Book: Ставка на Водолея



Ставка на Водолея

Рита Тальвердиева

Ставка на Водолея

©Тальвердиева Р., текст, 2006

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

РМир – прекрасная книга, но бесполезная для того, кто не умеет читать.

Карло Гольдони

Ставка на Водолея

Пролог-I

Санкт-Петербург, 25 марта 200… года

Его палец уже занемел. Скоро начнет деревенеть и правое плечо. Сорок минут, как «объекту» подан персональный кабриолет. У подъезда привычно разминаются два бодигарда. Они его не волнуют – верный «отход» приготовлен загодя. Лишь тревожит временной сбой…

Ничего, он потерпит, чтобы наконец-то поставить жирную точку в затянувшейся череде многоточий; точку опоры, к которой он упрямо стремился сквозь зыбучие пески обстоятельств.

Ему не удалось, как иным фаворитам перемен, выпрямиться в седле с сытым достоинством пиявки. Уберег, правда, Всевышний и от гниющего отстойника с теми, кто горбился вечным вопросом: как выжить? Он был среди тех, кто оказался на распутье перманентного выбора. И лодку его жизни раскачивало капризное сослагательное « если» … Лишь раз его замкнула на себе цепь случайностей: армейская служба в Чечне; плен; свобода, искупленная кровью… Но и после – он был выброшен на ту же обочину жизни, правда, уже с навыками профессионального киллера. Его нечаянная востребованность постепенно позволила доверху наполнить старый армейский рюкзачок конвертируемой валютой.

Этот «заказ» он взял напоследок, чтобы «округлить» заработанное до трехсот тысяч долларов. Для жизни с чистого листа – не так уж и густо. Основную надежду питал потрясающий трофей с Кавказа – зашифрованная карта с пещерой Али-Бабы. Допотопный рюкзак ждал его в камере хранения Ладожского вокзала вместе с новыми документами. А заветный ключик он прикрепил к изнаночной стороне стельки левой кроссовки.

Осталось только нажать на спусковой крючок и «успокоить» одного из «тяжеловесов» в российском рейтинге бизнес-элиты.

…Он не мог видеть, как с крыши, перебирая ногами вертикаль фасада, черными пауками спустились два спецназовца и сгруппировались напротив соседних окон. А за входной дверью горячей квартиры замер их целый взвод. В определенную секунду слетела с петель наружная дверь, и они атаковали с двух сторон его лежбище.

А чуть позже, когда его, едва живого, выволокли из подъезда, кто-то решил расставить в этом эпизоде свои знаки препинания.

Точка нашла его, почему-то клюнув в переносицу. И его, на сей раз окончательно, поглотило зыбкое многоточие бездны…

Пролог-II

п. Горячие Воды, 23 апреля 1830 года

Дверь в алтарную простужено скрипнула, в образовавшуюся щель просунулась голова послушника Саввушки:

– Отец Сергий, протоиерей вас зовет. Кажись, отходит уже…

Игумен скорбно вздохнул и, осенив себя крестным знамением, направился к келье протоиерея Василия, тихонько бормоча:

– Скорей бы отмучился, прости Господи. Третий день как исповедался болезный, а Господь все никак не приберет.

В низенькой, но светлой келье лицом к Святому углу уже вторую неделю лежал, не вставая, протоиерей отец Василий. Три года назад еще крепкий шестидесятилетний Василий Скоблин оказал бесценную помощь архимандриту Александро-Невской лавры Товию в сборе средств народных на возведение первого божьего храма на Кавказских Минеральных Водах – в честь Скорбящей Божией Матери [1] . Архимандрит этого не забыл.

Узрев входящего, протоиерей хотел было приподняться, но лишь бессильно опустил взлохмаченную голову на подушку.

– Не полностью исповедался я, отец Сергий. Все ждал посыльного… от архимандрита. Теперь на вас надежда… Запишите, что скажу, – слово в слово и… лично посыльному – в руки. – Он слегка повернул голову, взгляд напрягся, вздувая на шее вены. – И не тешьте себя мыслью разобраться. Послание – лишь для ушей архимандрита: он поймет.

Игумен, держа на изготове гусиное перо, лишь мягко кивнул: записываю!

...

Лишь посвященному, кто рожден под Северным Крестом, откроется тайный код Повелителя Времени. Тайник меж двух колонн за камнем. Камень – в срединной точке свода рукотворной пещеры. Пещера – в краю горячих ключей, охраняемом пятиглавым драконом. Поможет отыскать заветное место Зевс, летящий к Леде. Ориентир – правое крыло птицы с головой змеи и шелудивым хвостом – узришь с высоты птичьего полета.

Записано со слов протоиерея Василия, находящегося на смертном одре по его последнему волеизъявлению игуменом Сергием

пос. Горячие Воды Кавказской области 23 апреля 1830 года

Последние слова игумен едва услышал и вынужден был переспросить. Когда он, наконец, отложил перо, то заметил, что лицо протоиерея разгладилось, взгляд, умиротворившись, мазнул по иконостасу – с лика Господа на образ Матери Божией и, будто испив силы, наконец, застыл, уставившись на потемневшую от времени икону Георгия Победоносца.

Часть первая. По ту сторону Случая

Всесильная судьба распределяет роли, И небеса следят за нашею игрой!

Пьер де Ронсар

Что ни толкуй Вольтер или Декарт, Мир для меня – колода карт, Жизнь – банк: рок мечет, я играю…

Михаил Лермонтов

Глава I

Горин

Пятигорск, 18 февраля 200… г.

Объявление занимало полполосы курортного еженедельника «На Водах»:

...

Привет, дружище!

Я знаю, что сегодня, 18 февраля, тебе исполнилось 45. Это надо отметить: дар приготовлен. Жду твоего звонка сегодня же, иначе цветы завянут.

Тел. 8-928-357-29-27

Кто? Кто вспомнил?!

Он резко встал с низкого дивана и подошел к окну. Дымчатый кот, дремавший на его коленях, едва успел спружинить на пол. Дым-дымыч вопрошающе уставился на хозяина, не узнавая его. Да что старый кот! И стороннего наблюдателя удивила бы произошедшая метаморфоза: вялые, унылые черты вдруг преобразила мальчишеская улыбка. Даже стандартный домашний прикид – теплый старенький свитер и бесформенные штаны не помешали ему скинуть лет десять.

–  Кто? Кто? Кто вспомнил? Кто?  – вопрошал он неизвестно кого, шутливо боксируя ни в чем не повинную стену. И вдруг, несмотря на перевязанную стопу, в два прыжка достиг дивана и опустился на продавленное сидение, задев при этом ножку журнального столика. Кофе в большой фарфоровой кружке – непременный атрибут просмотра свежих газет – пролился на полированную поверхность.

Он же, словно не заметив этого, вновь схватил отделенный разворот еженедельника и стал вчитываться в каждую строчку неожиданного поздравления.

Это, конечно, Костя! Вот так сюрприз!! Нет!.. Вздор! Костик не потянул бы такой объем и в поселковой «сплетнице». А тут каждый квадратный сантиметр стоит дороже пачки «Данхила»… Да и координаты мои знает со школьных времен. Куда проще…

Ленка опомнилась? С чего бы… Как «ушли» его с работы, так и она помахала ручкой. И Темку прихватила, зараза. Сколько ж он не видел сына? Да, уже около четырех месяцев… Нет, это не Ленка. И стиль не ее. Ясно одно – пишет мужик. Но кто?!

– Надо просто набрать номер. И все, – пробурчал он себе под нос и придвинул ближе телефонный аппарат.

– Стоп! Стоп-стоп-стоп! Кретин! С чего я взял, что поздравляют меня? Имя не указано, как и фамилия, даже клички-прозвища никакого! И подписи нет. И обращение: «дружище», так меня уже лет двадцать никто не называет… Ишь ты, как повезло моему близнецу , дар какой-то ему приготовлен… и горазд в мой день рождения.

С потухшим взглядом он прошаркал на кухню и вернулся с тряпкой. Старательно протер капли разлитого кофе, бросил тряпку в угол дивана и машинально стал собирать в стопку просмотренные газеты.

Дошла очередь и до курортного еженедельника. Бросив напоследок угрюмый взгляд на чужое поздравление, он аккуратно стал складывать разрозненные листы постранично.

* * *

До газетного киоска ровно восемь шагов. Обычной февральской слякоти нет уже неделю, как, впрочем, и снега. Не глядя в висевшее в прихожей зеркало, он надел старую коричневую куртку, взял пустой полиэтиленовый пакет и, вернувшись в комнату, вложил в него стопку сегодняшних газет. И – как был в тапках – вышел на улицу.

Валентина – милая киоскерша со слегка увядшим лицом и добрыми глазами приняла назад все прочитанные им этим утром газеты. В отличие от сменщицы, которая не позволяла устраивать «читальный зал» даже на месте у киоска, Валя понимала, что на такой кипе свежей прессы и состоятельный человек разорится. А что говорить о «временно не работающем», прозябающем на пособие?.. Поэтому она не очень-то и удивилась, когда ее постоянный «читатель» не только не положил на протянутую стопку традиционное яблоко или шоколадку, но даже и словом не обмолвился. Вот и ногу, бедолага, недавно обварил, когда чай заваривал. Слава богу, почти зажило… Да, холостяцкое житье-бытие не сахар… Жалко парня, нестарый, образованный, из тех, кто просто не вписался в резкий постперестроечный поворот.

* * *

За последние две недели (из-за ноги конечно же) Горин открыл для себя дневные региональные телепередачи, посвященные, как правило, встречам с известными гостями курорта – звездами и кометами российской эстрады, науки, искусства. Прежде, востребованный жизнью, Горин едва успевал (но успевал!) следить за центральной прессой. Что же касается «ящика», то он, как правило, ограничивался анонсами вечерних новостей. Местные же передачи с давних пор вызывали у него нечто вроде аллергии. Впрочем, за последние месяцы на местном канале как-то вдруг исчезли ширококостные гренадерши, появилось несколько свежих и привлекательных девиц и вместе с тем – масса свободного времени. Среди тележурналистов он выделил Арсения Данилова. Как раз сегодня его очередь вести «Кавминводские вести». Горин машинально врубил местный канал и отправился на кухню греть остывший и так и не выпитый кофе.

…Вид из окон был лучшим украшением его угловой двухкомнатной квартиры. Величественная корона воспетого Лермонтовым Бештау каждое утро безупречно выполняла функцию камердинера графа Сен-Симона – вставайте, вставайте Горин, вас ждут великие дела!

Горин вставал так почти двадцать лет. Результат – два новых санаторных корпуса в Пятигорске, сорок восемь отреставрированных домов девятнадцатого столетия на Кавминводах и восемнадцать мостов, разбросанных по Югу России…

Последнее время «здравица камердинера» раздражала его по утрам, он даже стал стелить себе на диване в гостиной. Вместе с лучами солнца теперь Горина будил ласковый взгляд курчавой покорной Машук, который и прежде манил его своими терренкурами, целебным горячим чревом Провала, густым ароматом хвои, листьев и трав.

– Февраль-февраль, ужасный враль, – срифмовал Горин, стоя с чашкой кофе у окна гостиной. – Где же твои снежные покровы, приятель? В прошлом году мы с Темкой катались со склонов Машука на санках, вроде бы еще вчера гуляли все вместе по городу, и Темка подбегал к перилам моста на местном «Бродвее» и спрашивал, тыча варежкой вниз, на бирюзовые и охро-золотистые фасады зданий: папа, папа – это тоже ты построил?..

«Случайностей как таковых не бывает. Они закономерны», – чья-то фраза в эфире вывела его из задумчивости. Он повернулся к Машуку спиной, залпом допил вновь остывший кофе и сел на любимый продавленный диван.

Какой-то новоиспеченный академик, очередной жонглер фразами, вздохнул Горин, глядя на импозантного собеседника Арсения.

Словно подслушав его мысли, Арсений перебил визави: это так все расплывчато, уважаемый Михаил Данилович. Мы так часто кутаемся во фразы, баюкаем себя ими, гипнотизируем и других, и себя фразами на все случаи жизни, что жизнь недоуменно проходит мимо…

– Это мы, молодой человек, зачастую проходим мимо жизни, – вдруг оживился седовласый гость программы. – Мимо чудесного случая и, опомнившись, кусаем потом локти. Но зачастую за суетой-маетой даже не видим подарков судьбы. И она проносит их мимо…

– Это что-то из личного опыта? – перебил журналист…

– Мимо, мимо , – пробормотал Горин, – проносит мимо… – и вдруг вскочил, уже второй раз напугав кота, и прошлепал в прихожую. Там, не задерживаясь, накинул куртку и похромал в тапках к газетному киоску.

Валентина недоуменно уставилась. Тут Го рин выложил пятирублевую монету и произнес: «На Водах». Валя только развела руками, раскупили дескать, и добавила с несвойственной ей сварливостью: «Время-то уже – второй час!» Но, глядя на обескураженное лицо Горина, посоветовала дойти до другого киоска, через одну остановку. Горин глянул на свои тапки, повернул было к подъезду, но, махнув вдруг рукой, пошлепал к трамвайной остановке.

Валентина с удивлением смотрела вслед…

Через сорок минут, благо все в курортном городке поблизости, Горин сидел уже на своей кухне, где томился только что заваренный чай, и намазывал половинку макового бублика сливочным маслом. Рядом на оберточной бумаге розовели толсто нарезанные ломтики «Докторской». На столе лежал свернутый вчетверо (по размеру внутреннего кармана куртки) давешний еженедельник «На Водах».

Согревшись и подкрепившись, Горин прошел с газетой в гостиную и стал набирать одиннадцатизначный номер загадочного абонента.



Глава II

Арсений

Пятигорск, за неделю до описываемых событий

Трубка пропела голосом Таи:

– Санаторий имени Лермонтова, регистратура…

– Тая, это снова я, есть ли кто в нынешнем заезде?

– А, Сенечка, здравствуй. Нет, мой хороший, контингент все тот же. С космонавтами ты уже беседовал… А! Разве что тебя заинтересует Мар-маров? Но его разместили не у нас в корпусе, а на даче, в апартаментах. Захочет ли он вообще встречаться с прессой? Сомневаюсь…

– Не сомневайся Таечка. Его телефон?.. Тая продиктовала номер и, как обычно, бросила: «Смотри, если что, я тебе ничего не говорила».

* * *

С Таей я познакомился, когда она еще работала в Кисловодске – в дни своей студенческой практики, которую я проходил в местной курортной газете «Союзная здравница» в самом конце восьмидесятых. Тогда на отдых в Кисловодск приехал Гарри Каспаров. Гонимый в то время «Советским спортом», он отгородился от всех на знаменитой даче санатория имени Орджоникидзе. И в первую очередь от СМИ. Даже союзная TV-программа «Время», говорят, получила от ворот поворот. Но, как я убедился позже, у Таечки – легкая рука. Встреча с опальным тогда чемпионом мира прошла, как говорили в советские времена, в теплой и дружественной обстановке. Наша беседа заняла две полуторачасовые кассеты, которые я до сих пор храню в своем архиве… И вот уже лет пять в каждом санатории региона действует, как минимум, тройка завербованных мной патриотов местной прессы. Впрочем, санаторий имени Лермонтова – исключение: здесь хватает одной Таи.

Поистине сегодняшний день начался удачно. У нас, в Пятигорске, отдыхает сам Михаил Мармаров – астролог с мировым именем, академик, доктор двух или, кажется, трех (!) наук, человек-загадка, ярый противник рекламы и всяческого пиара. В несезон – это класс!

Еще один звонок был сделан в родную редакцию. Трубку не брали… Ну конечно, десяти еще нет. Уж в чем в чем, а в этом мы своих столичных коллег давно нагнали. Скоро перегоним. Так, где-то был сотовый Максима. Вот, не стер…

– Макс, есть потенциальный «гвоздь» на восемнадцатое. Буду знать точно только к вечеру. Ну все, перезвоню.

* * *

Михаила Мармарова я «случайно» встретил на терренкуре. Он оказался не сноб, высокий, седовласый, лет этак за пятьдесят, с приветливым взглядом и мягкой улыбкой. Статью, интеллигентным слогом, он напоминал мне Владимира Михайловича Зельдина, с которым я имел удовольствие познакомиться в Кисловодске – на съемках «Мосфильма». Во время нашей прогулки Мармаров восторженно отозвался о живописных ландшафтах Пятигорья и, видимо опьяненный знаменитыми целебными водами курорта, легко дал согласие на встречу с телезрителями. Оговорить перечень предстоящих вопросов он счел излишним, лишь дал понять, что шоу не приемлет, в противном случае своего согласия на выход записи в эфир не даст. А также легко заметил, что я произвожу впечатление компетентного журналиста и он уверен, что я не буду задавать вопросы «на потребу публике» типа «верить – не верить» в астрологию. Астрология, дескать, не свод примет и суеверий, а наука, иные тайны которой еще ждут своих Колумбов. Апологетом астрологии Мармаров стал лишь после того, как двадцать лет проверял «алгебру» астро-символов – «гармонией» Вселенной. И что законам этой загадочной для обывателя науки вольно или невольно подчиняется все живое.

– Но лучше, чтобы – вольно, – молвил с лукавой усмешкой астролог и пристально взглянул на меня. Лишь в тот миг я обнаружил, что цвет глаз у него не по возрасту яркий и редкого оттенка индийской бирюзы. – И в этом, исключительно просветительской ключе, мы и поведем нашу беседу, – добавил Мармаров, подведя итог нашей с ним первой встречи.

Тогда я не мог даже предполагать, что знакомство с Мармаровым перевернет всю мою жизнь.

Что же касается телеинтервью, то запись прошла на ура, без каких-либо заминок и шероховатостей, как зачастую бывает, когда работаешь без четкого сценария. Смонтировали в тот же вечер – и почти без купюр. Даже успели дать развернутый анонс. А шеф-редактор намекнул, что материал вполне тянет на «гвоздь» месяца.

Но за кадром моего сознания зрел и крутился вопрос, который я так и не решился задать Михаилу Даниловичу, и попросил его назначить еще одну встречу. Скорее, это был не вопрос, а тема, важность которой я не мог переоценить.

Не секрет, что все мы, журналисты, в той или иной степени – пиарщики. А степень, качество пиара в последнее десятилетие оценивалось итогами выборов всех мастей – от избрания мэров городов курортного региона, до депутатов Госдумы России. Как правило. Но не всегда. А как показала жизнь – далеко не всегда. Зачастую – против несметных средств одних кандидатов либо против мощного административного ресурса других – с успехом играл… Слепой Случай. Или – не Случай?

Уже в чем в чем, но в наблюдательности журналистам отказать трудно. Для этого совсем необязательно каждый раз состоять в упряжке той или иной команды. Порой испытываешь гораздо больший профессиональный интерес, когда стоишь «над схваткой» и… анализируешь. Учишься сопоставлять и… прогнозировать. Именно тогда мне казалось, что за эпатажной игрой Слепого Случая, демонстративно манкирующего железобетонную армаду даже столичных ассов от пиара, тайно приглядывает… госпожа Закономерность – главный манипулятор Действа. Причем в лицо таинственную даму знают лишь посвященные. И что очевидно, с ней незнакомы даже те, кому она сдает великолепные карты.

В общем, при следующей встрече с Мармаровым я весьма туманно обрисовал волнующую меня тему, видимо подсознательно опасаясь увидеть на лице собеседника усмешку превосходства либо печать «глухоты» и нарочитого непонимания.

Мармаров

Я подошел к важному этапу своей жизни. Планета Уран, покровитель астрологов, а также великих открытий и потрясений, наконец-то, в своем неспешном транзите становится в ту самую удачную позицию, к которой иные посвященные готовятся целых четырнадцать лет. Это замечательный трин к натальному Сатурну при точном соединении с натальными же Луной и Юпитером. Короче и яснее сказано в Библии: пришла пора собирать камни .

Для меня наступает трехлетие новых научных открытий во благо России. Ведь Уран, как известно, правит Водолеем, который выражает квинтэссенцию духа России. О характере будущих открытий я могу только догадываться, но наверняка не знаю и сам: Уран прежде всего планета неожиданностей. Так, я решил взять двухмесячный тайм-аут от суеты столичной жизни и поехать отдохнуть на Кавказские Минеральные Воды, чтобы в нужный и ответственный момент быть в идеальной форме.

В Пятигорске случай свел меня с настырным журналистом. Шел второй день новолуния в Водолее, и я, по ряду понятным любому астрологу признакам, понял, что эта встреча может иметь занятное продолжение.

Мы встретились вновь уже в моих апартаментах, и, когда Арсений завел было обобщенный разговор о природе и погоде, я прямо спросил его о цели визита. В тот момент, когда молодой человек, невразумительно излагавший волнующий его вопрос, затронул тему приоритета закономерности случайностей, я понял, что не ошибся ни в своем микропрогнозе, ни в нем самом. Арсений оказался довольно любознательным, неприземленным и даже слегка авантюрным. Кстати, известным искателям приключений всегда покровительствовал сильный Уран… Так в результате этой встречи я получил «добро» от той загадочной Дамы, которую в народе кличут Судьбой.

Арсений

Маститый ученый повел себя непредсказуемо. Не дослушав меня, махнул рукой.

– Вопрос ясен, но готовый ответ не даст вам пищу ни для ума, ни для сердца, – туманно сказал астролог. – Вам предстоит найти его самостоятельно, – пророческим голосом произнес он.

Затем добавил, что его досуг вполне позволит в течение двух месяцев принять участие в экспресс-эксперименте на заданную мной тему.

– Я не признаю догм, – внушительно произнес Михаил Данилович. – А предсказательная астрология не признает тем более. Простите за оксюморон, но среди ее надежных рычагов – ураганный экспромт, бал импровизации и вдохновения. Разумеется, в заданных измерениях. Поэтому о роли закономерности случая, имя которому Жизнь, мы постараемся узнать путем эксперимента. Если вы готовы, молодой человек, то к подготовительным телодвижениям можем приступить хоть сейчас. – И, взглянув на двухметровые напольные часы, гармонично вписавшиеся в роскошную обстановку «под старину», добавил: – Время работает на нас! Итак, главная заповедь любого эксперимента – его чис-то-та, – менторским тоном, чуть ли не по слогам произнес он. – Поэтому ни ваши коллеги, ни родственники, ни знакомые о нашей затеи знать не должны и участвовать в эксперименте не будут.

– А с кем мы будем экспериментировать? – обескураженно выпалил я.

– Голову над этим ломать не будем. Тему вы только что очертили сами. Пусть будут выборы: идеальная площадка для игр в жмурки с его превосходительством Случаем, не так ли? Кажется, в соседнем городке, как его… – он взял в руки газету «Солнечногорская правда», – вот – город Солнечногорск – на апрель сего года объявлены выборы главы администрации. Местную прессу я, как видите, на отдыхе не игнорирую. Поэтому насчитал за неделю пять первополосных фотографий тамошнего мэра, причем в краевой прессе! Так что кандидат номер один уже вырисовывается. Но он не пройдет!

– ?!

– Вчера я наткнулся в передовице, – астролог ткнул пальцем в давешнюю газету, – на дату рождения уважаемого мэра. Увы, его звезда уже на закате… Так что будущий лидер благодатного города Солнечногорска нам да и никому другому на данный момент неизвестен. Что мы делаем? – В прищуре Мармарова заплясали чертенята.

– Что мы делаем? – машинально переспросил я.

– Достаем волшебную «Книгу Судеб», – продолжил уже таинственным голосом астролог и вытащил из тумбочки толстенный том в черном коленкоровом переплете…

Я мельком пролистал страницы – сплошные таблицы с непонятными значками. Титульный лист озадачил еще больше: «Американские эфемериды XX века».

– А что такое «эфемериды» [2] ? – обескураженно спросил я. – От слова «эфемерность»?

– Об этом – несколько позже. А теперь смотрите сюда. – Раскрыв книгу, он ткнул пальцем в строчку, подчеркнутую красным карандашом, где среди тайнописи, напоминающей «пляшущих человечков» Конан Дойла, легко прочитывалась некая дата: – 18 ФЕВРАЛЯ 1960 ГОДА, ВОСКРЕСЕНЬЕ.

Гарри Поттер отдыхает!

Наблюдая замешательство Арсения, Мармаров торжественно изрек:

– С вероятностью восемьдесят процентов это дата рождения будущего мэра Солнечноводска.

– ?!

– Не буду утомлять вас перечнем всех подсчетов, что я давеча произвел. Усовершенствованный мной метод ректификации [3] позволил ограничиться известными нам параметрами: объявленной датой проведения выборов, а также градусами решающих (для будущего события!) новолуний: февральского – в Водолее и апрельского – в Овне. Стало быть, господин Х, рожденный 18 февраля 1960 года, – астролог снова ткнул пальцем в загадочную книгу, – идеально подходит на роль победителя именно 18 апреля сего года – в назначенный день выборов в вашем Солнечноводске.

– Солнечногорске, – наконец, решился поправить мэтра Арсений.

– Есть еще одно существенное условие, – невозмутимо продолжил Мармаров, – место рождения этого самого господина Х должно совпадать с вашей сорок пятой параллелью.

– А как мы узнаем имя и адрес господина Х?

– Тут, любезный мой коллега по эксперименту, вам и карты в руки. Единственный выход – это…

– Объявление в газету!

– Верно! Над текстом покумекайте сами, после покажете. Главное – помнить: никаких сообщений «в лоб». Это первое. Для успеха нашей затеи объявление должно выйти ровно через два дня – 18 февраля – в день рождения этого субъекта. Это – второе. Третье – сообщение следует дать не только в городе, но и в краевых изданиях, так как наш герой вполне может проживать в соседнем селе, к примеру. И наконец, четвертое – контактным телефоном для обратной связи укажите мой сотовый. – И астролог вручил ошарашенному журналисту свою визитку.

– Фантастика! – выдохнул Арсений уже за дверью апартаментов. – Гарри Поттер отдыхает!

Глава III

Горин

18 февраля 200… г.

– Фантастика! – выдохнул я, положив на рычаг трубку. Самое удивительное – разговор толком ничего не прояснил.

Михаил Данилович, гость из Москвы, как представился таинственный абонент, лишь записал мой адрес, не забыв подробно расспросить об ориентирах, так как в Пятигорске он впервые. Понял одно – через час меня приедут поздравлять.

«Грабители? – мелькнуло озарение. – Бред!» Стоимость газетной площади, на которой «вывешено» объявление, в несколько раз превышает мое месячное пособие.

«Мошенники! – упрямо застучало в висках. – Приедут, поднесут ненароком пойло с клофелином или с другой какой-то гадостью, и дарственная на мою “распашонку” у них в кармане! А что! В самый “черный” день она запросто уйдет за двадцать пять тысяч у. е…»

Что я плету… Скоро окончательно превращусь в параноика – все к этому идет. Да-а-а, и эта версия не состоятельна. Мошенники – люди информированные. Их бы не одурачило мой одиночество. Квартира (единственное ценное имущество!) записана на всю семью, включая Ленку и Тему. Да и развод наш официально не оформлен…

Я бросил думать-гадать и стал готовиться к приему московского гостя.

Гость – седоватый высокий господин, типичный «боинг» (по классификации одной моей давней подружки) – пришел не один. А вот лицо его спутника мне было знакомо.

– Михаил Данилович, – представился «боинг» и протянул три метровые гвоздики в ореоле атласных лент и живого зеленого декора.

Его спутник вручил мне емкий целлофановый пакет, откуда выглядывала картонная упаковка знаменитого «Прасковейского» коньяка, и коротко представился: Арсений.

– А! Вы из «Кавминводских вестей»? Журналист?! – наконец-то вспомнил я и тут же выпалил: – Совместная благотворительная акция столичного мецената и местной прессы? Что ж, милости просим: раздевайтесь, заходите, – скороговоркой затараторил я. – Заходите-заходите, присаживайтесь, проходите. В комнату, сюда, пожалуйста…

Мой язык продолжал молоть что-то в этом духе, чтобы скрыть острое до боли разочарование. Несмотря ни на что, в глубине души, как в далеком-далеком детстве, я надеялся на… чудо .

Загадочное объявление бесцеремонным толчком разбудило дремавшую в недрах сознания надежду. Надежду – на внезапное счастье, на крутой поворот от безнадеги к полноценной жизни. И именно так – под фанфары «вдруг», под глиссандо «однажды» и непременно с шумной, по-цыгански беспардонной свитой эмоций, которые не развеются даже через много-много лет… И, начиная с этого волшебного «вдруг», я буду рассказывать эту историю внукам, делая значительные паузы и меняя модуляции голоса от таинственного шопота до торжественной риторики.

Эх, жаль, я не музыкант! В тот неполный час ожидания моя надежда виртуозно исполнила римейк оды «К радости» и, пожалуй, заткнула за пояс «оригинальную версию». Затем неистово закружилась в зажигательном смерче ликования – куда там заключительным ритмам «Болеро»! Когда же я механически перетер запыленную на горке посуду и прибрался на кухне, надежда слегка утихомирилась. И уже вместе мы, напевая, плавно закружились под восхитительные звуки «Вальса» из драмы Лермонтова «Маскарад». Тут я не могу не отдать должное маэстро Хачатуряну. Он неподражаем!

* * *

После того как была выпита за стандартным тостом первая рюмка, сценарий грозился пойти по раннему Надсону:

Праздник чувства окончен,

Погасли огни,

Сняты маски…

Я взглянул на гостей с немым вопросом.

– Ну, а теперь, господин Горин, мы хотели бы узнать о вас чуточку больше. Ведь главный подарок не здесь, – тут «боинг» обвел ломящийся от деликатесов стол. – И его мы обязательно вам вручим, но лишь в конце нашего праздничного ужина.

Нет, мои гости свои маски еще не сняли…

Если это новый стиль журналистов, пытающихся понять драму «лишнего человека» двадцать первого века, то я действительно отстал от жизни. В мое время, то есть когда я еще работал в «Стройтресте» (а со времен оного прошло меньше года!), даже сельская бюджетная «карлица» (тиражом в пятьсот экземпляров) и то пыталась содрать с нашего руководства пять тысяч деревянных за репортаж с торжественного открытия восстановленного нами в том самом поселке моста…

Впрочем, все вопросы странных гостей настолько расслабили меня своей деликатностью и искусной имитацией сопричастности, что я и сам не заметил, как наша беседа застрочила в ритме искрометного интервью. Причем чаще всего свои вопросы задавал «боинг». Время от времени он уединялся, якобы на перекур, на кухню. Но не курил. Я это просек, когда нес что-то из холодильника. «Боинг» сидел, склонившись над какой-то толстенной книгой, испещренной занятными то ли формулами, то ли знаками, и водил по странице артистически длинным указательным пальцем. Сигарета сонно дымилась в пепельнице. «Боинг» сконфуженно взглянул на меня и потянулся к почти догоревшей до фильтра сигарете.



В комнату «боинг» вернулся с маской довольства на лице.

– Я рад, что мы в вас не ошиблись, – невпопад брякнул он. – А теперь я разрешаю Арсению представить меня по всей форме.

– Господин Горин, – торжественно начал Арсений, – позвольте представить вам известного в научных кругах магистра астрологии, профессора и т. д. и т. п. – Михаила Даниловича Мармарова. – Я не буду зачитывать шлейф прочих званий. Прочтете сами. – И журналист протянул мне визитку астролога.

– А теперь о цели визита, – добавил Мармаров. – Мы пришли вручить вам бесценный дар – ключ к исполнению вашего заветного желания.

– Какого такого желания? – процедил я.

– К концу нашей беседы я окончательно убедился: вы – человек на распутье. А желание у вас одно! – прожег меня взглядом магистр. – И оно совпадает с нашими возможностями…

Тут его многозначительная пауза разбилась о мой очумелый взгляд, и он оборвал сам себя.

– Итак! – прогремел он. – Мы вручаем вам ключ к интересной, захватывающей, полноценной жизни! – и астролог протянул для пожатия ладонь. Но, как и прежде, в руках его ничего не было…

Арсений

Когда мы открыли Горину все карты, рассказав все о нашей авантюре, недоумение не покинуло горемыку. И после непродолжительной паузы он вдруг застрочил-затараторил вопросами, даже не дожидаясь ответов:

– Вы хотите опозорить меня?! А моя нога? Я, быть может, месяц не смогу натянуть на нее ничего, кроме тапка! А мое семейное, то есть совсем не семейное положение? А деньги?! Откуда я возьму на все это деньги?!!

– Вы еще спросите, куда вы денете кота? – не выдержал я.

– А куда нужно деть кота?.. – начал было Горин и сплюнул.

…Только к полуночи мы заключили тройственный союз и обмыли его последними каплями «Прасковейского». Время следующего заседания определили на субботу, 24 февраля. К этому времени я обещал:

– созвониться с женой Горина, которая обитала с малышом у матери в Саратове;

– представить план будущей PR-кампании в целом;

– выдать в своей передаче репортаж о недостатках в Солнечногорске, с которыми не справляется нынешний мэр. (Запросто! Кто нынче без недостатков?);

– прозондировать по своим каналам конъюнктуру «рынка кандидатов».

Горину предстояло привести себя в порядок и, отправившись на денек в краевой центр, поработать над «образом» в фотосалоне мэтра Можайко (его телефон я заблаговременно записал в крошечный блокнот Горина).

Что же касается Мармарова, то он оставил Горину конверт с «подъемными» и сказал нам, что остается на связи.

* * *

Взятые на себя обязательства я даже перевыполнил. Воспользовавшись плановым – ко Дню Российской армии – интервью с полковником Вязовым, чей вертолетный полк расположен в семи километрах от Солнечногорска, я дополнил материал парочкой наивно-риторических вопросов, ответы на которые не могли сулить ничего хорошего солнечногорскому мэру Кривошееву. Вязов, утомленный бесчисленными претензиями мэра за давно просроченные коммунальные и прочие насущные платежи, напоследок даже злорадно намекнул: вряд ли горожане изберут Кривошеева на второй срок.

…Раз в двадцать – двадцать пять лет прикумские села и города подвержены разрушительной силы паводкам. Последний раз это выпало на прошлый год: разлившаяся Кума и ее притоки разрушили мосты и дома нескольких прибрежных селений. Не обошла стихия и Солнечногорск. И спустя год солнечногорцы, особенно малообеспеченная часть населения, продолжали страдать от последствий стихии. Основная беда – городской мост через Подкумок, разделяющий город на две неравные части, который так до сих пор и не восстановлен. Действующий мэр оказался пассивным руководителем. И привычно ссылался на дефицит бюджетных средств. А жителям славного городка приходилось тратить время и деньги на ежедневный тридцатикилометровый круг рейсовым автобусом.

Поэтому тему репортажа можно было не изобретать. Уже на следующий день после первого заседания нашей троицы я выехал на «плэнер» в Солнечногорск и, прикинувшись простачком, растравил местных обывателей почти до истерики. Рады были переложить на корреспондента свою головную боль и встреченные мной пара-другая служащих. Особенно возмущались в камеру две женщины, вынужденные спозаранку собирать детей на семичасовой рейсовый автобус, когда до детсада и школы рукой подать. До паводка они тратили на дорогу по мосту максимум двадцать минут, причем прогулочным шагом.

Итак, сюжет выстроен. Плюс «веер картинок», иллюстрирующих грязь на улицах и убогость дорог-тротуаров. И проблемный репортаж под рубрикой «Наболело!» в целом готов. По большому счету, не помешал бы комментарий губернатора, но время поджимало, и губернатора я оставил на другой раз. В тот же вечер я тщательно подобрал тринадцать самых «кричащих» фотоснимков и наудачу отправил их по e-mail в северо-кавказскую редакцию «Российского репортера» («РР», как привычно все называют популярнейшее в стране издание). Но главное, в эту чертову дюжину я подложил четыре групповых снимка годовой давности, предварительно изъятых у Горина. Они должны сработать на контрасте – там наш строитель-прораб с работягами борется с последствиями паводка, не чураясь грязной (в прямом смысле) работы: вычерпывает экскаватором метровые залежи ила, вытаскивает из забитого русла бревна и ветви… Увы, фамилию нашего героя вписывать рано. Но он узнаваем! И я был уверен, что в семидесятитысячном городке, где Горин, как выяснилось, всегда был на виду, выход Горина из небытия состоится. Решив оставить напоследок звонок в Саратов, я с усердием взялся за пункт номер четыре.

* * *

Пятница, выпавшая на 23 февраля, оказалась самой плодоносной.

Во-первых, сегодня выходит в эфир интервью с Вязовым. На утренней редакционной летучке утвержден на завтра мой репортаж «Наболело!», анонс которого появится уже нынче в вечерних местных «Вестях». Удалось что-то нащупать и по рынку кандидатов.

Судя по всему, кроме Кривошеева, собирается испытать судьбу Иван Сметанин – коренной солнечногорец, владелец двух мельниц, элеватора и полдюжины придорожных кафе. Также прорисовываются два «варяга». Владимир Боткин – гендиректор юридической фирмы «БОТиКо» (город Барайск), известный в южном регионе своим последовательным членством в трех партиях и пяти движениях. Впрочем, этот, скорее, намерен поиграть мускулами, а там как бог даст. В крайнем случае, сорвет какие-то, лишь одному ему ведомые политдивиденты…

Второй «варяг» – землевладелец из станицы Подречной Алексей Рамзесович Рамзесов (по кличке Рамзес Второй). Наверняка, Алексеем его кличут для удобства русскоязычного населения. Но это, конечно, не криминал. Не стоит упускать из виду, что Рамзесов – «профессиональный» скупщик обанкротившихся хозяйств. Кажется, в его активе таких четыре. И вот уже несколько месяцев он старательно подбирается к пятому, где расположена одна из скважин минеральной воды «Бештаугорской». В его активе: «Опаловый крест», «Нефритовый перстень общества меценатов», членство в попечительском совете «Все для детей». Пассив: ничего конкретного – слухи и домыслы…

…И наконец, совершенным сюрпризом этой пятницы явился цветной (!) разворот в «Российском репортере»… с моим фоторепортажем. Шустрые ребята, сразу сориентировались. Видимо, они уже негласно ведут «своего» кандидата в Солнечногорск и мои фотки пришлись им впору. Либо – льют воду на мельницу своему постоянному рекламодателю. Nota Bene: внимательно просмотреть подшивку – кто из наших «скаковых лошадок» мелькал там за последние два-три месяца. Все! Теперь можно со спокойной совестью звонить в Саратов. Я набрал домашний телефон тещи Горина. Отлично – трубку взяла сама Елена. Я официально представился и сказал, чтобы она обязательно нашла свежий номер «РР». И оставил ей номер своего мобильника.

Глава IV

Лена

Саратов, 1 февраля 200… г.

Зачирикал воробьем сотовый. Эту игрушку подарил Кирилл, он же подобрал забавный звуковой сигнал.

– Кира, что так рано? Да, сегодня… Сегодня годовщина отца. А откуда… Мама говорила? Да-да, конечно. Хорошо, ничего не будем готовить. Я скажу маме, да, ровно в три ты за нами заедешь. Бай!..

В спальню заглянула мама:

– Это Кирилл звонил?

– А кто еще знает мой сотовый?!

– Чем ты недовольна, Лена?

– Просто не выспалась… Да, Кирилл сказал, что папину годовщину мы отметим в «Византии», а в три он заедет и повезет нас на кладбище… Когда ты успела сказать ему о папиной дате?

– Не помню, может, когда-то обмолвилась… Какой же Кирилл чуткий, внимательный… Кстати, когда он тебе сделает предложение? Кажется, все идет к этому…

– Мама! Когда сделает, я тебе скажу первой, не волнуйся.

– Я и не волнуюсь. Я просто радуюсь, что у тебя появился Кирилл. Знакомы почти полтора месяца, а Тема в нем уже души не чает…

– Это ты в нем души не чаешь!

– По крайней мере не чета твоему Горину. Ладно, ванну я тебе уже набрала. Завтрак на столе. Пойду будить Тему. Через полчаса за мной заедет машина.

Мама – начальник одного из Саратовских отделений УФПС. Руководит почтой, как по старинке мы называем мамину службу, почти двадцать пять лет. Там она на хорошем счету – иначе кто бы ее стал держать в пенсионном возрасте? Но через месяц всеми уважаемая Евгения Васильевна будет отмечать шестидесятилетний юбилей. И мама опасается, что ни послужной список, ни опыт руководителя ей не помогут… Может, поэтому мамочке так не терпится устроить мое семейное счастье? Даже наше нечаянное знакомство с Кириллом случилось в декабре на рождественской вечеринке у кого-то из ее коллег. Но мама божится, что Кирилла она и сама увидела там впервые и никакого отношения к нашему знакомству не имеет. Более того, в начале января, когда наш роман набирал обороты, мама стала расспрашивать у той своей сослуживицы о Кирилле. Что самое удивительное, коллега ответила, что ей самой представили молодого человека впервые, на том же званном вечере, какие-то приятели – весьма обаятельная пара, с которой хозяйка вечера сама виделась всего пару раз в жизни. Естественно, их телефонов у коллеги не оказалось. И мама оставила попытки разузнать что-либо о нем со стороны. Тем более, что к началу февраля Кирилл ее обаял на все сто.

Евгения Васильевна Саратов, 3 февраля 200… г.

Сегодня Кирилл сделал мне предложение. Деловое разумеется. В обеденный перерыв он назначил мне встречу в только что открытом роскошном ресторане, с фонтаном, зимним садом и дорожками для боулинга. В зале мы были одни – ресторан работает с восемнадцати, но на качестве обслуживания это не сказывалось. Более того, за роялем сидел какой-то пузатый старичок в черной бабочке и практически нон-стоп услаждал наш слух джазовыми импровизациями. Получается, играл он для нас двоих. Лене бы здесь понравилось…

Предложение было не новое, дельное, но меня оно ошарашило. Быть может, из-за Лены? Почему-то мне хотелось, чтобы проекты такого рода (подобное не раз приходилось мне слышать от разных там дельцов, которых я легко, в свою очередь, ставила на место) не исходили из уст Кирилла. Но он был убедителен.

Беседу вел с безупречно обоснованной сметой, демонстрировал мне, вытащив из кожаной папки, устав какого-то ООО «Дилижанс», где учредителями были всего двое: он и… я. Уставной капитал, правда чисто символический, был внесен, как указывалось в документах, обеими сторонами. Мне осталось лишь поставить свою подпись. И я ее поставила.

Конечно, только автографом мое участие уже в общем и без пяти минут семейном деле не ограничилось, но перспективы мне Кирилл рисовал головокружительные. Наутро, сделав несколько звонков «наверх», я уже сама составила договор с ООО «Дилижанс» на обслуживание нашего района по доставке пенсий. Доход «Дилижанса» за месяц составлял три процента от пятнадцати миллионов пенсионных рублей. Но и четыреста пятьдесят тысяч ежемесячно было для нас двоих более чем достаточно. Главное, что затраты ожидались смехотворные – мы могли не тратить средства на зарплату доставщикам пенсий в полном объеме, ведь по негласному сценарию пенсионные деньги разносили по адресам те же почтальоны, которым и так приходится ежедневно разносить газеты и телеграммы…

«Дилижансу» оставалось только доплачивать им по шестьсот рублей в месяц. Полностью зарплату «наши» почтальоны получали на основной службе. Правда, я нашла статью расходов УФПС по дополнительному поощрению наших доставщиков – премией и «матпомощью». Зарплата у рядовых почтальонов маленькая, пусть порадуются…

Лена Саратов, 18 февраля

Сегодня – день рождения Горина. Мне очень плохо… Вновь хочется, чтобы мы были вместе, чтобы никогда не было этих четырех месяцев без него…

Я только что пришла от мамы, вернее, из больницы, так как к маме пока не пускают. Мне лишь на секунду удалось заглянуть в эту страшную реанимационную палату: рядом с кроватью – железки, гири, одна нога подвешена, голова перевязана, сквозь бинты просачивается кровь… Меня насилу увел врач, который что-то частил, но я услышала только три слова: авария, кома, крепитесь…

Уже на выходе из больницы всплыли и угнездились в памяти другие слова доктора: водитель – погиб (дядя Саша?!)… Это был наезд… КамАЗ скрылся…

…Кирилл тоже куда-то пропал. Уже с неделю. Его сотовый «выключен или находится вне зоны действия…». Тему я отвела к Зойке, попросила присмотреть – на пару дней. Завтра в два у меня встреча со следователем.

Правосудие по-китайски Саратов, 22 февраля около полуночи

Если бы у света был край, самоубийц было бы гораздо больше. Многих останавливает отталкивающий вид после насилия над собой. Смерть должна быть достойной, возможно, более достойной, чем жизнь.

А так бы, как в сказке, подошел к самому краю света, всего один шаг – и ты паришь, летишь, растворяешься. Возможно, легкое головокружение, самое страшное – разбойничий свист в ушах и… все – обручение с небытием состоялось…

Лена тяжело вздохнула, повернулась на другой бок и приказала себе: бай-бай, завтра снова будет солнце, завтра будет завтра. И жить, скрипя от бессилия зубами, все же придется. Ради Темы, ради памяти отца и теперь уже и… мамы. Слезы вновь закипели, горло перехватил спазм. Лена поднялась с кровати и пошла в ванную, где, наскоро умывшись, долго держала руки под струей холодной воды. Затем прошла на кухню и включила электрочайник. Заварив чай, попыталась разобраться в том, о чем же допрашивал ее вчера следователь.

…А следователь ее именно допрашивал – под протокол. Она думала, что речь пойдет о преступнике, который совершил наезд и скрылся. Речь и пошла о преступнике, но им, по словам следователя, оказалась… мама. И речь пошла совсем об ином преступлении – «о хищении в особо крупных размерах».

Следователь, совсем молодой, что-то неприязненно цедил, бросал обвинения, усмехался, глядя в ее вытаращенные от ужаса глаза. Равнодушно подал пластиковую бутылку с минеральной водой, когда вместо слов у Лены вырвался глухой клекот из-за пересохшего горла.

Лене почему-то вспомнился урок истории – кажется, в шестом классе, когда учитель рассказывал о «правосудии по-китайски» – подозреваемых заставляли проглотить горсть сырого риса. Завороженно следя за рассказом учителя, она узнала, что именно у виновного из-за страха разоблачения становится сухо во рту и без глотка воды ему сухой рис не проглотить. Как оказалось, судьба преподала ей совсем иной урок: сушит губы и превращает язык в наждак, и немотивированный страх – страх, рожденный шоком от внезапной потери ориентации.

Тот день, 21 февраля, Лена запомнит на всю жизнь… Она ничего не понимала: почему маму обвиняют в мошенничестве? Почему следователь тычет пальцем в какое-то гарантийное письмо банку, якобы подписанное ее мамой (хотя это была не мамина подпись, очень похожая… но точно не мамина!), почему он кричит о каких-то пятнадцати миллионах? Почему ей не верят, что ни о каких дилижансах она знать не знает?.. И почему же стало так сухо во рту, что она не отрываясь, до донышка, выпила полуторалитровую бутылку минералки?.. Следователь же, казалось, все понимал. И – усмехался… Так же, усмехаясь, он дал ей подписать три бумаги: протокол, ордер на обыск в маминой квартире и подписку о невыезде.

В маминой квартире, как Лена и предполагала, они ничего не нашли, вернее, не нашли, что хотели. Денег мама накопила достаточно – необходимые им цифры они списывали с трех сберкнижек, но даты их не устраивали – книжки были открыты давно… Описали шкатулку с мамиными и бабушкиными драгоценностями, но и это у мамы хранилось давно… Покопались в гардеробе, простучали стену… И ушли. Просто ушли. Одновременно с ними ушли понятые – соседи из квартиры напротив. Они почему-то прятали глаза.

Саратов, 23 февраля 200… г.

…Лена смогла заснуть на рассвете и проспала до полудня. Она выспалась сразу за все четыре бессонные ночи. Но вставать не хотелось. Лене было стыдно перед собой, перед судьбой. Ее степень вины тянула «на вышку»: если бы она не ушла от Горина, то не познакомилась бы с Кириллом, стало быть, Кирилл не смог бы заморочить голову маме, а затем так подло оклеветать и подставить ее. И мама была бы жива. Если бы…

Но надо вставать и звонить Зойке. Ребенок у нее уже шестой день. Лена подошла к телефону, маминому стационарному аппарату (игрушку Кирилла с глупым воробьиным щебетом она пару дней назад в отчаянии растоптала), и потянулась к трубке. В этот же миг телефон ожил трелью. В трубке зазвучал сухой, словно выдержанный на морозе голос…

– Лена? Это Арсений Данилов, журналист из Пятигорска. Непременно найдите сегодняшний номер «Российского репортера». У вас есть на чем записать мой сотовый? Тогда записывайте…

Из Пятигорска? Что-то с Гориным? Так и не позвонив Зойке, Лена быстро оделась и выбежала из дома. Купив газету, она даже не просмотрела ее, решила добежать до дома…

«РР» сразу открылся на развороте, оттуда на нее глядел Горин сразу с четырех фотографий. Она узнала эти фото – они хранились дома, в «производственном» альбоме, где было много подобных снимков… Когда рабочих будней не стало, об этих фотографиях она забыла. Значит, с Гориным все хорошо.

Как и обещала, она сразу отзвонила журналисту.

– Арсений, у меня в руках номер «РР»…

– Лена, вы очень нужны Горину, если б знали, если б вы только знали, как нужны ему! И вы, и малыш…

– Я приеду! Я выезжаю! Слышите, я сегодня же выезжаю…

Лена позвонила, наконец, Зойке, попросила срочно привести Тему и стала наскоро собираться. Упаковала все вещи Темки, даже игрушки, а чтобы не нагружаться, взяла из своего самое необходимое. Затем сделала яичницу и налила чай. Только сейчас Лена вспомнила, что весь день ничего не ела.

– Да! Чуть не забыла! – Лена вновь вспорхнула – уже к массивному бюро и вытащила свой паспорт. Вдруг ей все вспомнилось: протоколы, обыски, паспортные данные, подписка о невыезде… Если бы не стул, на который она бессильно опустилась (крепкий, надежный, с мягкими подлокотниками), то Лена соскользнула бы на пол.

В это время в дверь позвонили. Зойка – вяло подумала она…

Мармаров Пятигорск, 24 февраля 200… г, суббота

В дверь неожиданно позвонили. Я подошел к установленному в апартаментах домофону с видеокамерой и увидел Арсения. Через полминуты журналист уже расположился в кресле.

– Горин не придет. Эксперимент отменяется.

Я выслушал саратовскую историю молча. Квадратура [4] транзитных Марса и Плутона – это испытание не для слабонервных. Стало быть, приоритет за транзитами?..

– Эксперимент вместе с нами ставит сама судьба, и лишь в ее силах диктовать pro et contra, – наконец произнес я.

– А смена игроков на поле разрешается? – криво усмехнулся Арсений. – У меня биография – закачаешься! Может, это намек судьбы?..

– Ради всего святого, не ерничайте. О вас мы еще поговорим, когда придет время. Ваше время еще терпит… Сделаем так: встречу перенесем на понедельник. Но для целостной картины узнайте пожалуйста точную дату рождения Елены и сразу же телефонируйте.

Мы попрощались.

Я раскрыл «Книгу Судеб»…

...

Так транзиты или прогрессии?.. Многовековой спор астрологов, в котором должна наконец-таки проклюнуться истина. Приоритет какой из предсказательных методик позволит нам предугадать тот миг, когда провидение готово нажать на курок События ?

Напряженные транзиты «быстрых» планет – это как пьяница из-за угла, когда спокойно совершаешь моцион по хорошо освещенной мостовой. Предугадать исход нечаянного столкновения трудно. Тут главное – не терять из виду улицу : именно там может отыскаться нежданный выход, прийти негаданная помощь… Это я уже о моих любимых прогрессиях – ими пренебрегать не следует. Впрочем, время покажет. Несмотря ни на что, эксперимент идет безостановочно, как и сама жизнь. Вот и Сатурн – верный копьеносец Времени наготове. Скоро грядет оно – Событие !

* * *

…В раннем детстве я мечтал о волшебной палочке, золотой рыбке и волшебных спичках. Но и тогда уже понимал, что всех чудес в одни руки никто не даст. Чаще всего я лелеял мечту о чудесном спичечном коробке, переполненном «потенциальными желаниями»: созрело одно – сломал спичку – желание исполнилось; загадал другое – сломал следующую спичку – и так далее. А уже лет с двенадцати я старательно учился жить с развенчанными мечтами о чудесном. Жажду удивительных открытий я искусно прятал за любознательностью и пристрастился в конце концов к запойному чтению.

Видимо, тогда же, в недрах отцовской библиотеки, я и открыл это словосочетание – «книга судеб» и с успехом вырвал его из контекста.

Как я мечтал – хотя бы мельком взглянуть на это негласное чудо света, я был бы переполнен счастьем, если бы смог тогда пролистать нерукотворную книгу… Но с годами даже мое одурманенное фантазией воображение взбунтовалось: если «Книга судеб» включает всех-всех людей поименно, то какой же толщины должен быть том! И каким микроскопическим шрифт!.. В юности же детские мечты посещали меня только во сне: порой наутро мне казалось, что я находил в той волшебной книге свое имя, и натужно пытался вспомнить – что же было начертано рядом?..

И вот она, эта «Книга Судеб», которая учит творить и понимать жизнь, – передо мной. «Эфемериды…» От слова эфемерность?

Глава V

Арсений

Увы, в понедельник запланированная нами встреча также не состоялась, по крайней мере, в полном составе. От Мармарова я отправился к Горину.

Константин равнодушно разложил на столе несколько своих фотопортретов, виртуозно исполненных моим приятелем Мажейко. В зависимости от игры света и тени с этих шести снимков на меня смотрели шесть разных Гориных: Горин – интеллектуал, Горин – «свой парень», Горин – мечтатель, Горин – «фюрер», Горин – пророк и Горин – «жилетка всех скорбящих». И на каждом из них – легкий, незримый мазок инфернальности и загадки. Свою супервысокую (в наших краях) ставку – тысяча деревянных за удачный снимок – Мажейко оправдал на все сто.

На моего же визави страшно было смотреть: с таким выражением отчаяния не то что собираться в кандидаты на должность мэра, но и в дворники идти бесполезно – не примут из опасения, что бедолага повесится на первом же суку вверенного ему участка.

Я взялся разрулить саратовские проблемы, подключив свою «тяжелую артиллерию» – одного из замов краевого министерства внутренних дел полковника Самойленко.

* * *

Нас свела судьба в то время, когда я еще работал в «Союзной здравнице», а Самойленко только получил звезду майора и возглавил отдел в Семигорском горОВД с непомерно длинным и позабытым мной названием.

Мои репортажи с совместных рейдов не раз становились «гвоздем номера» на редакционных летучках. Но я, конечно, знал, что истинным «гвоздем» было само Время. Шел 1990-й год. Ветер, нет, скорее, уже тайфун перемен сорвал прозрачные покровы со многого, о чем все, конечно, знали, но не решались обсуждать на страницах печати. В череде таких спецрейдов читатели «узнавали», к примеру, что секс у нас все-таки есть, что вовсю процветает в курортном крае подростковая проституция…. Причем не только по закоулкам – где-то в притонах и хазах, но (и подумать страшно!) в самом «Интуристе»! Кстати, именно мой репортаж из семигорской гостиницы «Интурист» перепечатала следом даже одна из центральных газет.

Давно уже позабылись азартные будни тех рейдов, но фотовспышка памяти при случае готова воспроизвести нетускнеющую от времени сценку: маститый седоусый швейцар «Интуриста», видимо, только что предупрежденный информированным «доброжелателем», судорожно прячет, сбрасывая куда-то за стойку гардеробной, «преступно» продаваемые им пачки сигарет. И лицо его идет пятнами.

В то время, когда глаголами правило слово «достать», всем было известно, что именно там, у швейцара, можно в любое время дня и ночи достать изысканные «More», крутой «Kent» и элегантные «Vogue». Но в тот раз участники рейда шли не по его душу, а поднимались выше, туда, где звучала музыка и девочки-подростки прожигали свои юные жизни… И еще долго в редакцию «Союзной здравницы» шли ходоки-чинуши из «Интуриста» с бесполезной попыткой опровергнуть написанное, дескать, у нас проституции нет … Увы, как говорится, времена не выбирают.

Я рад, что успел захватить и кусочек того монументального и, вместе с тем, наивно-сурового доперестроечного времени, – осколки которого лишь зримо подтверждают неизменную истину: «И это пройдет…» Может, поэтому я не жалею, что чуть позже меня обжег шквалистый порыв ветра и швырнул с добротной, но узкой колеи за угол НЕИЗВЕСТНОСТИ, где меня, как и многих, ждала совсем иная, жесткая, непредсказуемая жизнь. Не хуже. И не лучше. ИНАЯ.

* * *

Самойленко не подвел: перезвонил, успокоил – решили коллеги, дескать, перестраховаться… И резюмировал – подписка о невыезде Елены Вячеславовны Гориной аннулирована. Горин ожил и стал готовиться к встрече с женой и сыном. Мармаров, «поколдовав» немного над своей таинственной Книгой, назначил общий сбор на пятое марта.

За оставшиеся дни мне предстояло продумать тактику и определить стратегию предстоящей PR-кампании. По опыту знаю: подавать «героя» следует на контрасте с другими кандидатами. «Другие» – в целом известны. Ничего неожиданного их PR-команды не обещают.

Кривошеев … За срок правления зримо прибавил в весе (в буквальном смысле, естественно), возвел себе каменные палаты в первой охранной зоне (не удивлюсь, если с обычным водопроводом соседствует трубопровод с местной целебной «Бештаугорской»), обзавелся бронированным «мерседесом», пристроил дочку на учебу то ли в Англию, то ли… (здесь надо уточнить – пригодится!). Также нажил массу недоброжелателей из среды малого и среднего бизнеса. Другие наглядные электорату дела: перерезание ленточек, освещаемое тремя краевыми телеканалами… Самое главное – Кривошеев предсказуем. У него уже три месяца работают «под прикрытием» спецы из какой-то московской PR-кампании. И – никаких интересных ходов. Что говорить – виртуозам от пиара в Солнечногорске ловить нечего, разве что если о-очень попросят. Что ж, двинут тогда на «мелкий» объект какой-то там шестой-десятый свой состав…

Далее, Сметанин … Этот (впрочем, как и Рамзесов) вдруг разродился в Солнечногорске чередой широко разрекламированных благотворительных акций.

«Солнечногорская правда» за 7 января сего года, первополосный фоторепортаж « Сметанин в торжественной обстановке вручает ветеранам и многодетным семьям по мешку муки …».

А вот «Голос Прикумья» за 12 января: «А. Рамзесов вручает малоимущим Солнечногорска по два мешка муки ». Плюс мандарины.

Вот стандартные «картинки» с празднования 23 февраля: «Сметанин приготовил продуктовые наборы тем, кто находится за чертой бедности » В трех других разнокалиберных СМИ речь идет о Рамзесове, который вручает похожие наборы. Плюс денежную помощь… Конкретно суммы пожертвований не обозначены. Что ж, тактика «с бородой», причем подана местными СМИ натужно, без творческого полета и изюминки. Отличие одно – Сметанина «возносят» в репортажах и непременно на фоне частокола чиновников и общественности, а Рамзесова – хвалят умиленные ветераны, забросав десятками писем все редакции в радиусе ста километров. Забавно, но написаны эти письма словно под копирку и сопровождены одним и тем же фото Рамзесова, с его чеканным профилем… Лишь адреса и фамилии разные…

Одно неплохо в этих топорных манипуляциях – кое-кому из стариков, детей действительно (хоть разок в несколько лет!) выпадет «счастливый лотерейный билет» в виде того же продуктового набора…

Так, теперь подобъем бабки.

Псевдоблаготворительностью заниматься не будем, тем более пока не на что. Речи толкать не умеем. А что мы умеем? Умеем строить дома, мосты… Стоп! Мосты – это уже горячо. Это – класс! Вчерне слоган будет звучать примерно так:

Строим вместе новый мост

Горин мудр и Горин прост…

…Горину не дорог пост,

Дорог город наш и мост…

«Мост Горина» – это актуально. Звучит!

Итак, фишка обозначена. Плюс пара залпов СМИ по конкурентам (возможно, придется привлечь коллег Самойленко – позвоню-посоветуюсь)… Абрис и прорисовывается. Пока все. До пятого марта работы выше крыши.

Мармаров

Нет, не зря я выбрал для нашего миниколлоквиума пятое марта. Царица ночи – Луна – исправно потрудилась и днем, двигаясь к заданным ей небесной канцелярией аспектам. Еще бы! В своем легкокрылом транзите Луна воспарила к вершине Большого Треугольника (трина), замкнув на себе аспекты озарения и удачи, – трин транзитного Урана к натальному Юпитеру Горина. Звездная тайнопись гласила: все во славу Константина Горина!

За уютным круглым столом моих апартаментов, покрытым, как в стародавние времена, тяжелой пурпурной скатертью с кисточками, продумывались нетривиальные ходы, делались возможные прогнозы, тщательно отбирались ингредиенты для будущего PR-варева.

Партию первой скрипки блестяще исполнил Арсений, изложив нам подробный план предстоящей выборной кампании. Свой весьма эффектный подход к задаче он иллюстрировал набросками нестандартных макетов предполагаемого спецвыпуска, интересным решением цветовой гаммы наглядной агитации, различными вариантами слоганов…

Горин долго хлопал глазами, скособочившись на краешке роскошного стула с подлокотниками. Постепенно плечи его распрямились, а пальцы перестали теребить бахрому скатерти.

В заключение Арсений выложил перед нами составленный им для будущих PR-ходов короткий перечень общероссийских профессиональных праздников и знаменательных дат местного розлива – с середины марта до середины апреля.

Дата 1 апреля была выделена желтым маркером и рядом змеилась приписка от руки: «шоковая терапия». Мы вопросительно взглянули на журналиста.

Вместо пояснения Арсений спросил:

– На какой реке стоит Вашингтон?

Горин зачесал в затылке и защелкал пальцами:

– Эта, как ее, Потомак, кажется… А что?

– Нет, не звучит, не мурлычет… – рассеянно протянул Арсений.

– А Гудзон – «мурлычет»? – буркнул Горин – Вполне. Пусть будет Гудзон, стало быть, возьмем Нью-Йорк.

– Причем тут Штаты? – удивился я.

– Нашего уважаемого Константина Горина «пригласит» мэр Нью-Йорка, стало быть… – начал нести какую-то ахинею Арсений и быстро добавил: – Пригласит, чтобы построить мост через Гудзон.

– Что за чушь… – фыркнул Горин.

– Но в Нью-Йорке давно уже есть знаменитый Бруклинский мост, – протянул было я и осекся, еще раз глянув на подчеркнутую желтым маркером дату – 1 апреля. – Ай да Данилов! Ай да молодец!!!

– Оценили? – улыбнулся Арсений.

– Весьма, весьма оригинально, – сказал я. – Только позвольте внести поправочку в формулировку: «Горина приглашает нью-йорский мэр возглавить группу специалистов по реставрации Бруклинского моста через Гудзон». Годится?

Мы с Арсением, смеясь, хлопнули по рукам.

– Что за шутки?! – набычился Горин…

– А чем вам насолили шутки? – рассмеялся Арсений.

– Действительно, Константин, почему бы нам не пошутить? Вместе с электоратом, разумеется, – примирительно сказал я и ткнул пальцем в принесенный Арсением перечень праздничных дат. – Пошутим, непременно так пошутим. И именно 1 апреля! Гениальная задумка, Данилов!

– Сработает? – наконец-то улыбнулся Горин.

– Это будет цветной разворот в первоапрельской «РР» со множеством фотоиллюстраций, не побрезгуем и монтажом, – сел на своего конька Арсений. – Вам, Горин, задание номер один… – выдайте через недельку чертежи по усилению, к примеру, опор моста, то есть того, что может подлежать реставрации. И непременно продумайте решение этой задачи, чтобы «купились» и специалисты.

– Через недельку?! Это ж нереально, даже для первоапрельской шутки, – сказал Горин.

– Время не терпит, – отпарировал я и попросил прекратить прения. – Тем более надо сегодня же проработать позицию Нептуна в зените вашей карты, Константин… Я постараюсь объяснить понятнее, – добавил я. – В карте рождения, пожалуй, каждого целеустремленного человека наблюдается какая-либо планета в зените. Качественные характеристики такой планеты либо прямо указывают на дело жизни индивидуума, либо олицетворяют средства достижения его карьеры, заветной цели… Вот у вас, Арсений, в зените хорошо аспектированный Меркурий, что подтверждает правильность избранной вами профессии…

– Позвольте, Михаил Данилович, – подался вперед Арсений, – но это тянет на открытие! Любому старшекласснику не надо долго ломать голову, кем стать…

– Такое открытие было сделано более двух десятков веков назад, – отмахнулся я. – Естественно, планета в зените учитывается в профориентации, но в большей степени она указывает на дело жизни человека, его призвание. Вот для вас, Арсений, журналистика не столько способ заработка, сколько образ мыслей и образ жизни. Именно по «указке» вашего Меркурия вы сможете полностью реализовать себя в этой жизни.

– А мне, стало быть, самореализоваться поможет Нептун, гроза мореплавателей, – усмехнулся Горин. – Но я даже плавать толком не научился…

– Не надо упрощать, уважаемый Константин Иванович. Характеристики этой таинственной планеты не ограничиваются профессией моряка. В сферу влияния Нептуна попадают кинематографисты, нефтяники, музыканты, художники, иллюзионисты, актеры кино, гипнотизеры… С таким положением Нептуна состоялись Рембрандт и Хемингуэй, Лев Гумилев и Генри Фонда, Петр I, Джимми Картер, Жириновский…

– Ну и причем здесь я? – растерялся Го рин. – С какого бока? Второго Жириновского уже не будет. Музыке учиться поздно, актерскими способностями не наделен, так что, кина, наверное, не будет, – вяло отшутился он.

– Прошу не перебивать. – Мне пришлось постучать металлическим концом шариковой ручки по своей керамической кружке с остывшим чаем (звук неожиданно оказался глухим, как и эмоциональная глухота моих собеседников, подумалось мне). – Давайте вернемся к цели сегодняшнего заседания. Нам предстоит подобрать сегодня нужный ключик к натальному Нептуну Горина. Этот заветный с астрологической точки зрения ключик и поможет Горину одержать победу на выборах. Подбирать будем вместе, – сухо заключил я. – И сейчас.

– Я так понимаю, что таинственный ключик – это победная фишка нашей PR-кампании… – начал Арсений.

– Именно, – подтвердил я.

– Можно сделать двадцатиминутный фильм…

– Нет, – перебил я журналиста. – Телевизионная версия приемлема, но не приоритетна. Властитель телевидения другая планета – Уран…

– Тогда выдадим гигантский фотоплакат на фасаде недостроенной двенадцатиэтажки.

– Горячее, Арсений. Годится как дополнительное средство…

– Я и сам понимаю… Горин, может, вы в детстве учились играть на скрипке?

Горин энергично помотал головой.

– Гипнозом, судя по всему, вы тоже не владеете…

Горин так помотал головой, что я испугался, что она отвалится.

– Может, у вас есть вокальные данные?

– Не пою, медведь на ухо… – начал было Горин, но тут меня осенило:

– Стоп! – перебил его я. – Нам нужна хорошая, очень популярная песня, лучше из известного кинофильма – это и «музыка», и «массовый гипноз», и кинематограф… Трое «подопечных» Нептуна – в одном флаконе!

– Агитационная песня! Йе-е-с!! – несолидно визгнул Арсений.

– Мелодия, – назидательно повторил я, – должна быть всем известна, как говорится, и старым, и малым. А слова… Арсений, надеюсь, дело теперь за тобой.

– Понял. Агитационный текст я срифмую. А в краевой филармонии и певца подберем.

После полуторачасового поиска мелодии мы остановились на популярной песне Максима Дунаевского к фильму «Три мушкетера» – «Пора, пора, порадуемся на своем веку…».

Арсений даже успел набросать слова к припеву:

Пора, пора на выборы

За светлою мечтой.

За Константина Горина

Народ наш всей душой…

Настроение поднялось даже у Горина. Мы выкрикивали рифмы, смеялись, напевали – словом, ребячились, гипноз талантливой мелодии начал действовать даже на нас.

– Да, – подытожил я. – Эта песня – наш ход конем на предвыборном поле.

– Постойте-ка, – включился журналист. – А как вам такая «картинка»: Горин в бурке, верхом на коне в окружении казачьих есаулов «идет в народ»… Как, Горин, полчаса в седле усидеть слабо? Ну, максимум час – и ролик снят, а?

– Не слабо, Арсений. Меня еще дед научил. Кстати, до революции он был казачьим атаманом в станице Ессентукской…

– Отлично! А рассказ о деде мы вставим в спецвыпуск, – не растерялся Арсений. И подытожил: дел выше крыши. – Я больше не нужен? Тогда ариведерчи – пошел отрабатывать тему…

Нет, не зря я выбрал для нашей встречи пятое марта. Заветный ключик к загадочному Нептуну в надежных руках Арсения. Так что в этом плане я за Горина спокоен. Дело осталось за малым – найти спонсоров для формирования избирательного фонда нашего кандидата. И на все про все не более десяти дней. Да-а…

Часть вторая. Крутые маневры!

В сумасбродстве есть надежда, в заурядности – никакой.

Ралф Эмерсон

Глава I

Каин

Пятигорск

Ка Эн – Константин Носов, он же Каин – не любил травить анекдоты, попадать в смешные ситуации и даже смеяться. Сквозь его смех – скупой и лающий – словно проглядывала болезненная трещина. И он знал это.

Так было не всегда. Способность от души рассмеяться поглотила прореха почти десятилетней давности – с 1992-й по 1996-й. Именно тогда он вместе с матерью вынужден был бежать из родного Грозного. И долго безнадежно мыкаться по селам соседнего Ставрополья.

Мать даже не дождалась статуса вынужденного переселенца. И Каин был уверен, что окончательно ее добили даже не бюрократические проволочки, не бесконечные унижения, а многократно брошенные им в лицо слова: «Понаехали тут…» Слова таких же «простых людей», какими они привыкли считать себя сами. Слова братьев по культуре, по вероисповеданию, по отечеству…

Свой нынешний статус – владельца солидной риелторской фирмы «КН-плюс» – Каин выстроил и вылепил в уютном курортном городке своими руками. Не на крови, слава богу. Из едкой смеси отчаяния и внезапной удачливости.

Наедине с собой Каин любил перебирать свои детские фотокарточки (из альбома, чудом не забытого в кутерьме того окаянного времени). Один из «кабинетных» снимков счастливого детства находился в затейливой рамочке на рабочем столе его офиса. Вспомнилось, как в классе восьмом он едва не порвал этот снимок, но мать не позволила. Почему-то тогда он казался себе «лыбящимся уродом». Смешно. Ха-ха. Теперь это один из самых дорогих его сердцу предметов. Возможно, из-за утраченной навсегда лучезарной улыбки…

А в юности… Он часто корил себя, дурак, за простодушную «улыбку лоха»: даже наткнувшись взглядом на неприятного знакомца, его улыбка всегда опережала миг узнавания.

Ну почему он не умеет «держать» презрительный прищур, как Колян? А как запросто удается Зауру резко взметнуть левую бровь вместо приветствия!.. Даже долгие тренировки перед зеркалом были напрасны – не научиться – горевал он тогда. И… накаркал.

Жизнь, вернее, ее розги живо вымуштровали Константина. Теперь и взгляд «притушить», и лицо «сделать» – не проблема. Он стал как все – вещью в себе, что называется. Даже успешно делал вид перед армией своих агентов, что не догадывается о своем странном прозвище, – такие мелочи уже давно его не волновали. Впрочем, порой он даже испытывал от этого негласного Каин мрачное удовлетворение – дескать, не я первый сказал – первый начал, но человек даже брату волк и ничего тут не попишешь, такова се ля ви…

Но если б у Каина оказался фантастический шанс вернуть то «довоенное» время, маму и свой счастливый простодушный смех… Костик с радостью возложил бы на жертвенный алтарь и налаженный бизнес, и банковский счет с внушительной суммой, и смесь «примочек» от Карнеги, Заура и Коляна…

Впрочем, мышцы лица уже год как «вспомнили» свою «фирменную» улыбку. При надобности Каин ее свободно «включает», озаряя нужного ему собеседника внутренним светом и благостным настроением. Тем не менее он был уверен, что непосредственный, радостный «довоенный» смех притушен в нем навсегда. Скажи мне, как человек смеется, и я скажу, какой он…

Дверь кабинета открылась, мысли Каина прервала Лика – его новая секретарша.

– Константин Алексеевич, – испуганно прошептала она, – к вам журналист – Арсений Данилов. Сказал, что без договоренности – на пять минут.

– Пусть войдет, – недовольно проворчал Каин.

Он не любил журналистскую братию, считая их методы разновидностью стильного рэкета. Согласно продуманной им классификации журналисты стояли ниже проверяющих из СЭС, но выше инспекторов пожарной безопасности.

– Мне реклама не нужна, – сухо сказал Каин вошедшему Арсению и включил фирменную улыбку номер три, когда во взгляде нарочито удерживалась рябь раздражения.

– Вы хотите сказать, что не нужна платная реклама? – с нажимом на слове платная переспросил Арсений.

– Бесплатным бывает только сыр в мышеловке, – произнес Каин уже без улыбки, а раздражение явно закипало в нем яростью, способной даже персик превратить в сухофрукт.

– Я, собственно, пришел предложить вам небольшой чендж, – мягко улыбнулся Арсений. – В соседнем Солнечногорске, где у вас дополнительный офис, как вы знаете, на носу выборы…

– Политикой не занимаюсь, – губы Каина зазмеились нехорошей усмешкой, и он выразительно взглянул на свой «Ролекс».

– У меня еще две минуты, – продолжил Арсений, окончательно стряхнув прилипшую улыбку. – Я предлагаю опубликовать актуальное интервью в региональном «АиФе» на тему, интересную и вам, и читателям. Скажем, вы, как член краевой гильдии риелторов, расскажете о реальных случаях нечистоплотности ваших неквалифицированных коллег-конкурентов, расплодившихся после отмены лицензий хуже крыс… Впрочем, тему обсудим позже. А вы, в свою очередь, – бодро продолжил журналист, наблюдая возросший интерес собеседника, – внесете в избирательный фонд одного из достойных кандидатов некую сумму – эквивалентную стоимости объема публикации. Скажем, разворота. В случае победы кандидата, как вы понимаете, вам это зачтется. В случае поражения вы просто возместите свои затраты объемом пиара.

– Сколько нужно?

– Взгляните сами, – Арсений вытянул из тощей прозрачной папки прайс-лист «АиФа» на коммерческую информацию, заверенный синей круглой печатью.

– Та-а-к, раз-во-рот, – с интересом начал было Каин и вдруг неожиданно пролаял: – Ха-ха, ха-ха-ха. Семьдесят восемь тысяч! Ха-ха-ха-ха… Уморили… Да я! Да я за эти деньги выкуплю у алкашей изолированную комнату… Ха-ха-ха… Лика!! – вдруг гаркнул Каин. – Что у нас там на одиннадцать? – спросил он у вбежавшей секретарши.

Лика захлопала глазами.

Арсений встал, аккуратно задвинул стул, нарочито «забыв» на столе прайс-лист с реквизитами рекламной службы «АиФа», и направился к выходу. Уже затворяя дверь пустой приемной, он вновь услышал лающий смех Каина, уже веселый.

Заливистый лай сопровождал Арсения, и когда он шел по длинному коридору, и на спуске с крутой мраморной лестницы, ведущей на первый этаж к закутку охранника… И растаял, лишь когда журналист вырвался на воздух.

– Первый блин комом, – вздохнул Арсений, вырулив на центральную улицу. Мартовское солнце робко улыбнулось, вселив надежду.

– Экспромт отставить, – уже бодрее сказал себе журналист. – Включаем память!

Память, услужливо пролистав образы маститых и не очень лиц, вдруг выхватила стоп-кадром упитанный лик Василия Маленько – руководителя комитета по бюджету и финансам Думы города Семигорска и по совместительству удачливого владельца роскошного двухэтажного гастронома «Советский», который в советские времена гордо носил название «Центральный».

«Годится! Всего семь минут на электричке», – весело подумал Арсений и, присев на, чудом сохранившуюся еще с дореволюционной поры кованную скамью под столетним каштаном, начал колдовать над сотовым.

Пан Маленько Семигорск

С тех благословенных пор, когда любимой телепередачей советского народа был «Кабачок 13 стульев», Василька, гарного хлопца из Барсучих Нор, что на Украине, прозвали Паном Маленько (с ударением на втором слоге). Не столько из-за фамилии и тем более не из-за роста. Румяный рыжекудрый Василий с молодости поражал богатырской мощью. С возрастом, правда, мощь накачивалась больше вширь, да и рыжие кудри постепенно привяли, сошли на нет…

Прилипшее смолоду прозвище Василь Васильевич получил из-за своей постоянной присказки: «Помаленьку, по зернышку, да по-моему!» Эту смесь псевдокрестьянского с новорусским он заварил из разговорного наследия вырастившей его бабки Насти: «Курочка по зернышку клюет и сыта бывает; потихоньку, помаленьку – и хата прибрана; петелька за петелькой – Васильку носочки…» А хвост у присказки вырос, когда страна покатилась к переменам, а Васечка к москалям подался, до столицы не доехал и осел на родине главного перестройщика. Появилось на Ставрополье, в славном городе Семигорске у Васечки все, чтобы и жить, и гулять, и по столу стучать. Да не махом единым, а по зернышку, помаленьку…

Так, в середине девяностых приглядел землицу на лесистом склоне Развалки, поставил вагончик-шашлычную. Год-другой проходит, глядь, у Василька в промзоне колбасный цех заработал. А «вагончик» между тем разросся в элитный загородный ресторан «Золотой Петушок». Курочка по зернышку, и Василек помаленьку…

Следом пришел черед птицефабрики из соседнего района. И стал наш Василек акционером с контрольным пакетом акций. А там, где курочек тьма-тьмущая, там и корма надо немерено. Стал наш Василек думу думать – как хотя бы местные налоги минимизировать. Вроде – мелочь, а как на деньги перевести – миллионы отдавать приходится. Права, права была бабка Настя: бережет рубль копеечка. И надумал Василь Васильевич в Думу семигорскую идти – там думать-то сподручнее.

Курочка по зернышку… А пан Маленько в Семигорске уже центровой гастроном прикупил. Следом – горсть бакалеек-кафетериев разбросал. И, недолго думая, одарил их всех единым, ностальгическим для потенциального электората названием «Советский». И лавка с окорочками – «Советская», и кафе – «Советское», и даже свой супермаркет, где цены, ой как кусались, тоже переименовал в «Советский». Клюет курочка по зернышку и сыта бывает. Насытился и Пан Маленько. Стал думать, как малоимущим ветеранам помочь, а заодно и льготное налогообложение заполучить. И придумал. Везде хлеб восемь рублей, а в бакалейках Василь Васильевича – семь пятьдесят, везде кефир местный по четырнадцать рублей за литр, а у него за тринадцать сорок пять, так же сработано и по всему ассортименту. Упущенная на копейках выгода – десятки тысяч, а «схваченная» – на льготном-то налогообложении, во благо ветеранам – миллионы… Правильно говорила бабка Настя, царствие ей небесное: не оскудеет рука дающего.

* * *

…Истошно заверещал сотовый, и коллеги по Думе укоризненно взглянули на Василь Васильевича.

«Ай-яй-яй, забыл выключить», – подумал Пан Маленько, но на дисплей взглянул и отключать передумал – звонил главный редактор «Кавминводских вестей».

– Да, Юрий Павлович. Ничего-ничего. Арсений Данилов? С удовольствием… На четырнадцать ноль-ноль в «Советском». Да, в том, что на курортном бульваре. Буду ждать… И вам всего…

– Что ж ему надо, этому Данилову?.. – пробурчал Василь Васильевич и тут же переключился на докладчика – представителя дочернего предприятия Югроссгазсбыта, необоснованно поднявшего тарифы по Семигорску.

– Это ж надо, – наклонился к уху Василь Васильевича его сосед, – зарвались как газовики-то! Наши пенсионеры-ветераны скоро по миру пойдут…

– Ветераны, ветераны… – буркнул себе под нос Василь Васильевич. – Из-за последнего повышения все мои «точки» придется закрывать на хрен!..

* * *

В уютном кабинете второго этажа гастронома «Советский» был наскоро накрыт стол с легкой закуской, фруктовым десертом и минералкой. С минуты на минуту должен был прийти журналист. Тогда и горячее подадут – время-то обеденное. Заодно и гость расслабится, легче выдаст, с чем ко мне пожаловал.

Арсений Данилов пришел вовремя и протянул визитку. Пришлось Пану Маленько вручить и свою. Когда подали горячее, хозяин кабинета осторожно намекнул на горячительное, но Арсений отказался, дескать, работы по горло, но с удовольствием принялся за белое мясо индейки под клюквенным соусом.

– Ешьте-ешьте, индейка с экспериментального цеха, кормим только пшеницей, – угощал-приговаривал Пан Маленько, обгладывая шейку птицы толщиной в батон колбасы, и, поймав взгляд Арсения, добавил: – У нас каждая индейка ростом с теленка! Вот заключим договор с немцами – пойдет на экспорт. Как говорится, курочка по зернышку, и мы помаленьку, – улыбнулся собственному каламбуру Маленько.

Лишь за чашечкой кофе Арсению удалось забросить удочку.

– Василь Васильевич, а про Горина Константина Иваныча слышали?

– Слышал-слышал… Сочувствую, – Василь Васильевич на всякий случай поднял на Арсения взгляд, полный скорби.

– Сочувствуете? – улыбнулся Арсений. – Он же герой дня!

Пан Маленько превратился в большое ухо.

– Правда, – продолжил журналист, – информация, как мы любим говорить, «не для прессы». Конфиденциальная. Честно говоря, я думал, что вы, уважаемый Василь Васильевич, в курсе… – Арсений растерянно развел руками. – Что ж я так прокололся! – как бы про себя пробормотал он.

Но чуткий к новостям Пан Маленько прекрасно его услышал. В глазах наконец-то полыхнул живой интерес.

– Так что там Горин? – подался вперед Маленько.

– Э-эх! – махнул рукой Арсений. – Где наша не пропадала!.. У Горина появилась поддержка, – Арсений многозначительно поднял вверх указательный палец. – Его прочат, – тут Арсений перешел на шепот, – на место Кривошеева…

Василь Васильевич оглянулся и тоже продолжил шепотом:

– Стало быть, спекся Кривошеев… Такой курорт развалил, авантюрист хренов! За бешенными инвестициями погнался, а родного предпринимателя душит. А курочка-то клюет по зернышку. – Заскорузлым пальцем Маленько застучал по столу, изображая клюющую птицу. – И сыта бывает! Попробуй запихни ей в клюв горсть корма, она и поперхнется. Вот и Кривошеев со своими столичными инвесторами совсем скурвился…

Тут, словно опомнившись, Маленько взглянул на Арсения:

– А вы, стало быть…

– Да, я доверенное лицо Горина. И от его имени пришел сделать вам предложение…

– Понял-понял, – закивал Маленько и протянул Арсению свой «Паркер». – Цена вопроса? – опасливо прошептал он, придвинув к журналисту бумажную салфетку.

– На ваше усмотрение, разумеется. Перечисления в избирательный фонд кандидата от юридических и физических лиц дело сугубо добровольное, – и вернул «Паркер» хозяину.

Василь Васильевич засуетился, схватил салфетку, что-то быстро начеркал и показал собеседнику. Арсений, вытащив уже свой «Пилот», прибавил к указанной депутатом цифре ноль. Пан Маленько чуть не бухнулся в обморок и, вырвав у визави салфетку, что-то черкнул там вновь.

Футболили они салфетку до тех пор, пока не истерзали ее полностью.

– Всего двенадцать тысяч? – зашептал журналист. – Несерьезно, Василь Васильевич. Это ж всего четыре минуты эфира – по краевому радио.

– А зачем Горину краевое? В прошлый раз, я слышал, там обошлись городским…

– Стало быть, двенадцать тысяч?! – уже громко переспросил Арсений. – Это ваше последнее слово?..

– Нет-нет, не последнее. Там дальше посмотрю. Поглядим – увидим. Курочка, знаете ли, по зернышку…

* * *

«Ну и денек, – выдохнул Арсений, когда вышел на улицу. – Так дело не пойдет… Кампания в Солнечногорске уже объявлена – это раз. Есть даже скороспелый кандидат номер один – это два. Конечно же – Кривошеев! Собрал, спринтер, подписи за пару дней. И наконец, три: денег у нас ни шиша, и ими даже не пахнет. Все проекты повисли… А это – уже четыре!»

Трамвайный перезвон вдруг наждачкой прошелся по нервам. Природный оптимизм Данилова окончательно пошел трещинами. Его озабоченность не растопил даже не по весеннему жаркий день.

А между тем солнце – рыжий патлатый хулиган, – стало нагло качать в Семигорске свои права. Поначалу заставило прохожих скинуть верхнюю одежду, чтобы они, смешно отдуваясь, тащили ее в руках вместе с тяжелыми сумками, пакетами и портфелями. Позабавившись, построило их затем очередями к киоскам мороженного и после, не угомонившись, стало ослеплять людей «зайчиками». Блаженствовали только курортники: все, как один, в легкой спортивной амуниции и солнцезащитных очках. По их обмякшим лицам читались мысленные аплодисменты рыжему сорванцу и тек мед умиления.

Арсений же, каждый раз отмечавший волшебную поступь весны, не замечал ни проделок разбуянившегося солнца, ни набухшие почки каштанов, ни зеленые клювики травы-муравы на пока еще голых газонах… Не заметил и как рядом, почти у бровки тротуара притормозила красная «ауди».

– Сенька!

– Тата?..

– Садись быстрее, здесь стоять нельзя!

Арсений плюхнулся в машину и только сейчас, в блаженной прохладе салона (с кондиционером, естественно), понял, как жарко на улице.

– Сенечка, как ты мне нужен! На работе тебя не поймать, сотовый твой не дали, сволочи, а потом мне кто-то сказал, что ты уехал…

– Нет, я просто в отпуске, точнее, в деловом отпуске, так что отдыхать некогда…

– Сень, а можно я украду тебя на пару часов? Твой деловой отпуск не пострадает?

– Хоть на две пары, Танечка. Бывшими одноклассниками не манкируют даже деловые отпускники…

– Тогда поехали ко мне. Скоро придет Олежка, я вас познакомлю и все расскажу.

Глава II

Олег

К двадцати пяти годам я уже твердо решил, что никогда не женюсь. Подружек – веселых, романтичных, томных, ранимых, беспечных, агрессивных и дрессированных – было у меня достаточно. Порой, более чем… Но и они отошли на десятый план, когда в конце девяностых акционеры впервые избрали меня своим генеральным. С моей легкой руки «Целебная Бештаугорская», известная уже и в Европе, стала востребованной в США и Южной Америке. В российской прессе появилось несколько заметок типа «Бештаугорская – Кола – кто круче?».

Вместе с тем поднялись и мои ставки – уже у созревших и особенно перезревших невест. Но, рассуждал я тогда, если б супружество стоило мессы, кому пришло бы в голову назвать союз двух сердец браком?! «Брак» бросался мне в глаза почти в каждой потенциальной невесте.

– Тебе не угодишь! – смеялись тогда мои подружки.

– Тебе нужна Барби, – улыбались друзья.

А я отвечал, что Барби сидит у меня в приемной….

И тут… мне встретилась Тата. Нет, не новоявленная принцесса из карликового европейского государства, не дочь моих солидных компаньонов, не… Короче, она работала маникюршей. Поздний долгожданный ребенок родителей-пенсионеров, постоянно коривших себя, что не смогли дать кровинушке своей высшее образование. Но это все – не более чем форма: блеклая раковина, хранившая невиданной красы жемчужину. Главное, Тата сумела на многое открыть мне глаза, и философия холостяка показалась вдруг пустой и никчемной.

Мы вместе с Татой собирали под Машуком подснежники и пролески. Этим запомнился мне март. В апреле, гуляя у Бештау, плели роскошные венки из баранчиков. А в мае, в Перкальском заповеднике, я постоянно оглядываясь-озираясь, чтоб не наткнуться на лесника, нарвал Тате необъятный букет ароматной персидской сирени. А в стороне от терренкуров чуть позже мы собирали ландыши. Только за эти две весны я вернул себе то, что не успел «догнать» в далеком детстве – королевстве зубрешки и репетиторов.

Эх, видели бы меня мои друзья-компаньоны и несостоявшиеся невесты – умерли б со смеху. Особенно невесты…

Именно с Татой я полюбил долго смотреть на воды Подкумка, мелководные зимой и бурные летом. Ныне это превратилось в потребность. Часто, спеша на очередную важную встречу, я прошу водителя сделать мини-остановку то у Ставропольского канала, то на берегу Кубани, то Кумы.

И еще – у меня вдруг прорезался голос – в прямом смысле; я даже стал напевать в кругу друзей, под звуки рояля и гитары. А если учесть, что последние такие попытки я оставил в классе седьмом (по весьма банальной причине – все дружно начинали затыкать уши), то представьте удивление моих родных! Я понял – у меня пробудилась душа. И чудо – будильником стала Тата.

Мы поженились два года назад. Я успел показать ей Европу, пару раз отдохнули на побережье Испании. А потом я окунулся в свои рабочие будни. Чтобы Тата не скучала, я подарил ей «Афродиту» – салон, где прежде она работала.

Полгода назад по обоюдному желанию мы решили стать родителями. А еще через пару месяцев Тата забеременела.

* * *

…Вчера Тата вернулась домой сама не своя и молча положила передо мной чистый незапечатанный конверт.

– Прочти, – только и сказала она.

В конверте оказался споловиненный тетрадный листок с густо наклеенными буквами, вырезанными из печатных изданий. Может, из-за разнокалиберных прыгающих букв, может, потому, что это напоминало сюжет дрянного детектива, но я не сразу вчитался в смысл послания. А когда осознал, услышал, как всхлипнула Тата:

– Это никогда не кончится, – сквозь слезы сказала она.

– Где ты его взяла?..

– Незна-а-ю, ничего не знаю, – уже навзрыд заплакала Тата. – Когда я запирала кабинет, это лежало на полу, у моей двери.

– Почему ты подняла? Почему решила, что это тебе?

– А кому? Тоське-маникюрше? Или Наталье Федоровне? Кому еще? До них всех еще пять метров по коридору…

– Таточка, возьми себя в руки, тебе же нельзя… Завтра, если хочешь, поедем с утра в милицию.

– Никуда мы завтра не поедем. Я только что оттуда! – сказала она, перестав всхлипывать. И припечатала: – Бесполезно!

Я вновь взглянул на мерзкий листок, где горстью червей расползалось составленное кем-то послание:

Берегись – не – берегись, а час расплаты близок.

– Тата, брось! Это чья-то шутка… Тупая, мерзкая шутка!

– Ага, шутка! И грабитель тот шутка, и телефонные звонки по ночам – тоже шутка, – на крещендо выпалила она.

Тата

Под старый Новый год, 13 января, я чуть не упала на ступеньках нашего салона и, споткнувшись, сломала левый каблук. Девчонки чуть ли не хором успокаивали: на левую ногу – к удаче.

– Куда еще – к удаче?! Дальше-то некуда, – проворчала себе под нос Наталья Федоровна.

Но я услышала.

Действительно, куда дальше-то? У меня появилось все то, о чем я даже мечтать не решалась.

– Как у Золушки, – радовалась за меня мама.

– Как в «Красотке» – прямо по сценарию, ох, как по нотам… – под «простоту святую» завистливо косили девчонки.

Я была счастлива и легко делала вид, что не понимаю несправедливых намеков. И правильно делала. Через пару месяцев Олег выкупил для меня «Афродиту», и все наши девчонки так и остались там работать.

А встретила я Олега два года назад. Вскоре мы поженились. Он подарил мне крылья, и я впервые познала чувство полета.

Но с 13 января, вопреки напророченной девчонками удаче, я вступила в черную полосу. Последние полтора месяца с меня можно было снимать фильм «Невезучие-2». А может, все началось с Люськи?

Зашла как-то в салон моя бывшая клиентка Люська – швея на местной фабрике. И слезно попросила сделать ей маникюр, прекрасно зная, что мастером я больше не работаю. Я уступила и получила через неделю… судебный иск. От Люськи. На пятьдесят тысяч рублей. В иске упоминалась моя «преступная халатность, несоблюдение санитарных норм» и, как следствие, Люськин панариций. «Это все мелочи», – сказал Олег и решил вопрос. Но еще долго мне приходилось отписываться от СЭС и запираться от Люськиного визга, пугающего клиентуру салона своим большим оттопыренным пальцем с темным хирургическим швом.

Не успела я успокоиться, как в нашем же подъезде какой-то тип вырвал мою сумочку. С такой силой, что я едва не упала. Слава богу, кольцо Олега не снял… Видимо, торопился.

Олег перестал пускать меня на работу. Но… кто-то начал доставать странными телефонными звонками. Как Олег подойдет – молчок. Следом подхожу я – неразборчивый бубнеж и мат.

А вчера у нас была зарплата. Мне надо было подписать платежную ведомость. Да и дома всю неделю сидеть надоело – прятаться и бояться неизвестно чего. И вдруг – это письмо.

Надо что-то делать. Правильно люди говорят, самое страшное – неизвестность.

Арсений

Олегу и Татьяне принадлежал роскошный пентхауз в элитной семигорской новостройке «Золотая панорама». Когда мы поднялись на скоростном лифте и подошли к квартире, дверь распахнулась. Нас встречал Олег.

– Углядел меня сверху? – улыбнулась мужу Тата и представила нас друг другу.

…Пока Таня варила кофе, мы с Олегом расположились в гостиной.

– Давно хотел лично с вами познакомиться, – церемонно начал Олег. – Татьяна ужасно гордится, что сидела за одной партой с телезвездой Юга России. – И растерянно добавил: – Жаль, что повод не соответствует…

К тому времени, как Тата пригласила нас к столу и мы чинно прошествовали в столовую, Олег коротко обрисовал ситуацию и, словно оправдываясь, заметил:

– Я понимаю, что это походит на нелепое стечение обстоятельств. Но на Тату действует удручающе. И впервые, – тут он виновато улыбнулся, – я растерян. Если бы это был банальный наезд – я б знал, что делать. Но Тата и наезд – это понятия из двух разных галактик.

– Может, вам с Татой уехать на две-три недели? – с сомнением спросил я.

– Исключено. Через три недели у нас годовое собрание акционеров. И формальные, но все же перевыборы генерального… А Тату одну не отпущу…

Мне очень хотелось помочь Татьяне. Я стал перебирать в уме имена и звания некоторых знакомых из компетентных органов, но тут меня осенило…

Вспомнил недавнее интервью с Мармаровым, когда Михаил Данилович рассказал телезрителям, как предотвратил второе покушение на известного санкт-петербургского бизнесмена. Причем киллера смогли тогда взять практически с поличным – за несколько минут до выстрела. Астролог объяснил, что оперировал в своем прогнозе всего несколькими датами, главными из которых были – день и место рождения бизнесмена и время первого – «неудачного» – покушения на него, когда бизнесмен был только ранен.

Извинившись, я вышел в прихожую, где оставил сотовый, и набрал номер Мармарова.

Михаил Данилович понял меня с полуслова и пообещал скоро приехать.

До приезда Мармарова я успел выпить две чашки кофе, распробовать незнакомые мне сорта французского сыра и опустошить розетку с оливками размером с крупную сливу. А также коротко рассказать о нашем московском госте. Уже понимая характер Мармарова, я слегка «пригасил» нездоровое любопытство Таты и попросил соблюсти определенную корректность к этой загадочной профессии.

– Ни в коем случае не обращайтесь к нему как к мистику и ясновидящему, – поучал я в основном Татьяну. – Астролог – это такая же специализация, как, к примеру, врач, которой предшествуют долгие годы учебы и еще более долгие накопления личного опыта. Поэтому никаких пассов, ритуалов и прочей нечисти, никаких тычков в небо не ждите.

– Твой Мармаров вычислит этого гада?! – ахнув, не удержалась Тата, завороженная даже моим подчеркнуто неэмоциональным тоном.

Я не удержался и рассмеялся. Вслед захохотал Олег. Не удержалась от смущенной улыбки и Татьяна. – Как же люблю я твои ямочки, – нежно чмокнув жену, сказал Олег.

Так, уже в разряженной обстановке, мы радостно встретили профессора Мармарова.

Глава III

Мармаров

Я собрался за несколько минут и вышел встречать такси. Эта пара недель знакомства с Арсением позволила узнать его достаточно хорошо, чтобы, не сомневаясь, решиться на неожиданную встречу с его друзьями.

Тем более, рассуждал я уже как астролог, в карте Горина и Арсения есть несколько «общих точек», то есть событийно они могут быть связаны текущими транзитами. Поэтому все, что сейчас важно для Арсения, важно и для Горина. А в конечном итоге, который мы подведем уже через месяц, может оказаться полезным для науки, в целях которой и затеян этот авантюрный эксперимент.

Не успел я как следует настроиться на встречу с незнакомцами (я интроверт по характеру), как такси остановилось у подъезда нетипичного для Семигорска жилого комплекса, словно скопированного из рекламного буклета «Мосстроя».

* * *

Прогрессивная карта Татьяны была чиста и безоблачна. А стационарная прогрессивная Венера, соединившись с натальным Солнцем моей нынешней подопечной, обещала ей и дальнейшее погружение в море любви и семейного счастья, по крайней мере, на добрый десяток лет вперед.

Стало быть, яму «роют» транзиты?.. Случай вновь подвел меня к теме моего исследования. А может, не случай?.. Терпение, Мармаров, терпение: роль случая в жизни человека проиллюстрирует в конечном итоге авантюра с Гориным. А сейчас надо взглянуть на транзиты…

Я оказался прав – транзитная петля Марса на целых четыре месяца захватила территорию символического VII Дома Татьяны, напряженно аспектируя его управителя Луну.

О горе тем, чей хрупкий натал штурмует кровожадный Марс вилами «квадратуры»…  – воскликнул бы мой коллега из древнего мира, к примеру из Месопотамии.

Но я не буду вторить мудрецу, так как текущие прогрессии внушают надежду. Окончательное же разъяснение ситуации современный астролог ищет не в небесах, не в специальных таблицах, а в беседе с человеком, которому пытаешься помочь.

– Татьяна, можете ли вы, не раздумывая, назвать мне своих явных… гм, недоброжелателей?

– Н-н-е-е-т, – пролепетала Тата.

– Тогда перечислите мне своих деловых партнеров.

– Партнеров? – округлила она глаза. – Но у меня – только клиенты. – И спешно добавила: – А также сотрудники…

– Это все из другой «астрооперы», из сферы других символов, – махнул я рукой. – Проблему, подчеркиваю, временную проблему, я вижу в седьмом секторе вашей карты. Подумайте, Таня. Это как гнилой зуб под коронкой. Как только мы санируем вашу партнерскую тему, проблема будет решена.

Татьяна молчала, опустив голову. И я попытался уже на пальцах растолковать ситуацию, задавая явно примитивные наводящие вопросы:

– К примеру, если ваш салон – «Афродита», кажется? – находится в долгосрочной аренде, то его владелец является вашим деловым партнером…

– «Афродита» не находится в аренде, – отчаянно прошептала Таня.

– Постойте-ка, – встал с кресла Олег, – но по бумагам «Афродита» оформлена в долевую собственность: Татьяны и… моей. Стало быть…

– Стало быть, Танин «больной зуб» – это вы!!

Олег непроизвольно схватился за щеку.

– И сейчас мы это скоренько проверим, – открыл я «Книгу Судеб», чтобы построить карту уже на Олега и проанализировать их общие алгоритмы.

В Петле Марса

Тата позвала всех ужинать, но Мармаров лишь отмахнулся, не переставая чертить круги, чудные символы и диаграммы. Примерно через час Мармаров сладко потянулся и, заглянув в столовую, победно бросил:

– А теперь можно и покормить вашего покорного слугу.

Таня засуетилась… И спустя некоторое время мы сгрудились вокруг загадочных каракуль астролога. Лишь Олег, взяв с собой чашечку с кофе, присел в углу за журнальным столиком.

– Итак, друзья, – начал Мармаров, – уже сегодня мы сорвем маску с автора гнусного письма. Вам, Олег, придется лишь точно ответить на некоторые вопросы. А перед этим, – улыбнулся он, – я прочту крохотную лекцию. Раз в два года транзитный Марс регулярно «утюжит» сферу вашего седьмого Дома, Татьяна. И прежде вы, наверняка, чувствовали его влияние – высокую температуру при банальной простуде, возможно, перенесли острый аппендицит….

– Аппендицит, – словно под гипнозом Тата схватилась за правый бок. – Четыре года назад…

– Все это, – невозмутимо продолжил Мармаров, – носило довольно острый, но кратковременный характер. В этот же раз, – непроизвольно взметнулся вверх его указательный палец, – впервые в вашей жизни Марс застопорился там надолго. В течение четырех (!) месяцев красная планета сначала в прямом, затем и в обратном направлении накаляла уязвимый участок вашего натала [5] . Сейчас Марс уже почти на выходе из своей петли. В карте же Олега транзитный Марс закинул лассо на его седьмой Дом – сектор тайных недоброжелателей. Вам непросто будет, Олег, снять с него маску. Скорее всего, найдете его среди подчиненных.

– Кто же это? – наморщил лоб Олег.

– Скажите, Олег, – проигнорировал астролог его реплику, – какие проблемы вывели вас из себя в канун Нового года? Секунду, – жестом остановил он Олега, открывшего было рот. – Тот, кто их инициировал, и есть наш искомый «злодей»!

– Это Ястреб! – приглушенно стукнул по низенькому столику Олег, и пустая чашка недовольно тренькнула о блюдце.

– Сможете узнать дату его рождения? – уже устало спросил Мармаров.

– Естественно! – оживился Олег. – Вы оказались правы – это мой бывший подчиненный, а ныне подпольный конкурент – Васька Ястребов. Секунду, мне надо позвонить, – извинился Олег и вышел.

– Видимо, Марии домой звонит, – сказала Тата. – Это его кадровик – самый золотой кадр завода, как подхалимничает Олег.

* * *

Уже никто не выходил из гостиной, следя за манипуляциями Мармарова. Покончив с кругами, астролог изобразил на бумаге огромную, слегка сплющенную загогулину, напоминающую латинскую букву «Z». И стал, сверяясь с таблицами, размещать вдоль нее какие-то даты.

Ставка на Водолея

– Итак, – привлек наше внимание он, – 25 декабря Марс вошел в петлю. И вы, Олег, чем-то озадачили своего конкурента.

– Это он меня озадачил, – перебил было Олег, но все на него зашикали.

– Потом поясните, если посчитаете нужным, – отозвался Мармаров и продолжил, ведя концом своего «Паркера» по верхней горизонтали буквы «Z». – Весь этот период (до первого поворота!) Ястребов накапливал против вас некую «контринформацию». Судя по всему, он ничего существенного не нашел и решил вас достать через жену. Наверняка многим известно, что у вас уже третий год продолжается медовый месяц?! Так как за инициацией Ястребова нет никакой серьезной поддержки, он и пошел своими мелкими, но гнусными картами. Что называется, ва-банк. Поэтому не удивлюсь, если выяснится, что и «инцидент» с Люськой подстроил он же.

Тут Мармаров ткнул в первый разворот буквы «Z» и надписал: 6 февраля .

– Именно на этом развороте, когда Марс замедляет свое движение, люди совершают оплошности, за которые приходится дорого платить. К примеру, не слушая свой внутренний голос, вы лично приняли эту Люську… «Счет», как правило, приходит уже в конце второго разворота планеты – в канун ее наступательного движения. В данном случае выпало – 12 февраля.

– Точно! – подхватила Тата. – Иск вручили двенадцатого…

– Едва рассосалась проблема с иском, на горизонте (случайно или по наводке Ястребова?) проявился грабитель, он испугал вас… Примерно 25 февраля , – записал он и эту дату.

– 26-го, – выдохнула Тата.

– …и Олег перестал пускать вас на работу.

Олег нежно приобнял Тату.

– Далее активизировались телефонные звонки и появилось подметное письмо. – Астролог провел пером «Паркера» до середины нижней линии «Z» и уже на конце ее надписал – 14 апреля .

– И уже после четырнадцатого Марс окончательно выйдет из петли. Если не вырулить из сложной ситуации до этой даты, то путы Марса превратятся в кандалы обстоятельств почти на два года. Поэтому, друзья, уже где-то с 10 апреля держите ушки на макушке, иначе…

– Десятого твои перевыборы, – толкнув в бок Олега, тихо прошептала Тата.

– Я сразу включился, – еще тише ответил Олег.

Арсений

С помощью Мармарова Олег понял, откуда у проблемы растут ноги, и долго еще благодарил профессора, пока тот не отправился почевать в отведенную нам гостевую. Но и я, и Олег еще долго не могли уснуть и, раз пять заваривая кофе, курили на кухне. Я успел поделиться о нашей с Мармаровым «ставке» на Горина. А Олег рассказал о предыстории «наезда».

– Василий Ястребов – бывший начальник одного из цехов «Бештаугорской», отпочковавшись в соседний город самостоятельным юрлицом, решил «заново открыть Америку» – в прямом и переносном смысле. Зная реквизиты наших заокеанских партнеров, он загнал им двенадцать вагонов своей воды «Новобештаугорская целебная» под нашей этикеткой (ни цветом, ни дизайном они практически не отличались). Пиратским захватом бренда сегодня никого не удивишь. Поразила скрытая «фишка» Ястреба – его вода закачивалась из обычной питьевой скважины, а спихнул он ее за океан по расценкам целебной минералки. Как это проморгали партнеры – ума не приложу.

– На ваш бренд и клюнули, – поддакнул я.

– Разумеется. Но в итоге мы «потеряли» свое лицо, а акционеры – упущенную прибыль за двенадцать вагонов минералки. Все это я изложил в судебном иске. Правда, кое-кто из правления советовал спустить дело на тормоза, дескать истина восторжествовала, «пираты» дисквалифицированы, а скандал раздувать нецелесообразно.

– Ты думаешь, что их пролоббировал Ястреб?

– А то… Знаешь, какую сумму я вписал в иск? Ладно, проехали… Главное – ни на копейку больше того, что одним махом сорвал Ястреб. И я стоял на своем.

– Значит, до годового собрания акционеров Ястреб и его дружки из вашего правления решили тебя нейтрализовать, отвлекая проблемами жены?

– И отвлекли, здорово отвлекли. Я и забыл про иск… А ты знаешь, как оставлять на самотек судебные проблемы!

Я лишь усмехнулся.

…Во сне мне приснился разворот «Нью-Йорк-Таймс», который полностью занимала моя публикация под броским названием «Кавказские Минеральные Войны». Почему-то на русском языке.

* * *

Наутро гостеприимные хозяева, вызвав такси, проводили нас до въездной аллеи и еще раз поблагодарили Мармарова.

– «Спасибо» не отделаешься, – нахально улыбнулся я Олегу и подмигнул Тате. – Через недельку подготовлю убойный материал по теме похищенного бренда. Обещай, что дашь комментарий в цифрах и фактах. Такой репортаж потянет на «КоммерсантЪ», – добавил я, вспомнив приснившийся убийственный заголовок.

– Приходи ко мне в офис. Кстати, не забудь захватить реквизиты вашего кандидата, как его?

– Горина?! – ошалело прохрипел я и поспешно добавил: – Тогда я подскочу уже завтра, ага?

– Хоть сегодня!

– Нет, – уже серьезно сказал я, – реквизиты будут дня через три, так что жди в четверг с утра… Неудобно, конечно, спрашивать, но сколько не жалко спонсировать нашим семи-горским «олигархам»?

– «Бештаугорская целебная» спонсирует в Фонд Горина восемьсот семдесят тысяч. Рублей, разумеется.

Моментом раньше я нагнулся завязать волочившийся шнурок на кроссовках и от неожиданности брякнулся на асфальт:

– Сколько?!

– Всего десять процентов того, что мы потеряли по милости Ястребова. Пусть кое-кто из ястребовских лоббистов попробует только вякнуть.

Тата, прижавшись к Олегу, умиленно промурлыкала:

– Меценат ты наш…

– Увы, Татуля, с меценатством в России напряг. Но раз за Гориным стоит такой магистр людских судеб, – тут он поклонился в сторону Мармарова, – я с удовольствием инвестирую около миллиона в будущего мэра Солнечногорска.

– Не кривляйся, – нежно шлепнула его по губам Тата, – тебе не идет.

Олег закатил глаза и комично пожал плечами, дескать, ну что тут скажешь…

– Эх, ну почему не я на месте Горина?! – под хохот всей троицы шутливо захныкал я. И, припадая на одну ногу, задрав подбородок «под Паниковского», уже под гомерический хохот компании «облапал» карманы Олега и дурным голосом запричитал: – Дай миллион, Олег! Дай миллион, да-а-й!!!

Глава IV

Горин

16 марта – в последний день приема заявлений от потенциальных кандидатов в мэры – я успел многое: отметиться в избиркоме, оформить в банке реквизиты избирательного фонда и уже к вечеру вручить секретарю избирательной комиссии платежку на двести тысяч рублей (обязательный залог вместо сбора подписей). После чего мне торжественно вручили удостоверение кандидата под номер пять. При этом в глазах председателя избиркома Лидии Петровны Уме-ренко плескалось откровенное недоумение.

Через два дня стартует первая в моей жизни избирательная кампания, вернее, авантюра, где я шел крапленой картой магистра астрологии.

Эти два дня были самыми тоскливыми за последнюю неделю, хотя скучать было некогда. Вокруг меня суетились: Арсений он же начальник штаба, Борис Петрович – прораб с моей бывшей работы, две Ленкины подруги с мужьями и, кажется, с соседями, ну и, конечно, сама Лена. В крохотной комнатке под лестничной клеткой нашей высотки (по проекту – дворницкой) мои добровольные помощники раскладывали с веселым щебетом только что отпечатанные в местной типографии плакаты, листовки и даже закладки для книг с моей напыщенной физиономией и по очереди отвечали на звонки сотового – одного на всю команду.

Особенно меня корежило воспоминание о минутах заполнения анкеты в избиркоме, где под откровенно насмешливые взгляды присутствующих я вынужден был накарябать:

Временно неработающий и самовыдвиженец (последнее больше походило на эпитафию). Назавтра все это появится в местных и краевых газетах. Что скажут мои друзья, вернее, бывшие друзья и прежние коллеги?! Горин сошел с ума?

Время показало, что комплексовал я напрасно. Первые две недели кампании копья ангажированных СМИ ломались в битве «двух капитанов» от регионального бизнеса: Рамзесова и Сметанина. Диковинные фейерверки сенсаций озаряли не только само поле брани – курортный городок Солнечногорск, но и территорию всего края. Оглушительными петардами взрывались скандалы уже между доверенными лицами кандидатов, а трассирующие пули взаимных судебных исков долетели, наконец, и до краевого центра, расстреляв ранее созерцательную позицию крайизбиркома.

Поначалу лидировал Сметанин. Добрый десяток местных и краевых СМИ пулеметной очередью растиражировали подробности уголовного дела на Рамзесова, похороненного при странных обстоятельствах еще в конце восьмидесятых.

Ответный громоподобный залп грянул сразу из двух орудий общероссийских телеканалов о грязной афере подрядчиков во время строительства трех десятков домов для пострадавших в паводке 2002 года, где чуть ли не главным фигурантом объявлялся Сметанин.

Второе место по накалу страстей занимала другая связка кандидатов: Боткин и Кривошеев. Действующий мэр обвинялся в политическом мазохизме – еженедельном бездейственном обсасывании проблем курорта в карманных СМИ.

– Видимо, Кривошеев надеется, – кричал с трибун Боткин, – что электорат вместе с ним пустит слезу о безудержном росте тарифов, о беспрецедентных происках монополистов, о ежегодной неготовности к зиме, о дырах в бюджете и прочих бедах… главы местного самоуправления. Но электорат, – захлебывался Боткин, – крокодиловым слезам Кривошеева больше не верит!

В этом месте он развертывал над головой плакатище формата А0, где под броским заголовком «Усадьбы господина Кривошеева» красовалось несколько объектов недвижимости и легко можно было распознать их географическое месторасположение: Москва, Брно, Барселона… А помощники гневного обличителя начинали раздавать шокированному электорату те же самые снимки, но выполненные на листовках карманного формата. Заканчивал оратор пламенную речь одной и той же фразой:

– Не можешь рулить на благо людей, уступи место другому!

И под жидкие аплодисменты своих добровольных помощников он кидал в толпу уже другие листовки – с программой «будущего мэра Боткина».

Кривошеев в долгу не оставался и прилюдно обзывал Боткина политической проституткой.

– За последние восемь лет Владимир Валентинович поменял членство в восьми ! – в этом месте голос оратора начинал дрожать от патетики, а указательный палец вместе с рукой-кометой взмывал к небу, – повторяю – в восьми! – партиях и движениях!..

Впрочем, действенным и уникальным оружием Кривошеева всегда была густая сеть слухмейкеров, наброшенная на все крупные коллективы и рынки города. Слухи рождались, зачастую самые невероятные, и с упорством навозных мух кружились по городу, будоража умы электоратора. И все же Кривошеев смотрелся на ринге кандидатов в наилегчайшем весе (Боткина Арсений и вовсе не брал в расчет). Моими реальными соперниками Арсений по-прежнему считал Рамзесова и Сметанина: в их патронташах таились разрывные пули компромата разного калибра и убойной силы, а их заплечные мешки пухли от черного нала и казались неистощимыми.

И тем не менее мой новоявленный начальник штаба Арсений упрямо держал паузу. С истовостью гениального режиссера журналист верил, что крутые маневры противников скоро исчерпают себя, что еще чуть-чуть – и они задохнутся от всей этой грязи и пороховой гари. И тут на сценическую площадку Солнечногорска добрым румяным молодцем выйду я…

* * *

…Уже четырнадцать дней, как обо мне толком ничего не слышно, я даже (по совету Арсения) не использовал на полную катушку полагающиеся кандидатам бесплатные время и место в задействованных СМИ. Лишь мои «штабисты» продолжают расклеивать по городу мои портреты с различными слоганами. Арсений все еще держит паузу…

Часть третья. На вираже

Время стирает ошибку и отшлифовывает истину.

Гастон Де Левес

Глава I

Вольдемар

Санкт-Петербург, 27 марта 200… г.

Свой первый трудовой отпуск мы с Лодей, коренным петербуржцем, решили провести на моей исторической родине – в Пятигорске (на родном кавминводском сленге тоже Питер). Не только потому, что я успел соскучиться по южному солнцу и теплу родительского очага. Лодика, который поначалу отшучивался, что пить нарзан ему еще рано, я манил приключениями в духе экстрима – полетами на дельтаплане с Юцы, поездкой на Медовые водопады, походами на вершины кавминводского семигорья. А на Эльбрус, поспешно добавлял я, да и на Кавказский хребет мы сможем любоваться с вершины Машука – хоть каждый день. Я знал, что лыжи и канатка – не его стихия, мнительный Лодик пуще глаз старался беречь горло (как-никак подающий надежды тенор). Так что Домбай и Теберду мы сразу же оставили за скобками наших отпускных приключений. А жаль.

Впрочем, в глубине души я знал, что основная причина поездки на Кавминводы – довольно скромные отпускные. Шефы нашего элитного клуба «Nord Palmer» (в просторечии – «Пальмира») за «простои» платить не любят, будь это отпуск или «больничный». Зато в рабочие дни нам отстегивают прилично. Еще бы! Вокальные данные Лодика не ниже, чем у Баскова, да и внешне он весьма и весьма, особенно в концертном прикиде. Да и я в клубе – не халам балам – с боку бантик. На мне держится живой инструментальный фон. Три часа в режиме нон-стоп я за роскошным алым роялем выдаю джазовые импровизации; по желанию завсегдатаев клуба инкрустирую выступление Григом, Моцартом, Шопеном. А порой, в надежде на счастливый случай в лице нечаянного мецената, незаметно вкрапливаю в программное выступление этюды и пьесы собственного сочинения. А вдруг?!.

Все говорят, что мы с Лодей похожи, как близнецы, – одного роста, телосложения, та же грива русых волос, даже имена одинаковые. Чтобы не путать, нас еще в консерватории перекрестили из Владимиров в Вольдемара и Лодю. Но, честно говоря, мы с ним совершенно разные. Лодик успешно прячет свои комплексы за ширмой немногословия и сдержанности, эмоционально раскрываясь лишь на сцене. Я же – балаболка и балагур, как дразнят меня дома. Поначалу нас сплотило душевное одиночество. А позднее мы поняли фетиш мужской дружбы и оба выковали из романов Дюма: один за всех – все за одного. Короче, спелись мы основательно. И я уже подумывал, чтобы познакомить Лодьку с моей кузиной Майкой из Солнечногорска – курортного местечка в пятнадцати км от Пятигорска. На днях я показал ее фото Лоде. Он ничего не сказал, но на следующий же день перезвонил при мне своей матушке и проинформировал, что на весь отпуск едет со мной на Кавминводы. Это вместо досель оговоренных двух недель! Здорово!..

У Лодика с предками отношения непростые. До третьего курса он жил вдвоем с матерью – теть Катей, как я ее по-простецки называл (нам, провинциалам, простительно). А затем она сошлась с мужичком с ноготок – сторожем в морге – бр-р-р! И даже фамилию поменяла – из Светловой стала Барабановой. Лодька сразу же перешел жить в общагу. Уже год мы с ним снимаем хату на Строительной, а дома он бывает не намного чаще, чем я у своих в Питере, в Пятигорске то есть.

Родители у меня классные! Радости было, когда я еще только намекнул, что мы с Лодей приедем почти на целый месяц. Сегодня я им назвал номер рейса, и матушка сказала, что в Минводы нас приедут встречать дядь Коля на своем авто, теть Валя, Майка, ну и конечно, отец. Даже Джеки – нашего старенького пинчера – возьмут с собой.

Ключик

Трель телефона наложилась на пронзительный визг дверного звонка. Катерина Барабанова тут же вынырнула из вязкого дурмана сновидений – о боже, на часах уже восемь! Накинув халат, прошаркала в прихожую и, прежде чем взять трубку телефона, приложилась к глазку.

Узнаваемо мелькнул сизый угреватый нос Барабашки – так подразнивали мужа соседи и знакомые, а вскоре незлобливо стала называть и сама Катерина. «Опять бухой», – вяло подумала она и, распахнув дверь, привычно заголосила:

– Даже дверь не в состоянии открыть! Снова нажрался, паразит…

Не дожидаясь, пока Барабашка захлопнет дверь, сорвала трубку и хорошо поставленным голосом пропела: – Да-а?.. Сына? Здравствуй, родной…

От непривычно потеплевшей интонации жены Барабашка выронил в прихожей свою нейлоновую котомку, которая с глухим стуком брякнулась о немытый пол. Следом, безуспешно пытаясь ее поднять, шлепнулся и Барабашка.

Супруга даже не повернула головы, и Барабашка, обиженно подтянув к себе свою сумку, прислушался.

– Когда? Уже завтра? Тогда вечером жду – пирожков в дорожку напеку. С картошкой и с капустой… Ну просто зайти ты можешь?! Я ж со-ску-у-чилась, – шмыгнув носом, протянула Катерина. – К пяти жду, целую, – наконец, облегченно выдохнула она и бережно положила трубку на рычаг. Затем, нагнувшись к все еще сидящему на полу Барабашке, привычно скользнула пальцами по затылку супруга, взъерошила его заросшие виски и ласково пробурчала: – Правду говорят, бог пьяниц хранит. Я б уже раз десять висок об угол обувницы раскроила или нос бы разбила, а ему хоть бы хны…

– Я и забыл, как пахнут твои пирожки, – с пьяной слезливостью в голосе вздохнул Барабашка. – Володьку ждешь? – вдруг весело зыркнул он из-под разбойничьих бровей и стал развязывать узел нейлоновой котомки. Обычно в ней он приносил с дежурств то ломти поминального пирога, то конфеты-пряники, то фрукты, что щедро ссыпали клиенты морга за помин души их усопших родственников. Водку домой он не доносил. Распивал с коллегами на дежурстве. Благо начальство по ночам с проверкой не шастает, вокруг тихо и покойно. Чего ж не пропустить по маленькой?

На этот раз Барабашка, запустив руку в котомку, вытащил за шнурок бело-голубую кроссовку, вторую же просто вытряхнул на пол.

– Фирма! сорок четвертый размер, с амортизацией. Володьке впору будет…

Супруга обалдело глянула на него.

– Сюр-при-и-з, – пьяно растянув губы, пропел Барабашка, обнажив синие десны.

– Откуда? Небось у жмурика стащил, урод! – вздохнула она, но кроссовки ей понравились – с виду совсем не заношенные, а главное, действительно, Володькин размер. – Это ж примета плохая – в дом тащить от покойника, – сварливо добавила она.

– Ух, зажралась ты, Катюха! Не хошь – как хошь. Я сам поношу. – И, тяжело поднявшись, заковылял с одной кроссовкой под мышкой в спальню.

Катерина, махнув рукой, направилась в ванную. Она не видела, как Барабашка, сидя на кровати, пытался втиснуть правую ногу в левый ботинок. Безуспешно: каждый раз стелька сминалась пополам. Тогда разъяренный Барабашка с треском выдрал стельку и тупо уставился на нее – к ее изнанке был прикреплен маленький серебристый ключик, запаянный в прозрачный целлофан.

– О! Ключ от квартиры, где деньги лежат… Барабашка счастливо улыбнулся и аккуратно засунул стельку на место. Все эти манипуляции окончательно утомили его, и Барабашка, обняв кроссовку с чьим-то секретом, завалился на кровать.

– Пьяный проспится, дурак никогда, – пробурчал он, поудобнее устраиваясь на незастланной постели, и тут же громко захрапел.

Лодик

Уже первые три дня на Водах разбили мое вычурно-лубочное представление о Кавмин-водах вдребезги. В своем воображении я видел полотно Кавказских Минеральных Вод в стиле позднего Ильи Глазунова: на блеклом фоне «измученных нарзаном» курортников, тоскливо совершающих ежедневный променад от бювета до столовой, разбросано несколько ярких исторически значимых пятен: место дуэли Лермонтова в Пятигорске, дачи Кшесинской и моего кумира Шаляпина в Кисловодске… Где-то в левом верхнем углу тщательно выписаны лики Юрия Андропова и прораба перестройки, лауреата Нобелевской премии Михаила Горбачева (что ни говори, а родились они где-то рядом – в каких-то двух-трех сотнях километров от КМВ). И все это – в обрамлении сочных высоких трав, курчавых гор и хрустальных ручьев. Да, чуть не забыл! Где-то в правом нижнем углу полотна вдруг проявился Ося Бендер, нагло «толкающий» входные билеты в пятигорский «Провал» (непременно надо побывать!), а чуть ниже – Киса Воробьянинов, в нарочно выпачканном пиджаке, слезно выводящий рулады: же не манж па сис жур

Итак, уже на третий день нашего отпуска я влюбился в этот животворный уголок природы бесповоротно. Прав, по большому счету, Тютчев – нет слов, способных точно передать наши мысли и чувства. И мне рассказать об обаянии этих мест так же трудно, как описать светящийся нимб над головой святого, безупречную красоту росинки, неукротимый императив желания. Притягательность Кавминвод вовсе не в перечне достопримечательностей, а в явственной пульсации природных сил, не затянутых корсетом псевдоцивилизации.

Я, Вольдемар и Майя выходили из дома утром и возвращались не раньше десяти вечера. В первый же день мы вдоль и поперек облазили гору Машук, окунулись там в крохотное бирюзовое озерцо с горячим сероводородным источником, берущим начало из знаменитого «Провала», а после обеда (благо кафе и другие точки общепита разбросаны здесь на каждом шагу) пошли за пролесками на юго-восточный склон Бештау, где Майя показала почти скрытые в зарослях фрагменты Старосмоленского тракта. Ладно и прочно выложенным булыжникам было не меньше двухсот лет! Умели же у нас строить дороги, а говорят, что у России-матушки две беды! Видимо, только одна.

На следующий день мы почти час купались в адреналине, пролетая над горами Железной, Змейкой, Медовой и Лысой в корзине воздушного шара. Это блаженство подарил нам городок Железноводск. А во второй половине дня Вольдемар пригласил нас на региональный джазовый фестиваль в Минераловодском музыкальном училище, где он когда-то учился. Это училище носит имя Василия Сафонова – крестного отца Большого зала Московской консерватории. Уже достаточно просвещенный друзьями, что и Пушкин, и Белинский, и Толстой и вообще весь цвет культуры и искусства России непременно оставлял свой след на Кавминводах, я выразительно глянул на именную табличку, прикрепленную к вполне современному зданию.

– Что, и Сафонов здесь жил? – поддел я Лодю.

Майя рассмеялась и сказала, что завтра вечером мы поедем в Кисловодск и я там увижу старинный Сафоновский курзал и впредь не буду так по-дурацки шутить.

Но ни я, ни тем более мои друзья не догадывались, что завтра вечером – 4 апреля – нам уже будет ни до шуток, ни до замечательного курзала, ни до чего другого.

Глава II

Виктор Жуков

Краевой центр, 3 апреля 200… г.

Первая же мысль, запульсировав немым отчаянием, уже вяло крутилась заезженной пластинкой: это конец, конец, конец всему . Он еще раз, уже по диагонали, мазнул взглядом по шоковой публикации в сегодняшнем «Российском репортере»:

...

ДМИТРИЙ ГОРИН НЕ ПОЛЕТИТ В НЬЮ-ЙОРК РЕСТАВРИРОВАТЬ БРУКЛИНСКИЙ МОСТ

...

Публикация от 1 апреля была шуткой.

Первоапрельский розыгрыш «Репортера» о приглашении мэрией Нью-Йорка заслуженного строителя РФ Константина Горина возглавить группу реставраторов Бруклинского моста прошел на ура. На шутку клюнули многие наши читатели, в том числи и пенсионеры. Кстати, последние искренне возмущались, что организаторский талант Горина не оказался востребованным в родном крае, где со времен последнего паводка так и остались недовозведенными три разрушенных моста через Куму, причем один из них – непосредственно в Солнечногорске, на малой родине Горина.

Более того, на наш розыгрыш купился и губернатор. Мы коротко пересказали ему реальные «наказы» наиболее возмущенных читателей. Губернатор пообещал пересмотреть известную пословицу о пророках в своем отечестве и плотнее поработать с кадровым потенциалом края.

Так что нет шутки без добра – может быть, не дожидаясь улиточной поступи федеральных субсидий, край, наконец, изыщет средства на долгожданное восстановление трех мостов?..

Боб Быстрицкий, Обозреватель «РР-СК»

...

Кстати!

Что касается вопросов, которые наши читатели хотели бы задать Константину Горину, предложение остается в силе. Звоните, пишите…

…Итак, он вновь бестолково подсуетился, как всякий раз любит подначивать отец. Надо же – своими руками подсунуть губеру первоапрельский номер, где и отмечать маркером ничего не нужно – достаточно кинуть взгляд на полосу, где аршинными буквами алели слова: Горин, Ставрополье, Нью-Йорк… Короче, сам же и купился, бездарь, на то, что какой-то Горин востребован на Гудзоне, и сегодняшним номером губера подставил. В тот же вечер губер вылетал в Ростов и уже завтра вернется к селекторному. Казнит? Помилует? Скорее, вышвырнет с глаз долой, что почти равноценно казни. Отец тогда точно не простит. Носится лишь с Жоркой как с писаной торбой. Еще брат школу не закончил, а отец уже напряг репетиторством профессуру московскую, год назад в Сарбонну определил учиться. А меня лишь поучает да кличет канцелярской крысой. А кто ему мешал меня – старшого – Георгием назвать? Звался бы я сейчас Георгием Жуковым. С таким именем мог бы через год уже в помощниках у губера ходить. А то – Витька, ни то ни се – победитель канцелярских мух!..

Так как же из всех этих минусов сляпать плюс ? Это все папашкина чистой воды теория. Но если действительно подумать, то плюс пока только один – время: до конца рабочего дня еще около семи часов. Подхлюзин уже небось потирает лапки в предвкушении по-черному заложить меня губеру – не простил, гад, что я через его голову просунул шефу злосчастный выпуск «РР».

Стало быть, сейчас надо потихоньку смыться, пока наши не прикололись, а завтра прийти героем. Либо вовсе не приходить. Взять, что ли, больничный и пустить впереди папашку?..

Жуков быстро побросал в кейс два номера «РР» за 1 и 3 апреля. Туда же бросил распечатку с телефонами-адресами возмущенных читателей, пол часа назад сброшенную по электронке «Комсомолкой», схватил сотовый и был таков. Теперь в его голове пульсировала подгоняемая адреналином мысль: только бы застать, застать, застать… Он отмахнулся от мысли сделать предварительный звонок – боялся обнаружить в голосе просительную интонацию. В данном случае может выручить лишь срежиссированная импровизация.

Выбегая по ступенькам из белого дома, Жуков уже строил первые фразы, которыми он огорошит (либо вдохновит?) своего хорошего знакомца – зампредседателя союза предпринимателей края – Дудникова Константина Ивановича.

Одутловатое лицо Константина Ивановича, который умудрился коротко состричь свое единственное украшение – по-ельциновски вальяжно уложенный кок, – всплыло в его памяти не случайно. Жуков знал, что К.И. спит и видит себя на месте Плотникова – своего шефа. Что ни говори, прав отец, своевременная информация – ключ к успеху. Костя Дудников должен клюнуть. Лишь бы только он был сегодня в городе.

* * *

– Ты действительно меня огорошил, Виктор, это дело надо обмозговать, не торопясь, с толком…

– Константин Иванович, такой шанс в одну дверь три раза не стучится, – вспомнил любимую поговорку отца Жуков. – Представьте, завтра в десять я кладу на ЕГО стол свежий «Репортер» с вашим коротеньким интервью и фоткой в цвете. – Заметив, как потеплели глаза у собеседника, Виктор продолжил с неослабевающим напором: – Основная мысль: вы, поддерживая инициативу губернатора, мгновенно среагировавшего на стоны народные (на стол летит распечатка с «реквизитами» возмущенных читателей «РР»), бросаете клич предпринимателям края – сброситься на строительство упомянутых трех мостов. С передачей подряда этому заслуженному строителю, – тут Жуков помахал обложкой «РР» с портретом Горина. – Этой акцией вы утрете нос болтунам-депутатам, подставите плечо губернатору и одним махом решите свои проблемы. – Здесь он скосил взгляд вправо, где за стенкой располагался кабинет Плотникова.

Дудников скрупулезно разглядывал обложку «РР», усиленно скребя подбородок, а его высокий безмятежный лоб уже форсировали легкие извивы морщин. Тут Жуков подался вперед и осторожненько вытянул из толстушки цветной разворот:

Горин в строительной каске, Горин пожимает руку нью-йоркскому мэру (искусно смонтировали, суки!), Горин сдает объекты на Ставрополье (кажется, все до 2002 года)…

– А мы успеваем? – наконец-то распахнул глаза Дудников, и в них зримо сфокусировалось: почему бы и нет?..

– Если есть готовая фотка, через час будете визировать свой текст.

Фотоснимок, где Дудников эмоционально толкает речь во Дворце профсоюзов и ему внимают предприниматели, подошел как нельзя лучше…

Йес! Йе-е-с!!! Он сделал это! Такой минусище превратил в плюс! Уже на ходу Виктор набрал номер редакции «РР» и забил треть полосы на завтра. Этот «объем» ему обошелся в восемнадцать тысяч рубликов. За все надо платить – вспомнил Жуков еще одну сентенцию предка и улыбнулся, представив, как у Подхлюзина отпадет завтра челюсть.

Глава III

Кукиш

Санкт-Петербург

Илюша Кук искренне недоумевал, почему (еще с тинейджеровских времен!) к нему прилипла эта кличка. Иначе как Кукиш к нему не обращались ни приятели, ни заказчики, ни даже закадычный дружок и напарник Пашка, пусть земля ему будет пухом! Многочисленные пассии не в счет – петербуржским и прочим барышням он представлялся то Игорем, то Кириллом, то Артемом, перезрелым матронам – Артуром или Филиппом, иногда путался, но это никак не отражалось ни на его бизнесе, ни на общем тонусе. С одной и той же дамой он не поддерживал отношения дольше двух-трех недель. Затем просто менял сим-карту и чао, бамбино, sorry! – кроме имени и номера мобилы околдованным его шармом ничего не было известно.

А два дня назад он вдруг зло обматерил Поручика – барыгу, через кого он снимал то одну, то другую отдельную хату – место проживания Кукиш менял чуть реже, чем своих любвеобильных подруг. Поручик обомлел и, кажется, забыл, что хотел сказать, – Кукиш и прилюдный мат – тема из разных опер. Главное, обматерил беспричинно, едва Поручик произнес его кликуху.

Сегодня, сидя напротив зеркальной дверцы допотопного шифоньера, Илья понял, что привычное прежде погоняло стало вдруг его раздражать. Именно – вдруг , когда он «зачистил» напарника Пашку – не по заказу, не по «закону», не из-за бабы (еще чего не хватало!), а с твердым расчетом заполучить Пашкины «бабули» – за весь срок его контрактной службы. По скромным расчетам в Пашкиной заначке хранилось около полумиллиона. Долларов, естественно.

Надо менять кликуху, подумал Кукиш, все равно солидняк имел дело лишь с Пашкой и львиную долю имел также Пашка. А он шел как напарник. Стоп! Номер абонентского ящика я оставлю тот же, а кликуху возьму Напарник .

Кукиш встал и, потянувшись, стал разглядывать себя в зеркале. На него смотрел высокий широкоплечий брюнет, с гордо посаженной маленькой головой. Губы дрогнули в довольной улыбке. На-пар-ник , – попробовал он на вкус новое имя и с облегчением рассмеялся.

Он вмиг вернул утраченный было тонус. Теперь следует почесать свою репку и вычислить Пашкин схрон.

Как и Кукиш, Пашка менял хаты как перчатки – профиль работы обязывал. Поэтому он знал, даже когда методично, по квадратам обследовал Пашкину последнюю «лежку», что денег там нет.

Зная нелюдимый и подозрительный характер напарника, Кукиш догадывался, что ни доверить кому-либо такую сумму, ни спрятать ее дальше границ северной столицы Пашка не мог. Тем более что сразу после своей последней «акции» тот намеревался стремглав рвать из Питера, причем поездом. Поэтому первым делом он навестил «морг» и выменял на баксы Пашкины тряпки. Уже в своей берлоге он вспорол все имеющиеся подкладки, швы и другие возможные для тайника места. Увы – ни квитанции, ни клочка с шифром, ни каких-либо других «наводок» в тот день он не обнаружил. И лишь когда натягивал кроссовки, чтобы выкинуть в мусоропровод изрезанное вдоль и поперек Пашкино тряпье, стукнул себя по лбу: куда делись бессменные Пашкины кроссовки?..

* * *

…Не хотел я без дела брать грех на душу, но невольно пришлось. Кроссовки упер запойный сторож из морга. Две ночи подряд он не являлся на работу, и мне пришлось навестить его по добытому домашнему адресу.

Холодный душ помог алкашу вспомнить о ключике за стелькой и о том, что кроссовки сейчас гуляют где-то на Кавминводах, вместе с его пасынком.

Я также помог ему вспомнить какой-то контактный телефон в Пятигорске – толком старикашка мне объяснить не мог, видимо, я перестарался, пересчитав его последние зубы. Так бы я и ушел, оставив старика в покое, но, видимо, бог (или черт?) удержал меня в прихожей. Я услышал, как старикан громко забулькал-заклокотал:

– Беги, сынок. Домой не приезжай… Бандиты, кхе-кхе… Я им все сказал… Ключик! Запомни – ключик… Кроссовку береги… Сгинь!..

Я рывком открыл дверь и увидел, как из дрожащей руки старикана выпал сотовый…

Можно было не суетиться: глаза старика закатились, и он шмякнулся на кровать. Я пощупал запястье – пульса не было.

Глава IV

Лодик

Солнечногорск, 4 апреля 200… г.

Сегодня мы с Вольдемаром обедали у Майи. Валентина Андреевна приготовила местный деликатес, толму – мясной фарш, завернутый в виноградные листья (здесь их консервируют на зиму многие хозяйки). К блюду подается кефир с мелко нарезанной зеленью и тертым чесноком. Вкусно-ти-и-ща!

А когда я попробовал «джингалов хатс» – армянскую лепешку (буквальный перевод – хлеб с зеленью, травами), полную тарелку которых принесла их соседка – Анна Хачатуровна, то чуть не проглотил язык. Представьте подобие однослойного пирога, где тесто раскатано до одного миллиметра, а внутри – обильная начинка из трав и пряностей. И все это обжарено в растительном масле. Королева начинки – особая трава с труднопроизносимым названием, которую специально собирают под Бештау и Машуком.

– Если не соблюсти рецепт в точности, – просветила меня Валентина Андреевна, – получается просто обжаренная лепешка с зеленью, но никак не это произведение кулинарного искусства.

Десертом меня удивила уже Майя – настоящими козинаками собственного приготовления. Прямо застывшая восточная мелодия, настоенная на душистом меде и сотканная из ядер грецких орехов…

Николай Васильевич взглянул на часы:

– Уже ровно четырнадцать.

Майя тут же поднялась из-за стола и включила радио:

– Сейчас будет нечто, – с улыбкой объявила она.

– Ладно, Майя, ерничать, – махнула рукой Валентина Андреевна.

Зазвучали бодрые позывные кавминводской радиостанции «Пятая Вершина», и чарующий голос Татьяны Рубан стал вещать местные новости.

– Через две недели мы изберем мэра, – прокомментировал Николай Васильевич.

В эфире тем временем уже развертывалось вступление известной песенки из «Трех мушкетеров», но запел ее явно не Боярский…

Пора, пора на выборы

За светлою мечтой.

За Константина Горина

Народ наш всей душой…

Майя весело захлопала в ладоши, родители на нее дружно зашикали и начали подпевать – вначале на ля-ля, но, кажется, с третьего куплета запели в унисон с певцом.

Глядя на их добрые улыбчивые лица, действительно захотелось подхватить чудесную мелодию Максима Дунаевского. Минут через пять такой шанс представился и мне.

Вновь кастаньеты вступления сымитировали конский топот, и популярная мелодия полилась на бис. Я начал подпевать, но не выдержал и запел в полный голос, Майя сперва превратилась в соляной столб, а потом бросилась в прихожую и примчалась обратно, протягивая цветную листовку с портретом кандидата Горина: меня рассматривали умные глаза на лице простого кроя, а на обороте был отпечатан полный текст агитационной песни.

С судьбой ты спорил с детства.

Побеждал!..

Умом своим разил сильней булата,

Стоящим наверху не угождал

И соль земли ценил дороже зла-а-та…

Подпевали, подглядывая в текст, уже впятером, а на припеве мы с Майей закружились в танце. К нам присоединились Вольдемар с Валентиной Андреевной. Хозяин дома в такт хлопал в ладоши…

– Ой, как в советские времена, – с ностальгией протянула Валентина Андреевна. – Сто лет так весело не отдыхали.

– Просто наш Лодик, – улыбнулась Майя, – это будущий Басков.

– Куда там Басков – Карузо! – прочувствованно сказал Николай Васильевич.

– Сами вы все Карузо. У Володика голос Шаляпина, – авторитетно припечатала Валентина Андреевна.

Мы вновь все прыснули.

– Кстати, никто не забыл, что вечером у нас в программе город-сказка Кисловодск? А начнем мы экскурсию с дачи Шаляпина.

– Она прямо на привокзальной площади, – тихо разъяснил Вольдемар и виновато добавил, глядя на меня и Майю: – В Кисловодск поезжайте сами – проявились кое-какие дела… Как нагуляетесь, подгребайте в Пятигорск – меньше часа на электричке.

– Уверен, что Майя окажется великолепным гидом, – галантно ответил я, и мы стали прощаться.

* * *

До железнодорожного вокзала мы решили прогуляться пешком – быстрым шагом двадцать минут, как разъяснила мне Майя. Но мы добирались около часа. Солнечногорск был охвачен предвыборной лихорадкой. На трамвайной остановке какие-то ветераны преградили путь трамваю, а две бабы помоложе визгливо переругивались и толкались. Проходя мимо, я понял, что одна из них была вагоновожатой.

– Посмотри, – Майя указала на разрисованную стенку трамвая, где белым по красному кто-то надписал:

...

Льгот нет. Цена проезда 10 рублей.

– Люди добрые, не верьте, это кто-то напакостил, – голосила вагоновожатая и совала под нос непреклонным старикам рулон с билетами, – нет такой цены – видите-видите?

Я подошел поближе. Действительно, на билетиках, видимо выпущенных еще в советские времена, стояла совсем иная цена – десять… копеек.

Чуть далее, в двадцати метрах, видимо, какой-то агитатор, ряженный в бурку, папаху и штаны с лампасами, призывал зевак гнать отсюда всех пришлых…

– К нам это не относится, – Майя силком потянула меня за угол. А там, прямо за бортиком недействующего фонтана, шла пофамильная запись людей, толпившихся в пятидесятиметровой очереди. В основном стояли мужчины.

– У вас что, карточная система?! – испугался я. – Или идет запись в рекруты? На какой фронт?

– Хватить глумиться, Володя! – вспыхнула Майя. – Не знаю, как у вас в Питере, а у нас заветный фронт – трудовой. Не видишь, что ли, – указала она на транспарант, – идет предварительная запись желающих восстановить наш мост. Горин обещает, что триста человек получат работу.

Чуть поодаль виднелась летняя эстрада, оттуда долетали звуки аккордеона. Жизнерадостный тенорок тянул известную народную мелодию. Прислушавшись, разобрали, что и здесь текст носил следы предвыборных страстей:

Избиратель мой,

Отдай мне голос твой,

А я десять добрых дел

Обещаю тебе взамен…

– Милый кандидат, – вступил звонкий девичий голос, —

Я отдать бы ра-а-д,

Если бы хоть одно-о

Сделал не после, а до…

Кто-то из незримых за густой зеленью зрителей закричал-заскандировал: «Не ве-рим олигархам, не ве-рим!!!»

На слух теперь можно было определить, что на растресканном настиле сцены кто-то неуклюже пустился в пляс, а гармонист стал наяривать уже «Москву златоглавую».

А вот и солист зашелся в агитационном кличе:

Сгинь прочь, бюрократия,

Вся халявная братия…

– Ты права, Майя, – цирк да и только.

– Это я так… Родителей подкалываю. А подумай сам – как можно разобраться, если сядут друг против друга интеллигентные дядечки и будут вести чинные дебаты за лучшую жизнь в нашем болоте. Как определишь за маской – кто есть кто? А тут действительно как в цирке. Без страховки только. И если приглядеться, сразу можно отличить Пьеро от Арлекина, жесткого дрессировщика от уродливых клоунесс и братьев-акробатов от дрессированных козлов.

– И на кого в этом шапито ставишь ты?

– На акробатов-каскадеров! Если честно, я за культ профессионализма и ответственности за рядом стоящего. За дрессировщиком – тень культа личности. Клоуны меня даже рассмешить не могут своими бородатыми, плоскими шутками, куда им править…

– А я бы поставил на мага-чародея…

Майя непонимающе уставилась на меня.

В этот момент интимным голосом зашептал настроенный голосовым сигналом мой мобильник: Возьми меня. Быстрей, быстрей… Майя первые секунды совершенно смешалась.

Раздался какой-то сиплый голос. Барабашка?!

– Беги, сынок. Домой не приезжай… Бандиты, кхе-кхе… Я им все сказал… Ключик! Запомни – ключик… Кроссовку береги… Сгинь!..

Раздался судорожный всхлип, и все смолкло.

Майя вылупила глаза. Я отвел свои – не рассказывать же, что у Барабашки очередной приступ пьяной слезливости.

Уже молча мы дошли до вокзала. Мне вдруг захотелось услышать мамин голос, но я не хотел перезванивать при Майе.

Народ повалил к платформе. Видимо, скоро ожидается электричка, подумал я. Словно прочитав мои мысли, Майя улыбнулась:

– Здесь электрички каждые полчаса ходят. Пойдем?

Но не суждено нам было в тот день попасть в город-сказку. Электронная версия «Тореадора» заставила Майю закопошиться в сумке.

– Вольдемар?.. Как – не приезжать?! Боже! Ты сам-то в порядке? Да-да! И никуда не едем. Хорошо, мы возвращаемся ко мне. Ждем, ждем.

Я непонимающе взглянул на Майю.

– Я сама ничего не поняла, – отвела она глаза. – Кроме одного: мы остаемся у нас в Солнечногорске.

– Я понял, что Вольдемар уже выезжает из Пятигорска?

– Да. Поспешим. Дома все и узнаем. Странно все это. И на него не похоже.

– Действительно, не похоже…

Добрались мы до дома за полчаса, по пути зашли в гастроном, и я купил кое-что к ужину: различные деликатесы в вакуумной упаковке, пару коробок конфет и прасковейское «Каберне» (знаменитый край виноградников, как-никак!).

Уже заходя в подъезд, я заметил, как рядом затормозили допотопные «Жигули» с шашечками.

– Вольдемар! – обернулась Майя.

– Как ты успел?! – отреагировал я.

– А у нас тут все рядом.

– Володька, что с тобой?! – ахнула Майя.

Когда «Жигули» развернулись, я увидел, что мой тезка переступает через лужи босиком. И одежда измята и будто вываляна в грязи.

А еще через час позвонила мама и сказала, что Барабашки с нами нет. Рядом с телом валялся его сотовый.

Майя

Я допила кофе и перевернула чашку.

Нет, не верю я в совпадения. Странные стечения обстоятельств – либо результат чьей-то воли, либо проделки судьбы, но просто так ничего не происходит.

То, что я в прошлом году не поступила в мед, – это судьба, которая, видимо, желает направить меня по иной колее. Только по какой? До сих пор понятия не имею. Но в медицинский уже не пойду – это я знаю точно.

Когда же Лариса, наша «бесприданница», как мы ее бывало дразнили в классе, победитель двух российских олимпиад по химии и биологии, провалила первый же экзамен в столичном меде, никто из наших учителей не сомневался – бедняжку специально «срезали». И судьба здесь ни при чем. Чтобы не огорчать девочку, ей даже дали совет: сдать документы на коммерческое отделение. Короче, как в том анекдоте: предложили бомжу дом прикупить, чтобы в канаве не простудился.

Сейчас я гадаю на Лодика: это судьба? Или мне только кажется? Я так осязаемо чувствовала, что каждый из этих трех дней вплетал все новые нити в наши отношения. Но вчера… Вчера все рухнуло. Лодик завтра возвращается в Санкт-Петербург – у него умер отчим.

Вряд ли теперь мы скоро увидимся… Ладно, время покажет, что без толку гадать.

А вот чашку пора «открыть».

Кофейная гуща расплылась на блюдце в форме башмака. Рядом застыли три капли.

– Через три дня или три часа кто-то придет? А-а! Это Вольдемару его кроссовки вернут, ха-ха. Так и знала… на дне черным-черно – переживания обеспечены. Дома все в норме. А во «внешней стороне» сплошные фигурки. Какой-то средневековый рыцарь в остроконечном колпаке, как у звездочета. А вот и я – тростинка со шлейфом. Ой, а что за горбатая бабка-ежка рядом? Или просто какая-то женщина с мешком на спине? И ведет она меня к какой-то белой мужской голове в папахе. Конечно, это Лодя! А шапка в любом случае к добру, деньгам и большим возможностям… Что-то не стыкуется. А на шапке-то – снова громадный ботинок! Как в фильме – блондин в черном ботинке, и дороги-то никакой не видно, значит… Нечего и мечтать – Лодя не предложит завтра же поехать с ним. Или… Или он не полетит в Петербург?! Чушь! Какая все это чушь… Зато теперь я знаю, какое загадать желание…

Зажмурив глаза, я крутанула большим пальцем по дну чашки. На чистом донышке чернело четкое изображение ключа.

– Йе-е-с!!!

В дверь заглянула мама.

– Ты чего? А-а, все гадаешь?..

– Ничего, – ответила я и слизнула кофейный осадок с пальца. – Ключ – это к исполнению желания!

Мама тихонько затворила дверь – вот дуреха…

Я выбежала следом, схватив «гадальное» блюдце.

– Вовка, смотри! – Я подошла к брату и показала блюдце. – Что ты видишь?

– Бегемота, – скорчил рожу Вольдемар, но, увидев по лицу сестры, что не попал, пригляделся внимательнее. – На ботинок похож.

– То-то же, а видишь три точки? Они указывают на время. Так что мы наконец-то сможем проверить гадание.

– Ты это о чем?

– Ты ботинок разглядел?

– Ну…

– Гну! Кроссовки твои найдутся, балда!

Вольдемар и Лодя быстро переглянулись.

– Что ты об этом знаешь? – строго спросил брат.

– Ты чего, Вов? Кто вчера босиком пришел? С кого кроссовки сняли какие-то отмороженные? Или ты все соврал?!

– Может, рассказать? – спросил у брата Лодя. Вольдемар пожал плечами.

От обиды запершило в горле, но я продолжала сверлить их глазами.

– Вольдемара спутали со мной, – глядя куда-то в сторону, сообщил Лодик.

– Ничего не понимаю, – выдохнула я.

– Я тоже.

Через десять минут меня просветили о странном предсмертном звонке его отчима, из которого вычленили три слова: сгинь, кроссовки и ключ . И если бы у братухи какие-то типы не сняли, угрожая ножом, кроссовки (на золотую цепь с крестиком даже не взглянули, в карманах не шарили), то Лодик и не придал бы никакого значения несвязной речи отчима.

– Так что же вы ждете?! – воскликнула я. – У тебя, Лодя, только одна пара?

– Они на мне.

– Сымай!

– Уже, мой дорогой Шерлок Холмс.

– И что?

– А то, – зашептал уже Лодя. – Мы нашли вот этот ключик. – И вытащил из-под ворота свою золотую цепочку, на которой теперь болтался маленький серебристый ключик с оттиснутой цифирькой – 27.

– За ключиком идет охота! Только где та волшебная дверца?..

– Значит, надо искать горбатую бабку. – Я не заметила, как озвучила свои мысли. – Это я про сегодняшнее гадание. Все одно к одному. Осталось появиться какой-то бабке, и она приведет меня к «белой голове». Это, я думала, к тебе, – обратилась я к Лодику и поняла, что сказала больше, чем хотела.

– Майечка, ты хоть не пыли, – поморщился мой нежный братик. – Тут столько всего навалилось, а ты – «белая голова», «горбатая бабка»… Одно пока утешает – в Солнечногорске нас искать не будут – пусть себе пасут в Пятигорске… Пойдем лучше прогуляемся.

– А заодно и бабку поищем, – подмигнул мне Лодик.

* * *

Мы несколько раз обошли вокруг трех соседних пятиэтажек. Думали-гадали: дверцу к каким сокровищам может открыть этот ключик?..

– А вдруг мы ненароком влезли в дела наркодиллеров? – тихо сказал брат.

– Или террористов? – едва слышно прошептал Лодик.

– В чашке проявилась шапка , а это – к богатству, – упрямо сказала я. – Пока же все сходится!..

– Осталось только присмотреться к этим бабусям, – натянуто улыбнулся Вольдемар, указывая на целый их выводок у детской площадки. – Может, узнаешь ту, «из чашки»?

То ли действительно этот день оказался странным донельзя, то ли нас зримо вела рука судьбы, но через некоторое время мы обратили внимание на неестественно грузную пожилую женщину с раздутым черным полиэтиленовым мешком в руках. Она, как и мы, прогуливалась у крайней пятиэтажки. Впрочем, прогулкой назвать это было нельзя. То она легонько, несмотря на тучность, просеменит до угла, то осторожно выглянет, то постоит-потопчется, затем поспешно просеменит до другого угла – снова выглянет…

– Наша бабка – зуб даю! – уже серьезно выпалил Вольдемар. – Кого она там высматривает?

Мы это поняли уже через минуту. Осторожно, раз, наверное, в пятый выглядывая из за угла, бабка вдруг пулей кинулась под заворачивающий на въездную дорожку джип. Визг тормозов сорвал с нас оцепенение, и мы бросились к месту происшествия.

Глава V

Нина Тихоновна

Солнечногорск, 5 апреля 200… г.

Радио у пенсионерки Нины Тихоновны практически не выключалось. Вот и сейчас, перебирая гречку, она дослушала любимую передачу с Андреем Дементьевым и вслед за автором повторила ее рефрен:

Никогда, никогда ни о чем не жалейте…

Она и не жалела. Старалась не жалеть, что всю жизнь (за исключением студенческих лет) прожила, практически никуда не выезжая, в родном Солнечногорске, что едва сводит концы с концами на мизерную пенсию – труд врача-терапевта достойно не оценивался ни в советские времена, ни тем более сейчас; что так и не вышла замуж и лишь на старости лет удочерила двоюродную племянницу Ларис у… Жалела, убивалась лишь об одном, что не может помочь девоньке осуществить мечту – выучиться на врача. А горевать было о чем – Лариса, лидирующая на всех профильных школьных олимпиадах, умница, медалистка, провалила первый же вступительный экзамен в столичном вузе – в том же мединституте, где училась в свое время Нина Тихоновна. Там откровенно намекнули, что поступить она сможет лишь на коммерческой основе. И теперь доченька, чтобы и год не терять, и опыт поднакопить, устроилась в больницу санитаркой. Да, она у меня талантливая, целеустремленная. Но в наши дни этого недостаточно.

Задумавшись, она и не заметила, когда российский канал переключился на местный. Хорошо поставленный голос вещал, что предвыборные страсти в городе накаляются.

– На сегодня лидирует Константин Горин. Его рейтинг побил даже «тяжеловеса» – Сметанина. А сейчас минуту внимания! Сенсационная новость от председателя горизбиркома Лидии Умеренко. Как только что нам сообщила Лидия Петровна, комиссия рассмотрела жалобу почетного жителя Солнечногорска пенсионера Копейко на лидера предвыборной гонки Горина, о том, что Горин исковеркал смысл популярной и всеми любимой песни Михаила Боярского и надсмеялся над поклонниками фильма «Три мушкетера». Комиссия согласилась с доводами уважаемого ветерана и предписала Горину в трехдневный срок предоставить разрешение авторов песни на ее использование в агитационных целях. В противном случае будет поставлен вопрос о снятии Горина с предвыборного марафона.

– Вот тебе и пожалуйста! Как появился порядочный человек, его уже готовы затравить, оттереть и сожрать. Так и знала! – всплеснула руками Нина Тихоновна, машинально смешав уже очищенную гречку с кучкой отобранного мусора. – Тьфу ты, еханый бабай! Ладно, бог с ней, с гречкой. Будет угодно небесам, вечером дочищу. Пора одеваться.

Подтянутая и не по годам стройная, Нина Тихоновна надела темные брюки, затем закуталась в пуховую шаль, а сверху один за другим натянула два толстых свитера и… превратилась в колобок. Затем едва втиснулась в свой старый, свободного покроя плащ пятнадцатилетней давности, купленный еще в то время, когда она была на двадцать килограммов полнее. Сейчас этот плащ она едва застегнула. Из шкафа легко вытянула объемный полиэтиленовый мешок и, немного подумав, схватила так и не спрятанное на зиму пальто и аккуратно утрамбовала в тот же пакет. Взглянула на себя в зеркало и произнесла:

– Бронежилет из тряпья получился знатный. Что ж медлишь, подруга? Страшно?! Сейчас ты рискуешь даже меньше, чем шестьдесят три года назад.

Тогда, в оккупации, восьмилетняя оторва при всяком удобном случае плевала в борщ фашистам, которые заняли их домик на окраине Солнечногорска, а хозяев выселили зимой в летнюю кухню, обязав готовить им еду.

Нина Тихоновна улыбнулась своим воспоминаниям, затем положила в карман брюк свой паспорт, перекрестилась и вышла с мешком в руке из квартиры.

Лишь через час неутомимого дежурства у подъездной аллеи Нина Тихоновна увидела достойный «объект». Как только навороченный джип показал правый поворот, она неистово перекрестилась и… бросилась под колеса.

* * *

…Первое, что она увидела, был потолок непривычно-абрикосового цвета, затем взгляд скользнул по терракотовым стенам и дорогой мебели.

– Где я? – постаралась приподняться Нина Тихоновна и увидела, что лежит в своем платье без этих дурацких шалей и свитеров. Нога от колена и выше была аккуратно забинтована.

– Михаил Данилович, сюда! Она проснулась! – В приоткрытую дверь на нее смотрел молодой человек со смутно знакомым лицом.

Заметив, что его увидели, он подошел и учтиво спросил:

– Вам не больно? Мы вызвали «скорую», врач перевязал вашу ногу, наклеил несколько пластырей, сделал обезболивающий укол. Не волнуйтесь, вы отделались ушибом и парой царапин.

– В другой раз это может закончиться более плачевно, уважаемая Нина Тихоновна. – В дверях уже стоял высокий пожилой красавец. – Ну что, сами расскажете или мне вам помочь?.. Извините, забыл представиться, Михаил Данилович, астролог – здесь я на отдыхе. А это – мой друг и хозяин квартиры Арсений Данилов.

– Журналист?! – округлила глаза пострадавшая и сделала еще одну попытку встать, но острая боль в колене ей не позволила, и она, откинувшись на подушки, беззвучно заплакала.

– Все напрасно! Все, все…

Глава VI

Арсений

Стремительная сель вчерашних событий грозила затопить сочные побеги удачно выстроенной PR-кампании Горина. Мне ничего не оставалось, как обратиться к своему опыту. Многие проблемы в скором времени разрешаются, а неприятности улетучиваются, если не ставить их иконой во главу угла. Как учат психологи – нужно просто изменить к проблемам свое отношение. Даже полюбить, как, скажем, аппетитный арбуз в знойный день.

Итак, передо мной громадный арбуз проблем, который я смогу переварить, лишь отрезая поочередно по ломтику.

Ломоть первый. Шок от поступка бедной врачихи, бросившейся под колеса моего джипа, сменился страшным подозрением на провокацию. Всем кандидатам известно, что я главный «массовик-затейник» на предвыборном шоу Горина. Мы с Мармаровым учинили ей форменный допрос и в ответ получили историю в стиле народного сериала «Жизнь, как есть, без прикрас». Вооружившись датами рождения Нины Тихоновны и ее дочери Ларисы, наш уважаемый магистр астрологии уединился на целый час. Его вердикт был лаконичен – невиновна . Когда мы расслабились, я выдал идею: дополнить программу Горина учреждением мэрских стипендий для талантливых, но необеспеченных молодых людей. Полное имя Ларисы мы поставили в предполагаемом списке первым. Под водопад счастливых слез матери и при молчаливом одобрении Мармарова я принялся набирать соответствующий текст для послезавтрашнего номера «Солнечногорской правды». Предварительно сделанные снимки Нины Тихоновны эмоционально раскрасят публикацию последовательно в три цвета: черный – отсутствие перспектив малообеспеченных граждан дать детям образование, синий – цвет надежды и красный – решение их проблем в случае победы Горина.

Резюме. Первый ломоть самый сладкий. (Заодно поимели еще одно лыко в строку Горина!)

Ломоть второй. Вчера снял с гонок свою кандидатуру кандидат Боткин в пользу кандидата Сметанина. Событие в целом мной прогнозируемое, кроме реверанса в сторону Сметанина. Как ни странно звучит, но это добавит «очки»… Рамзесову. Когда паяц-балаболка входит в свиту жесткого хозяйственника, образ последнего мутнеет и расплывается.

Резюме сразу четыре.

От Сметанина отречется часть электората, которая ратует за порядок, четкие правила игры и любит тешить свое самолюбие за пазухой строгого, но справедливого барина. Это плюс.

Не удивлюсь, что это – кулуарный ход конем Рамзесова. Я бы на его месте так бы и сделал, чтобы ослабить позицию Сметанина. Гораздо эффективнее и не намного дороже, чем, к примеру, засылать своих «шпионов» в штабы противника – шуму и грязи в случае раскрытия «резидента» много, а эффективность зачастую близка к нулю (по крайней мере у «спецов» местечкового разлива).

Неоригинальный шаг Боткина наверняка отошьет от него и немногочисленное ядро его сторонников, подверженных гипнозу этого профессионального оратора и вечного кандидата. Многие из них, наверняка, уже поняли, что их кумир, кузнечиком прыгающий по всем районам и городам края, где объявляются очередные и внеочередные выборы, «работает» не за идею, а за презренный металл. Везде он режет правду-матку, обличая одного из лидеров гонок, получая в руки готовый компромат от другого, реально рвущегося во власть. Не за бесплатно, конечно. В Солнечногорске его ход более тонок, но также не оригинален – принцип троянского коня отшлифован еще с древних времен.

Нельзя обольщаться «невниманием» Рамзесова. Самое опасное оружие – незримое.

Ломоть третий. Накат из горизбиркома: запрет на выход в эфир агитационной песни и угроза снять с гонки самого Горина, если не будет предоставлено разрешение автора.

Мармаров уже связался с друзьями, тесно контактирующими с миром шоу-бизнеса. Добро от Максима Дунаевского обещали (обаяшка Миша Боярский к авторству песни не имеет никакого отношения).

Резюме.

Даже состряпать претензию толком не могут. Любой юрист счел бы запрет избиркома некомпетентным на счет «раз». Но… быстрее будет взять официальное разрешение. Это уже моя недоработка.

Ломоть четвертый. Накат от кандидата Х .

Вчера «задержали» супругу Горина – Лену. Все это сняли на пленку, и в ближайшее время опубликуют в СМИ (не забыли, как рассказывает Константин, заснять и его растерянное лицо, и убитый вид). Кто-то раскопал саратовскую историю.

Обвинения быть не может – лепить не из чего. Но сомнения в кристально чистой биографии Горина несомненно заронят. Значение пословицы «Нет дыма без огня» умалить невозможно.

Итак, нужно точно определить «заказчика». На этот раз я остановил попытку Мармарова справиться об этом у звезд – перечень неизвестных исходных дат занял у него целую страницу. Гораздо быстрее и надежнее выяснить все у бесподобной Лидии Петровны – уж кто-кто, а председатель избирательной комиссии имя «накатчика» знает. Силовые методы не годятся – мужчины с дамами не воюют. Но контринформацию на нее накопать придется.

Резюме. Этот ломоть оставим напоследок. А то, поторопившись, можно вместе с семечками выплюнуть и зубы.

Ломоть пятый, последний (как и первый, всегда самый вкусный). Невероятная история двух Владимиров и Майи про ключик . Их проблему мы приняли как свою, потому что без свидетельства этих ребят Нина Тихоновна ушла бы в несознанку. А так ей ничего не оставалось, как слезно покаяться. Бедняжка сознательно искала любой навороченный автомобиль, чтобы спровоцировать ДТП и получить щедрую компенсацию. Другой возможности помочь дочери у нее не было.

Резюме. Тайну в духе авантюрного романа взялся разгадать Мармаров, предварительно спросив для работы даты рождения наших юных героев. Чуть позже он наказал Лодику провести небольшое расследование и разузнать еще несколько исходных календарных дат, без которых считать полный ответ у звезд будет проблематично.

Итак , часовой брейн-ринг единомышленников в целом прошел продуктивно – от целого арбуза проблем остался всего один ломоть. Его я решил оставить на завтра. Утро вечера мудренее.

Демарш

Сегодня ровно три года, как Света Хованская, в недавнем прошлом выпускница пединститута, завела трудовую книжку, где собственноручно произвела единственную запись: должность – предприниматель; место работы – ЧП «Хованская». И собственноручно шлепнула именную печать. Светина фирма располагалась на шести метрах арендуемой площади в холле солнечногорского лицея для одаренных детей «Светоч». Ассортимент: от продукции канцелярского ширпотреба до «конфет и пирожных и сластей всевозможных»…

Если бы Света нуждалась в саморекламе, ей вполне подошел бы слоган: «5 в одном». Она одна сочетала в себе весь штат потенциальных сотрудников: и учредитель, и директор, и бухгалтер, и водитель, и продавец. И это ее устраивало. Она спокойно делилась своей выручкой с государством, экономно тратилась на бензин и на редкие, но регулярные презенты к праздникам трем чиновникам средней руки, курирующим предпринимательскую деятельность. Оставалось еще немало. Несравненно больше, чем зарабатывали бедолаги-преподаватели. Впрочем, карьеры на предпринимательском поприще Света делать не собиралась. Предметом девичьих грез было удачное замужество, свой домашний очаг и дети. А пока Света могла гордиться, что не сидит на шее у родителей, прилично себя одевает, имеет абонемент в аквапарк роскошного ведомственного санатория и каждое лето на пару недель срывается на отдых то в Анталию, то в Тунис, то на Кипр (благо из Минеральных Вод есть прямые рейсы). На работе она успела завести двух подружек, наладить приятельские отношения с остальными преподавателями и даже успела полюбиться своим постоянным покупателям – суетливым родителям и восторженным бабушкам, которые в ожидании своих несравненных чад подходили поболтать с ней об их успехах.

Ложка дегтя развела ее медовую в целом жизнь примерно с годик назад, когда возникли напряженные отношения с замдиректора по хозчасти – Лидией Петровной Умеренко, бывшим секретарем бывшей парторганизации школы и настоящим председателем профкома и горизбиркома. За глаза ее часто называли Председательша.

Света с самого начала приняла негласные правила игры, когда ей, установив смешную арендную плату – тридцать рублей за метр в месяц (официально, разумеется), намекнули, что остаток – четыреста семьдесят рубликов (за метр, естественно) она должна каждое первое число передавать Председательше. Плюс, в особых случаях, добровольно вносить спонсорскую помощь своим сладким товаром.

С каждым годом «особые случаи» множились в геометрической прогрессии. Поначалу это касалось двух-трех детских утренников в год, затем прибавилось угощение всевозможных комиссий и почетных гостей лицея, а последнее время Умеренко уже собирала оброк практически ежедневно.

Открытый конфликт вспыхнул в канун 8 Марта, когда преподавательницы, чуть ли не по макушку заваленные коробками конфет, по-приятельски сдали ей свои сладкие презенты под реализацию.

Естественно, Лидия догадывалась о жалком бизнесе нищих учителей, досконально информированных, в каком конце города можно купить продукты на рубль-полтора дешевле. Но в этот раз (видимо, донес кто-то из ее «слухачей») она узнала почти точную цифру сданных в предпраздничные дни коробок – восемьдесят штук! Количество просьб действительно зашкалило разумные пределы – Свете надо было реализовать и свой товар… Тут как тут подкатывает Председательша и предлагает отстегивать ей «комиссионные» за левый товар. Светлана, конечно, психанула (ни одно доброе дело не остается безнаказанным!). И повесила в холле на доску объявлений броское обращение:

...

Дорогие учителя!

Прошу срочно забрать сданные на реализацию конфеты в связи с предстоящей инвентаризацией.

Этот прилюдный «демарш» Лидия не простила и предложила Свете через месяц освободить помещение.

Света

Сегодня я обратила внимание на некоего денди, со скучающим видом рассматривающего наглядную агитацию холла. Явно из крутых папаш. Остановившись у стенда «Ведущие преподаватели лицея», он, обратившись ко мне взглядом, заметил:

– Оригинально! У вас преподают и завхозы?!

Я рассмеялась. Больше всего наша Лидия, чье фото также красовалось на этом стенде, не любила, когда ее называли завхозом. Она вмиг поправляла нерадивого курьера, забредшего по случаю продавца-лоточника либо какого-нибудь мастера по вызову и представлялась полностью: «Я заместитель директора по хозяйственной части».

Впервые вкусив из мелкого, но хмельного блюда мести, я с непривычки сорвалась с тормозов и со смехом поведала Сене – случайному собеседнику, как Лидия берет с преподавателей «борзыми щенками» за право быть «повешенными» на этом «рекламном» щите.

Интерес в глазах Арсения утроился, и, поощренная его вниманием, я зачастила дальше.

– Кроме шуток, – захлебывалась я в неведомом доселе угаре, – учеба в лицее платная и каждый препод мечтает заполучить лишнего ученика. Родители подходят к стенду и зачастую выбирают своим вундеркиндам учителей методом тыка. Короче, наглядная агитация срабатывает.

– Это мне известно, – усмехнулся Сеня. – Стало быть, и в вашем болоте копошатся интриги…

– Еще какие! Лидия такой виртуоз по классу интриг – закачаешься! Сама их кует, сама продает… Председательша , одним словом!

– Это кликуха той свиноподобной фотомодели? – в тон мне переспросил Сеня. – Емкая!

– А то!

– И откуда ты это все знаешь?

– За три года и не такое узнаешь, – остыла я, вспомнив ультиматум Председательши .

– А что это с нашим настроением? – нарочито сюсюкая, спросил Сеня.

– Ничего! – выдохнула я. – Приступ смеха закончился.

– Напрасно. Смех продлевает жизнь. Может, повторим, а? На бис! В неофициальной обстановке…

Я в упор уставилась на Сеню:

– Приглашаешь?

– А то! – смешно передразнивая меня, вновь развеселил меня Сеня.

Мы решили спокойно посидеть в «Березке» – моем любимом кафе на свежем воздухе.

…Домой я заявилась уже вечером. Предки смотрели сто двадцать восьмую серию какого-то бразильского сериала. Уже начинаю путать их названия, но сюжет каждого фильма словно срисован под кальку с «Рабыни Изауры». Впрочем, может, я ошибаюсь? Ведь последние годы я натыкаюсь на подобные сериалы случайно. Что же касается Сени, то в нем я ошиблась основательно.

В своем воображении я представила наше времяпрепровождение вплоть до реплик, но…

Перво-наперво Сеня огорошил меня, что он тележурналист, а чуть позже заинтриговал уже донельзя, поделившись, что давно собирается наколоть… саму Председательшу . Он пригласил меня в партнеры.

Теперь настала очередь Сени вещать без эфира. Он поведал почти детективную историю. Когда он предположил, что за «наезд» на его кандидата Председательша «наварила» приличные бабки, я пожала плечами:

– Зачем ей так рисковать? Она только с меня спокойненько имеет тридцать тыщ деревянных. А там еще что-то списала, что-то продала. Завхоз есть завхоз.

– Тридцать тысяч в месяц?

– Ты чего, совсем? – покрутила я у виска. – В год, конечно. За аренду.

– Это для нее копейки, поверь мне.

– Вот зараза, а еще комиссионными хотела разжиться…

–  Председательша , одним словом, – вновь передразнил меня Сеня.

План, как прищучить ненасытную Председательшу , был прост. Я тут же за бокалом шампанского набросала заявление в прокуратуру о вымогательстве Лидии Умеренко (эпизода с черным налом за аренду было более чем достаточно). Далее инициатива переходила к Арсению. В ход шел «вынужденный шантаж». Требование «шантажиста» – соблюдение законности (хохма для передачи «Очевидное-невероятное»). Стало быть, незаконные санкции избиркома, наложенные на агитационную песню и, как следствие, – на Горина, должны быть сняты. А черный пиар о «саратовской истории» – недопустим (под страхом отлучения от звания кандидата).

– На счет песни, Сень, ты меня убедил, – перебила его я. – А от контроля над грязными технологиями Председательша открестится. Появление их в СМИ может быть спонтанным, а это уже от нее не зависит. Вот увидишь, она обязательно открестится. Я ее знаю!

– Глупенькая! Еще как зависит, – просвещал меня Сеня. – Любая информация о кандидате должна идти с припиской оплачено из избирательного Фонда кандидата Пупкина.

Я рассмеялась. Да, Сеня – уникум, умеет рассмешить, даже говоря о таких занудных вещах, как выборы.

– Все это очень серьезно, Света, – вроде обиделся Арсений, но продолжил.

Короче, Арсений меня просветил основательно. Я узнала, что сейчас на ринге против Горина стоят лишь участники (Сметанин, Кривошеев и Рамзесов), без запасных и прочих «фунтов» от политики, на кого за солидный куш можно переложить все риски грязных технологий. После грозного предупреждения Лидии Петровны никто из кандидатов анонимно в печать не выйдет, а подписывать явную клевету не станет тем более.

– На этом, Ланочка-Светланочка, – наконец-то улыбнулся Сеня, – и строится мой расчет. А с твоей помощью я легко расправлюсь и с четвертым ломтем.

– Ты это о чем?

– А так, об арбузе…

– А что будет с моим заявлением? – помахала я бумажкой.

– Ничего. Я продержу твой автограф до конца кампании, а потом разорву на маленькие кусочки.

– И все? – разочарованно протянула я.

Арсений внимательно посмотрел на меня.

Я взгляд не отвела.

– Я перепишу твои телефоны и после кампании позвоню, – серьезно сказал он спустя минуту. И с улыбкой добавил: – Узнаю, как ты устроилась на новом месте.

Вот так всегда, подумала я. На что ни идешь ради них, а как свое возьмут, сразу – ариведерчи…

Глава VII

Победа

Солнечногорск, 23 апреля

Принимал парад, конечно, Михаил Данилович Мармаров. Хотя от места в президиуме отказался, расположившись в гостевой ложе городского ДК, с порога украшенного разноцветными шарами. В честь нового мэра Солнечногорска – Константина Горина – Мармаров надел элегантный светлый костюм и небесного оттенка рубашку с воротником апаш (бойкот галстуку он объявил еще лет двадцать назад). Немногословие и сдержанность столичного гостя опрокидывал его отчаянно молодой взгляд. Мармаров чувствовал себя именинником, хотя виновником торжества был Горин.

Инаугурация, как любит обзывать подобные события провинциальная пресса, была исполнена в стиле рондо: созерцательное адажио действа регулярно встряхивалось зажигательными спичами-куплетами от общественности. А под занавес нежданно вклинилась ария восточного гостя . После цветистых славословий господин Рамзесов взял многозначительную паузу и медленно, под оркестровое туше стал разворачивать небольшой сверток в яркой оберточной фольге.

…В спортивных состязаниях Алексей Рамзесович получил бы бронзу. Третье место на мэрских гонках безжалостно отбросило его в аутсайдеры. Даже Сметанин мог скрежетать зубами и роптать на Госпожу Удачу (что, видимо, и делал) – каких-то сто восемьдесят голосов отделяло его от нынешней коронации победителя…

Разогнавшись от пиано до фортиссимо, оркестр сорвал вторую паузу. В полной тишине Горин непонимающе разглядывал содержимое врученной коробочки.

– От нашего стола – вашему мосту, – с легким наклоном и нарочито тяжелым акцентом провозгласил Рамзесов и, протягивая руку в сторону подарка, добавил: – В этой маленькой коробке маленькие ключики от большой стройки: ключи зажигания от шести КамАЗов, трех экскаваторов и двух кранов. – И под взрыв оваций, уже без всякого акцента скромно добавил: – Вся техника припаркована на заречной автостоянке.

«Восток дело тонкое? – про себя усмехнулся Арсений. – Отнюдь… Скорее – обстоятельное и дальновидное. Через полгода заканчиваются полномочия мэра соседнего курортного рая – Семигорска – одной из крупнейших жемчужин ожерелья Кавминвод…»

Приглашенные журналисты, ослепляя Горина и Рамзесова фотовспышками, бросились за комментариями.

– Строительство долгожданного моста через Подкумок, – уже громко, для публики, припечатывал Рамзесов, – может начаться хоть завтра – техника ждет, канистры заправлены, ключи вручены…

И на чужом празднике Рамзесов последнее слово оставил за собой. Далеко пойдет…

* * *

Пятигорск, 23 апреля

– Вы поставили на Горина и не промахнулись, – озвучил свои мысли Арсений, когда вызвался проводить Мармарова до санатория.

– Я поставил на Время. Человечество входит в эру Водолея. И время править бал – Водолею, – задумчиво ответил астролог.

– А когда наступит эра Близнецов? – ехидно бросил журналист.

– Умножьте два тысячелетия на восемь…

– Ого!.. Ну, я-то ладно, я мирный Близнец…

– Слегка разговорчивый только, – отпарировал Мармаров.

– Издержки профессии, – пожал плечами журналист и невозмутимо продолжил, на автопилоте исполняя усвоенное со студенческих лет: чем скорее выведешь собеседника из равновесия, тем скорее разговоришь, раскроешь и поймешь. – А вот Скорпионов мне жаль – ужалятся с тоски. А что будет со Львами, мамочки родные! – округлил глаза Арсений. – Да-а, на всех озлобленных Львов и клеток не хватит. А Овен, видимо, сделает себе секир-башка…

Мармаров лишь мягко улыбнулся. Изумительный воздух предзакатного часа словно был соткан из золотисто-пурпурных лучей, здесь легко дышалось и думалось. Даже солнце здесь незакомплексованное – улыбается 360 дней в году, оставляя чадру из туч для выхода в соседние регионы.

– Ну как я секу в астросимволах? – не унимался Арсений.

– Астрология не тема для глумления.

– Но сторонний наблюдатель именно так воспринял бы ваш гимн Водолею.

– Здесь нет сторонних. И Горин, и вы, и я проявили в нашем успешном эксперименте явно водолейские качества. В натальной карте каждого человека есть свой сектор Водолея – сектор нашего свободного выбора, так называемая территория озарения , источник чудес. Как он расположен и насколько разработан – это уже другой вопрос: заморожен ли аспектом «злого» Сатурна; истощен ли дисгармоничным Плутоном, освящен ли Венерой или Юпитером, околдован ли Черной Луной?..

– У вас лично этот сектор, видимо, освящен, – с миной прилежного ученика подкинул «дровишек» Арсений, видя, что астрологу изменила его сдержанность.

– Я, к вашему сведению, рожден под Скорпионом, хотя жалиться мне как-то не с руки, – усмехнулся Мармаров. – А сектор Водолея – моя точка опоры, краеугольный камень личного астровидения и исследований. Благодаря победе Горина я окончательно убедился в приоритете прогрессий. И могу уверенно сказать – транзиты уп-рав-ля-е-мы! Волей человека! Но каждого из нас «погоняют» прогрессии. А прогрессии – это посвящение свыше, развернутое во времени. Поймай свою волну – требуют транзиты планет. Будь самим собой – учат прогрессии.

– Дао, Конфуций, Наполеон… Винегрет Винегретович, словом.

– Отнюдь. Просто законы астрологии. А все известные философы, проповедники и даже основатели религий пили из одного источника – астрологии.

– Хотя учения-то у всех разные…

– Астрология питает несколько десятков пульсаций человеческой мысли, стремлений и бытия. И учит объединять их – порой противоположные – в единое целое.

– Кажется, мы заглянули в дебри. Хочется чего-то прикладного, утилитарного, что ли. Звезды, планеты – это так высоко…

– Я вам не об астрономии толкую. Астрология – это наука о человеке и его развитии.

– Что называется, приехали…

– Усвойте, Арсений, сила – не в планетах! Они только зеркало, чтобы показать, что происходит внутри нас самих. Сила – в позиции и действии человека.

– Все равно на трезвую голову не поймешь… А если ближе к телу, моему, к примеру. Смогу ли я испить озарение и чудо из своего сектора Водолея?

– Арсений, вы обратили внимание, что за время нашего знакомства я замалчивал эту тему в отношении вас. Сейчас, после победы Горина, пожалуй, скажу: очень скоро, буквально на днях, вы войдете в полосу открытий и озарений. На подступах уже тяжелая артиллерия властителя Водолея – Урана. И что самое интересное, в сферу этих транзитов попадаю и я, и… Угадайте, кто?

– Наши знакомцы с ключиком?

Мармаров кивнул.

– И что?

– Не знаю, – пожал плечами астролог, – поживем – увидим.

– А ваш обратный билет…

– Я его сдал.

– И остаетесь?! На сколько?

– И остаюсь. На сколько – еще пока не решил.

– Вы разгадали историю с ключиком?!! – догадался Арсений.

Мармаров мягко кивнул:

– И виделся с ребятами. Я просчитал все представленные даты вплоть до времени появления самого вопроса. И обнаружил, что искомый «очаг папы Карло» находится на северо-западе Петербурга.

– И только?..

– Включите вашу хваленую сообразительность. Задачка для Буратино.

– ?!

– На северо-западе Питера только… Ладожский вокзал. И там, заметьте, только там (я узнавал!) сохранились бескодовые камеры хранения – запираются на ключ.

– А-а-а… Короче…

– Короче, приключения продолжаются. Три дня назад Лодик выехал поездом в Питер. Завтра утром он должен уже вернуться.

– Вы уверены? – двусмысленно протянул Арсений.

– Надеюсь, все пройдет благополучно, – проигнорировав иронию, сказал Мармаров.

– Не ожидал, что вы такой конспиратор…

– А для чего я битый час вам толкую – нас с вами таранит транзитный Уран, мы вступаем в семилетнюю полосу неожиданностей и приключений.

– Семь лет! Это даже для приключений много.

– Главное – не терять точки опоры, – глубокомысленно изрек Мармаров.

Часть четвертая. Тайна рукотворной пещеры

Вход в будущее – строго по билетам прошлого.

Геннадий Малкин

Глава I

Некто

Пятигорск, 20 апреля 200… г.

Если бы в это еще не распустившееся рассветом утро кто-то смог бы заглянуть в единственное освещенное окно на втором этаже стандартной пятиэтажки, то был бы, как минимум, озадачен.

Подле безупречно застеленной зеленым шелком кровати, прямо на полу, располагались постельные принадлежности: тонкий самодельный тюфячок, набитый листьями папоротника; продавленный валик, заменяющий подушку; одеяло бесформенной горкой. Тут же, на блеклом паркете, лежал на спине немолодой уже человек и энергично тряс поднятые вверх руки и ноги. По скрученным в узлы венам, желеобразному подрагиванию того, что когда-то было мышцами, по кирпичному цвету лица и бледным конечностям можно было сделать вывод, что эти нехитрые упражнения были скорее экспромтом, модной причудой, чем образом жизни.

– Сто сорок, – выдохнул «трясун» и, опираясь сначала на ложе кровати, затем на ее спинку, тяжело поднялся.

В проеме двери, выходящей в короткий коридорчик, он задел горсть подвешенных бубенчиков, мазнул пальцами сразу по трем клавишам электровыключателя и закрылся в ванной. Вспыхнувший свет и звук льющейся воды разбудили стайку вуалехвосток в круглом аквариуме, расположенном по всем канонам фэн-шуй в юго-восточном углу крохотного холла.

Судя по всему, хозяин квартирки следовал модному учению; как и всякий новообращенец, истово и усердно. Достаточно было оглядеть прихожую: зеркало – во весь рост; бронзовый колокольчик у входной двери; броский настенный календарь с вязью иероглифов (с изображением то ли борца сумо, то ли китайского Гаргантюа). По древним восточным канонам все это должно привлечь деньги и удачу.

И действительно, через несколько дней, как в доме появились рыбки, раздался звонок. Сухой, но властный голос вселил надежду:

– Я по объявлению. Нужен курьер. Плачу дорого. Проезд до Петербурга и обратно за счет фирмы. Детали – при встрече.

Встреча превзошла все надежды. Тысяча долларов была выплачена незамедлительно. Правда, детали настораживали, но он уже принял решение: такие шансы на дороге не валяются.

Его поезд отправляется сегодня в семнадцать сорок семь. Времени еще уйма – хватит, чтобы легко позавтракать и плотно пообедать; накормить драгоценных рыбок и налегке прогуляться до вокзала. В уже собранную с вечера компактную дорожную сумку ему осталось положить лишь пакет с традиционной варенной курицей и другой нехитрой едой, а также баллончик с дихлофосом, имеющим прямое отношения к скребущим душу деталям.

…Когда поезд оставил позади Невинномысск, он наконец-то смог внимательно разглядеть «объект», ради которого и был отправлен незнакомцем в «командировку». Точнее, «объектом» оказались два белобрысых акселерата из третьего купе.

Один из этих парней закурил рядом в тамбуре, а второй стоял у окна напротив своего купе и ветер трепал его длинные волосы. Видимо, их «попросила» миловидная попутчица, севшая на станции Курсавка. Вскоре дверь третьего купе открылась и оттуда выпорхнула девица, уже облаченная в легкий халатик. Ему самому повезло меньше: две нижние полки заняла старуха с мальчонкой. Впрочем, неплохой повод при всяком удобном случае торчать рядом с этими дылдами. С включенными локаторами, естественно. В поезде, как напутствовал его «заказчик», ему вменялось лишь держать «объект» в поле зрения…

– А вот в Петербурге, – неопределенно протянул в тот знаменательный день незнакомец, – вам следует быть начеку – с первых же минут.

– А дальше-то что?

– Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, – ухмыльнулся заказчик. – Но! Наводку я вам дам такую: у одного из парней есть ключ – от квартиры ли, от банковской ячейки, от камеры хранения – не знаю. Но то, что они добудут оттуда,  – принадлежит мне, и вы мне это добудьте.

– Что – «это»?

– Слишком много вопросов, уважаемый. Это может иметь форму свертка, сумки, портфеля… – И вдруг рявкнул: – Еще вопросы будут?!

– Не-е-т, – проблеял он. – Но…

– Никаких «но» или наша сделка аннулируется.

– А если…

– И никаких «если», иначе применю штрафные санкции. В случае чего вас подстрахуют, но я вам этого не желаю. От всего сердца не желаю… Все ясно?!

– Все! – бодро отозвался он и чуть было не козырнул, но вовремя спохватился и машинально почесал за ухом.

…Что ни говори, но ему нравились и его нынешний тонус, и даже это странное поручение: пойди туда – не знаю куда, найди то, не знаю что. Он вдруг понял, что причина – не только в щедром авансе. Просто в нем самом одновременно встрепенулись и мечты детства, и дерзания юности. Он вновь смаковал адреналин в крови, вместо того чтобы привычно баюкать мерцательную аритмию; вновь чувствовал себя причастным, а не отринутым; вновь старался предугадать ход событий, а не лежать в гамаке безвременья.

Конечно, он все понимал, все, все. Да, его жизнь, попросту говоря, не сложилась. И его воображение будоражил даже ветерок из приоткрытой фрамуги вагона и беспрестанно сменяющийся ландшафт за окном…

Свои лучшие годы он прозябал на непрестижной работе – быть в советское время рядовым инженером все равно, что сегодня торговать на рынке на «хозяйской» точке чужим товаром: гроши и сплошное унижение. Сегодня на пенсию прожить невозможно, а специалисты его квалификации уже востребованы, но… «до сорока». Надежда на содействие знакомых быстро растаяла. Осталось давать бесплатные объявления с банальным текстом : возьмусь за любую работу.

За неполный год работы по объявлению – пять реальных предложений, остальные звонки – пустое. Да и работа была не столько заработок, сколько слезы. Два дня полол грядки, на третий – прихватил радикулит да так, что пришлось еще раскошеливаться на сеансы иглотерапевта. Десять дней держал кота (хозяева уехали загорать на Ибицу). После этой «работенки» пришлось менять обои. Дольше всех носил продукты к восьмидесятилетней старухе – почти два месяца. Но… бабка отдала концы, и за второй месяц с ним так и не расплатились. Первые дни неловко было говорить об оплате, а потом его «не признали» – знать не знаем, ведать не ведаем. Что ж делать, бывает, как любит повторять Сережка, сосед-инвалид с третьего этажа.

От отчаяния разорился на брошюрку «Как привлечь деньги». Отдал сорок рублей и… понял автора – ну, брат, умница, ну, молодец! Но мне же от этого не легче. А книжку про фэн-шуй дала почитать соседка. И вот – результат налицо. Китайцы – народ умный… Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить…

* * *

Так, в размышлениях и наблюдениях промчались почти двое суток. Локаторы оказались бесполезны. «Объект» не приближался на необходимое для этого расстояние. Но ничего. Главное, не упустить их, когда выйдут на перрон…

И тут его молнией пронзила такая простая, но так и неучтенная мысль. А вдруг те парни разойдутся в разные стороны? Кто из них главнее? У кого этот загадочный ключ?!

Вновь заскакала, запрыгала аритмия, стало тяжело дышать. Он прилег на чужую нижнюю полку – взбираться на свою сил не было.

– Я только на пять минут, – вяло промямлил он.

Соседка по купе, прижав к себе мальчонку, понимающе кивнула.

* * *

…Санкт-Петербург дохнул сыростью. Слава богу, с неба не капало. Хотя асфальт был мокрый.

«Объект», не раздваиваясь (сейчас ему пришло в голову окрестить их близнецами ), двинул к стоянке такси, игнорируя приглашения частников. Он же не преминул откликнуться:

– Плачу два счетчика. Подъезжай к первому такси, сиди и жди. Я подойду сам, а пока перемолвлюсь словом с попутчиками.

– О’кей, – кивнул частник и назвал номер и марку машины. А про себя подумал: русак русаком, а понты кавказские, хотя и кавказец нынче уже не тот. Все теперь, короче, кинуть норовят.

Согласно «инструкции» он встал в недлинную очередь рядом с близнецами (народ в основном топал к автобусам и маршруткам). Парни стояли молча. Вдруг один из них рванул вперед к подъехавшей «Волге» с шашечками и, помогая стоявшей впереди даме загрузить вещи в багажник, что-то ей зашептал. Ничего не было слышно, и он, огибая раздувшееся от багажа тело очереди, подбежал ближе. Рядом стоял уже и второй близнец . Оба уже садились в машину, пропустив даму на переднее сидение. Не помня себя, он что-то хрипло крикнул. Один из парней удивленно оглянулся.

– Нам по пути с ней, на Ладожский…

– Мне тоже… Тоже по пути, – выдохнул он и, забыв об ожидавшем его частнике, бухнулся на заднее сиденье, придавив одного из близнецов .

– Извините, – буркнул он.

Через минуту таксист поймал в зеркале его взгляд и коротко бросил:

– Кому-то из вас сигналит белая «Волга»…

Все пассажиры, включая даму, вяло оглянулись и пожали плечами. Увидев, как водитель белой «Волги» послал в их сторону неприличный жест, он вспомнил, что с перепугу забыл про «частника». Ну и хрен с ним!

Первой завезли даму – она вышла в каком-то районе, напоминавшем стандартные застройки из фильма «С легким паром».

– Скоро до Ладожского? – спросил у водителя один из близнецов (тот, который поинтеллигентней)

– Через двадцать минут довезу.

Отпуская такси, близнецы кивнули ему, как старому знакомому. На него же напал столбняк: он никак не мог решить – идти открыто за ними или подождать.

– Вам плохо? – поинтересовался близнец , который поплотнее.

– Я жду… знакомого. Вот, жду… – зачем-то сказал он.

– Не этого случайно?

Он посмотрел направо, куда кивнул близнец . Заперев свою «Волгу», в их сторону шел, поигрывая ключами, тот самый частник.

– Ты чего мне голову морочил? Я двух клиентов из-за тебя не взял, бля… – угрожающе надвинулся частник.

– Осторожней с выражениями! – пискнул интеллигентный близнец.

– Что ты знаешь?! А ну пшел отсюда!

– Да-да, – китайским болванчиком закивал он. – Я сам разберусь. – И, вытащив портмоне, стал неловко отсчитывать сотни и пятидесятки.

– Ты сказал, «двойной» счетчик, – нарочито прорычал водила. – Я тебя за язык не тянул.

Когда он избавился от обнаглевшего барыги, близнецы уже растворились в тумане.

«Вот и все! – ахнул он, крутя головой. – Упустил…»

– …вы не знаете? – на него смотрела долговязая девица с объемистым чемоданом и унылым лицом.

– Что?! Вы мне? – ошарашенно спросил он. – Нет, не знаю…

Девица прошла дальше, таща тяжелую поклажу, и теперь обращалась к мужику у красной «ауди»:

– Где тут камера хранения, а?

– Здание вокзала, вход слева.

Он очнулся: камера хранения ! То, о чем говорил заказчик. Вот болван, сразу не догадался! И припустил, обогнав девицу с чемоданом.

Едва он добежал до входа, как в проеме столкнулся… с близнецами .

– Все в порядке? – вежливо поинтересовался один из них.

Не дожидаясь ответа, оба направились в сторону вокзальной площади. В их руках были те же дорожные сумки плюс какой-то замызганный рюкзак. Он мог дать голову на отсечение, что до этого рюкзака у них не было.

Медленно и решительно он двинулся за близнецами , не зная еще, как и где сможет экспроприировать рюкзак. Решение пришло мгновенно, когда парни подошли к ряду телефонных будок. Или сейчас, или никогда, сказал он себе.

– …не могу, ма! Да! С вокзала! У нас сотовые сели без подзарядки, – чуть ли не кричал в трубку один из близнецов , пока второй придерживал дверь открытой.

– Я пока займу очередь на такси, – сказал второй первому и, размахивая сумкой, побежал к стоянке. Рюкзак стоял на заплеванном полу таксофона и «объект», кивая незримому собеседнику в трубке, отбивал такт ногой. Прямо по рюкзаку.

«Надеюсь, ничего там бьющегося нет», – подумал он. Затем вытащил из кармана пустую холщевую сумку, нащупал в своей поклаже баллончик с дихлофосом, сковырнул крышку и быстро распахнул дверь таксофона.

– Мне еще один звонок надо сделать, – просительно сказал ему близнец , держа трубку на отлете. – Максимум…

Он не дал ему договорить и, прижав к своему лицу скомканную ткань, выпустил ядовитую струю из аэрозоля. В следующую секунду он, задержав дыхание, бросил рюкзачок в нутро вмиг разбухшей сумки и, не глядя по сторонам, пошел в сторону стоянки.

– Садись, подвезу! – из окна джипа на него с усмешкой смотрел «заказчик».

– Вы?!

– Не стойте столбом. В машину!

…Минут через сорок джип затормозил.

– Московский вокзал… Снова?!

– Ну да! Дело вы выполнили безупречно. С моим рюкзаком все в порядке. Езжайте домой, отдыхайте. Да, чуть не забыл: вам полагается премия. – Он протянул скрученные резинкой американские купюры. – Здесь еще пять тысяч.

…В первую очередь он подлетел к кассам и взял билет до Пятигорска. А теперь хорошо бы пообедать (или поужинать?). Реклама кафе «Столичное» обещала шашлыки из осетрины и натуральный кофе. Заняв столик у окна, он краем глаза заметил некое движение: за соседним, накрытом деликатесами, столом сидел тот самый водила-барыга. Его глаза сузились в настороженном прищуре.

Он же невозмутимо кликнул официанта и громко обратился, показывая на барыгу:

– Он оплатил заказ?

– Не-е-т, еще нет… А что, собственно говоря…

Барыга начал приподниматься, судорожно дожевывая веточку петрушки.

– Ты сюда слушай, а не вопросы задавай. Его счет принесешь мне – я оплачу. Ну! Что стоишь, неси и мне свою осетрину, и все такое…

Барыга ошарашенно опустился на стул и машинально стал жевать другую веточку петрушки. Следующей жертвой его нервной разрядки оказались оливки, которые он стал бросать в рот со скоростью пулеметной очереди.

Глава II

Арсений

Пятигорск, 25 апреля

Утром позвонил Мармаров. Ребята уже у него, ждут меня и Майю. Через полчаса я уже входил в его апартаменты.

Майя меня опередила. А еще через двадцать минут, со слов Вольдемара, я в деталях узнал о петербургском обломе: рюкзачок, набитый валютой, увели прямо из-под их носа – экспромтом корявым и пошлым, но, увы, успешным. Ребятки даже не успели пачки пересчитать.

На Лодика было страшно смотреть – во всем он винил себя, если бы не благая идея – сделать звонок маме…

«Вот так мы все, – подумалось мне печально, – благими намерениями мостим себе дорогу в никуда».

– Взяли бы тачку и прямиком заехали к твоей матушке, – подлил в огонь масла Вольдемар. – Там бы и сотовые подзарядили и пообедали…

– Ты же сам говорил, что никуда заезжать не будем, чтобы не рисковать, – вяло огрызнулся Лодик.

– Да уж, не рискнули… – вздохнул Вольдемар.

– Володя! – обратилась Майя то ли к брату, то ли к другу (оба понуро сидели рядышком на диване). – Неужели вы не поняли – за вами следили ! И кто его знает, чем бы закончилась эта история, если не тот ваш спасительный звонок. Страшно подумать…

– Весьма рассудительно, – поддержал ее Мармаров.

Но Майя поддержку не приняла:

– Заморочили Лодику голову – «большие возможности», то-се, разные там коврижки на подносе, – тихо бурчала она…

– Не бухти, сеструха, «на коврижки» мы заработали, – усмехнулся Вольдемар, вытаскивая из кармана две тугие пачки «зелени». – Знал бы, что так выйдет, вытащил бы из рюкзачка больше. И Лодик с таким же уловом…

– Так что панихиду устраивать нечего, – бодрым голосом подытожил астролог, глядя на Вольдемара и Лодика. – Кстати, у меня к вам пара вопросов: не стыкуется кое-что в результатах моих ночных бдений. – Он указал рукой на письменный стол, где аккуратной стопкой лежали чистые листы бумаги, ручки, остро-заточенные цветные карандаши, какие-то таблицы и чертежи с астроформулами. – Но вначале путешественники примут душ и приведут себя в порядок, а Майя поможет мне накрыть стол – пора всем подкрепиться.

Майя отправилась на кухню.

– Я – в ванну, – с понурым видом поднялся Лодик.

Поймав мой взгляд, Мармаров только вздохнул:

– Судя по планетарным аспектам, Лодик должен прыгать до потолка.

– Ага, – подумал я, – чтобы повеситься…

– Что-то здесь не стыкуется, – задумался астролог.

– As for me, я был бы безмерно рад такому «пустячку», как двадцать тысяч долларов, – мечтательно улыбнулся я и уже серьезно добавил: – Это все последствия стресса, Михаил Данилович. Не волнуйтесь. Отоспится, поест, а завтра будет как огурчик и еще плясать станет от радости. Тем более Майя не даст его хандре застояться.

Карта сокровищ

Не прошло и минуты, как в гостиную вернулся Лодик – без футболки и босиком. Лицо его осветила глуповатая улыбка. В руке он держал измятый прозрачный файл с какой-то бумагой.

Тут подошла Майя и вырвала из его руки файл:

– Что это?

– Из того рюкзачка. Лежало сверху. Я тогда сунул в носок, – еще шире улыбнулся он. – Только сейчас и вспомнил, когда раздевался, – добавил Лодя, глядя на свои босые ноги.

– И мне не сказал?! – обиженно протянул Вольдемар, разглядывая вместе с Майей находку.

– А когда? От стресса на привокзальной площади я и себя забыл. И носки не снимал двое суток, – еще шире растянул улыбку Лодя.

– Такие подробности можно опустить, – заметил Мармаров, беря из рук Майи уже вытащенный измятый листок. Расправив его на столе, Мармаров оживился: – Ого! – 1830-й год, раритет… Я зачитаю вслух.

Мы окружили севшего за свой рабочий стол Мармарова и, внимая ему, разглядывали пожелтевшую от времени находку.

...

Изъято из архива церкви Скорбящей Божией Матери 12.06.1841 г.

Лишь посвященному, кто рожден под Северным Крестом, откроется тайный код Повелителя Времени. Тайник меж двух колонн за камнем. Камень – в срединной точке свода рукотворной пещеры. Пещера – в краю горячих ключей, охраняемом пятиглавым драконом. Поможет отыскать заветное место Зевс, летящий к Леде. Ориентир – правое крыло птицы с головой змеи и шелудивым хвостом – узришь с высоты птичьего полета.

Записано со слов протоиерея Василия, находящегося на смертном одре по его последнему волеизъявлению иегуменом Сергием

...

пос. Горячие Воды

Кавказской области

23 апреля 1830 года

Ставка на Водолея

За то время, пока он читал, я прошелся взглядом по тексту дважды и уже рассматривал чертежик в правом нижнем углу. Несомненно и текст, и рисунок были выполнены гусиным пером.

– Что вы по этому поводу думаете? – поочередно оглядел нас Мармаров.

– То, что это ценная находка, – сомнений нет, – сказал Вольдемар, – иначе эта бумага вряд ли оказалась бы в рюкзаке с валютой.

– Может, это просто чья-то фамильная реликвия? – предположила Майя.

– Загадочка еще та… – протянул я и незаметно взглянул на часы – у меня была назначена встреча и я решал – отменить ее или на время распрощаться с друзьями?

Победила дружба. Любопытство перевесило обязательность, и я отзвонился, перенеся встречу на завтра.

Мармаров вдруг встал и вытащил из шкафа, где небольшой стопкой лежали книжицы-брошюры, одну из них. Ребята молча перечитывали «раритет», разглядывали на просвет бумагу и перешептывались.

Когда астролог расположился с книжкой за журнальным столиком, я сел рядышком на диван. Из-под левой его руки, аккуратно поддерживающей книжонку, я рассмотрел ее название: «Неподвижные звезды и их влияние». Остро отточенным карандашом он поставил едва-заметную птичку рядом с выделенным названием звезды – Денеб Лебедя – 4°46 ( Рыб .

– И что это нам дает? – обращаясь к потолку, произнес астролог. И вдруг, хлопнув себя по колену, запел-замычал вполголоса мелодию из «Птицы счастья». – Итак, что мы имеем? – уже поставленным лекторским голосом привлек всеобщее внимание астролог.

– Какую-то тайну, – встрянула Майя.

– Это карта сокровищ, – оживился Лодик, – смотрите: «…тайник меж двух колонн…» и ниже – припиской – «кладъ».

– Да тише вы, – махнул рукой Вольдемар, – дайте человеку сказать.

Усмехнувшись, магистр продолжил:

– Автор послания сходу указывает на две явные подсказки. Впрочем, начнем с исходных данных: время – 23 апреля 1830 г., и место: поселок Горячие Воды Кавказской области. От этой печки и будем плясать.

– Вы хотите сказать, что питерское направление – неактуально? – выдал очевидное Лодик.

– Наверняка клад находится недалеко от указанного поселка, – продолжил астролог, – а это…

– Это же наш Горячеводск, ныне – микрорайон Пятигорска! – выкрикнула Майя.

– Вот вам, Майя, и будет поручено посетить городской краеведческий музей, там подскажут, где хранятся архивы того времени. Задача – найти для начала следы протоиерея Василия.

– Зачем?!

– Если автор этого послания жил оседло хотя бы последние несколько лет, то вряд ли его тайник расположен в другом конце губернии. Или как там записано? Кавказской области… Непременно воспользуйтесь первой подсказкой – видите запись в верхнем правом углу?

– Да! – кивнула Майя и зачитала вслух: – «Изъято из архива церкви Скорбящей Божией Матери 12.06.1841 г.». Где же такая церковь, интересно? И кем изъято?

– Тем, кто пытался спустя… э-э… одиннадцать лет разгадать этот ребус.

– А где тут вторая подсказка ?

– Смотрите, в самом низу страницы то ли рисунок, то ли чертеж.

– Летательного аппарата!.. – вырвалось у Майи, но она тут же шлепнула себя по губам. Ее конфуз никто не заметил.

– Скорее, графическое изображение птицы. Обратите внимание – рисунок сделан теми же чернилами, что и надпись 1841 года…

Неизвестная рукопись Лермонтова?

– Итак, Майя, вот вам и второе направление поисков – просмотрите газеты, листки, книги регистраций, какого рода люд проживал здесь, в 1841 году, исключая аборигенов. Военные, лекари, купцы. Не забудьте разузнать об указанной церкви – не факт, что она находится на КМВ…

– Постойте, это же год гибели Лермонтова! – неожиданно встрял Вольдемар. – Он жил здесь два месяца до дуэли – где-то с мая 1841 года…

Повисла минутная пауза. Все вновь кинулись рассматривать слегка изломанный почерк.

– Михаил Юрьевич часто делал зарисовки-иллюстрации к своим произведениям.

– В домике-музее поэта, есть даже одна его картина маслом. Так и называется – «Пятигорск». К сожалению, копия, – вздохнула Майя.

– Вы, Майя, сами определили третье свое задание – в лермонтовском музее наверняка отыщется образец почерка поэта. Конечно, это фантастическое предположение, но… Чтобы отсеять зерна от плевел, в музей поэта отправляйтесь в первую очередь… Следующей точкой отсчета возьмем неведомого хозяина рюкзачка, туго набитого долларами.

– Да! – вклинился Лодя. – Еще я заметил корочки загранпаспорта, лежащего сверху.

– Эврика! – перебил его Вольдемар. – Владелец рюкзака сам нашел клад – отсюда и его доллары!

– Ага, современные доллары в заначке девятнадцатого века! Вот балда! – рассмеялась Майя.

– Не цепляйся к словам, малявка! Клад он мог обменять на валюту, а мы тут сидим голову ломаем.

– Конечно, мог, – согласился Мармаров. – Но забрав весь клад, вы бы оставили этот листок?

– Оставил бы. На память. Внукам бы потом показывал…

– Я тоже поместил бы в рамочку и повесил над письменным столом. Но! Тут другая ситуация. Владелец рюкзака явно собирался дать деру. Скорее всего, у него не было времени забрать все, что дорого сердцу. А листок положить не забыл . Я все же склоняюсь к мысли, что этот листок для него был ценен в материальном плане.

– Майя, не теряй время, – поторопил ее Вольдемар, лелеющий свою фантастическую версию о причастности великого поэта к этой находке. – Давай дуй в домик Лермонтова, пока не закрылся, сличи почерк. Если похож, то тайна листка наполовину разгадана – автограф поэта сам по себе весьма раритетный лот на том же Сотби!

Майя с готовностью вскочила и протянула руку к листку.

– Э-э, нет, – произнес Мармаров. – Для этого сойдет и копия. – Он поднялся и вышел в малую гостиную, возвратясь через минуту с копией старинной рукописи.

– У вас здесь и ксерокс имеется?! – поразился Лодик.

– Апартаменты класса люкс, – ответил я за Мармарова.

Когда за Майей закрылась дверь, Мармаров вновь стал вчитываться в текст находки, поминутно заглядывая в свою брошюру.

– Думаете, здесь задействована астрология? – поинтересовался я.

Под созвездием Лебедя

– Астрология задействована везде, где живет и дышит человек. Вы все, к примеру, упустили из внимания первую фразу послания: «Лишь посвященному, кто рожден под Северным Крестом, откроется тайный код Повелителя Времени…»

– Это звезда? – предположил я, глядя на брошюру, в которую заглядывал Мармаров.

– Созвездие.

– Я слышал о необычайно ярком созвездии Южный Крест, – встрял Вольдемар.

– Северный Крест – так в древние времена называли созвездие Лебедя. Самая яркая звезда – Денеб, расположена в пятом градусе Рыб.

– Жаль, что среди нас нет Рыб! – удрученно сказал Лодик.

– Да уж, – тяжело вздохнул Мармаров, – безграмотность дикая…

Оба друга прыснули. Не удержался от улыбки и я.

– Как можно что-то утверждать, не зная азы?! – повысил голос магистр. – Я прекрасно помню ваши натальные карты. И у меня, и у каждого из вас в пятом градусе Рыб или значимый куспид, или планета.

«Что-то в последние месяцы случайности идут косяком, да еще под реющим флагом закономерности», – подумал я.

– У Лодика там расположен зенит, – продолжил магистр. – У меня Юпитер, у Вольдемара – Меркурий.

– А что это значит? – встрепенулся Вольдемар.

– Это значит, что генератором идей в нашей команде вполне можешь быть ты.

– Стало быть, моя версия о причастности Лермонтова к этой находке не пустышка?!

– Версия есть версия. В 1841 году в этих местах жили еще тысячи людей. Мы просто дождемся Майю, а выводы оставим на потом. И постараемся расшифровать явные подсказки автора послания. На мой взгляд, созвездие Лебедя не случайно обозначено другим, менее распространенным его названием – Северный Крест. Читаем дальше: «Поможет отыскать заветное место Зевс, летящий к Леде». Кто увидел здесь подсказку? Ну!.. Яснее ведь не скажешь! – В этот момент Мармаров сам напоминал Зевса: взгляд горит, молнии из-под бровей сверкают…

– Это ж мифология, – промямлил Лодик. – Я в ней не силен.

– А в произведениях искусства?! – повысил голос магистр.

– Зевс летел к Леде, превратившись… в Лебедя, – растерянно произнес Вольдемар, второй раз за вечер оправдывая свой новый статус вдохновителя идей.

– Именно! Автор вторично указывает нам на Лебедя. Именно это понял некто в 1841 году, пририсовав в нижнем правом углу созвездие в виде птицы.

Ставка на Водолея

Мармаров раскрыл звездный атлас, где всю страницу занимало созвездие Лебедя (Северный Крест), один к одному повторяя рисунок современника Лермонтова.

– Раз Майя пойдет по местным музеям, пусть выпишет все географические названия со словом «лебедь». Может, это какое-то местное озеро, где современники поэта кормили лебедей…

Но Вольдемар жестко отрезал:

– Нет тут озер, гор и поселков с таким названием. Разве что, – запнулся он, – Белый Лебедь…

– Не чуди! – оборвал его я, поняв, что он сгоряча брякнул экзотическое название местной тюрьмы. – Выброси из головы все, что не относится к девятнадцатому веку. Ясно?

Вольдемар насупился.

– Пока ничего не ясно, – пожал плечами Лодик.

– Зато я знаю, с чего начну я, – вновь почувствовал себя форвардом Вольдемар. – Читайте: «…узришь с высоты птичьего полета». В начале девятнадцатого века это могли быть только вершины гор. Начну с Машука, где телебашня, – объяснил он Лоде. – Кто со мной?

– И какого лебедя там мы будем искать? – отозвался его тезка.

– Белого и непорочного, – уже зло огрызнулся Вольдемар. – Ну ты и Балда Иванович! С вершины будем высматривать все то, что сверху своими очертаниями напоминает птицу.

– Бред! Ты ж меня водил на обзорную площадку – ничего похожего мы не видели. Стало быть, откуда автор послания мог знать, что видно с высоты птичьего полета? – иезуитским тоном бросил Лодик. – На самолетах и прочих летательных аппаратах тогда не летали.

– Хороший вопрос, – кивнул Мармаров.

– От строителей или архитекторов, к примеру, – пожал плечами Вольдемар. – Именно двадцатые годы девятнадцатого века обозначены в нынешних путеводителях как время первого строительного бума Кавминвод. Даже Пушкин, кажется, в 1829 году восхищенно отзывался о разительных переменах на Горячих Водах.

– Может, мы, поторопились, послав Майю в музей? – улыбнулся Мармаров.

– Это у нас знает каждый школьник, – смутился Вольдемар.

– Вольдемар нас верно подвел к резюме о строителях – раз был строительный бум, значит, у специалистов были и подробные панорамные карты местности. Стало быть, автор письма – протоиерей Василий имел неких строителей в друзьях, соседях, знакомых. Это подтверждает и фраза из послания: «Камень – в срединной точке свода рукотворной пещеры». Ру-ко-твор-ной!

– Вольдемар, – уже вклинился я, – поручи сестре выписать данные о всех местных стройках лет за пять-семь до 1830 года, может, так всплывет и наша рукотворная пещера?

– Ох, а не широк ли невод? – усмехнулся Лодик.

– Широк-широк, батенька, – нарочито картавя, спаясничал Вольдемар. – Но рыбка-то золотая!

– Правильно излагаешь, мыслитель. Абрис задач всем, надеюсь, понятен? – закруглил наш брейн-ринг магистр. – Встретимся через день. Думаю, к одиннадцати часам в самый раз.

У порога Вольдемар обернулся: – Михаил Данилович! Вы говорили мне и Лоде, что у вас к нам пара вопросов.

Мармаров непонимающе хлопал глазами, опираясь на косяк входной двери.

– Еще до находки карты сокровищ, – уточнил Вольдемар.

– А-а, да-да-да, – протянул магистр, глянув на преобразившегося Лодика: в глазах азарт, нетерпение, дай волю, он и до потолка подпрыгнет на радостях. – Теперь это пустое – вопросы отпали сами по себе.

Глава III

Хлябин

– Осторожно! Двери закрываются… Искаженный динамиком бесполый голос вырвал его из дремы. Хлябин нервно заозирался. В его вагон вошли лишь две пожилые, знакомые лицом тетки, каждая с тяжелой клеенчатой сумкой – везут на продажу утреннее молоко, сыр да яйца. В курортном Пятигорске – товар ходовой.

Да-а… Нервы ни к черту. Недаром рейтинг неприятностей возглавляют глаголы: ждать и догонять . Догонять он давно перестал – отдогонялся. На его долю теперь выпало бремя ждать . Три недели назад Хлябина предупредили, что дни его сочтены. Увы, это была не шутка. Тому типу было не до смеха – это он знал твердо.

Дней десять он просидел взаперти на больничном. Втайне от жены и сына (незачем расстраивать раньше времени) оформил завещание. От страха и паники у него действительно повысилось давление, проявились было симптомы диабета. Но анализы, обследования и прочая околобольничная хренотень оказались в норме. Пришлось выйти на работу. И озираться. И ждать. Кирпича ли на голову, наезда ли из-за угла, наемного ли киллера?.. И даже утомиться от этого ожидания. Скорей бы уж, что ли…

Привычно провожая взглядом полустанок со старинным названием «Змейка», он вяло подумал: а неплохой себе памятник воздвиг Яковенко. Еще при жизни! В далекую студенческую пору Хлябин сдавал ему «архитектуру». Всегда на «отлично». Подавал, как говорили прежде, большие надежды. Да-а. Когда это было-то… Повезло Яковенко и в том, что в эйфории застойного времени не снесли спроектированные им игрушечно-изящные здания промежуточных станций на линии «Минеральные Воды – Кисловодск». Как произошло в те времена со старинным, еще дореволюционной постройки, Пятигорским вокзалом. Ныне – коробка коробкой. Стекло. Бетон. Шаблон.

На протесты Хлябина, в те времена – главного специалиста Управления градостроительства и архитектуры Пятигорска, даже ухом не повели. Зато тут же состряпали приказик о переводе его в соседний городок Ессентуки. На ту же должность. С той же зарплатой. И дорога от дома в пригороде Минеральных Вод та же – электричкой. Лишь на двадцать пять минут дольше. Практически незаметно. Привык.

Вновь накатила дремота – сказывалась не первая бессонная ночь.

…Скоростной электричкой бегут года. Веселые пейзажи за окном сменяются унылыми, блеклые – радужными. Бежит жизнь, торопится. Скорей, еще скорей! Вот на подходе и первая узловая станция – Тридцатилетие. Фанфары. Духовой оркестр. Судьба вручает билет в купе. Чао, плацкарт! Чао, веселая убогость, смачные анекдоты, теплое пиво…

Глядь, и соседи подобрались путевые. Незаметно, за продуманными тостами, двигаются деловые проекты и так же незаметно пролетают полустанками: 31, 32, 33, 34, 35… Оп! Уже 36. Эй, проводник! Ау! Когда ж промелькнул возраст Христа? На рассвете? Почему ж не разбудил, мать твою!..

Начинает грызть червь сомнения – туда ли еду? Тем ли экспрессом?.. Но тут раздается скрежет тормозов. За окном – вторая узловая – 40! И – торжественно-суетливый переход в следующий вагон, уже в «СВ». Не успел – ни выйти, ни размяться, ни оглядеться. Зато в соседнем купе с комфортом устроена жена с малышом. Батюшки-светы! «Малышу»-то уже скоро пятнадцать! Совсем же недавно…

Меняются раз за разом попутчики по купе. Но все как один – люди солидные. Тихо шелестят деловые бумаги. Подписываешь, почти не глядя, – свои ж люди, сочтемся! Стреляет пробками шампанское, растекаются по блюдечкам икорочка черная да икорочка красная, щиплет язык лимончик.

Но все чаще ностальгией сочатся воспоминания о тихоходном речном пароме «Детство». Впереди – широкие горизонты, а на палубе – тягомотная, как казалось, рутина. Улиткой ползет паром из первой четверти во вторую, затем в третью и, наконец-то в четвертую. И – ур-р-ра-а! Остановка на целых три месяца. Да здравствуют летние каникулы! Впереди-целая жизнь!.. С десяток отдельных летних жизней, каждая из них не похожа на другую, и ты сам в каждой из них – немножко другой: порой незнакомый, порой ущербный, порой по-щенячьи счастливый, но всегда растущий – и в смысле грифельных отметок на косяке двери, и во всех других смыслах тоже. Затем снова на паром – отсчитывать с настроением рекрута положенные четверти: первая, вторая… Уже и берег выпускного бала на горизонте. А там, за этим высоким берегом, раскинулось бескрайнее синее море желаний и возможностей. Но до него еще долгих, чрезвычайно долгих четыре года…

Сейчас же все, почти все уже в прошлом. Эх, с нынешним бы опытом да на тот чудесный паромчик. Сперва хорошо бы облазить все его закоулочки, во-вторых… Чего душу травить! Свои главные ошибки юности он знает – обман зрения и нетерпение.

Синее море заветных желаний вдруг отодвинулось до кромки горизонта. Надежда шептала: нужен «скорый-экспресс». У кого были билеты – тут же умчались, наскоро попрощавшись с однокашниками. Кто-то, не торопясь, решил остаться на том же пароме. Худо-бедно, но лет через пятнадцать река жизни сама впадет прямо в море. Он выбрал электричку – не чета экспрессу, но все равно скорость с паромом несоизмеримая.

…Да уж, оглянуться не успел, а уже за поворотом сорок пять… Эй! Проводник! А остановка?! Смотри-ка, промчались мимо… В поисках запропастившегося проводника (небось, где-то отсыпается, пьянь) успеваешь лишь очумело считать мелькающие за ночным окном светящиеся вывески: 46, 47, 48, 49… И невдомек, что после сорока пяти «скорый» противопоказан: взбесится либо поезд, либо человек. Эх, надо бы сойти раньше! Но одергивали «друзья»: синее море, мечты юности – пустая романтика! Без карьеры, без состояния – ты ноль… Пилила и жена: кому ты со своей лысиной нужен, сиди уж рядом и молчи в тряпочку. И теща: с кого сыну-то пример брать, зигзаги оставь молодым. А так хотелось «зигзага»: тянуло дернуть стоп-кран и свернуть навстречу синему морю, идти-ползти, и… будь что будет.

Он все же выпрыгнул. Когда поезд слегка затормозил на неизвестном полустанке «Шанс» – в нескольких километрах от пятидесятилетия . Шанс оказался липой, потемкинским деревянным щитом, крикливо разукрашенным для таких вот горе-прыгунов. Что называется, приехали!

Вместо синего моря – свинцовая гладь реки. Вместо соленого свежего ветра – запах тины и запустения. Едва различимый плеск воды. Лодка! И некто в ней неспешно подгребает к болотистому берегу.

– Переправишь? – кричит он.

– Отчего не переправить. Это моя работа. Залазь!

– А море?

– Море давно уж высохло… Здесь только эта река. Ты готов?

Уже оказавшись в лодке, он с интересом рассмотрел нездешнего вида переправщика с библейскими глазами, гордым профилем и печатью скорби на челе.

«Это же Харон!» – с ужасом осознал он, и в тот же миг лодку тряхнуло.

– …Станция «Ессентуки», – продребезжал механический голос, и состав, еще раз дернувшись, остановился. На перроне у еще закрытых дверей электрички толпился народ. И в самом вагоне, по обе его стороны, построились на выход пассажиры. Хлябин, притиснутый к дедку с засаленными волосами, старательно отворачивал лицо. Его подпирали сзади какие-то студенты.

– Осторожно, двери закрываются… – пригрозил механический голос под медленно разъезжающиеся в стороны створки. Люди с перрона ринулись внутрь, не выпустив выходящих. Затор. Натиск. Еще один…

Хлябин, зажатый в тиски с двух сторон, вдруг почувствовал, как карман плаща оттянулся чем-то тяжелым. Еще мгновение, и энергия спешащих на выход выплюнула их на платформу. Хлябин оттопырил карман и похолодел от ужаса: внутри лежал подкинутый кем-то будильник.

«Вот и все. Приехали!» – понял он и застыл соляным столбом на опустевшем перроне.

Электричка медленно проплывала мимо. Боковым зрением он заметил в тамбуре знакомый приплюснутый нос и недобрый взгляд.

«Есть еще, как минимум, минута, – вдруг дернулась мысль. – Иначе бомбой разнесло бы и вагон, и самого убийцу…» А Хлябин знал твердо, что тот, кто его приговорил , не камикадзе.

С величайшей осторожностью Хлябин стянул с себя плащ и, зажмурившись, швырнул его на другой, свободный от составов, путь.

Мгновение спустя он спрыгнул с другой стороны платформы на рельсы, по которым в сторону Кисловодска уходил его электропоезд.

Глава IV

Вольдемар

Урча и отплевываясь застоявшимися лужами, забуксовала под окнами мусорка. Ударили в набат стенки сменяющихся баков. Визжа на развороте, затрезвонил утреню первый трамвай: готовый аудиоряд к фильму «Грани Апокалипсиса»; причина инфаркта заблудившегося «пришельца» из позапрошлых веков; повод окончательно вынырнуть из сна – для нашего современника (надежней обычного будильника, проверено).

Но вчера я подстраховался. Ожидаемая спросонья трель разлилась ровно в шесть, нечаянно слившись в какофоническом экстазе с включившейся автозащитой «семерки», ночующей под нашими окнами. Солидарно забибикали автомобили, пугая спешащих к электричкам служащих. Вместо птиц на разные лады запели-заверещали сотовые. С новым утром, майское Пятигорье! Па-а-дъ-ем!

Двадцати минут хватило на сборы с лихвой. Отцовский полевой бинокль, набор разноцветных ручек и плоский отрывной блокнот на плотной картонной основе я положил в свою спортивную сумку еще вечером. Завтракать не хотелось – перекушу на пленэре. А тут подкатила и молочница – теть Дуся из Иноземцево. Вовремя! Наша двенадцатиэтажка – ее постоянный объект сбыта. Пластиковая бутылка еще теплого, часом раньше надоенного молока, свободно уместилась в сумке – поверх приготовленных загодя бутербродов с сыром-луком и парой кисловодских огурчиков их парников. Завтрак на траве практически в черте города-парка – такое в наши дни возможно разве что в раю.

Родичи уже встали.

– А Майя? – спросил я у матушки.

– Спит еще. Вчера ж в первом часу легли…

Конечно, пусть сестренка выспится. Вчера она была «гвоздем» кухонных посиделок. Попала-таки в Домик-музей Лермонтова до закрытия. И сразу нарыла две новости: церковь Скорбящей Божией Матери – первый храм… на Горячих Водах, построен в 1829 году… Именно там исповедовался Лермонтов! И второе – Майя успела сличить почерк поэта с заметками в уголке таинственного послания. Надпись была сделана похожим, очень похожим почерком. Совпадение по времени вскружило ей голову уверенностью: нашу находку держал в руках, читал и исследовал сам Михаил Юрьевич, двадцатишестилетний Мишель – за месяц до трагической дуэли.

Отзвонились сразу Мармарову. Он не был столь категоричен. И поручил Лодику связаться через музей с лермонтоведами, предоставив экспертам отпечатанный на ксероксе уголок с вероятным автографом поэта (без послания протоирея Василия, естественно). Для специалистов-почерковедов – более чем достаточно.

А Майе предстоит весь день копаться в архивной пыли краеведческого музея. Так что спите-спите, мальчики и девочки: вам предстоит долгая и кропотливая, а главное – коллективная работа. Я пойду иным путем. Своим. Недаром я рожден с Меркурием под таинственной звездой Денеб созвездия Северный Крест.

Меркурий, усиливающий, по словам Мармарова, мое творческое воображение, интуицию и «пробуждающий способности к ясновидению и предчувствиям», влек меня к смотровой площадке Машука (996 метров над уровнем моря). И ноги сумели привести меня к вершине всего за полтора часа!

Обзорная площадка вершины Машука в диаметре метров триста. В центре – телебашня, сбоку приютилась верхняя станция канатки. Минут десять спустя я выбрал удобное место обзора, ориентированное на памятные со школьных лет лермонтовские строки:

На запад пятиглавый Бешту синеет, как последняя туча рассеянной бури… А по краю горизонта тянется серебряная цепь снеговых вершин, начинаясь Казбеком и оканчиваясь двуглавым Эльбрусом…

В таинственном послании протоирея Василия упоминается «пятиглавый дракон» , который охраняет искомую рукотворную пещеру. Сто пудов речь идет о Бештау: гора испещрена рукотворными пещерами-штольнями вдоль и поперек, как головка голландского сыра. Уже не секрет, что в середине прошлого века там добывали урановую руду.

Вопрос из разряда «Что? Где? Когда?»: как, в продырявленном горном массиве, диаметром эдак километров в двадцать, найти ту самую рукотворную пещеру ?

Поделить на квадраты и… Нет, так и до пенсии можно искать. Нужен точный ориентир-объект, очертаниями похожий на мифического Лебедя.

Я отложил бинокль – рассматривать ледники Эльбруса да цепь Кавказского горного хребта удовольствие неописуемое, но сегодня я здесь не для удовольствий. Интуиция мне подсказывала, что ориентир должен быть заметен невооруженным глазом.

Настала пора подкрепиться. Я разложил на прозрачном пластике бутерброды и овощи, отпил из горлышка молока… Вот слева, вдали – пологая линия Золотого Кургана. Ниже, почти подо мной, словно ласточкино гнездо, прилепилось к отрогу Машука кафе «Панорама». Правее, в затылок друг другу, встали два холма-близнеца – Юца и Джуца. Меж ними, почти до самого горизонта, нарезаны неровными ломтиками распаханные поля. Внизу широким дружеским объятием приложился к Машуку Пятигорск. Накидкой свободного покроя, слегка на отлете, расположился на саженых плечах города – Горячеводск; искрящимся квадратиком, как барсетка денди, сверкает оцинкованными крышами микрорайон Сельхозтехника. А если взглянуть в бинокль, то слева можно рассмотреть даже Ессентуки. И… ничего похожего на очертания Лебедя… Справа полный обзор исполина Бештау загораживает канатка. Что ж, обойдем…

Вот и он – величественный Бештау, во всей красе. Отсюда действительно напоминает дракона. А из моего окна смотрится царской короной. Ух, оборотень! Все здесь, сверху, видится иным. Гора Шелудивая, напоминающая формой египетскую пирамиду, кажется отсюда моськой, хватающей за лапы гиганта-дракона. На деле же Шелудивая отстоит от Бештау километров на пять-шесть. Да и по размерам скорее тянет на дога, которому нет никакого дела до других.

Справа от Бештау расположились закадычные подружки: Железная и Развалка. Вооруженный окулярами бинокля, разглядываю утопающие в зелени белокаменные фрагменты Железноводска. Чуть поодаль, еще правее, пружиной скрутила упругие кольца гора Змейка…

В нос попала мошка, и я чихнул…

«Правильно! – по детской привычке поддакнул я чиху.

– Правильно!!! – вдруг эхом вырвалось на свободу озарение: – Змейка!» Одна из слагаемых головоломки: птица с головой змеи . Я вытащил из кармана ксерокопированное послание и уставился в чертеж в уголке странницы. Та-а-к, если пляшем от головы, то ниже по прямой – гора Развалка… Вот и «шея» вырисовывается. Еще ниже – гора Железная – сердце птицы. Левое крыло отсюда не просматривается. Ладно, пока оставим. Справа – Бештау, от него воображаемая линия «крыла» упирается… в меня! То есть в Машук – в обведенную точку рисунка с припиской… «кладъ».

Клад, рукотворная пещера – на Машуке?! Слишком просто… Тем более не видно из обзорной точки «левое крыло». Я схватил бинокль и навел резкость. Мат в три хода! Загадка решена… Левое крыло Лебедя легко проецировалось на две едва различимые с этой точки обзора горы – Верблюд и Бык. А вот и «хвост» – разумеется, гора Шелудивая. Просто, как дважды два. Взгляд мой был словно примагничен к впечатляющей композиции гор-лакколитов с такими говорящими названиями, овеянными древними легендами, и между тем так трепетно хранящих доверенные им тайны. И вот одна из них практически разгадана. Мгновенно проявились ключевые слова: Машук, рукотворная пещера и, возможно, Лермонтов … Сработал ассоциативный ряд и с языка вдруг сорвалось: Грот Лермонтова – фишка местных достопримечательностей на склоне Машука, чуть ниже энергетического лейбла Пятигорска – Эоловой арфы.

Я тут же схватил мобильник. Лодик откликнулся сразу.

– Братан! Братуха! Нашел! Я на-ше-о-ол!!

Я не стал ничего объяснять до Грота, проще было назначить встречу у санатория «Родник», расположенного тут же, на склоне Машука. Дорогу к фешенебельному «Роднику» укажет не только местный, но и любой курортник с трехдневным стажем отдыхающего. Короче, не маленький, найдет. Канатка уж с полчаса как открылась, и я едва успел в отходящий вагончик. Через полчаса мы встретились с Лодей у условленного места, откуда минут двадцать прогулочным шагом до таинственного Грота, увековеченного Михаилом Юрьевичем в «Герое нашего времени».

По пути я поведал другу о своем озарении. Сунул под нос мои карандашные наброски-каракули, из которых последовательно проступали контуры летящей птицы, напоминающие линии, начертанные в 1841 году в уголке таинственного послания . Птицы – с головой змеи (гора Змейка) и шелудивым хвостом (гора Шелудивая). С правого ее крыла каплей стекла надпись «кладъ», жирно обведенная мной красным фломастером.

Глава V

Привет от Оси Бендера

– В таком антураже она всегда скажет да , – восхищенно протянул Лодик, как только друзья свернули на короткую тропу, оканчивающуюся Гротом.

– Кто – она?  – наморщил лоб Вольдемар.

– Да кто угодно. К примеру, незнакомка времен Михаила Юрьевича… Грот небольшой и поэтому там достаточно светло, чтобы видеть друг друга, и достаточно уединенно, чтобы в упор не видеть других… Здесь так все красиво и таинственно. И отчего-то кажется таким знакомым… И этот обрыв, и выложенный камнем вход…

– И намертво заваренная решетка, – с ухмылкой кивнул Вольдемар на арку грота. – Но ничего, решетку мы пилить не будем… Нам нужен камень в центре свода. Что будем делать – созывать экстренное собрание посвященных или справимся сами?

– Не гони лошадей, – отмахнулся Лодик и, подойдя вплотную к решетке, стал вглядываться в чрево грота. – А куда делись колонны, а? – обернулся он.

Вольдемар обомлел.

– Тайник меж двух колонн за камнем , – едва слышно процитировал он.

– Может, их снесли? – почесал голову Лодик. – С тех пор лет полтораста прошло – не меньше.

– Даже больше, – с радостью поддакнул Вольдемар.

– А может, их отродясь здесь не было. Сам подумай – нет тут места колоннам… Ладно, рубить с плеча, конечно, не будем. Зови на подмогу Майю.

Вольдемар протянул другу мобильник.

– Майя, – заговорщическим тоном начал Лодик. – Кончай глотать архивную пыль. Пора на свежий воздух… Конечно, есть… Никак не обойдемся… Где хочешь найди изображение Грота Лермонтова тех времен и дуй сюда. Да, возьми такси. – И, отключившись, добавил: – А то до посинения придется ждать…

Но ждать до посинения им не пришлось. Едва засели перекусить по-братски разделенным бутербродом, схрумкали по огурчику, допили остаток молока, как на тропинке показалась Майя.

– Ты что – дружишь с помелом? – удивился Вольдемар.

– Держи! – перебила его сестра и вытащила из пластикового пакета подарочное издание хронологии Кавминвод за прошедшие двести лет. Открой там, где закладка.

– Откуда? – не унимался братец.

– Ты когда в нашем музее-то был в последний раз, а?

– Никогда я не был там, в музее, – на есенинский манер продекламировал Вольдемар.

– Оно и видно. В фойе музея сувенирный лоток. Я там еще одно шикарное издание приметила – закачаешься! О Пятигорске. Просто денег не хватило. Листаешь и не веришь, что все это у нас, – Монте-Карло отдыхает!

И тут без какого-либо перехода вдруг ахнула, взглянув на открывшуюся панораму города под огражденным обрывом.

– Какая красотища. Сто лет здесь не была… А вон там наша двенадцатиэтажка, смотрите!..

На ее призыв никто не шелохнулся. Присев на каменном столбике ограждения, спиной к обрыву, Лодик распахнул том на заложенной восемьдесят третьей странице. Чтобы лучше рассмотреть иллюстрации, тут же, на корточках примостился Вольдемар…

Колонн на картинке не было и в помине. Не сообщалось об этом и в тексте. Майя перехватила удрученный взгляд брата и все поняла.

– Вы что, приняли этот грот за нашу пещеру? Не видите, над гротом «поработала» природа, а не человек? Не-е-т, это не наш объект. Обрамление камнем не в счет. Эх, только деньги на такси впустую потратила. – И, бережно опустив фолиант в пакет, пробурчала: – Классику знать надо. «Княжну Мери» хотя бы перечитайте. Ладно, пошли домой. – И, обернувшись к Лоде, добавила: – А мама голубцы на обед приготовила…

– Я вспомнил! Вспомнил, где мог видеть этот грот, – озарило вдруг Лодю. – В фильме «12 стульев» Гайдая. Помните, Бендер продает билеты в Провал? Там его еще грузин играл, как его там?

– Да-а, – озадаченно протянул его тезка. – Сцену с нашим знаменитым Провалом снимали почему-то здесь, у этого грота.

– Видимо, Провал был на ремонте? – съехидничал Лодик.

Майя пожала плечами и направилась было по тропинке на выход.

– Это Провал! – громким шепотом остановил ее брат и затараторил точь-в-точь как Майя минут пять назад:

– Там – две толстенные колонны! Это – раз! Рукотворный! Тоннель-пещеру в девятнадцатом веке люди пробили. Это – два! Свод обрамлен камнем – три! – уже сорвался на крик Вольдемар.

– Какой свод? Что «три»? – не включился Лодик.

– Провал! – поняла Майя. – Действительно. – Прова-а-л. Наш уникальный единственный на земле провальчик. С со-кро-о-вища-ми… Ура! Ура! Ура! – завизжала Майя.

– Ну что, – самодовольно улыбнулся Вольдемар, – поедем есть голубцы или пехом на Провал?

– А почему пехом?

– Отсюда ни один транспорт не ходит. Только с Провала сможем уехать.

– Не боись, мальчики! За полчаса добежим – здесь же все рядом.

– Когда достанем клад, перееду жить в Пятигорск, чтобы все и всегда было рядом, – в упор глядя Майе в глаза, произнес Лодик.

– Переплюнь, – выдержала его взгляд Майя.

* * *

– Провал – излюбленное место променада курортной публики еще со времен «Водяного общества», – бегло шпарила Майя, подражая интонации столичных теледив. – Это причудливое явление природы – обвалившийся скальный грот – впервые было описано в романе «Герой нашего времени», а в советские времена, как вы знаете, его не обошли вниманием и блестящие сатирики Ильф и Петров. Обратите, господа, внимание на помпезно отделанный вход в эту штольню, который охраняют каменные львы. Кстати, и львы, и облицовка стены, и сам портал выполнены из травертина – особого машукского камня, образованного при кристаллизации минералов в водах, вытекающих у подножия Машука. Внушительные колонны подпирают высокий свод над тоннелем.

– Да, высоковато придется взбираться до нашего срединного камня , – включился Лодик. – Метров пять-шесть…

На миг запнувшись, Майя вновь овладела выбранным темпом:

– А теперь, господа, прошу в тоннель – пройдем к чудесному целебному пещерному озеру.

Тоннель привел посвященных к глубокому изумрудно-бирюзовому озеру под высоким сводом куполообразного отрога Машука.

– Чуешь запашок? – толкнув в бок друга, шепнул Вольдемар.

– Ага. Я не хотел бы иметь такой парфюм…

– Сероводород. Горячий… Ставит на ноги болезных и даже, говорят, омолаживает.

– А голубей-то сколько – как в Венеции! Удивительное сочетание – голуби в гроте…

– Самое удивительное ждет нас вне грота, – закруглила экскурсию Майя, ведя друзей к выходу.

– А теперь – фото на память, – предложил Лодик, натягивая на свои патлы фуражку с белым верхом от Оси Бендора из реквизита предприимчивого фотографа. К ней прилагался и длинный шарф, и пиджак покроя двадцатых годов. Вольдемар схватил реквизитный кинжал и, накинув на себя белую бурку и папаху, уселся рядом на корточки и состроил «Остапу» рожу, выпучив глаза.

Фотограф, воодушевившись настроением клиентов, кинул в руки Оси раскрытый чемоданчик с отксеренной «валютой». Вольдемар, сориентировавшись, тут же приставил кинжал к груди Лодика.

– Снято! – счастливо улыбнулся фотограф. – А теперь вы, девушка…

Майя только рассмеялась.

– В другой раз, уважаемый.

Пока Вольдемар расплачивался, попутно сдавая громоздкий реквизит, Лодя, первым скинувший пиджак и шарф, отвел Майю в сторону:

– Сами мы не справимся. Нужна высокая лестница, инструменты… Пора звонить Мармарову…

– А я уже ему позвонила, – отчего-то виноватым голосом сказала она.

– Поспешила доложиться…

– Я просто его проинформировала, что клад сто пудов на Машуке! И все. А больше говорить пока не о чем. Кстати, у отца в мастерской есть и зубило, и молоток. Даже складная алюминиевая лестница.

– Клад надо брать этой ночью…

– No problem – захватим пару фонариков.

– И веревку…

– О’Кей! Но вначале надо поскорее поймать тачку – и домой. Правильно, братуха? – крикнула Майя подошедшему Вольдемару.

– Чего, сестренка?

– Я говорю, все подробности и планы по экспроприации сокровищ – после обеда.

– Едем! Есть ужас как хочется. И с мыслями собраться треба: поскоблить башку придется изрядно…

– Эй, – крикнул фотограф.

Ребята обернулись.

– Кепку Бендера отдай!..

– А-а, – схватился за голову Лодик и сорвал позабытую фуражку с козырьком. – Сейчас! – И, обернувшись к ребятам, добавил: – Вон идет тачка, берите, нельзя терять ни минуты, я мигом.

В несколько прыжков он практически добежал до фотографа, но вдруг резко притормозил. Будто наткнулся на невидимую преграду.

– Лодька, что ты телишься, быстрее! – крикнула удивленная Майя, усаживаясь с братом на заднее сиденье такси.

Лодик застыл изваянием в семи шагах от левой колонны, рядом с каменным львом. Как в замедленной съемке, он повернул голову в сторону ребят и также медленно поднял руку, указывая на какую-то синюю табличку на опорной стене Провала.

Тут подбежал фотограф и выдернул из рук Лодика реквизитную фуражку. Пару раз оглянувшись, он спрятал ее под белой реквизитной буркой. Затем заглянул в реквизитный чемодан и пересчитал фальшивые доллары. Купюры были на месте. Как, впрочем, и реквизитный кинжал. Тут фотомастер расслабился и стал подмигивать упитанной курортнице…

Подошли к Лоде и Вольдемар с Майей и вперились взглядом в синюю табличку. Обычная, вернее, весьма интересная информация об истории Провала. Брат и сестра недоуменно переглянулись.

– Что с тобой, Лодь?

Лодя приблизился к табличке вплотную и ткнул пальцем в строчку: «После пробития в 1858 году тоннеля длинной…».

– В 1858 году! – едва слышно прохрипел Лодик. – Провал стал рукотворным спустя… двадцать восемь лет после смерти протоиерея Василия.

– ?!!

Их вывел из ступора непрерывно сигналящий таксист.

– Я ж говорила, переплюнь, – озлобленно бросила Майя, думая не столько о невиданных сокровищах, сколько о том, что в ближайшее время у Лоди не будет повода так на нее смотреть, как сегодня днем у Грота Лермонтова…

Глава VI

От судьбы не уйдешь

Бриться Мармаров не любил. Но сегодня он проделал опостылевшую процедуру быстро и аккуратно. День обещал быть полным и событийным. И встретить его надлежало в безупречной форме.

Поначалу его поражали свои же самопрогнозы ; затем пугали; а после чаще смешили (надо же! Даже в житейских мелочах вроде отмены авиарейса при летной погоде или нелепого столкновения с хамом-прохожим ритмы Вселенной стараются нас держать на привязи).

Последние годы он воспринимал это как обычную информированность вроде сводок новостей в СМИ, прогноза погоды. И… учился адекватно реагировать (завтра обещают дождь, возьму с собой зонт). Более того, Мармаров старался «стреножить» непокорную волну событий и мчаться с ней к горизонту новых научных открытий. Как маэстро серфинга: искусно обходя вал неудач и уверенно держась на гребне своей судьбы.

Раздался тихий перезвон мобильника. На дисплее высветилось Горин .

– Извините за ранний звонок, Михаил Данилович. Здравствуйте!

После обоюдных сердечных приветствий и «протокольных» словесных реверансов, Горин обратился с просьбой – принять его коллегу из соседнего городка.

– Нет, не мэра, – смешался Горин, не привыкший еще к своему новому статусу. – Архитектора Хлябина. Сергея, – добавил он. – Мы с ним знакомы еще со студенческих лет. Заканчивали оба Орджоникидзовский горнометаллургический. Да, ныне Владикавказ… Михаил Данилович, – спустя короткую заминку продолжил Горин, – я не уверен, что ему кто-нибудь может помочь. Разве что чудо. Его хотят… – вконец сбился Горин. – Короче, это вопрос жизни и смерти…

– Диктуйте все известные даты, – прервал его астролог. – Вы знаете, что меня интересует.

Помимо точного времени и места рождения, Горин сообщил еще дату поворотной точки события (с чего все началось) и день кульминационного «взрыва» ситуации.

– Ого! – подумал Мармаров, записывая исчерпывающие исходные данные. Это действительно звонок не с похмелья. И назначил встречу через час.

Построив карты на все указанные даты, астролог убедился, что ситуация у протеже Горина, действительно, патовая. И, когда в дверь тихонько постучали, Мармаров постарался согнать с лица нахлынувшую озабоченность.

– Сейчас постараемся просчитать ваши шансы, – сразу взял быка за рога астролог.

– Горин успел вам все рассказать?! – опешил Хлябин.

– На отвлеченные вопросы у нас, вернее, у вас времени нет. Построим наше общение в виде беседы: мой вопрос – ваш ответ. Если ваши ответы будут исчерпывающими, интервьюировать меня станете вы.

– ?!

– Я же не ясновидящий. Не маг. Не колдун. А специалист по астроритмологии, интерпретатор судьбоносных ошибок и событий, если хотите…

– Да-да, – отрешенно закивал Хлябин, явно не понимая, куда клонит астролог.

– Представьте, вы – пациент, а я – врач, – огорчаясь обескураженному виду гостя, старался разжевать очевидное Мармаров. – Диагноз мне известен. (Хлябин вздрогнул.) Не от Горина. От только что проделанной работы. – Мармаров кивнул на несколько листов с гороскопами и космограммами. – Впрочем, диагноз еще не приговор, – слегка улыбнулся астролог. – Выйти из критической ситуации вы сможете. (Взгляд визави вспыхнул безумной надеждой.) Непременное предварительное условие – отвечать, как на исповеди. (Хлябин вздрогнул второй раз.) Держите себя в руках, – рассердился Мармаров. – Нельзя интерпретировать ситуацию без точных исходных данных, поймите же вы, наконец!

– Я понял-понял, – уже увереннее закивал Хлябин.

– Итак, нынешний транзит Урана активизировал вашу натальную крестовую конфигурацию [6] . Узлы – Сатурн – Солнце – Марс. В кармическом аспекте к Черной Луне застыл транзитный стационарный Нептун – в этом положении он несет фатальные ошибки; иллюзии, которые подменили истинные ваши цели и мечты.

– Это точно про меня, – сглотнул Хлябин на последней фразе астролога.

– Пять месяцев назад эту гремучую смесь поджег транзитный Марс в союзе с Венерой.

– Да, все это закрутилось в декабре…

– В канун Нового года…

– Двадцать восьмого… И меня попросили…

– Видимо, очень попросили.

– Очень, – Хлябин густо покраснел.

– В вашем случае Венера отвечает за агрессивную или, скорее, хм… сексуально-агрессивную даму.

Хлябин судорожно смял краешек скатерти, алая бахрома струйками стекала с его запястья.

– Еще Венера отвечает за желание гармонизовать, сгладить ситуацию, за ощущение праздника, радость…

Хлябин потерянно кивнул:

– Все случилось в канун Нового года… Неделей раньше «проявилась» Она. Познакомила с неким бизнесменом. Тот пригласил нас на предновогодний банкет. В тот же день я понял – тому типу нужна была моя подпись к акту приемки его загородной виллы. Вначале я не врубился: проект на дом имелся – все тип-топ. Она мне уже «Паркер» свой сунула – видишь, милый, все о’кей, просто друзьям не в жилу в очередях стоять. Помню, я уже пристроился подпись поставить. Очки одел и… Вдруг заметил, что в генпроекте не указан построенный позже флигель (для сына-школьника нужна отдельная комната). Горе-строители «бросили» флигелек… на газовые трубы! Грубейшее нарушение техники безопасности.

– Но вы…

– Я подписал, взяв обещание, что после праздников трубы будут демонтированы.

– А теперь, – продолжил Мармаров, – спустя пять месяцев, красная планета затронула вторую точку вашего Большого Креста, соединившись уже с Сатурном. Стало быть, поначалу вас использовали, а ныне подставили, «навесив всех собак».

– Практически да. Произошло самое страшное – флигелек взорвался! Из-за давления фундамента произошла утечка газа, и… погиб сын того бизнесмена. Спустя три дня зарезали в подворотне бригадира шабашников, который без проектных изысканий возвел фундамент флигелька на действующем газопроводе. В его кармане нашли какую-то записку с угрозами. Вчера и мне подбросили в карман будильник, обычный будильник с календарем в уголке. Я даже поначалу подумал, что бомба… Вот он…

На стол Хлябин выложил зеленный в черных подпалинах будильник – в виде сказочного персонажа (то ли гнома, то ли лешего). Во рту у лешего намертво застыла календарная дата – 5 мая 200… года . Пластмассовая подставка будильника была оплавлена. «Это уже послезавтра», – подумал Мармаров.

– Послезавтра, стало быть и меня… – голос у Хлябина дрогнул. – Как того бригадира…

Мармаров потер подбородок:

– Гм-м… Раз вы обратились ко мне, значит, самые естественные варианты защиты вы уже обсуждали – обращение в милицию, там… поездка в длительную командировку, в отпуск…

– У того бизнесмена везде свои люди, в том числе и в криминальной среде. Выход один – все бросить и уехать, но здесь у меня сын, жена… Да и сколько человек может мыкаться: год, два, десять? Таких возможностей у меня нет. А уехать на месяц-другой нет смысла…

– Есть смысл. Давайте рассмотрим немыслимый для вас аспект. С точки зрения астро-ритмов через год транзитный Уран перестанет активизировать вашу сложную конфигурацию, и проблема завянет на корню. Помните, как у Ходжи Насреддина – «или ишак умрет, или шах». Так что теоретически вы сможете урегулировать эти и другие текущие проблемы уже спустя год. Далее, через два-три месяца благодетель Юпитер даст вам поддержку в лице какого-то влиятельного человека. С ним вы будете как за каменной стеной.

– Да нет у меня ни влиятельных, ни «простых» друзей. Одни приятели и знакомцы…

– А Горин?

– А что Горин? Премирует меня с семьей поездкой в Перу, ЮАР? На год?! Или где еще я смогу чувствовать себя спокойно?

– У вас зашоренный взгляд на проблему. Впрочем, с такими конфигурациями… Давайте сделаем так. Я приглашаю вас 7 мая, скажем, часом к семи вечера…

– Седьмого?!

– Дослушайте. От той «запланированной» на 5 мая угрозы я дам вам «астропротивоядие».

Хлябин машинально втянул в себя верхнюю губу и стал вмиг похож на старого приблудного бульдога, вдруг обретшего своего пропавшего хозяина.

– Практически эти три дня опасность представляют различные сочетания транзитных аспектов Урана, Марса и Луны друг к другу и к наталу. На бытовом уровне остерегайтесь всего, что связано с взрывоопасными предметами и особенно электричеством. Берегитесь автомобиля, поездов, миксеров и другой электротехники. Да! Еще и телефонных звонков… Я не шучу. Помните пословицу: кому суждено быть повешенным, не утонет.

Резиновая улыбка растянула губы Хлябина.

– Простите, но эта присказка вырвана из свода законов астрологии. У вас есть такое место, где вы сможете спокойно отсидеться? Лучше – в сельской местности, там, где без проблем можно отключить на время газ и электричество…

Бедолага скосил глаза к переносице.

– Зато ни ножа, ни яда, ни воды можете не бояться! – «успокоил» астролог.

У Хлябина отвисла челюсть.

Мармаров понял, что переборщил, но в этот момент Хлябин вдруг кивнул.

– Есть такая хибарка в станице неподалеку. Я даже смогу там выкрутить пробки. А газ туда не проведен. Буду ложиться спать и вставать вместе с птицами…

– Очень хорошо. Возьмите с собой побольше фруктов, сладостей, еды, которую не надо готовить, книг. И устройте незапланированный уик-энд. А дальше, согласно следующим планетарным конфигурациям, мы используем другое «противоядие». И так хотя бы пару месяцев – глядишь, и перешагнете самое сложное время.

– Скажите, а много людей вам удалось вывести из кризиса подобным «противоядием»?

– Из кризиса? Пожалуй, десятков пять или шесть. Но… В тех ситуациях им достаточно было дать лекарство . А тот, кто нуждается в противоядии , обязан переродиться, восстать из пепла отжившего… В ином случае кардинально помочь проблематично.

Когда Хлябин стал прощаться, Мармаров вскользь спросил:

– У меня к вам вопрос из другой оперы, как к профессионалу.

– Я слушаю, – оживился Хлябин.

– У кого из ваших пятигорских коллег мне стоит поинтересоваться, сколько на горе Машук старинных рукотворных пещер?

Хлябин приподнял левую бровь, повращал пару секунд газами, потер левой рукой правое ухо и довольно крякнул:

– У меня, вестимо. Я ж в Пятигорске двадцать лет отработал. На Машуке одна такая пещера – Грот Дианы. Возведена недалеко от Цветника в 1830 году. Излюбленное место курортной публики. Рекомендую.

* * *

Этим же днем Мармаров прогулялся до Грота Дианы. Несмотря на то что вход был заварен ажурной решеткой, он нашел широкий лаз между прутьями и, очутившись внутри, пару раз внимательно перечитал памятную табличку. Дата основания грота действительно состыковывалась с датой таинственного послания . Затем он внимательно осмотрел пещеру уже с внешней стороны и вчерне прикинул план. Возвратившись к себе, Мармаров отзвонил Арсению и велел тому трубить парадный сбор на утро, в одиннадцать:

– Команде посвященных следует быть вовремя и в полном составе!

* * *

Около часа дня, когда организованные туристы и отдыхающие торопятся в свои здравницы на обед, редкие скучающие «дикари», прогуливающиеся в Цветнике, могли видеть радующую глаз картину: два интеллигентного вида паренька чистят и скребут металлическими щетками каменную кладку знаменитого Грота Дианы. Еще один, постарше, стоит на перекладине алюминиевой лестницы и стучит молотком по зубилу – видимо, расчищает каменные швы. Рядом, не разгибая спины, крутится девчонка с изящной метелкой и алым совочком, заметая цементную пыль и редкий каменный скол и тут же ссыпая легкий мусор в аккуратный полиэтиленовый мешок. На молодых людях стильные джинсы и одинаковые, словно с иголочки, синие фартуки.

– Доча, глянь, как немцы работают – кра-со-та-а!

– Классные джинсы у этого – с молотком. двести долларов на распродаже. В магазинах такие, знаешь, сколько стоят?! Я тоже хочу-у…

– Вот заработаешь сама. Как вот эти…

– Где?!

– А ты у ребят спроси – не маленькая.

Мармаров сидит в небольшом отдалении, готовый в случае чего прийти на помощь ребятам.

Но ленивая любознательность курортников максимум на пару минут. Тем более в сорока метрах от грота – старинная Лермонтовская галерея, обклеенная яркими афишами признанных «звезд» России: Валерия Леонтьева, Филиппа Киркорова, Ирины Аллегровой.

* * *

Простой и дерзкий план посвященных по изъятию старинного клада прошел на отлично, а по затраченному времени превзошел все ожидания. Как оказалось, скрепляющий раствор был положен лишь снаружи: спустя тридцать минут камень легко вышел из свода…

* * *

Станица со странным названием Рябинка встретила Хлябина мычанием коров да гвалтом домашней птицы. Пару раз по дороге к заброшенной хибарке своего старинного клиента, которому он еще в восьмидесятых спроектировал недорогой домик в Ессентуках, ему попадались бабуси с парочкой коз, разок со спины углядел девчонку, босыми пятками пришпоривающую коня… И – тишь. И – запах трав. Ляпота-а. Впрочем, хибарка была запущена донельзя. И весь день – 4 мая – Хлябин мыл, скреб, подметал, благо во дворе была вода – колодец со студеной водицей. Ух, глубоко – аж смотреть вниз страшно. Но Хлябин не боялся – вода ему ничем не грозила. С сумерками он зашел в дом и приготовил постель, расстелил взятое из дома белье. В сон упал вдруг, неожиданно. А когда проснулся, понял – за окном еще стоит глухая темная ночь. Тихо запела дверь. «Сквозняк», – подумал Хлябин. Заскрипели тут и там половицы. Хлябин напряженно прислушался – показалось. В окно постучали. Еще раз. Хлябин тихонько поднялся и подкрался к окну. Третий раз стукнуло уже над головой – фу! Это форточка на одной петле громыхает.

Наутро страхи развеялись. Хлябин насобирал под пригорком ландыши, поманил было бездомного кота колбаской, но, когда угощение кончилось, неблагодарный кот убежал.

До сумерек он читал, развалившись на продырявленном шезлонге у порога – не на земле же. Поужинал бутербродами, запил колодезной водой. Затем пришел сон. И – вновь его разбудили: горестное пение двери, какой-то мистический перестук и – вот новости! – всхлип ступеней. Вновь подкрался, выглянул – уже на крыльцо – никого…

Видимо, дом основательно попорчен недугом. Нетушки! Третью ночь он не выдержит. Наутро в небольшом зеркале горницы он наткнулся на воспаленный взгляд. Испугался. Краски играли на лице, но… не там, где следует. Веки отчаянно розовели, губы – словно выкрашены тенями для глаз, треугольник от носа до подбородка на глазах наливался мрачно-желтым. Жуть! Пора собираться обратно. Харэ! Погостил и хватит. Завтра уже седьмое, днем раньше – днем позже – один черт. Ночьку как-нибудь перекантуюсь дома и с утречку – к астрологу. Что дальше – он скажет.

Пришлось идти на электричку. Людей на перроне полно – видимо, вот-вот подойдет. Пробьемся!

От нечего делать оглядывал народец на платформе. Бабки да детки. Вот пара мужиков поднимаются – бухие. Или притворяются? На всякий случай прошел чуть дальше. Стоит пацанва: крученные, худые – мал мала меньше. Тот, что повыше, – сутул, руки в карманах, быстрый взгляд из-под плеча, но губы пухлые и бантиком – девка! Напряженный плечевой пояс, будто в постоянной готовности увернуться от тяжелого крепкого хвата, волчий оскал – не-е-т, парень! Сутул, ноги в джинсах в раскоряку – парень, точно. А волосы до плеч. Может – девка?.. Рядом два пацаненка, ножки-спички воткнуты в одинаковые кеды на босу ногу… Да-а. Отвлекся… Вот и электричка. Не-ет, скорый «Москва – Кисловодск». На всякий случай Хлябин сделал шаг назад, но споткнулся о что-то мягкое – это упало на спину оно – то-ли-девка-то-ли-парень. Хлябин было подал руку – ишь как смотрит – девка! Но тут же получил ногами по голени, зашатался и, потеряв опору, полетел на рельсы. «Парень!..» – запоздало удивившись, ахнул Хлябин. В этот миг его накрыл третий «скорый». Люди на платформе отчаянно закричали. Но он этого уже не слышал.

Глава VII

Арсений

Никто из нас по-настоящему не верил, что в конце концов мы наткнемся на настоящий клад. Да еще двухвековой давности! Момент выемки я снимал на камеру, уступив почетное место на складной лестнице Вольдемару.

Вот замерла его рука, по локоть погруженная в открывшуюся нишу; вот его губы растянулись в недоверчивой улыбке… А вот крупным планом профиль Майи с раскрытым ртом и распахнутыми глазами, высокий лоб покрылся испариной. Средний план увековечил момент передачи таинственного свертка в рассыпающейся на глазах мешковине. Маска ужаса на мгновение искажает ее черты: тяжелый, черт! К Майе бросается Лодик. Делает шаг навстречу Мармаров.

Вот сверток уложен на молодой майской траве; ветхие лоскуты мешковины срывает ветер, а тонкие пальцы Лодика с опаской разворачивают вторую обертку – уже из тончайшей заплесневевшей кожи – и… на свет появляется резная деревянная шкатулка. Лодик взял ее в руки:

– Не открывается! – Не выдержав искушения, тряхнул – внутри что-то глухо звякнуло. – И не тяжелое совсем, – деревянным голосом произнес он.

Нам хватило здравомыслия вызвать такси и поскорее убраться оттуда, чтобы осмотреть находку в более надежном месте. Конечно, мы поехали в апартаменты Мармарова.

Я установил камеру на автомат. Мармаров нажал на один из боковых выступов шкатулки – внутри что-то щелкнуло, и крышка плавно откинулась. Сквозь полупрозрачный, видимо кисейный, платочек что-то засверкало и заискрилось золотым, изумрудным, розовым…

Майя вмиг раскраснелась, казалось, ее глаза сияют ярче сокровищ. Невооруженным глазом видно – это ее первое в жизни Чудо.

Правая бровь Мармарова взметнулась на лоб, но тут же плавно спланировала на место – видимо, он ожидал увидеть иное. Лодик и Вольдемар побледнели и переглянулись. Для них это первое Испытание.

Себя я наблюдать не мог, но чувство триумфа переполняло и меня – такой репортаж откроет двери крупнейших TV-кампаний. И не только в России. Следовало срочно решить, кому предложить эксклюзив.

Со счастливой улыбкой Майя сдернула тонкую ткань… С этого момента растекшееся киселем время спружинилось, спрессовалось и понеслось резвым аллюром.

– Что это?! – ахнули мы хором.

Вместо рисовавшейся нашим воображением россыпи золотых монет и драгоценностей нас ослепил золотой диск в виде циферблата около двадцати сантиметров в диаметре! Римские цифры от 1 до 11 были искусно выложены изумрудами, но… против часовой стрелки! Один из клиновидных сегментов, там, где у обычных часов стоит цифра 2 , укорочен и инкрустирован черным агатом. А под цифрой 1 – клиновидное отверстие-окошечко.

– Что это? – переглянулись Лодик и Вольдемар. На дне шкатулки ожидал нашего внимания уже платиновый круг. Чуть больше первого, инкрустированный золотом, рубинами и, кажется, сапфирами.

– Что это? – заезженная пластинка пропела уже голосом Майи. – Часы?!

– А где тогда стрелки? – глаза Лодика вспыхнули аметистами.

– Может, на дне? – Майя вытащила платиновый диск, но в шкатулке стрелок не было. Зато в уголке сиротливо прикорнул маленький золотистый винтик.

– Та-а-к, – оживился Мармаров, рассматривая золотой диск, – здесь что-то выгравировано…

– Марка изготовителя, – бросил я, чтобы скрыть некую ошалелость от странной находки. Я забыл даже про работающую камеру.

– Дайте лучше лупу, Арсений! В кабинете, на столе…

Подав лупу, я взял в объектив надпись крупным планом: Распни в себе Двенадцатого .

– Час от часу не легче, – выдохнул я.

Зато Мармаров повеселел. Теперь он изучал в лупу обратную сторону платинового диска.

– Что, и там для нас послание? – спросил я, вновь взяв на изготовку камеру.

– Еще какое! Я зачитаю вслух, – прошептал Мармаров, прочищая горло. Лупа в его руке задрожала.

И настанет год 2020-й от Р.Х.

И взойдет Звезда Альтаир над Водолейской Россией и осветит путь к Чуду всем племенам и народам ровно на 2145 лет.

И станут вершить Справедливый Суд на земле 11 апостолов.

Но прежде надлежит каждому распнуть в себе двенадцатого. И – разрушится код на самоуничтожение человека, ведущий к пропасти.

И останутся с носом злыдни с небесных сфер и уплывут в другие сферы искать себе прибежище.

– И снова тайнопись… – выдохнул Лодик.

– Пророчество! – захлебнулась Майя, закрыв пальцами губы.

Мармаров взял в руки один диск, приложил к другому, покрутил в разные стороны и, поднявшись, подошел к окну. Стоял с минуту, барабаня по раме, пока ребята рассматривали диски. Я тем временем выключил камеру и взял лупу, чтобы самому вчитаться в текст.

– Это ж по вашей части, Михаил Данилович, – прокомментировал я.

– Как просто! Как доходчиво даже для несведущих, – озвучивая вслух свои мысли, пробормотал астролог. – Смотрите! – уже обращаясь к нам, произнес он и быстро вернулся к столу. Взял шурупчик из шкатулки и свинтил два диска друг над другом. В прорези меньшего – золотого – диска оказался кружок с точкой в центре. – Символ Солнца! – торжественно провозгласил Мармаров. – Над прорезью – цифра I – это первый сектор соляра [7] . В спину ему дышит Двенадцатый , обозначенный не цифрой, а темным клином, – наша ахиллесова пята , дурные привычки, грехи, то есть все, что укорачивает и корежит нам жизнь. Распни в себе Двенадцатого – в переводе с тайнописи девятнадцатого века означает следующее: проработай все дурное в себе и вынеси на помойку.

– Классная игрушка! Нам бы такую в детстве, – вздохнул Вольдемар и, затянувшись сигаретой, подошел к балкону, – глядишь не пристрастились бы…

– Э-э, нет. Соблазнов вокруг много. А вредных привычек у людей еще больше. Но губительна лишь одна – та, которая обозначена в девятнадцатом секторе.

– Я весь внимание…

– Мы тоже, – придвинулась ближе Майя.

– Курить, к примеру, нельзя – это знают все. Но знают и другое. Кто-то не пил, не курил и от инфаркта умер в расцвете сил. А кто-то и до девяноста лет дожил в добром здравии, время от времени попыхивая сигаретой. Впрочем, это исключения. И подсознание курильщика прогибается под самопотакание : почему и я не могу быть исключением? Ну пыхну разок-другой. Ничего страшного. Если что – всегда брошу. А эта «игрушка», – кивнул Мармаров, – указывает на те соблазны, которые разрушат человека в считанные годы или тяжелой болезнью, или нелепым стечением обстоятельств. Такая ахиллесова пята расположена в двенадцатом секторе – знаке, идущем следом за солнечным. Например, у Тельца сфера соблазнов соответствует архетипу Овна. Ну, нельзя Тельцу вскармливать в себе зачатки агрессии, безудержного лидерства, это фатально. Известных людей я перечислять не буду, но Гитлер – среди них. Агрессия становится «наркотиком» и вскоре уничтожает человека. Взгляните на платиновый круг – он окаймлен рубиновыми изображениями знаков Зодиака. Ставим, к примеру, цифру I на Близнеца, – предложил Мармаров, обращаясь ко мне. – Видите, черный клин двенадцатого сектора встал напротив Тельца. Следовательно, код на саморазрушение у Близнецов заключен в негативных качествах Тельца, раздутых до абсурда (алчность, стяжательство, сладострастие, обжорство).

Я почувствовал, что щеки вспыхнули помимо воли.

– Простите, бога ради, Арсений. Речь идет не о вас, не о других ваших братьях по зодиаку, а о том, что разрушительно для архетипа Близнецов. Вот вы, к примеру, не затянетесь куревом до чахотки, организм не допустит. Близнецы реже подвержены этому пороку, их не тянет на курево. Им и легче бросить курить. А стоит Близнецу стать на путь стяжательства, алчности во всех смыслах, вплоть до роковой зависимости от прекрасного пола, и… он приговорен…

– А проиллюстрировать сможете на примере допустим современных политиков или артистов?

– Для этого нужно быть информированным…

– Ну неужели…

– Ужели-ужели, Майечка! Что вы знаете о жизни здравствующих политиков? Только то, что они сами о себе напишут или о них напишут другие. Спросите у Арсения – он вам расскажет о всяких пиарах-антипиарах.

Я сдержанно кивнул.

– А пример, весьма выразительный, я возьму из классики – типичный Близнец, крепко «подсевший на иглу» стяжательства, – бедный богач Корейко. Помните? Поддерживал здоровый образ жизни, не курил (это не его грех) и миллионы накопил, но… врагу не пожелаешь такой участи. Иллюстрация танталовых мук. И, уверяю вас, если Ильф и Петров описали бы дальнейшую нелепую жизнь Корейко, то естественным концом для него стало бы самоубийство.

– Почему? Дождался бы перестройки…

– Молодой человек, Корейко уже в двадцатые годы было за сорок, в том-то и ловушка двенадцатого сектора, что оступившийся приговорен…

– А Раки?

– Их ахиллесова пята – уже архетип Близнецов. На уровне организма – знак легких. Вот уж кому категорически противопоказано их загрязнять, в том числе и курением… Рожденных под созвездием Рака чаще подкарауливает опасность пострадать от недобросовестных представителей вашей специальности, Арсений! И еще, как мне кажется, код на саморазрушение включается в более молодом возрасте. Вряд ли пожилой человек начнет в свои годы, например, курить…

– А пьяницы? Если человек запойный, под каким знаком ни рожден, его не излечить…

– Я не был бы столь категоричен. Опасность сгинуть от алкоголизма больше выражена у Овнов. Ведь у них «за спиной», в секторе «тайных влияний» (это астрологический термин двенадцатого сектора), наркозависимый и одновременно гениальный знак Рыб.

– Ничего себе контрасты!

– Этим я хочу подчеркнуть, что каждый знак зодиака предполагает рожденному под ним – выбор. Стоит только, ради забавы, по воле случая, изменить высшей природе своего предназначения – включается код на самоуничтожение.

Причем впоследствии (да и поначалу тоже!) человек понимает, что так поступать нельзя. Наконец, его начинают мучить предчувствия – последние и зачастую напрасные попытки разума прокричать «SOS»…

Майя вдруг шмыгнула носом.

– Ты чего? – у Лоди вытянулось лицо. – Ах ты моя чувствительная…

– Я просто… просто вспомнила о Михаиле Юрьевиче. Его тоже незадолго до гибели терзали предчувствия… Тому есть свидетельства… Да! – оживилась Майя. – Я забыла сказать, вчерашний день был таким суматошным: позавчера, когда я «работала» в музее, мне попался на глаза интересный документ – оказывается, Лермонтов не только знал о нашем Гроте, но и любил бывать в нем. А за неделю до той дуэли – 8 июля 1841 года устроил там… бал-пикник!

– В гроте Дианы? – приподнялся Вольдемар.

– Именно! По словам очевидцев Грот был убран разноцветными шалями и персидскими коврами. Все внутри было обвито цветами и зеленью, на деревьях, прикинь, развесили более двух тысяч разноцветных фонариков. Даже играл военный оркестр. Естественно, танцевали… По свидетельству Катеньки Быховец, двоюродной сестры поэта, он при всех был весел, шутил, а после, наедине, ужасно грустил…

– Видимо, чувствовал, – протянул было Лодя, но, взглянув на Майю, подмигнул: – Значит, в архивах ты не только пыль глотала…

Мармаров между тем раскрыл толстенный фолиант с астросимволами – уже в зеленной обложке и, спустя минуту, захлопнул книгу. Ух ты – «Эфемериды XIX века».

– Да-а, – вздохнул Мармаров и медленно обвел нас взглядом. – Михаил Юрьевич был рожден под знаком Весы. Под ним рождаются проводники Гармонии Вселенной. Поэт, как никто до него, раскрыл себе и миру свое предназначение. Но… попал в ловушку двенадцатого сектора…

– Но там же у него Дева! – сразу включился Лодик. – Прекрасный и нежный знак зодиака, – добавил он, глядя на Майю.

– Ребята! Вы или поскорее включайтесь в тему, или…

– Лодик, говорили же нам – все знаки зодиака «прекрасные и нежные», – передразнил его Вольдемар.

– Ладно, проехали, как говорят ваши сверстники.

Лодик попытался было возразить, но Майя на него выразительно посмотрела.

– Ахиллесовой пятой у Михаила Юрьевича оказался сектор Девы – и прекрасный, как вы говорите, Лодик, и нежный. Но в минусовых проявлениях – включается болезненная реакция на мелочи, неконструктивная критичность. Караван должен двигаться. Пусть себе лают и достают псы. Но, если караван начнет «реагировать» на каждого там Мартынова, пути не будет. Это подтверждают и конфигурации его гороскопа. – Мармаров хлопнул по обложке фолианта. – Поэту ни в коем случае нельзя было делать ставку на случайность. Впрочем, включенный код на самоуничтожение – это почти всегда фатальность – человек, что называется, сам «нарывается»… И в придачу ему «помогает» рок. Между прочим, знак Девы подразумевает и службу… А планета Меркурий, управляющая Девой, описывает и мелкий чин в армейском и светском табелях о ранге. Вот цепь случайностей и замкнулась…

– Знать бы, где упасть, соломку б постелил, – вздохнул Вольдемар.

– А уже у Дев, видимо, свои заморочки. Взять хотя бы Майкла Джексона, – начала было Майя. – Были бы у меня его слава и деньги, ни за что не вляпалась бы в такое.

– Не знаю, как с деньгами, а вот слава, азарт, дети (собственные и чужие) – весьма уязвимые стороны Дев. Их вероятный грех – гордыня , особенно у известных спортсменов, артистов и других маэстро сцены и игры, родившихся под этим созвездием.

– Астрология, библейские заповеди… Знатный получается коктейль.

– Юноша, – с чувством молвил Мармаров, – вы эти свои журналистские приемчики бросьте! Не место и пока не время. Но остальным я поясню: море всех религий мира питается водами астрозаконов. А Библия, образно говоря, отборный цвет всшедших астросемян…

Глава VIII

Территория озарения

Для середины мая жара стояла несусветная – тридцать пять градусов в тени. Сенсационный привет человечеству из девятнадцатого века накалил эмоции до кипения. Все десять дней не сходили с первых полос мировой периодики фотографии бесценной находки из курортного городка Юга России. Заголовки кричали до хрипоты: «Клад-вещун»; «Прорицатель ставит на Водолея!»; «Вердикт русского Нострадамуса: нас ждет новый мировой порядок!».

Компании Си-би-ай удалось запечатлеть потрясающие кадры паломников на гору Машук, зафрахтовав для этого вертолет: взбитые локоны Машука были «промелированы» во все оттенки радуги – казалось, паломников было столько же, сколько деревьев. Стильную прическу Машука украсила и переливчатая лента гуляющих, серпантином спадающая от смотровой площадки до Грота Дианы. Только десятиминутной арендой биноклей предприимчивые люди состригали к вечеру двухмесячную зарплату бюджетников. Зато жаждущие прикоснуться к тайне старинного клада могли охватить целиком сказочную композицию гор, повторяющую контуры далекого созвездия Лебедь.

Между тем Первый российский канал строчил анонсами о запланированной на 15 мая пресс-конференции магистра астрологии Мармарова. Кадры были смонтированы из эксклюзива пятигорского журналиста Арсения Данилова, начиная от выемки камня травертина из старинной кладки грота Дианы до сияющих дисков, которые на глазах зрителя скреплялись в единый магический циферблат.

В ответ десятки региональных телестудий присосались к интерактивным опросам населения. Темы варьировались от примитивных («Верите ли вы в астрологию») до глобальных («Возможно ли возрождение России с вступлением человечества в эру Водолея?»)

По принципу кругов на воде одна глобальная сенсация породила появление новых.

Так, о «родственной» принадлежности к Водолею официально заявили пресс-службы правительств Канады и Швеции, а также мэрия Лос-Анджелеса, с прилежностью школьников представившие мировому сообществу заверенные справки от астрологов. В закрытую дверь причастности уже робко стучались Польша, Латвия и город Зальцбург. Но потрясло всех заявление Совета директоров картеля-мультимиллиардера из Лос-Анджелеса, предложившего оплатить весь внешний долг России за право обладания старинным сокровищем. Видимо, невольно срабатывало древнее правило: хочешь победить – иди в фарватере везунчика. Тем более если Lucky-везунчик – это перспективная национальная Идея.

Депутаты Госдумы России назначили внеочередное свое заседание. Как по мановению волшебной палочки, в отдаленных провинциях России пронеслись волной митинги под лозунгом «Не отдадим святыню Водолейской России». Короче, ставки на Водолея росли с головокружительной скоростью. Поговаривали даже, что Канада выступит с инициативой создать Экономическое сообщество стран-Водолеев (ЭССВ) под председательством профессора Мармарова. Но это просто гуляли слухи…

…Пресс-конференцию Мармаров начал вовремя, хотя представительский автомобиль, выделенный для этого мероприятия от мэрии, намертво застрял в пробке где-то в квартале от Делового центра. Чуть позже выяснилось – не только площадь, но и все ближайшие переулки были заставлены автотранспортом с лейблами «Пресса» и «Телевидение» (с местными и столичными номерами). Поэтому первое, что определил перед собравшимися магистр астрологии, – регламент, как временной, так и тематический: никаких комментариев в отношении слухов и посторонних тем. В ответ корреспондент «Южных вестей» предложил астрологу открыть конференцию последовательным построчным комментарием Пророчества на платиновом диске. Далее перейти к расшифровке послания с золотого циферблата. А если останется время, журналисты выпустят на свободу свои «прикольные» вопросы.

Журналистское сообщество, набычившись, согласилось. Мармаров кивнул и, улыбнувшись, начал:

–  «И настанет год 2020-й от Рождества Христова…» Примерно с 2003 года мы вошли в новую двухтысячелетнюю эру Водолея, которая сменила эру Рыб. Их архетип разнится настолько, насколько отличается менталитет человека прошлого двухтысячелетия от мировосприятия его собрата дохристианской эры – эры Овна, эры язычников и воинов. Поэтому около сотни лет в одну и другую сторону от водораздела двух исторических эпох спишем на переходный период. Конкретные примеры? – переспросил Мармаров паренька с ломающимся баском. – Будут и примеры. Так, события разных лет в России – и Октябрьская революция, и запуск первого спутника, и первый полет Гагарина в Космос и даже… развал Союза – все это глашатаи эры Водолея.

– А Ельцин-то Водолей!.. – чей-то негромкий комментарий услышали все.

– Заметьте, перечисленного с лихвой хватило бы по крайней мере на историю трех государств, но произошло все именно в Водолейской России. Водолей – это озарение, прорыв, революция, свобода, братство, эксперимент, реформа…

– О боже…

– …покорение неба и космоса. Но так как все это происходило в переходный период, практически – в эру Рыб, то и проявление благородного Водолея напоминало, мягко говоря, слона в посудной лавке.

– Как скоро мы ощутим позитивные проявления эры Водолея?

– Как только канут в небытие огрехи эры Рыб, хотя бы на государственном уровне – уклад, ставящий превыше всего получение прибыли, стихийная миграция, лоббизм, тайные интриги, страх перед будущим.

– Нашему поколению не дожить, – пискнула коротышка лет восемнадцати.

«…Интересно, их на работу берут со школьной скамьи?» – подумал Мармаров, оглядывая журналистское братство, где тридцатилетние казались древними аксакалами.

– Осталось, пожалуй, чуть больше десяти лет, как обещает нам прорицатель из девятнадцатого века. Я поясню – в 2020-й год произойдет знаменательное астрологическое событие – в градусе звезды Альтаир созвездия Орел соединятся Юпитер и Сатурн, открывая новую точку отсчета. Орел, между прочим, древний символ России… Так, о звезде Альтаир я сказал. Далее – по тексту: «…и осветит путь к Чуду всем племенам и народам ровно на 2145 лет…» То есть до конца эры Водолея. Позволю себе напомнить, что среди символов Водолея – свободолюбие, глобализация, братство…

– Свежо предание… – хмыкнули из зала.

Мармаров осекся.

– Ребята, я что, попал в красный пояс ? – проакал, видимо, столичный журналист.

– Остынь, здесь политикой и не пахнет, – оборвала коллегу дылда в крошечных очечках.

– Да мне это глубоко параллельно! – отмахнулся акающий.

– Агрессивный политпиар! Последний писк шоу-бизнеса!! – громогласно восхитился собственному озарению оператор с трехдневной щетиной то ли под Леонтьева, то ли под Абрамовича и взял крупным планом растерянное лицо Мармарова. – Класс!! Больше здесь делать нечего, – весело подумал он.

Зал утонул в гуле…

– Утопия профессора Мармарова! – кто-то, видимо, диктовал заголовок в номер…

– Отнюдь, – взял себя в руки профессор. – Еще Екатерина II предощутила нерв Водолея в своей знаменитой сентенции: «Россия – не страна, а Все-лен-на-я», – подчеркнул последнее слово Мармаров. – Первые же шаги по глобализации мы видим уже сегодня – создание европейского общего рынка, единой европейской валюты… Растет финансовая взаимозависимость – плыть вместе или тонуть? Без «братских» чувств к сидящему в одной лодке – тонут быстрее, не так ли? Так что готовьтесь, господа! Эра Водолея – это госконтроль экономики и корпораций; капиталистическая система уступит дорогу общественной собственности. Предприятиями будут владеть служащие, а не инвесторы и держатели акций.

С галерки зааплодировали.

– Грядет экономика неразменных бумажных денег – наличку заменят кредитные карточки. Это, как вы понимаете, явно не из сферы фантазий. Религия будет носить гуманитарный и светский характер.

– Да это тезисы о новом мировом порядке!..

– Именно. И как минимум, на 2000 лет. Чтобы без проблем влиться в эру Водолея, старайтесь мыслить глобально; ставьте на народ, товарищества, союзы, на электронику и атомную энергию. Самым могущественным банком станет… БАНК ДАННЫХ. При необходимости – за пару минут можно будет узнать что-то публичное о каждом человеке! О новых требованиях к загранпаспортам, к примеру, все уже знают… И примите еще один совет от Водолея – самым успешным товаром станет…

– ?!

– Секретность!

Зал внимал. Давно растаяли реплики с мест. Тишина аудитории пульсировала живым энергетическим сгустком.

– Далее! Число одиннадцать – цифровая характеристика Водолея. Скорее всего, древний пророк так обозначил будущее мировое сообщество – из одиннадцати ведущих стран-союзов.

«… Но прежде надлежит каждому распнуть в себе двенадцатого…» Цифровое обозначение эры Рыб – цифра двенадцать. Я это интерпретирую как наши страхи, грехи, вредные привычки, суеверия, с которыми нам предстоит расстаться.

«… И – разрушится код на самоуничтожение человека, ведущий к пропасти. И останутся с носом злыдни с небесных сфер и уплывут в другие сферы искать себе прибежище». Кажется, Сократ сказал, что собирается посвятить всю оставшуюся жизнь выяснению одного вопроса: почему люди, зная, как надлежит поступать во благо, поступают себе во зло?! Прорицатель из девятнадцатого века нам, поколению нынешнего, отвечает без обиняков: человечество закодировано на саморазрушение. Назовем это грехом, смертельно вредной привычкой – не важно. Кому нужно нас кодировать ? Внеземной ли цивилизации, каким-либо «черным дырам»?.. Не знаю. Уфология – не в моей компетенции. Но то, что понятие греха появилось 2000 лет назад и осталось актуальным сегодня, не настраивает на оптимистический лад. Впрочем, драгоценная находка – магический циферблат – может помочь: из всех наших слабостей и привычек легко определить те, которые наверняка ведут к пропасти. Здесь задействован принцип двенадцатого сектора солярного гороскопа. К примеру, если ты Водолей, то твой двенадцатый сектор находится…

– …в Козероге!

– Верно! Стало быть, Водолею противопоказаны «минусовые» характеристики Козерога: подозрительность, зависть, бесчувственность, косность и приземленность. Именно в них заложен код на самоуничтожение Водолея. Вспомните, к примеру, методы правления Иосифа Виссарионовича – типичного Козерога. Для России, по большому счету, они были губительны.

Тишину скрутил озноб.

– И вместе с тем без позитивных качеств Козерога – чувства ответственности, долга, организаторского таланта и практичности – не только Водолею, но и остальным знакам не выстоять, не победить. Без здоровых качеств Козерога все мы окажемся бесхребетными. Сейчас много в продаже популярных астроброшюрок. Внимательно вчитайтесь во все характеристики предшествующего, двенадцатого знака, не только психологические, но и физические. И избегайте «подсесть на иглу» своего двенадцатого сектора. Так что совет прорицателя из девятнадцатого века – хоть какой-то ориентир в море проблем. Вычленяйте главную опасность и – выбрасывайте вон.

– Легко сказать!

– Ничего, справитесь. Помните, что все пришедшее с неба – те же инопланетяне, к примеру, – тоже «проекция» Водолея. Вполне вероятно, – Мармаров сорвал паузу и оглядел аудиторию, – что под кодированием прорицатель подразумевал «интриги»… братьев по разуму…

Мармаров перевел дыхание. Зал – затаил. Из звенящей тишины уже можно было чеканить монеты…

– Что ж, эра Водолея поставит все на свои места. Водолей «интриганов» не выносит. Справимся. Нам силы придаст колыбель Водолея – Россия!

Мармаров взглянул на часы и развел руками – регламент!

Зал молчал.

Секунда…

Две…

Три…

И вдруг чей-то юный голос крикнул:

– Урр-ра-а-а!

И зал взорвался аплодисментами.

Над Водолейской Россией всходила звезда Альтаир…

Эпилог

На следующий день после пресс-конференции Мармаров уехал домой, в Москву, оставив свои телефоны новым друзьям – двум Владимирам, Майе, Горину и конечно же Арсению. Что касается журналиста, Мармаров знал, что скоро их сведет судьба уже в новых проектах и приключениях. Планета неожиданных открытий Уран – властитель Водолея активизировала в своей медленной поступи натальные карты обоих. Точную дату их встречи и повод определит лишь Всевышний. Даже компетентные ученые, по большому счету, могут только предполагать.

Что же касается магического циферблата , то его по полному праву оставили в Пятигорском краеведческом музее. Целевым способом на усиление безопасности раритета из федерального бюджета были выделены немалые средства. Примечательно, что буквально в тридцати шагах от музея – знаменитый Грот Дианы, который сто семьдесят пять лет хранил в себе эту удивительную тайну. Местные туристические фирмы не забыли включить в свои программы однодневный пеший тур под экзотическим названием «В поисках грота сокровищ». Маршрут включает в себя все прежние достопримечательности курорта, освежая восприятие новой остросюжетной историей.

Сориентировались и промышленные предприятия, причем не только России, но и Канады, Польши, США: потребительский рынок заполонили магические циферблаты из пластмассы. Японцы выпустили две компьютерные игры: «Распни в себе зло» и «Тайна магического циферблата».

Да! Спустя месяц Первый российский канал пригласил Арсения ведущим новой авторской программы.

Лодя и Майя подали заявление в загс, о чем тут же сообщили местные СМИ. В рекламных целях солидная турфирма, желающая хоть бочком коснуться неостывающей пока сенсации, подарила молодоженам двухнедельный евротур. Эта удача кликнула следующую – в Милане папарацци узнали о приезде «посвященных» в тайну магического циферблата . В эфир вышли несколько сюжетов, в том числе и тот, где Лодя исполнил песню собственного сочинения «Водолейская Россия». Милан пал ниц перед его вокальным даром. Лодю пригласили в оперный театр на трехмесячную стажировку. По возращении из евротура его ожидало предложение из популярной «Фабрики Славы». Увы, «Фабрикой» пришлось пожертвовать…

Сейчас готовится к зарубежному турне с лекциями и магистр астрологии Мармаров – такими просьбами его завалили все (!) страны Европы, а также США и Австралия. Михаил Данилович прекрасно понимает, что интерес к эре Водолея и России Водолейской у развитых цивилизованных стран подогрет их голым, неводолейским, прагматизмом и склонностью все просчитывать. Но главную тайну Водолея им все равно не понять – озарение не просчитывается. Конечно, жаль, что у России «переходной» еще не сошли застарелые мозоли эпохи Рыб: пенсии и зарплата бюджетников ниже прожиточного уровня… Актуальны безработица и коррупция. Что ж, сумерки сгущаются перед рассветом…

Самым счастливым в этой истории оказался Вольдемар. Он объял в себе восторг за счастье сестренки; радость – за успехи Лоди; гордость – за обретенных друзей: Михаила Даниловича и Арсения – таких талантливых и скроенных необщей мерою.

Не забыли, что верные друзья – первый признак счастливчика в новой эре? То-то же…

Видимо, не случайно и то, что Вольдемар родился в месяц Водолея. Свое счастье он не выпячивал. Видимо, боялся «сглаза» – цепкого пережитка эры Рыб. Может, поэтому – в разговоре со своими – он нарочито ворчал:

– Если бы я не рассчитал, что клад – на Машуке, вы бы еще лет пять не вылезали из пещер Бештау, Змейки и Развалки…

...

Май-август 2005 г., г. Пятигорск

Примечания

1

В настоящее время на этом месте – питьевая галерея по проспекту им. Кирова города Пятигорска.

2

Эфемериды (греч. – изменчивый) – в астрономии и в астрологии: таблицы предвычисленных с определенным временным интервалом положений небесных тел на определенный период (месяц, год, столетие).

3

Ректификация (лат. – исправление) – коррекция (по положению звезд, к примеру).

4

Квадратура – сильный неблагоприятный аспект с углом в девяносто градусов.

5

Натал – имеется в виду гороскоп рождения.

6

Конфигурация из четырех планет, находящихся в девяноста градусах друг к другу. Крайне негативный аспект.

7

Соляр – здесь : солнечный гороскоп.


home | my bookshelf | | Ставка на Водолея |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу