прохладно. Я порадовалась, что в сумке, собранной наспех, оказалась теплая кофта. Устроившись на жесткой лавке в здании автовокзала, я коротала время, придумывая, что такого важного можно сказать Владу, чтобы остаться у него. Если он столько лет игнорировал мое существование и при встрече скрыл наше родство, то, скорее всего, мои попытки обрести дядю могут оказаться напрасными. Но я отчаянно нуждалась в помощи, и, так уж случилось, что этот, по сути, чужой человек стал моей последней надеждой, а, значит, мне, во что бы то ни стало, нужно было каким-то образом уговорить его приютить меня.

Я сняла с шеи медальон Арделла, подумав о том, что Влад ни в коем случае не должен увидеть его. Конечно, он сразу поймет, что это совершенно другой медальон, ведь на нем не было древних символов, но мне совсем не хотелось снова придумывать небылицы, объясняя, каким образом появилась эта копия. Мне было стыдно, что пришлось обмануть Влада, но я хранила не свою тайну. К тому же, признавшись в потере медальона, я не так уж далека была от истины. Поглаживая блестящую поверхность драгоценного сердечка, я погрузилась в воспоминания и, наверное, задремала.

Мне снилась залитая солнцем поляна. Вокруг щебетали птицы, а теплый ветер ласково перебирал ветви деревьев, кольцом обступивших поляну. Я шла по мягкой траве к густому лесу. Откуда-то издалека доносилась прекрасная песня, слов которой я не понимала, но все равно была очарована ею и шла на эти чудесные звуки. Внезапно я увидела Арделла. Он возник передо мною словно ниоткуда. Его взгляд был полон боли и упрека. Он протянул ко мне руки, но я остановилась. Арделл печально улыбнулся и шагнул мне навстречу. Я, проклиная себя, отступила на шаг. Тогда он тихо сказал:

— Эмма, вернись. Вернись ко мне.

Порыв ветра волной всколыхнул траву между нами, и луговые цветы, склонились друг к другу, образуя разноцветную яркую надпись «Эмма». Я отступала назад, и горькие слезы обжигали мое лицо…

— Девушка!

Меня трясли за руку.

— Вы уронили, девушка! Возьмите!

Я открыла глаза, и с ресниц сорвались теплые слезинки. Надо мной склонился пожилой алтаец. На его протянутой ладони лежал мой медальон. Я поспешно забрала его и надела на шею, надежно спрятав под майкой.

— Спасибо большое, — сказала я, смахнув слезинки.

— Не за что, — кивнул мужчина и присел рядом со мною. — Смотрю вот — выпало, я и поднял. Красивая штука. Далеко едете?

— В Кош-Агач.

— А-а, — протянул он. — Туристка?

— У меня там дядя работает на раскопках.

Алтаец удивленно поднял брови.

— Плато Укок?

Я неуверенно кивнула.

— Думаю, да.

— Там не проводятся раскопки! Мы добились того, чтобы всех археологов выгнали! — раздраженно воскликнул алтаец. — Да, теперь у них есть официальное разрешение, но пусть только сунутся! Мы не позволим!

Его раскосые глаза гневно сверкали, и я поспешила успокоить его:

— Вообще-то, я не знаю наверняка. Я даже не уверена, работает ли он на раскопках. Он, кажется, историк, поэтому я предположила…

Мой сосед возмущенно перебил меня:

— Это наш край, и незачем сюда лезть, кому не следует! С тех пор, как нашли гробницу принцессы и увезли ее от нас, много плохого случилось. Даже, когда Кадым вернули, ничего не наладилось. Ваши археологи нарушили ее покой, осквернили древнюю могилу, а мы теперь расплачиваемся! Природа гневается, кто теперь защитит наш народ?! Ездят они, ездят!!!

Я не знала, что ответить этому человеку. Когда-то отец рассказывал мне, что алтайцы считали принцессу Кадым своей прародительницей. Они поклонялись ей и верили, что она защищает их край. Поэтому эмоции старого алтайца были мне вполне понятны. Мужчина поднялся, подхватил свою потрепанную сумку и, проклиная археологов, двинулся к выходу. Я проводила его взглядом и задумалась о своем сне. Он был настолько реальным, что я до сих пор чувствовала запах душистых цветов. И голос Арделла все еще звучал в моей голове. Я тщательно перебирала в памяти каждую мелочь и не заметила, как наступило влажное холодное утро.

До Кош-Агача предстояло ехать не меньше пяти часов, и в автобусе я, наконец, смогла поспать. За всю мою жизнь мне не приходилось ездить так много и долго, и, казалось, никогда прежде я не уставала так сильно, как сейчас. Мои силы, и душевные и физические, были на исходе.

Я проснулась, когда колеса уже громыхали по тряской сельской дороге. Мы проехали мимо нескольких деревянных домов и неказистого магазина с громкой вывеской «Супермаркет». Наконец, автобус остановился. Вместе с остальными пассажирами я вышла на небольшую автостанцию и, не успев оглядеться, услышала голос:

— Госпожа Верес?

У пыльной остановки, скрестив руки и сдвинув брови, стоял Влад. Конечно, я и не ждала от него радостных воплей и крепких объятий, но этот хмурый неприступный вид расстроил меня. Глядя на него сейчас, я почти признала свое поражение и все же робко улыбнулась:

— Здравствуйте, Влад. Я…

— Пойдем, — перебил он меня. — Здесь не место для объяснений.

Влад кивнул мне, приглашая идти следом, и широкими шагами направился к зданию с гирляндой светодиодных шнуров над входом. Как оказалось, это было кафе. В небольшом прокуренном зале тускло горели желтые лампочки, стены украшали головы лося и медведя и их же растянутые шкуры. За деревянной стойкой скучала, подперев щеку рукой, девушка-азиатка. Проходя мимо нее, Влад заказал кофе и булочки, и повел меня к дальнему столику. Мы оба молчали, пока не принесли заказ. Затем, сделав глоток горячего кофе, я неуверенно начала:

— Влад…

— Сначала поешь, — перебил меня он, на что я с радостью согласилась — сейчас я уже и не помнила, когда ела в последний раз.

Влад следил за мной с пугающим равнодушием и, как только я доела булочку, спросил:

— Итак, мне хотелось бы знать цель твоего приезда. Ты нашла медальон или вспомнила, где оставила его?

Именно эти вопросы я и ожидала услышать.

— Ни то, ни другое, — вяло ответила я, и, посмотрев ему в глаза, решительно заявила: — Я знаю, кто вы.

Влад удивленно вскинул брови.

— Неужели?! И кто?

— Вы — брат моей мамы. И мой дядя.

Влад смерил меня ледяным взглядом и также холодно произнес:

— Если бы я имел намерения поддерживать родственные связи, я бы сообщил тебе об этом при нашей первой встрече. Да, Лада была моей сестрой, но это не значит, что ты можешь называть меня дядей.

Я прерывисто вдохнула. Мне стало горько оттого, что этот симпатичный, уверенный в себе мужчина, брат моей мамы, так упорно возводил стену между нами. Он вел себя так, словно я собственными руками убила его сестру и свою мать! От отчаяния я готова была расплакаться и, едва сдерживаясь, сказала звенящим от волнения голосом:

— Послушайте, Влад, я не знаю, что там произошло у вас с моим отцом, но это еще не повод отталкивать меня. Вы второй и последний родной мне человек, и я не готова отказываться от вас.

Влад невесело усмехнулся и, красноречиво взглянув на дорогие часы, проронил:

— У нас разные желания, Эмма.

— Возможно, вам это не нужно, и мой приезд кажется вам странными, но я ничем не заслужила ваше презрение и этот холодный взгляд, — горячо продолжила я. — Сейчас я гоню от себя обиду и не слушаю свою гордость, только потому, что вы нужны мне. Вы добрый и хороший человек, я уверена в этом, так неужели вы не сделаете хотя бы один шаг мне навстречу? Знаете, я очень рада, что вы вломились в мою квартиру и перевернули все вверх дном. Вы вовремя появились в моей жизни, и, я думаю, это неспроста. Мне нужна ваша помощь. Я не справлюсь одна. Мне некуда идти. Вспомните о своей сестре, думаю, ей было бы больно оттого, что вы оттолкнули ее дочь, когда больше всего были нужны ей. Ради нее, пожалуйста, позвольте мне остаться у вас. Когда я придумаю, как жить дальше, я обязательно уеду, и, если вы захотите, больше никогда не побеспокою вас и ничем не напомню о себе. Но сейчас вы единственный, к кому я могу обратиться. Пожалуйста, помогите.

Я замолчала, взволнованно дыша. Теперь Влад с интересом разглядывал меня, и я очень надеялась, что мои слова тронули его сердце.

— Так ты сбежала от отца? — спросил он со вздохом.

— Я сбежала из дома, а не от папы.

— И я должен тебя приютить?

— Пожалуйста, ненадолго.

— Откуда ты взялась на мою голову? — снова вздохнул Влад.

— Вы сами появились в моей квартире!

— Но я ушел, и даже попрощался.

— А я вот пришла…и не хочу прощаться…

— Мне прекрасно жилось без тебя, Эмма.

— Нисколько не сомневаюсь! Мне тоже неплохо жилось без вас. Но сейчас я в трудном положении и прошу вашей помощи. Неужели вам совершенно плевать на племянницу?!

Влад не ответил, но по его взгляду я поняла, что угадала. Да, ему было плевать.

— Так я права? — не отставала я. Пусть уж скажет прямо, если это так.

— Мне совершенно не до тебя, Эмма, — ушел он от прямого ответа.

— Я не прошу вас любить меня и заботиться обо мне. Просто позвольте остаться у вас! У мамы не могло быть такого черствого брата! Вы же не такой! Пожалуйста, не гоните меня! Я постараюсь как можно реже попадаться вам на глаза и даже не буду разговаривать с… — Все-таки я не сдержалась — в один миг глаза переполнились слезами, и я замолчала, чтобы окончательно не разреветься.

— У тебя характер Лады, — задумчиво произнес Влад.

— Я не знаю, какой она была, — смахнув слезы, сказала я. — Мне никто не рассказывал о ней.

— Она была очень доброй, скромной и забавной, но иногда могла быть твердой и решительной, и в такие моменты ее не интересовало мнение других. Также было и с ее свадьбой, — тихо сказал Влад. — После смерти родителей, я взял на себя все заботы о сестре. Мы всегда были вместе: росли, учились, работали… Думаю, не было крепче дружбы, чем у нас. Но с появлением твоего отца она отдалилась от меня. Мне не нравился Алексей. Он был неподходящей парой для нее. Но Лада ничего и слышать не хотела об этом. Тогда я поставил ее перед выбором: я или Алексей. Глупый выбор, я понимаю. Конечно, она выбрала его, и я исчез из ее жизни. Теперь я раскаиваюсь в том, что бросил ее одну с этим сумасбродом. Я не приехал, когда она умерла, не мог видеть ее мертвой и не был уверен в том, что не убью твоего отца. Мне есть от чего чувствовать себя виноватым перед нею, и, возможно, ты — мой шанс искупить свою вину. Так и быть, я позволю тебе остаться, Эмма. Ради Лады и ради того, чего я не сделал для нее. Так мне самому будет легче.

Я почувствовала невероятное облегчение и прошептала:

— Спасибо, Влад.

Он оперся локтями о стол, внимательно глядя на меня. В его взгляде больше не было холодного отчуждения.

— Но жизнь, которую я веду, не подходит для молодой девушки, Эмма. Здесь не те условия.

— Ничего, я справлюсь. Даже хорошо, что тут такая глушь.

Он вдруг улыбнулся:

— Связалась не с теми людьми?

— Вроде того, — вздохнула я. — Абсолютно не с теми. Но вы не волнуйтесь — я никого не убила и меня не преследует полиция. Ничего такого.

— А что же тогда?

— Парень, — нехотя призналась я. — Бегу от него.

Влад усмехнулся:

— А за кем из девчонок твоего возраста не бегают парни? Но ты, должно быть, единственная, кто умчался так далеко. Ладно, закажи нормальную еду. Нужно поесть перед дорогой.

Я подалась вперед всем телом, надеясь, что ослышалась.

— Перед…дорогой? — От дорог мне было уже дурно.

Влад пожал плечами.

— Я ведь предупреждал, что провожу отпуск на краю света. Я остановился не здесь, а в Джазаторе, это еще почти пять часов пути. Так что ешь и поехали!

Я с трудом подавила в себе протяжный стон и, откинувшись на спинку стула, натянуто улыбнулась:

— И какое здесь фирменное блюдо?

Глава 26

Джазатор — одно из самых отдаленных алтайских сел, затерянное среди гор и степей. Мы приехали сюда на старом УАЗике, других машин здесь почти не было. Время от времени на дороге нам встречались всадники, в основном казахи.

Влад привез меня на окраину села к небольшому дому с белеными стенами и массивной покатой крышей. Внутри были две маленькие комнатки и кухня с дровяной печью. Полы покрывали полосатые тканые половики, а стены украшали пестрые восточные ковры. Я с любопытством разглядывала убранство домика, словно явившегося из другой эпохи. С улицы доносилось блеяние коз и протяжное мычание коров. Из окна комнаты, которую Влад определил для меня, были видны отроги горного хребта с белоснежными вершинами. Лучшего места, чтобы бесследно затеряться и быть не могло.

— Так вы здесь работаете или все-таки отдыхаете? — спросила я Влада, когда он растапливал печь.

— И то, и другое, Эмма. И перестань, наконец, говорить мне «вы» — я не такой уж старый.

Я улыбнулась этим словам: невероятный прорыв в отношениях!

— Кажется, археологов в этих местах не жалуют.

Он усмехнулся, но ответил серьезно:

— Это точно. Но я, если хочешь, — ученый-фанатик. Раскопки на Алтае принесли больше вопросов, чем ответов на них. Мне проще найти разгадки здесь, среди этих людей и на их земле, чем в стенах института.

— Работа во время отпуска! — скривилась я.

— Твой папа, я уверен, сейчас тоже не отдыхает, — улыбнулся Влад.

Я только покачала головой. Тяжело, наверное, быть ученым-фанатиком. Хороша у меня семейка!

— Ты женат? Наверное, у тебя есть дети?

— Ты задаешь много вопросов, Эмма. А мы так не договаривались. Кто-то вообще обещал молчать.

— Извини, — поспешно сказала я, вскинув руки. — Молчу!

— Молчать не обязательно, но свои расспросы оставь. Если у меня возникнет желание рассказать тебе о своей жизни — мы поговорим об этом. А сейчас лучше достань кружки и заварку, они на полке.

Влад налил воды в эмалированный чайник и поставил его на чугунную поверхность печи. Затем посмотрел на меня, словно что-то прикидывая в уме.

— Время от времени я ночую в зимниках или ухожу с друзьями в горы. Тебе часто придется оставаться здесь одной. Ты уверена, что справишься?

Я с готовностью кивнула и улыбнулась:

— Во всяком случае, уже поздно об этом спрашивать, Влад.

— А ты умеешь добиваться своего, да? — усмехнулся он.

— Нет, далеко не всегда. Но я рада, что ты принял меня. Пусть всего лишь ради успокоения собственной совести, но я благодарна тебе. Ты не представляешь, как я счастлива, что в моей жизни появился еще один родной человек. Даже если ты не захочешь общаться со мной в будущем, я все равно всегда буду помнить о том, что у меня есть дядя.

Договорив, я с удивлением заметила, как глаза Влада вдруг увлажнились. Он поспешно отвернулся, усмехнувшись:

— Эх, родной ты мой человек!

И тут же фыркнул:

— Верес!..

Ночью было очень холодно. За окном свистел ветер, вдалеке слышался протяжный жуткий вой, а в поселке то и дело лаяли псы. С некоторых пор я относилась с большим подозрением ко всем собакам и всей душой ненавидела их лай. Я закуталась в одеяло с головой и представила Арделла на пороге своей квартиры. Сердце привычно охватила тоска, боль душила, как прежде. Никакие мои приключения и дальние переезды не могли отвлечь меня от мыслей об эльфе. Мне по-прежнему было невыносимо жить и делать вдохи-выдохи, в слезах засыпать и снова просыпаться, зная, что в этом новом дне не будет его, как не будет и в следующем. Не будет никогда. Я чувствовала себя выжженной землей, голой пустыней, где память разбросала оазисы воспоминаний, не облегчающие, а только продлевающие мои страдания и усиливающие их. Я боялась представить себе, что бы было сейчас, не позвони я отцу. Как бы я смотрела в глаза эльфу и как убеждала бы его, что поступила правильно? Настанет ли тот день, когда Арделл оставит свои попытки найти меня или связаться со мной? Поймет ли он когда-нибудь, что я была права? У меня не было ответов, только вопросы, разрывающие душу.

Проснувшись, я увидела, что печь уже растоплена и жарко греет, но Влада нигде не было. Из продуктов в холодильнике нашлось только масло, а в хлебнице — пакетик с печеньем. Распрощавшись со своей идеей о том, чтобы приготовить Владу вкусный обед, я села за стол из сколоченных темных досок и задумалась. Все о том же.

Я надеялась, что Арделл уже вернулся во Францию. Мне хотелось верить, что друзья убедят его в том, что я ему не пара. Ведь мнение королей не может быть пустым звуком для эльфов, а Арделл доверяет Элен и Ренарду — главному противнику наших отношений. Они любят его и помогут ему забыть меня. Жаль, у меня нет рядом таких друзей.

Мои тягостные раздумья прервал рев подъехавшей машины. В дверях появился Влад с огромным количеством пакетов в обеих руках. Он выгрузил их прямо на стол.

— Как спалось?

— Отлично! — Ложь во спасение.

Он с сомнением посмотрел на меня.

— Я привез продукты. Кажется, здесь все, что нужно. Сегодня я уезжаю с друзьями, вернусь через пару дней. Если что-нибудь понадобится — в поселке есть магазины и аптека. Люди здесь не очень общительны, но, думаю, не откажутся помочь симпатичной городской девчонке. — Он улыбнулся.

Подумать только: еще вчера мое присутствие раздражало Влада, а уже сегодня он заботится обо мне и даже делает комплименты! Я улыбнулась в ответ и предложила:

— Пожарить картошку?

Влад потряс пальцем в воздухе и театрально воскликнул:

— Вот для чего нужны племянницы!

После обеда к нашему дому подъехали еще две машины. На звук их сигнала, похожего, скорее, на гудок паровоза, мы вышли во двор. Все шестеро друзей Влада с интересом поглядывали на меня, а после бросали вопросительные взгляды на него. Это были русские мужчины от тридцати до сорока лет, такого же интеллигентного вида, как мой дядя, и я решила, что все они, как и он, ученые-фанатики.

Погрузив вещи в машину, Влад сел за руль своего УАЗа и тут же спохватился:

— Ты печку-то топить умеешь?

— Разберусь! Чего там уметь?!

— Ну, тогда, до свидания, Эмма!

Я махнула рукой на прощание и, проводив путешественников, двинулась по дороге.

За поселком распростерлась степь, где сейчас паслись стада овец и коров. Я остановилась у ручья и опустила ладонь в ледяную воду. Здесь, среди гор, несмотря на середину августа, уже властвовала осень. Моя кофта не спасала меня от пронизывающего ветра. Уже через час прогулки я перестала считать прохладный воздух приятным и бодрящим, и, обхватив себя руками и дрожа, поспешила домой. Я мечтала о теплой комнате и жаркой печке, но последняя меня сильно расстроила — дрова в ней давно прогорели, так что жаркой печка больше не была. Мне пришлось повозиться, чтобы вычистить ее и вновь развести огонь. Когда это, наконец, удалось, я была вся в саже и совершенно без сил. Но повод для гордости все же был — температура в домике быстро поднималась.

Ночь снова была холодная и сопровождалась теми же жуткими звуками: воем и лаем. Однако теперь к ним добавился еще и далекий протяжный гул, как будто кто-то дунул в трубу далеко в горах, и эхо теперь разносило это звук по округе. Я долго лежала без сна, что стало для меня практически нормой. Сжимая в руке сердечко с изумрудом, я думала о его создателе. Был уже первый час ночи, когда подо мной внезапно дрогнула кровать. Я резко села, не понимая, что это было, и вновь ощутила движение. Теперь вокруг все скрипело и скрежетало. Я вскочила с постели и включила свет. Электрическая лампочка на длинном проводе равномерно раскачивалась. На столике плясали расческа, и сползал к краю пустой стакан. Охваченная паникой, я бросилась на улицу и выскочила на дорогу подальше от своей избушки. Здесь уже толпились люди из ближайших домов. Кутаясь в одеяла и теплые куртки, они негромко переговаривались. Многие говорили по-казахски или по-алтайски, но в обрывках фраз я слышала и русскую речь:

— Землетрясение…

— Опять…духи…

— То-то еще будет, вот увидите…

— Кадым…месть…

— Это в горах…

Я впервые наблюдала землетрясение и в ужасе следила за домами, ожидая, что они вот-вот разрушатся. Но, к счастью, толчки не были настолько сильными, и очень скоро совсем прекратились. Люди, выждав еще некоторое время, начали расходиться, оживленно обсуждая случившееся. Я тоже вернулась домой, осторожно ступая и напряженно прислушиваясь, не дрогнет ли подо мною пол. Я выскочила на улицу только в пижаме и теперь дрожала так, что стучали зубы. Кутаясь в одеяло, я буквально липла к печке, то и дело, подкидывая в огонь дров, но согреться смогла только к утру.

Глава 27

Вчера утром я написала две жизнерадостные смс-ки папе и Максиму, скрыв при этом свой новый номер. Такое одностороннее общение меня вполне устраивало и спасало от ненужных вопросов и упреков. Каково же было мое удивление, когда сегодня мой телефон вдруг ожил, воспроизводя песню Милен Фор. От голоса Элен у меня защемило сердце, к горлу снова подкатил ком, и я не сразу прочла на экране имя Макса.

— Привет, — дрогнувшим голосом ответила я.

— Ну, и где тебя снова носит, Эм?

— Как ты узнал мой номер? — игнорируя его вопрос, спросила я.

— Распечатка у оператора связи. Не учла, да?

О возможности распечатки звонков я помнила, но решила, что ни папа, ни Максим не будут волноваться обо мне настолько сильно, чтобы воспользоваться этой услугой.

— Тебе не стоило так беспокоиться, Макс, я ведь написала тебе сообщение, что у меня все в порядке. Что за гиперопека?! — Я начала раздражаться, устав от бесконечных требований объясниться. В конце концов, я не была обязана отчитываться перед ним. — Если я скрыла номер, значит, я не хотела, чтобы мне звонили!

Мои слова его обидели. Похоже, в последнее время я только и делала, что обижала всех вокруг.

— Я больше не буду звонить тебе, Эмма, — сдержанно сказал Макс. — Но сейчас поговори еще кое с кем.

— Просто передай Валери привет, я не хочу… — устало начала я, но осеклась, вдруг услышав в трубке голос, который не могла забыть все эти дни:

— Эмма?! Эмма! Только не бросай трубку, послушай меня!

Мой воздух разом закончился. Дыхание перехватило, как будто профессиональный боксер ударил меня в солнечное сплетение. Я уронила телефон, каменея от боли. Кинжал в сердце. Или сразу два. И проворачиваются.

— Эмма! Эмма! — кричал вдалеке Арделл.

Как в тумане я потянулась к красной кнопке на телефоне и долго давила ее. Экран погас. Исчез голос. Исчез весь мир.

В моей голове шумело, и все плыло перед глазами. Меня била крупная дрожь. Словно во сне я шла в свою комнату, и с каждым шагом все больше слабели ноги. Во мне кричало эхо французских слов и жгло меня изнутри. Я без сил упала на кровать, и мой длительный кошмар начался.

Было холодно и жарко. Тьма сменялась светом. Мне слышались голоса и фразы из моего сумасшедшего лета, принадлежащие людям и эльфам. Моя подушка была то абсолютно мокрой, то шершавой и колючей. Вновь качалась лампочка, и звучал протяжный вой. Мне казалось, я топлю печку и выхожу за дровами на стылый двор. И там ко мне тянулись чьи-то грубые руки, а в лицо дышали горячим смрадом. Где-то громыхали ведра и раздавались крики. Я видела серые лица, перекошенные злобой и кривые зубы в зверином оскале. И черных псов. Мое сознание то меркло, то вновь появлялась расплывчатая картинка, где Влад и его отважные друзья сворачивали шею безобразным уродам, а псы жалобно визжали… Думаю, я бредила не один день.

Мне хотелось пить. Ужасно. Я знала, что сил подняться у меня не хватит, потому просто лежала, даже не пытаясь открыть глаза. Откуда-то издалека доносилось дружное блеяние овец. Вдруг я ощутила легкое прикосновение руки к своему лбу и услышала тихий вздох.

Я с трудом разлепила глаза и увидела Влада, склонившегося надо мной. Он на мгновение замер и тут же радостно воскликнул:

— Эмма! Слава богу! Ты меня узнаешь? Я Влад, твой дядя. Ты ведь помнишь? — Я слабо кивнула, и он облегченно выдохнул.

Я рассматривала его лицо, и была очень рада, что он, наконец, вернулся. Жажда стала просто невыносимой, и Влад торопливо сказал:

— Сейчас я принесу воды! Господи, Эмма, как ты меня напугала!

Пока я мелкими глотками пила теплую воду, Влад поддерживал мою голову, а после снова уложил, заботливо поправив подушку и одеяло.

— Теперь все будет хорошо. Спи, Эмма, тебе нужно отдыхать.

Я послушно закрыла глаза и крепко уснула.

Мое выздоровление заняло несколько дней. Влад самоотверженно ухаживал за мной: готовил лекарства по народным рецептам, заставлял пить горькие алтайские настойки и растирал мне ноги всевозможными мазями. Сначала я едва находила в себе силы, чтобы встать с постели, но постепенно болезнь отступала, я крепла с каждым днем. В день, когда я поела с аппетитом и немного прогулялась по двору, Влад усадил меня за стол, сам сел напротив и сказал:

— Скоро начнется сентябрь, через недельку нужно возвращаться в город. Мне пора выходить на работу, а у тебя впереди учеба.

Я нахмурилась, только сейчас вспомнив, что и у папы тоже заканчивается отпуск. Я очень давно не звонила ему, и теперь надеялась, что он не подал заявление в полицию о моем исчезновении. За это лето папа натерпелся от меня больше, чем за всю мою жизнь.

— Знаешь, я отправил смс с твоего телефона и от твоего имени Алексею. Просил не беспокоиться, сообщил, что ты у друзей и скоро все ему объяснишь. Телефон я сразу отключил. Надеюсь, ты не против такого вторжения в твою жизнь. Я правильно сделал?

— Лучше и придумать нельзя! — Я была искренне благодарна ему. — Спасибо, Влад. И… извини. Мало того, что я свалилась, как снег на голову, так еще тебе пришлось помучиться со мною. Спасибо.

— Не стоит, Эмма. — Он грустно улыбнулся. — Жизнь так непредсказуема. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Правда? — Влад потянулся ко мне через стол и, потянув за цепочку, вытащил из-под одежды мой медальон.

Я вспыхнула, не зная, что сказать.

— Ты металась в бреду и порвала цепочку. Я починил ее и снова надел медальон тебе на шею, — тихо сказал Влад и также тихо продолжил: — Эмма, у каждого из нас есть свои секреты, а в душе найдутся сокровенные уголки, куда посторонним вход воспрещен. Я понимаю это. Но я всего лишь хочу знать: откуда у тебя эта вещь?

Я помолчала, тщательно обдумывая слова, прежде чем ответить:

— Я хочу, чтобы ты поверил мне, Влад. Я действительно не знаю, где теперь находится тот старинный медальон. Я…его не потеряла, а…продала. Во Франции, как и говорила.

— И дорого тебе заплатили? — горько усмехнулся он.

Я медленно кивнула головой.

— Очень. Мне сделали его копию, и новый медальон для меня гораздо ценнее.

— Кому ты его продала, Эмма?

— Какая теперь разница? Ты никогда не найдешь его, Влад. Мне жаль.

— И все же я хотел бы знать.

— Ты, вероятно, не поверишь…

— Вот это тебя пусть не волнует. Так кому?

Я решила, что на сохранность эльфийского медальона мой ответ уже никак не повлияет. Естественно, кто-то из правителей давно спрятал его в надежном месте.

— Надеюсь, ты знаешь певицу Милен Фор? Ну, такая рыжая…Так вот я отдала его ей.

По реакции Влада я не смогла понять, поверил он мне или нет. Думаю, это было трудно. Мой дядя долго смотрел мне в глаза, а потом неожиданно спросил:

— А кто такой Арделл?

— Что? — беззвучно спросила я.

— Ты много раз повторяла это имя в бреду. Это от него ты бегаешь?

Чувствуя, как сжалось мое сердце, я покачала головой, умоляюще глядя на Влада:

— Пожалуйста, Влад, не мучай меня расспросами, я не хочу обманывать тебя, а всю правду все равно не скажу. Мы расстались, и мне тяжело. Это все, что я могу рассказать. Извини.

— Жаль, — вздохнул Влад, — Мне бы хотелось знать, кто завладел всеми помыслами моей племянницы. Но ты вольна решать, кого посвящать в свои тайны.

— Я никого в них не посвящаю, поверь, — с грустью призналась я. — Это только мое…

— Как знаешь, но я желаю тебе поскорее справиться с этим, Эмма.

Я обреченно вздохнула: знал бы Влад, насколько это не зависело от меня.

Глава 28

Еще через пару дней мое физическое состояние пришло в норму, душевное же по-прежнему оставалось скверным, неизлечимым. Все это время Влад казался чем-то обеспокоенным: он был молчалив, часто уходил к друзьям и подолгу сидел, задумавшись.

— Тебя что-то тревожит? — решилась спросить я его. Это было во время обеда, но Влад ничего не ел, он отодвинул от себя тарелку и снова погрузился в раздумья.

— Тревожит? — переспросил он. — Нет, Эмма.

— Но я же вижу! Ты уже два дня чем-то озабочен.

Влад бросил на меня рассеянный взгляд.

— Всего лишь готовлюсь к встрече зарубежных коллег. Я надеюсь на долгое сотрудничество с ними. Нам придется обсудить многие вещи.

— Тоже ученые? — догадалась я.

— Ну, конечно, как же иначе? Мы проведем для них экскурсию. Это займет дня два, не больше. Раскопки на Алтае взволновали умы специалистов всего мира, у нас есть, чем поделиться с ними. Они прибудут уже сегодня вечером, а завтра утром мы отправимся в горы.

— Надеюсь, у вас все пройдет гладко. Не стоит так волноваться, Влад.

— Это будет особенная встреча, Эмма, но не забивай себе голову этим. Да, и я хотел бы, чтобы в мое отсутствие ты пожила в доме моей хорошей знакомой. Я не хочу оставлять тебя одну, Эмма. В прошлый раз это неважно закончилось.

— Ну, что ты! Влад, не нужно! — запротестовала я. — Я справлюсь, я ведь больше не больна!

Но Влад был непреклонен:

— Только так, Эмма, и никак иначе!

Видя, что дальнейшие споры бесполезны, я нехотя согласилась.

Этим же ечером Влад привел меня в дом своей знакомой Виктории. Она оказалась миловидной женщиной лет тридцати пяти, очень высокой, проворной и деловитой. Вика жила одна на противоположном от нас краю поселка, у нее был аккуратный домик снаружи, чистый и уютный внутри. Виктория мне понравилась. Мы договорились о завтрашней встрече и расстались.

Влад уехал ранним утром еще до моего пробуждения. Я расстроилась, что не смогла проводить его. Настроение у меня было ужасным, и я поскорее отправилась к Виктории, чтобы не сходить с ума в одиночестве.

Вика много разговаривала и без конца шутила. Она рассказала, что уже видела меня, когда я болела. Тогда Влад обратился к ней за помощью. Оказывается, это Вика готовила целебные мази для меня, когда я болела, и приносила их каждый день Владу вместе с пучками лекарственных трав для настоек.

— Никогда не видела Влада таким обеспокоенным, как тогда, — закончила она.

Я тепло улыбнулась:

— Он самый лучший дядя! Я так рада, что нашла его! А ты давно знаешь Влада?

— Довольно давно. Он каждое лето проводит здесь. Влад очень хороший, — Вика смущенно улыбнулась.

Мне показалось, что ее слова таят в себе гораздо более глубокий смысл. Глаза Вики уж очень подозрительно заблестели, а взгляд стал мягким и мечтательным. Я улыбнулась своим догадкам. Было бы неплохо, если бы Влад и Виктория поженились, конечно, только в том случае, если Влад уже не был женат. Я по-прежнему мало что о нем знала, несмотря на то, что мы очень сблизились за это время. Впрочем, и он знал обо мне немного.

До вечера мы вместе занимались домашними делами и рано отправились спать. Я легла в комнате Вики на раскладное кресло.

— Почему ты живешь здесь? — спросила я шепотом под неизменный вой, доносящийся с улицы.

— Это моя Родина, я люблю эти места.

— Это как будто край света!

— А чем это плохо? — удивилась Вика.

— Не знаю.… А ты хотела бы жить в Новосибирске? — осторожно спросила я.

Вика с грустью воскликнула:

— О, если бы!..

— Спокойной ночи! — улыбнулась я в темноте и, прижав медальон к губам, закрыла глаза.

Это была тревожная, беспокойная ночь, и я проснулась с тягостным чувством. К моим обычным душевным мукам теперь добавился и ничем необъяснимый страх за Влада. От этого гнетущего чувства мне было не по себе.

— А много человек в этом походе? — спросила я Вику.

— Конечно! Все друзья Влада и приезжая делегация. Успокойся, Эмма, им не привыкать к трудностям.

Несмотря на спокойствие Вики и ее слова, моя тревога не проходила. Все утро я не находила себе места, на душе было неспокойно. В конце концов, я снова обратилась к Вике:

— А ты знаешь, где они?

— Разумеется. Лагерь обычно разбивают у подножия хребта, и оттуда уже совершаются пешие походы. Эмма, не волнуйся. Они опытные туристы, у них отличное снаряжение. Все будет хорошо!

— Нет, Вика, что-то не так. А у тебя есть машина?

— Есть, но даже не думай, Эмма, мы останемся здесь! — твердо заявила Вика.

— Но почему?! Давай съездим к ним! Просто проведаем!

Виктория взмахнула руками.

— Ты с ума сошла! Забудь об этом. Через день они вернутся!

— Вика, ну, пожалуйста! Я очень беспокоюсь за Влада и хочу убедиться, что там все в порядке. Мы взглянем на них и сразу же уедем обратно!

— Эмма, мы должны дожидаться их дома, — отрезала Вика.

От отчаяния я едва не кричала. Я не дождусь Влада, никогда не дождусь! Нужно что-то сделать!

— Пожалуйста, — прошептала я, сжав ее руку.

— Да что это такое! — возмутилась Вика. — Влад убьет меня!

Слезы, одна за другой, покатились по моим щекам.

— Неужели ты не чувствуешь? — сдавленно шептала я. — Мне страшно, Вика! Я уверена, что там что-то случилось!

Видя мое состояние, Вика призадумалась, но ничего не ответила и принялась хлопотать на кухне. Я сидела на стуле, обхватив колени руками, и чувствовала, как страх во мне растет с каждой минутой. У Вики же все валилось из рук: она рассыпала муку, разбила кружку и обожглась о кастрюлю.

— Ну, и что ты натворила?! — наконец, с досадой воскликнула она. — Теперь и у меня душа не на месте! Ох, Эмма! Что же нам делать?

— Надо ехать! — оживилась я.

Вика вздохнула, с сомнением глядя на меня, и все-таки сдалась:

— Хорошо, мы съездим. Но предупреждаю: если Влад захочет убить кого-то из нас, я предложу ему твою кандидатуру!

Я с радостью согласилась на это условие. Я была готова на все что угодно, лишь бы поскорее увидеть Влада.

Глава 29

Бездорожью не было конца и края, и я не понимала, как Вика вообще может ориентироваться здесь? Ближе к вечеру мы все же подъехали к подножию крутой горы, где был разбит лагерь ученых. Я вышла из машины и с интересом огляделась. Здесь было установлено около тридцати палаток. Целый город! К дереву, у которого мы остановились, была приделана металлическая мишень. Наши туристы здесь явно не скучали.

— Они стреляют из лука? — удивленно спросила я, с интересом разглядывая рваные дырочки в красном кружке — ни одного промаха!

— Из пневмо лука и арбалетов, — уточнила Вика, осматриваясь. — Одно хобби на всех.

Я улыбнулась, мой страх отступал, в лагере все было спокойно.

— Нужно найти Влада, — сказала я, уже чувствуя себя виноватой перед Викой за то, что не послушала ее.

У палаток сновали мужчины, занимаясь разными делами. Одни удивленно смотрели на нас, другие приветливо махали Вике рукой и громко окликали ее.

— Ну, что? Что я тебе говорила? — зашипела Вика, размахивая руками в ответ. — Все нормально! А вот кому-то сейчас реально не поздоровится! И это буду не я!

Я согласно кивнула, признавая ее правоту. Виктория подтолкнула меня в спину и пошла к мужчинам у костра. Здесь были друзья Влада, которых я видела раньше и несколько незнакомцев. Из одной палатки выглянул Влад и, заметив нас, удивленно ахнул.

— Эй, что за произвол?! — возмущенно воскликнул он, спеша нам навстречу. — Я где вас обеих оставил?! Виктория?!

Вика сделала невинные глаза и кивнула на меня, как и обещала:

— Это все она, Влад. Уж очень беспокоилась.

Он перевел на меня сверкающий гневный взгляд, а я не смогла сдержать своей радости и обвила его шею руками.

— Прости, мне казалось, что с вами тут беда. Мы уедем, не будем мешать.… Наверное, завтра, ведь уже темнеет.

Мой дядя смутился и пробормотал:

— Ты из меня веревки вьешь, негодница! — Но тон его теперь был благодушным, из чего я сделала вывод, что переночевать нам здесь все-таки разрешается.

Быстро сгущались сумерки. Виктория взяла на себя обязанности по приготовлению ужина и возилась у костра, я же сидела в палатке вместе с Владом. Он все еще сокрушался из-за моего непослушания и грозился отправить меня к отцу, но, думаю, он говорил это не всерьез. Мне приходилось без конца оправдываться, я, то и дело, твердила Владу о нехороших предчувствиях и страхах, теперь полностью признавая всю их нелепость.

— Вика сказала, что и телефоны у вас здесь не работают, ну как же я могла еще узнать, что с тобой?!

— А что со мной? — усмехнулся Влад.

— Но мне ведь казалось, что.…А, ладно! — махнула я рукой, так и не сумев объяснить причину своего беспокойства.

Влад улыбнулся:

— Паникерша ты, Эмма, ничего больше не скажешь.

— Ну, извини, извини, — в сотый раз покаялась я.

Не обратив внимания на мои слова, Влад вдруг изменился в лице и напряженно прислушался. Секундой позже и я услышала странный шум и…собачий лай. Во мне все оборвалось, хотя очень хотелось верить, что иногда собаки бывают просто собаками, но в глазах Влада застыла тревога, и потому во мне снова начала расти паника. Полог нашей палатки резко взметнулся, и показалось взволнованное лицо мужчины.

— Влад, арбалет! Нас окружают! Часовой убит! Скорее!

Влад подскочил, в спешке переворачивая вещи. Откуда-то в его руках появился колчан со стрелами и… пистолет. Он остановил на мне встревоженный взгляд и, схватив меня за локоть, выволок из палатки.

— Вика! — закричал он изо всех сил.

Перепуганная Виктория подбежала к нам.

— Скорее бегите к шатру, позовите на помощь гостей и не высовывайтесь!

Вика коротко кивнула и бросилась к краю палаточного городка. Влад, отвернувшись от нас, уже заряжал арбалет, бросая отрывистые фразы своим друзьям.

— Влад! — в страхе крикнула я.

Он обернулся и посмотрел на меня горящим взглядом, полным отчаяния.

— Я сказал — в шатер! Беги! Быстрее!

Я не могла двинуться с места, но рядом вновь появилась Вика. На этот раз она схватила меня за руку и потащила к шатру, откуда выбегали вооруженные люди.

Позади нас уже слышались выстрелы, молниеносный свист, крики, разъяренный лай. Вокруг творился хаос. Вика втолкнула меня в огромный брезентовый шатер, где еще оставались несколько мужчин, заряжающих оружие. Один из них поднял глаза, когда мы влетели внутрь, и я вздрогнула всем телом. На меня в упор смотрел Ренард Бертен. Он изумленно вскинул брови и застыл с пистолетом в руках. В этот момент кто-то крикнул ему по-французски:

— Быстрее! Делимся на группы по всему периметру! Найдите мне Илькахема!

Я медленно обернулась, узнав и этот голос. Сен-Жермен всего лишь на секунду задержал на мне взгляд и тут же выскочил на улицу. За ним устремились и остальные.

Мы с Викой остались одни. Она металась по шатру, заламывая руки. Снаружи была битва, от которой ходило ходуном наше брезентовое убежище. Я не могла понять, кто напал на лагерь, но склонялась к мысли, что это алтайцы гонят ученых со своей земли.

Но что здесь делали Сен-Жермен и Ренард? Неужели они и были теми самыми приезжими специалистами, которых ждал Влад?

Я сидела на полу, обхватив голову руками, а Вика принялась переворачивать чужие вещи и вытряхивать рюкзаки.

— Нужно найти оружие! Здесь осталось еще что-нибудь? Помоги найти, Эмма! Мне нужно к ним!

— Вика, пожалуйста, останься здесь! — дрожащим голосом сказала я. — Не ходи туда!

Но женщина упрямо трясла сумки и мешки. Не найдя ничего, она со стоном опустилась рядом со мной.

Мне казалось, наш шатер не выдержит. Несколько раз его стенки прогибались под весом чьих-то тел, брезент то и дело разрывали острые стрелы и даже пули. В какой-то момент полог шатра с громким треском вырвал полуголый уродливый гигант, в котором я без труда узнала Уйятха, но в тот же миг он замертво упал внутрь, почти коснувшись наших ног своей огромной косматой головой. Кажется, я закричала. Вика поднялась и накинула на убитого урта оторванный полог. Теперь через отсутствующую брезентовую дверь нам был виден край поляны, на которой происходило настоящее безумие. Многие палатки и деревья горели ярким пламенем. Несколько раз я замечала похожие на шаровую молнию сияющие сферы, бесшумно разрывающиеся огнем. Я видела, как мускулистые исполины с косматыми головами стреляли из обрезов и размахивали изогнутыми саблями. На моих глазах упал, раскинув руки, друг Влада, и я, вскрикнув, отвернулась. Вика смотрела на поле битвы невидящим взглядом, обхватив руками колени и раскачиваясь из стороны в сторону.

Справа от нас, совсем рядом с шатром, вдруг раздался надрывный хриплый вопль:

— Он возводит стену и бросает огонь! К нему не подобраться!

— Взять… живым! — свирепо рявкнули в ответ, снабдив приказ отборным матом.

Мы с Викой обменялись встревоженными взглядами и схватились за руки.

Казалось, битва длилась бесконечно долго. Мы могли только гадать, какая из сторон сильнее и кто одерживает верх. Это было самое тяжелое ожидание в моей жизни, самое страшное, самое долгое… Но вскоре шума стало гораздо меньше. Рычания раздавались все реже, стихал лай, хриплых голосов больше не было слышно, постепенно прекратились и выстрелы. В конце концов, наступила тяжелая тишина, изредка нарушаемая отрывистыми фразами и тихими голосами. Мы больше не могли ждать. Вика решительно встала и направилась к выходу, я поспешила за нею.

Мы вышли на поляну, окутанную дымом и усеянную телами. Уртов больше не было, по крайней мере, живых, зато тут и там ходили вооруженные мужчины из лагеря. Мы направились к костру, вокруг которого толпились люди. Я обошла валяющийся под ногами измятый чугунный котелок, в котором недавно Вика готовила ужин, и протиснулась к огню. Сен-Жермен коротко отдавал распоряжения, сидя на коленях перед ранеными. Я быстро обвела взглядом всех присутствующих и, не заметив среди них, того, кого искала, подошла ближе к эльфийскому королю. Перед ним в ярком свете пламени я увидела окровавленное тело Влада. Как подкошенная, я рухнула на колени и в диком отчаянии сжала бледную руку дяди.

— Влад! Влад! — закричала я, давясь слезами.

Его ресницы дрогнули, и уголок рта приподнялся. Влад прерывисто и тяжело дышал.

— Пожалуйста, пожалуйста, только не это.… Нет…нет…Вылечи его! Ты же можешь! — крикнула я сидящему рядом Сен-Жермену.

— Эмма… — начал было он и осекся.

— Влад! Ну, пожалуйста! — Я поднесла бескровную руку к своим губам, и мои слезы заструились по его пальцам. Влад открыл глаза, посмотрел на меня долгим взглядом и прошептал едва слышно, делая короткие паузы:

— Перестань… вопить… плакса.

— Не буду, не буду, — обещала я, плача и целуя его руку. — Ты только держись, ты только… — Я разрыдалась и стала гладить его слипшиеся от крови волосы.

Дядя коснулся моей мокрой щеки, после чего рука его тяжело упала на мои колени, он глубоко выдохнул и больше не вдохнул. Его остановившийся на мне взгляд, полный нежности и грусти, померк навсегда.

— Нет!!! — из самого сердца вырвался мой отчаянный крик, и чьи-то сильные руки сзади сжали мои плечи. Рядом, рыдая, упала Вика.

Глава 30

Озеро розоватого света медленно разливалось из-за вершин горного хребта, заполняя собою небо, побеждая тьму. Звезды гасли, словно сдаваясь. Настало холодное утро. Туман накрыл низину плотной молочной пеленой. Я едва различала тусклые огни фонарей и силуэты мужчин, копающих невдалеке глубокие ямы. Где-то кричала птица пронзительно и настойчиво, и я все ждала, когда она замолчит, потому что ее надрывный крик мешал мне сосредоточиться. Но когда птица все же замолчала, в моей голове по-прежнему стелился тягучий глухой туман, как сейчас в этой низине. Мысли были вязкими, неповоротливыми и абсолютно бессвязными.

Я сидела у костра, закутавшись в одеяло, которое нисколько не согревало меня. Я содрогалась от стужи, бушующей во мне ледяными порывами горя. Из какой-то уцелевшей палатки доносился плач Вики, не прекращающийся всю ночь. Мои слезы катились по щекам, то высыхая, то появляясь вновь. Уже совсем рассвело, и снова закричала птица.

Кто-то неслышно подошел ко мне, заботливо накинул на плечи теплую охотничью куртку и присел рядом. По белокожей руке с изумрудным перстнем на пальце я определила, что это был Сен-Жермен.

— Мы похороним погибших здесь, — тихо сказал он. — Это их территория.

Я вытерла слезы и мотнула головой:

— Влад из Новосибирска. Там его коллеги и друзья. Его территория там.

Сен-Жермен погладил меня по голове и обнял одной рукой.

— Эмма, когда-то эльфы избрали эти земли для жизни, пусть же останутся здесь и после смерти.

Туман в голове мешал понять, о чем он говорит.

— Какие эльфы?

Сен-Жермен ласково посмотрел на меня.

— Влад и его друзья.

Я судорожно глотнула.

— К-кто?..

Северный король крепче обнял меня.

— Твой дядя ничего не сказал тебе?

— О чем?

— Они были из восточных эльфов, из тех, кто давным-давно, потеряв свою королеву, отбился от нашего народа. После коронации Ренард решил вновь объединить восточное сообщество. Наши посланники разыскали здешних эльфов, и вот теперь мы приехали сюда, чтобы вновь воссоединиться. В этой стране эльфов осталось немного, и эрфы мечтают истребить последних из них. Каким-то образом эрфам стало известно о нашей встрече здесь, но мы приехали не одни, а со своими воинами, поэтому сегодня победа осталась за нами. Влад показал себя храбрым воином, он был одним из лучших представителей нашей расы. Мне жаль, Эмма. — Сен-Жермен поднялся. — Надо позвать всех, пора прощаться.

Я, все еще пытаясь постичь невероятный смысл его слов, неловко поднялась и двинулась за ним.

Мы потеряли семерых эльфов. Их тела, обернутые походными плащами, по очереди опускали в мерзлую землю. Туда же уложили их оружие — луки, арбалеты и стрелы, которые еще совсем недавно я считала лишь милым развлечением.

Я стояла у самого края могилы и, глотая слезы, смотрела только на одно тело. Седьмое по счету. В плаще, который я почистила перед походом. Прощай, Влад. Успела ли я сказать, как привязалась к тебе и полюбила тебя? Нет. Я была слишком занята своими переживаниями, чтобы найти время на это. Но я хочу верить, что ты слышишь мои мысли. Я люблю тебя, дядя. Как и обещала, я всегда буду помнить о тебе.

Я вздрогнула, когда Сен-Жермен взял меня под руку. Викторию поддерживали сразу двое эльфов. Могилу засыпали, и Ренард произнес какие-то заклинания на красивом языке, похожем на музыку. Поверженных уртов и дохлых псов свалили в одну кучу и подожгли.

Пока эльфы разбирали оставшиеся палатки, я сидела на обугленном бревне и задумчиво смотрела на угасающий костер. Рядом молчала Вика. Один из друзей Влада, подойдя, сел между нами.

— Скоро поедем, — тихо сообщил он. — Король Сен-Жермен сказал, что ты все знаешь о нас, Эмма.

Я кивнула, не сводя взгляда с догорающих углей, и тихо спросила:

— У Влада осталась семья?

— Ты единственный родной ему…человек, Эмма.

— Это-то ему во мне и не нравилось, — снова горестно кивнула я.

— Историю не перепишешь, — вздохнул эльф. — Я дружил с Владом не один десяток лет и знаю, какой трагедией стала для него смерть сестры. А ты была свидетельством и напоминанием случившегося. Поэтому он не хотел встречаться с тобой и злился, узнав, что ты едешь сюда. Но потом все изменилось. Мы все видели, с каким теплом и заботой он говорил о тебе. Если Влад кого и винил в смерти Лады, то не тебя. Любовь к твоему отцу сделала ее смертной.

— А папа знал?..

Эльф покачал головой:

— Нет, Эмма, твой отец так и не узнал, кем была его жена, и какую жертву принесла она во имя любви. Эльф не может родить человеку ребенка, не умерев при этом, поэтому человеческая жизнь Лады оборвалась очень быстро. Влад был вне себя от горя.

— Если бы папе все рассказали, я уверена, что он не стал бы связываться с мамой. Как бы он ни любил ее, он бы ушел.

— История не знает сослагательного наклонения, — повторил эльф фразу, когда-то сказанную Арделлом. — Все случилось так, как случилось, и в этом никто не виноват. Думаю, даже Влад понимал это.

Я сдавленно молчала, в горле стоял горький ком. Сидящая рядом Вика снова всхлипнула, эльф обнял ее и что-то прошептал ей на ухо.

— Вика, ты все про них знала? — спросила я, обернувшись к ней.

Женщина вытерла слезы и ответила охрипшим от рыданий голосом:

— Местные жители многое знают об эльфах. Я с самого детства слышала предания и легенды о них, поэтому быстро разгадала тайну Влада. Долгие годы я была его верной подругой. Всего лишь подругой… Боже мой! Влад! — Вика опять заплакала, уронив голову на плечо эльфу.

Я подняла с земли корявые сучья и бросила их на мерцающие угли. Мне хотелось, чтобы костер, разведенный вчера эльфами, возможно даже Владом, снова ожил и ярко запылал…

Скоро от лагеря и ночной схватки не осталось никаких следов. Мы расселись по машинам и выехали в Джазатор.

В селе мы не задержались. Я быстро собрала вещи и закрыла наш маленький домик. Многие из тех, кто был вчера в лагере сегодня уезжали в Кош-Агач. Ренард и Сен-Жермен в сопровождении своих сородичей намеревались без промедления добраться до Барнаула, оттуда вылететь в Москву, а затем — во Францию. Они арендовали автобус и на исходе дня мы покинули Кош-Агач. По приглашению правителей я отправилась вместе с ними до Алтайской столицы. Мне ничего больше не оставалось, как вернуться домой.

Ренард больше не проявлял холодности по отношению ко мне, было видно, что он искренне сочувствует моей утрате. В автобусе Сен-Жермен пригласил меня сесть рядом с собою. Мне очень хотелось спросить его об Арделле, но я не решалась, боясь, что король не поймет. Но, даже не зная русского языка, Сен-Жермен смог уловить суть моих мыслей и неожиданно сказал:

— Я видел Арделла около двух недель назад. Он совершенно вымотался, разыскивая тебя.

— Знаю, — тихо ответила я. — Я старательно пряталась все это время.…Но, Сен-Жермен, я больше не знаю, как мне существовать дальше. Я не могу жить, постоянно скрываясь. Я устала, у меня не осталось средств, вот-вот начнется учеба, папа постоянно требует объяснений…. Мне придется вернуться домой, и я даже не представляю, что будет, если Арделл снова приедет туда. Я не смогу объясниться с ним, не умерев при этом. Я серьезно, Сен-Жермен! Подскажи, что мне делать, помоги мне, пожалуйста! Я не могу справиться с этим в одиночку.

Сен-Жермен внимательно посмотрел на меня и вдруг сказал:

— Ты должна ехать с нами.

Я удивленно распахнула глаза.

— Куда? Зачем? — Что у него за странные шутки?!

— Тебе надо поговорить с Элен. Она лучше объяснит. И что-нибудь обязательно придумает!

— Но там я могу встретиться с…

— Арделла там нет.

— Но…

— О деньгах тоже не беспокойся. У тебя с собою все документы?

— Да, но…

— Что «но»? Ты ведь просила помощи? Так поехали!

— Хорошо, — все еще сомневаясь, согласилась я. — Если Элен что-то сможет придумать…

— Вот и отлично! — перебил меня Сен-Жермен. — Там все и решим. А теперь давай почитаем.

— Что почитаем? — не поняла я.

— В Джазаторе, пока ты собирала вещи, один из друзей Влада дал мне рукопись с историей восточного народа. Я спешу поскорее изучить ее. Думаю, тебе это тоже будет интересно. Ведь будет?

— Конечно, — кивнула я, глядя, как Сен-Жермен достает из сумки рукопись в светлом кожаном переплете.

Когда он открыл ее, я с интересом оглядела страницы. Они были исписаны убористыми буквами, совершенно мне не знакомыми.

— Это по-эльфийски, — объяснил Сен-Жермен. — Я буду переводить, садись удобнее и слушай.

Он задумчиво провел пальцами по старой желтоватой странице и, вздохнув, принялся читать…

Глава 31

«Записано со слов Тахлара, доброго друга и советника восточной королевы.

…Амалаэ правила нашим народом после великого Роделана, павшего в бою с эрфами. Ее коронация стала одним из самых грандиозных событий в восточном сообществе. На праздник прибыл наш первый нареченный король Арелон с остальными правителями».

— Арелон — это я, — прервал чтение Сен-Жермен. — Но мое французское имя мне нравится больше. А праздник действительно был впечатляющим. И, кажется, я даже помню Тахлара.

Он задумался ненадолго, воскрешая в памяти те далекие дни. Губы его тронула грустная улыбка. Спустя некоторое время Сен-Жермен снова продолжил:

«…Долгие годы после этого Амалаэ справедливо правила своим народом. Наши земли чаще других подвергались нападениям цвергов, верных воинов эрфов, и королеве приходилось нелегко. Эльфы гибли все чаще в этих неравных схватках».

— Извини, — перебила я Сен-Жермена, тронув его за руку. — Кто такие цверги?

— Ты видела их вчера. Они, а не эрфы, напали на наш лагерь.

— Ты про уртов?

— Что за урты? — не понял Сен-Жермен.

— Это малая народность в Сибири, — неуверенно произнесла я.

— Это не народность, Эмма. Они не люди, как и мы, но не эльфы. И даже не эрфы. Это совершенно иная раса, наподобие…

— Орки? — предположила я, вспомнив известную книгу.

— Ну, вроде того, — подумав, согласился Сен-Жермен. — Только мы называем их цвергами. А вы, вероятно, уртами. Насколько мне известно, они не живут среди людей, предпочитают глухие места.

— Да, все верно. Их деревня находится далеко в тайге. Я там была и даже слышала, как эрфы приказали уртам напасть на вас. Тогда мне казалось, что это бандитские разборки, и только теперь я поняла, что речь шла о вас.

— Эмма, ты умудрилась перезнакомиться со всеми «нелюдями» на этой планете! — удивленно воскликнул Сен-Жермен. — Вот так девчонка! Признаться, я даже не предполагал, что снова увижусь с тобой. Глазам своим не поверил там, в палатке… Как тебя к цвергам-то занесло?!

— Случайно, — ответила я. — Но у них очень маленькая деревня, их не так уж много.

— Можешь не сомневаться — их тьма-тьмущая по всему миру. Но, давай лучше продолжим читать. Если будут вопросы — я все объясню позже. Итак…

«…Однажды я застал Амалаэ в слезах.

— Сегодня в грезах мне открылось будущее, Тахлар, — грустно сказала она. — Нас всех ждет печальная судьба. Эрфов все больше, плотным кольцом зло окружает наши земли. Вот-вот они начнут войну, немногим удастся выжить…это последние дни эльфов. Тахлар, я самая несчастная королева! Я не смогу спасти свой народ!

— Амалаэ, успокойся! — Ее настроение удивило меня. Казалось, она сдается заранее, поддавшись эмоциям. — Наши воины полны сил и отваги, мы сможем отстоять свои земли. В крайнем случае, мы обратимся за помощью к другим кланам! Твои грезы навеяны страхом, и только. Оставь сомнения!

Несмотря на мои слова, Амалаэ продолжала плакать, и весь день потом была печальна.

Некоторое время после этого разговора мы не встречались. Когда я вновь увидел королеву, я поразился переменам, произошедшими с ней. Наша жизнерадостная Амалаэ, прекрасная, как самая дивная ночная звезда, была в глубокой тоске. Под ее чудесными глазами залегли темные тени, а взгляд потух, словно вместе с надеждой в них погасла и сама жизнь.

— Амалаэ, моя королева! — воскликнул я изумленно. — Что с тобою творится? Что гложет тебя?

Она взяла меня за руку и вывела в сад. Королева долго молчала, часто вздыхая. Потом в отчаянии посмотрела на меня:

— Тахлар, я слышу голос. Он зовет меня днем и ночью. Я знаю, что должна ответить на зов. Но я боюсь. Спаси меня, Тахлар, не дай мне погибнуть! Или такова моя судьба?!

— Кто зовет тебя?

— Словно сама смерть делает это, Тахлар. Голос будто доносится из мрачных глубин вселенной. Он заставляет меня сделать это.

— Что? О чем тебя просят, Амалаэ?!

В глазах Амалаэ появился лихорадочный блеск. Она вдруг напряглась и вырвала свою ладонь из моих рук, отерев ее о платье. Затем королева развернулась и пошла обратно во дворец.

— Амалаэ, подожди! Постой!

— Уходи, — бросила она, лишь прибавив шагу.

Я бросился за нею. Обернувшись, королева выставила вперед ладонь, и я наткнулся на непроницаемую невидимую стену.

— Что ты делаешь? — воскликнул я. Обычно, королева не использовала магию, общаясь со своим народом. — Это же я, Тахлар!

Амалаэ, сузив глаза, только холодно улыбнулась мне. Глубоко потрясенный, я всю ночь просидел в саду, размышляя о состоянии королевы. Я решил понаблюдать за нею еще день-два и, возможно, обратиться за помощью к Арелону. Но этому не суждено было случиться.

На следующий день Амалаэ исчезла. Отряды эльфов безрезультатно обходили наши земли вдоль и поперек в поисках королевы, но она вернулась сама спустя пять дней. От прежней Амалаэ мало что осталось. Королева была хмура и зло сверкала горящим взглядом, осыпая проклятиями тех, кто решался на расспросы.

Я собрал совет из десяти эльфов. Никто из нас не понимал, что происходит с нашей правительницей. Ее состояние вызывало беспокойство и рождало сомнения. Мы решили следить за Амалаэ, чтобы понять причины такой перемены.

В первую же ночь королева незаметно выскользнула из дворца и скрылась во мраке. Наш небольшой отряд неслышно двинулся за нею. Амалаэ все дальше заходила в лес, часто переходя на бег. На маленькой поляне она остановилась и огляделась. Из-за деревьев ей навстречу вышла фигура. Свет луны отражался в бездонных ледяных глазах. Это был эрф. Он заключил Амалаэ в объятия и грубо поцеловал. Не сопротивляясь, наша королева легко опустилась на темную траву. Мы пораженно застыли, не зная, что предпринять. В итоге мы отошли подальше от поляны и всецело обратились в слух. После грубых окриков и сладостных стонов мы услышали разговор.

— Когда ты принесешь его мне, Амалаэ?

— Не переживай, любимый! Я принесу его. Он спрятан далеко и мне потребуется время. Я возьму отряд воинов в сопровождение — так надо. Я скажу им, что Арелон приказал мне перепрятать медальон. Через десять дней я вернусь и принесу тебе мой подарок. Встретимся здесь. Я уже тоскую, предвидя разлуку. Я одарена тобою.

— У нас будет новое королевство, Амалаэ. Это будут только наши земли, здесь родится новая могучая империя великих властителей. Скоро мы соберем все части ключа. Мы будем править миром. Мы! Ступай, Амалаэ, я с нетерпением буду ждать тебя.

Мы поспешили домой. Наше потрясение было слишком велико, чтобы сразу начать обсуждение. Восточная королева отдалась эрфу и предала свой народ. Но мы не могли понять, как могла она поддаться чарам эрфа, почему не сумела противостоять его магии, ибо это была не что иное, как магия, колдовство, обман. Это было все, что угодно, только не одарение. Скрепя сердце, мы наметили наши дальнейшие действия.

Утром Амалаэ пригласила меня к себе.

— Тахлар, Арелон просит меня перепрятать ключ. Эрфы и цверги крутятся в тех местах. Собери небольшой отряд, мы отправимся туда немедленно.

— Разве у нас были гонцы от Арелона?

— Собери отряд, — зло процедила королева.

Четыре дня мы двигались к югу. Через леса, болота, бескрайние степи. В горах, у подножия которых, плескалось море, мы нашли голубое озеро, и, стоя у кромки воды, Амалаэ начала читать заклинания. Повинуясь ее словам, озеро вдруг вздыбилось хрустальной дугой и наполовину отпрянуло от берега, обнажив каменистое дно. Амалаэ смело ступила на мокрые камни и двинулась к самому центру, где лежал блестящий валун, отмеченный огненным знаком. Вновь прошептав заклинания, королева легко оттолкнула его ногой. Она присела и сняла ладонью слой искрящегося песка, извлекая на свет серебристый сверток. Взяв его, Амалаэ поспешила на берег, и воды озера обрушились позади нее, обрызгав нас, и шумная пенная волна хлынула к нашим ногам.

Обратный путь тяготил наш отряд. К Амалаэ, казалось, вернулась ее былая жизнерадостность, она много смеялась и непрерывно шутила. В отличие от нее, все мы были хмуры и неразговорчивы.

Настала пора осуществлять наши планы.

— Амалаэ, — сказал я, пытаясь достучаться до ее обманутого сердца, — Мы знаем обо всем. Еще не поздно остановиться, не совершай ошибки! Помни, кто наши враги. Мы поможем тебе. Давай вызовем Арелона. Давай прямо отсюда двинемся к нему.

Амалаэ удивленно вскинула бровь и спустя мгновение расхохоталась. Это был жуткий смех, совсем не так смеялась раньше наша королева.

— Идиоты! — воскликнула она. — Неужели вы думаете, что можете противостоять эрфам? Они сильны, они гораздо могущественнее нас. Вспомните, кто смог пробудить и подчинить себе неведомую силу! Арелон?! Да известно ли вам, что все остальные правители уже перешли на сторону бывшего врага?! Все! Мне рассказали об этом. Мой медальон последний в этом узоре, остальные уже сложены воедино. Пора вновь обратиться к высшей силе, настало время постичь все тайны! Не стоит сопротивляться судьбе, Тахлар. Примите наше поражение, и новая жизнь откроется вам! Она, безумно смеясь, развела руки, словно преподносила нам целый мир. В этот момент ее и поразила стрела Эрегона. В самое сердце.

Мы похоронили свою королеву среди гор, спрятав в ее гробнице и медальон. Мы не знали, что делать с талисманом. Поверив словам правительницы, мы опасались хранить его у себя и больше не надеялись на помощь других кланов, принявших темную сторону. Эрфы победили. Мы же хотели остаться в этих местах и охранять могилу своей королевы. Пусть в памяти эльфов она навсегда останется той прекрасной и жизнерадостной Амалаэ, которую знали мы все.

Вскоре нам стало известно, что в наше отсутствие эрфы, обманутые в своих ожиданиях, уничтожили наш город. Не было больше дворца. Не было эльфов. Не было больше восточного клана. Уцелевшие эльфы разбрелись по разным частям света. Мы же вернулись в горы, чтобы и дальше нести свой караул».

Сен-Жермен замолчал. Я потрясенно молчала.

— Как же они могли поверить, что все мы предали их? — воскликнул Сен-Жермен. — Просто поверить на слово ослепленной колдовской любовью Амалаэ?!

Сен-Жермен сокрушенно качал головой.

— Здесь еще что-то написано, — сказала я, перевернув страницу, и Сен-Жермен снова погрузился в чтение:

«У гробницы Амалаэ появились люди. Здесь начались раскопки. Живя среди людей, я и моя сестра выбрали профессию историков, потому без труда мы присоединились к экспедиции. Вскрыв гробницу, археологи в полнейшем восторге осматривали мумию. Мы же с Ладой сразу заметили край серебристого свертка, прикрытого камнем. Используя магию, мы смогли отвлечь внимание людей и незаметно для них забрали сокровище из гробницы. Сразу после этого я начал поиски оставшихся восточных эльфов. Я хочу возродить наше сообщество, выбрать правителя и вручить ему медальон. Пока мне удалось найти небольшие поселения эльфов, разбросанные по стране. Ко мне также попала рукопись с историей Амалаэ. Медальон хранится у Лады. Она полюбила человека. Я продолжаю свои поиски… Январь 1994 год».

— Это писал Влад? — тихо спросила я.

— Да. Теперь мы знаем всю историю восточных эльфов.

— Неужели ты не пытался узнать ее раньше?

Сен-Жермен вздохнул и развел руками:

— Пытался. Потеряв из виду Амалаэ, я отправился на Восток. На месте их бывшей столицы оказались сплошные руины. Эти земли были во власти эрфов, цверги рыскали повсюду. Тайник Амалаэ оказался пуст, поэтому рассказ восточных эльфов о нападении на королеву полностью подтверждался. Оплакав свой погибший народ, я решил, что четвертый правитель больше не нужен, раз нет ни сообщества, ни медальона.

— Какая ужасная история, — со слезами на глазах прошептала я.

— В истории любого народа есть свои большие трагедии. — Сен-Жермен подставил мне свое плечо. — Отдохни, Эмма, я чувствую, что твои силы на исходе. Поспи, а я еще раз обдумаю рассказ Тахлара.

— Я не могу спать, — сказала я, роняя слезы. — Мне так плохо, что хуже не бывает, я теряю всех, кого люблю, это невыносимо больно, и становится только больнее, когда я закрываю глаза.

Сен-Жермен стал гладить мою голову.

— Успокойся, Эмма, все проходит. И плохое тоже.

От его рук по моему телу волнами разливалось тепло и благодатный покой. Мои чувства притуплялись, а веки тяжелели, и я с благодарностью опустила голову на плечо эльфийского короля.

Глава 32

В аэропорту Шарль-де-Голля наша группа распалась: Ренард отправился в Этамп, эльфы-воины остались в Париже, а мы с Сен-Жерменом вылетели на Корсику.

Было раннее утро, и Элен еще спала, поэтому Сен-Жермен, оказавшись в ее доме, взял на себя роль хозяина и проводил меня в комнату, в которой я ночевала в прошлый раз. Из всех благ цивилизации для меня сейчас самой желанной была ванная комната. Проведя там целый час, я, наконец, вышла и увидела Элен, скучающую у окна. Увидев меня, она улыбнулась и шагнула мне навстречу, раскрыв объятия:

— Ну, здравствуй, беглянка!

Как же я была рада снова видеть Элен, ее открытую улыбку и удивительные глаза, цвета лесного ореха!

— Здравствуй, Элен! — просияла я.

Казалось, я вернулась домой после долгого отсутствия, пережив многие тяготы и невзгоды. Я верила, что Элен не оставит меня в беде и облегчит мои страдания. Мне так о многом хотелось ей рассказать и о многом спросить! От волнения я задохнулась и беспомощно развела руками.

— Ну, только не плачь, Эмма! — воскликнула эльфийская королева, заметив слезы в моих глазах. — Пойдем, поешь для начала.

В столовой мы сидели одни за большим белым столом. Солнечный свет, отражаясь в хрустальных полукружиях роскошной люстры, яркими бликами плясал на стенах и на картине с увядшими подсолнухами.

— Хочешь омаров? Или, может быть, устриц? — предложила Элен.

Я грустно улыбнулась таким разительным переменам, уж очень контрастными были скачки в моей жизни. Еще вчера я топила печку и жарила картошку, и вот теперь — омары!

— Спасибо, Элен, у меня нет аппетита. Я только выпью «Колу».

— Пожалуй, я тоже. — Она налила в стаканы шипучий темный напиток и, подперев кулаком подбородок, без всяких предисловий прямо спросила: — И что теперь ты будешь делать?

Я ничего не могла ей ответить. Мне хотелось, чтобы Элен решила все за меня и дала четкие инструкции на счет моих дальнейших действий. Ведь я не знала, что мне делать ни теперь, ни, тем более, потом.

— Ну, так что? — допытывалась она.

Я тяжело вздохнула.

— Не имею понятия. Это тупик. Я знаю только то, что больше не могу так жить, Элен, это невероятно трудно. Если ты мне не поможешь, Арделл скоро найдет меня.

Она улыбнулась:

— Вот и отлично! Жду, не дождусь!

Я удивленно посмотрела в ее сияющие глаза.

— Нам нельзя никогда встречаться! Ведь ты сама просила меня об этом!

— Это было раньше, Эмма, а сейчас все изменилось! Арделл действительно одарен, ты нужна ему. Так что встречайтесь, сколько угодно!

Я озадаченно молчала, не зная, как реагировать на ее странные слова. Элен же спокойно пила «Колу» и хитро поглядывала на меня из-под рыжей челки.

— Что именно изменилось, Элен? — спросила я. — Почему сейчас ты думаешь иначе?

— Ты понимаешь, кто ты? — ответила она вопросом на вопрос.

— В смысле? — Я тряхнула головой, вообще перестав понимать что-либо.

Элен всплеснула руками, закатывая глаза.

— Твоя мать была эльфом! Значит, ты — полуэльф! — радостно улыбаясь, сообщила она.

Я уже и сама знала это, но все же радость Элен по этому поводу была мне не понятна.

— Полуэльф, получеловек… — Я пожала плечами, — И что это меняет?

— Это все кардинально меняет. Ты можешь быть с Арделлом, Эмма.

— И лишить его бессмертия только наполовину? — иронично спросила я. — Нет уж, живите себе вечно без меня. Подскажи лучше, как мне быть дальше.

Элен вздохнула.

— Дальше ты можешь сделать выбор, Эмма. Каждый полуэльф в определенный момент делает его и решает, кем ему быть: человеком или эльфом. Этот выбор делается только однажды, и он полностью может изменить твою судьбу и твою сущность. Надо признать, вовремя тебе выпал такой шанс! Сказать, что слова Элен шокировали меня — значит, не сказать ничего. Я потрясенно молчала, растерянно моргая.

— Я могу стать эльфом? Мне сложно поверить в такое, Элен. Я чувствую себя человеком и только…

— По-другому и быть не может, Эмма. Полукровки обычно не подозревают о своих двух началах и развиваются по тому типу, среди которого живут. Тебя воспитывал человек, и ты росла в мире людей. Твоя эльфийская половина не разбужена. Если ты станешь одной из нас, все твои жизненные процессы во много раз замедлятся, изменяясь. Все твои чувства станут острее, появятся новые таланты и возможности. Ты сможешь не спать и не есть очень долго, и никогда не будешь старой. Здорово, правда?

— Здорово, — неуверенно согласилась я. — И как этого добиться?

Элен замялась и неожиданно спросила, смущаясь:

— Ты, надеюсь, девственница?

Покраснев, я только кивнула, уставившись на свои руки. Что за вопросы?! Причем тут это?! Элен же поторопилась объяснить:

— Твой первый мужчина определит твою дальнейшую судьбу, Эмма. Ты можешь выбрать, кто им будет: если эльф — ты изменишься и станешь одной из нас, если человек — останешься обычной смертной. Но, если учесть то, что эльфийские гены уже заговорили в тебе, то я могу предположить, к кому тебя больше тянет.

— Каким образом они заговорили? — удивленная ее словами спросила я.

— За сколько минут ты влюбилась в Арделла? — с улыбкой поинтересовалась Элен. — Две, три? Даже если тебе потребовалось на это целых десять, это все равно говорит о том, что тебе достался дар любви. Ты одарена, так же, как и Арделл. Вы определены друг другу судьбой. Это и объясняет твои внезапные и столь сильные чувства. Вы можете быть вместе, и Арделл не станет смертным, избрав тебя.

— Но ведь я все еще человек!

Элен вздохнула:

— Ну, как ты не поймешь: никакой ты не человек, Эмма! Твоя эльфийская часть с помощью Арделла победит в тебе человеческую, которой в тебе лишь половина, чего недостаточно для изменения Арделла. Даже не пытайся понять все это с точки зрения логики или науки — напрасный труд! Просто делай так, как считаешь нужным. Но я говорю тебе: ты можешь прекратить свои прятки и снова быть с Арделлом.

Дверь столовой открылась, впустив Сен-Жермена, который размашистым шагом подошел к Элен и, склонившись к ее уху, громко спросил:.

— Ну, так что, она не профукала свой шанс с каким-нибудь русским богатырем?

Густо покраснев, я закрыла лицо руками, а Сен-Жермен добавил добродушно:

— Да не смущайся ты, Эмма. Просто я очень хочу быть и твоим королем тоже.

…Несмотря на мои протесты, Элен вознамерилась отпраздновать мое возвращение. Вечером в столовой был накрыт шикарный стол, здесь горели свечи, и тихо играла музыка. Спустившись к назначенному времени, я никого не обнаружила за столом и в ожидании королей присела на краешек стула. Неожиданно в холле раздались голоса, и я вскочила, едва услышала один из них.

— Здравствуй, дорогой! Ты похудел.

— Элен, я собирался ехать в Россию, что опять за совет? Можно было обойтись без меня? Позволь напомнить, что я не король, и не обязан присутствовать на ваших советах.

— Арделл, на востоке была битва. Ренард и Сен-Жермен попали в западню, им пришлось сражаться! Ты не мог бы уделить нам немного своего драгоценного времени?

— Давайте закончим с этим быстрее. У меня скоро самолет.

— Хорошо, я позову Сен-Жермена, а ты подожди нас в столовой.

При этих словах я почувствовала головокружение и едва не упала, когда дверь с грохотом распахнулась. Недовольный взгляд Арделла остановился на мне, и в ту же секунду его хмурое лицо преобразилось. На нем отразилась целая череда эмоций — шок, недоверие, изумление и, в конце концов, радость.

— Эмма?!

Мое сердце билось, словно плененная дикая птица, рвущаяся на свободу. Казалось, на меня одну обрушивается счастье, предназначенное сотням. Я несмело улыбнулась, сминая в руках ажурную салфетку, и от крайнего волнения чуть слышно прошептала:

— Привет.

— Эмма!!! — вновь воскликнул Арделл и бросился ко мне с раскрытыми объятиями.

Моя боль бесследно исчезла, как только я прижалась к его груди, моя безысходная тоска улетучилась, едва я вдохнула запах Арделла, легкий и свежий, как весенний ветер. Мир вокруг снова расцвел и раскрасился яркими красками. Между нами больше не было преград, и теперь ничто не могло заставить меня оттолкнуть любимого эльфа.

Мы, одурманенные счастьем, не сразу заметили на пороге столовой улыбающихся правителей.

— Как же я рада за вас! — воскликнула Элен и захлопала в ладоши, а Сен-Жермен с торжественным залпом открыл шампанское.

Наполнив бокалы, короли поздравили нас и поспешили уйти — конечно, они уловили наше желание остаться наедине.

Арделл взял мои руки, и, целуя их, посмотрел на меня своими кофейными глазами, что таили в себе свет далеких звезд.

— Не исчезай больше, Эмма! Ты — мой воздух, мое сердце и моя жизнь. Ты мое одарение и я люблю тебя!

— Твое одарение взаимно, — прошептала я в ответ и потянулась к его губам.

— Привет, пап, извини, что долго не звонила…

— Эмма! Да что с тобою творится?! Где ты?!

— Я во Франции, пап. С Арделлом.

— У вас что, действительно все так серьезно?

— Думаю, да. Я хочу остаться с ним.

— Ты с ума сошла?! А учеба?

— Переведи меня на заочное.

— Эмма, я не могу поверить, что ты себя так ведешь!

— Я тоже…Но с одарением не поспоришь. Я счастлива, пап. Очень.

Глава 33

Мы позавтракали в ресторанчике у самого моря. Вдали на бирюзовых волнах покачивались яхты, теплый ветерок перебирал светлые прядки волос Арделла и сдувал со стола салфетки. Мы уже допили чай и теперь не сводили глаз друг с друга. Я смотрела на Арделла и не могла поверить своему счастью. Мы снова были вместе, и я считала это чудом. Любовь моих родителей, ставшая трагедией для Влада, мамы и папы, теперь подарила мне возможность быть с тем, кого я любила всем сердцем. Череда всех этих событий казалась мне невероятным стечением обстоятельств, которые я могла объяснить только предопределением свыше, и тем ценнее было для меня мое одарение, выстраданное всей моей семьей. Я не стала эльфом в прошлую ночь, несмотря на то, что мы с Арделлом не выпускали друг друга из объятий и не могли надышаться друг другом. Мы оба чувствовали, что это событие должно произойти не сразу и не в доме Элен. Это должен был быть особенный день в нашей жизни, от начала до конца прожитый только друг для друга.

— Я должен отвести тебя кое-куда, — сказал Арделл, взглянув на часы.

— Куда?

— Если скажу — сюрприза не выйдет, — загадочно улыбнулся он. — Пойдем скорее.

Заинтригованная, я поспешно встала, и Арделл повел меня по витиеватым городским улочкам.

— Мне придется съездить в Омск, Арделл, — сказала я, пока мы шли. — Нужно что-то решить с учебой…да и с папой, наконец, объясниться.

— Я поеду с тобой, Эмма. Мы вместе все ему расскажем.

— Что тут можно рассказать? — невесело усмехнулась я. Мне не хотелось обманывать отца, а правде папа никогда бы не поверил: уж я-то его знаю. Наверное, поэтому ни мама, ни Влад ничего так и не сказали ему в свое время. — Ты же не сообщишь ему, что ты эльф!

— Что мы эльфы, Эмма, — поправил меня Арделл. — Мы поедем в Россию через пару недель, и за это время, я думаю…

— Во мне умрет человек? — спросила я со смесью страха, надежды и смущения.

— Надеюсь, это тебя не печалит?

— Ну, как сказать… — Я вздохнула: — Не могу себе представить, какой я стану.

— Ты станешь только прекрасней, Эмма. Хотя прекраснее уже некуда, — заверил меня Арделл.

Я недоверчиво посмотрела на него и снова вздохнула:

— Но мы все равно не можем открыть папе правду.

— Сейчас это и не обязательно. Главное для него, что ты здорова и счастлива. Он сможет убедиться в этом и успокоиться.

— Тогда что ты собирался ему сказать? — не поняла я.

— Не сказать, а попросить. Узнаешь потом, Эмма. Завтра уедем в Париж, поживем там немного, а после отправимся в Омск.

— Может быть, стоит уехать уже сегодня? Мне кажется, я злоупотребляю гостеприимством Элен.

— Во-первых, ее гостеприимство не знает границ, а во-вторых, мы обидим Элен, если не останемся на сегодняшний праздник.

— Какой еще праздник? — удивилась я.

— Прощальная вечеринка Элен. Лето закончилось, завтра она тоже возвращается в Париж, чтобы начать подготовку к своему новому турне, Сен-Жермен также уезжает.

Я с улыбкой покачала головой:

— И все-таки вы неисправимые тусовщики, тут Интернет точно не ошибся. Праздник за праздником!

— Мы не так уж часто собираемся вместе, и эти несколько месяцев бьют все рекорды. Так почему бы не повеселиться перед тем, как расстаться?

— Ильмарэ тоже приедет? — осторожно поинтересовалась я. Мне совсем не хотелось снова встречаться с этой высокомерной королевой.

— Сожалею, но Ильмарэ не будет, — пошутил Арделл, зная наперед какое облегчение принесут мне его слова. — Они с Элен недолюбливают друг друга и без крайней необходимости не встречаются.

— Недолюбливают? — его слова искренне меня удивили. — И почему же?

— Ильмарэ в своей принципиальности порой доходит до фанатизма и считает, что Элен своим творчеством компрометирует и себя и весь наш народ. Ильмарэ не раз требовала от Элен прекратить «выставляться напоказ», как она это называет, и вести себя, как подобает королеве.

— А Элен?

— Как видишь, до сих пор поет и все больше завоевывает любовь среди людей. Ее интересует только мнение Сен-Жермена, а он является одним из самых преданных ее поклонников, чего не скажешь об Ильмарэ.

— Возможно, это зависть, Арделл, а никакие не принципы, — пожала я плечами. — И я очень рада, что не увижу ее снова.

— Я могу тебя понять, — с улыбкой сказал Арделл и остановился: — Кажется, нам сюда.

Мы были на торговой площади. Кроме витрин вокруг не на что было и взглянуть. Со всех сторон на меня смотрели разряженные манекены.

— Арделл! Нам точно не сюда! — я отступила от него, готовая сбежать немедленно. Ненавижу магазины одежды.

Не вняв моим протестам, Арделл взял меня за руку и уверенно завел в бутик, где я сразу стушевалась и остановилась, как вкопанная, у дверей.

— Не волнуйся, просто у тебя здесь назначена встреча, — извиняющимся тоном произнес Арделл и ободряюще улыбнулся мне.

— Я не назначала никаких встреч! Почему я впервые слышу об этом? — растерянно спросила я.

— Потому что я так хотела! — услышала я радостный голос.

К нам направлялась женщина, улыбаясь, словно лучшим друзьям. Она была в белом берете, большие черные очки скрывали половину ее лица. Я с удивлением рассматривала ее.

— Никакой проницательности! — подойдя, возмутилась незнакомка. — Неужели ты все еще человек?! Арделл, вы что, вчера сказки читали?!

— Элен! — радостно улыбнулась я, узнав королеву-звезду.

— А кого ты еще рассчитывала увидеть?! — продолжала напирать Элен.

— Вообще-то, никого, — честно призналась я. — А зачем мы тут? Что вы задумали?!

— Ты всегда задаешь слишком много вопросов, Эмма! Я просто решила обновить твой гардероб.

Хуже ничего и придумать нельзя! Я терпеть не могла шоппинг, в магазинах мое настроение скоропостижно портилось, как молоко на стоградусной жаре, особенно, когда дело касалось выбора одежды. Джинсы и майки, купленные наспех, меня вполне устраивали.

— Неужели я так плохо одета? — спросила я с обидой.

— Ну, не так, конечно, — подсластила пилюлю Элен, — но тебе не хватает яркости и шика. Пойдем, выберем тебе что-нибудь приличное!

— О, боже, нет! Элен, пожалуйста! Арделл! — чувствуя полную беспомощность, я обернулась к нему, но он, глядя на меня с сочувственной улыбкой, только прошептал:

— Извини, Эмма, но тебе пора привыкать слушаться королеву.

И даже успел послать мне воздушный поцелуй перед тем, как Элен решительно потащила меня в мир яркости и шика.

Глава 34

Под вечер я, совершенно измотанная, с тоской взирала на кучу нарядов, разложенных на моей кровати. Вряд ли я когда-нибудь осмелюсь надеть хотя бы половину из них, но Элен уверяла, что совсем скоро я изменюсь настолько, что все мои провинциальные комплексы останутся в прошлом и будут вызывать у меня самой только усмешку. Неужели я и вправду изменюсь так кардинально, что смогу носить эти оранжевые бриджи с разрезами вдоль всей ноги? Или ажурные белые ботфорты? Я с сомнением начала раскладывать вещи. Рядом в кресле посмеивался Арделл.

— Больше всего мне нравится это изумрудное платье, Эмма. И еще розовые шаровары!

Я приложила к себе платье — слишком короткое, очень яркое, да еще с открытой спиной! А на летние шаровары я и смотреть-то боялась. Думаю, они бы подошли какой-нибудь восточной принцессе.

— Выбери что-нибудь из этого для вечеринки, Эмма, а то Элен обидится. Знаешь, что такое гнев королевы? — сделал ужасное лицо Арделл.

— Ты должен научить меня, как вымаливать прощение, — улыбнулась я и со вздохом добавила: — Даже не представляю, что из всего этого надеть.

— Сложный выбор, — согласился Арделл, глядя на целый ворох яркой одежды. — Но ты справишься, Эмма.

В дверь постучали.

— Эмма, вас ждет парикмахер, — сообщила приглашенная на сегодня горничная.

Арделл снова захихикал, а я только за голову схватилась. Элен слишком уж заботилась о том, чтобы я сегодня была похожа на прекрасную эльфийку. Какой бы напрасной ни казалась мне эта затея, я не хотела быть не благодарной, поэтому покорно последовала за горничной.

Надо отдать должное приглашенному стилисту — мои завитые волосы отлично смотрелись в высокой прическе, почти такой же, что делала Элен. Из купленных вещей я выбрала самые скромные — узкие темные брюки и светлую тунику с серебристым пояском. Придирчиво оглядев себя в зеркало, я все-таки не могла не признать: стараниями Элен я выглядела очень даже неплохо.

Наконец, долгий день сменился волшебным вечером, хотя иллюминация во дворе могла поспорить с самим солнцем. Я с волнением смотрела в окно, наблюдая за прибытием гостей, в который раз отмечая их утонченную красоту и горделивые осанки. Опять у Элен собирались одни лишь эльфы, людьми были, не считая официантов и лакеев, только я да раскрасневшийся Филипп. Взглянув на часы, я вышла из комнаты, собираясь найти Арделла, но искать не пришлось — он уже сам спешил к моей спальне. Заметив его изумленный взгляд и застывшую полуулыбку, я смутилась и нерешительно остановилась.

— Что?! — немного нервно спросила я, дергая серебристый поясок и заводясь: — Я же говорила, что эти наряды не для меня! Сейчас же надену джинсы!

Я круто развернулась, собираясь ринуться обратно в спальню, но Арделл оказался быстрее. Он остановил меня, обхватив за плечи, и развернул к себе.

— Эмма, ты невероятно, сногсшибательно, ослепительно красива!

Его восхищенный взгляд прибавил мне уверенности, и я недоверчиво улыбнулась.

— Правда?

— Это факт! Надеюсь, я по-прежнему ваш кавалер, мадемуазель?

— Хотелось бы верить в это, месеье!

— Тогда пойдем, Эмма, пару минут назад Элен уже приветствовала всех.

Арделл взял меня под руку, и мы вышли во двор, в ту его часть, где находился бассейн, вблизи которого сейчас стояли столики, уставленные всевозможными закусками, напитками и горящими свечами. Вечеринка уже началась, мы с Арделлом бессовестно пропустили приветственное слово правителей, которые только что покинули импровизированную сцену. Как я поняла, сегодня были приглашены близкие друзья Элен и Сен-Жермена, всего около двадцати гостей.

Мое второе появление на празднике эльфов оказалось более эффектным, чем первое. То ли оттого, что в этот раз я оделась подобающим образом, то потому, что теперь все знали мою историю и видели во мне нового члена их общества. Во всяком случае, сегодня со мною знакомились все подряд и принимали, как свою, отчего я окончательно успокоилась и расслабилась. Эльфы называли мне свои настоящие имена, необычные и красивые, которые я старательно запоминала, по десять раз повторяя их про себя.

— Хеминель, Тасинаэ, Валимор, — перечисляла я Арделлу, загибая пальцы, своих новых знакомых.

— А Лауриндиэ еще помнишь?! — услышала я звонкий голосок позади себя.

— Лорейн! — воскликнула я, обернувшись, и радостно кинулась навстречу своей бывшей соседке.

Мы обнялись, как давние подруги после долгой разлуки.

— Я очень рада снова видеть тебя, Эмма! — Лорейн отступила на шаг и, смерив меня взглядом, с улыбкой заметила: — Ты изменилась и отлично выглядишь!

— Это не моя заслуга, Лорейн, я по-прежнему предпочитаю джинсы, — смеясь, сообщила я.

— Зря, — только и сказала она, увлекая меня к ближайшему столику.

Мы сели вместе с Ренардом и Арделлом.

— Как здорово, Эмма, что теперь ты можешь остаться с нами! — сказала мне Лорейн. — В самом деле, у Лизы было судьбоносное падение с велосипеда!

— А как Лиза, где она? — спросила я.

— В Париже в семье наших друзей, мы оставляем ее у них, когда уезжаем из города. Я надеюсь, что скоро вы встретитесь. Через два дня Лизе исполнится семь лет. Мы ждем тебя и Арделла на праздник! Хотелось бы увидеть всех наших друзей перед отъездом.

— Спасибо за приглашение, Лорейн, мы обязательно придем. А куда вы уезжаете?

— Мы решили поселиться в Японии, теперь там будет центр восточного клана. Эльфы уже ждут прибытия нового короля. Эх, жаль, что вы с Арделлом не были на коронации Ренарда, это было так здорово!

— Ты не был с другом в такой важный день? — удивленно спросила я Арделла.

— Ничего, Ренард пережил это и, надеюсь, понял меня, — нехотя ответил он.

— Арделл был в России, искал тебя, — сказал Ренард. — Признаюсь, тогда я злился и отговаривал его от поисков, просил забыть о тебе. Но теперь, все иначе, и я рад, что вы вместе. Нет худа без добра, так ведь говорится?

— Я не хотела портить вам праздник… — Я вдруг погрустнела.

Жаль, что все так совпало. Мое бегство доставило немало хлопот не только мне. Но, в конце концов, ведь Ренард сам просил меня оставить Арделла после нашей поездки в Тамань. К тому же, именно мой побег открыл правду обо мне, и благодаря этому я встретила Влада. Воспоминания о дяде могли закончиться слезами, поэтому сейчас я постаралась отвлечься и оглядела освещенную площадку, где веселились эльфы.

— Сегодня, видимо, ожидается феерия чудес?

— Что ты! — воскликнула Лорейн. — Веселиться на полную катушку мы можем только там, где нет людей. Вокруг полно папарацци, ты ведь не забыла, кто такая Милен Фор?! Все ее вечеринки, какими бы стихийными и закрытыми они ни были, собирают фотографов. Конечно, можно засветить их пленки или вывести из строя фотоаппараты, но зачем портить себе этим праздник и плодить слухи?

— Если ты хочешь чудес, Эмма, тогда позволь пригласить тебя на танец, — сказал Арделл и протянул мне руку. — Сейчас будет волшебная песня.

На сцене стоял белый рояль, за которым уже расположился Филипп. Взяв первый аккорд, обычно тихий и замкнутый Филипп совершенно преобразился: сейчас он держался с поистине королевским достоинством и уверенностью, отчего нетрудно было догадаться — музыка его страсть, его привычная стихия. В это время под аплодисменты на сцену вышли Элен и Сен-Жермен и запели дуэтом. Никто не остался в стороне: эльфы, разбившись на пары, плавно закружили в танце. Это была потрясающая песня, от которой мурашки бежали по коже. А мне еще говорили, что чудес не будет! Эта музыка завораживала, а волшебные голоса правителей заставляли трепетать от восторга. Но самым чудесным казался мне наш танец. Весь мир отошел на второй план, под звездным небом были только мы, а чарующая мелодия словно была рождена для нас. Я готова была танцевать до рассвета, но, к сожалению, песня закончилась, под бурные аплодисменты правители покинули сцену, и нам также пришлось вернуться за столик.

Вечеринка затянулась до поздней ночи и завершилась вполне по-человечески — оглушительным салютом. Гости разъехались, и сверкающий огнями двор опустел. Арделл проводил меня до моей спальни.

— Устала? — заботливо спросил он.

Его слова вызвали у меня улыбку:

— Я уже привыкла, как ни странно. Если посчитать, сколько часов у меня занимает сон в последнее время, то меня смело можно зачислить в полноценные эльфы.

Арделл обнял меня, прошептав на ушко:

— В полноценные эльфы тебя зачислю я, а не бессонница!

— В таком случае, вам нужно договориться. Я на твоей стороне, если что.

Взгляд Арделла стал мягким и теплым, как свет коричневого ночника в моей омской комнате. Он провел кончиками пальцев по моему лицу и спросил едва слышно:

— Ты знаешь, как я люблю тебя?

— Я знаю, как я люблю тебя, — ответила я, сбиваясь с мысли.

Его губы легко скользнули по моей щеке, перемещаясь к губам, и в следующий момент я растворилась в поцелуе, как кусочек сахара в горячем кофе.

— Ренард и Сен-Жермен ждут меня для разговора, — сказал Арделл, прервав поцелуй. — Зная их, могу предположить, что мы засидимся до утра.

— Когда вы уже наговоритесь?! — с сожалением воскликнула я.

Вместо ответа мне достался еще один головокружительный поцелуй, после чего Арделл ушел.

Я не торопилась ложиться — сон вновь бежал от меня. Открыв настежь окно, я услышала, как кто-то наигрывает грустную мелодию на рояле. Это была очень красивая музыка. Мне тут же расхотелось оставаться в комнате и, накинув новую куртку, я снова вышла во двор.

Свечи давно погасли, как и неоновые гирлянды, только несколько неярких фонариков мягко освещали маленькую сцену. За инструментом сидела задумчивая Элен. Она играла одной рукой, а в другой держала бокал вина. Сейчас Элен была погружена в свои мысли и казалась такой трогательной и уязвимой, печальной и одинокой, что я не решилась потревожить ее и тихонько развернулась, чтобы уйти.

— Как тебе праздник, Эмма? — устало спросила Элен, не поднимая головы и перестав играть.

— О… — Мне-то казалось, что я осталась незамеченной. — Прости, Элен, я не хотела мешать тебе. А праздник был отличный.

Я неуверенно топталась на месте, не зная уйти мне или остаться.

Не отрывая взгляда от клавиш, Элен спросила:

— Замерзла?

— Нет.

— Посиди со мной.

Я вышла из тени и поднялась на сцену.

— Придумываешь новую песню?

— Нет. — Элен вздохнула и посмотрела на меня. Сейчас ее взгляд был таким глубоким и печальным, что я встревожилась.

— Что случилось, Элен? Ты устала?

— Ненавижу вечеринки.

— А я-то считала иначе… — удивленно протянула я.

— Люблю быть одна, наедине с собою, тогда мне комфортно.

— Но зачем…

— Праздники — часть моих королевских обязанностей, — усмехнулась Элен. — А где Арделл? Он собирается делать из тебя эльфа?

— Мы…он…я думаю, не стоит так быстро… — смутилась я.

Элен окинула меня недоуменным взглядом.

— Эмма, чего ждать?! Вы нашли друг друга, и это самое лучшее, что может случиться в жизни. Зачем откладывать любовь? Послушай ту, которая ждет ее триста лет.

— Ты триста лет не никого любила?! — Похоже, теперь я понимала ее печаль.

— Видимо, пока не заслужила такой дар.

Я задумалась. Мне так много еще было непонятно и столько хотелось узнать!

— Вы с первого взгляда определяете свою половинку? Или эльф может полюбить того, кого уже знал прежде? Пусть через много лет, но такое возможно?

Сама не знаю, к чему я клонила. Просто сегодня я видела многих красивейших и достойных эльфов, и мне казалось странным, что до сих пор сердце Элен не дрогнуло.

— Всякое возможно, Эмма. У людей есть прекрасная фраза: «Пути Господни неисповедимы». — Элен вздохнула и закрыла крышку рояля. — Скоро рассвет, спать собираешься?

Я пожала плечами:

— Можно попробовать…

— Тогда пойдем в дом, — сказала Элен, поднимаясь.

В пустом холле мы пожелали друг другу спокойной ночи и, не сдержав своих эмоций, я порывисто обняла Элен, воскликнув:

— Спасибо тебе за все! Ты самая замечательная королева, которую я когда-либо встречала!

Элен улыбнулась и, поцеловав меня в лоб, ушла, неслышно ступая.

Глава 35

Дом Арделла в пригороде Парижа был огорожен высоким забором, за которым находился аккуратный дворик.

— Неплохо! — сказала я, с интересом оглядываясь.

— Внутри он не так хорош, Эмма. Если тебе не понравится — купим другой.

Я усмехнулась:

— Я не привередливая, Арделл, и мне не нужны дворцы. Мне нужен ты, даже если ты будешь бездомным.

— Тогда я спокоен, — улыбнулся Арделл и поцеловал меня, прежде чем ввести в дом.

Мы вошли в большую, просторную гостиную, в центре которой располагался полукруглый диван шоколадного цвета, такие же кресла стояли напротив стильного камина, на стенах, оклеенных бежевыми обоями, висели две картины: на одной был изображен водопад с клубами пара, на другой — карандашный портрет Арделла, неумело нарисованный мною.

— Валери мне его отдала, — сказал Арделл, проследив за моим взглядом.

Я смущенно улыбнулась и провела пальцем по стеклянному столику, покрывшемуся слоем пыли.

— Ты тут редкий гость, правда? — спросила я.

— В последний раз заходил домой в середине лета, — усмехнулся Арделл. — Так что вряд ли здесь найдется еда. Хочешь, я закажу пиццу?

— Я усну еще до того, как ты сделаешь заказ. К тому же, мне хватило обеда в ресторане.

Мы целый день гуляли по Парижу и сейчас мои ноги гудели, а тело, уставшее от бессонных ночей, требовало, наконец, отдыха.

— Тогда пойдем, я покажу, где тут есть кровать, — улыбнулся Арделл и взял меня за руку.

Мы поднялись на второй этаж и вошли в спальню. Я опустилась в большое мягкое кресло, пока Арделл заботливо готовил для меня постель.

— Я съезжу в магазин за продуктами, может, ты все-таки захочешь поесть. Ванная здесь. Сейчас принесу твои вещи…

Голос Арделла звучал словно издалека, его фразы без начала и конца теряли смысл, а чтобы комната больше не качалась волной, я закрыла глаза.

— … ведь ты так устала…звонили…уже завтра …сюрприз… они будут так рады…Эмма?! — это было последнее, что довелось мне услышать сегодня.

Я проснулась поздним утром на огромной кровати, не понимая, каким чудом оказалась на ней. В доме было тихо. Я приняла душ и высушила волосы. Мне хотелось повторить прическу, сделанную вчера мастером, но волосы не слушались и без конца рассыпались, поэтому, немало намучившись, я просто стянула их в хвост.

Спустившись вниз и не найдя Арделла, я выглянула в окно и тут же пожалела об этом. Да, мой эдьф был там. Он стоял у ворот, а на его шее висела стройная длинноволосая блондинка. Кувалдой по голове — не так больно. С тяжелым сердцем я смотрела, как Арделл обнимает прекрасную незнакомку. Я зажмурилась и резко открыла глаза, надеясь, что ужасное видение исчезнет, но оно стало только хуже. Теперь девушка целовала его в обе щеки и нежно трепала за волосы. Даже отсюда нетрудно было заметить, какой она была красавицей. Я медленно отошла от окна, кипя от переполнявших меня эмоций. Мне было непонятно: как дар, о котором столько твердят эльфы, может исчезнуть так быстро? Или Арделл все-таки ошибался и теперь встретил свою истинную любовь? Или дар не отменяет измены? Что же происходит сейчас там, на лужайке у дома?

Деревянной походкой я вышла во двор и остановилась, снова задохнувшись от вида этой счастливой парочки. Заметив меня, они оба нисколько не смутились, более того, держась за руки и радостно улыбаясь, двинулись ко мне. Круто развернувшись, я помчалась к воротам, мечтая как можно быстрее покинуть дом эльфа. К черту эти сказки! Я не понимаю их сюжета, они не для меня!

— Эмма! — позвал меня Арделл.

Мои глаза уже были полны слез. Зачем он зовет меня?

— Эмма!

Я всеми силами пыталась справиться с замком на калитке.

— Постой, ты куда?!

Так и не сумев открыть ворота, я обернулась к ним, сверкая глазами, и звенящим голосом потребовала:

— Выпусти меня отсюда! Я не останусь здесь ни секунды! Открой, открой, выпусти меня сейчас же!

Все также держась за руки, они приблизились ко мне.

— Эмма, когда ты уже перестанешь убегать вместо того, чтобы выслушать меня?

— Я насмотрелась достаточно для того, чтобы еще и слушать! — прорычала я, снова отвернувшись и вцепившись в ручку на воротах.

— Эмма! — потрясенно воскликнул Арделл. — Остановись, посмотри на меня! Познакомься лучше с моими родителями — Луэро и Эрмон.

Когда смысл сказанных им слов дошел до меня, я решила тут же умереть. Мои пальцы, сжимающие ручку, разжались и беспомощно скользнули по металлической поверхности. Я взволнованно дышала и не решалась шевельнуться, мечтая провалиться сквозь землю на веки вечные. «Родители? Родители!» — повторяла я на все лады про себя, как-то разом обмякнув и съежившись. Кажется, так глупо я еще никогда не выглядела. Я не находила в себе сил, чтобы обернуться и посмотреть им в глаза.

Арделл осторожно взял меня за плечи и мягко развернул к себе. Теперь рядом с ними стоял еще и мужчина. Он галантно склонил голову, а женщина ласково улыбнулась:

— Эмма, так приятно, наконец, познакомиться с тобой! — Луэро шагнула ко мне и обняла, как родную дочь. Если бы от стыда умирали, то мое бездыханное тело уже пало бы к их ногам.

— Я тоже очень рад, Эмма, — сказал Эрмон.

Отличное знакомство с родителями, нечего сказать.

— Простите, — прошептала я, смахивая слезы и виновато улыбаясь. — Я пойму и нисколько не обижусь, если не понравлюсь вам.

Смех Луэро был похож на звонкий перелив колокольчиков.

— Не расстраивайся, все нормально. Не знаю, как бы я отреагировала на твоем месте. Арделл, неужели ты не предупредил Эмму о нашем приезде?!

Арделл кинул на меня недоуменный взгляд и ответил:

— Я же говорил тебе об этом перед сном! Ты разве не помнишь, Эмма? Что ты там себе навыдумывала?!

Да мне вчера вечером можно было операцию без анестезии делать, и я ничего бы не почувствовала! Какое такое предупреждение я должна была услышать?!

— Наверное, я уснула раньше, чем ты сказал об этом, — растерянно сказала я и попыталась оправдаться: — Откуда мне было знать, что у тебя такая красивая молодая мама?! И я уже извинилась.

— Забудь! — беспечно посоветовала мне Луэро. — Вы нас в дом пригласите или нет?!

— Пойдемте скорее! — спохватился Арделл, приглашая родителей жестом.

Луэро и Эрмон пошли впереди, я, все еще сгорая от стыда, плелась за ними, а Арделл посмеивался позади меня:

— Эмма, ты ревновала? В самом деле?!

— Ничего смешного! — буркнула я.

Он догнал меня и сделал то, в чем я сейчас так нуждалась — крепко обнял.

— Ты такая трогательная, когда злишься!

— Если ты немедленно этого не забудешь, я… — Арделл закрыл мне рот поцелуем.

Первым делом Эрмон развел огонь в камине, а Луэро, как настоящая мать, отправилась на кухню, откуда вскоре разнеслись аппетитные запахи и ароматы. Дом сразу преобразился и наполнился теплом и недостающим ему уютом.

— Вам помочь? — спросила я Луэро, войдя в кухню.

— Любишь готовить? — улыбнулась она.

— Не очень, — честно призналась я.

— Я тоже! — весело сообщила Луэро. — Но на крайний случай всегда есть рестораны.

Луэро нравилась мне все больше и больше! Я отметила, что Арделл очень похож на мать. У нее были платиновые волосы, длинные и вьющиеся, карие глаза в обрамлении пушистых ресниц, идеальная кожа и милые ямочки на щеках. В моей голове никак не укладывалось, что эта женщина может быть матерью восьмидесятилетнего сына. Когда же я до конца смогу осознать, что такое быть вечно молодой?! Губы с четко обрисованным контуром достались Арделлу от отца. Эрмон был моложавым брюнетом с яркими синими глазами, высоким и крепким, как военный офицер, если только у офицеров могут быть такие добрые глаза и тихий мягкий голос.

Вскоре все сели за стол. Мы с Луэро приготовили овощное рагу и фруктовый салат. Я понемногу справилась со смущением и неловкостью из-за своего глупого поведения и теперь принялась за расспросы.

— Откуда вы приехали?

— Мы живем в своей столице, но много путешествуем. Если честно, то мы проездом в Париже и не могли не навестить сына. И мы только рады, что он оказался не один, — улыбнулась мне Луэро, вогнав меня в краску.

— А куда вы отправитесь дальше?

— В Италию, а потом в Швейцарию, там у нас живут друзья. Мы не будем вас стеснять, у нас самолет вечером, — сообщил Эрмон.

— О, так скоро! — искренне огорчилась я.

— Мы еще не раз встретимся, Эмма, — улыбнулась мне Луэро. — Приезжайте к нам обязательно, мы будем очень рады. Теперь мне посчастливилось иметь дочь!

— А мне — маму, — растрогалась я. — Спасибо.

Луэро обняла меня, и я опять едва не расплакалась.

День пролетел быстро. Мы старались лучше узнать друг друга, много разговаривали и смеялись. Я очень надеялась, что родители Арделла уже забыли утреннее недоразумение и не разочаровались во мне. Мы отвезли их в аэропорт и сердечно простились с ними, пообещав приехать в гости.

По дороге домой мы заехали в торговый центр за подарками для Лизы и приобрели их столько, что яркие коробочки всех размеров полностью заняли заднее сиденье в машине. Мы поужинали в ресторане, прогулялись по набережной, Арделл купил для меня огромный букет белых роз и, наконец, повез домой. Я знала, что этот необыкновенный день закончится по-особенному. Мы оба с нетерпением ждали этого. Арделл на руках внес меня в гостиную и, опустив на диван, стал целовать. И больше мы уже не могли оторваться друг от друга, то нежно, то страстно встречались губы и теснее прижимались тела. Путались волосы и отрывались пуговицы. Любовь и страсть переполняли нас.

— Нет, нет, не отвечай! — сдавленно прошептала я, когда раздался телефонный звонок.

Но мобильный звонил снова и снова, и Арделлу пришлось ответить.

— Да, Ренард? — тяжело дыша, сказал он и после паузы потрясенно воскликнул: — Что?!

Мы сейчас приедем!

Глава 36

— Лизу похитили! — Арделл, на ходу застегивая рубашку, бросился к двери. — Эмма, закрой дом, пока я выгоняю машину!

Прежде, чем я успела опомниться от этой новости и что-то спросить, он выскочил за дверь. Схватив куртку, я бросилась следом.

Арделл не знал подробностей и ничего не мог объяснить мне. Мы домчались до Этампа минут за двадцать, нарушив все известные правила дорожного движения.

Мы вбежали в дом Бертенов, где Ренард крепко прижимал к себе рыдающую Лорейн.

Увидев нас, он поднялся, пристально глядя Арделлу в глаза, но сейчас я не могла вынести их мысленного диалога и прервала его вопросом:

— Что случилось?!

Ренард, бросив на меня короткий взгляд, торопливо рассказал:

— Лиза играла во дворе, меня не было дома. Лорейн услышала ее крик и выбежала на улицу, но увидела только хвост умчавшейся машины.

— Господи! — испуганно воскликнула я. — Ты уже вызвал полицию?!

— Какая полиция, Эмма?! Это эрфы.

— Нужно срочно сообщить Сен-Жермену, — Арделл схватил телефон, — собрать воинов, найти все их лагеря…Ты ведь уже сделал это? Мы…

— Арделл, — перебил его Ренард и медленно покачал головой. — Боюсь, это бесполезно.

— О чем ты говоришь?!

Ренард протянул ему диск.

— Я нашел это во дворе. Посмотри сам, что там.

Арделл вставил диск в DVD-плеер. Это была любительская съемка плохого качества, но я сразу узнала мускулистые тела уродливых цвергов и надменные лица со страшным пустым взглядом. Некоторое время мы наблюдали суету в их лагере среди леса. Вскоре камера остановилась на палатке, откуда вышел эрф с кривой ухмылкой, а следом за ним и…Сен-Жермен. Я подскочила от неожиданности и почти вплотную приблизилась к экрану, но даже плохое качество съемки не позволяло усомниться в увиденном. Сен-Жермен и эрф что-то обсуждали, после чего дружески пожали руки и похлопали друг друга по плечу. Экран стал черным, но всего на пару секунд, затем мы снова увидели эрфа, зашелестевшего надтреснутым голосом:

— Ребенок останется у нас до тех пор, пока мы не получим твой медальон, Ренард. И если не будет никаких глупостей с твоей стороны, ты заберешь девчонку живой. Глупостями я называю ваших воинов и магию. Только что ты увидел, кто наш главный союзник. Ваш верховный правитель признал наше превосходство. Сен-Жермен больше не желает продолжения многолетней борьбы, он выбрал спокойную жизнь для своего народа. Мы обещали ему это взамен ключей. И что, ты думаешь, он сделал? — Тонкие губы эрфа расползлись в мерзской ухмылке. — Вот, взгляни.

Эрф раскрыл бледную ладонь, на которой лежали два эльфийских медальона.

— Медальон Элен и Сен-Жермена, проявившего мудрость и благородство, — пояснил он. — Осталось еще два. Думаю, ты не будешь упрямиться и обменяешь третью безделушку на свою дочь. Сегодня в два часа ночи к твоему дому подъедет машина, и мои провожатые помогут тебе добраться до твоего тайника. А дальше все как сам захочешь — или ты достойный отец с любимой дочкой или просто дурак.

Глаза адского змия полыхнули, и съемка закончилась.

Мы молчали, хотя, возможно, эльфы общались без слов. Я посмотрела на часы — почти полночь. Я никак не могла и не хотела поверить в увиденное, но застывшее потрясенное лицо Арделла, говорило красноречивее всяких слов.

— Этого не может быть! Нет! Только не Сен-Жермен! Это… это монтаж! — Я пыталась найти разумное объяснение.

— Эмма, это не монтаж, все очевидно, — хрипло сказал Ренард. — Теперь я анализирую прошлые события, и они только подтверждают предательство.

— Например? — нахмурился Арделл.

— Да хотя бы история с Элен! Правители должны предупреждать Сен-Жермена, когда собираются перепрятать медальон. Что и сделала Элен, после чего на нее напали и выкрали сокровище.

— В таком случае, если король знает обо всех тайниках, почему же он просто не рассказал о них эрфам?! Это же так упрощает им задачу! — Я не могла и не хотела верить в то, что Сен-Жермен мог лично устроить нападение на Элен.

— Сен-Жермен ничего не знает о наших тайниках, Эмма. Он лишь в курсе, когда они меняются. Каждый правитель оставляет зашифрованные координаты местонахождения медальона, на тот случай, если с ним что-то случится и передает на хранение другому. Так, у Сен-Жермена была шифровка Амалаэ, затем он хранил координаты тайника Элен (опять-таки: вот вам и секрет нападения на нее!), данные о своем хранилище он оставил Ильмарэ, а я, в свою очередь, спрятав медальон, передал сведения о нем Элен. Естественно, Сен-Жермен не мог обратиться к ней за моей шифровкой. Даже верховный правитель не имеет права требовать информацию об остальных медальонах, кроме того исключительного случая, который вряд ли когда-нибудь станет возможным. У каждого из нас есть четкие указания на счет хранения ключей.

— Зачем все так сложно? — воскликнула я, запутавшись в объяснениях Ренарда. — Какие шифровки?! Существуют же депозитарные банки с безупречной репутацией и надежными сейфами!

— Это было бы слишком просто. И эльфы, и эрфы способны открыть самые совершенные замки, Эмма, — тихо сказал Арделл и покачал головой: — Но как Сен-Жермен мог!.. Неужели, все так и есть?

— Но ведь Элен могли просто выследить! Сен-Жермен выдал Элен?! Какая чушь! Почему вы так легко верите этому бездушному уроду?

— А медальоны? У него их два! — Ренард почти кричал. — Тот, что украли у Элен и тот, что отдал им Сен-Жермен!

— Это поддельные! — также горячо возразила я.

— Поддельные не способны излучать тот свет, которого ты одна не можешь заметить! Он прекрасно виден даже на съемке! И меня не волнует сейчас Сен-Жермен! У меня украли дочь!

Его полный отчаяния крик подействовал на меня отрезвляюще, останавливая поток возражений. Я притихла, вспомнив о своей маленькой подруге, оказавшейся в беде.

— Прости, Ренард. Конечно.

— Необходимо обдумать все наши действия, — сказал Арделл. — Есть мысли?

— Я поеду с ними к тайнику, — тихо сказа Ренард. — Надеюсь, ты понимаешь, Арделл. Пусть я буду плохим королем, но я спасу свою дочь. Даже если бы был смысл бороться за медальоны, я бы не поступил иначе.

— Стоит ли говорить, что я иду с тобой? — сказал ему Арделл, и от его слов у меня подкосились ноги.

— Я надеялся на это, позвонив тебе. — Ренард крепко обнял своего друга. — Спасибо.

Ужас ледяной рукой сжал мое сердце.

— Да это же ловушка! У вас заберут медальон и… и просто убьют!

Арделл подошел ко мне. Невыразимая печаль в его глазах разрывала мне душу.

— Прости, Эм, прости, — прошептал он, обнимая меня. — Возможно, это не так. Главное для них — талисман, а не пара убитых эльфов. Мы должны спасти Лизу.

— Но вы не можете отправиться вдвоем! Сообщите Элен и Ильмарэ, у вас же есть воины! Они могут поджидать вас на месте и помочь! Просто сообщи им всем, где твое хранилище, Ренард!

— Ты разве не слышала? — Ренард терял терпение. — Пока я устраиваю засады, моей дочке просто свернут шею в каком-нибудь лесном лагере! Их условие — никаких воинов!

Я боялась, страшно боялась. И очень не хотела отпускать Арделла. Пусть он будет плохим другом, но зато живым. Арделл сжал мои ладони и, глядя в глаза, с волнением сказал:

— Эмма, изменяя себе, мы теряем все. Но потерять все не страшно, если ты остался верен своим принципам. Разве не так было с тобой, когда ты сбежала от меня? Ты свято верила в правильность своего поступка, потому что есть вещи, переступить через которые невозможно. Я не могу не пойти, пожалуйста, пойми меня. Будет так, как должно быть. Только я верю в то, что когда-то увидел в своих грезах — прекрасную девушку рядом со мной и нашу свадьбу.

Я заплакала, прижавшись к груди Арделла. Я чувствовала, что снова теряю его, и, быть может, уже навсегда.

— Спасибо тебе, Арделл, я знала, что ты не оставишь нас, — произнесла Лорейн, поднимаясь с дивана и вытирая слезы.

— Мы найдем Лизу, — твердо сказал ей Арделл.

Лорейн вяло кивнула и обернулась к мужу.

— Дайте мне диск, я еще раз посмотрю его!

— Дорогая, не стоит, все и так понятно, — мягко возразил Ренард. — Скоро мы отправимся за Лизой.

— Ведь он сказал, что она жива? Он ведь сказал это?! — Лорейн начала кричать, вцепившись в Ренарда. Обхватив ее плечи, он снова усадил жену на диван.

— Давай сделаем для нее чай, — тихо обратилась я к Арделлу и отправилась на кухню.

Мои руки дрожали, когда я набирала в чайник воды. Арделл мягко отстранил меня и сделал все сам.

— Мне не верится, — снова сказала я. — Сен-Жермен не такой. Этого просто не может быть. Арделл, тут что-то не так!

— Мне тоже тяжело осознать это, Эмма. Я люблю и уважаю нашего короля, он всегда был верен своему народу и себе. Да, Сен-Жермен готов пожертвовать чем угодно во имя своего народа и его безопасности, но я никогда не поверю, что такой ценой. Он не предатель. Но ведь камера запечатлела его…я не знаю, Эмма, не понимаю.

— Может, стоит хотя бы предупредить двух других правительниц? У Ильмарэ остается последний медальон, значит и она в опасности. Ведь эрфы не успокоятся, добыв медальон Ренарда.

— Мы ничего не будем предпринимать, пока не вернем Лизу. Неизвестно, к чему может привести наша деятельность. У Элен нет медальона, она в безопасности, пусть спокойно готовится к своему турне, дурные вести подождут. А Ильмарэ… Я очень надеюсь, что в этот момент она также не подверглась шантажу или нападению. У эрфов в руках уже два медальона, вот-вот появится и третий, думаю, они не станут долго выжидать, чтобы заполучить и четвертый. Похоже, скоро мир изменится, Эмма, и эльфы больше не смогут сдерживать злой рок.

— И что тогда произойдет?

— Мы будем существовать среди безумия и войн. Эрфы слепы в своих амбициях. Все народы будут служить их идеям, люди станут рабами, и демоны, порожденные тьмой, будут повелевать ими. Все известные человеку напасти: эпидемии, катастрофы, химическое, ядерное оружие — сущие пустяки по сравнению с тем, что способно сотворить возрожденное эрфами зло. Человек, как вид, не способен будет долго существовать в таком мире. Есть вещи за гранью разумного, чего люди не в силах постичь и осознать, как, например, размеры Вселенной или происхождение Бога. Это тоже самое — подобное зло невозможно описать, как и его последствия. Это будет конец. Конец света. По крайней мере для тех, кто враждует с Тьмой.

Он замолчал, а я могла думать лишь об одном: каким бы ни стал мир в будущем, я хочу, чтобы в нем был Арделл.

— Обещаешь вернуться? — Слова дались мне с трудом.

— Буду очень стараться.

— Я не могу потерять тебя снова. Просто не могу.

Арделл привлек меня к себе и прижал к груди так сильно, словно делал это в последний раз. Наши сердца, объятые страхом, сейчас бились одинаково — часто и гулко.

Мы заварили чай и вышли с кружками в гостиную. Лорейн там уже не было, а Ренард сидел на диване, обхватив голову руками. На него больно было смотреть, и, даже не обладая даром эмпатии, я чувствовала всю боль и страдания несчастного эльфа.

— Выпей, Ренард. — Я протянула ему кружку. Он рассеянно кивнул и взял чашку. — А где Лорейн? Как она?

— Немного успокоилась. Ей важна ваша поддержка, как и мне. Спасибо вам за это. Лорейн переодевается в дорогу.

— В дорогу? — удивилась я.

— В дорогу. Она и мысли не допускает о том, чтобы остаться. Так что мы поедем вместе.

— Значит, и она тоже?.. — Я моментально приняла решение и твердо заявила: — Я не похожа на воина и на какой-нибудь фокус тоже. Думаю, эрфы переживут и мое присутствие. Я с вами.

— Нет, Эмма! — в один голос воскликнули эльфы.

— Да, — решительно сказала я. — Я не останусь здесь одна! И я буду с тобой, Арделл, до самого конца, каким бы он ни был.

— Эмма, — вздохнул Арделл, кладя руки мне на плечи, — человеку не преодолеть путь к тайнику. Ты не сможешь дойти.

— Смогу, — упрямо сказала я.

— Эрфы не станут терпеть это, Эмма. Не знаю, как они воспримут присутствие Арделла, но с тобой точно возникнут проблемы. Я не могу рисковать и лишний раз раздражать их. Для тебя безопаснее дождаться нас дома, и Арделлу так будет спокойнее. К тому же, тебе, действительно, не осилить такой путь, — сказал Ренард.

По их взглядам я поняла, что настаивать на своем бесполезно. Меня никто не собирался брать. Для пущей убедительности Арделл заявил, как отрезал:

— Ты останешься дома, Эмма.

Обида, ярость и паника захватили меня с головой, несмотря на то, что где-то в глубине души я понимала, что они правы. В этом рискованном предприятии я буду только путаться под ногами, и от моего присутствия Арделлу будет вдвойне тяжело. Я постаралась взять под контроль разыгравшиеся чувства, глубоко вздохнула несколько раз, и уже более или менее спокойно спросила:

— Сколько вам понадобится времени, чтобы забрать медальон и вернуться?

— Около суток, чтобы добраться до тайника. Неизвестно, где нам передадут Лизу, но не думаю, чтобы это мероприятие заняло более трех дней. Хотя сложно загадывать наперед, если учесть, с кем мы имеем дело. — Ренард говорил, меряя комнату шагами с кружкой в руках, отчего чай выплескивался на ковер.

— А если вы не вернетесь через три дня, что мне тогда делать?

Эльфы молча переглянулись, после чего Арделл достал свой бумажник.

— Возьми это, Эмма. — Он протянул мне пластиковую карту. — Ты можешь пользоваться ею, как угодно. Здесь хватит… очень надолго. Я не могу оставить тебя в чужой стране ни с чем, поэтому не упрямься. Если нас не будет долго, возвращайся в Россию…

— Арделл, ты вернешься! Через три дня! Я проживу это время на те деньги, что еще у меня остались. Ты вернешься и даже не смей сомневаться в этом! — Я не хотела думать по-другому и не могла допустить, чтобы Арделл думал так.

«В удачу нужно верить, иначе она обидится и ускользнет от тебя», — так всегда говорит мой папа. И сейчас я верила, по крайней мере, очень старалась.

— Мне будет спокойнее, если ты возьмешь это. Не волнуйся, Эмма, прошу тебя. Конечно, я вернусь. — Арделл снова обнял меня. Я дрожала, как в лихорадке и уткнулась в его грудь, вспоминая все известные мне молитвы. Из светлой жизненной полосы я снова шагнула на темную, и очень надеялась, что она не продлится дольше трех дней.

Со второго этажа спустилась заплаканная Лорейн. Она надела джинсы и теплый свитер, а волосы собрала в хвост.

— Второй час, — произнесла она едва слышно.

— Давайте сядем, — попросила я всех. — У нас есть такая примета: если присядешь перед дорогой, то она будет удачной.

Мы опустились на мягкий диван и надолго замолчали. Тишина была напряженной, звенящей. Арделл гладил мою руку, я глотала слезы, не позволяя себе, плакать навзрыд. Неожиданно Ренард поднял голову.

— Они едут.

Эльфы резко поднялись и переглянулись. Я прислушалась, но не уловила ни единого звука, кроме грохота своего сердца. Ренард и Лорейн взяли куртки и, не медля, вышли на улицу.

— Арделл! — Я в отчаянии вцепилась в его руку, — я провожу вас, хотя бы провожу! И, не дожидаясь его разрешения, выскочила вслед за Бертенами. Ренард только косо взглянул на меня, но ничего не сказал, и все мы вышли за ворота.

Ночь была прохладной, но ясной. Мы стояли на дороге, взявшись за руки, и наблюдали за приближающейся машиной. Почему-то никто из нас не сомневался, что это та самая машина. Та, что везет к нам демонов. Она остановилась прямо перед нами, но те, кто был в ней, не торопились выходить, должно быть, внимательно изучая нашу освещенную фарами компанию. Спустя пару минут, из-за поворота показалась вторая машина. Огромный черный джип также остановился невдалеке от нас, и тут же захлопали дверцы, выпуская в ночь темные рослые фигуры. Одна из них, та, что была поменьше, двинулась к нам, плавно, словно скользя по земле, подобно смертоносным змеям. Казалось, сама смерть в черном развевающемся плаще плывет по дороге.

— Это что за караван? — вкрадчиво прошелестел эрф, подойдя ближе.

Ренард шагнул ему навстречу.

— Думаю, моя жена и близкий друг не вызовут у вас опасений, мы пойдем вместе. Мы без оружия, и я согласен на ваши условия.

— Нисколько не ошибся в тебе, Ренард. Твоя дочь будет гордиться тобой.

— Где Лиза?! — закричала вдруг Лорейн, подскочив к нему. — Где моя дочь?!

— Ждет своего папочку, а если вы намерены истерить, дамочка, то попрошу остаться дома. Ренард?

— Она не будет, — ответил он и взял Лорейн за руку.

— Ты назвал троих, но вас четверо. Кто тут еще? — поинтересовался эрф, повернув голову в мою сторону. — Человечек? У нас намечается турпоход?

— Я просто провожаю друзей, — глядя на него исподлобья, тихо ответила я.

— Друзей?! — усмехнулся эрф. — Понимаю, почему эльфы мельчают.…Ренард, ты, я вижу, успел многим поплакаться в жилетку. Ты чего-то не понял?

— Кроме нас четверых никто не знает, — твердо заявил Ренард.

— Но девушка остается. Она в курсе, что больше не увидит своих друзей, если раскроет рот?

— Она будет молчать, — заверил его Арделл.

— Я никому ничего не скажу, — не сводя глаз с темной фигуры, пообещала я.

— Даже не пытайся! — зловещим тоном предупредил меня эрф. Он еще раз оглядел эльфов и деланно спохватился: — Ну, чего мы время-то теряем, пора за сокровищем, а то ребенок без родителей ревет. Визжит, как свинья…извините, я хотел сказать, как розовый поросенок.

Лорейн со стоном бросилась было к машине, но эрф жестом остановил ее и обратился к своей свите:

— Душеньки мои, обыщите этих героев и возьмите их телефоны.

Один из цвергов отделился от остальных и, обойдя нас, тщательно обыскал эльфов, забрав их телефоны. Эрф кивком указал ему на дорогу, и громила бросил трубки на землю. Я так и не поняла, что произошло, только все телефоны вдруг разом вспыхнули разноцветным огнем, затрещали и вскоре с шипением погасли.

— На всякий случай, — прошуршал эрф, разворачиваясь к машине, и с издевкой добавил: — Поехали, ваше величество.

Бертены двинулись за ним, а я вцепилась в Арделла. Слезы хлынули из глаз, обжигая лицо.

— Нет, нет, пожалуйста, не уходи! — Я ничего не могла поделать с собою. Охваченная ужасом, я тянула его обратно в дом. — Останься, пожалуйста, пожалуйста!

— Я люблю тебя, Эмма, — прошептал Арделл, расцепляя мои руки. — Люблю.

Он наспех поцеловал меня и быстрым шагом догнал своих друзей.

Снова захлопали дверцы, взревели моторы. Машины развернулись и умчались в ночь.

Я, скользя спиной по забору, опустилась на землю. Прохладный ветер постепенно осушил мои слезы, и я еще долго слушала, как он шелестит сухими листьями, гоняя их по темной дороге…

Глава 37

Дверь в дом осталась открытой, и теперь, казалось, что хозяева всего лишь на минуту вышли во двор и вот-вот вернутся в теплую комнату, из которой сейчас лился яркий свет, освещая крыльцо и часть террасы. Когда-то мы пили здесь чай с кексами. Когда-то я увидела здесь Арделла. Когда-то давно-давно…

Я вошла и машинально собрала разбросанные блестящие колпачки и дудки, купленные к празднику, а потом перемыла кружки. Никто так и не выпил чай. На диване остался диск с ужасной информацией, изменивший все на свете. Не знаю зачем, но я сунула его в свою сумку и, погасив свет, в полной темноте дождалась сырого промозглого утра. Осталось встретить еще три рассвета, чтобы снова ожить.

В шкафчике у двери я нашла ключи и заперла за собою тяжелую дверь, а потом и ворота с кованым узором. На влажной земле лежали три застывшие бесформенные массы, бывшие когда-то телефонами. Сейчас они показались мне страшным, зловещим знаком, сулящим ту же участь и их хозяевам. Я поспешила отогнать от себя эти мысли и крепко зажмурилась, все еще стараясь верить в удачу.

— Ко мне, Шерман! — вдруг услышала я и, открыв глаза, заметила бегущего ко мне пса.

По дороге, кашляя, шаркал старик, тот, что напугал меня однажды летом. Собака послушно остановилась, не сводя с меня мутных глаз, и, подойдя, старик взял ее за ошейник. Он пожевал губу, разглядывая меня, потом поскреб морщинистую щеку желтоватым ногтем и побрел прочь. Шерман обнюхал сгоревшие телефоны, зафыркал, чихнул и припустил за хозяином. Я отвернулась и поплелась к ближайшей остановке.

Запутавшись в городских маршрутах, я вернулась в дом Арделла только к полудню. Сегодня не было солнца, хмурое небо вот-вот готовилось расплакаться холодным дождем. Этот день тянулся невыносимо долго. Стрелки часов, казалось, втрое замедлили свой ход, и словно издевались, отмеряя каждую минуту по полчаса. Я заснула, едва спустились сумерки, надеясь таким образом прикончить этот затянувшийся дождливый день номер один.

Мне снился Арделл со своей пластиковой картой.

— Этих денег хватит на всю твою жизнь. На всю твою человеческую жизнь без меня. Ты еще будешь счастлива, Эмма. Без меня тоже можно быть счастливой.

Я проснулась в слезах и долго лежала, не решаясь открыть глаза. Где сейчас Арделл, что с ним? Дошли ли они до хранилища Ренарда? Сдержат ли свое слово эрфы? Эти вопросы носились по замкнутому кругу в моей голове.

Я занялась домашними делами, чтобы хоть немного отвлечься от тяжких дум. Отправляла в стиральную машинку шторы, покрывала, любые вещи, что попадались мне под руку. А потом все тщательно перегладила. Полночи я, глядя в потолок, слушала телевизор, просто для того, чтобы наполнить звуком пространство вокруг себя.

Третий день был такой же безразмерный и бессмысленный.

Большую часть четвертых суток я провела на улице, каждую минуту ожидая увидеть машину Арделла. Но она не появилась, и с наступлением темноты я перебралась в дом и бросалась к двери, едва заслышав шаги. Но всякий раз шаги мне только казались.

Напрасным ожиданием, слезами и страхом были наполнены четвертый и пятый дни, а на шестой с меня вдруг спало это полубредовое оцепенение. Я проснулась с ясной головой и с решимостью действовать. Было понятно: что-то случилось или все пошло не так. Я больше не имела права сидеть, сложа руки, но совершенно не знала, что предпринять. Единственное, что казалось мне правильным — это разыскать Элен. Как бы ни угрожали эрфы, я знала, что должна обо всем рассказать ей. Но у меня не было ни телефона, ни парижского адреса Элен. Промучившись все утро, я, кажется, нашла решение, и призрачная надежда привела меня к дому, в котором я жила летом. Валери Маршан и ее брат Тьери были единственными людьми во Франции, к которым я могла обратиться за помощью.

Я бегом промчалась от зеленой ограды к двери и нетерпеливо постучала, надеясь, что в выходной день Валери окажется дома. Звук шагов за дверью и щелчок замка отозвались во мне благословенной музыкой.

— Эмма! — изумленно взвизгнула Валери и чуть не свалила меня с ног, кинувшись обниматься. — Вот это да! Вот так сюрприз!

— Привет, извини, я без звонка, — пробубнила я в ее плечо. Кажется, за эти дни я совсем разучилась разговаривать.

— Ты откуда взялась? — спросила Валери, втаскивая меня в гостиную.

— Из…из дома Арделла. Помнишь его?

— Вау! Так и знала, что он неспроста тебя ищет! Сразу все было понятно! Наш обмен стал судьбоносным для нас обеих!

— Так и есть. — Я пробовала улыбнуться, но у меня никак не получалось.

Валери, наконец, перестала суетиться и встревоженно посмотрела на меня.

— Эм, что с тобой? Ты такая бледная и… какая-то… — Она развела руками, не находя слов. — Что случилось?

— Не знаю. — От ее вопросов у меня защипало в глазах. — Сама не знаю, Валери.

— Так-так, ну-ка, садись! — Она взяла меня за руку и усадила на диван. — Рассказывай!

— Не могу. — Я сцепила руки в замок, пытаясь быть сильной. — Просто… Арделл уехал.

— Далеко?

— Кажется, да. Мне нужен Тьери.

— А он-то зачем? — удивилась Валери.

— Понимаешь, мне необходимо найти один адрес. Я не знаю здесь никого, кто помог бы в этом.

— Нет, я ничего не понимаю! Ты приехала к Арделлу, он уехал, ты ищешь Тьери.… В чем тут смысл?

— Надеюсь, смысл есть. Я не могу ничего тебе объяснить, Валери, потому что сама мало что понимаю. У Арделла неприятности, и я должна помочь ему. И, я очень надеюсь, что Тьери сможет раздобыть для меня адрес. Там живут те, кто сможет разобраться со всем этим. — Мой голос задрожал.

— Сейчас ему позвоню, — сказала Валери и поспешила за телефоном.

Она разговаривала с братом из кухни, сбивчиво объясняя ему, что к чему, а потом крикнула мне:

— Эм, Тьери скоро приедет, он как раз в Этампе! Иди сюда!

Когда я вошла, Валери уже накрывала стол.

— У меня есть шоколадный пирог, паста и суп-пюре. Если ты чего-нибудь не съешь, я очень обижусь, — строго предупредила Валери.

— Давай пирог, — кивнула я без особого желания.

— Ты давно в Париже? — начала расспросы Валери, как только мы сели за стол.

— Недавно приехала.

— А куда ты делась после нашей поездки в тайгу? Мы тебя искали!

— Навещала дядю, — нехотя ответила я и спросила во избежание следующих вопросов:

— Как у вас с Максимом?

— Прекрасно, — не смогла сдержать счастливой улыбки Валери. — Если бы я только знала, когда мы переписывались по работе, что это русский историк окажется таким замечательным, то отправилась бы в Омск гораздо раньше! Максим приедет ко мне в конце осени, и…я очень надеюсь, что останется.

— Молодцы, — машинально сказала я, думая о своем.

— Эм, все будет хорошо, не расстраивайся ты так. Не знаю, что там с Арделлом, но он обязательно вернется. У вас просто тенденция какая-то искать друг друга!

Я молча кивнула ей и отломила кусочек пирога. Мы еще не успели допить чай, как услышали громкий вопль с порога:

— И где тут гости из России?!

Я поднялась и даже слабо улыбнулась вошедшему Тьери.

— Привет, Эмма! Опять без балалайки?! Очень рад снова видеть тебя, я и не сомневался, что мы снова встретимся! Как ты? — Я терпеливо ждала паузу в его монологе, чтобы ответить на приветствие.

— Привет, Тьери. Я…

— А что вы тут делаете? — перебил он меня, покосившись на пирог.

— Плюшками балуемся… Тьери… — Мне не терпелось перейти к делу.

— Тебе полезно! Похудела-то как!

— Тьери! Мне нужна твоя помощь! — умоляюще оборвала я его болтовню.

Услышав отчаяние в моем голосе, парень перестал улыбаться и сел.

— Да, я понял это, Эмма. Ну, в чем дело?

Брат и сестра с большим интересом приготовились слушать меня. Глубоко вздохнув, я ответила:

— Мне нужно срочно найти телефон или адрес Элен…то есть Милен Фор.

Так я и знала — Маршаны изумленно уставились на меня, как на умалишенную.

— Да, Милен Фор, — твердо повторила я, в упор глядя на Тьери.

— Неужели ты из тех чокнутых фанатов, что преследуют звезд?! Эмма-а-а… — разочарованно протянул Тьери.

Не обращая внимания на его слова, я терпеливо продолжила:

— Все не так, как ты думаешь. Мне необходимо разыскать Милен. Она… она может помочь Арделлу.

— Арделл знаком с нею? — недоверчиво спросила Валери.

— Ну…да.

— Стоп! — поднял руки Тьери. — Я что-то пропустил? Кто такой Арделл?

— Ее парень, — кивнула на меня его сестра. — И у него проблемы.

— У тебя во Франции есть парень? — скорчил кислую мину Тьери. — То-то ты мне не звонила…

— Ты сможешь узнать это? — не обращая внимания на его реплику, спросила я. — Пожалуйста, Тьери! Ведь фанаты как-то находят своих кумиров, значит, адрес — не такая уж большая тайна.

— А ты думаешь, что Фор выслушает тебя? — Тьери посмотрел на меня с явным сожалением.

— Сейчас главное найти ее.

— Эмма, она — суперзвезда! — воскликнула Валери с нажимом.

— Да, я что-то слышала об этом, — буркнула я себе под нос. — Тем не менее, мне нужна именно Фор. Тьери, вся надежда на тебя!

Тьери задумался, постукивая пальцами по столу. Затем хлопнул ладонью, завершая тем самым ритмичную дробь, и сказал:

— Ладно, попробую, Эмма. Думаю, я смогу что-нибудь узнать. Только съем пирог и поеду, а потом позвоню вам.

— Спасибо, Тьери!

— Пока не за что. Но меня очень удивит, если ты сможешь пробиться к Милен Фор. Уверен, она даже не посмотрит на тебя! — убежденно сказал он.

— Посмотрит!

— Ага, как же! Готов поспорить, что ваша встреча не состоится. Извини, что говорю это, просто считаю своим долгом предупредить тебя: не надейся на многое. Лучше тебе вообще не надеяться, вряд ли наличие адреса что-то решит. Но, я вижу, ты настроена решительно, а потому постараюсь сделать все, что в моих силах. Налей мне чаю, Валери.

Через десять долгих минут, умяв почти половину пирога, Тьери умчался на поиски звездного адреса. А я прилегла в гостиной на диване. День заканчивался, но я надеялась, что еще до темноты Тьери сможет порадовать меня. Валери села рядом со мной и принялась рассказывать мне о своем чудесном Максе.

Кажется, я задремала под счастливый щебет Валери. Жаль, что я так и не успела стать эльфом, тогда бы мой организм стал гораздо выносливее. В данный момент сон для меня — непростительная роскошь, и, злясь на себя, я резко открыла глаза, подозревая, что уже наступил поздний вечер. В гостиной витал запах кофе, берущий начало в кухне. Через окно в комнату проникал сероватый холодный свет, свидетельствующий о том, что наступило еще одно утро. Утро!!! Я вскочила с дивана, как будто бы подо мною сработала катапульта.

— Валери! — взволнованно закричала я.

Она появилась на пороге кухни: румяная, довольная, с полотенцем через плечо и венчиком в руке.

— Эм? Я здесь, готовлю завтрак. Доброе ут…

Я забегала вокруг дивана, ударяясь о мягкие углы.

— Я проспала всю ночь?! И ты не разбудила меня?! Господи! Тьери звонил?

— Эм… — огорченно протянула Валери. Похоже, она обиделась.

— Прости, прости, я знаю, ты хотела как лучше. Доброе утро, Валери. — Я прекратила метаться и неловко растянула губы в улыбке. — Просто я не должна была спать целую ночь! Что Тьери?

— Он звонил уже очень поздно, я не стала будить тебя, принесла плед, чтобы тебе было теплее. Ты выглядела такой уставшей…

Я в крайнем нетерпении замахала руками, останавливая эти лишние объяснения, и Валери тут же торопливо сообщила:

— Он нашел только адрес, номер телефона — увы!

Я просияла, впервые за эти дни ощутив невероятное облегчение и уверенность.

— Да, да! — Я запрыгала от радости и бросилась обнимать Валери. — У тебя самый лучший в мире брат! Спасибо вам обоим!

— Не знаю только, что тебе это даст, Эмма, — с сомнением сказала она. — Тьери прав: Милен даже не взглянет на тебя…

Я беспечно махнула рукой:

— Не важно. Можно я приму у тебя душ?

— Конечно, Эм! А я пока закончу с завтраком.

Принять душ я умудрилась за пять с половиной минут, для меня это было рекордом. Не сильно заботясь о прическе, я соорудила из мокрых волос гульку на затылке и помчалась на кухню, чтобы попрощаться с Валери, но она решительно усадила меня за стол.

— Я не отпущу тебя голодной! И слушать ничего не хочу!

— Валери… Ну ладно, — сдалась я, не желая больше обижать ее.

Взглянув на часы, — было уже почти восемь часов — я поспешно залила молоком мюсли и, вылавливая ложкой кусочки фруктов, спросила:

— Валери, ты можешь помочь мне еще кое в чем?

— Разумеется!

— Позвони мне, пожалуйста, если заметишь, что в соседний дом вернулись хозяева. Я говорю о белом коттедже. Там живут друзья Арделла, он уехал с ними, — пояснила я, встретив удивленный взгляд Валери.

— А разве ты не можешь позвонить им?

Я вздохнула:

— Они все без телефонов.

Валери явно была сбита с толку.

— Странно. Но хорошо, я сообщу тебе, если они вернутся.

На салфетке я записала номер своего телефона и, не желая больше терять ни минуты, встала из-за стола.

— Спасибо тебе, Валери, но мне действительно пора бежать. И, пожалуйста, не рассказывай обо всем этом Максиму, а то папа узнает и будет волноваться. Передай мою благодарность Тьери.

Валери сокрушенно покачала головой.

— Ох, Эмма!.. Надеюсь, у тебя все получится. Удачи!

Она протянула мне листок с заветным адресом и проводила до ворот, то и дело вздыхая.

Глава 38

Казалось, таксист собрал все возможные пробки Парижа. Мы невероятно долго ползли по городским улицам, чаще просто стояли, и я уже почти потеряла терпение, когда, наконец, машина подъехала к шлагбауму, преграждающему дальнейший путь.

— Приехали, — сообщил таксист, выключив счетчик. — Дальше нельзя.

— Почему нельзя? — удивилась я.

— Это элитные дома и въезд на территорию только по пропускам. Или по звонку от хозяев. У вас есть пропуск? Или кто-то позвонит?

— Нет, — растерянно ответила я.

— Ну, тогда я высажу вас здесь. Дальше сами.

Выйдя из такси, я решительно направилась к застекленной будке, находящейся прямо у въезда, и мне навстречу немедленно вышел охранник. Полоса препятствий началась, но я верила, что смогу преодолеть ее.

— Добрый день, мне очень нужно попасть в один из этих домов, — уверенно сказала я, махнув рукой в сторону элитного квартала.

— Пропуск есть?

— Нет, но…

— Вас ожидают?

— Не совсем… — Моя уверенность таяла с каждым вопросом, заданным сухо и совершенно бесстрастно.

— Простите, в таком случае я не могу помочь вам, — сказал охранник и тут же потерял ко мне всякий интерес.

— Но здесь живет моя знакомая, и она не откажется принять меня.

— Тогда позвоните ей, я получу указания и впущу вас. Иначе нельзя.

— У меня нет ее телефона, — обреченно сообщила я.

— Тогда извините, — невозмутимо сказал он, намереваясь снова скрыться в своей будке.

— Подождите! Я… могу заплатить за вход… — замерев, произнесла я — кто знает, карают ли в этой стране тех, кто дает взятки.

Наконец-то, на лице охранника появилась хоть одна живая эмоция — он вскинул брови, потрясенно фыркнул и, не считая нужным даже ответить мне, направился к своей сторожке.

— Постойте! — Я кинулась за ним. — Это очень важно и напрямую касается здешней жительницы! Я ее родственница!

Я готова была врать сколько угодно, лишь бы прорваться к Элен. Но, вероятно, подобные сцены у этого шлагбаума случались нередко, и стражи научились держать оборону. Однако после моих слов охранник все-таки остановился, но только для того, чтобы категорически мотнуть головой и сообщить без всякого сожаления:

— Без пропуска или звонка вы не пройдете. Мне жаль.

— Вы можете сами ей позвонить? — Первоначальная уверенность в моем голосе сменилась мольбой. — Пожалуйста, помогите мне хоть немного! Ей нужно сообщить, что я здесь, и она даст вам необходимые указания!

— Как ее имя? — устало поинтересовался охранник.

Я понимала, что мой ответ только усугубит ситуацию, но делать было нечего, и я твердо заявила, глядя в его бесстрастные глаза:

— Милен Фор.

Мужчина одарил меня презрительным взглядом и отрезал:

— Всего доброго, мадемуазель.

— Но… Эй, постойте! Впустите меня! — Я повисла на шлагбауме, пытаясь докричаться до охранника, в мгновение ока скрывшегося в будке.

Его непроницаемое лицо показалось в окошке, и он строго предупредил:

— Если вы не успокоитесь, я буду вынужден вызвать полицию.

Угроза подействовала на меня, и я отошла в сторону, перебирая в уме все возможные варианты проникновения на элитную территорию. Обойдя квартал, я убедилась, что по всему периметру возвышается надежное ограждение, преодолеть которое не представлялось возможным. Поникшая, я вернулась к шлагбауму, решив караулить Элен у въезда. Ничего лучшего придумать не удалось.

До темноты я слонялась вдоль забора, встречая и провожая каждую машину, что появлялась у шлагбаума. Большинство из них были затонированы, и я не могла рассмотреть никого, кто находился в них. К такому повороту я была не готова, и отчаяние, возрастающее во мне с каждым безрезультатным часом, лишало меня остатков решимости.

К моему сожалению, вечером охрана сменилась. А я-то наивно полагала, что ночью вход останется без присмотра! Новый охранник выглядел гораздо суровее, чем первый, и подходить к нему не имело смысла, тем более что сменившийся страж, кивнув на меня, предупредил его о скрытой угрозе в моем лице.

Я стойко выдержала еще час, но ничего не добилась, и, в конце концов, отправилась на поиски ближайшей гостиницы. Расплатившись карточкой Арделла, я сняла самый дешевый номер, где кое-как скоротала очередную ночь. Уже засветло я снова приступила к своему дежурству у ненавистного шлагбаума. Утром эстафетный кивок в мою сторону принял следующий охранник. Я гордо отвернулась, заметив это, но к полудню все-таки подошла к окошку и обратилась к очередному стражу:

— Вы не могли бы сказать мне, когда будет проезжать Милен Фор?

— Конечно, нет. — Мой вопрос его даже не удивил.

— Скажите хотя бы, какая у нее машина! — взмолилась я, но вместо ответа встретила лишь равнодушный взгляд. — Тогда, может быть, вы согласитесь передать ей записку?

— Разумеется, нет, — раздраженно ответил он. — Она не общается здесь с поклонниками, поэтому вы напрасно ждете.

— Я не поэтому здесь! — Всем своим видом я пыталась его убедить в этом, но, конечно, мужчина мне не поверил.

От безысходности я готова была расплакаться тут же, посреди Парижа, прямо перед этим бдительным охранником. Но неожиданно в моей сумочке зазвучала песня Элен, установленная мною на звонок телефона. Услышав ее, охранник усмехнулся и, тряся головой, как баран, захлопнул окошко перед моим носом. Когда в трубке раздался голос Валери, я перестала дышать, ожидая известий о ее соседях, но, к сожалению, она звонила лишь для того, чтобы узнать, чего добилась я, приехав по нужному адресу.

— Я же говорила, что это бесполезно! — напомнила Валери, узнав о моих нулевых результатах. — Если так волнуешься, обратись в полицию, Эмма!

Я пообещала подумать об этом и поспешила закончить разговор, заметив у шлагбаума новые лица. Это были вертлявый парень с фотоаппаратом на шее и две девушки с ярким плакатом, на котором красовалось имя Милен в обрамлении десятков сердец. Девчонки держали свой плакат с двух сторон и без конца хихикали, слушая монолог парня. Понаблюдав за ними некоторое время, я решилась подойти к этой веселой троице, надеясь, что смогу узнать что-нибудь полезное для себя.

— Привет! Вы ждете Милен? Я тоже. Она классная! — Я, как могла, пыталась соответствовать им, чтобы завязать разговор.

— Она просто супер! — с горящими глазами воскликнула одна из девчонок. — Ты уже видела ее?

Я с сожалением покачала головой, и фотограф поинтересовался:

— Ты давно здесь стоишь?

— Второй день, — призналась я со вздохом. — А вы знаете ее машину?

— Конечно! — Парень подмигнул мне по-дружески и протянул руку: — Николя.

— Эмма, — кивнула я, мысленно поблагодарив небеса за эту встречу. — Ты надеешься ее сфотографировать?

— О, это была бы большая удача, но не думаю, что наш плакат растрогает ее настолько, что она выйдет к нам.

— Тогда зачем вы здесь?

— А ты зачем? — спросила меня девушка с горящими глазами и сама же ответила: — Увидеть ее хотя бы мельком — уже счастье, разве не так?!

— Конечно, — согласилась я, не раздумывая.

— Милен приедет, в конце концов! Наберитесь терпения, девочки, — посоветовал Николя, прикуривая сигарету. С терпением у меня было уже совсем плохо…

Начинало темнеть. Похоже, девушки устали держать свой плакат, они больше не хихикали и все больше скучали. Николя сидел на бордюре тротуара и без конца курил, я же, прислонясь спиной к забору, вела мысленный отсчет каждой прожитой напрасно минуте, мучаясь от того, что до сих пор не сделала ничего, чтобы помочь пропавшим эльфам.

Шлагбаум поднялся перед очередной подъехавшей машиной. Заметив равнодушный взгляд Николя, брошенный на нее, я, тяжело вздохнула, в который раз честя себя за то, что постеснялась попросить у Элен номер ее телефона.

— Эмма? — Чей-то удивленный возглас прервал мое внутреннее самобичевание, и я растерянно подняла голову.

Из открытого окна подъехавшей машины на меня смотрел изумленный Филипп. Не веря своим глазам, пару секунд я ошарашено пялилась на него, а потом, очнувшись, со всех ног кинулась к нему. Филипп, торопясь, неуклюже вышел из машины.

— Что ты здесь делаешь?!

Никогда не думала, что Филипп, с которым мы не перекинулись и десятком слов, вызовет во мне такой ураган эмоций. Я была так рада видеть его, что со слезами на глазах бросилась ему на шею. Смущенный и сбитый с толку Филипп поспешил усадить меня в машину под изумленными взглядами Николя и его девчонок. Охранник же наполовину высунулся из окошка своей будки, рискуя вывалиться совсем, и только беззвучно открывал и закрывал рот.

Глава 39

Филипп был обескуражен моими слезами и, как мог, пытался меня успокоить.

— Не плачь, Эмма, — сказал он, косясь на меня. — Ну, успокойся. Да что же это, в самом деле? Дыши глубоко. Долго ты тут стояла?

— Два… почти два дня, — всхлипнула я, вытирая глаза. — Я никак не могла прорваться. Мне нужна Элен.

— Два дня?! Господи боже! Разве у тебя нет ее телефона?

— Нет!

— А у Арделла?

Мои губы снова задрожали, и я в бессильном отчаянии затрясла головой. Филипп встревожено глянул на меня и поспешно сказал:

— Вчера Элен вернулась под утро, поэтому ты не дождалась ее. А сегодня работает дома, и я еду, чтобы помочь ей. Мы приехали, — сказал он, останавливаясь у шикарного коттеджа.

Элен открыла нам дверь, и я снова расплакалась, увидев ее. Мое нервное напряжение искало выход. Удивление в ее взгляде сменилось тревогой, но вместо вопросов, она молча обняла меня, в то время, как Филипп объяснялся:

— Смотрю, на въезде стоят поклонники. Сначала внимания не обратил, а потом заметил Эмму. Думал, ошибся, а это, в самом деле, она. Два дня простояла у шлагбаума, представляешь?

Я глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки — времени на слезы не было — и, отстранившись от нее, торопливо заговорила:

— У нас беда, Элен! Лизу похитили, и Арделл с Бертенами …

— Что?! — воскликнула она, бледнея.

— Они ушли с эрфами. За медальоном. И все пропали. — Слезы потекли с новой силой.

Элен схватила меня за руку и потащила к дивану.

— Теперь все с начала, — усадив меня, потребовала она.

Я раскрыла сумку и достала диск.

— Ты лучше поймешь, когда сама посмотришь. Только тут… все очень ужасно.

Элен нетерпеливо передала диск Филиппу, и он включил телевизор.

Во второй раз смотреть это было не менее тяжело, чем в первый. Когда на экране появился Сен-Жермен, Элен даже не шелохнулась, только напряженно прищурилась, а Филипп задумчиво потер подбородок. Когда монолог эрфа закончился, в комнате повисла напряженная тишина. Элен по-прежнему смотрела в черный экран и только через пару минут спросила:

— Когда это случилось?

— Сегодня девятый день!

— Так долго, — пробормотала Элен и снова погрузилась в раздумья.

— Невероятно! — очнулся Филипп. — Значит, он всех вас предал? Он пошел на это?!

— Ты о ком? — нахмурилась Элен.

— О Сен-Жермене, конечно. Кто бы мог подумать?!

Элен вскочила с дивана.

— С чего ты взял? Ты делаешь поспешные выводы, Филипп! В это нельзя верить! Только когда Сен-Жермен, глядя мне в глаза, признается во всем и подтвердит это, тогда я поверю! Только тогда! — горячо воскликнула она.

— Но, Элен, это явно не монтаж…

— Я, кажется, уже высказалась по этому поводу! И не смей называть его предателем. И думать так при мне! Мы имеем дело с эрфами, кто из вас знает о них больше, чем я?!

Глаза Элен потемнели от гнева.

— Хорошо, прости, — пожал плечами Филипп.

Элен повернулась ко мне.

— Кто-нибудь из них звонил Сен-Жермену?

— Нет. Ренард не хотел рисковать жизнью Лизы и никому не звонил. Они и мне запретили сообщать кому-либо, но я больше не могла ждать!

— О, как глупо! — В сердцах Элен сжала кулаки. — Тогда я сама позвоню Сен-Жермену сейчас же.

Она взяла телефон и нетерпеливо нажала нужные кнопки.

— Элен… — неуверенно произнес Филипп.

— Лучше молчи и не думай! Я все слышу! — Она предостерегающе сверкнула глазами, и Филипп умолк.

Я нервно кусала губы, пока Элен ждала ответа. Конечно, мне тоже не хотелось верить в предательство короля. А если, все же, это окажется правдой? Права ли Элен, поступая так, или мы совершаем ошибку, делая только хуже пропавшим эльфам?

— Выключен? — спросила Элен у трубки. — Та-ак…и что же нам теперь делать?

Услышав это, я ощутила, как изнутри меня заполняет холод. Она спрашивает у нас, людей, что делать?

— Элен… это ведь ты королева эльфов, — осторожно сказала я, все больше пугаясь.

— Ах, да! Спасибо, что напомнила, — она горько усмехнулась. — Тогда мне и решать. Только вот что?

Она снова нажала кнопку вызова на телефоне и смотрела на экран, пока он не погас, так и оставшись без ответа.

— Ильмарэ тоже не отвечает, — растерянно произнесла Элен и потерла виски. — Значит, так…

Наморщив лоб, она сосредоточенно думала несколько минут, время от времени набирая номера Сен-Жермена и Ильмарэ, затем, так и не дождавшись их ответа, сокрушенно вздохнула и сделала еще три звонка. На этот раз ей ответили все абоненты. Элен вела разговор на непонятном нам языке и, несмотря на волнение, говорила коротко и сдержанно. Закончив обзвон, она откинулась на спинку дивана и посмотрела на нас с мрачной решимостью.

— Что-то придумала? — спросил Филипп, отерев платком вспотевший лоб.

Элен кивнула и, переведя взгляд на черный экран телевизора, твердо заявила, словно отвечая тому, кого только что мы видели в ужасном ролике:

— Я вскрою шифровку Ренарда и отправлю отряд к его тайнику, хотя и подозреваю, что там уже ничего и никого нет. Второй отряд отправится на поиски короля: я знаю, что Сен-Жермен собирался ехать в столицу. Если он там, и просто не в настроении отвечать на мои звонки, то ему передадут мою просьбу о встрече. Встретившись, мы с ним поговорим и выясним, что это за диск и что нам делать дальше. Если Сен-Жермен тоже исчез, и с Ильмарэ беда, то мне придется…видимо, придется отменить турне, Филипп, и собирать войска. Но, я надеюсь, до этого не дойдет. Таково мое решение, ребята.

Я с облегчением вздохнула. Наконец-то, у нас был план действий. Я верила Элен, и это успокаивало меня. Я чувствовала себя гораздо лучше рядом с ней и Филиппом, и мне больше не хотелось оставаться одной и сходить с ума от неизвестности и страха.

— Элен, можно мне остаться у тебя? — робко спросила я.

Элен перевела на меня недоуменный взгляд и возмущенно воскликнула:

— Я бы в любом случае никуда не отпустила тебя, Эмма! Ты видела, на кого ты стала похожа?! Бледная, замученная!.. И до сих пор человек!!! С ума сойти! А ну-ка быстро ужинать и спать!

Глава 40

Утром я нашла Элен в столовой, она пила кофе, задумчиво глядя в окно. Мои приветственные слова опередил звонок ее телефона.

— Валинор? — Выслушав собеседника, Элен закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Ясно. Возвращайтесь.

— Что? — спросила я, замерев.

— В тайнике Ренарда нет медальона. Но Валинор не увидел следов расправы над эльфами. Ничего подобного.

Для меня это было слабым утешением, как, думаю, и для Элен. Расправа могла произойти где угодно.

— А Cен-Жермен? — глухо спросила я.

— Надеюсь, мне позвонят к вечеру. Путь в столицу не близкий.

— А если их путь окажется напрасным?

Элен вздохнула и, подумав, тихо сказала:

— Этого я боюсь больше всего, Эмма. Если из всех эльфийских правителей осталась только я, то, вероятно, мне придется объединить все кланы, собрать армию и начать войну. Но тогда мой народ будет гибнуть напрасно: мы не справимся с эрфами, подкрепленными силами зла, какой бы огромной ни была наша армия. Ведь на их стороне будет сам дьявол.

— Может быть, эрфы еще не все медальоны собрали, — предположила я, надеясь на это от всей души.

— Хотелось бы верить, — кивнула Элен. — Но мне пора. От того, что я буду сидеть дома, ничего не изменится, а сегодняшние встречи лучше не отменять. Хочешь, поехали со мной?

— Если можно, я останусь, — попросила я. Мне не хотелось мешать Элен в ее работе и портить настроение всем вокруг своим несчастным видом.

— Как знаешь, — пожала плечами Элен. — Только не плачь больше. Этим ты никому не поможешь, а себе заработаешь головную боль и мешки под глазами. Вряд ли Арделлу понравится такая невеста.

Я готова была не нравиться Арделлу сколько угодно, лишь бы он только вернулся. Конечно, Элен это понимала — стараясь говорить уверенно, она добавила:

— Он вернется, Эмма. Продолжай верить в это.

Элен переоделась, завершив образ звезды черными очками, и упорхнула из дома. Из окна я видела, как водитель помог ей сесть в машину. Теперь-то я, наконец, узнала, что это был черный «Мерседес».

Так начался еще один из самых долгих дней в моей жизни. Не знаю, как бы я дожила до вечера, если бы не обнаружила в гостиной мольберт и карандаш. Я рисовала Арделла несколько часов, и в итоге не могла не признать — сегодняшний портрет действительно удался. Мне почти удалось передать таинственную красоту глаз и обаятельную улыбку. Но, несмотря на хорошую работу, я расплакалась, закончив рисовать.

Элен вернулась вместе с Филиппом, и я бросилась им навстречу, едва хлопнула входная дверь. Я надеялась, что у них уже есть новости, но потерянный вид королевы сказал мне обо всем, прежде чем она сама.

— Сен-Жермена нет в столице, — тихо обронила Элен, встретившись со мною взглядом.

Мы прошли в гостиную и, рассевшись в креслах, надолго замолчали. Элен задумчиво вертела в руках телефон и беспрестанно вздыхала, и каждый ее вздох неизменно подхватывала я.

— Попробуй еще раз набрать Ильмарэ, — посоветовал Филипп.

Элен безнадежно махнула рукой. Тогда Филипп достал свой телефон и попросил:

— Продиктуй мне ее номер.

Элен уставшим голосом назвала ему цифры и отвернулась к окну.

Филипп нажал кнопку вызова, включил громкую связь, и мы долго слушали далекие гудки.

— Все, как прежде, — покачала головой Элен. — Оставь это, Филипп.

Но он упрямо мотнул головой, и в ту же секунду гудки прервались щелчком и строгим вопросом:

— Слушаю?

О, этот низкий грудной голос я узнала бы из тысячи! Даже не думала, что когда-нибудь я так обрадуюсь, услышав его. Мы втроем удивленно переглянулись, и Элен поспешно выхватила телефон из рук Филиппа.

— Ильмарэ! Это Элен!

— А… — Казалось, южная королева растерялась. — Здравствуй, Элениэль.

Я заметила, что она никогда не называла эльфов их человеческими именами.

— Я звоню тебе уже почти сутки! — раздраженно воскликнула Элен. — Почему ты не брала трубку?!

— Была занята. Я не пою песен людям, но при этом дел, как ни странно, хватает.

Голос Ильмарэ был спокоен, а тон, как всегда, надменен. Я так и представляла сейчас высокомерную южную королеву с недовольно приподнятой бровью.

— Я думала, с тобою что-то случилось, — не обратив внимания, на колкость Ильмарэ, сказала Элен.

— С чего бы это со мною что-то случалось?

— Я не могу говорить об этом по телефону. Ильмарэ, нам необходимо встретиться!

— Извини, только не сейчас, Элениэль. Я буду очень занята все ближайшие дни.

— Но, Ильмарэ, я не просто так зову тебя! Все очень серьезно. Хочешь, я сама приеду?

— Элениэль… — начала было Ильмарэ, но неожиданно издалека послышался детский голосок:

— Ящерица! Ой! Какая огромная! — И продолжил по-русски: — Чудище чудовищное!

— Извини, но обойдись как-нибудь без меня, — громкой скороговоркой выпалила Ильмарэ и отключилась.

— У нее есть ребенок? — удивленно спросил Филипп.

Элен тут же перезвонила, но телефон Ильмарэ теперь был выключен.

— Что за!.. — Элен со злостью бросила трубку и взглянула на нас сверкающими глазами.

— Это была Лиза. — Я с трудом говорила, ошарашенная новыми шокирующими выводами.

Элен, глядя на меня, медленно откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. Мы все смотрели друг на друга, не в силах говорить. Я пыталась собрать в одно целое все имеющиеся у нас данные, чтобы понять, что происходит. Но все было слишком страшно, чтобы произнести это вслух. За дело взялся рациональный Филипп.

— Получается, Ильмарэ тоже предала вас… — Он с опаской взглянул на Элен, но на этот раз она промолчала. — Ильмарэ связана с похищением ребенка? Значит, они сумели подчинить себе уже двух правителей и шантажируют третьего… А ты без медальона им не нужна… Ты должна была оставаться в неведении, пока происходит этот переворот, но Эмма разыскала тебя и рассказала обо всем. Так что ли получается?

— А если Лизу, наоборот, спасли, и Ильмарэ заботится о ней? — спросила Элен.

— В таком случае, думаю, у вас состоялся бы другой разговор. Она не бросила бы трубку и не стала бы ничего скрывать.

Элен, нахмурившись, согласно кивнула.

— Да, вероятно, так.

— Но почему Лизу все еще не вернули родителям? Что там могло произойти?! Куда они могли деться?! — Я все больше паниковала.

Филипп и Элен печально посмотрели на меня, и в их глазах я прочла страшный ответ. Казалось, теперь они даже не сомневались в том, какая участь постигла пропавших эльфов.

— Нет, нет, вы не правы, — прошептала я, глотая слезы. — Надо что-то делать.

— Не знаю, возможно ли еще исправить ситуацию, но завтра я еду к старейшинам в столицу. Вместе с ними необходимо решить, что же делать в такой ситуации.

— Я с тобой! — в один голос воскликнули мы с Филиппом.

Элен покачала головой.

— Вы не сможете попасть в эльфийский город. Людям туда нет дороги. Но все равно спасибо. Я возьму с собою своих воинов.

Она позвонила знакомому мне Илькахему и поручила собрать небольшую группу эльфов. Вооруженную группу эльфов.

— Элен, возможно уже слишком поздно. Вряд ли ты и старейшины способны что-либо изменить. Не ввязывайся в это, прошу тебя…

— Филипп, как ты можешь?! Происходят страшные вещи! Я королева и должна что-то предпринять, по крайней мере, попытаться найти пропавших друзей, если ничего больше не получится… К тому же… Я все еще… — Громкий телефонный звонок не дал Элен договорить и заставил всех нас вздрогнуть от неожиданности.

Трубка вибрировала, подпрыгивая на кресле, а мы все, расширив глаза в немом изумлении, следили за ожившим экраном, на котором сейчас светилось фото улыбающегося Сен-Жермена, установленное на его звонок.

Наконец, Элен очнулась и решительно нажала кнопку ответа.

— Сен-Жермен?

— Элен, здравствуй! Прости, только сейчас заметил миллион пропущенных звонков от тебя.

— Ты на громкой связи, Сен-Жермен, со мной Филипп и Эмма.

— Привет, ребята! — радостно поздоровался с нами король. — Эмма, ты опять сбежала от Арделла?! Или…

— Где ты был, что происходит?! — прервала его Элен.

— Провел несколько дней в одном месте, где нет связи. А что за паника?

— Мне нужно срочно с тобою увидеться, Сен-Жермен. Это не решить по телефону, все более чем серьезно.

— Элен, боюсь, сейчас нет времени. Я с радостью встречусь с тобою чуть позже.

— Я прошу тебя приехать! Немедленно! В любом случае! Иначе, действительно не останется времени!

— Элен, я не понимаю тебя. Дай мне несколько дней, чтобы все уладить…

— Что уладить?! Что, Сен-Жермен?! Неужели все это правда?! — Элен взволнованно дышала, а в ее глазах блеснули слезы.

— Что правда? — удивился он.

Элен тяжело вздохнула.

— Ведь ты скрываешь от меня что-то очень важное? Это так?

Он помолчал немного, прежде чем ответить.

— Элен, пожалуйста, оставь расспросы. Я не хочу, втягивать в это еще и тебя. Ты узнаешь обо всем, дай мне только время, чтобы завершить начатое. Надеюсь, я справлюсь.

— Завершить начатое?! — горько усмехнулась Элен. — Как знаешь, Сен-Жермен. Я еду к старейшинам.

— Нет! Элен, прошу тебя! Не нужно никуда ехать! Занимайся своим турне и ни о чем не думай! Я все объясню, как только будет возможность! Просто дождись меня!

Элен ответила тем, что отключила телефон и, закрыв лицо руками, расплакалась. Мы подавленно молчали. Филипп очнулся первым и, присев рядом с Элен, обнял ее за плечи. Я бросилась на кухню и принесла ей стакан воды. К счастью, Элен быстро успокоилась, но выглядела такой подавленной, что, глядя на нее, у меня разрывалось сердце.

— Может, стоить послушать Сен-Жермена и никуда не ездить? — осторожно нарушил тишину Филипп.

— Нет, — твердо заявила Элен. — Что-то происходит, и я не могу оставаться в стороне. Это касается всего нашего народа, так какого черта мне ждать?!

— А если Сен-Жермен знает, что происходит и пытается сам все уладить? — предположила я.

— Конечно, знает, он ведь и начал это! — горячо воскликнул Филипп.

— К сожалению, сейчас мы можем только строить догадки. И это выводит меня из себя! Мне надо успокоиться и все обдумать. — Элен поднялась и вышла из комнаты.

Филипп сел на диван, взял журнал и перелистал его, глядя поверх страниц. Я снова погрузилась в свои раздумья. В полной тишине мы просидели около часа. Внезапно из холла донесся звук открывающейся входной двери. Филипп удивленно посмотрел на меня.

— Элен кого-то вызвала? Вероятно, это Илькахем.

Мы поняли, что Филипп ошибся, услышав яростный крик Элен — друзей так не встречают.

Мы вскочили со своих мест и кинулись в холл.

По лестнице, что вела на второй этаж, сбегала Элен прямо навстречу своим гостям — трем уродливым исполинам. От их вида у меня подкосились ноги. У всех троих поднялись верхние губы, обнажив желтые кривые зубы, а из груди рвались хищные рыки. Они остановили взгляд на Элен и ринулись к ней. Я словно прилипла к стене, зато Филипп не растерялся и бросился наперерез, но его оттолкнули так, что он, пролетев несколько метров, упал в дверях гостиной. Элен же выставила руку ладонью вперед, произнеся несколько певучих слов, и цверги со всего размаху налетели на невидимую преграду, отчего их отбросило назад. Они рвались вперед, упираясь лбами, грудью и ручищами в воздух, как в театре пантомимы. В это время в квартиру вошел еще один гость в черном костюме, зализанными волосами и колким убийственным взглядом. От страха у меня скрутило желудок. Эрф резко выставил вперед обе руки, прокричав что-то. Воздух задрожал, как в полуденном мареве, лишаясь невидимой стены и пропуская цвергов к лестнице. Первого из них Элен встретила ударом ноги, локтем отбросила второго. Пока они готовились повторить атаку, третий получил королевский удар под дых и в пах. Элен раскидывала этих громил, как игрушечных пупсов, повторяя лучшие трюки из всех виденных мною фильмов. Но эрф вновь растопырил мертвенно бледные пальцы, выкрикивая неизвестные слова, и Элен вдруг упала на колени. Цверги кинулись к ней, но она успела что-то прошептать в лицо одному из них, и он схватился за глаза, словно внезапно ослеп, и заметался в панике, крутясь волчком по всей комнате.

Громилы подхватили Элен и подняли, скрутив за спиной руки. Эрф двинулся к ним, вытаскивая из-за пазухи белоснежный платок.

— Что вам нужно от меня? — Тяжело дыша, Элен сверлила его взглядом.

— Ничего такого ужасного. Ты просто прогуляешься с нами, Элен. Надеюсь ненадолго, — криво усмехнулся эрф.

Он вплотную подошел к королеве, разглядывая ее своими пустыми глазами. Элен смерила эрфа горящим взглядом и от всей души плюнула в его гнусное лицо.

— Сука! — процедил он и прижал свой платок к лицу Элен. В ту же секунду она закрыла глаза и упала в протянутые лапы цверга.

— Элен! — закричала я испуганно.

— Ах, ты сволочь! — Филипп ринулся на эрфа, вооружившись стулом, но один из монстров ловко выхватил его, и ударил им мужчину по голове. Филипп рухнул на пол, как подкошенный.

Затем гигант подхватил Элен на руки, и вся компания двинулась к выходу.

— Нет! — Наконец и я отлипла от стены. — Отпустите ее!

Я подскочила к цвергу, несшему Элен, и вцепилась в него, пытаясь разжать его руки.

— У нее же нет медальона! Оставьте ее!

— Сгинь, — процедил эрф, даже не обернувшись.

Я изо всех сил дергала волосатую ручищу, но хватка цверга не ослабевала. Тогда я впилась зубами в его мохнатую кисть. Цверг зашипел, и другой гигант врезал мне по затылку, после чего поднял меня и бросил через всю комнату. Я ударилась о стену, и резкая боль волной охватила все тело. Последнее, что зафиксировало мое сознание — грохот захлопнувшейся двери.

Глава 41

Я вдохнула едкий резкий запах, стрелой вонзившийся прямо в голову. С каждым обжигающим вдохом, ко мне возвращалось сознание и вместе с ним головная боль. Новый вдох, и снова этот убийственный запах.

— Ну, давай же, Эмма! — раздался рядом голос.

— Не надо, — поморщилась я и открыла глаза.

Склонившийся надо мной Филипп убрал вонючую ватку из-под моего носа.

— Наконец-то. Не отключайся больше при мне, я не очень-то хороший врач, — без особых эмоций произнес он.

— Ладно, только убери эту гадость, — прошептала я, щурясь.

С каждой секундой комната приобретала все более четкие очертания, и вместе с этим возвращалась страшная реальность. Я неловко села, во все глаза глядя на Филиппа. На нем не было лица: курчавая шевелюра торчала во все стороны, на лбу запеклась кровь, через всю щеку тянулась царапина, а рука с ваткой заметно дрожала.

— Ты сам как? — встревожилась я, вспомнив его распростертое тело в дверях гостиной.

— Жив, как видишь… — мрачно ответил Филипп и достал сотовый. — Эмма, мне надо уйти. Я оставлю тебе номер своего друга, он доктор. Если будет совсем плохо, вызови его. У тебя голова разбита.

Уйти?! Я испугалась.

— У тебя у самого голова разбита! Куда ты собрался?

Филипп тяжело вздохнул и пожал плечами, сморщившись от этого движения.

— Не знаю.… Не знаю, Эмма. Найду Илькахема, или еще каких-нибудь эльфов, что живут в Париже. Я не смогу помочь Элен без их помощи.

Сердце словно сдавили тиски. Одновременно с отчаянием меня охватило ощущение полной безнадежности. Теперь мы с Филиппом были одни. Растерянные, слабые человечки с разбитыми головами против неведомого мира. Нам не справиться в одиночку, это факт. Теперь остается надеяться только на парижских эльфов, а значит, Филиппу действительно нужно идти. Но как же так, почему?..

— Зачем они забрали ее, ведь у Элен не было медальона? — Мои мысли обратились в вопрос, на который, я не ждала ответа, понимая, что Филипп не больше меня знает его.

Но все же он заявил с мрачной уверенностью:

— А медальон и не причем. Сен-Жермен не хотел, чтобы она ехала к старейшинам. Нападение случилось вскоре после телефонного разговора. Думаю, не сложно было попросить эрфов и их головорезов убрать Элен с дороги.

— Ты считаешь, что это устроил Сен-Жермен?!

— Уверен, — коротко подтвердил Филипп.

Я опустила голову, чувствуя свою ужасную вину. Если бы я не приехала сюда, с Элен ничего бы не случилось. Переворот в истории эльфов произошел бы без ее ведома и участия, и сейчас счастливая Элен целиком отдавалась бы предстоящему гастрольному туру.

— Я не думала, что все так обернется, Филипп, — тихо сказала я.

— Никто не думал, Эмма. — Он вырвал листок из блокнота и записал номер. — Здесь телефон доктора и мой тоже. Я не знаю, когда смогу проведать тебя, в случае необходимости звони. Все.

Он решительно кивнул и широкими шагами направился к выходу. Хлопнула дверь, но сломанный замок так и не отозвался щелчком.

Я не заплакала, оставшись одна, хотя поводов было предостаточно. Казалось, все мои слезы, наконец, иссякли, я полностью исчерпала их запас. Я снова осталась одна, но теперь все было еще хуже, гораздо хуже, чем прежде.

Я осторожно ощупала голову. Большая шишка, слипшиеся в крови волосы и рана, защипавшая от моего прикосновения. Мне была необходима теплая ванна, и я заставила себя подняться. В конце концов, уже начиналось утро.

Позже я пила кофе в тишине опустевшего дома и выводила ложечкой на столе имя любимого эльфа. Головная боль лишила меня всяческих сил. Так бесцельно я просидела долгое время, пытаясь понять, что же теперь делать. Чего мне ждать в этом доме? В этом городе? Я приехала за помощью, но тем самым только принесла беду. Как и чем можно все исправить? К сожалению, ответов я не находила, как и малейшую надежду на удачный исход. Теперь я жалела, что вчерашний цверг не убил меня на месте.

Снова хлопнула дверь. Я нерешительно встала, надеясь, что Филипп все же вернулся с новостями, но сердце, тем не менее, замерло от страха. Помедлив, я осторожно вышла из столовой, ступая как можно тише. В холле никого не оказалось, но я была уверена, что в доме кто-то есть. Филипп не стал бы прятаться. Я двинулась к гостиной, пытаясь унять дрожь в коленях и, глубоко вздохнув, переступила порог. Наверное, если бы я увидела цверга, я бы удивилась не так сильно, как сейчас. Спиной ко мне у мольберта стоял Сен-Жермен.

— С каких пор Арделл вызывает у Элен такое вдохновение?! — Он обернулся ко мне, улыбаясь. — Я бы на твоем месте призадумался!

Я словно онемела, встретившись с королем глазами.

— Да ладно, не бледней, я же шучу! — Сен-Жермен окинул меня взглядом и задержался на руке. — Тебе очень идет этот нож, Эмма! Выглядишь вполне устрашающе. Готовишь обед?

Я опустила нож, которым предусмотрительно вооружилась, прежде чем покинуть кухню, и отступила на шаг. Внимательно оглядев меня, Сен-Жермен вдруг нахмурился.

— Ты чувствуешь страх? Горечь? Отчаяние? Паникуешь?

Эмпатия его не подвела, но я молчала.

— Кажется, раньше я не вызывал у тебя столь сильные эмоции, Эмма. Так почему я теперь в опале?

Я по-прежнему хранила молчание, не зная, как реагировать на появление короля и как вести себя с ним.

— М-да, — озадаченно протянул Сен-Жермен. — Ладно, я никогда не понимал людей. А где Элен?

Я хотела, наконец, ответить ему, но, похоже, у меня пропал голос. Я смогла только покачать головой, не отрывая взгляда от его карих глаз, в которых теперь росла тревога.

— Эмма! — строго прикрикнул он, отчего я вздрогнула. — Что случилось? Элен все-таки уехала?! Ну-ка быстро рассказывай!

Я откашлялась, собираясь с мыслями. Сказать ему? Неужели он действительно ничего не знает, или так умело притворяется? Но моя вера в короля все-таки оказалась сильнее сомнений. Да и разве, ответив ему, я могла испортить ситуацию еще больше? Хуже ведь не бывает!

Я набрала полные легкие воздуха, но его все равно не хватило для моих сбивчивых объяснений:

— Элен…забрали. Ночью напали. Эрф и цверги… — Мой голос срывался.

— Что?!! — глаза Сен-Жермена потрясенно расширились.

— Мы не могли ничего сделать. И…Элен была без чувств, когда ее унесли.

Сен-Жермен побледнел. Я сомневалась, что можно так притворяться. Вряд ли даже эльфы способны бледнеть от ужаса, играя какую-то роль, и выглядеть потрясенными так натурально. Для меня это стало достаточным поводом, чтобы полностью оправдать короля. В любом случае, больше мне некому было довериться.

— Вспомни мысленно все, что произошло. По порядку, — потребовал Сен-Жермен.

— Вспомнить? — не поняла я.

— Все, как было! Просто вспоминай!

Я прерывисто вздохнула, возвращаясь во вчерашнюю ночь, в тот самый момент, когда мы услышали звуки из холла, припоминая каждую фразу и движение и вновь переживая тот ужас. Сен-Жермен пристально смотрел в мои глаза, не мигая, а мои воспоминания транслировали ему все то, что довелось нам пережить. Мне уже даже не приходилось напрягать память, чтобы не упустить ни одной детали, все получалось само собой, как будто внутри меня начался киносеанс. Остановиться мне удалось только на том моменте, когда ушел Филипп.

Некоторое время Сен-Жермен молчал и был мрачнее самой черной тучи. Казалось, меня он даже не замечает, и только после того, как из моей руки выскользнул нож и со звоном упал на пол, тихо сказал мне одно слово:

— Сядь.

Я послушно опустилась на диван. Сен-Жермен провел рукой по моей голове, задержавшись на ране. Кожу обожгло, как огнем, а потом, будто, заморозило. И все. Больше никаких ощущений. Самая обычная голова и без всякой боли. Сен-Жермен убрал руку, и я тут же потянулась к своему ранению. Конечно, никакой шишки больше не было.

— Спасибо, так гораздо лучше, — я послала благодарный взгляд своему целителю.

Сен-Жермен сел рядом со мною.

— Пустяки. Теперь объясни мне, пожалуйста, с чего это Филипп обвинил меня в похищении Элен?

И я решилась. Будь, что будет. Больше терять мне было нечего, а точнее некого. К тому же, врать великому магу было глупо. Поэтому я встала и включила DVD-плеер, внутри которого все еще находился злополучный диск. Увидев себя на записи, Сен-Жермен, казалось, совсем не удивился, он только грустно усмехнулся и произнес:

— Здорово получилось.

Эта фраза совсем сбила меня с толку, но я промолчала и терпеливо дождалась конца съемки.

— Откуда здесь этот диск? — спросил Сен-Жермен после просмотра.

А я-то ждала объяснений!

— Я забрала его из дома Ренарда и привезла сюда.

— Зачем?

Я больше ничего не понимала. Если Сен-Жермен тут не причем, то почему совсем не удивлен, а если все-таки замешан, то где же виноватый вид или агрессия?

— Но… Элен ведь…могла помочь…я приехала…

— А где же Арделл?

Я оторопела.

— Арделл?

— Эмма, сотрясение мозга еще не повод забыть свою любовь. Я говорю о Норманне, твоем любимом друге.

— Он с Ренардом и Лорейн. Они уехали втроем.

— Значит, Арделл и Лорейн тоже с ним? — снова помрачнел Сен-Жермен.

Я озадаченно кивнула.

— Та-ак, — протянул король. — Допустим… Но зачем Элен?… Что же они задумали?

Он вопросительно посмотрел на меня, и я пожала плечами:

— Не знаю.

— Что Элен сказала на это? — Сен-Жермен кивнул на телевизор.

Почему-то мне было приятно сообщить ему о реакции Элен.

— Она ни за что не хотела верить в это. Ей хотелось встретиться с тобою и услышать правду лично от тебя.

Взгляд Сен-Жермена потеплел.

— Я никогда не сомневался в ней!

— А в Ильмарэ? — осторожно спросила я.

— А что, есть повод? — удивился Сен-Жермен.

— Кажется, есть. Она прячет Лизу.

— И откуда тебе это известно?

— Элен звонила Ильмарэ, и мы услышали голос Лизы, после чего Ильмарэ бросила трубку.

Сен-Жермен задумался и ничего не ответил, зато его телефон коротко пикнул. Король продолжал молчать, и я нерешительно спросила:

— Ты так ничего и не скажешь мне?

— А что тебе сказать? — задумчиво поинтересовался он.

— Для чего ты встречался с тем эрфом? Зачем ты пожал ему руку? Почему улыбался ему? И вообще, что ты там делал? Ты в самом деле отдал им свой медальон? Что «получилось здорово»?! — Меня словно прорвало, и я с нетерпением ждала, что он скажет на это.

Но Сен-Жермен лишь покачал головой.

— Давай не сейчас, Эмма.

— Почему?! — в отчаянии воскликнула я.

— По кочану, — ответил Сен-Жермен по-русски, и я в изумлении открыла рот.

Я очень расстроилась, не получив ответа, ведь это были важные вопросы, едва ли не самые главные во всей нашей истории.

Телефон Сен-Жермена снова пикнул, и он с протяжным вздохом достал сотовый. Прочитав смс-сообщение, король нахмурился.

— Просят проверить почту. Будь добра, Эмма, свари кофе, пока я прочту письмо.

— Хорошо. — Я, нехотя, отправилась в кухню.

Вернувшись обратно, я обнаружила Сен-Жермена, неподвижно сидящего с телефоном в руках. На кофе он даже не взглянул. Его лицо было похоже на застывшую маску и только по глазам, метающим молнии, было понятно до какой степени он разгневан.

— Что такое? — испугалась я.

Ничего не говоря, Сен-Жермен протянул мне телефон с полученным видеофайлом. С тяжелым сердцем я нажала кнопку «воспроизведение».

Это была съемка помещения с отдельными комнатушками, в каждой из которых находились эльфы. Ренард. Лорейн. Элен. Арделл. Я задохнулась от волнения, вглядываясь в экран. Господи, это был он! Арделл стоял спиной к оператору и только раз обернулся к нему, наградив испепеляющим взглядом. Но он был жив! К сожалению, этот кадр длился не более пяти секунд, после чего я увидела следующую комнату, где находилась Ильмарэ… Затем на экране появился эрф, самый ужасный из всех виденных мною ранее. От одного его взгляда можно было лишиться чувств или окаменеть. Его черные, лишенные белков глаза, походили на две бездонные ямы, а вкрадчивый тихий голос напоминал шипение кобры перед броском.

— Думаю, ты уже понял, что происходит, Сен-Жермен. Надеюсь, тебе дороги все мои заключенные, ведь трое из них — ваши славные правители, а есть еще и ребенок. То, что осталось у тебя, теперь слишком ничтожно, в сравнении с жизнями этих эльфов. По крайней мере, я надеюсь, что ты именно так считаешь. У меня три медальона, не хватает только твоего. Предлагаю прекратить нашу борьбу и поменяться. В течение трех дней с момента отправки этого послания все мы с нетерпением будем ждать тебя у колодца. Естественно, с медальоном. Твой отказ или опоздание дорого обойдутся плененным эльфам. Ты будешь получать видеоотчеты об их муках и пытках, а я буду по частям возвращать правителей твоему народу…Но я уверен — ты придешь, мой гуманный друг…Обещаю беспрепятственно отпустить всех и забыть о вас навсегда, если обмен состоится. До скорого, надеюсь, свидания.

Сначала я вообще плохо соображала, моя душа ликовала, и только мысли об Арделле сейчас занимали меня. Если они живы, и эрфы вышли на контакт, то Сен-Жермен обязательно спасет их. Непременно! Только вот…

— Ильмарэ? А что там делает она? Они сначала втянули ее в свои дела, а потом украли, как остальных?

Сен-Жермен в ответ развел руками. А я начала отходить от своей преждевременной эйфории. И сразу же возникли вопросы.

— Они требуют твой медальон? Но ведь он уже у них…

— На диске, что записали для Ренарда, показаны два талисмана, которые принадлежали Элен и Ильмарэ.

— Ильмарэ?! А зачем же…

— Они назвали его моим, чтобы заставить Ренарда поверить в мою измену и не искать у меня помощи. Им удалось это, ведь так?

— Так… Сен-Жермен, — Я с тревогой посмотрела в его глаза, — ты же отдашь то, что они требуют? Ты спасешь их?

Король тяжело вздохнул и ответил:

— Спасу.

От сердца отлегло, и я удовлетворенно вздохнула.

— Спасибо, Сен-Жермен. И … прости меня.

— И за что же? — Он остановил на мне задумчивый взгляд.

— Я верила, что ты не предатель, но…иногда очень сомневалась в этом.

— Честно, по крайней мере, — усмехнулся Сен-Жермен и добавил: — Верь не ушам и не глазам, Эмма. Верь своему сердцу. Всегда только ему.

Глава 42

Был уже третий час. Сен-Жермен пил кофе, думая о своем, а я все больше начинала нервничать, боясь, что он не успеет к сроку. В конце концов, я не выдержала, и обратилась к нему:

— Тебе далеко ехать за твоим медальоном? Ты ведь можешь опоздать!

— Он уже у меня, Эмма. Я ездил за ним, когда вы пытались мне дозвониться.

— Ты его забрал? Откуда же ты знал, что он понадобится?

Я не хотела опять подозревать Сен-Жермена, но так много неясностей и совпадений не давали мне покоя.

— Просто настало время перепрятать его. Но звонок Элен сбил меня с толку, и я не мог не приехать сюда. Хотел поговорить и успокоить ее. Все меняется… — сокрушенно качая головой, сказал Сен-Жермен.

— Скоро настанут страшные времена? Как же эльфы будут жить дальше?

— А ты что, не собираешься разделить с нами нашу участь? — удивленно спросил Сен-Жермен.

— Если Арделл вернется, — Я судорожно глотнула и опустила глаза. Я уже говорю «если»? Нужно не забыть вырвать себе язык сегодня! — Конечно, я выберу ваш мир, каким бы он ни был после этого. Мне все равно.

— Буду рад такому пополнению, Эмма, — улыбнулся король.

— Да что ты! Я не самое лучшее приобретение. Когда ты едешь?

— Как допью кофе.

У меня екнуло сердце. Я не хотела снова оставаться одна и мучиться от неизвестности, тем более, когда решалась судьба Арделла. Во что бы то ни стало, я хотела туда, где сейчас был он. Даже если там собрались все монстры нашей планеты!

— Пожалуйста, Сен-Жермен, — начала я дрогнувшим голосом.

Он сразу же раскусил меня:

— Хочешь напроситься со мной?

Я энергично кивнула:

— Да. Я не испугаюсь. Я буду слушаться тебя во всем. Обещаю не раскрывать рта и не лить слезы. Пожалуйста, Сен-Жермен! Я не останусь больше одна!

— Но ты ведь понимаешь, что мое появление там, пусть даже с медальоном, не гарантирует… ничего не гарантирует. Их обещания — пустой звук.

— Пусть так. Я готова ко всему. Ко всему! Без Арделла я не буду цепляться за жизнь.

Лицо Сен-Жермена помрачнело.

— Я тоже когда-то думал так, Эмма. Не хотел жить, искал смерти.…Но всем нам, и людям, и даже эльфам, дается еще один шанс. Причем, самый неожиданный.… Время все расставляет по местам.

— Мне не нужен другой шанс! Я хочу быть с Арделлом, рядом с ним, чтобы там ни задумали эрфы.

Сен-Жермен скептически оглядел меня и спросил со вздохом:

— Была когда-нибудь в Бразилии?

— Бразилия? Мы едем туда?

Он усмехнулся:

— Я сказал «мы»? А виза у тебя есть? Я, конечно, великий волшебник, но тут бессилен, увы.

— Россиянам не нужны визы в Бразилию! — уверенно заявила я, вспомнив, что об этом рассказывала моя однокурсница, побывавшая на карнавале в Рио. — Ты возьмешь меня?

Я с мольбой смотрела на него, и король сдался:

— Ладно, возьму. Нам нужно будет забраться далеко в джунгли.

Я живо представила себе дикую Амазонию.

— Мы сможем приехать туда вовремя? Придется плыть по реке?

— Не сыпь вопросами, что за привычка?! Сама все увидишь. Лучше собирайся.

В моем случае сборы не заняли много времени — я просто схватила сумку и застыла в ожидании у порога. Сен-Жермен скривился, окинув меня взглядом.

— Ты первая женщина, собравшаяся в дальний путь за пять секунд. А я-то рассчитывал кофе допить! Ну, что ж, пойдем, россиянка…

Мы вышли на улицу, и Сен-Жермен направился к черной приземистой спортивной машине, похожей на дремлющего хищного зверя. Диски и хромированный детали блистали на солнце, через затемненные стекла был виден шикарный кожаный салон.

— Это твоя машина? — изумленно спросила я.

— Моя французская машина, — уточнил Сен-Жермен. — Садись же, Эмма! Если доведется, дам тебе покататься.

Я плюхнулась в глубокое кресло и едва успела пристегнуться, как Сен-Жермен рванул с места и понесся по двору так, что чертов шлагбаум едва успел подняться перед нами.

— А как же вчерашние громилы пробрались через этот пост? Здесь такие бдительные охранники!

— С громилами ведь был эрф, и, я думаю, бдительные охранники даже не заметили нескольких минут, выпавших из их жизни. Эрфы тоже умелые маги.

— А сколько у них королей?

— Только один, который прислал мне свою запись. Астадиан.

— Астадиан? — скривилась я. — Похоже на название таблеток.

Сен-Жермен усмехнулся:

— Эти таблетки похлеще всякого яда.

Я нисколько не сомневалась в этом, как и в том, что для беспринципных эрфов обещания — пустой звук, как сказал Сен-Жермен. Скорее всего, я никогда больше не вернусь ни в Париж, ни в родной Омск, и за рулем спортивной королевской машины мне вряд ли суждено покататься. Конечно, нас никто не выпустит из джунглей живыми. Убить разом всех эльфийских правителей и тем самым обезглавить весь их народ — разве может упустить такой шанс король Астадиан? Даже я понимала, что нет. Никогда. И моя сказка закончится, как и должна — словами «и умерли они в один день»…

Глава 43

Под нами плыли облака, похожие на кусочки сахарной ваты. Мы летели, обгоняя время: из заката — в день, приближаясь к далекому континенту, где затаилось зло, готовое вот-вот ворваться в мир. Еще в аэропорту Парижа я, как и обещала, перестала донимать Сен-Жермена вопросами, все больше размышляя о предстоящих событиях у страшного колодца и гадая: успею ли я хотя бы увидеть Арделла, или эрфы лишат меня этой возможности? Кроме того я страдала от чувства чудовищной вины, справедливо считая себя причиной всех эльфийских бед. Ведь привезенный мною во Францию медальон сыграл решающую роль в судьбе эльфийского народа. Если бы обе стороны по-прежнему считали его потерянным, нынешний кошмар не случился бы. Сен-Жермен также был задумчив, поэтому мы почти не разговаривали в этом долгом полете.

… В бразильском городе Манаус стояла жара, влажная, удушливая, невыносимая. Сен-Жермен быстро нашел такси, объяснившись с плечистым водителем-мулатом по-португальски. Видимо король пообещал ему немалые деньги за скорость, так как глаза таксиста радостно заблестели, он забегал вокруг машины, активно жестикулируя и демонстрируя свою полную готовность к нашим услугам.

Мы действительно поехали быстро, и вскоре извилистая дорога привела нас к отдаленному загородному району, где в густой зелени можно было разглядеть шикарные дома, расположившиеся довольно далеко друг от друга. По знаку Сен-Жермена водитель остановился и, получив обещанную плату, уехал, оставив нас у высоких ворот. Сен-Жермен нажал кнопку вызова на переговорном устройстве и сказал что-то по-португальски, после чего ворота открылись, и нам навстречу вышел статный черноволосый эльф. Он приветствовал короля легким наклоном головы и прижатой к сердцу рукой. Мне же достался обычный кивок. Нас проводили в дом, где красавица-эльфийка принесла нам холодные напитки. Сен-Жермен завел разговор с эльфом, и я, не желая мешать им, вышла на улицу.

Территория двора была огромной, все кругом утопало в зелени и пестрило разноцветьем. Я села на горячие ступеньки и достала телефон, чтобы позвонить папе. Вероятно, мой роуминг не охватывал Южную Америку, так как звонок не прошел. Я тяжело вздохнула, убежденная в том, что больше никогда не услышу голос папы. Наверное, он будет думать, что я снова сбежала и забыла о нем. Когда он поймет, что я не вернусь?

— Ты обещала не плакать, Эмма. — Ко мне подошел Сен-Жермен.

— Я не плачу.

— Извини, значит, мне показалось.

— Ничего. Иногда я могу быть непредсказуемой, — грустно улыбнулась я. — Это дом Ильмарэ?

— Нет, Эмма. Здесь находится наш особый отряд, контролирующий этот район.

— Вроде пограничников?

— Вроде, — кивнул Сен-Жермен.

— А когда нам идти в джунгли?

— Идти в джунгли! Ох, Эмма! — Сен-Жермен взмахнул руками и усмехнулся, повторив мой вопрос. — Скоро, — уже серьезно ответил он. — Отдохни полчасика, пока Таурелон готовится.

— Черноволосый эльф? Он пойдет с нами? — удивилась я.

— Почти, — уклончиво ответил Сен-Жермен.

Получаса мне хватило, чтобы наспех принять прохладный душ и немного перекусить — красавица-эльфийка предложила мне запеченные овощи. К сожалению, мы не понимали друг друга и, смущенно улыбаясь, общались жестами. Я чуть не выронила кофейник, когда со двора до нас донесся громкий шум. Эльфийка знаком пригласила меня следовать за собою, и, обогнув дом, мы вышли к большой площадке, на которой сейчас тарахтел, разгоняя винты, черный вертолет. Теперь я поняла, почему мое выражение «идти в джунгли» вызвало усмешку у Сен-Жермена. Сам король стоял здесь же и, заметив меня, жестом позвал за собою в вертолет. Я на прощание протянула руку эльфийке, и она с печальной улыбкой пожала ее. Сен-Жермен помог мне забраться в кабину, а черноволосый Таурелон, сидевший за штурвалом, протянул нам наушники, чтобы мы не оглохли. Вскоре вертолет оторвался от земли и, набрав высоту, поплыл на запад.

Всего за несколько минут город и его окраины остались далеко позади. Теперь внизу пышным ковром простирались джунгли, а чуть в стороне петляла величавая Амазонка.

Я никогда не видела столько леса. До самого горизонта со всех сторон одно и то же: зеленое море. Казалось, сквозь эту сплошную растительность ничто не способно пробиться, в ней не было ни единого просвета, и было совершенно не понятно, как и куда может приземлиться наш вертолет. Я с беспокойством озиралась кругом, надеясь, что там, куда мы летим, джунгли не будут такими густыми и для посадки найдется место.

Мы летели гораздо дольше, чем я ожидала. Картинка внизу не менялась — все тот же мохнатый ковер всех оттеноков зеленого. Когда солнце уже клонилось к западу, вертолет, сделав круг, неожиданно застыл на месте, после чего, к моему ужасу, начал опускаться прямо на верхушки деревьев. Я в страхе схватила руку Сен-Жермена, прекрасно понимая, что здесь невозможно приземлиться, и мы неизбежно разобьемся, а наши останки бесследно исчезнут в этих бескрайних джунглях. Сен-Жермен, уловив мой настрой, решительно покачал головой и жестом предложил успокоиться. Тем временем мы опускались все ниже, и неожиданно я заметила едва уловимую разницу в зеленом пространстве: прямо под нами небольшой участок леса отличался по цвету и фактуре, как если бы к шерстяному полотну пришили заплатку из шелка. Именно в этот квадратик-заплатку и нырнул наш вертолет. Я зажмурилась, ожидая удара и треска ломающихся сучьев, но ничего подобного не случилось, мы по-прежнему плавно снижались. Открыв глаза, я заметила вокруг зеленый туман с призрачной, словно нарисованной, листвой, как будто мы попали в голографическую картинку. Преодолев полосу тумана, растянувшуюся метров на пять, мы оказались над просторной площадкой, где можно было приземлиться вполне беспрепятственно, что и сделал Таурелон.

Как только мотор вертолета затих, со всех сторон на нас обрушились звуки джунглей: птичий гомон и далекий визгливый крик, шорохи, шелест, клёкот и заливчатые трели. Мы вышли на поляну, и я в недоумении закинула голову, рассматривая скрывающий небо странный зеленый туман.

— Что это такое? — спросила я Сен-Жермена. — Сверху я видела только деревья!

— Так и надо. Все должны видеть только деревья, Эмма. Это такое иллюзорное облако, скрывающее открытую местность. Люди ни за что не различат его с высоты, а пешком им сюда не добраться.

Я оглянулась по сторонам.

— Значит, мы уже прилетели?

— Еще пройтись совсем чуть-чуть, и мы на месте.

Сен-Жермен по-португальски обратился к Таурелону. Эльф коротко ответил, вновь склонив голову и прижав руку к сердцу. Король кивнул ему и, взяв меня под локоть, двинулся к краю площадки, где стеной начинались джунгли.

Глава 44

Я не понимала, как Сен-Жермен мог ориентироваться в этих зарослях — здесь не было даже намека на тропинку. Мы петляли среди деревьев без карты, компаса и небесных ориентиров, но король уверенно шел вперед. Я спотыкалась на каждом шагу, цепляясь за ползучие растения и спутанные корни. По верхушкам деревьев прыгали визгливые обезьяны, из-под ног разбегались ящерицы, и цветные гусеницы то и дело падали сверху. Два раза я заметила яркие змеиные тела, длинные и толстые, обвитые вокруг стволов на расстоянии вытянутой руки, и едва сдержалась, чтобы не закричать и не пуститься бегом, куда глаза глядят. Думаю, мы прошли около часа, когда внезапно оборвалось птичье разноголосье, перестали вопить обезьяны, и стало совсем тихо. Мне показалось, что лес стал редеть, деревья уже не так тесно прижимались друг к другу, а почва под ногами стала каменистой. Мы прошли еще немного, и Сен-Жермен обернулся ко мне.

— Эмма, помни: ты просто зритель. Не нужно никаких выкриков с места и геройских подвигов.

Я согласно кивнула, и Сен-Жермен за руку вывел меня из редеющих джунглей на огромную поляну. Небо над ней также скрывал зеленый туман, к которому сизым столбиком устремлялся дымок, поднимающийся от небольшого костра. Чуть в стороне от него находилось несколько хижин, около которых сидели цверги. Они вскочили при нашем появлении, и один из громил с голым татуированным торсом что-то крикнул, заревев, как иерихонская труба. Началась суета. Цверги выходили из хижин, выбегали из леса, даже спускались с деревьев и сбивались в кучу у крайнего домика. Их безобразная толпа была огромна, такого скопления свирепых монстров я даже не предполагала увидеть.

Мы стояли неподвижно, наблюдая за ними, а они — за нами. Внезапно дверь хижины распахнулась, и один за другим из нее вышли эрфы, их было чуть больше двадцати.

Скрестив руки, они застыли по другую сторону от цвергов. Последним из домика вышел Астадиан. Пропустив его вперед, цверги и эрфы выстроились позади своего короля в две шеренги. Я в страхе следила за тем, как Астадиан медленно приближается к нам. Как ни странно, он оказался не так уж высок, скорее среднего роста, длинные темные волосы были гладко зачесаны и стянуты сзади в хвост, на пальцах — разноцветные перстни, на шее — массивная цепь. Настоящий криминальный авторитет. Его лицо было похоже на маску, изготовленную для Хеллоуина: впалые щеки, скошенный лоб, короткий, словно обрубленный нос с ноздрями-ямами; глаза темного короля — то сплошные черные пятна, то чернильные кляксы с желтыми вертикальными зрачками.

Астадиан растянул тонкие бескровные губы в хищной улыбке и зааплодировал медленно, пафосно.

— Браво, браво, Сен-Жермен! Воистину, сегодня счастливый день для всех нас! Приветствую тебя, белый король!

Он подошел очень близко к нам. От его вида моя кожа покрылась мурашками, и похолодели руки.

— Я полагаю, ты согласен на мои условия? — вкрадчиво спросил Астадиан.

— Как видишь, я здесь, — ответил ему Сен-Жермен.

— Ценю твой великодушный поступок, совершенный ради друзей. Они и не надеялись на твой приезд. Зато я искренне верил в тебя. А что за странное сопровождение? — Астадиан полоснул меня взглядом, как хирургическим скальпелем. Скривился и отмахнулся: — Впрочем, какая разница! Таскайте за собой кого хотите! Меня интересует не это… — Астадиан раздул и без того широкие ноздри, принюхиваясь: — Ты ведь принес его? Я чувствую — он с тобой…Покажи мне медальон!

Сен-Жермен спокойно смотрел в его глаза, ставшие теперь кляксой с кошачьим зрачком.

— Хочешь убедиться, не подсунул ли я подделку, прежде чем убить меня?

От циничной ухмылки Астадиана меня затошнило.

— Ты всегда был мудрым и проницательным королем, Сен-Жермен. Но я еще ничего не решил. Я в одном шаге от того, к чему стремился всю свою жизнь. До тебя ли мне сейчас? — Он протянул руку и рявкнул, полыхнув черными глазами-ямами: — Показывай!

От его вида и вопля кровь застыла в моих жилах, а Сен-Жермен даже не шевельнулся.

— Я хочу видеть тех, ради кого пришел сюда. Давай соблюдать условия, выдвинутые тобою же.

Астадиан не ответил, только чуть обернувшись назад, поднял вверх ладонь. Этот сигнал всколыхнул отряд цвергов, некоторые из них вышли из строя, и под предводительством двух эрфов направились к дальним хижинам. Я, затаив дыхание, следила за ними. Вскоре из первого домика вывели Лорейн и Элен. Из второго — Ильмарэ. Из третьего — Ренарда и… Арделла. Я резко выдохнула, чувствуя, как подпрыгнуло сердце и понеслось вскачь. Пленников подвели и остановили напротив нас по ту сторону костра. Арделл не сводил с меня горящих глаз, скорбная полуулыбка тронула его губы, а во взгляде читались сразу несколько чувств — любовь, отчаяние, горечь, боль.

— Ты не прочтешь заклинания сам, Астадиан, — сказал Сен-Жермен. — Это шифр, из которого ты не извлечешь ни слова. Только эльфийские правители, чьи предки создали ключ, могут прочесть это.

Астадиан захохотал, оставаясь при этом предельно напряженным.

— Уж не хочешь ли ты помочь мне? — Его смех оборвался, и глаза вспыхнули безграничной яростью. — Не делай из меня дурака, Сен-Жермен, я прекрасно знаю, что силы будут на стороне тех, кто их вызвал. Да, мне не прочесть заклинание, но… ведь я не мог не подготовиться к этому великому дню. — Он с улыбкой обернулся к пленникам, и Ильмарэ вдруг бесстрашно подошла к нему.

— Не стоит терять время, Астадиан. — Южная королева взяла под руку эрфа. — Больше нет смысла скрывать что-либо. Пойдем к колодцу, я прочту заклинание.

С каждым ее словом изумление в глазах эльфов сменялось жгучей ненавистью. Астадиан обнял Ильмарэ одной рукой и усмехнулся в лицо Сен-Жермену.

— Мой маленький сюрприз! Удивлен? Да, Сен-Жермен. Без этой королевы мы бы не справились. Как неосмотрительно с твоей стороны иметь правителей-женщин! Тем более таких прекрасных. Ильмарэ больше не в твоей команде, капитан. Это моя правая рука, моя опора и… моя жена. Ильмарэ освободит для меня силы колодца. И мы готовы начать прямо сейчас. Давай медальон!

Сен-Жермен, не сводя глаз с Ильмарэ, достал из кармана узкий металлический футляр и открыл его. У листка клевера, лежащего внутри, была длинная изогнутая ножка с тремя креплениями на конце. Над поляной повисла тишина. Трясущейся рукой Астадиан взял талисман.

— Эгеран! — не оборачиваясь, громко позвал он.

К нему сейчас же поспешил эрф с такими же металлическими футлярами в руках. Ильмарэ достала из каждого по талисману, и Астадиан, затаив дыхание, прикрепил листки-медальоны к креплениям на стебле. Теперь в его руках был могущественный четырехлистный клевер, собранный воедино и сверкающий в отблесках костра. Астадиан довольно выдохнул, и, улыбаясь, поднял над головой магический ключ. Задрав голову, он жутко захохотал, устремив горящий взгляд в зеленый туман над нами. Его смех понесся по джунгям, подобно раскатам грома, что сотрясают и небо, и землю. Теперь я знала, как выглядит торжествующий сатана.

Отхохотав, Астадиан размашистым шагом направился к дереву с толстенным стволом, росшему у края поляны. Выставив вперед цельный медальон, он выкрикивал на ходу заклинание. И дерево вдруг надломилось, большая его часть, как подорванная у основания башня, оседала, обращаясь в пыль. От огромного ствола осталась лишь четвертая часть, возвышающаяся над землей метра на полтора. Когда пыль рассеялась, стал виден белый срез с темным углублением в центре в форме четырехлистного клевера. Ильмарэ осторожно взяла из рук Астадиана медальон и, перевернув его кверху надписями, вставила в пустующее углубление. Все были настолько увлечены магическим процессом, что никто не обратил внимания на Арделла, бросившегося ко мне и крепко обхватившего мои плечи. Сен-Жермен в это время поспешил к Элен и Бертенам, после чего собрал всех нас у края поляны, оцепленной по периметру цвергами. Сбившись в кучку, мы следили за страшным ритуалом, проводимым Ильмарэ. Очертания магического клевера теперь излучали яркий зеленый свет, а в круге появились огненные знаки. Земля под нашими ногами гудела и подрагивала.

Ильмарэ громко и торжественно начала читать заклинание, взяв за руку Астадиана, а он самозабвенно повторял за нею слова. С каждой секундой гул из-под земли разрастался, словно из самых недр поднималась к поверхности супермощная ракета. Джунгли тоже изменились — деревья вокруг гнулись и шумели, будто терзаемые сильнейшим ураганом. Ильмарэ, выкрикивая магические слова, вдруг сорвала с волос серебристую заколку, полоснула застежкой по запястью и вытянула руку над магическим кругом, обагряя своей кровью и пылающие знаки, и переливающийся волшебный клевер. Вокруг творилось безумие. Ад рвался наружу, и цверги с торжественным видом попадали на колени, готовясь встретить и приветствовать его. Ильмарэ прочла заклинание и обернулась к застывшим неподалеку эрфам:

— Братья мои, подойдите ближе, пусть освобожденное могущество коснется всех нас, пусть тайные силы знают, кому отныне служить! — Она кричала, стараясь, чтобы все слышали ее голос в этом неистовом шуме.

Эрфы поспешили к своему королю и его возлюбленной. Взявшись за руки, они обступили залитый кровью пьедестал, на который теперь взобрался Астадиан, будущий всемогущий повелитель и вечный раб тьмы. Ильмарэ вновь начала выкрикивать слова заклинания, и на этот раз вдруг широкой полосой загорелась земля, захватив в огненное кольцо сломленное дерево — пьедестал и добрую половину поляны. Полоса все ширилась, на глазах превращаясь в реку бушующей лавы. Внезапно охрипший голос Ильмарэ умолк, она обернулась к нам и растерянно оглядела пылающую землю вокруг себя. Предательница отпустила руки эрфов и шагнула в сторону, но Астадиан рывком поднял ее к себе на магический пень, и неистово закричал, задрав голову и впадая в экстаз. Почва под нами уже ходила ходуном, а у колодца вздымалась волной, отчего казалось, что эрфы находятся на палубе адского корабля в бушующем огненном море.

— Ильмарэ, пора! — крикнул Сен-Жермен, и его слова потонули в безумном реве.

— Ильмарэ! — что было сил, позвал король, и в следующую секунду грянул мощный взрыв. Вырезанный огнем пятачок земли, окутанный мириадами икр и клубами черного дыма, вдруг взмыл в воздух, на пару секунд задержался в высоте и с громовым раскатом ухнул вниз в зияющее жерло, унося глубоко под землю и магическую столешницу, и собравших вокруг нее эрфов.

Далеко внизу раздался еще один оглушительный взрыв, и тут же края разверзшейся земли начали медленно стягиваться к центру. Чадящее адское отверстие сужалось до тех пор, пока окончательно не затянулось дымящейся почвой. Гул еще был слышен из-под земли, но с каждой секундой становился все тише, как будто источник звука отдалялся, проваливаясь глубже. Ураган в джунглях стих, оставив немало поваленных деревьев вокруг, и земля, наконец, перестала дрожать.

Цвергов, оставшихся за пределами круга, теперь охватила паника. Одни из них, ничего не понимая, сидя на коленях, ощупывали почву, другие метались по поляне с истошными ревом и воплями.

— Вперед! — неожиданно закричал Сен-Жермен во всю силу своих легких, и из джунглей стремительно понеслись прекрасные эльфы с натянутыми луками и арбалетами.

Стрелы сыпались на мечущихся и ничего не понимающих цвергов со всех сторон, и скоро их поверженные тела усеяли всю поляну. Уже через пятнадцать минут здесь не осталось никого, кроме эльфов, и над сумеречным лесом повисла тишина.

Глава 45

Некоторое время мы могли только безмолвно переглядываться и озираться кругом, ничего не понимая и не в силах говорить. Лорейн дрожала всем телом, и Ренард обнял ее. Я все еще прижималась к Арделлу, а он гладил мои волосы. Элен же во все глаза смотрела на Сен-Жермена, словно впервые увидела его. Воины, так внезапно появившиеся здесь, побросав оружие, стаскивали убитых цвергов к дальнему краю поляны.

Очень быстро темнело. Сен-Жермен направился к почти прогоревшему костру и подбросил в него дров. Из хижины он принес одеяла и раскинул их у огня, а один из воинов передал ему рюкзак, в котором оказались большой термос и пластиковые стаканы. Король пригласил нас к костру и каждому налил крепкого кофе. Сам же он сел чуть поодаль и немигающим взглядом смотрел на костер, пока мы, молча, пили горячий напиток. Долгое время никто из нас не решался нарушить тишину, но, когда у Сен-Жермена вырвался горестный вздох, Элен подошла к нему и, мягко коснувшись его руки, задала вопрос, интересовавший всех:

— Что все это значит, Сен-Жермен? Что это было?

Он оглядел нас и, остановив взгляд на Элен, тихо ответил:

— Кажется, колодца больше нет. Выходит, мы все-таки победили.

— Но откуда здесь взялись наши воины?

— Они жили в джунглях с конца лета и ждали этих событий и моей команды, чтобы начать бой. К счастью, цвергов было не много, а с эрфами помогла Ильмарэ.

— Ильмарэ помогла?! — возмущенно воскликнула Лорейн. — Низкая тварь! Все из-за нее, из-за нее!

— Не стоит, Лорейн, не спеши, — прервал ее Сен-Жермен. — Она не заслужила это, поверь. Настало время объясниться. Я расскажу вам одну историю, которая началась задолго до сегодняшних событий. Гораздо раньше. И тогда вы все поймете.

Он замолчал, задумчиво глядя на яркое пламя, словно искал в нем силы для своего рассказа. И вскоре, тяжело вздохнув, тихо начал:

— Все вы знаете, что я потерял жену. Но никто из вас даже не догадывается о причинах ее гибели. Я начну по порядку, с того дня, когда оставил ее одну в нашем доме в столице. Мне нужно было встретиться с королем, правящим тогда центральным сообществом, это был твой отец, Элен. Мы провели вместе с ним несколько дней, в течение которых меня не покидала сильная тревога. Так и не закончив дела, я поспешил домой. Оказалось, моей тревоге было объяснение — пока меня не было, на столицу напали эрфы. Я вернулся в город, где еще пылали дома, многие жители были убиты, растерзанные тела моих подданных усеяли улицы, а свою жену я нашел полуживой. Только взглянув на нее, я понял, что сотворили с нею эрфы. Но опустим подробности. Скажу только, что мой город был восстановлен, я собрал армию и уничтожил многие поселения эрфов, а моя жена поправилась. Но под сердцем она уже носила дитя моего врага. Я был вне себя от горя и отчаяния, но ничего не мог поделать с этим. Нам нужен был этот ребенок, но я прекрасно знал, чем обернется это для моей любимой Авиэль. Когда пришел срок, жена родила дочь и сразу же умерла. Так обычно происходит: дети-полукровки лишают жизни своих матерей. Это касается и твоего рождения тоже, Эмма.

Я позволил этому ребенку родиться и вырастил девочку с одной только целью — навеки уничтожить медальоны, а с ними и чертов колодец. Об этом тайном способе знали только создатели медальонов, среди которых был и наш первый король, мой отец. Он и поведал мне этот секрет. Колодец мог быть уничтожен в случае, если читающий заклинание будет сочетать в себе темное и светлое начало, в его жилах должна была течь кровь двух народов, бывших когда-то едиными, и эта кровь должна была пролиться на алтарь зла, окропив медальоны. Но такие обстоятельства казались мне невозможными. Никогда раньше подобного не случалось, или же мне ничего не известно о таких фактах. Поэтому я всячески оберегал этого ребенка. Я вижу, вы уже поняли, что тогда моя жена родила Ильмарэ. Да, это так. Я растил ее, готовя к будущим событиям. Когда Ильмарэ повзрослела, я рассказал ей историю ее рождения и предназначенную ей роль. Она возненавидела эрфов еще больше и была готова на все, чтобы положить конец древней войне. Это была наша тайная миссия. Я сделал ее южной королевой, и год за годом мы ждали своего часа. Он пробил этим летом, когда Эмма привезла недостающий медальон Амалаэ. Сразу же после этого Ильмарэ смогла увлечь Астадиана и разыграть страстный роман. Мне страшно подумать о том, что пришлось ей терпеть и через какие унижения пройти. В подтверждение своих самых искренних чувств она отдала Астадиану свой медальон. Это был ее свадебный подарок ему. Да, они стали мужем и женой совсем недавно. Как мы и предполагали, у эрфов тут же родился грандиозный план по захвату всех оставшихся талисманов, и Ильмарэ помогала им в этом, по возможности докладывая мне о каждом этапе. Прежде всего, они нашли добровольца, человека, готового за хорошее вознаграждение пережить пластическую операцию, и в итоге из него получился мой двойник. Его вы видели на диске, который получил Ренард. По словам Ильмарэ, Астадиан планировал начать свою грандиозную операцию в начале зимы, но, видимо, ему не терпелось поскорее стать властелином мира. К сожалению, Ильмарэ не смогла мне сообщить об этом — я отправился за своим медальоном и был вне зоны досягаемости в полной уверенности, что времени еще предостаточно. Ильмарэ смогла дозвониться мне как раз перед твоим звонком, Элен, и рассказала о том, что произошло. Это она забрала Лизу, и заботилась о ней, так что девочка в полном порядке, не переживай, Лорейн. Я не мог рассказать вам обо всем раньше, так как эрфы легко уловили бы любую вашу невольную мысль или настроение, и тогда бы наш план провалился. Я также хотел, чтобы как можно меньше моих эльфов были задействованы в этом, потому пытался отговорить Элен от встречи со старейшинами и бить тревогу. Как утверждала Ильмарэ, эрфы вообще не собирались трогать Элен, но, видимо, Астадиан в последний момент решил пленить всех правителей, чтобы наверняка вынудить меня принять его условия. До сих пор Ильмарэ оставалась с Лизой в своем доме, она снялась для ролика в качестве пленницы задолго до начала событий. Вот и вся история нашей победы. А Ильмарэ… Она обещала мне прочесть заклинание и сбежать. Но…Мы должны благодарить ее и всегда помнить о мужестве этой достойнейшей эльфийской королевы, пожертвовавшей жизнью ради всех нас. — Голос Сен-Жермена дрогнул, и он замолчал.

Наступила тишина, нарушаемая только треском костра. Рассказ короля потряс меня до глубины души, как и всех остальных. Теперь мне было понятно, отчего Ильмарэ выглядела такой надменной и холодной — в ней говорила кровь эрфов, но темная сторона ее натуры не помешала ей стать той героиней, о которой никогда не забудет эльфийский народ.

— Бедная Ильмарэ! Сколько мук и страданий ей довелось пережить! — Глаза Элен были полны слез. — И в свои последние минуты она вынуждена была терпеть наши взгляды, полные ненависти и презрения! Она шла на верную смерть ради всех нас, в то время, как мы считали ее подлой изменницей!

Каждый из нас думал сейчас о том же. Как же все мы ошибались насчет Ильмарэ! Арделл вытер мои слезы и поцеловал меня в висок. Мы снова надолго замолчали.

Вскоре Сен-Жермен поднялся и, вытянув вверх руки, произнес несколько эльфийских слов. Зеленый туман с иллюзорной листвой медленно, словно нехотя, пополз в стороны, постепенно рассеиваясь и исчезая. Магическая маскировка больше не скрывала эту часть джунглей, и над нашими головами засияли ясные звезды.

С первыми лучами солнца мы тронулись в обратный путь, петляя среди деревьев длинной шеренгой. Над площадкой, где ждал нас Таурелон, слышался шум еще нескольких вертолетов. Мы вшестером улетели на первом, остальные вертолеты по очереди приземлялись и забирали на борт оставшихся воинов. Сверху я наблюдала, как и над первой поляной по воле Сен-Жермена рассеивается зеленый туман, и еще долго провожала взглядом круглую проплешину в мохнатом лесном ковре.

Глава 46

В этот же день мы все улетели в Сан-Паулу, где в одном из домов Ильмарэ под неусыпным присмотром заботливых эльфиек жила маленькая Лиза.

— Мама, папа! — радостно взвизгнула девочка, едва завидев нас, и бросилась навстречу родителям. — Что же ты плачешь, мамочка? Вы уже приготовили для меня сюрприз? Тетя Ильмарэ сказала, что вы организуете праздник для меня, пока я здесь. А клоуны будут?

Мы оставили счастливое семейство наслаждаться встречей. Элен и Сен-Жермен вошли в дом, а мы с Арделлом уединились в прекрасном саду.

— Я так боялась, что не увижу тебя больше! — Я прижалась к нему, ощущая знакомый аромат. — Господи, как мне было страшно!

— Я знаю, Эмма. И так люблю тебя! Ты ведь еще не забыла об этом? — улыбнулся Арделл, целуя меня.

— Самое время напомнить, — успела сказать я до того, как наши губы встретились.

— Я тебя ни в коем случае не тороплю, — чуть позже сказал Арделл, — но, может быть, тебе уже надоело быть человеком?

Я улыбнулась. Разве можно быть настолько счастливой? Любовь переполняла меня, каждая клеточка моего тела трепетала от нежного взгляда кофейных глаз, а сердце радостно замирало, когда Арделл только лишь прикасался ко мне.

— Еще как надоело! — улыбнулась я, прижимаясь к нему. — Только попробуй еще куда-нибудь уйти!

— Не дождешься! — пообещал Арделл, крпеко сжимая меня в объятиях.

… Вечером мы все собрались за ужином, начав его добрыми словами в адрес хозяйки этого дома.

— Я посвящу Ильмарэ свою новую песню, — сказала Элен.

— Она навсегда останется в наших сердцах, — добавил Ренард.

— Я горжусь ею, — тихо сказал Сен-Жермен.

Мы помолчали, не торопясь приступать к еде. Кажется, ни у кого из нас не было аппетита. Мы просто сидели за накрытым столом, откинувшись на спинку стульев. Неожиданно Элен запела, а за нею и все остальные. Это была очень грустная песня, из которой я не поняла ни слова. Тем не менее, мелодичный напев, красивые чистые голоса и скорбь в глазах эльфов затронули все струны моей души, отчего я не смогла сдержать слез. Элен тоже заплакала, не допев, а затем и Лорейн. Песня оборвалась также неожиданно, как и началась.

— Дай мне телефон, Сен-Жермен, я должна позвонить Филиппу и Илькахему, — попросила Элен, вытирая слезы.

Она взяла сотовый и вышла на улицу. Лорейн тоже поднялась.

— Пойдем к Лизе, — позвала она мужа, и, взявшись за руки, они поспешили к дочке.

— Я хочу домой, — обернулась я к Арделлу. — В Париж. Давай уедем поскорее.

Я очень устала. Мои каникулы обернулись столькими необычными приключениями, что, казалось, их хватило бы на несколько человеческих жизней. Теперь я хотела, наконец, отдохнуть.

— Ты научилась читать мои мысли? — с улыбкой спросил Арделл и, чмокнув меня в щеку, сказал: — Пойду закажу билеты на ближайший рейс.

Пока Арделла не было, я приняла душ и снова вернулась в столовую. Элен и Сен-Жермен все еще были там. Они сидели за столом, не сводя друг с друга сияющих глаз.

— На днях я видел тебя в грезах, — взволнованно сказал Сен-Жермен. — Как я мог так долго ждать, когда ты всегда была рядом?! Элен…

— А я словно впервые увидела тебя там, у колодца, — продолжила Элен со смущенной улыбкой. — Сен-Жермен, неужели мы…

Я тихонько развернулась и на цыпочках вышла из столовой.

Со второго этажа мне навстречу спускался Арделл.

— Эмма, самолет в Париж вылетает сегодня ночью. Хочу спросить Элен, полетит ли она с нами.

— О, думаю, не стоит сейчас ее беспокоить, Арделл. Элен сама разберется, когда и куда ей ехать. И с кем.

— То есть? — не понял он.

— Ваш дар любви такой непредсказуемый, Арделл! — загадочно улыбнулась я.

— Ты хочешь сказать, что Элен…

— И Сен-Жермен, — кивнула я, не в силах скрыть своей радости за эльфийских правителей, ставших мне добрыми друзьями.

— Неужели?! — воскликнул Арделл с изумленной улыбкой. — Тогда в ближайшем будущем нас ждут целых два праздника!

— Какие еще праздники?! — удивилась я.

— Свадьбы! И, я надеюсь, наша будет первой!

Он поднял меня на руки и, осыпая поцелуями, понес в дивный сад Ильмарэ.

Небо над Южной Америкой совсем не такое, как в Европе. Звезды здесь кажутся крупнее и гораздо ярче. Сейчас их свет отражался в глубине прекрасных глаз, цвета бразильского кофе. Я провела кончиками пальцев по белой щеке и обрисовала контур губ на любимом лице.

— Как сказать по-эльфийски «Я люблю тебя»? — спросила я Арделла, чувствуя абсолютное счастье.


Купить книгу "Любишь — беги" Эмс Алиса

home | my bookshelf | | Любишь — беги |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 5
Средний рейтинг 3.6 из 5



Оцените эту книгу