Book: Последний джентельмен войны



Последний джентельмен войны

Р.К. ЛОХНЕР

ПОСЛЕДНИЙ ДЖЕНТЛЬМЕН ВОЙНЫ

Рейдерское подвиги крейсера «Эмден»

 Посвящается памяти моего отца, профессора, доктора Рудольфа Лохнера (1895-1978), который научил меня понимать историю.


ПРЕДИСЛОВИЕ


В наш век высоких технологий почти невероятная история приключений и морских путешествий небольшого немецкого крейсера под названием «Эмден» может быть одним из последних примеров успешной деятельности одиночного боевого надводного корабля. Как последняя глава в блестящей, романтической, насчитывающий много столетий истории традиционного морского боя, она определенно вызовет чувство ностальгии.

В рассказах о военно-морских сражениях во время первой мировой войны отдельные судьбы являются второстепенными. Превалируют более сложные вопросы, такие, как общая стратегия и политические предпосылки, анализ теории Тирпица[1], способы ведения боевых действий с участием подводных лодок, операции линейного флота[2] и экономическая борьба.

Захваченные врасплох в начале войны, когда они находились в мировом океане летом 1914 года, несколько существовавших в то время немецких крейсеров быстро исчезли. Это была война, в которой участвовал молодой, неопытный немецкий военно-морской флот, против которого выступала не только могучая Великобритания, но также Франция, Россия и Япония.

Стратегической задачей отдельных, базировавшихся за пределами Германии крейсеров было помешать врагу, заблокировать союзные силы и рассредоточить и децентрализовать морское могущество союзных сил, разрушить торговый флот, побудить к восстанию угнетаемое население колоний и, наконец, вступить в сражение с вражескими боевыми кораблями. Учитывая их размер, боеспособность и технические характеристики, крейсеры более чем справились с этой задачей. На протяжении многих месяцев они беспрерывно курсировали по всем мировым океанам и были шилом в боку врага. Несмотря на огромные сложности, они выполнили поставленные перед ними задачи, и с поразительными результатами.

Экипаж «Эмдена» действовал совершенно автономно. Они были отрезаны от поддержки, их постоянно преследовали заботы о пополнении запасов, они смертельно уставали от бесконечных вахт; они находились в напряжении, так как приходилось заниматься кучей мелких дел, потому что даже маленькая ошибка могла представлять угрозу для скорости передвижения, готовности к сражению и вообще сохранению судна. Это была опасная и расшатывающая нервы война против врага, имеющего укрепленные базы, боевые корабли и надежное материально-техническое обеспечение; они сражались под постоянной угрозой катастрофы, с упорством, целеустремленностью и хитростью. История «Эмдена» — это история смелости, преданности и воли, которые он проявил перед лицом врага. Демонстрируя поразительные успехи и почти забытые чувства доблести и рыцарства, командир корабля и экипаж уважали права человека и международное право.

Эта история о командире корабля, экипаже и судне, которые завоевали восхищение как друзей, так и врагов, рассказывается простым, холодным языком документов и свидетелей с обеих сторон. Любое драматическое отношение сделало бы ее менее достоверной.

Было бы невозможно реконструировать те события без записей членов экипажа «Эмдена», которые рассказали о своем опыте, без послевоенных книгоиздателей и бережно сохраненных документов в нескольких архивах. Различные источники перечисляются в Библиографии.

Я должен особо поблагодарить доктора Г. Сандхофера из Государственного Военного архива во Фрейбурге/Брейсгау; Н. Дж. Фланагана, директора австралийского Военного мемориала в Канберре; Дитера Крафта из архива Управления культуры в Эмдене; Дж. С. Лукаса из Императорского военного музея, Лондон; доктора Бруно Прейслера из города Вик на острове Фер; Кху Бу Чиа, куратора музея Негери, Пулау-Пенанг; Тиру Н. Кришнамурти, директора информационного управления, Мадрас, и П.Дж. Гриллса, секретаря канцелярии губернатора Кокосовых островов. Я с благодарностью принимал наставления и информацию от доктора СТ. Сатиамурти, директора музеев, Мадрас; Джасвиндера Сингха из исторического отдела Министерства Обороны, Нью-Дели; Б.Т. Картера из Национального морского музея, Гринвич, и Петера Шенфельдта из Гамбурга.

Для получения фотографий я воспользовался дружеской помощью Бернарда Росина из бара «Мейсон Мариус», Тулон; служащих Государственного архива, Кобленц; Эрве Кра из Морского музея, Париж; Л.Р. Джайакумара из Мадраса; отца Б. Дрюппеля из Вильгельмсхафена; Арнольда Клудаса из музея судоходства Германии, Бремерхафен, и Ганса-Юргена Виттхефта из «ХАПАГ-Ллойд», Гамбург.

Я благодарю своего брата, Дитмара Лохнера из Гамбурга, за умелое и терпеливое исполнение всех рисунков в соответствии с моими указаниями и пожеланиями.

Кроме всего прочего я очень благодарен Рольфу Гейне и Вильгельму Гейне Верлагу за их интерес к проекту и добровольную поддержку даже тогда, когда проект сильно увеличился.

И наконец глубокая и особая благодарность моей жене, Люсии Хельге Лохнер. Без ее терпения и понимания, а также педантичности и внимания при работе с рукописью книга не была бы написана.

Гамбург, лето 1979 года


Часть первая

НАЧАЛЬНЫЙ ЭТАП


Глава первая

Новый Гонконг или Порт-Артур?

 Город, зеленый остров в китайской Шаньдунской провинции, не мог быть более беззаботным, более оптимистичным, более живописным, чем в это время. Пляжи, деловые возможности, поразительные производственные мощности гавани на китайском побережье, прекрасное месторасположение для военно-морской базы — все это делало город идеальным зарубежным опорным пунктом. Город не развивался до 13 ноября 1897 года, когда три крейсера заняли его после убийства двух миссионеров. Менее чем за двадцать лет негостеприимная, заброшенная рыболовецкая деревня на берегу широкого и закрытого залива Кайчжоу превратилась в современный торговый центр и туристический рай. Город привлек значительный приток ищущих работу. Построили новую Шаньдунскую железную дорогу, угольные шахты и рудники работали в полную мощность. Царил дух истинных первооткрывателей. Вскоре после начала экономического развития базовых отраслей появились больницы и школы; даже основали одно высшее учебное заведение. Впечатляющие правительственные здания и европейские виллы сгрудились вокруг них и поднимались на живописных возвышенностях. Оттуда же спускалось Фридрихштрассе. Дорога вела к гавани Циндао, где на якоре недалеко от зеленой набережной стояли серые крейсеры. Один из них, легкий крейсер «Эмден» под командованием Карла фон Мюллера, только что вернулся на базу после выполнения трудного задания в Китае и Японии. Над всей этой сценой, над причалами и правительственными зданиями, развивался черно-бело-красный флаг Германии. На германской базе Циндао в Южно-Китайском море наступил месяц май. Шел 1914 год.


Май 1914 года

 Экипаж «Эмдена» был разочарован. По графику их судну предстояло идти или в Южные моря, или в голландскую Ост-Индию. Затем, из-за гражданских волнений в Мехико, они должны были отправиться к западному побережью Америки.

После долгих колебаний финансовая часть Военно-морского флота решила вместо них послать крейсер «Нюрнберг», который находился в нескольких сотнях морских миль дальше к востоку в японских водах. Уголь стоил дорого, и Военно-морскому флоту приходилось экономить. Позднее на смену «Нюрнбергу» придет «Лейпциг».

Поэтому экипаж «Эмдена» обустраивался в Циндао. Для старослужащих это были последние несколько недель работы. Смену ожидали в начале июня. В течение дня моряки выполняли рутинные обязанности, которые по большей части игнорировались во время последнего похода. «Эмден» также проводил учения по высадке десантного отряда, делая упор на тренировку в стрельбе по цели. Они обычно заканчивались пикником на берегу, и моряки пешком возвращались домой по улицам Циндао.

23 мая 1914 года адмирал граф Шпее объединил имеющиеся у него в распоряжении суда «Шарнхорст», «Гнейсенау» и «Эмден» для учений в заливе Циндао. 24 мая, в воскресенье, на ближайшем ипподроме проходили забеги. Участвовали несколько лучших жокеев на побережье Восточной Азии, многие из них были знакомы офицерам «Эмдена». Участвовало и несколько офицеров. Событие привлекло внимание всех слоев высшего общества Циндао, и его представители собрались в ложах ипподрома. На следующий день, 25 мая, проводились ежегодные соревнования судов и соревнования по плаванию среди моряков. Лейтенант Роберт Виттхефт с «Эмдена», несмотря на повреждения оснастки мачты, вышел победителем.

С 28 по 30 мая энсин[3] Эрих Фикентшер, помощник командира по физкультурной работе на «Эмдене», повел старослужащих крейсера на трехдневную экскурсию в горы Лаочжоу. Это было большим событием и финансировалось из фонда на мелкие расходы, который пополнился, когда «Эмден» заработал деньги за буксировку парохода «Дейки Рикмерс». Денег не жалели. Взяли с собой даже военный оркестр. Целью было добраться до музея Мекленбурга[4]. Крытый фургон со всевозможными припасами послали впереди себя. Затем экскурсанты на поезде отправились через Сифань в долину Линьцин. Оттуда начинался настоящий марш к музею Мекленбурга. Они разделились на пять групп и, несмотря на то, что получили точные инструкции, потерялись по пути. Удивительно, но ко времени вечернего сбора все 160 человек смогли найти дорогу. На протяжении двух дней моряки гуляли по красивой сельской местности и пребывали в праздничном настроении. Оркестр играл без устали перед музеем Мекленбурга, один раз даже развлекал какого-то китайского принца. Вечером музыканты разделялись и расходились между острых скал, которые окружали курортное место, но так, чтобы все видели дирижера, и наполняли воздух зажигательной музыкой. Обратный путь в Циндао сопровождался звуком бодрящих маршей. Хотя моряки устали и натерли ноги, они радовались этому походу. Еще несколько дней на суше — и они смогут взойти на борт судна, которое придет, чтобы забрать их из Циндао.

В воскресенье 31 мая старослужащие пришли на свою последнюю церковную службу. Офицеры, которые не несли вахту, еще раз проехались на лошадях в лес у подножия ближайших гор. Так закончился май 1914 года.


Июнь 1914 года

2 июня уезжающие члены экипажа покинули «Эмден» и устроились со своими пожитками в одной из казарм на причале. На следующее утро в 06:00 пароход «Патриция» компании «ХАПАГ» (курсирующий между Гамбургом и Америкой) величественно вошел во внутреннюю гавань. На нем прибыло тысяча пятьсот человек, получивших новое назначение. На протяжении нескольких следующих дней один из помощников командира корабля занимался распределением вновь прибывших по каютам, инструктируя их по правилам пожарной безопасности и проводя учения по тушению пожара, проверке шпангоутов и выполнению других задач на борту. Лейтенант Гельмут фон Мюке, штурман, сменил лейтенанта Пеуцера в роли старпома. Именно Мюке занимался распределением обязанностей прибывших на смену моряков. Молодые офицеры любили работать с ним, и им нравилось, что он оценивает их усилия. Энсин Альберт фон Герард унаследовал место направляющегося домой адъютанта. Энсин Фриц Карл Циммерманн прибыл больным и временно не получил никакой должности. Как офицер связи, энсин Фикентшер возглавил подразделение, состоявшее из радистов, связистов и младших специалистов.

«Патриция» оставалась в гавани столько, сколько потребовалось, чтобы загрузить на борт уголь. Момент отплытия приближался, и в самое ближайшее время придется прощаться с товарищами. Гигантское океанское судно медленно отходило от причала, на нем с топ-мачты до воды размахивали флагами. Под звуки самоанских мелодий пароход прошел между боевыми кораблями и покинул гавань. Судовой оркестр играл «Как красив мир, когда ты направляешься домой». Судовые оркестры других кораблей тоже были охвачены возбуждением отплытия. Со всех сторон начали напевать традиционную мелодию «Теперь я должен оставить тебя, мой красивый город». Пение сопровождалась прощальными криками и аплодисментами.

Следующие недели были очень напряженными. Новую половину экипажа следовало быстро обучить и скоординировать ее работу с выполнением различных обязанностей на борту старослужащими. Последним приходилось нести по две вахты, чтобы вновь прибывшие вошли в ритм как можно более естественно. Также поступила просьба от старпома о пересмотре обязанностей и несения дозора техническим персоналом. Все это требовалось сделать за два дня. Никто не мог пожаловаться на недостаток работы.

После смены части экипажа и связанной с этим суматошной активности «Эмден» вошел в обычный ритм. Теперь перед крейсером стояло более приятное задание — готовиться к приему важного боевого корабля. 13 июня английский броненосец «Минотавр» зашел в Циндао. Для офицеров были организованы банкеты, балы и экскурсии. Для матросов в списке приоритетов верхней строкой стояли спортивные состязания. Помощник командира «Эмдена» по физкультурной работе на многих мероприятиях выполнял роль судьи. Самый большой интерес привлекла игра в футбол между немецкой и английской командами. В конце второго периода счет был 2:2. Во время дополнительной двадцатиминутки англичане, забив немцам еще три мяча, продемонстрировали, что может сделать хорошо подготовленная команда. Немецким морякам пришлось удовлетвориться наградами в гимнастике и прыжках в высоту.

Во время визита боевого корабля немецкие и английские моряки так подружились, что перед расставанием шутя заверяли друг друга, что никогда не станут воевать друг против друга. Даже в политически напряженной обстановке кто мог представить вооруженный конфликт между германским военно-морским флотом и вызывающим восхищение британским?

15 июня энсин Фикентшер, как и многие другие, считал дни, остававшиеся до возвращения в Германию. Вместе с энсином фон Герардом он должен быть начать путь домой на почтовом судне «Бюлоу».

Во время этих июньских недель капитан лайнера «статс-секретарь Кретке» компании ХАПАГ, Юлий Лаутербах, принял участие в учениях офицеров резерва «Эмдена». Он был лейтенантом резерва. Энсин Фикентшер знал, что Лаутербах — исключительно компетентный и знающий моряк. Лаутербах ходил по морям Восточной Азии пять лет без перерыва и знал большинство торговых судов, бороздящих эти моря. Фикентшер подружился с ним, когда они следовали из Шанхая на «Статс-секретаре Кретке», направляясь на «Эмден» в Циндао. Это было тяжелое время. Фикентшер страдал от приступа дизентерии, и несколько других офицеров и матросов на борту и в больнице в Циндао тоже мучились этой болезнью. Лечащие враги рекомендовали применять все возможные меры предосторожности, чтобы не дать эпидемии распространиться, в особенности, раз «Эмден» должен по графику отплывать в Шанхай, Гуанчжоу, а затем вверх по реке Янцзы. Больные очень хотели побыстрее снова встать на ноги и оказаться на борту корабля, который должен был отчалить в начале июля.

Адмирал граф Шпее отплыл 20 июня на «Шарнхорсте», который вместе с «Гнейсенау» направлялся в Южные моря к островам Самоа. Он не вернется до сентября. «Эмден» получил приказ загрузить запас угля и пищевых продуктов на три месяца и быть готовым к немедленному отплытию в случае необходимости. Таким образом планировавшееся по графику следование в Шанхай задерживалось. Из-за гораздо более здорового климата в Циндао моряки только радовались. Шанхай, как знали все старослужащие, был в это время года адской дырой.

Офицеры, которые не несли вахту, проводили время разнообразными способами: на пляже, на прогулках по местности, ездили верхом в горах принца Генриха. Некоторые посещали казино или общались с другими немцами в немецком клубе. Никто не думал о вызывающем ужас летнем путешествии в Шанхай. Но в это время жара стояла даже в Циндао. Жители жаловались, что десять лет у них не было такой невыносимой жары. Канонерская лодка «Лухс » передала радиограмму «Эмдену» из Шанхая. Они просили сменить их.

Мирное настроение середины лета улетучилось после поступления шокирующего известия.

28 июня наследник австрийского престола и его жена были убиты в Сараево. В соответствии с полученной информацией, австрийское и сербское правительство обменялись резкими нотами.




Июль 1914 года

 В далекой Германии кайзер Вильгельм II отменил неделю Киля — продолжающегося неделю праздника, во время которого демонстрировалась мощь Германского Военно-морского флота. В этот год он включал беспрецедентный визит эскадры британских боевых кораблей под командованием адмирала Варрандера. Однако к 6 июля казалось, что ситуация стабилизировалась и кайзер на своей яхте «Гогенцоллерн» в сопровождении большей части океанских германских судов отправился в ежегодный летний круиз в Норвегию.

Из Южных морей граф Шпее приказал «Эмдену» оставаться в Циндао. У моряков крейсера начался период наблюдения и ожидания. По Дальнему Востоку эхом разносились слухи об увеличивающейся влажности и жаре.

8 июля наконец были отменены приказы по дислоцированию «Эмдена» в Шанхае. На следующий день пришло предупреждение из Министерства Военно-морского флота в Берлине о возможном начале войны между Австрией и Сербией. Если это случится, то несомненно к ней присоединятся и другие державы. 11 июля Министерство Военно-морского флота отправило еще одно предупреждение о возможной конфронтации с Великобританией. Радиорубка «Эмдена» наполнилась перехватываемыми посланиями иностранных боевых кораблей.

В ночь с двадцать второго на двадцать третье по Циндао ударил ураган. Старший дежурный офицер отметил, что за короткое время направление ветра поменялось на 180 градусов и он налетал с такой силой, что под его давлением корабли практически лежали на боку. Во время ливня все суда должны были быть крепко привязаны и в качестве дополнительной меры предосторожности опустили вторые якоря. В двух паровых котлах «Эмдена» увеличили давление. Но шторм закончился так же быстро, как и налетел. «Эмден» не пострадал. И снова Циндао представляло собой обычную мирную картину.

24 июля австрийский крейсер «Кайзерин Элизабет» зашел в Циндао. Все осознавали зловещее значение этого появления. Несколько офицеров «Эмдена» были знакомы с австрийскими офицерами и пригласили их в кают-компанию. Немцы восхищались спокойствием, с которым их австрийские товарищи подходили к мобилизации. Казалось, всю неделю они только и делают, что веселятся на борту и на берегу. Возможно, ситуация была преувеличена.

Вскоре поступала другая новость: 25 июля Австро-Венгрия представила Сербии ультиматум, но 26 июля моряки получили успокаивающее сообщение, что Германия рассматривает проблему, как внутреннюю, касающуюся только непосредственно вовлеченных в нее держав. Естественно, если Россия примет участие в конфликте, то Германия поддержит Австрию. Россия имела в союзниках Францию, которая в свою очередь была союзником Великобритании, а та — Японии. Тем не менее, экипаж «Эмдена» едва ли верил, что война неизбежна, даже когда получили послание о том, что морской флот отменил маневры у норвежских берегов и направляется домой к портам приписки.

27 июля штаб Военно-морского флота в Берлине сообщил, что Австро-Венгрия разорвала дипломатические отношения с Сербией. Объявление войны последовало двадцать восьмого. И тогда Показалось, что если учитывать все обстоятельства, то развитие политических событий в Европе на самом деле выглядит серьезно.

29 июля штаб Военно-морского флота отдал приказ «Эмдену»: попытаться снова присоединиться к эскадре крейсеров. Крейсер «Нюрнберг» возвращался с задания на западном берегу Америки и получил приказ не направляться в Циндао, а присоединиться к эскадре у острова Понапе в Южных морях. Теперь австрийский крейсер «Кайзерин Элизабет» серьезно готовился к боевым действиям и избавлялся от всего лишнего оборудования. «Эмден» тоже пришел в состояние боевой готовности, хотя приказа о мобилизации не поступало. Эскадра крейсеров все еще оставалась в Южных морях. Таким образом старшим офицером в Восточной Азии был командир «Эмдена» и этот человек правильно оценивал общую ситуацию. Ожидая определенных приказов, он заново оценил возможность вовлечения «Эмдена» в конфликт и принял все практические меры предосторожности.

Летом 1914 года Германский Военно-морской флот не был готов победить значительно более могущественную Великобританию. Войну с этой страной часто обсуждали теоретически, составлялись планы на случай всяких неожиданностей, но никто не верил, что это на самом деле случится. Командир корабля фон Мюллер имел много друзей в ВМФ Великобритании. Везде за границей немецкие морские офицеры искали контакта со своими британскими коллегами, чьим профессионализмом и общительностью они так восхищались.

После победы Нельсона под Трафальгаром[5] в 1805 году ситуация в море называлась Pax Britannica[6]. Благодаря своей мощной промышленности, торговле и торговому флоту, Великобритания приобрела колонии, участвовала в небольших колониальных войнах и строила стратегические опорные пункты. Вскоре этому примеру последовали другие страны — в частности Германия, начиная с 1871 года. Деловому миру Великобритании не нравилась идея сильного соперника Германии, и по всему миру усилия германской дипломатии стали сталкиваться с контрмерами. Тем не менее экипажи германских боевых кораблей наслаждались дружбой с коллегами из ВМФ Великобритании. Едва ли можно было найти германского морского офицера, который бы не восхищался и не подражал англичанам. Поступая так, не воплощал ли он в жизнь надежды и заявления своего императора, кайзера, внука великой королевы Виктории?

Разве не объявлялось о намерении германского флота удержаться от войны с Англией? Неважно, каким страстной и пылкой была критика «вероломного Альбиона», выдаваемая занимающими чиновничьи должности адмиралами и другими морскими кругами, германский военно-морской флот не верил в то, что грядет война с Англией. Или он просто отталкивал эту беспокойную мысль подальше?

Не было ли создание могучей германской флотилии в основном предпринято с мыслями об Англии, а поэтому яростно продолжалось? Тем не менее, думали офицеры, у них ведь самые лучшие отношения с англо-саксонскими кузенами. Совсем недавно, в июне, британская эскадра посетила Киль. Разве не сам император приветствовал британского адмирала и его флот? И разве он не воспользовался услугами океанского флота для ежегодного летнего круиза к берегам Норвегии? При таком положении вещей, как могла возникнуть серьезная угроза войны с Англией?

И как будет вестись эта война? Английские колонии, базы, протектораты и сфера влияния опоясывают земной шар. ВМФ Великобритании вездесущ. Даже в нейтральных гаванях влияние Великобритании сделает невозможным поддержку и обеспечение немецких боевых кораблей. У Великобритании самая крепкая система поддержки в мире; во многих странах она даже включает прессу. Английские, французские, русские и японские боевые корабли — целые эскадры и флотилии — будут маячить везде. Любой из броненосцев, принадлежащих этим странам, на голову выше «Эмдена».

Единственным владением Германии в Восточной Азии являлась база в Циндао, и ее было легко заблокировать. Британский город Вейхайвей и русский Владивосток находились недалеко друг от друга. На якоре рядом с берегом Кореи и у японских островов стоял современный японский флот, привыкший к победам. В Африке германские владения состояли из четырех изолированных колоний, не имеющих военного значения. Конечно, в Южных морях кайзер сохранял широко простирающийся протекторат из островов, включая Самоа, Маршалловы острова, Каролинские острова, Понапе, Марианские острова (Паган), острова Палау (Ангаур) и германскую Новую Гвинею. Однако ни один из этих островов не был укреплен.

Как Германия могла вести войну за рубежом, не имея никакой значительной военной силы? Германская эскадра с броненосцами «Шарнхорст» и «Гнейсенау» находилась где-то в Южных морях. Если брать весь мировой океан, то эта сила под командованием адмирала графа Шпее, представляла единственную серьезную угрозу британскому флоту. Но вставал важный вопрос, как эту эскадру обеспечивать топливом и провизией, не имея баз.

Что ищет немецкий Рейх в Восточной Азии? Определенно не больше и не меньше, чем другие европейские нации, суетящиеся в этом регионе. Вторая половина девятнадцатого столетия была последней фазой классического колониализма. Когда в 1871 году германская империя родилась в Версале, мир уже был разделен на куски. Однако при Бисмарке Германии удалось заполучить колонии в Африке и в дальнейшем добавить протектораты в Южных морях и базу поддержки в Китае. В то время, как европейские державы искали плацдармы для исследования потенциала рынков Восточной Азии, на их активность, в особенности по созданию баз, с подозрением смотрела развивающаяся Япония. А Соединенные Штаты Америки тем временем проводили политику открытых дверей.

Ни одна из великих держав не позволит другой занять доминирующее положение в Китае. Они все вели свою торговую политику под защитой боевых кораблей, для которых им требовались стратегические базы. Через официальный договор, подписанный с Китаем в 1898 года, Кайчжоу передавался Германии в аренду на девяносто девять лет, точно так же, как Гонконг Великобритании. В 1900-1901 годах германский флот был активно вовлечен в подавление Боксерского восстания[7], а когда его подавили, началась активная торговля Германии с Восточной Азией. Суда северо-германского отделения «Ллойд», «ХАПАГ» и других германских судоходных компаний осуществляли регулярные перевозки на Дальний Восток. Циндао переживал период расцвета. Но этот город оставался единственной настоящей заокеанской германской базой. Дипломатические ошибки привели к усиливающейся враждебности со стороны Японии. Когда Англия, теперь заключившая союз с Японией, объявит войну Германии, исход предсказуем. Циндао не станет немецким Гонконгом, а грустным эхом повторит судьбу Порт-Артура.

Для ведения войны на море решающими факторами являются морские базы и материальная поддержка. Однако для координации деятельности разрозненных боевых кораблей и эскадр необходимо постоянное поддержание связи. По крайней мере в этом плане у Германии было преимущество.

Великобритания не видела настоятельной необходимости в новомодных технологиях. Для поддержания связи она полагалась на эффективную, очень обширную подводную кабельную сеть. С любого угла земного шара информация могла передаваться со скоростью молнии на любую английскую базу. С другой стороны, немногочисленные кабели Германии могли быть легко разрушены в случае войны, а поэтому страна оказалась вынуждена развивать другие коммуникационные технологии, а именно радио. Германская империя разработала самые мощные, самые современные радиопередатчики в мире. Имелись лишь небольшие провалы в связи в Индийском океане, восточной части Тихого океана и Америке. За исключением этих мест, германские радиоволны охватывали самые далекие места земного шара. На немецких торговых судах было больше радиоприемников, чем на любых других торговых кораблях в мире. Кроме этого, приемники, используемые германским торговым и военно-морским флотом, были более надежными, чем у какого-либо другого флота. Для войны на море эта технология имела огромное значение. Без нее Военно-морской флот Германии не смог бы добиться никакого успеха. Это играло роль даже в мирное время. Немецкие торговые суда широко пользовались этим средством связи, в то время как ВМФ Великобритании сильно полагался на телеграф.

И каким образом Военно-морской флот Германии представлял, если вообще представлял, военный конфликт с этой значительно более мощной морской державой, Великобританией?

Шкипер «Эмдена» был знаком с мыслями и мнением своего учителя и наставника Тирпица. В конце концов он ведь работал рядом с гросс-адмиралом в военно-морском департаменте на протяжении трех лет, и там морской статс-секретарь часто высказывал свое мнение. Некоторые из этих мнений сильно отличались от высказываний императора и Министерства Военно-морского флота во время их частых публичных заявлений. Командир корабля фон Мюллер был внимательным слушателем и считал адмирала своим духовным отцом. Несомненно Мюллер был обязан назначением на пост командира легкого крейсера «Эмден», которого он так желал, рекомендации гросс-адмирала.

Как знал Мюллер, гросс-адмирал Тирпиц в 1897 году возглавлял предварительную работу по разработке германского морского права. К тому времени набросок был уже подготовлен императорской морской комиссией. На императора особое впечатление произвела идея крупного и мощного заокеанского флота за пределами метрополии. Он хотел привлечь им внимание мира к могуществу Германии. Тирпиц же, с другой стороны, надеялся на создание сильного, хорошо скоординированного боевого флота в родных водах. По его мнению Германия не могла отправить крейсер для защиты своих интересов за рубежом, не вызвав этим шагом быстрого разрастания крупного конфликта, по крайней мере в большинстве стран мира. Даже такие страны, как Аргентина, Бразилия и Чили имели в своем распоряжении современные боевые корабли. За каждым заокеанским крейсером должен стоять мощный флот дома, если Германия хочет, чтобы он добился успеха. У Германии не имелось ни одной зарубежной базы, которую можно было бы использовать в случае непредвиденных обстоятельств. Тирпицу приходилось постоянно сражаться с непрофессиональной пропагандой, которая проталкивала идею создания сильного заокеанского флота крейсеров. Он был абсолютно уверен, что война с использованием трансокеанских крейсеров против Англии и других великих держав технически невозможна из-за отсутствия у Германии баз и месторасположения самой Германии. Военно-морские ведомства других стран несомненно осознавали проблему. Для Тирпица целью являлся боевой флот, который мог бы действовать между островом Гельголанд в Северном море и рекой Темзой. Таким образом Балтийское море окажется свободным и все попытки высадки десанта противника будут пресечены. Как командующий эскадрой крейсеров в Восточной Азии, Тирпиц на собственном горьком опыте научился, как может пострадать эскадра от простого отказа предоставить британские судоремонтные верфи или поставлять британские грузы на территориях, находящихся под контролем ВМФ Великобритании.

Ведущие круги в Военно-морском флоте Германии ухватились за французскую теорию, которая проповедовала, что функция военно-морского флота — это обеспечение береговой защиты и установление экономической блокады при помощи крейсеров. По-французски она именовалась guerre de course, или «война крейсирующих судов». Под влиянием этой теории высшее командование Военно-морского флота Германии развило концепцию заокеанского флота, и Тирпиц оказался завален работой, которой не было конца. Какое-то время теорию преподавали в Германской Военно-морской Академии, что заставило Тирпица вмешаться. Он считал неразумным и нецелесообразным критику развития флота в том виде, в котором оно зафиксировано в морском праве, высшим учебным заведением флота. Как Тирпиц сказал своим коллегам, он сожалеет о неспособности императора и ведущих военно-морских офицеров увидеть то, что желаемое ими создание заокеанского флота вымостит путь для полного разрушения морского права.

Для Тирпица строительство флота было вопросом не только денег, но также и стратегии. Он знал, что Германия не может позволить себе ни единой ошибки в оценках, если хочет иметь сильный военно-морской флот, способный сохранять мир через устрашение своим существованием. Император и часть офицеров (в особенности несущие службу за рубежом, к чему офицеры сильно стремились, но назначения за рубежом становились все менее и менее многочисленными) хотели тяжелых крейсеров для выполнения задач за рубежом. Однако Тирпиц строил быстрые, легкие крейсеры для рекогносцировки, а не сражений.

Изначальные заокеанские крейсеры были старыми броненосцами и имели постоянное место дислокации. Позднее добавились более современные суда, но у них не было оптимальной прочности, вооружения (по крайней мере пятнадцать орудий) и они не могли ходить на большие расстояния (из-за вместимости угольных бункеров), что требовала война в мировых океанах. У Англии и Франции имелось много более старых, мощных, тяжеловооруженных крейсеров для защиты своих колоний и морских путей; Германия не могла позволить себе разрабатывать такой специфический тип судна для выполнения задач за океаном.

Тирпиц хотел избежать отправления одиночных легких крейсеров и боевых крейсеров за океан, потому что в войне с Англией, без наземных баз, Германия их потеряет. Приняли компромиссное решение. В 1909-10 годах самые новейшие броненосцы «Шарнхорст» и «Гнейсенау» были отправлены в воды Восточной Азии.



Их строительство планировалось до введения Англией боевого крейсера, который за одну ночь сделал все другие броненосцы устаревшими. Развертывание новых немецких крейсеров проходило осторожно и ограниченно (потому что выделялось мало средств), но перемены произошли около 1909 года, когда старые корабли были объявлены слабыми, медленными, устаревшими и невпечатляющими. Началось строительство боевых крейсеров, критическое для миссии внутреннего флота, и была введена в действие политика постепенной замены старых крейсеров современными, изначально спроектированными для несения службы в ограниченных водах Северного и Балтийского морей. «Эмден» являлся как раз таким судном. Если таким крейсерам предстояло успешно защищаться в войне за океаном, то они могли добиться этого через находчивость своих командиров. В военно-морских кругах то и дело звучала критика легкого крейсера — он слишком легко вооружен. Однако следовало учитывать, что Германия строила только по два судна каждого класса в год. Морские законы изначально устанавливали три крейсера, но третий отменил Императорский парламент.

Таким образом Военно-морской флот Германии постоянно страдал от отсутствия крейсеров. Англия с другой стороны строила в три или четыре раза больше судов из-за трансатлантических обязательств. Из-за этого ВМФ Великобритании мог во время войны противопоставить самые современные легкие крейсеры немецким легким крейсерам, которых было меньше и которые были сделаны по старым проектам. Наконец на немецкий легкий крейсер следовало смотреть, как на компромисс между типом, спроектированным для несения заокеанской службы, и спроектированным для несения службы в родных водах. Составившие часть флота крейсеры были скоростными, причем более быстрыми, чем английские легкие крейсеры, построенные в то же время. Но британские были вооружены более мощными пятнадцатисантиметровыми орудиями; немецкие же до начала войны имели на вооружении только орудия калибра 10,5 сантиметров.

Тирпиц прекрасно осознавал еще одну мучительную проблему немецкого заокеанского флота — проблему угля, этого ежедневного хлеба пароходов. Один крейсер проглатывал несколько железнодорожных вагонов каждый день. Не имея своей системы поставок за рубежом, Военно-морской флот Германии организовал эффективно действующую, секретную сеть поставок. Сеть включала гражданских лиц, морских офицеров и доверенных агентов в портах по всему миру, которые знали все о международной торговле и морском транспорте, — людей, которые в мирное время научились, как перехитрить вездесущих англичан. Да, это были меры на крайний случай, но без них немецкий заокеанский флот оказался бы бесславно привязан к нейтральным портам в первые же дни войны.

Обычная вместимость бункера у крейсера, подобного «Эмдену», составляла 790 тонн. Заполненный до предела, он мог перевозить 1000 тонн, но в таком случае страдала способность ведения боевых действий и качество жизни на борту.

При двенадцати узлах, скорости, при которой крейсер мог пройти максимальное расстояние на пределе прочности, потребление угля составляло две тонны в час, или сорок восемь тонн в день. На высокой скорости в двадцать три узла потребление угля составляло не менее 15,7 тонн в час, или 376 тонн в день. Таким образом, передвигаясь на экономящей топливо скорости, «Эмден» мог находиться в море примерно двадцать дней и преодолеть расстояние в 5700 морских миль, в то время как на высокой скорости мог идти чуть более двух дней и преодолеть только 1200 морских миль.

Еще одно ограничение состояло в том, что крейсеры никогда не могли полностью использовать все запасы угля. Им постоянно требовалось держать резерв на случай непредвиденных обстоятельств, таких как долгие маневры на высокой скорости или даже поиск угольной шахты. Кроме этого, заполненный углем бункер защищал жизненно важные механизмы и паровые двигатели от разрушений, которые эти суда легко получали без защитной брони.

Как мог независимо действующий боевой корабль, без базы поддержки, обеспечить получение необходимого количества угля для операций, продолжающихся несколько месяцев?

Очевидно, захватывая другие суда. А как мог рейдерский крейсер перегрузить свои трофеи себе на борт, не имея кранов, причалов, погрузочного оборудования, лихтеров[8] и чернорабочих? Перегрузка в открытом море? Это была задача, неизвестная экипажам крейсеров. Перегрузка угля могла осуществляться только во время стоянки в гавани, на якоре или если судно стояло, привязанное к бую во время штиля, когда рядом качался лихтер с углем и в деле принимало участие множество рук. Из-за этой проблемы самообеспечения выживание, а с ним и успех крейсера висели на волоске. Требовалось исследовать все способы решения. Поэтому рейды означали не только боевую задачу разрушения и потопления вражеских кораблей, но также и присваивание их грузов. Для чистого выживания крейсерам без баз требовалось обеспечивать себя углем и запасами провианта.

Все эти технические факты, относящиеся к строительству боевых кораблей в Германии, оказали большое влияние на стратегическую и тактическую ситуацию в начале войны с Англией. Захваченные врасплох, несколько существовавших в то время немецких крейсеров получили приказ действовать независимо. Раньше или позже они будут обнаружены, их станет преследовать превосходящий британский флот и в большинстве случаев после короткого, но отчаянного и безрассудно храброго сражения, потопит их, хотя и не без чести.

Карл фон Мюллер, командир корабля «Эмден», стоявшего на якоре в Циндао летом 1914 года, не был раболепно покорен и не твердо придерживался тактических и стратегических убеждений вышестоящего командования. Он поддерживал концепцию стратегии флота Тирпица, его мнение относительно использования крейсеров в войне отличалось, например, от его командующего эскадрой адмирала графа Шпее.

Адмирал, броненосцы которого представляли впечатляющую боевую силу, даже против англичан, думал с точки зрения морского боя, а не торговой войны. С Мюллером все было не так. Он представлял коренное население английских колоний, поднимающих восстание против железного кулака, который держал их внизу. Он, Мюллер, поддержит этих борцов за свободу. Добропорядочному графу Шпее не была свойственна терпимость к «бесчестным с военным точки зрения» действиям, типа набегов, потопления невооруженных торговых судов и подстрекательства населения колоний политическими агитаторами. Он хотел твердо контролировать свою эскадру, встретиться с могучим врагом в сражении и, если потребуется, с честью пойти на дно.

Мюллер частично был знаком с тем, во что верил граф Шпее. Мюллер надеялся убедить адмирала в необходимости для крейсера действовать быстро и независимо в начале войны.

Граф Шпее, будучи справедливым и честным человеком, не мог не выслушать убедительные и здравые суждения одного из своих командующих. До отправки в Южные моря адмирал оставил Мюллеру следующие приказы: «В случае ввода в действие плана С, «Эмден» будет отвечать за обеспечение всей эскадры крейсеров углем; будет избегать ловушки в Циндао и позднее присоединится к эскадре крейсеров». Когда Мюллер спросил офицера из штаба адмирала, заместителя командующего фон Беттихера, как он планирует выводить суда с углем из Циндао, то получил краткий ответ: «Это все оставляется полностью на ваше усмотрение». Мюллер подчеркнул, что единственным практически осуществимым планом будет атака на торговый корабль противника, что уведет боевые силы противника от Циндао.

Он должен был не только обеспечивать собственное судно, но также и вооружать доступные боевые силы в случае политических осложнений в Европе. Разбросанные канонерские лодки следовало призвать назад в Циндао. Следовало подать радиосигналы и предупредить торговые суда в водах Восточной Азии.

Скоростные почтовые суда следовало конвертировать во вспомогательные крейсеры, а медленные грузовые могли служить, как угольщики и плавучие базы. Немецкие грузовые суда, которые больше не смогут добраться до Циндао, будут загружаться провизией и углем в японских и китайских портах так быстро, как только возможно, перед тем, как направиться на тайно назначенное место встречи в открытом море.

Они встретятся или с «Эмденом», или с эскадрой адмирала графа Шпее. Требовалось обеспечивать не только «Эмден», но и всю эскадру, у которой не имелось баз. Все остальные торговые суда Германии и союзников следовало оповестить о политической ситуации и направить в нейтральный порт.

Были также важны факты о временном месте стоянки иностранных боевых кораблей. Телеграф и радио постоянно держали всех на «Эмдене» в курсе происходящего. Первостепенным противником считалась русская эскадра, состоявшая из легкого крейсера «Жемчуг» и нескольких торпедных катеров во Владивостоке. Предполагалось, что тяжелый крейсер «Аскольд» находится недалеко от Шанхая, в Фушуне. Французские броненосцы «Монкальм» и «Дуплекс», очевидно, стояли на якоре во Владивостоке. О диспозиции британского флота на Дальнем Востоке было известно следующее: броненосцы «Минотавр» и «Гэмпшир», сопровождаемые многочисленными эсминцами, находились в Вейхайвее, к северу от Циндао; боевой корабль «Триумф» был на юге в Гонконге с подводными лодками и эсминцами; легкий крейсер «Ярмут» находился в Шанхае; еще один легкий крейсер, предположительно «Ньюкасл», — в Нагасаки. Никто в Циндао еще не осознал воинственности Японии.

По случайному совпадению, немецкие канонерские лодки «Илтис» и «Тигр» с Восточно-Азиатской военно-морской базы и старый крейсер «Корморан» с Австралийской военно-морской базы находились в Циндао.

К сожалению, «Корморан» не был готов к сражению, он стоял в сухом ремонтном доке, поставленный для двухгодичного капитального ремонта. Торпедный катер S90 вернулся из Печилийского залива только несколько дней назад. Канонерская лодка «Лухс» находилась в Шанхае, а «Ягуар » на реке Янцзы и шел вниз по течению в Шанхай. Он тоже направлялся в сухие ремонтные доки, потому что ему, пробитому китайским судном, требовался серьезный ремонт. «Лухс» получил приказ немедленно следовать в Циндао; «Ягуар» — как можно быстрее закончить ремонт и присоединяться к нему. Небольшие речные канонерские лодки «Оттер», «Ватерланд» и «Циндао» будут стоять в определенных для них местах в нейтральном Китае и отправят свои экипажи в Циндао. Следовало начинать организацию материально-технического обеспечения, благодаря которому пойдут бесперебойные поставки угля и провизии эскадре. Как показывают эти шаги, эскадру не застигли врасплох.

Многочисленные вопросы решались гладко благодаря помощи консульств в портах и большинства капитанов торговых судов. Циндао, в котором находился эффективный радиопередатчик, преуспел не только в своевременной доставке канонерских лодок в Циндао, но также предупредил суда-угольщики и послал их в японские или китайские порты для встречи с эскадрой.

Командир «Эмдена» получил следующее послание, переданное по радио командованию крейсера: «Предлагаю «Эмдену» в случае введения в действие плана В (Франция — Россия) направляться на юг, чтобы установить в Сайгоне и других портах Индокитая мины, вызвать общую сумятицу на берегу и нарушить французскую торговлю».


30 июля 1914 года

«Эмден» последовал примеру австрийского крейсера. В 06:30 лейтенант фон Мюке собрал всех офицеров и отдал приказ готовиться к боевым действиям. Матросам приказали очистить палубы и занять места по боевому расписанию для учений и маневров.

Собрали весь экипаж и на борт взяли дополнительное количество угля и припасов. Все напряженно работали. Все на борту, предназначенное для использования на войне, уже давно было инвентаризовано.

Это экономило время и облегчало предварительную работу по избавлению от огнеопасных предметов. Пришлось оставить на берегу многие из ценных предметов, которые облегчали жизнь экипажа в мирное время и делали ее более комфортной.

Командир корабля собрал офицеров у себя в каюте, проинформировал их о ситуации и отдал секретные приказы. Утром он также провел совещание с командирами кораблей «Тигр», «Илтис», «Корморан» и S90.

Во второй половине дня не несущие вахту офицеры в последний раз получили разрешение сойти на берег. Никто не говорил о путешествии домой, о котором так многие офицеры мечтали все лето.


Глава вторая

Первый успех крейсера в Цусимском проливе

31 июля 1914 года

В 19:00 «Эмден» отчалил от угольного мола Императорских Верфей. Солдаты из морского батальона были поставлены охранять груду включенного в инвентарную ведомость имущества, которое спустили на берег. Крейсер пошел вперед, за ним следовал угольщик «Элсбет». Минные поля, ожидаемые недалеко от Циндао, еще не были установлены. Когда спустились сумерки, «Эмден» и «Элсбет» погасили все огни.

Из-за напряженных отношений между Австрией и Сербией и возможности вовлечения России, командир «Эмдена» решил идти на север, а не в направлении Индокитая, где изначально планировал нарушить французскую торговлю. Он нацеливался действовать отлично от русских крейсеров «Варяг» и «Кореец», которые во время Русско-японской войны оставались в гавани Чемульпо, пока не оказались заблокированы японским флотом. Мюллер хотел нанести максимально возможный урон противнику на море. В качестве защиты крепости Циндао его крейсер провалится: его десять орудий калибра 10,5 см не могли противостоять вражеской блокаде. Крепости придется обеспечить собственную защиту. Мюллер хотел заблокировать проход пятитрубного крейсера «Аскольд» во Владивосток.

Экипаж теперь нес вахту, находясь в постоянной готовности к боевым действиям, что означало готовность день и ночь. На любую неожиданную атаку, в особенности торпедными катерами и другими боевыми кораблями противника, следовало отвечать незамедлительно. Половина экипажа находилась на местах по боевому расписанию — на торпедных палубах, на мостиках и стратегических наблюдательных постах на носу и корме, управляла орудиями и прожекторами. Те, кто не нес вахту в данный момент, спали в одежде в гамаках и на подвесных койках, подвешенных в специально отведенных местах. По тревоге матросы могли немедленно занять позиции.

Постоянная боеготовность очень сильно вымотала экипаж боевого корабля. Обязанности каждого человека удвоились.

При обычных условиях сутки делились на четыре вахты; в режиме боеготовности делились на две. Более того, люди не отдыхали во время сна. В тропиках корабль с потушенными огнями и задраенными бортовыми иллюминаторами становился невыносимо жарким. Он был герметично запаян, чтобы наружу не мог проникнуть ни один луч света. Конечно, кондиционеры в те времена оставались только мечтой. Но члены экипажа «Эмдена» были технически изобретательны. Просто отсоединяя некоторые электрические цепи, они могли безопасно открывать иллюминаторы и вентиляционные шахты.

До 23:00 «Эмден» сопровождал пароход «Элсбет», суда шли в южном направлении. Затем он отделился и направился к эскадре крейсеров.


1 августа 1914 года

«Эмден» пошел в восточном направлении, к острову Квелпарт, вне судоходных путей, где, если останется незамеченным, сможет подождать дальнейшего развития событий. В то время, как судно находилось в состоянии постоянного ожидания и вело постоянное наблюдение, моряков охватило напряжение.

Что принесут следующие несколько дней? Неужели после жизни целого поколения в мире на самом деле начнется война?

Так не казалось. Погода стояла великолепная, светило солнце, красивое море оставалось пустым, его поверхность — гладкой. Вдали ничего не было видно, ни с одной стороны, даже маленьких рыболовецких лодок, которые обычно в такую погоду выходили в открытое море.

Примерно в 15:00 лейтенант фон Мюке проверил передатчики крейсера, чтобы посмотреть, не слышно ли каких-то иностранных радиосигналов. У него чуть не лопнули барабанные перепонки. Об этом следовало немедленно сообщить. Он бросился на мостик и рассказал командиру корабля, что случилось.

Несколько минут спустя «Эмден» пересек турбулентные, долго не исчезающие кильватерные струи, оставленные несколькими судами. Судя по виду кильватерных струй, одной широкой и нескольким небольшим, можно было решить, что прошло одно крупное судно и несколько торпедных катеров. Поскольку эти суда следовали на юг, «Эмден» пошел на восток, увеличив скорость, чтобы побыстрее миновать морские пути между Вейхайвеем и Шанхаем. Хотя война не была объявлена, иностранные корабли могли сообщить о присутствии «Эмдена» в этих водах. Как Мюллер выяснил позднее, направлявшаяся на юг из Вейхайвея английская эскадра прошла прямо перед ним.

Орудия «Эмдена» были готовы. Вечером крейсер потушил огни, как и во все последующие ночи, дозорные заняли свои места. Во время дня радио не поймало ничего особенного из разведданных, но вечером пришел приказ о мобилизации армии и флота.


2 августа 1914 года

Утром в воскресенье провели церковную службу. Не было времени переодеваться в чистую парадную форму, члены экипажа появились в грязных рабочих робах. Это было необычно на немецком корабле, и одежда служила напоминанием об опасности, которая ждала впереди. Служба закончилась известным голландским церковным гимном благодарения «Мы собираемся вместе», который с этого дня и дальше станут петь по окончании всех церковных служб на борту. Затем прозвучала команда «Всем на корму!» Резкий свисток старшего боцмана высвистал всех на палубу.

В 14:00 легкий крейсер «Эмден» находился в Желтом море. Экипаж внимательно выслушал шкипера, когда тот читал сообщение из Циндао:

«1 августа Его Высочество император приказал мобилизацию армию и флота. После перехода русскими войсками германской границы, наша страна и Россия с Францией находятся в состоянии войны. То, что ожидалось на протяжении многих лет, теперь стало реальностью. Без официального объявления войны вражеские армии вторглись в Германию». По словам германского монарха, «хотя имелось много удачных возможностей выступить в роли завоевателя, немецкий меч находился в ножнах на протяжении сорока четырех лет. Германия никогда не думала о завоеваниях путем силы. Наши завоевания осуществлялись через мирное соревнование, через усердие и труд, коммерческие и промышленные возможности, интеллектуальные способности и образование, через технологию и науку, честность и надежность. Благодаря им Германия завоевала почетное место среди стран мира. И вот ей завидуют те, кто не может с ней сравниться. Эта зависть, это осознание своего несоответствия в областях достижений цивилизации, в которых немецкая нация преуспела мирным путем, заставляет их теперь развязать яростную войну. Они надеются мечом завоевать то, что не могут завоевать духовными и нравственными средствами. Нам надлежит доказать, что наша здоровая, полная жизненных сил немецкая нация может пережить проверку. Война не будет легкой. Противник вооружался на протяжении многих лет. Наш лозунг теперь: жить или умереть. Мы отдадим честь нашим предкам и Отечеству нашим достойным поведением; мы не сдадимся, даже если против нас выступит весь мир».

— Наше намерение — продолжать следовать в направлении Владивостока, — добавил Мюллер к коммюнике. — Наша задача — начать войну против торговых судов. Насколько мы можем сказать, русские и французские военно-морские силы собрались поблизости от Владивостока. Есть большая вероятность с ними встретиться. В таком случае, как я знаю, я могу полагаться на свой экипаж.

Над Желтым морем три раза эхом прозвучали одобрительные крики в адрес императора, каждый человек высказывал свою убежденность. Затем прозвучали приказы:

— Боевая тревога! По местам!

Все подразделения, как часы, отчитались перед старпомом, одно за другим:

— Орудийные расчеты готовы! Торпедная часть готова! Машинное отделение готово! Готовность на случай повреждения — есть! Сигнальное подразделение готово! Радиорубка готова! Центральный пост готов!

Мюке быстро проверил судно и смог отчитаться перед командиром корабля, что крейсер готов к бою. На скорости в пятнадцать узлов он направился к Цусимскому проливу.

Во второй половине дня командир корабля позволил экипажу отдохнуть. На протяжении последних нескольких дней они работали в жестком графике, пытаясь превратить корабль, предназначенный для мирного времени, в боевой. Каждый человек с готовностью выполнял свои обязанности. Шкипер мог быть удовлетворен своим экипажем, в особенности в свете того, что половина из них находилась на борту только два месяца.

В 01:00 радисты сообщили командиру корабля фон Мюллеру, что русские силы пересекли германскую границу. Объявлена война между Германией и Россией. Долгое, монотонное ожидание закончилось. Теперь предстояла охота на корабли противника и сражения.


3 августа 1914 года

 «Эмден» продолжал путь на восток к морскому пути между Владивостоком и Шанхаем. Затем он повернул на север и направился к историческому Цусимскому проливу. Придерживаясь этого курса, командир корабля намеревался охотиться на вражеские торговые суда, которые могли курсировать между Шанхаем, Нагасаки и Владивостоком.

Этим вечером по радио передали об объявлении войны Франции Германией. Для командира корабля это не стало неожиданностью, и он приказал экипажу быть готовым к воинственной позиции английских боевых кораблей. Это заставило людей задуматься. Неужели Великобритания в самом деле присоединится к конфликту? Неужели уважаемые моряки гордого Королевского ВМФ станут их врагами? Тем времени прибыли новости из Циндао о том, что три русских торговых корабля бросили якорь в Нагасаки.

Ночь была безлунной, абсолютно черной. Даже на близком расстоянии практически ничего не было видно. Все огни на корабле потушили. Предприняли все возможные меры, чтобы дым не выходил из труб. Но в фосфоресцирующем море мерцал свет. За кормой судна виднелась кильватерная струя, создаваемая крутящимися гребными винтами, этакий светло-зеленый вертящийся хвост. Разбивающиеся о нос и перелетающие через борт волны излучали то же переливчатое сияние. Казалось, корабль обмакнули в красновато-зеленовато-золотистую краску. Длинные, мерцающие полосы появлялись, исчезали и появлялись снова, и впередсмотрящие сообщали о находящихся поблизости подводных лодках.

Где-то около полуночи «Эмден» зашел в Западный проход Цусимского пролива и впервые после ухода из Циндао заметил другие корабли. По правому борту моряки различили многочисленные огни, которые вполне могли быть кормовыми огнями других боевых кораблей. Карл фон Мюллер подозревал о присутствии боевых кораблей, потому что его радист услышал дополнительный обмен сигналами. На самом ли это деле боевые корабли или мирные рыболовецкие суда? Командир «Эмдена» решил не атаковать безвредные суда внезапно, чтобы избежать ситуации, подобной той, с которой столкнулся русский Балтийский флот в 1903 году. Тогда у Доггер-Банки[9] русские в ярости прошлись по английскому рыболовецкому флоту, и им пришлось отвечать за эти действия во время болезненно смущающего расследования, проводившегося международной комиссией. «Эмден» не предпринял попытки преследования безобидных светящихся огней.


4 августа 1914 года

Начался сильный ветер, и во время собирающегося шторма вся видимость пропала. Примерно в 02:00 впередсмотрящие подумали, что видят кормовые огни парохода, но из-за тяжелых погодных условий командир позволил ему пройти мимо. Море стало чрезвычайно неспокойным. Между 04:00 и 06:00 тяжелые тучи следовали за «Эмденом» дальше на юг, где крейсер надеялся найти хорошую погоду. Корабль развернулся и пошел в направлении Восточного прохода Цусимского пролива.

 Вскоре после смены вахтенных в 04:00 поблизости от известного острова Цусима прозвучал сигнал корабельного колокола: тревога. По глухим ударам и вибрациям судна экипажу стало очевидно, что их корабль увеличил скорость и довел ее до максимальной. При первом свете дня, между порывами ветра с дождем моряки смогли увидеть большое судно без огней, судя по очертаниям — боевой корабль. Командир корабля лично управлял штурвалом. Примерно в 06:00 небеса несколько прояснились и на мостике «Эмдена» узнали двухтрубный пароход. Он находился недалеко и показался на мгновение перед тем, как исчезнуть в облаке густого черного дыма.

На «Эмдене» прозвучал приказ готовиться к боевым действиям.

— Это «Аскольд»! — кричали моряки.

Но это был не боевой корабль. Порыв ветра развеял окружающий корабль дым, и взору представился черный торговый корабль с двумя желтыми трубами. Корабль, который, как казалось, узнал «Эмден», шел на высокой скорости в южном направлении, чтобы добраться до территориальных вод Цусимы. «Эмден» пустился в погоню, вначале на скорости в семнадцать узлов, затем девятнадцать, обеспокоенный, что может потерять торговое судно. Во время погони «Эмден» дал два предупредительных выстрела, затем выпустил два боевых снаряда. Дичь продолжала убегать. Было неясно, попал ли крейсер по цели или нет. Оба судна шли на высокой скорости против ветра и течения. Густой дым, облаком поднимавшийся с торгового судна, закрывал вид «Эмдену » и делал бинокли бесполезными. Брызги залетали на борт и в рубку, и моряки на мостике все промокли.

После десятого выстрела торговый корабль замедлил ход. После двенадцатого остановился и отошел влево. Как «Эмден» узнал позднее, девятый или десятый снаряд прошел всего в нескольких метрах от цели. Они заставили судно изменить намерение.

«Эмден» быстро приблизился и, используя флажный семафор на фок-мачте, подал международный сигнал «Немедленно остановиться. Не подавать радиосигналов», потому что захваченный трофей бесперебойно подавал сигнал SOS по радио. С «Эмдена» спустили шлюпку, и абордажная команда из двадцати вооруженных моряков под командованием лейтенанта Лаутербаха, включая боцмана и моториста, быстро двинулась в направлении остановленного корабля. «Эмден» занял позицию с подветренной стороны судна, теперь всего в 150 метрах. Абордажная команда поднялась на пароход. Радист тут же занял радиорубку, а остальные члены абордажной команды распределились по стратегическим позициям.

Лаутербах просмотрел судовые документы. Как выяснилось, судно принадлежало к добровольческому русскому флоту, было новым, построенным компанией «Шичау», его вместимость в регистровых валовых тоннах составляла 3500 тонн. Это был пассажирско-грузовой пароход под названием «Рязань». На нем находилось примерно восемьдесят пассажиров, никаких грузов, и он направлялся из Нагасаки во Владивосток. На корме «Рязани» был поднят и затрепетал на ветру новый императорский военно-морской флаг — знак, свидетельствующий о том, что теперь у судна новый владелец. Таким образом Военно-морской флот Германии взял свой первый трофей в открытом море. Война для «Эмдена» только начиналась.

Из-за женщин на борту «Рязани» и высокой скорости корабля, фон Мюллер решил отвести судно в Циндао. Оно идеально подходило для переделки во вспомогательный крейсер, достаточно тяжелый для орудий и вооружения и способный развивать скорость в семнадцать узлов, продемонстрированную во время погони. «Рязань» шла первой, «Эмден» следовал примерно в трехстах метрах за кормой. Это расстояние позволяло немецкому крейсеру внимательно осмотреть трофей.

Что касается лейтенанта Лаутербаха, то ему предстояло показать себя выдающимся офицером абордажных команд во время захватов. В конце концов, в мирное время он был капитаном восточно-азиатского почтового судна «Статс-секретарь Кретке», парохода компании «ХАПАГ». Он знал мельчайшие детали о торговых судах в знакомых водах. Он издалека мог узнать тип корабля, появившегося в поле зрения, и мог идентифицировать компанию и обычные торговые пути, которых придерживается судно. Оказавшись на борту захваченного корабля, он тут же просил нужные бумаги, которые часто пытался скрыть артачащийся и упирающийся капитан, затем завершал инспекцию груза и выполнял прочие подобные обязанности гораздо быстрее и тщательнее, чем любой другой офицер «Эмдена». Он также прекрасно говорил по-английски. Добродушно-веселый и обладающий легким характером, он шутил и успокаивал капитанов захваченных судов, даже тех, которые предстояло утопить. Этот опытный и много путешествовавший капитан из «ХАПАГ» повысил репутацию Джентльмена Войны, как «Эмден» прозвали противники.

Мягко и дипломатично высвободившись от бесконечных вопросов пассажиров и протестующего капитана, лейтенант Лаутербах погрузился в изучение журнала радиста «Рязани». Очевидно, в это утро «Рязань» вступала в контакт с французской эскадрой, которая, судя по сообщению, покинула Владивосток и следует в южном направлении. Это было очень важно для «Эмдена». Теперь он может встретиться с двумя французскими броненосцами. Каким триумфом для этих двух противников будет отогнать немецкий корабль от его трофея! Чтобы избежать такого провала, два впередсмотрящих с мощными биноклями были отправлены на «воронье гнездо» на фок-мачте.

Примерно через час после подъема на борт Лаутербах сообщил, что экипаж «Рязани» отказывается работать, капитан протестует, что «Эмден» находится в нейтральных водах, а не идет кратчайшим путем в Циндао. Было неправдой, что воды нейтральные, но чтобы избежать обнаружения японцами, «Эмден» время от времени слегка отклонялся от курса. Капитан «Рязани» надеялся такой тактикой изменить решение командира корабля «Эмдена». «Скажите ему, что его корабль — трофей. Он сам и его экипаж должны подчиняться германскому морскому праву. В протесте отказать», — значилось в кратком ответе Мюллера Лаутербаху. Казалось, это сработало: в дальнейшем жалоб больше не поступало.

Во второй половине дня, примерно в 15:00 «Эмден» почти достиг южного мыса Цусимы. Небольшой японский пароход, очевидно рыболовецкое судно, позволил крейсеру пройти мимо, не создавая проблем. На протяжении дня также улучшилась погода, стало тепло и море успокоилось. Был красивый закат. Установилась как раз та погода, которую ценит моряк.

Примерно в 17:00 впередсмотрящий на «вороньем гнезде» фок-мачты сообщил зажигательную новость: справа по борту виден дым по крайней мере пяти судов. Мюллер приказал взять восемь градусов лево руля. Он хотел уйти, чтобы крейсер не узнали по облакам дыма, которые выпускали три трубы «Эмдена». Не было сомнений, что это французская эскадра— броненосцы «Дуплекс» и «Монкальм» и несколько торпедных катеров. Они широким строем направлялись на юг.

На борту «Рязани» прозвучал приказ очистить судно для затопления, для чего требовалось спустить спасательные шлюпки. В худшем случае противник обнаружит только погружающийся в воду корпус корабля. Было ясно, что до прибытия в Циндао «Рязани» придется учитывать и такую возможность.

Экипаж ужинал, когда на мостике появился радист. Он перехватил сообщение, которое даже не было зашифровано: «От «Дуплекса» «Амазону» (почтовый пароход Морской Курьерской Службы): тяжелые немецкие крейсеры «Шарнхорст» и «Гнейсенау» занимают Цусимский пролив. Немедленно возвращайтесь в Кобе». Теперь стало очевидно, что корабли, занимающиеся рекогносцировкой в десяти или двенадцати милях, на самом деле относились к французской Восточно-Азиатской эскадре и приняли «Эмден» за броненосец из немецкой эскадры. Увидев пять облаков дыма, находившийся к югу от острова Цусима «Эмден» направился на юго-запад к Циндао. Миновав Западный проход Цусимского пролива, французская эскадра пошла по курсу, примерно на пять градусов отличавшемуся от курса «Эмдена», очевидно по направлению к Шанхаю или Гонконгу. Офицеры хорошо посмеялись из-за путаницы со «Шарнхорстом» и «Гнейсенау». Неудивительно, что французская эскадра их не атаковала.

Когда спустилась ночь, «Эмден», который вначале держал курс на восток, повернул на запад, обходя французов по широкой дуге. Крейсер пошел между островом Квелпарт и Кореей по направлению к Циндао. За успешный уход немецкого крейсера была получена и первая награда: впередсмотрящего, который заметил французскую эскадру, повысили в звании за должное отношение к своим обязанностям. К рассвету остров Квелпарт остался позади них.


5 августа 1914 года

Ближе у полудню все еще державшийся западного курса «Эмден» встретил два японских грузовых судна, которые приветственно приспустили флаги. Корабли относились к пока нейтральной державе, которая была критической для удержания Циндао в качестве морской базы, и им разрешили пройти мимо, не нанеся никакого урона.

С 10:00 к северу от «Эмдена» в пределах видимости появилось облако дыма. Во второй половине дня, примерно в 16:00, второе облако появилось в пределах видимости по левому борту. Оно быстро переместилось и оказалось по правому борту и проплыло мимо носа «Эмдена» на север. Было маловероятно, что за облаком маячит боевой корабль. В качестве меры предосторожности «Эмден» временно придерживался южного курса. Оба облака дыма исчезли час спустя в направлении Печилийского залива.

Как раз когда офицеры собирались на юте после ужина, чтобы насладиться красивым вечером, адъютант, лейтенант фон Герард, прибежал из радиорубки и объявил, что Англия объявила войну Германии. На мгновение последовала полная тишина. Значит, Англия присоединилась к противнику. Все-таки до этого дошло. Враг постепенно собирал силы. Молодому германскому флоту придется выступать против этого могущественного противника. Немыслимый спектр войны стал реальностью.

Какие мысли теперь занимали голову Мюллера? Циндао уже блокирован Англией? Тогда «Эмден» определенно потеряет трофей и сам окажется в опасности. Не лучше ли прямо сейчас затопить «Рязань»? Пассажиры и экипаж сядут в спасательные шлюпки. Если «Эмден» прогонят превосходящие силы, то его единственной потерей будет оставленный позади тонущий корабль, но с ним они лишатся и абордажной команды лейтенанта Лаутербаха. Однако «Рязань» со своей огромной скоростью будет полезна, если переделать ее во вспомогательный крейсер, и это стоило риска. Если «Эмден» доберется до «Циндао» со своим трофеем, то снова сможет уйти, один, при условии, что отчалит немедленно.

О том, сколько английских морских подразделений могут перехватить немецкий крейсер по пути на базу, можно было только гадать, потому что английские планы развертывания оставались неизвестны, и это — в лучшем случае. В худшем из-за малого расстояния между Циндао и английской базой в Вейхайвее «Эмдену» следовало ожидать столкновения со стоящими там судами.

Самыми важными силами противника, известными Мюллеру в западной части Тихого океана в августе 1914, являлись следующие: боевой крейсер ВМФ Великобритании «Австралия»; боевой корабль «Триумф»; броненосцы «Минотавр» и «Гэмпшир»; легкие крейсеры «Ярмут», «Мельбурн», «Сидней», «Энкаунтер», «Пионер», «Филомель», «Пирам» и «Психея»; вспомогательные крейсеры «Императрица Азии», «Императрица России» и «Гималаи»; и в дополнение к нескольким эсминцам, канонерские лодки «Кадм», «Верной» и «Клио». Также имелся японский броненосец «Ибуки», легкий крейсер «Чикума», французские броненосцы «Монкальм» и «Дуплекс», канонерские лодки «Керсен» и «Зеле», русский броненосец «Аскольд» и легкий крейсер «Жемчуг».

В гаванях японских островов стояла проверенная в сражении и еще более угрожающая армада под флагом восходящего солнца. Насчитывалось много более сильных противников, которых следовало избегать, но их позиции оставались неизвестны. Немецкий легкий крейсер «Эмден» оказался в одиночестве в китайских водах. Нельзя было рассчитывать на старые канонерские лодки Циндао, а адмирал граф Шпее и его эскадра крейсеров находились слишком далеко в Южных морях.

Несмотря на объявление войны Великобританией, командир корабля фон Мюллер решил при любых обстоятельствах попытаться привести «Рязань» в Циндао. Таким образом до того, как спустилась ночь, он отправил Лаутербаху следующий приказ: «При приближении к Циндао вы должны приблизиться к «Эмдену» и идти сразу за нами. В случае, если мы встретим противника, попытайтесь прорваться к берегу. Если это не получится, посадите судно на мель». На море спустилась ночь.


6 августа 1914 года

Около 01:00 показались огни Шалиентао, одного из первых островов в заливе у Циндао. На легком крейсере «Эмден» экипажу было приказано занять позиции по боевому расписанию, и все заняли свои места. Крейсер увеличил скорость. Судя по положению огней, определили, что из-за сильных течений «Эмден» отнесло к северу, поэтому судно взяло курс на юг, к мысу Ятао. Оттуда крейсер намеревался идти в Циндао вдоль береговой линии.

Два часа спустя появился яркий свет на корме какого-то корабля. Это оказался японский корабль, он находился слегка южнее и направлялся на юго-восток.

На командном пункте росло напряжение. Какое-то время «Эмден» перехватывал многие, хотя и несколько непонятные радиосигналы. Учитывая силу приема, отправитель не мог находиться далеко. Судя по этим сигналам, можно было прийти к выводу о присутствии недалеко от Циндао британских эсминцев.

Как часто случается в море, когда в воздухе висит напряжение, произошло два инцидента, которые его усилили. Во-первых, преломленный свет планеты Венера пошел вниз и в последние мгновения стал таким ярким, что многие не сомневались: это падающая комета. Вскоре после этого моряки заметили водопад падающих звезд необычного зеленого цвета. Для людей это были зловещие знаки, которые могли означать только присутствие кораблей противника. Многие пары немигающих глаз напряженно вглядывались в черноту ночи. Абордажная команда на «Рязани», которая, следуя приказу, заняла место сразу за «Эмденом», находилась в подозрительном возбуждении. Но ничего не произошло.

Когда «Эмден» подходил к мысу Ятао на рассвете, все глаза были прикованы к опасным прибрежным скалам. Среди них могут стоять британские эсминцы. Вскоре прозвучал сигнал тревоги. Из скал появились черные тени и медленно приближались. То, что показалось некоторым возбужденным людям торпедными катерами, на самом деле, при ближайшем рассмотрении оказалось только безобидными джонками.

Когда утренний свет пробивался сквозь туман, экипаж «Эмдена» заметил корабль, следующий в южном направлении. Это был пароход компании «ХАПАГ» «Е.Ф. Лейц», бдительно патрулирующий вход в гавань. Циндао находился в состоянии тревоги. Никаких приветственных огней или выстрелов не последовало. Было установлено минное поле. Всем гражданским лицам приказали не зажигать свет. Город стоял, погруженный в тревожную тьму, сильно отличающуюся от ослепительного свечения, которое обычно приветствовало заходившие крупные крейсеры.

На юге, недалеко от острова Майтао, «Эмден» остановился и послал сигнал на берег азбукой Морзе. Крейсер уведомлял Циндао о примерном времени прибытия. Практически мгновенно зажглись огни при входе в гавань, чтобы показать безопасный путь. «Эмден» заметил канонерскую лодку «Ягуар», которая преодолела путь из китайских вод в порт приписки. Старая канонерская лодка прошла близко от берега из Шанхая в Циндао, за ней следовал английский крейсер, вероятно «Ярмут», который также стоял на якоре в Шанхае. Даже до того, как англичане объявили войну, «Ягуар», восточно-азиатский ветеран Военно-морского флота Германии, достиг Циндао.

Тем временем рассвело. Паровой катер с командующим операцией по установке мин и его лоцман прибыли к борту. «Рязань», которой на какое-то время пришлось бросить якорь за пределами минного поля, вскоре последовала за своим захватчиком. Во время захода в гавань экипаж «Эмдена» видел орудия на концах мола и вооруженных солдат на причале.

Около 03:00 крейсер подошел к причалу, окруженному барьерами из бочек и цепей. Через несколько минут он уже стоял на том же месте, которое покинул 31 июля. На причале ждал капитан-лейтенант Тирихсенс, командир «Лухса» и капитан-лейтенант Адалберт Цукшверт, командир старого небронированного крейсера «Корморан».

— Как быстро бегает «Рязань»? — закричали они «Эмдену» до того, как крейсер даже встал у причала.

— Легко делает по семнадцать узлов, — ответил Мюллер. Даже до того, как он произнес это, оба мужчины на причале заулыбались. Они сразу же начали планировать, как превратить трофей во вспомогательный крейсер. Мюллер, как старший морской офицер, санкционировал конверсию.

«Корморан» (бывшая «Рязань») покинет Циндао 10 августа, а к 27 августа присоединится к эскадре крейсеров в Южных морях. Захват «Эмденом» первого трофея германского флота и героический побег в Циндао, уже дали свои дивиденды.


Глава третья

Снова в Циндао

6 августа 1914 года

После того, как крейсер встал на причал, экипаж «Эмдена» обследовал Циндао. Состояние боевой готовности испортило его естественную красоту. На протяжении многих поколений в окрестностях выращивались деревья, а теперь их срубали, чтобы обеспечить открытую местность для артиллерии. Гарнизон крепости определенно не терял время. Прямо за «Эмденом» встало императорское почтово-пассажирское судно «Принц Эйтель Фридрих»,которое принадлежало северо-германскому отделению компании «Ллойд». Его почти полностью переделали во вспомогательный крейсер, взяв орудия с канонерских лодок «Илтис», «Лухс» и «Тигр». Рядом друг с другом в задней частей верфи находились старые канонерские лодки, с которых сняли орудия и мачты. «Корморан» стоял на воде рядом с сухим ремонтным доком, а австралийский крейсер «Императрица Елизавета» находился с другой стороны гавани, у верфи номер два. После того, как «Эмден» причалил, к нему присоединилась «Рязань». У причала номер один стояли пароходы «Маркоманния» и «Фризия», которые принадлежали компании «ХАПАГ». Также в гавани, у причала номер два, находилось грузовое судно, принадлежавшее северо-германскому отделению «Ллойд». Немецкие корабли были нагружены углем и готовы выполнять роль плавучих баз для эскадры крейсеров. Огромная куча угля в Циндао практически исчезла.

Для «Эмдена» период отдыха длился до 08:00. Он требовался экипажу. Ночная вахта была длинной, а во время дня предстояло много сделать. Около 08:00 моряки начали загружать уголь и припасы, в общей сложности более тысячи тонн. Обычно желающие подработать китайские чернорабочие, вымотанные за предыдущий день, экспромтом решили устроить забастовку — и это несмотря на обещание высокой оплаты. Хотя немецкие моряки умоляли их о помощи, чернорабочие мало что сделали. Таким образом гораздо большая часть экипажа «Эмдена», чем можно было отрядить, принялась за погрузку, пренебрегая другими обязанностями. Личный состав торпедного отсека был сильно занят, забирая взрывчатку со складов. В конце концов «Эмден» ведь строился и оснащался, как крейсер мирного времени. В связи с предстоящим плаванием неизвестной продолжительности и в одиночку требовалось позаботиться о всех нуждах. Следовало подумать о жизненно необходимых вещах, и их набиралось немало. Интенданты загружали провизию, чтобы хорошо кормить экипаж в предстоящие недели. Различные кают-компании следовало подновить и заново взять на борт то, что перед последним плаванием оставили позади — пианино, серебряными сундучками и мебелью, включая удобные кресла.

Офицеры орудийных расчетов и торпедного отсека были заняты самой важной задачей. На борт взяли сто гамаков для защиты против осколков и обломков. Сорок человек перешли на «Эмден» с «Илтиса», «Корморана» и речной канонерской лодки «Ватерланд», и их требовалось где-то разместить. Место также следовало найти и для лейтенанта из Шанхая, офицера медицинской службы, военного врача из Саксонского артиллерийского полка, и двадцати пяти человек с других судов, которым приказали перебраться на «Эмден». Короче, атмосфера на борту представляла собой организованный хаос. Лейтенант фон Мюке не знал, откуда брать людей для выполнения многочисленных заданий, доверенных ему.

Дело осложнялось тем, что перевозчики угля были измождены и не очень хотели сотрудничать. Из-за политической ситуации они боялись потерять деньги. Через день после объявления войны они штурмовали Германский Азиатский банк, желая забрать оттуда свои вклады, и обнаружили только, что им отказались выплачивать деньги. Обстановка накалялась. К счастью банк оставался закрыт в воскресенье и к тому времени, как выплаты были сделаны в понедельник, все несколько успокоились и обстановка разрядилась.

В этот момент стало ясно, что чернорабочие мигрируют. В Восточной Азии это служило первым признаком грядущего кризиса. Группы рабочих пытались покинуть протекторат пешком, на сампанах, по железной дороге. Немецкая администрация смогла поймать большинство улетающих птичек. Случай на железной дороге повеселил немецких моряков. Беглецам и их семьям позволили сесть в поезд, но там их разделили. Мужчины должны были ехать в последнем вагоне. Поезд тронулся, но когда наконец снова остановился и мужчины сошли, то снова оказались на верфях Циндао. На первой остановке в Сифане последние вагоны отцепили и перегнали на другой путь, который вел к пункту отправления. Удивленных китайцев солдаты проводили назад к месту работы. Приходы и уходы с «Эмдена» были подобны происходящему на железнодорожной станции. Все другие командующие прибывали на брифинги по утрам. Небольшая группа офицеров и чиновников посетила судно в поисках информации о последнем путешествии «Эмдена». В Циндао ходил слух, что крейсер встретил русский крейсер «Аскольд», вступил с ним в бой и потопил его. В соответствии с отчетом, немецкий корабль понес тяжелые потери. Главный хирург правительственного госпиталя удивился, что «Эмден» не поставил его в известность о своих раненых, чтобы он заранее приготовил койки. Ходило много подобных слухов.

Резервисты прибывали со всех концов Китая и Японии. Некоторые на крупных судах; другие, из Японии и провинций Южного Китая, на джонках. Экипажи переведенных из состава действующего флота в резерв на консервацию речных канонерских лодок «Оттор» и «Ватерланд» прибыли в Циндао с мест стоянки на реке Янцзы. В Нанкине они переоделись в гражданскую одежду. Китайское правительство не хотело отпускать немецких моряков, поэтому они реквизировали железнодорожный вагон и прикрепили его к поезду, следующему в Циндао. Китайские железнодорожники в Пучжоу заявили, что ничего не знали об этом. Возможно, деньги помогли им закрыть глаза. Китайские чиновники в Цинфу колебались, позволить ли немцам ехать дальше или нет, поэтому немецкое правительство само отправило локомотив в Цинфу, чтобы доставить вагон с моряками в Циндао.

Прибывающие «шанхайцы» и «восточно-азиаты» удивлялись и огорчались из-за объявления войны Великобританией. Когда они покидали Шанхай, многих из них доставили на станцию тогда еще сохранявшие нейтралитет английские друзья. Прощаясь, немцы и англичане пожимали руки и заверяли друг друга, что война между их странами немыслима.

Лейтенант Лаутербах, который после того, как поставил «Рязань» у причала, рухнул в измождении на койку, так и не смог найти время для отдыха. Вначале появился представитель администрации для оформления документов на трофейное судно. Затем командующий «Корморана» и строительные инспекторы с верфи захотели осмотреть «Рязань», чтобы принять решение о ее пригодности к переделке во вспомогательный крейсер. Лаутербах смирился с отсутствием сна и отправился на «Эмден» завтракать. Затем ему требовалось спешить в суд на продолжение слушания дела о захвате «Рязани». Наконец он вместе с абордажной командой вернулся на «Эмден». Экипаж и пассажиров «Рязани» собрали, накормили и разместили в ангаре на причале. В дальнейшем они были свободны отправляться во Владивосток по железной дороге. Моряки с «Корморана» несли вахту на «Рязани», которую привязали под портовыми кранами. «Корморан» встал рядом и тщательно вымыл русский корабль. На ней находился большой груз японского чеснока. После этого началась переделка судна.

Командиром нового вспомогательного крейсера «Корморан» (бывшая «Рязань») стал капитан-лейтенант Адалберт Цукшверт, а экипаж состоял из моряков, собранных по нескольким другим судам. Старый «Корморан», прибывший из Австралии, находился в Циндао с июня для капитального ремонта. На его преемник перегрузили восемь орудий калибра 10,5 см и прожекторы, позднее оголенный каркас будет потоплен.

Во второй половине дня шестого числа гармония угрожала нарушиться. Как и на всех крейсерах эскадры, на «Эмдене» в прачечной работали китайцы, «старший» и трое подчиненных. Старший, Джозеф, работал на «Эмдене» много лет и хорошо говорил по-немецки. В этот день рабочие прачечной объявили, что не поплывут с крейсером. Это будет слишком опасное плавание. Уговорами и обещаниями Джозеф убедил своих подчиненных остаться. Он обещал им более высокое жалованье, затем отправился к офицерам, чтобы решить проблему.

— Ну, Джозеф, ты хочешь нас покинуть? — спросили у него.

— Нет, но я должен платить своим рабочим больше денег. Конечно, я останусь. В конце концов, я ведь старожил «Эмдена». Я был на крейсере у Понапе и Уху. Я всюду плавал с вами. Я не боюсь.

И таким образом рабочие прачечной остались и экипажу не требовалось беспокоиться о чистом белье. По-китайски прачек называют «си-и-ди», а поэтому трое рабочих Джозефа стали известны — что было не очень вежливо — как Сиди-1, Сиди-2 и Сиди-3. Все трое погибнут в сражении 9 ноября 1914 года. Их настоящие имена никто никогда не узнает.

На следующие несколько дней в распоряжение «Эмдену» передали грузовой корабль компании «ХАПАГ» «Маркоманния» с капитаном Фаассом и старпомом Балем. Корабль вместимостью 4505 регистровых валовых тонн, был построен в 1911 году в Великобритании и назван «Нигаристан». В 1913 году его купила компания «ХАПАГ». Он будет верно служить «Эмдену» не несколько дней, а до 12 октября 1914 года, когда недалеко от западного побережья острова Суматра его затопит экипаж, чтобы он не достался британскому легкому крейсеру «Ярмут».

Лебедь Востока, как называли «Эмден» немецкие моряки на Дальнем Востоке из-за его грациозных очертаний, начал путь на войну, не зная, что она принесет. Пришел приказ отчаливать и весь экипаж собрался на палубе. «Эмден» медленно развернулся нос к выходу из гавани. Экипаж «Императрицы Елизаветы» троекратно прокричал «ура» уходящему крейсеру; к ним присоединился экипаж «Корморана» на верфи. Экипаж «Эмдена» ответил сердечным прощанием. Губернатор Циндао, капитан Мейер-Валдек, также хотел проинспектировать «Принца Эйтеля Фридриха» перед отплытием, и проплыл мимо «Эмдена» на моторной лодке, откуда дружески салютовал. Его офицеры сняли фуражки и помахали ими. В спокойном, чистом воздухе крейсер медленно выходил из гавани, а затем взял курс на море. Судовой оркестр играл «Дозор на Рейне» и моряки подпевали.

Город мерцал в солнечном свете. Многие моряки задумывались, увидят ли когда-нибудь Циндао снова. Город, драгоценный камень Дальнего Востока, казался красно-золотым в лучах солнечного света, это была мирная картина. На берегу аккуратные, очаровательные домики стояли длинными рядами, и на них падала тень от горы. На заднем фоне поднималась горная цепь, покрытая яркой зеленой растительностью. Из розоватого утреннего тумана показался купол церкви с крестом наверху. Аккуратные казармы и правительственное здание стояли дальше справа, вдоль пляжей. Картина обрамлялась белыми бурунами и ударяющимися о скалистый берег волнами, подобно алмазам и жемчугам, выбрасываемым щедрой рукой Нептуна. Провинциальное очарование и немецкое упорство создало эту сказочную землю в центре негостеприимного региона.

«Эмден» аккуратно обошел Юньюсан и вышел на внешний рейд. Внезапно напротив Циндао и над Жемчужными горами появились две радуги. Для моряков «Эмдена» это был добрый знак. За рейдом, где ждали «Маркоманния» и S90, «Эмден» бросил якорь на полчаса. На протяжении того времени командир корабля присоединился к короткому совещанию на борту «Маркоманнии». У мыса Юньюсан появился вспомогательный крейсер «Принц Эйтель Фридрих». Затем «Эмден» поднял якорь, и лоцманское судно провело его вместе с S90, «Принцем Эйтелем Фридрихом», «Маркоманнией» и небольшим японским пароходом через минные поля. Была сделана еще одна короткая остановка, когда лоцман поднялся на борт и пожелал всем хорошего плавания.

Вероятно, в этот момент китайский рабочий прачечной Джозеф украдкой перебрался на лоцманское судно, потому что его вскоре недосчитались. Несмотря на браваду, он внезапно переменил решение при мысли о еще одном плавании. Таким образом, трое его подчиненных отправились на войну без него.

Состоявшая из четырех судов эскадра направлялась в море. Вскоре они рассредоточились, чтобы осложнить работу противника, пытающегося их отследить. «Принц Эйтель Фридрих» и «Макроманния» пошли дальше на юг, по направлению к Тайкунгтао и в открытое море. «Эмден» держался рядом с S90 и направлялся строго на север. Он покинул залив, следуя мимо мыса Ятао. В интересах обороны Циндао им требовалось выяснить, не приближаются ли какие-то силы противника. Позиция Японии все еще оставалась неясной.

Спустилась ночь, она оказалась звездной. «Эмден» какое-то придерживался старого курса, но на более высокой скорости, затем повернул направо. Преодолев довольно приличное расстояние, дальше к югу, он снова встретился с «Принцем Эйтелем Фридрихом» и «Маркоманнией». И снова «Эмден» покидал Циндао неповрежденным. Это будет последний раз. Он шел на войну, которую станет вести в тылу врага.


7 августа 1914 года

Вскоре они отделились от S90. Это судно останется патрулировать залив у Циндао. Позднее, во время осады Циндао, под командованием лейтенанта Бруннера, оно потопит японский крейсер «Такачио» торпедой. На скорости в двенадцать узлов небольшая эскадра «Эмдена» направилась вначале на восток, потом на юг в Южно-Китайское море. Утром 7 августа неожиданно прозвучал сигнал тревоги. Оказалось, что это только проверка, одна из многих, которые предстояли экипажу. Личный состав должен был оставаться в состоянии боевой готовности и ожидать атак противника, которые определенно будут предприняты в ночное время.

Ночью «Маркоманния» и «Принц Эйтель Фридрих» предприняли первые усилия по маскировке. «Маркоманния» решила преобразиться в лайнер компании «Блу Фаннел», хотя у нее отсутствовала высокая труба, характерная для такого типа судов. «Принц Эйтель Фридрих», соответствуя своему типу, превратился в лайнер компании «Р&С», не менее элегантный, чем раньше. На «Эмдене» все, что не было прибито гвоздями и может всплыть, если придется потопить крейсер, пометили названием «Нагату Мару». Ничто, даже спасательные шлюпки или защитные приспособления, не позволят идентифицировать потопленный крейсер. Если какие-либо из выброшенных за борт предметов будут идентифицированы, как принадлежавшие «Нагату Мару», то они добавят к слухам, распространяемым сенсационными заголовками в новостях, что «Эмден» потопил несколько японских судов.

«Принц Эйтель Фридрих» впервые потренировался в маскировке. В дальнейшем судно будет осуществлять частые набеги и враги назовут его Сорокой-Воровкой немецких корсаров. Он станет единственным броненосцем в эскадре графа Шпее, который переживет войну. После успешной рейдерской войны в Тихом океане и южной и северной частях Атлантики, во время которой «Принц Эйтель Фридрих» утопит одиннадцать кораблей, корабль будет интернирован[10] 10 марта 1915 года в Ньюпорте, на восточном побережье Соединенных Штатов Америки.


8 августа 1914 года

Утром около 10:00 в поле зрения наконец появилось облако дыма. В то время, как «Принц Эйтель Фридрих» и «Маркоманния» медленно придерживались курса, «Эмден» на большой скорости приблизился к появившемуся кораблю. Это оказался японский пароход. Разочарованный «Эмден» заново присоединился к эскадре. «Маркоманния» была отправлена с приказом снова встретиться в определенной точке на юго-востоке после прохождения архипелага Рюкю, принадлежащего Японии. «Эмден» и «Принц Эйтель Фридрих» займутся охотой на грузовые суда. Два корабля пересекли морской путь, соединяющий Шанхай и Нагасаки, «Принц Эйтель Фридрих» занял позицию севернее. Около 14:00 заметили еще одно облако дыма и «Эмден» тут же направился к нему. И снова судно оказалось принадлежащим нейтральной Японии.

Когда приближались сумерки, «Эмден» и «Принц Эйтель Фридрих» получили приказ присоединиться к эскадре и без отсрочки взяли курс на Рюкю. Вскоре они получили сообщения с новостями из Европы.

Моряки впервые услышали о сражениях в Бельгии и Восточной Пруссии. Они порадовались приключениям экскурсионного судна с острова Гельголанд «Кенигин Луиз», которое осмелилось зайти в устье Темзы, чтобы установить мины. К сожалению, смелый маленький корабль погиб, но он забрал с собой ко дну английский крейсер «Амфион». Это была победа. В Средиземном море «Гебен» и «Бреслау», попавшие в блокаду французских и английских кораблей с обеих сторон Мессинского пролива, смогли вырваться. Даже «Эмден» был упомянут. Судя по европейским источникам, крейсер курсировал в Восточно-Китайском море и захватил два судна. Очевидно, сработали попытки изменить внешний вид «Маркоманнии» и «Принца Эйтеля Фридриха».

В зарубежных радиосообщениях также говорилось, что почтовый пароход «Императрица Японии» «Канадской тихоокеанской компании» стоит недалеко от южного берега Японии и пойдет в Гонконг. Это был большой корабль и «Эмден», надеясь его захватить, направился к Корейскому проливу. Немного не дойдя до пролива, около 09:00 «Эмден заметил корабль с таким количеством ярко горевших огней, что это должен был быть почтовый пароход. Приближаясь к нему в темноте, «Эмден» внезапно включил слепящие прожекторы и направил прямо на почтовое судно. Но удача оказалась не на стороне немцев: пароход оказался японским и ко всему прочему еще и маленьким. Ничего нельзя было сделать. Прожекторы выключили и корабль отпустили.

«Эмден» миновал Корейский пролив, один из многих проходов к архипелагу Кюсю. Вскоре крейсер оказался у границы Южных морей.


10 августа 1914 года

Пришли дни расплаты. Офицерскую кают-компанию пришлось разрушить. Грубые руки разбивали мягкую мебель на куски, затем выбрасывали их за борт или кидали в печь камбуза. Занавески, ковры и выставленные на палубе стулья последовали за ними. Разрушили перегородку, отделяющую кают-компанию от двух орудий на верхней палубе и поэтому затрудняющую прямой проход к ним. Все, что угрожало разлететься в щепки и от чего можно было избавиться, летело за борт, включая плетеные стулья офицеров. Когда-то уютная кают-компания теперь выглядела холодной и голой. Там, где раньше стояли диваны, теперь были видны перегородки или шпангоуты[11], грязные и темные. Их требовалось покрасить. Корабельный гардемарин первого класса, выпускник Военно-морской академии, забавлялся, рисуя карикатуры. Затем экипаж начал красить перегородки и шпангоуты однотонными цветами. Работа закончилась добавлением слоя кричащей зеленой краски в помещении, которое отводилось для офицерского клуба. В конце концов, они участвовали в войне. Поскольку экипаж будет жить самым минимумом, то офицерам следовало подать пример.

Вечером поступила неприятная новость, о позиции, занятой Японией. Она может вступить в войну. Если британские протектораты в Китае подвергнутся атаке, то пострадает судоходство Японии. Крейсер «Тон» и четыре миноносца направлялись на юг от Японии. «Маркоманния» не смогла прибыть на место встречи, поэтому этим вечером «Эмден» попытался с ней связаться из радиорубки. Но бесполезно. Как выяснилось несколько дней спустя, радиооборудование «Маркоманнии» не работало.


11 августа 1914 года

Чистка корабля продолжалась, пока больше не осталось никакой работы. Наконец прозвучал приказ «Очистить палубу». «Принц Эйтель Фридрих» в поисках цели для стрельбы отошел назад. «Эмден» продолжал следовать по курсу. Вскоре «Принц Эйтель Фридрих» исчез; но после тренировочной стрельбы по цели он направился за «Эмденом» и снова присоединился к нему на следующий день. Вечером они попытались еще раз связаться с «Маркоманнией». «Эмден» получил следующее послание: «Я на месте встречи. Укажите ваши координаты». Зачем пароходу знать местонахождение «Эмдена»? Радист сообщил, что сигнал звучал так, словно его передали через мощный передатчик. Оно было зашифровано кодом «Эмдена». Смелая «Маркоманния» уже оказалась в руках врага? А имеющий шифры противник запрашивает координаты «Эмдена»? Они не проглотят наживку. «Эмден» связался с эскадрой, которая теперь находилась в пределах досягаемости радиосигналов. Крейсер получил лаконичный ответ: «Никакой радиосвязи». Радист определил, что это станция, которая раньше запрашивала их координаты. А мог ли это быть «Шарнхорст»?

На «Эмдене » утешали себя, думая о судьбе «Маркоманнии». На следующий день они обнаружили, что в первый раз сигнал на самом деле отправлял «Шарнхорст», по ошибке. Тем временем «Маркоманния» не могла ответить, поскольку ее радиоаппаратура все еще не работала.


12 августа 1914 года

«Эмден» еще приблизился к заранее оговоренному месту встречи. Около полудня крейсер прошел мимо одного из германских Марианских островов, который оказался по правому борту. Затем в 15:00 экипаж заметил более высокий вулкан на острове Паган. Там им предстояло присоединиться к германской эскадре крейсеров. Возбуждение от воссоединения достигло пика. С середины июня никто из них не видел своих товарищей. При каких обстоятельствах они встретятся теперь?

Паган появился из океана и становился все больше и больше. Вскоре моряки уже могли видеть два вулкана. Северная вершина была скрыта под облаком дыма. Постепенно, глядя в бинокли, они смогли различить кокосовые пальмы и мангровые деревья, отличные от другой тропической растительности. Они напомнили морякам о красивом путешествии, которое члены экипажа предприняли в Южные моря год назад. То плавание было сокращено из-за неспокойной обстановки в Китае, точно также как от планов на этот год пришлось отказаться в связи с началом войны.

Ожидающие их корабли еще не были видны. Вероятно, они стояли с другой стороны острова. Острые выступающие скалы закрывали вид. Примерно в 17:00 посыльное судно «Титания» обогнуло остров, патрулируя залив, в котором теперь на якоре стояла эскадра. На нем гордо развивался военно-морской флаг и флажки треугольной формы. «Эмден» и «Титания» обменялись опознавательными сигналами, командиры кораблей лично поприветствовали друг друга, используя флажный семафор. Затем корабли проследовали мимо друг друга. «Эмден» обогнул часть острова, охраняемую огромной, старой скалой, и перед ним открылся прекрасный вид на залив. В спускающихся сумерках моряки снова увидели свою эскадру. Для всех это был незабываемый вид. Сколько кораблей стояло там на якоре! Количество вспомогательных судов показывало, как хорошо организовано материально-техническое обеспечение.

Далеко слева находился легкий крейсер «Нюрнберг», который моряки «Эмдена» не видели много месяцев. «Лейпциг» только недавно сменил его в мексиканских водах. Рядом с «Нюрнбергом» стояли два судна, из которых на «Нюрнберг» перегружали уголь. Следующим за ним оказался «Принц Вольдемар», почтовое курьерское судно северо-германского отделения компании «Ллойд», «Холсатия» «ХАПАГа» и «Гнейсенау», только что загрузивший уголь с «Марка». Почтовый пароход «Йорк» северо-германского отделения «Ллойд» был послан из Японии. Справа находился флагманский корабль адмирала графа Шпее, «Шарнхорст».

«Эмдену» показали отведенное ему место стоянки, еще дальше по правому борту, рядом со странными скалами. Для маневрирования места оказалось мало и из-за опасности коралловых рифов штурманы пребывали в неуверенности. Но им тем не менее удалось аккуратно пройти между скалами и «Шарнхорстом», следуя против течения. Наконец «Эмден» занял место и держащие якорь цепи стали с грохотом разматываться с клюзов.

Экипажи «Шарнхорста» и «Гнейсенау» выстроились на палубах и по традиции троекратно поприветствовали моряков «Эмдена», на что моряки «Эмдена» ответили таким же приветствием. Благодаря захвату «Рязани» крейсер уже обеспечил себе репутацию заслуживающего внимания корабля. Кроме этого эскадра в предыдущий день получила сообщение о тяжелом морском сражении между «Аскольдом» и «Эмденом». В сообщении также говорилось, что оба судна утонули.

Несколько минут спустя «Принц Эйтель Фридрих» бросил якорь рядом со стоящим на некотором удалении «Нюрнбергом». Еще один стоящий на якоре корабль, добрый старый «Лонгмун» из «ХАПАГ», был замаскирован под английский пароход компании «Джардин-Матесон» с красной трубой. Лейтенант Лаутербах улыбнулся. Он узнал один из кораблей рядом с «Нюрнбергом», как находившийся ранее под его командованием «Статс-секретарь Кретке». Там был еще один почтовый пароход, ходивший вдоль восточно-азиатского побережья, «Губернатор Яшке» компании «ХАПАГ». Недоставало двух судов — ожидаемой на следующий день «Маркоманнии» и «Элсбет». Последний корабль отплыл вместе с «Эмденом» и опаздывал. По всей вероятности, как думали моряки, этот корабль потерян. На самом деле его при приближении противника потопил экипаж.

Как только «Эмден» бросил якорь и спустил паровой катер, который должен был доставить Мюллера с адъютантом на флагманский корабль в спускающейся тьме, к нему приблизилась шлюпка с «Гнейсенау».

— Эй, что вы хотите?

— Вы привезли нашу почту?

С «Эмдена» послышался смех.

— Мы — не почтовый пароход.

Моряки «Гнейсенау» разочарованно отчалили. Почту везли на «Элсбете», и теперь она лежала на дне моря.

Эскадра получила следующий приказ: «Вахта по боевому расписанию. Экипаж выполняет обычные обязанности, офицеры находятся в состоянии полной боевой готовности». Все корабли погасили огни.

Радиорубка в тот вечер ловила много депеш, очевидно с английских крейсеров. Все передавалось на «Гейсенау», который нес ночную вахту эскадры. Вскоре «Эмден» получил приказ: «Вести наблюдение за обстановкой в море». Тем временем «Титания» продолжала патрулировать территорию перед заливом. Возбужденные впередсмотрящие сообщили об угрожающих тенях, но их информация оказалась необоснованной. Все оставалось спокойно под тропическим небом.

Но тишина не пропитала «Эмден». Сменившиеся офицеры сидели в погруженной во тьму кают-компании и пили красное вино. У них был повод праздновать. От флагманского корабля они узнали о повышении звания курсантам Германской Военно-морской Академии выпуска 1911 года. Теперь они стали энсинами. Этого момента давно ждали корабельные гардемарины первого класса принц фон Гогенцоллерн и Робин Шалл.

К полуночи можно было слышать только шаги часовых и сопение спящих в гамаках моряков. Они снова могли спать спокойно и крепко. «Эмден» уютно устроился в живописном заливе, надежно охраняемый эскадрой.


13 августа 1914 года

Суматоха обычной жизни на борту началась рано утром. Лейтенант Лаутербах настоял на том, чтобы поставить свой старый корабль, «Статс-секретарь Кретке» с левой стороны «Эмдена». Позднее «Губернатор Яшке» встал по правому борту. «Эмден» загружался углем с обеих сторон и все время погрузки экипаж стонал и страдал. Вскоре солнце стояло высоко в небе. От палуб исходил жар. Требовалось загрузить 450 тонн, таким образом общий вес доводился до 950. Хотя экипаж трудился напряженно, дело продвигалось медленно. Им впервые приходилось загружаться без помощи чернорабочих, и у моряков не было практики. В мирное время было немыслимо, чтобы боевой корабль, несущий службу за пределами метрополии, загружался сам по себе. Для чего же существуют углезагрузочные компании? Более того, и на «Эмдене», и на «Губернаторе Яшке» не было нужного оборудования. Лебедки на «Губернаторе Яшке» постоянно выходили из строя, что отнимало время. Легкий бриз перешел в сильный ветер, в результате ветровые волны накатывали на корабль с подветренной стороны, что вызывало его неприятное подергивание. Поэтому работа продолжалась с трудом, медленно и болезненно.

Почти все члены экипажа участвовали в перегрузке угля. Только несколько не несущих вахту офицеров отправились на старый корабль лейтенанта Лаутербаха, чтобы убежать от угольной пыли. Там они пили вино, холодное пиво и виски с содовой, расслабляясь с офицерами на борту. Вино было из личного погреба Лаутербаха. Этот популярный офицер перенес свою большую библиотеку, а также несколько роскошных шезлонгов для выставления на палубе со «Статс-секретаря Кретке» на «Эмден». Когда шезлонги контрабандным путем переносились на борт, старпом закрыл глаза. Единственным условием, которое он поставил, было не ставить мебель в трюме.

«Маркоманния» с капитаном Фаассом из компании «ХАПАГ» прибыла около 09:00. Ее приветствовали громкими криками. Она должна была сопровождать «Эмден» в качестве угольщика, а поэтому прибыла с пятью тысячами тонн угля в трюме. Ее высоко ценили за грузовместимость и скорость в четырнадцать узлов.

Несколько человек, не занятых погрузкой угля, отправились на паровом катере с буксиром во всех направлениях, чтобы пополнить запасы «Эмдена». С «Шарнхорста» крейсер получил дрожжи для выпечки хлеба; с «Йорка» — медикаменты; с «Принца Эйтеля Фридриха» — фрукты и спиртные напитки. «Холсатия» поставила свежее мясо, а «Гнейсенау» — содовую воду.

Позднее тем утром командир «Эмдена» фон Мюллер поднялся на борт флагманского корабля эскадры, «Шарнхорста», для совещания. Адмирал граф Шпее рассказал о своем мнении относительно ситуации и наиболее эффективном использовании эскадры крейсеров. Он указал на угрожающую позицию Японии, объявил, что незнание о планах и передвижениях эскадры крейсеров связывает очень многие корабли противника, и говорил о преимуществе поддержания строгого боевого порядка в эскадре. Он выразил особое беспокойство о поставке угля, из-за потребления большого количества «Шарнхорстом» и «Гнейсенау».

После долгих размышлений граф Шпее решил повести эскадру к западному побережью Америки. Когда он спросил мнения присутствующих командующих, Мюллер сказал, что эскадра, несколько месяцев курсирующая в открытом море, будет почти бесполезна — она принесет противнику лишь малый урон. Более того, Мюллер был убежден, что существующая теория флота хромает. Учитывая трудность постоянной загрузки угля и огромные запасы, которые требовались эскадре в водах Восточной Азии, Австралии и Индии, он предложил послать какой-то легкий крейсер в Индийский океан, где условия были подходящими для крейсерских операций и присутствие германских военно-морских сил окажет благоприятное воздействие на настроение индийского населения. Начальник штаба и другие командующие поддержали Мюллера в вопросе отправки по крайней мере одного легкого крейсера в Индийский океан. Граф Шпее в ответ сказал, что он сам ранее думал о том, чтобы отправить всю эскадру крейсеров действовать в Индийском океане, но нашел идею неразумной из-за проблемы с углем. Предложение послать один крейсер, возможно «Эмден», в Индийский океан будет принято к рассмотрению. В завершение командующий эскадры добавил, что он намерен покинуть Паган этим вечером, и всем судам следует быть готовыми к отплытию к 17:30.

После совещания граф Шпее отвел Мюллера в сторону для последних указаний. Затем он искренне попрощался с ним.

Тем временем работа по загрузке угля на «Эмден» продолжалась под слепящим жарким солнцем с неуменьшающимся пылом и рвением. Во второй половине дня ситуация осложнилась неожиданным образом. Все повара-китайцы и китайские рабочие прачечных с других кораблей узнали, что Германия находится в состоянии войны. Им было рекомендовано перебраться на «Статс-секретаря Кретке» и направляться назад в Циндао. Массовый исход, который доследовал, обеспокоил работников прачечной «Эмдена», которые уже что-то подозревали после исчезновения их начальника Джозефа. Они также хотели уехать. Уговоры оказались без толку; высокие заработки их не трогали. Они твердо решили уехать. Моряки «Эмдена» наблюдали за тем, как трое китайцев пакуют вещи. Нравилось морякам это или нет, но им придется отпустить китайцев: они не могли заставить рабочих остаться силой. Но через несколько минут китайцы вернулись, распаковали вещи и объявили, к большой радости экипажа, что хотят остаться на борту. Их с энтузиазмом похвалили за преданность и смелость. Что изменило их решение? Как выяснилось, дипломатичный лейтенант Лаутербах отвел их в сторону и объяснил, что как бывший капитан «Статс-секретаря Кретке» он знает из первых рук, что корабль не вернется в Циндао и вообще куда-либо в Китай. Рабочие прачечной предпочли судьбу «Эмдена» неуверенности будущего неизвестно где. Это была настоящая удача для экипажа, члены которого даже не хотели думать, что может случиться в тропиках без чистого белья. Странно, но Лаутербах оказался прав. «Статс-секретарь Кретке» позднее был интернирован в Гонолулу. На протяжении плавания трое трудолюбивых китайцев, видя, как «Эмден» затопляет судно за судном, стали такими смелыми, что смеялись, когда им сообщали о неизбежно приближающемся сражении. «Хозяин, не имеет значения», — обычно говорили они, уверенные в неуязвимости «Эмдена».

В судовом журнале флагманского корабля «Шарнхорст», который доставили из города Вальпараисо в Германию, есть следующая запись:

«Ночью из искаженной телеграммы было восстановлено послание из Циндао: «Сообщение из Токио... Объявление войны... Флот противника очевидно направляется в Южные моря». Таким образом стало невозможно оставлять флотилию на якоре у Пагана. Под покровом темноты она оставит залив и направится на восток. Той же ночью придется связаться с островом Гуамом для дальнейшей информации. Если новости подтвердятся, кораблям эскадры придется рассеяться, чтобы избежать ненужной конфронтации с превосходящими силами противника. После этого их задачей станет осуществление набегов на суда противника, появляясь тут и там из ниоткуда и исчезая так же быстро, как они появились.

Бросок по направлению к Индийскому океану будет невозможен для эскадры, даже если ей удастся преодолеть вражеский кордон, потому что она не сможет пополнять запасы угля.

Отправляясь к западному побережью Америки, она все еще имеет шанс найти нейтральные порты и агентов, которым можно доверять. Японцы не захотят преследовать из опасения вызвать недовольство Соединенных Штатов. Это определено будет более выгодно для эскадры.

Одиночный легкий крейсер, которому требуется гораздо меньше угля и который в любом случае пополняет свои запасы набегами на пароходы противника, может гораздо дольше действовать в Индийском океане против объединенного судоходства Индии, Восточной Азии и Австралии».

Во второй половине дня командир корабля фон Мюллер получил следующие приказы, доставленные ему на шлюпке с «Шарнхорста»:

«Паган, 13 августа 1914 года # 151

В сопровождении парохода «Маркоманния» приказываю вам изменить дислокацию на Индийский океан, чтобы вести там яростную крейсерскую войну в меру ваших возможностей.

Прилагаются копии телеграфных сообщений от нашей южной сети поставок за последние несколько недель. В них указано количество угля, заказанного на будущее, и этот уголь передается вам.

Сегодня вечером вы останетесь с эскадрой. Завтра утром этот приказ будет запущен в действие сигналом «Отделиться».

Я намереваюсь отплыть с остающимися судами к западному побережью Америки.

Подпись: Граф Шпее»


К закату «Эмден» закончил перегрузку угля и поднял якорь вместе с другими судами германской флотилии. Затем эскадра выстроилась боевым порядком. Одну колонну составляли «Шарнхорст», «Гнейсенау», «Нюрнберг», «Эмден» и, последняя в ряду, «Титания», старый корабль сопровождения, который после долгого сопровождения эскадры теперь считался военным. Вторая колонна выстроилась по правому борту от первой.

"Она состояла из вспомогательных крейсеров и торговых судов в следующем порядке: «Принц Эйтель Фридрих», «Йорк», «Маркоманния», «Марк», «Принц Вольдемар», «Холсатия», «Статс-секретарь Кретке», «Губернатор Яшке» и «Лонгмун».

Хотя торговые суда никогда раньше не ходили боевым порядком, казалось, они нашли свои места с заметным проворством и сообразительностью. Однако полная тьма привнесла среди них некоторую сумятицу. В конце концов, идти строем нужно научиться.


14 августа 1914 года

Внушительная эскадра шла десять морских миль, направляясь на восток. Торговым судам приходилось оставаться в строю, а когда все суда шли с потушенными огнями, это было трудной задачей, по крайней мере для не имеющих практики грузовых.

По мере приближения утра стало видно, как сильно они растянулись: фактически, по крайней мере три торговых судна было не видно. Адмирал граф Шпее не считал это трагедией.

Пока они поддерживают радиосвязь и при них остаются суда сопровождения, они найдут дорогу. Проблема заключалась в потере времени. Граф Шпее приказал сделать небольшую петлю, чтобы собрать отставших. Когда их не смогли найти, он велел эскадре продолжать путь, но поставил вторую колонну за «Принцем Эйтелем Фридрихом», и повел их по старому курсу. Вскоре трое «малышей», береговых почтовых пароходов, нашлись. Эскадра перестроилась в боевой порядок — вся германская флотилия шла через Южные моря на восток.


Часть вторая

РЕЙДЕРСКАЯ ВОЙНА


Глава первая

Отряженный на рейдерскую войну

14 августа 1914 года

Моряки «Эмдена» естественно спрашивали себя, куда они направляются на этот раз. Всю ночь они рулили на восток, поэтому наиболее вероятно, что они направляются в австралийские воды, Тихий океан и в конце концов — к западному побережью Америки. Возможно и дальше, вокруг мыса Горн в Атлантику. Прекрасное долгое путешествие. Но затем, к их полнейшему удивлению, около 07:00 флагманский корабль подал сигнал «Эмдену» и отправил послание флажным семафором: «Отделиться! Желаем всяческих успехов».

Это означало, без вопросов, что они навсегда выводятся из состава эскадры. Они будут вести войну сами по себе. Что может быть более желанным? Моряки напряженно ждали приказов от командира корабля. Но он передал по семафору ответное послание графу Шпее: «Спасибо за доверие ко мне. Желаю эскадре крейсеров легкого плавания и больших успехов». Это послание вызвало еще большее любопытство. Затем Мюллер передал сигнал «Маркоманнии», требуя приблизиться к «Эмдену». Сам крейсер отстал от эскадры и по широкой дуге сделал разворот на юго-запад. «Маркоманния» с шестью тысячами тонн лучшего угля Шаньдунской провинции на борту покинула строй и присоединилась к крейсеру, который сделал короткую остановку. Старший сигнальщик перебрался на «Маркоманнию», чтобы между двумя судами можно было поддерживать постоянную связь. Затем пришли давно ожидаемые приказы: «Курс: зюйд, далее — зюйд-вест, скорость: двенадцать узлов». Взгляд на карты показывал, куда они почти точно направляются — Индийский океан.

Командир корабля фон Мюллер был уверен, что ему поручили эту боевую задачу из-за скорости крейсера. Обладая техническими возможностями развивать скорость в двадцать четыре узла, «Эмден » являлся самым быстрым кораблем в эскадре. Они покажут себя достойными такой уверенности командования. Мюллер хотел вести войну в первую очередь с торговлей стран вражеского лагеря. Поэтому ему предстояло действовать недалеко от главных судоходных путей. В качестве первого театра военных действий он выбрал Бенгальский залив. Залив обещал большие трофеи.

Первой задачей было добраться туда незамеченными: английские и французские боевые корабли и крейсеры находились на всем пути следования. Также надлежало избегать встречи не только с боевыми кораблями, но и с нейтральными пароходами. Одно-единственное радиопредупреждение могло направить целую стаю вражеских крейсеров вслед за «Эмденом».

Большую проблему представляло полное отсутствие у немецкого крейсера баз поддержки в регионе. Циндао был теперь для него безвозвратно закрыт. Даже если крейсер и доберется до порта, то не сможет его снова покинуть. «Эмден» находился в неопределенном положении, корабль без порта приписки. У него в распоряжении имелась «Маркоманния», но после того, как запасы угля закончатся, «Эмдену » придется полагаться на задержание вражеских судов для пополнения своих жадных топок. Более того, уголь придется перегружать в море, а это и не простая и не безопасная задача.


15 августа 1914 года

Какое-то время «Эмден» придерживался южного курса. Когда Марианские острова исчезли из виду, крейсер повернул на запад, по направлению к островам Палау. Американский остров Гуам, где вспомогательному крейсеру «Корморан» (бывшей «Рязани») предстояло закончить свою карьеру, остался на севере. Целью «Эмдена» являлся остров Ангаур, где он, не исключено, найдет еще одно судно-уголыцик. Оно получит дальнейшие приказы. На острове Япен из Западных Каролинских островов имелась сильная новая радиостанция, но с седьмого августа она молчала. На «Эмдене» предполагали, что острова захвачены англичанами.

Во время путешествия на Ангаур все на борту напряженно работали. Все проявляли выдержку и терпение. Дважды звучал приказ занять места по боевому расписанию и готовиться к бою. Эти учения готовили экипаж к будущим сражениям. «Маркоманния» выполняла роль противника. Они проводили реальные маневры, чтобы более точно выбирать направление и определять радиус действия орудий. И в процессе выполнения обычных обязанностей предпринимались все меры, чтобы усилить готовность «Эмдена» к сражению. Когда возникала необходимость, судно защищалось стратегически установленными гамаками и толстыми, искусно переплетенными тросами и веревками.

Постоянно ремонтировали паровые котлы. На палубе построили спальные места для личного состава второй очереди, готового подключиться к несущим вахту. В более жарком тропическом климате было более приятно спать на открытой палубе, а когда личный состав находился так близко от мест по боевому расписанию, увеличивалась скорость выполнения приказов во время ночных тревог.

Шкипер позволил уменьшить количество дозорных ночью, потому что в дневное время его подчиненные и так выполняли слишком много обязанностей. Из орудийных расчетов оставаться начеку должен был только один человек. И только один человек дежурил у прожекторов. Другие могли спать рядом со своими местами по боевому расписанию. Это не относилось к впередсмотрящим и службам связи. Их сменяли члены орудийных расчетов, которые часто работали на этих местах. Каждый человек нес дежурство по два часа подряд вместо четырех раньше. Другой порядок был установлен для мотористов и кочегаров, которые как и в мирное время имели трехсменное дежурство. Личный состав торпедного отсека также не получил особого облегчения от напряжения постоянной боеготовности. В то же время личный состав второй очереди торпедного отсека должен был присутствовать только в случае возникновения непредвиденных обстоятельств. Вместе с кочегарами они получали дополнительный паек в сравнении с обычными моряками.

«Эмден» все еще получал радиосообщения из Циндао. Однажды вечером пришло следующее послание: «Во время ночной атаки немецких подводных лодок на залив Хамбер были потоплены четыре английских дредноута и несколько получили серьезные повреждения. Немецкие потери составляют только несколько торпедных катеров. По заявлению японских военно-морских кругов, Германия доминирует в войне на море». Моряки на борту «Эмдена» радовались, но это настроение не продолжалось долго. Позднее они выяснили, что вся история придумана. Очевидно, освещение событий американцами, поданное в новостях, породило слух, чтобы манипулировать рынком ценных бумаг.

За этой последовали и другие плохие новости. В полученной с искажениями телеграмме из Циндао предполагалось, что Япония угрожает атаковать Германию. Объявление войны Японией определенно будет означать потерю Циндао. Мысль о потере города, в особенности сдаче его Японии, очень удручала. Но блеснул и маленький лучик надежды: Соединенные Штаты, увидев, что их интересам на Дальнем Востоке угрожают, могут присоединиться к Германии.


19 августа 1914 года

В ночь на девятнадцатое «Эмден» снизил скорость так, чтобы оказаться в пределах видимости островов Палау на рассвете. Было неизвестно, стоит ли судно-угольщик, с которым предстояло встретиться «Эмдену», на якоре у Ангаура или другого из островов Палау — если оно вообще там ждет.

Когда группа островов показалась на рассвете, стало очевидно, что течение отнесло «Эмден» с курса на север. Правда, это изменение не было критическим, потому что крейсер мог пройти вдоль всего архипелага к Ангауру, самому южному острову, постоянно наблюдая за обстановкой. Остров оставался по правому борту. Не было видно ни одного парохода.

Около 11:00 «Эмден» добрался до Ангаура, одиночно стоящего красивого острова, хорошо известного экипажу по предыдущему году. Они узнали на удалении родной германский флаг. Поскольку на Ангауре имелась радиостанция и, более того, центр по загрузке фосфатов, не было гарантии, что англичане уже не нанесли сюда визит. Теперь беспокойство усилилось.

Для загрузки фосфатов на Ангауре имелись две якорные стоянки, одна на севере и одна на западе. В зависимости от направления ветра и погодных условий, они предоставляли относительно безопасное укрытие. В обоих местах имелось по два иди три крепких бакена в хорошем состоянии, примерно в трехстах метрах от берега. Корабли могли подходить так близко к суше благодаря коралловому острову, который уходил в море под резким углом.

«Эмдену» пришло время загрузить уголь. Мюллер выбрал северную якорную стоянку. Его корабль еще один раз обошел остров кругом, чтобы удостовериться, все ли в порядке. И все и было — если не считать того, что они не нашли и следа так ожидаемого ими угольщика. Паровой катер, после того, как его спустили, помог «Маркоманнии» привязаться к одному из стационарных бакенов. Затем «Эмден» встал по левому борту «Маркоманнии» и подошел к ней очень близко. Началась еще одна перегрузка угля. В духоте и жаре, работая до заката, моряки перегрузили 250 тонн, доведя запас жизненно необходимого питания «Эмдена» до почти 900 тонн.

Вскоре после того, как они бросили якорь, к ним приблизилась лодка с директором фосфатной компании острова на борту. Ангаур не имел районного управляющего; как директор компании, этот человек также выполнял функции представителя правительства. И именно в этой должности он посетил командира корабля в сопровождении местного врача. За ними следовала еще одна лодка с немецкими купцами острова, один из которых был хорошо известен на «Эмдене». Их сердечно встретили и, несмотря на вызывающую кашель угольную пыль, они чувствовали себя, как дома. Представитель правительства надеялся, что «Эмден» сможет обеспечить остров определенными вещами. Он был разочарован, когда узнал, что крейсер не может поделиться ничем из своих ценных припасов; в лучшем случае — только кое-что продать. Представитель не сообщил никаких новостей, кроме прискорбного факта, что английский фосфатный пароход с семью тысячами тонн отчалил тремя днями раньше. Судно намеревалось оставаться дольше, но поскольку ему не удалось связаться с передатчиком на Япене через станцию Ангаура, у него возникли подозрения, и судно исчезло на следующий день, не загрузившись полностью.

Следовало учитывать проблему с резервистами острова. Проживающие на Ангауре просили командира корабля фон Мюллера позволить им служить на «Эмдене» на протяжении войны. Он отклонил их просьбу по двум причинам: на Ангауре должны были оставаться немецкие контакты и на крейсере не было ни дюйма свободного места. «Эмден» уже принял сорок лишних человек в Циндао. Если кораблю кто-то и требовался, то только опытный военно-морской персонал, по большей части кочегары. Нескольких ожидали в тот же день к вечеру.

В предыдущий день в радиорубке слышали, как императорский почтовый пароход «Принцесса Алис», принадлежащий северо-германскому отделению компании «Ллойд», вместимостью около десяти тысяч регистровых валовых тонн, тщетно пытался связаться с эскадрой крейсеров. «Эмден» перехватил сигнал и приказал пароходу идти к Ангауру, где он ожидался около 15:00. На самом деле впередсмотрящий на «вороньем гнезде» сообщил об облаке дыма, висящем на северо-востоке, около 14:00. Это было направление, откуда они так давно ожидали другое судно. Вскоре сигнальщик сообщил о черном пароходе с двумя желтыми дымовыми трубами. Многие на «Эмдене» помнили приятные недели, которые провели на аккуратном почтовом корабле по пути из Европы в Восточную Азию. В 15:00 «Принцесса Алис» остановилась примерно в трехстах метрах от «Эмдена», ближе к морю. Из-за большой глубины она не могла опустить якорь, вместо этого полагаясь на свои гребные винты, чтобы они удерживали ее на месте.

Ранее паровой катер с «Эмдена» высадил энсина фон Герарда, адъютанта, и доктора Швабе на берегу. Герард хотел посетить радиостанцию, узнать последние новости и получить дальнейшие указания. Врачу требовалось немедленно восстановить запас постельного белья, бинтов и марли для судового госпиталя. В Циндао ему приказали взять запас, достаточный только на два дня, а с тех пор он работал в напряженных условиях, выпрашивая нужное у каждого офицера, оказавшегося поблизости.

Катер еще раз спустили, на этот раз, чтобы доставить командира корабля, старпома, начальника интендантской службы и энсина принца Франца-Иосифа фон Гогенцоллерна на палубу «Принцессы Алис». Мюллер хотел узнать все новости, которые были у капитана этого судна, и дать ему новые указания. О самой «Принцессе Алис» он узнал следующее. В начале войны у нее на борту находилось золото на семнадцать миллионов шиллингов, принадлежащее Британо-Индийскому правительству. Его следовало доставить в Гонконг. По пути туда судно проинформировали о начале войны и приказали идти в нейтральную Манилу — так быстро, как позволяет скорость в четырнадцать узлов. Удача была на стороне судна, оно добралось до города и завершило свою миссию. Загрузив уголь в Маниле, «Принцесса Алис» получила приказ из немецкого консульства взять на борт столько пресной воды и провизии, сколько можно, и немедленно выходить в море. Судну следовало идти к острову Япен и там присоединиться к эскадре крейсеров. Оно достигло цели 18 августа и обнаружило, что эскадры там нет. 7 августа, совершенно неожиданно, английская эскадра, состоявшая из крейсеров «Минотавр», «Гэмпшир» и «Ярмут» появилась недалеко от Япена. Англичане информировали радиостанцию, что через три часа они ее уничтожат. В назначенное время станцию разрушили, но не было предпринято никакой попытки высадки. Из-за трудности управления судном на подходах к острову, англичане ни разу не подошли достаточно близко, чтобы обыскать небольшие бухты. И это оказалось лучше для них: они не знали, что в одной из скрытых бухт стояло небольшое топографическое судно «Планет» и что большая часть его экипажа сошла на берег со всем стрелковым оружием, имевшимся на борту, чтобы предотвратить подобную высадку. После того, как англичане выстрелили по высокой радиомачте и разбили ее на куски — за этим они могли наблюдать издалека — крейсеры ушли прочь.

После того, как «Принцесса Алис» прибыла к острову Япен, многочисленные резервисты и волонтеры дали знать, что хотят покинуть корабль и защищать остров против будущих атак. Командир корабля «Планет» вынужден был отклонить их просьбу: для подобного предприятия не имелось ни оружия, ни провизии. Волонтерам придется оставаться на борту. «Принцесса Алис» стояла на якоре три часа, затем снова ушла в море. Не имея определенных планов, она курсировала в общем бесцельно, пытаясь по радио связаться с эскадрой, но у нее ничего не получалось. И именно это делало судно, когда «Эмден» поймал его сигнал и приказал идти к Ангауру.

Что касается новостей о войне, «Принцесса Алис» сообщила Мюллеру, что Япония на самом деле поставила Германии ультиматум. Япония требовала, чтобы Германия увела все свои войска из Циндао и очистила воды Восточной Азии от всех боевых кораблей к 5 сентября. Япония требовала ответа до 23 августа. Это было ужасное сообщение, хотя многие уже привыкли к мысли когда-нибудь потерять немецкую базу.

Поскольку никто в Германии ни в коей мере не собирался удовлетворять эти требования, война с Японией стала определенностью. «Эмден » сделал правильный выбор, когда решил оставить позади воды Восточной Азии. Против мощного японского флота один слабый боевой корабль ничего не смог бы добиться. В любом случае его задачей было вести коммерческую войну и сражаться с силами противника только если этого не избежать.

«Принцесса Алис» купила в Маниле американские газеты. В них печатались самые дикие слухи, которые только можно представить. В соответствии с одним сообщением, в Северном море произошло большое морское сражение, во время которого было потоплено не менее двадцати восьми немецких и шестнадцати английских боевых кораблей, среди них — английский флагманский корабль с адмиралом сэром Джоном Джеллико на борту. Никто на «Эмдене» не верил в сказки, которые публиковала американская пресса. Но моряки были обеспокоены: газеты оказались почти абсолютно ненадежными источниками информации.

Как упоминалось, из-за отсутствия свободного места Мюллер мог взять только очень немногих из многочисленных желающих резервистов и волонтеров на борт. Единственными, кто оказался на борту, стали лейтенант Клеппер, старый друг; старшина-рулевой второго класса Мейер, резервист, и примерно десять других. Капитан грузового судна получил приказ какое-то время стоять рядом с «Эмденом».

Тем временем старпом, начальник интендантской службы, один из офицеров интендантской службы и вестовые пытались найти на «Принцессе Алис» нужные припасы. Они не нашли многого. Торговое судно еще не было обеспечено для военной службы и, что осложнило дело, гражданские судовладельцы не желали помогать. Они хотели точного учета всего, что покинет их корабль, а эта процедура отняла много времени.

Таким образом было перегружено мало стоящего товара. А поскольку никого нельзя было освободить от погрузки угля на «Эмден», полученную провизию загружали только с одного борта. Все злились на жадных бюрократов из северо-германского отделения «Ллойда»,

Энсину принцу фон Гогенцоллерну повезло больше. Как интендант, отвечающий за снабжение офицерской кают-компании, он отправился на охоту за пивом, сигаретами и сигарами. Его коллеги на торговом судне обеспечили его достаточным количеством товара, в особенности сигаретами, которых уже оставалось мало.

Загрузка угля и провизии продолжалась до темноты. Затем пришло время отплытия «Эмдена». Правительственная лодка, которая доставила доктора Швабе назад на «Эмден» с новым оснащением для судового госпиталя, вернулась на берег. Крейсер быстро поднял шлюпки и отчалил от «Маркоманнии», которая одновременно отошла от бакена. На «Принцессе Алис» играл судовой оркестр, пока «Эмден» не прошел мимо. И снова крейсер направился в темное открытое море.


20 августа 1914 года

«Эмден» опять попытался связаться с эскадрой крейсеров и проинформировать ее о японском ультиматуме. Эскадра все еще молчала. К своему удивлению «Эмдену» удалось поймать сигнал со старого легкого крейсера «Гейер». Он связывался с Ангауром до прибытия «Эмдена» и получил приказ встретиться с «Эмденом» там. Но «Гейеру» не удалось прибыть до отплытия «Эмдена», поэтому «Эмден» направился ему навстречу, взяв курс на координаты «Гейера», переданные по радио.

Капитан «Принцессы Алис» сообщил по телеграфу, что ему недостает угля и он не может прибыть вовремя на запланированное на утро место встречи. Более того, его паровые котлы требовалось тщательно проверить. С неохотой, но решительно, Мюллер отпустил пароход, который затем направился в нейтральные воды Филиппин. Позднее Военно-морской флот выскажет резкую критику в адpec капитана лайнера северо-германского отделения «Ллойда». В отличие от большинства капитанов торговых судов Германии в военное время, он ставил интересы судовладельцев выше интересов одинокого немецкого боевого корабля.

Его отношение было следом донаполеоновских времен, пока еще война не стала вопросом полного уничтожения. Тогда человек (возможно, в меньшей степени это относилось к фермеру, живущему на своей земле) был только наблюдателем, зрителем драмы, разыгрываемой теми, кто занимал в мире более высокое положение. Ему требовалось защищать свое имущество, оставаться дома и охранять сам дом, амбар и погреб. За исключением этого, он ждал результата, не вовлеченный и почти не заинтересованный происходящим. И если его король проигрывал сражение или даже войну, какая разница? Политика и войны считались делом королей. Простой человек стоял в стороне. Он не участвовал в процессе перехода политической власти. Он мог и должен был находиться в стороне от этого.

Даже хотя новая прусско-германская нация была создана через так называемые короткие войны 1864, 1866 и 1870 годов, Германия наслаждалась миром со времен Наполеона. Даже к 1914 году чувство, что война — это дело монархов, знати и армии, не умерло. Война продлится не дольше, чем до Рождества, писали газеты.

В таком случае неудивительно, что купцы и судоходные компании не воспринимали войну серьезно; неудивительно, что они не желали проявлять патриотический пыл и рвение. Война в верхнем эшелоне была раздражающим нарушением заокеанской торговли и судоходства. Бизнесменам нужно защищать себя, проверять, чтобы урон был минимальным. Коллективные обязательства, общее экономическое разрушение — гражданам никогда раньше не приходилось с этим сталкиваться. В таком случае неудивительно, что крупные судовладельцы давали своим капитанам указания заходить в нейтральные порты, охранять свой корабль и стоять на этом твердо. «Продайте груз, который может испортиться. Ничего не предпринимайте, пока не минует буря. И ради Бога, не проявляйте героизма», — вот что приказали судовладельцы.

Даже без недвусмысленных и детальных приказов, регулирующих поведение в военное время, судоходные компании могли полагаться на своих капитанов. Как представители судовладельца, они прекрасно знали, в чьих интересах ведут дела и на чьей стороне стоят. Патриотизм — это одно дело, избежать убытков компании — совсем другое. Первое было личным чувством, последнее — профессиональным, контрактным обязательством. Ганзейские дома всегда считали соглашения, контракты и обмен относящимися к священному царству, стоящему выше политики. И это всегда было так у «флота, который делает деньги», как торговый флот любил себя называть. Он полностью отличался от «проедающего налоги» Императорского Военно-морского флота. Идеи нации, императора, германской мощи — да, они приветствовались купцами в мирное время. Германская мощь должна обеспечить мир, потому что бизнес страдает во время войны.

Поэтому было ли на самом деле удивительным, что несколько капитанов торговых судов не поддерживали Военно-морской флот с энтузиазмом? Торговые суда уже конфисковывали и реквизировали. Казалось, что в результате всегда наносится урон, и никогда не найти виновных. «Серой судоходной компании», то есть Военно-морскому флоту, следует поискать в другом месте, когда он ведет войну. Многие уважающие себя офицеры торгового флота с международным опытом, повидавшие виды моряки, капитаны и лоцманы, страдали от насмешек нахальных офицеров Военно-морского флота. От такого снобизма возникали конфликты. В любом случае кто зарабатывает деньги для этого дорогого Военно-морского флота?

Однако любопытно, что летом 1914 года приливная волна патриотизма прокатилась по трезвомыслящим и находчивым бизнесменами. В целом и несмотря на различия, Императорский Военно-морской флот не мог жаловаться на недостаток помощи от торгового флота. Просьбы о поддержке в строительстве военных баз за океаном были во всех случаях удовлетворены. Преданность бороздящих море коллег из Военно-морского флота оказалась заразительной. Когда капитан или казначей выражал другие чувства, его мнение обычно помогали изменить эмоции экипажа. Но не всегда, как мы видели на примере необычного опыта «Эмдена», когда он встретился с «Принцессой Алис».

Сегодня злость офицеров «Эмдена» из-за поведения «Принцессы Алис» легко понять, как и позицию капитана и казначея. Никто в то время не осознавал, что пришла новая эра, эра блокад, коллективного реквизирования и эмбарго, всеобщего разрушения экономики, и что в конце концов вместе с нацией и простой гражданин, купец и судовладелец могут потерять все. Это было развитие событий, которое не мог предвидеть никто.


21 августа 1914 года

Около 16:00 вдали показались два облака дыма. Вскоре на горизонте появились большой пароход и очень маленький боевой корабль. Это был старый крейсер «Гейер», который сопровождало судно-угольщик «Бохум». Последнее нависало над крейсером и моряки «Эмдена» смеялись при виде зрелища когда-то великого корабля под каблуком у парохода. Они почувствовали себя обеспеченными боевой мощью, несравненно превосходящей мощь хрупкого старого боевого корабля. Хотя его батарея не впечатляла, высокая скорость «Эмдена» в двадцать четыре узла превышала скорость большинства торговых кораблей, которые он мог встретить в Индийском океане. Она также превосходила скорость некоторых крейсеров противника большего размера и позволит ему уйти от них. «Гейер» с устаревшими орудиями и торпедами и скоростью только в двенадцать узлов, несомненно, станет жертвой лютого вражеского боевого корабля, который встретит. При охоте на суда противника старому крейсеру придется только стоять в сторонке и скрипеть зубами, когда его дичь будет уходить с презрительным смехом. В мирное время командование такими небольшими, старыми, но уютными судами, которые несли службу, приписанные к африканским базам и базам Южных морей, было очень желанным, в военное время оно считалось самым неблагодарным.

По мере того, как расстояние между двумя немецкими боевыми кораблями уменьшалось, другие суда остановились. Шлюпка с «Гейера» перевезла шкипера, капитан-лейтенанта Грассхоффа, и его адъютанта на «Эмден» для совещания. В начале войны «Гейер» стоял на якоре в Сингапуре. Он направлялся из Восточной Африки в Южные моря, чтобы сменить старый крейсер «Кондор», которому по графику предстояло идти домой. При первом слухе о войне «Гейер» и «Бохум» покинули гавань.

«Гейер» очень радовался встрече, но радость вскоре закончилась. Мюллер сообщил Грассхоффу последние новости и передал приказы эскадры, затем командир корабля с адъютантом ушли. Вскоре суда опять пришли в движение. Расходясь, оба экипажа обменялись сердечными пожеланиями спокойного и счастливого плавания.

В то время как «Эмден» шел в сторону Молуккских островов, «Гейер» исчез в направлении Ангаура. Мюллеру теперь было вдвойне грустно, что «Принцесса Алис» находится вне пределов досягаемости. Как легко «Гейер» мог бы переделать ее под вспомогательный крейсер! Да, торговый лайнер делает только четырнадцать узлов, но это значительно больше, чем скорость старого крейсера, механизмы и котлы которого больше не отличались прочностью и исправностью. Даже «Принц Эйтель Фридрих» не делал больше пятнадцати узлов. Несмотря на то, что «Гейер» сильно устарел, старое судно действовало благородно, пока поломки механизмов и котла не привели к его интернированию в нейтральном Гонолулу. Американский Военно-морской флот реквизировал судно в 1917 году и перестроил его, назвав «Карл Шурц». Корабль был потерян 21 июня 1918 года недалеко от Атлантического побережья.


22 августа 1914 года

Молуккские острова показались на горизонте и вскоре «Эмден» вошел в проливы. Этим вечером он пересек экватор впервые после начала войны. Для половины экипажа это был первый раз, но никакой церемонии, как в мирное время, не проводилось. Старослужащие с грустью вспомнили, как в 1913 году во время великолепного плавания по Южным морям, они пересекали экватор между Ангауром и Айтейпом (Новая Гвинея). Какой у них был веселый праздник, как они веселились! Неважно; даже хотя им пришлось отказаться от ритуального праздника, честь пересечения экватора теперь принадлежала всем. Даже старпом, который несмотря на долгую службу, никогда не служил за океаном, воскликнул за ужином, что он удовлетворен и очень рад. «Теперь, когда мое последнее желание пересечь экватор выполнено, я могу умереть счастливым», — сказал он. Все задумчиво кивнули.

Ночью «Эмден» связался по радио с немецким пароходом «Линден» и через станцию Батавии приказал угольщику встретиться с крейсером в гавани Лангини (Суматра).


23 августа 1914 года

В 08:00 экипаж пришел в большое возбуждение от сообщения, что заметили облако дыма. Наконец они захватят грузовое судно. Уже пора. Командир корабля приказал рулевому стоять рядом, но, к разочарованию всех, это был японский пароход филиппино-австралийской компании.

Мюллер оказался в щекотливой ситуации. Это было 23 августа, день, когда Япония ожидала ответа Германии на свой ультиматум. Несмотря на угрозу Циндао, Германия почти определенно не согласится на вызывающее негодование требование. Место парохода — на дне океана. Но что если Берлин ведет переговоры о спасении Циндао и специально отсрочивает ответы и выдвигает контрпредложения? Если «Эмден» потопит пароход, то это накалит политическую ситуацию и, не исключено, испортит какой-то неизвестный дипломатический маневр. Мюллер не мог так рисковать. С тяжелым сердцем он позволил кораблю идти дальше. Он почувствовал себя еще хуже, подозревая, что японцы не узнали в «Эмдене» немецкий крейсер. Преимущество было бы на его стороне.

Как раз перед наступлением темноты, когда «Эмден» проходил пролив у Амбона у южного подхода к Молуккским островам, крейсер заметил огни двух пароходов. Поскольку это вероятно были голландские каботажные суда, «Эмден» отошел с пути. Следовало предпринимать все меры, чтобы незамеченным войти в Индийский океан. Там нужно действовать абсолютно неожиданно.


24 августа 1914 года

Под ярким солнечным светом «Эмден» направлялся к восточной оконечности португальского острова Тимор. В течение дня были проведены подготовительные работы, чтобы на следующее утро взять на борт уголь. Мюллер надеялся найти корабль «Танненфельс» с пятью тысячами тонн хорошего угля на борту, поджидающий его в проливе Нуса-Беси. Запасы на «Маркоманнии» были ценным резервом, которым следовало пользоваться как можно реже. Пять тысяч тонн было большим количеством, но оно не продлится вечно в голодные для котлов месяцы. Даже хотя крейсер шел с большой экономией, потребление угля оставалось огромным.

Их опыту у Ангаура предстояло повториться. На рассвете, когда «Эмден» шел к проливу, все взгляды фокусировались на горизонте. Но угольщика нигде не было видно. «Танненфельс» прогнали из нейтральных вод голландские боевые корабли. Позднее, 20 сентября 1914 года его обнаружит английский эсминец и проведет в Гонконг. Поэтому немецкому крейсеру еще раз пришлось положиться на «Mapкоманнию». Этот надежный пароход компании «ХАПАГ» бросил якорь около 08:00, «Эмден» встал рядом. Еще одному дню предстояло пройти в изматывающей работе по перегрузке угля. Незадолго до спускания темноты 42 тонны были перегружены. И снова на борту оказалось 950 тонн ценных черных алмазов. Несмотря на экономичную скорость корабля, топки съедали невероятное количество дорогого материала — от четырех до пяти железнодорожных вагонов в день.

Запасы «Эмдена» включали величественное стадо из шести волов и двух свиней; несколько овец плавали по морям на «Маркоманнии». Ранним утром паровой катер и шлюпка, вооруженные пулеметом на случай атаки туземцев, были отправлены на берег нарезать фураж для скота. Для выполнения этого задания вызвались многие волонтеры, надеясь избежать тяжелого труда по перегрузке угля. Повезло лишь немногим. Они вышли на берег и собрали фураж для зверинца. Они не могли уходить далеко от берега, поэтому пока их грузившие уголь товарищи потели и приходили в бешенство, члены «фуражной экспедиции» лениво купались в море. Им яростно завидовали.

В 17:00 Мюллер прервал операцию по перегрузке угля. «Маркоманния» снялась с якоря и «Эмден» отошел от нее, направляясь из пролива Нуса-Беси на север вдоль острова Тимор. Изначально, из соображений безопасности, Мюллер хотел продолжать путь в Индийский океан, следуя к югу от Тимора, но так как ожидаемое судно-угольщик не появилось, он надеялся встретить еще один немецкий угольщик, «Оффенбах», у острова Тана-Джампейя, поэтому избрал северный путь. Ночью они прошли мимо маленького острова Тимор, где горящие леса озаряли тропическую ночь зловещим светом.


25 августа 1914 года

«Эмден» шел по тропическому раю, голубому морю, по которому были разбросаны покрытые пальмами вулканические острова. Путь сквозь Зондские острова к Индийскому океану относился к тем красивым местам на земном шаре, которые имеют особую привлекательность для ищущих романтики. Роскошные тропические леса покрывали возвышенности и дым поднимался от вулканов в ясное голубое небо. Находясь в центре этого естественного великолепия, моряки «Эмдена» сожалели о том, что началась война. Если бы не она, то их корабль раньше или позже остановился бы в этом регионе. И на самом деле планировалось плавание в голландскую Вест-Индию.

Везде вокруг лежали острова, многие из них заселенные. Как легко можно заметить и опознать крейсер! Как легко послания могут уйти к англичанам! Но опасных проходов нельзя было избежать и во время них на корабле царила особая атмосфера — готовности начать действовать по тревоге.

Вечером «Эмден» перехватил мощные радиосигналы, которыми обменивались голландские боевые корабли. Сиамская[12] станция из Сингоры на английском объявляла всему миру, что захвачены Льеж и Намюр. Это было встречено ликованием на «Эмдене».

Ночью одинокий корабль прошел мимо Тигриных островов, а по пути по голландскому радио поймали сообщение об объявлении войны Японией. Теперь в войну против Германии и Австро-Венгрии вступили четыре мировые державы и несколько Балканских государств. По радио моряки узнали несколько дополнительных деталей: французское правительство перебазировалось в Бордо, а рядом с Танненбергом продолжается кровавое сражение. Значит, немецкие солдаты сражаются с врагом по всем фронтам. Все на «Эмдене» надеялись снова вскоре поучаствовать в боевой операции. Пока они не видели ни облака дыма. Казалось, словно суда бегут от немецкого крейсера, легендарный захват которым «Рязани» уже давно облетел мир. Никто не знал местонахождение «Эмдена».


27 августа 1914 года

На рассвете вдали показался остров Тана-Джампейя. Радисты получали такие мощные сигналы, что офицер из боевой части наблюдения и связи сообщил Мюллеру о присутствии боевого корабля где-то поблизости. Предположительно, это был голландский корабль. «Эмден» подходил к острову с юга. На северо-востоке находился еще один небольшой остров, между островами имелся узкий пролив. Крейсеру удалось по нему пройти. Он медленно развернулся налево, чтобы обогнуть северо-восточную оконечность острова и зайти в залив, открывающийся к северу. Там они должны были встретиться с угольщиком «Оффенбахом». Но теперь за участком суши «Эмден» заметил направляющийся к нему боевой корабль. Пока судно было только частично видно и его национальная принадлежность неизвестна. «Боевая тревога!» — прозвучало на корабле. Мюллер приказал поднять флаг. Они ожидали голландское судно, но должны были быть готовы ко всему. Радисты могли ошибиться.

На стеньге[13] приближающегося судна развивались стеньговые флаги, опознавательный знак всех боевых кораблей в сражении. Если это корабль противника, то ситуация на самом деле серьезная. Было невозможно уйти с его пути. На первый взгляд расстояние между двумя судами, самое большее, составляло три тысячи метров. Это был голландский корабль. Моряки «Эмдена» оставались рядом с орудиями.

«Эмден» еще больше повернулся налево, в то время как голландец, береговое охранное судно «Тромп», шло прямо и приближалось к носу «Эмдена». Затем оно повернулось вправо и последовало за «Эмденом» в северный залив острова Тана-Джампейя.

 Там немецкий крейсер увидел судно-угольщик и решил, что это «Оффенбах», но при приближении экипаж с разочарованием понял, что это голландский пароход «Батавия», угольщик для «Тромпа». Это был первый раз, когда ожидаемый «Эмденом» угольщик не появился. Ситуация могла стать рискованной.

Оба боевых корабля подозрительно наблюдали друг за другом, когда бросали якорь в заливе. Вскоре к ним присоединилась «Маркоманния». «Тромп» послал офицера с визитом вежливости на «Эмден». Мюллер информировал его, что ответит такой же любезностью. Быстро и вне поля зрения «Тромпа» моряки «Эмдена» со всей тщательностью готовили паровой катер, который пойдет к голландцам. Никто не хотел опозорить свой корабль. Экипаж даже надел парадную форму. Мюллер переправился на голландский корабль на своем чистеньком щеголеватом катере. Там командир корабля сообщил ему, что поскольку ему показалось, будто «Эмден» выбрал залив для перегрузки угля, он отправил «Оффенбах» прочь, приказав сопроводить угольщик в нейтральные воды за трехмильной зоной. В то время, как он и его офицеры сочувствовали трудному положению немцев, у голландцев тем не менее были строгие указания соблюдать нейтральную позицию. Нидерланды разрешали судам воюющих наций проводить операции по перегрузке угля в голландских водах в течение двадцати четырех часов один раз каждые три месяца. Мюллер вежливо отклонил дружеское приглашение, распространявшееся на офицеров «Эмдена», присоединиться к голландским коллегам за кружкой пива.

На «Эмдене» первой реакцией на предпринятый голландцами шаг была злость. Их корабль потерял возможность загрузиться углем. В тот момент уголь им требовался больше, чем сочувствие, а удивительно спокойный залив Тана-Джампейя был идеальным для загрузки ценного топлива. Но, с другой стороны, следовало понимать позицию голландцев. Что было делать маленькой стране Голландии? Разве более могущественная Япония не бросала жадные взгляды на голландские владения? Естественно, Голландии требовалось избегать того, что покажется Японии малейшим жестом доброй воли по отношению к Германии. Голландия не должна была открыто пренебрегать правилами, регулирующими нейтральность. И, самое главное, ей следовало избегать любой ситуации, которая может вызвать искушение у других захватить богатую голландскую Вест-Индию. Поэтому теперь Мюллеру приходилось пересматривать свои планы. Вполне может подвернуться шанс тайно загрузиться углем в голландских водах. Тогда «Эмден» все еще оставит за собой право одной загрузки углем в трехмесячный период, дозволенной голландским правительством.

«Эмден» и «Маркоманния» незамедлительно подняли якорь и «Тромп» последовал их примеру. Когда боевые корабли проходили мимо друг друга, произошел дружеский обмен приветствиями. Немецкие корабли повернули на северо-запад, взяв ложный курс, чтобы обмануть голландский корабль на тот случай, если он захочет сообщить об их местонахождении противнику. «Эмден» шел так быстро, что «Маркоманния», несмотря на свои четырнадцать узлов, едва ли могла держаться рядом. Соблюдая правила нейтральности, «Тромп» следовал за ними до границы трехмильной зоны и чуть дальше, затем резко повернул направо. Как только «Тромп» исчез из виду, немецкие суда изменили курс на зюйд-вест.

Вечером было перехвачено незашифрованное голландское послание. В нем упоминалось присутствие белого торпедоносца с четырьмя трубами недалеко от Батавии, очень возможно английского. К счастью, ночи были ясными и лунными, поэтому ни один боевой корабль не сможет незамеченным подобраться к «Эмдену» и атаковать.


28 августа 1914 года

Они столкнулись с опасностью в ночь на двадцать восьмое. «Эмдену» нужно было пройти через юго-западную часть Зондских островов в Индийский океан. Не исключено, что проходы были заблокированы врагом, который что-то узнал о приближении крейсера. Мюллер выбрал пролив у острова Ломбок для своего прорыва. Переход запланировали начать после полуночи.

Мюллер чувствовал себя неуютно при мысли, что «Эмден» могут узнать издалека и что его видели многие корабли. На английских крейсерах имелось или две, или четыре грубы, а не три, как на «Эмдене». Старпом Мюке вспомнил идею, высказанную энсином Фикентшером в Южно-Китайском море.

Не повредит, если «Эмден» замаскируется перед тем, как заходить в узкий пролив ясной ночью. Не теряя времени, принесли снасти, куски парусины шириной около двух метров, которыми покрывали застеленную линолеумом палубу во время загрузки угля. Моряки использовали их, чтобы соорудить подобие дымовой трубы перед первой настоящей.

Теперь, если вражеский эсминец заметит «Эмден», то примет его или за английский, или за японский крейсер. Четвертую трубу установили как раз вовремя. В затухающем свете дня впередсмотрящий углядел несколько рыболовецких лодок, пересекающих вход в пролив. Они несомненно заметили «Эмден».

«Эмден» остановился на некотором расстоянии от входа в пролив и стал ждать наступления полной темноты. Личный состав занял места по боевому расписанию. Наконец крейсер прошел по проливу на скорости в четырнадцать узлов, чтобы «Маркоманния» могла без труда держаться рядом.

Пароход держался рядом с крейсером и шел прямо за ним, словно во время боевого построения эскадры. Это впечатляло. В случае, если они встретят противника, угольщик, согласно приказу, отстанет от «Эмдена», сойдет с его курса, а затем попытается прорваться к месту встречи в открытом море.

Во время перехода, около 22:00 они заметили пароход по правому борту, который скорее всего пришел от Батавии.

Вскоре после этого большой парусник прошел по левому борту. Но не было замечено ничего подозрительного «ли враждебного. В 00:15 Ломбокский пролив остался за кормой «Эмдена». Первая цель путешествия была достигнута — Индийский океан. По судну пронеслись крики радости. Лиса забралась в курятник. Напряжение, которое нарастало на протяжении последних нескольких часов и последних нескольких дней, стало спадать. Теперь начнется рейдерская война, война, для которой их выделила судьба и командующий эскадры. Милый и дружелюбный Лебедь Востока вскоре станет вызывающим страх, но уважаемым Летучим Голландцем.


Глава вторая

Первый трофей в Индийском океане

29 августа 1914 года

Теперь, когда «Эмден» оказался в обширном Индийском океане, Мюллеру пришлось задуматься о многих вещах. Следовало тщательно учитывать положения международного права, применимые к типу войны, которую он планировал вести. Главным документом, в котором формулировались эти положения, являлась Парижская Декларация, подписанная в 1856 году. Со временем она была принята всеми морскими державами, за исключением Испании, Соединенных Штатов Америки и Мексики. Первое предложение Декларации упраздняло пиратство, то есть практику захвата трофеев частными судами. Второе и третье касались отношения к товарам противника, перевозимым под нейтральными флагом, и нейтральным товарам под флагом противника.

Что касается важности крейсерской войны, то Вторая Гаагская Конференция 1907 года предложила решение многих проблем, по которым было достигнуто соглашение в следующих областях, среди прочих: начало военных действий и отношение к торговым судам противника после начала этих военных действий; бомбардировка суши военно-морскими силами в военное время; применение Женевского Соглашения к войне на море. Однако такими вопросами, как превращение торгового корабля в боевой, ограничение рейдерских прав во время ведения войны на море, и права и обязанности нейтральных стран в случае войны на море, все еще предстояло заниматься.

Соглашение, достигнутое на Второй Гаагской Конференции, было подписано, но не ратифицировано. Оно призывало к созданию международного трофейного суда, как высшего апелляционного суда, занимающегося вопросами, относящимися к грабежам и разбою. Это привело к созыву Лондонской Конференции по морскому праву 1908-09 гг., целью которой было создание суда, решения которого систематизируют и классифицируют принимаемые всеми положения международного права. Результатом стала ратификация Декларации по морскому праву в военное время (1909), которая твердо придерживалась общепризнанного международного права. В то время, как Англия, которая сама первой и выдвинула предложение, не могла решить вопрос с ратификацией из-за сильной оппозиции в Парламенте, исходящей из интересов торговцев и судовладельцев, Германия в 1909 году приняла окончательные решения конференций как в Гааге, так и в Лондоне относительно вопросов с трофеями. Был издан императорский указ всем командирам кораблей, и таким образом устанавливались основы ведения крейсерской войны Германией.

Лондонская Декларация охватывала следующие области: блокада в военное время; военная контрабанда (абсолютная и относительная); поведение, нарушающее законы нейтралитета; уничтожение нейтральных трофеев; неправильное использование флагов; собственность противника; сопротивление судов поднятию на борт и обыску; возвращение законному владельцу и выплата компенсаций. Для практического осуществления торговой войны крейсерами, несущими службу за пределами метрополии, особое значение имело следующее:

1. Законность взятия судов противника и нейтральных судов, в качестве трофеев, решает суд, занимающийся вопросами взятия трофеев, который должен решить, представляли ли действия захват или добровольное сотрудничество, с компенсацией или без таковой, а в случае разрушения — как следует возмещать ущерб. Командир корабля мог только захватывать трофей; но, поскольку при определенных обстоятельствах он был вынужден разрушать его, суду следовало предвидеть такое действие и по отдельности разбираться с каждым случаем.

2. Разрушение трофеев, захваченных у противника, разрешалось, если командир корабля решит, что доставка их в порт является «непрактичной и небезопасной». То же самое правило применялось к нейтральному судну, нелегальная поддержка которым врага доказывала его бесспорную вину. Разрушение корабля, занятого контрабандной торговлей, прорывом блокады для провоза грузов или другими видами не нейтральной деятельности, законно, если доставка корабля в порт представляла опасность для крейсера или угрожала успеху его операции.

3.  Командир корабля имеет право использовать захваченный корабль противника в качестве торгового. Переделка такого корабля в боевой осуществляется в соответствии с постановлениями и соглашениями о переделке боевых кораблей, достигнутыми в 1907 году.

4. Командир корабля может реквизировать груз и припасы кораблей противника для собственных нужд, при условии безоговорочного доказательства, что товары не являются собственностью нейтральной страны. Реквизирование товаров нейтрального судна разрешается только с согласия капитана нейтрального судна или если захваченные товары являются контрабандой. Вышеупомянутые положения являлись наиболее важными для командиров немецких крейсеров, несущих службу за пределами метрополии. У этих людей не имелось баз поддержки. У них не было возможности доставлять трофеи в собственные порты или порты союзников. Они были детально осведомлены о законах, относящихся к разрушению захваченных кораблей, которые могли являться важным источником припасов, включая ценный уголь. К этим положениям впоследствии могло быть добавлено международное соглашение.

В приказах кораблям, несущим службу за пределами метрополии во время войны, подчеркивалось, что хотя командир имеет право атаковать и наносить урон вражескому судоходству так, как пожелает, его долг — причинять наименее возможный ущерб нейтральному судоходству. Как правило, нейтральные корабли следовало только преследовать и разрушать, если они нарушали обязательства нейтралитета или перевозили абсолютную или относительную контрабанду, такую, как продукты питания и припасы, предназначенные для сражающихся сил или правительственных учреждений. Это относилось к любому топливу, маслам или оборудованию, которые могут быть использованы в войне.

* * *

«Эмден» проходил в шестидесяти или семидесяти милях от берега острова Суматра. Ничего необычного не происходило на протяжении нескольких дней. Большую часть времени экипаж выполнял мелкую работу. Корпус корабля требовал гораздо большего внимания в тропиках, чем в средних широтах. Поддержание его в должном состоянии представляло большую трудность, на это тратилось много времени и сил. Хотя делалось все, чтобы содержать «Эмден» в порядке и чистоте, судно медленно разрушалось от износа и повторных операций по перегрузке угля. Перегрузка угля с палубы в бункер происходила непрерывно, угольная пыль покрывала все вокруг. Казалось, поверхности притягивают грязь, как магнит. В мирное время деревянные палубы были ослепительно белыми и являлись гордостью любого матроса и офицера. Теперь, даже после самой тщательной уборки, они никогда не становились светлее, чем пепельно-серыми. Масляная краска на судовых надстройках стерлась и приобрела ржавый оттенок, краска для подкрашивания облупившихся поверхностей закончилась. Во многих местах на юте, палубах перед кают-компанией и каютами экипажа разорвался линолеум. Палубные ограждения, которые когда-то блестели подобно бронзовым мечам, по большей части погнулись, стали грязными и ржавыми. Чем меньше сказано о корпусе корабля, тем лучше. Он представлял собой убогое зрелище из заплат безрадостных оттенков, а под ватерлинией к нему толстой коркой налипли усоногие раки и другие морские организмы. Короче, аккуратный, элегантный «Эмден» с Дальнего Востока вошел в Индийский океан потрепанным. Он выглядел изношенным.

Старпому все еще не нравилась четвертая «труба». Если смотреть на нее сбоку, она выглядела убедительно, но вид спереди оставлял желать лучшего. Ее толщина составляла только несколько миллиметров и поэтому она смотрелась не так, как ее сводные сестры. Мюке предложил шкиперу построить лучшую трубу, и вскоре элегантная «дымовая труба» была сделана из реек и парусины. После того, как ее установили на место, нетренированный взгляд мог легко спутать «Эмден» с английским крейсером «Ярмут». Труба была овальной формы, такой же, как на «Ярмуте».

«Маркоманнии» приказали встать вдоль борта «Эмдена» и, в соответствии с указаниями, передаваемыми флажным семафором, помочь в выравнивании четвертой трубы. Теперь все, что оставалось морякам, — это оснастить ее так, чтобы ночью и днем ее можно было быстро и легко устанавливать на место. Недалеко от острова Пенанг импровизированный камуфляж — все еще неизвестный в морском бою — окажется потрясающим успехом. Моряки думали, что это великолепная находка. Если внутрь поставить котел, то она будет дымить, как настоящая труба. Старший судовой механик шутил, что под ней следует установить «курящий караул». Кочегары будут зажигать сигареты и добавят их дым к дыму из других труб.

Сигареты! Казалось, запасы скоро закончатся. Даже тем, кто курил сигары, приходилось экономить. Количество спичек уменьшалось. Да вообще-то и все, из чего готовили еду в камбузе, осталось в малых количествах. Все еще не израсходовали большое количество родниковой воды в бутылках, но свежие продукты закончились, и коку приходилось готовить из консервов. Какое-то время экипаж наслаждался деликатесами, которые раньше им подавали только по праздникам; никто не возражал против pate de foie gras. Но запасов надолго не хватило. Затем стали подавать бесконечную солонину. Во время каждого приема пищи она появлялась в различном виде. Однако больше всего беспокоил недостаток мыла. Его использовали так экономно, как только возможно. Вначале мыльной водой мылся экипаж, потом эту же воду брали для стирки, потом наконец для надраивания корабля. Китайские рабочие прачечной, которым выдавали очень мало мыла, не могли отстирать форму моряков, и она приобрела некрасивый серый цвет, подобный цвету деревянных палуб.


30 августа 1914 года

Это было воскресенье, и они находились к югу от острова Ява. Командир корабля провел перекличку, затем последовала церковная служба. Вечером шел напряженный радиообмен между боевыми судами. Один корабль передал больше всего сигналов и в частности передал приказы другим следовать за собой. Подписывал он их закодированной подписью: «КМД». Был ли это английский броненосец «Гэмпшир»? Военные бюллетени с голландской береговой станции и сиамской станции в Сингоре можно было слышать почти каждую ночь. Некоторые новости из нейтрального Сиама служили поводом для радости. Благодаря успешному продвижению германских войск, французскому правительству пришлось перебраться в Бордо. Армия быстро шла вперед. Когда у моряков «Эмдена» у самих появится шанс сделать что-то полезное?


3 сентября 1914 года

В вечерних сумерках по правому борту показались два небольших острова. Вскоре после этого впереди появился и южный мыс крупного, Симелуэ. Под защитой этих островов «Эмден» на следующий день загрузит уголь. Мюллер надеялся встретить немецкий грузовой корабль «Улм» в гавани Лангини.

Остров Симелуэ имел форму фасоли. Вогнутая часть смотрела на восток, в направлении Суматры. В середине вогнутости находился залив с узким проходом. В самом заливе имелся маленький остров, этакий волнолом. Его следовало обходить или с севера, или с юга. За ним тянулась цепь еще меньших кусков земли; прохождение между ними напоминало езду по сильно петляющей дороге. Острова, кроме предоставления защиты от любопытных глаз, защищали от набегающих волн. Волны доходили не дальше середины залива. А там вода была спокойной, как в пруду для домашних уток. Эта хорошо защищенная бухта, именовавшаяся гаванью Лангини, была идеальной для перегрузки угля. И Мюллер выбрал ее именно для этой цели.

Поскольку южные острова находились под острым углом по отношению к Симелуэ, «Эмден» повернул направо и стал пробираться между ними на восток. На протяжении ночи крейсер ходил взад и вперед недалеко от восточного берега Симелуэ на невысокой скорости, ожидая рассвета, чтобы войти в гавань Лангини. Слева, между островами и южным мысом Симелуэ, экипаж мог различить несколько огней, исходящих из основного порта острова, который не следует путать с гаванью Лангини.

Что продолжало ставить экипаж в тупик, так это мощные радиосигналы с так называемого «КМД ». Этот корабль должен был находиться поблизости. Позднее они узнали, что в тот вечер «Эмден» во второй раз едва избежал встречи с силами противника. Первый раз это произошло в Желтом море, когда «Эмден» видел кильватерную струю французской эскадры. Во второй раз это случилось, когда корабль, закодированно именовавший себя «КМД», очевидно обыскивал гавань Лангини, а «Эмден» в это время курсировал между островов. Какая невероятная удача, что английский корабль появился на сутки раньше!

Капитан корабля противника получил приказ обыскать воды голландской Вест-Индии в поисках немецких боевых и грузовых судов. Он буквально воспринял приказ и пройдет по пятам «Эмдена» более тридцати тысяч морских миль. Немецкий крейсер будет слишком часто мучиться из-за охотничьих инстинктов командира корабля, закодированного «КМД». Но английское судно никогда не поймает  «Эмден». И только много времени спустя английский корабль уйдет прочь — его внимание привлечет судно, которое просто проходило мимо.


4 сентября 1914 года

Когда рассвело, «Эмден» зашел в гавань Лангини с севера. Лишь немногим морякам удается увидеть такой потрясающий вид. Берег был густо засажен мангровыми деревьями. За ними к небу поднимались стройные кокосовые пальмы. Позади них начинались джунгли, стена огромных старых деревьев, вверх по которым вился цветущий плющ. Но естественное великолепие не компенсировало климат. Он был влажным и удушающе жарким, настоящая погода для малярии. Судовой врач хотел дать всем таблетки хинина. Даже рано утром жара расслабляла и подрывала силы. А какой она станет позднее, во время перегрузки угля?

Два судна осторожно зашли в залив, «Маркоманнйя» строго следовала за крейсером. К их большому разочарованию парохода «Улм» с углем и припасами нигде не было видно. Когда они добрались до гавани, крейсер спустил буек для «Маркоманнии», показывая место, где ей следует бросить якорь.

В отсутствие «Улма» снова приходилось пользоваться запасами угля с «Маркоманнии». «Эмден» встал вдоль нее. Экипаж поднял буек и спустил на воду паровой катер. Позднее, во время перегрузки угля, моряки в катере будут выполнять приятную обязанность извлечения корзин с углем, которые свалились за борт.

Тяжелая работа началась в 09:00. Укрепили «воронье гнездо» на фок-мачте. Окружающие гавань деревья делали невозможным различить мачты какого-либо корабля с уровня моря. Запасы угля «Эмдена» значительно уменьшились. Изначально шкипер намеревался загружаться без остановок, но в этом подрывающим силы климате производительность труда упала и работу пришлось продолжать на следующий день.

Поблизости находилась деревня местных жителей, хижины которых были установлены на шестах. На берегу под ними висел целый ряд неиспользующихся рыболовецких сетей. Местные жители, испытывавшие благоговейный трепет перед кораблями, которые произвели на них большое впечатление, попрятались по своим хижинам. Однако во второй половине дня трое из них набрались достаточно храбрости и сели в каноэ. Они привезли устриц и кокосы на продажу. Судовой врач запретил покупать устрицы, опасаясь за здоровье членов экипажа, к их большому неудовольствию. Но сигары и пустые бутылки обменяли на кокосы, которые экипаж разбивал топорами. Моряки жадно пили молоко. Мякоть, поскольку она была незрелой, выбросили за борт.

В 23:00 загрузка угля была прервана. Перегрузили 450 тонн и все это — в корзинах. Рабочим, как матросам, как и офицерам, очень сильно требовался отдых. Этой ночью они не опасались атаки противника и поставили меньше дозорных, чтобы все, кого можно было отпустить, отдохнули.

Многие больше не могли спать у себя на койках. Они находились слишком далеко, чтобы мгновенно среагировать на ночную тревогу и, более того, в плотно задраенном корабле было нестерпимо жарко. Офицеры по большей части спали на палубе или в кают-компании, в гамаках или на матрасах. Именно так энсин Шалл и спал той ночью в кают-компании, на матрасе. Он проснулся на следующий день, окруженный смеющимися лицами. Ночью талисман корабля, кошка, спасенная от утопления в Циндао, родила пятерых котят между ног Шалла. В соответствии с немецкими законами о гражданстве, котята теперь являлись членами экипажа. В месте, где когда-то стоял диван, моряки соорудили для них деревянный ящик. С этого дня благодаря тщательному уходу как офицеров, так и матросов, котята процветали. Через короткое время они стали выходить на исследовательские экспедиции. Все, кто заходил в кают-компанию, делали это с большой осторожностью, потому что животные большую часть времени попадали под ноги, в особенности ночью. И тогда кают-компанию объявили зоной, закрытой для посещения по ночам, чтобы котята не задерживали людей, спешащих по ночной тревоге. Когда котята подросли, проблем с ними стало еще больше. Больше всего они полюбили вылезать на палубу и куролесить, разбрасывая содержимое мусорной корзины старпома.


5 сентября 1914 года

В 06:00 ненавистная операция по перегрузке угля возобновилась. Следовало по возможности воспользоваться преимуществом относительно прохладного утра перед тем, как дневная жара опять снизит производительность труда. Мюллер надеялся закончить работу, не попадаясь никому на глаза, чтобы не лишиться официально дозволенной перегрузки угля один раз в три месяца. Поэтому он испытал сильное раздражение, когда, примерно около 08:00, впередсмотрящий на «вороньем гнезде» объявил, что белый пароход под голландским флагом заходит через северный проход. Вскоре аккуратный пароход добрался до гавани Лангини и бросил якорь рядом с немецким крейсером. На весельной лодке к борту прибыл представитель правительства из основного порта Симелуэ. Когда Мюллер попытался объяснить, что он прибыл в 09:00 в предыдущий день, представитель со смехом ответил, что «Эмден» фактически находится на месте с 07:00. Дозволенные двадцать четыре часа уже использованы. Он потребовал, чтобы «Эмден» и его угольщик отбыли как можно скорее. Таким образом поставленный перед фактом, Мюллер послал за дежурным механиком и спросил его в присутствии голландца, когда крейсер может отплыть. Старший судовой механик Эллербрек тут же понял ситуацию. Котлы готовы, ответил он, но для того, чтобы «Эмден» смог продолжить плавание, потребуется по крайней мере два часа. Поэтому время отплытия было установлено на 11:00. Выполнив свой официальный долг, голландец стал более человечным и за стаканчиком виски в офицерской кают-компании показал себя человеком с легким и веселым характером.

К 11:00 «Эмден» с необходимым количеством угля на борту отчалил от «Маркоманнии», которая затем снялась с якоря. В открытом море немецкий крейсер взял ложный курс на юго-восток, голландское судно держалось поблизости. После того, как немецкое судно ушло из пределов видимости суши и попало в дождь со шквалистым ветром, «Эмден» развернулся по широкой дуге налево и отправился на северо-запад. Этот курс уводил их дальше в Индийский океан.


9 сентября 1914 года

Как раз до того, как добраться до морских путей грузовых судов между Коломбо и Калькуттой, примерно в 23:00, моряки увидели на севере белый свет, в четырех градусах по правому борту. Наконец-то! «Эмден» поспешил к нему на большой скорости, приказав «Маркоманнии» следовать на скорости в четырнадцать узлов. Прозвучал приказ всем занять места по боевому расписанию. Огни погасили. Такие меры предосторожности были необходимы. За огнями на корме, за которыми они следовали, мог оказаться боевой корабль, и для своего выживания «Эмдену» требовалось сделать первый выстрел. Напряжение нарастало. Ночь была темной. Прошло какое-то время перед тем, как моряки смогли в бинокль рассмотреть форму судна. Они наконец увидели торговый корабль с одной трубой.

Когда «Эмден» шел на высокой скорости, моряки обнаружили, что их «бездымный» уголь из Хуньчуня выпускает целый дождь искр из труб, что лишает их шанса оставаться незамеченным до последней минуты. У них появилось нехорошее предчувствие. Однако грузовое судно, казалось, не замечало, кто приближается за кормой. «Эмден» сделал два предупредительных выстрела, чтобы напомнить другому кораблю, что даже здесь, в Индийском океане, идет война. Затем крейсер передал приказ световой азбукой Морзе:

 «Остановиться. Не подавать радиосигналов». Впервые в Индийском океане лейтенант Лаутербах и его абордажная команда, вооруженная ружьями и пистолетами, направилась на борт другого судна. В группу входили также радист, сигнальщик и делопроизводитель. Офицеры «Эмдена» напряженно ждали сигнала Лаутербаха с корабля, на который он поднялся.

Минуты тянулись медленно. Наконец пришло сообщение: «Греческий пароход «Понтопорос». И им снова не повезло — после такого долгого ожидания натолкнуться на нейтральное судно, которое им придется отпустить. Что хуже того, завтра или через день весь мир узнает, что «Эмден» находится в Индийском океане. Но сигнальный фонарь продолжал передавать информацию: «Загружено 6500 тонн индийского угля, предназначенного англичанам, по пути из Бомбея в Калькутту». Значит, это — добыча, угольщик, предназначенный англичанам. Мюллер решил захватить груз, как контрабандный. На «Понтопорос» отрядили моряков для выполнения охранных функций и управления судном. Лейтенант Лаутербарх оставался за старшего, в то время как катер с абордажной командой вернулся на «Эмден». По приказу Мюллера Лаутербах предложил греческому капитану присоединиться к «Эмдену» в соответствии с германским морским уставом со щедрой компенсацией. Капитан с готовностью согласился на это. Теперь у нашего крейсера было достаточно угля, и о его присутствии в Индийском океане никто не станет сообщать. Все на самом деле сложилось хорошо. Если бы только «Понтопорос» не был таким медленным. Он делал менее девяти узлов. Тем не менее это был удачный лень, очень обещающее начало для боевого крейсера «Эмден».


Глава третья

Торговая война в Бенгальском заливе близ Рангуна

10 сентября 1914 года

Казалось, тяжелый тропический воздух вдавливает небо прямо в океан. Капли влаги висели на шпангоутах и перегородках ниже ватерлинии «Эмдена». Даже поток воздуха, создаваемый движением судна, не приносил облегчения. Бурлящая в кильватере вода мерцала в темноте. Время от времени ненадолго начинался дождь и барабанил по грязной, захламленной палубе, смывая сажу и угольную пыль. Длинный, закругленный нос крейсера разрезал волны, по правому борту «Эмдена» шла «Маркоманния», по левому — «Понтопорос». При таком построении «Эмден» мог следить за обоими сопровождающими судами. Небольшая флотилия держала курс на северо-запад и в дальнейшем строго на запад, чтобы достигнуть судоходного пути между Коломбо и Калькуттой.

Примерно около 09:00 на севере в поле зрения появилось облако дыма. И тут же прозвучал приказ всем занять места по боевому расписанию. Сотня обутых в сапоги ног прогрохотала по палубе. Крейсер увеличил скорость до максимальной, «Маркоманния» и «Понтопорос» тащились позади. Вскоре под облаком на фоне горизонта появился темный силуэт парохода. На его мачтах можно было различить радиоантенны, а также белые постройки на палубах, которые издалека выглядели, как оборудованные огневые позиции. Это вспомогательный крейсер? Синий британский флаг опроверг эту возможность. Вспомогательные крейсеры были боевыми кораблями, на которых развивался белый военно-морской флаг. Готовый ко всему «Эмден» направился к судну, не подходя слишком близко и пока не поднимая свой флаг. Вначале крейсеру следовало определить, вооружено ли грузовое судно. Также требовалось, чтобы сам крейсер как можно дольше принимали за английский боевой корабль. Грузовой корабль шел своим курсом и, ничего не подозревая, приближался к «Эмдену».

Наконец на «Эмдене» решили, что любопытные белые установки на палубе грузового судна — это не оборудованные огневые позиции. Но что это такое все еще оставалось неясным. Одно из орудий на носу крейсера сделало предупредительный выстрел, в то время как германский военно-морской флаг поднялся на гафеле. На фок-мачте на ветру дрожал международный сигнал: «Остановиться. Не подавать радиосигналов».

Пароход остановился. «Эмден» приблизился на расстояние, с которого можно было перекрикиваться. Требование не пользоваться средствами связи повторили в мегафон. Из иллюминатора на корме грузового судна за борт вылетели горящие и дымящиеся бумаги. Капитан, несомненно, уничтожал полученные им секретные приказы.

На английском торговом флаге стал виден символ индийского правительства. Это было любопытно. Предположительно, индийское правительство зафрахтовало это судно.

Абордажная команда под предводительством лейтенанта фон Левецоу вместе с моряками, которые потребуются для управления захваченным судном, под руководством интенданта второго класса Мейера, подплыли к пароходу. По документам это был английский корабль, вместимостью 3413 регистровых валовых тонн, под названием «Инд», построенный в 1904 году и курсирующий между Калькуттой и Бомбеем. Он являлся собственностью судоходной компании «Джеймс Нурс» и был зафрахтован индийским правительством, чтобы отвезти войска в Бомбей. Его уже перестроили для военных целей. Странные белые постройки оказались конюшнями.

Море, которое в предыдущую ночь и большую часть утра было бурным, успокоилось и, воспользовавшись этим преимуществом, Мюллер приказал перегрузить запасы провизии с грузового судна. На «Эмдене» недоставало всего. Тем временем его догнали «Маркоманния» и «Понтопорос».

Для офицеров, несущих вахту на мостике, началось продолжавшееся один час удовольствие так называемого маневрирования на «подносе». Хотя трофейный корабль больше не двигался, он стоял против ветра. «Эмдену» следовало оставаться рядом, чтобы поддерживать связь с абордажной командой. Когда у парохода из-за тяжелого груза была большая осадка, «Эмдену» приходилось убыстрять работу двигателей. Он не мог встать по ветру, потому что его подветренная сторона должна была оставаться свободной для перемещающихся между судами шлюпок. Если бы пароход был пустым, то ему требовались бы более быстрые вращения лопастей, чем «Эмдену», из-за большего торможения ветром. Гребные винты судов редко работали на одной скорости.

В будущем эта трудная процедура — которую матросы назвали «пиление» — станет стандартной для «Эмдена». Грузовое судно, которому бросили вызов, обычно замедляло ход и, заставляя гребные винты вращаться в обратном направлении, вставало на месте. Затем оно обычно вставало кормой против ветра. «Эмден» приближался к своему перспективному трофею и, оказавшись рядом, подходил к корме с наветренной стороны. Шлюпка с абордажной командой и группой для управления захваченным трофеем спускалась с подветренной стороны — ближайшей к пароходу — и затем вставала у его подветренной стороны. Поскольку за абордажем следовало наблюдать, «Эмден» сразу же после того, как спускал шлюпку, маневрировал постепенно в подветренную сторону по направлению к пароходу. Это проделывалось так быстро, как только возможно, поскольку и шлюпку, и трофей постоянно следовало держать в поле зрения. К тому времени пароход тоже обычно приходил в движение, а «Маркоманния» и захваченные ранее суда приближались и выстраивались полукругом вокруг крейсера. Их медленно работающее оборудование затрудняло осуществление ловких маневров. «Эмден» оставался центром сцены. Ему следовало убедиться, что экипаж шлюпки не тратит больше времени и энергии, чем необходимо, на то, чтобы грести к трофейному судну и от него. Шлюпка всегда должна была использовать для этой операции подветренную сторону. Это означало, что крейсер постоянно маневрировал в ограниченном пространстве. Несмотря на два гребных винта, на сильном ветру дело не всегда шло в соответствии с планом. От офицеров на мостике и личного состава машинного отделения задача требовала сильной концентрации. И она также отнимала огромное количество угля. При спокойном море все было гораздо проще.

На «Инде» находился тяжелый груз, и пришлось спустить вторую шлюпку. Кроме того, чтобы забрать запасы провизии, пришлось перемещать часть экипажа. Мюллер хотел послать медленный «Понтопорос» на далекое место встречи. Но за греческим капитаном, хотя и готовым к сотрудничеству, следовало присматривать, и эта роль была отведена старпому с «Маркоманнии», поскольку нельзя было высвободить действующих офицеров военно-морского флота. Лейтенанта Лаутербаха перевели с греческого судна на «Инд». Имея опыт капитана торгового корабля, Лаутербах будет бесценным для моряков, разгружающих «Инд». Лейтенанта Левецоу освободили от обязанностей на «Инде» и он вернулся на «Эмден». Изначальный экипаж «Инда» был переведен на «Маркоманнию». Для наблюдения за ними требовалась группа охранников. Эта обязанность легла на лейтенанта Клеппера. Весь этот обмен требовал многих перемещений шлюпок взад и вперед. Экипажи шлюпок были заняты. Всем требовалось внести свой вклад в общее дело и одновременно внимательно следить за окружающей обстановкой.

Старпом «Эмдена», лейтенант Мюке, пребывал в приподнятом настроении. Как «домоуправ» корабля, он отвечал за обеспечение всеми видами провианта и оборудования. Запасы мыла продолжали уменьшаться. Еще две недели — и мытье стало бы роскошью. Раньше в шутку Мюке предлагал поискать и остановить корабль, перевозящий мыло. Теперь у них появилось много мыла. Крейсер был обеспечен им на несколько месяцев. После размещения первого доставленного на шлюпках ценного груза на борту, экипаж занялся другими проблемами. Разгрузка захваченного корабля — это искусство, которому следует тщательно обучаться. Казалось, моряки с «Эмдена» не знают, что брать в первую очередь. Каждый предмет груза был таким желанным, что они хотели все это забрать к себе на корабль. Кто знал, когда еще представится такая возможность? Лейтенант Лаутербах пытался остановить моряков от захвата излишних припасов, но он не находился постоянно на платформе, с которой шла отгрузка, чтобы это предотвратить. Таким образом всякого рода мелочи оказывались в шлюпках. Моряки на крейсере смеялись, когда загружали на него каждую партию товара. Перевозимые грузы включали красивые голубые шелковые кимоно и большие рулоны почтовой бумаги, перевязанные розовыми ленточками.

Около 12:00 Мюке перебрался на «Инд» с приказом командира корабля быстро заканчивать с перегрузкой провизии. Но искушение, вызываемое остающимся грузом, который можно было забрать себе, задержало операцию до 16:00. Ни один старпом не смог бы устоять против вида груд больших и маленьких полотенец, которые можно использовать для вытирания и чистки. Имелись также консервированные товары в железных и стеклянных банках лучших английских компаний. Офицеры «Эмдена» оправдали захват таких деликатесов, как конфеты с коньяком, на основании того, что они могут служить лекарством для матросов. Груда товаров, произведенных в Индии росла: непромокаемые плащи, которыми никогда должным образом не были обеспечены даже те, кто нес вахту на палубе; а также карты, хронометры, бинокли, целая радиостанция, мука, картофель, свежее мясо, табак. Палуба «Эмдена» выглядела, как ежегодная сельская ярмарка. В специально отведенном месте на юте рядами развесили колбасы и ветчину. Шоколад и конфеты горами поднимались на палубе, а бутылки с помеченными тремя звездочками этикетками и названиями «Кларет» и «Коньяк» украшали водостоки. Стадо издающего визги и хрюканье скота загнали во временно сооруженный загон. Офицер интендантской службы и его подчиненные зарегистрировали все перегруженное, а затем раздали часть людям, стоявшим большим кругом. Моряки разговаривали и курили в ожидании своей доли. Потребовалось какое-то время, чтобы каждый матрос аккуратно убрал доставшиеся ему деликатесы. Теперь они могли есть шоколадные конфеты вместе с кофе и сосать карамельки. Этой ночью на палубе зажглись сотни сигарет, и корабль выглядел так, словно был заражен жуками-светляками. Во время еды моряки наслаждались отличным хлебом, испеченным из английской муки. С таким количеством еды кокам приходилось проявлять осторожность, чтобы не перекормить экипаж.

В последовавшие беззаботные дни моряки «Эмдена» жалели своих преследователей. На протяжении недель тем придется жить на суровом пайке из морских сухарей и солонины и только мечтать о пиве, вине, коньяке, свежих яйцах, сочной жареной курице, нежной ветчине, шоколаде, карамели и сигаретах. Дюжины судов противника прожорливо поглощали уголь, их экипажи ломали голову, пытаясь захватить неуловимый крейсер, в то время как немцы жили, как короли.

После разгрузки «Инд» следовало затопить, открыв кингстоны или пробив отверстия в обшивке. Группа, состоявшая из судового механика, старшины и трех кочегаров поплыла на шлюпке к грузовому судну. Они открыли кингстоны в машинном отделении, и вода хлынула в котельные и бункеры мощными фонтанами. Затем группа по затоплению вернулась на свой корабль, и оружейные расчеты получили возможность потренироваться в стрельбе по цели. «Инд» проглотил шесть снарядов. Орудия «Эмдена» выпускали только по снаряду за раз, по носу и по корме, в корпус судна. Они ни разу не выпустили по трофею настоящий залп, поскольку им следовало беречь боеприпасы, которые не могли пополнить захваченные суда. «Эмден» находился в нескольких сотнях метров от тонущего корабля, проверяя, чтобы каждый выстрел попадал туда, куда следовало.

Корабли не умирают легко. Экипаж «Эмдена» вскоре обнаружит, что почти ни один грузовой корабль не тонет менее, чем за полчаса. «Инду» потребовалось больше часа. Долгое время казалось, что он вообще не тонет. Затем корпус стал погружаться в море, вначале медленно, потом движение стало постепенно убыстряться. Затем вода резко хлынула через палубные ограждения и в иллюминаторы по бокам, после этого оно уже тонуло быстро. Вода проникала в ранее открытые люки, через которые шла отгрузка. Пароход накренился в сторону. Выходящий порывами воздух выбрасывал большие столбы воды через отверстия в левой части. Затем наконец вначале исчез нос, а потом и все судно. Облако черной угольной пыли взметнулось в воздух. С громкими звуками, напоминающими стоны, отсоединились трубы, а после грохота где-то в глубине с постепенным нарастанием силы звука отвалился двигатель. Затем вверх выплеснулись последние фонтаны, и остался только плавающий мусор, отмечая место, где когда-то стоял корабль. Несколько мгновений спустя большие тяжелые балки оторвались под водой и всплыли на поверхность. Если бы с пароходом тонули люди, то эти тяжелые балки, поднимаясь на поверхность, могли бы представлять большую опасность, как и засасывающая воронка, которая образовалась после затопления корабля. Балки крутило в водовороте.

Ошарашенные моряки «Эмдена» и «Маркоманнии» впервые в болезненном молчании наблюдали за смертью корабля. Она произвела на них впечатление, как смерть человека. Какое-то время они продолжали молча смотреть в пустое море, где только несколько минут назад стоял корабль, способный продолжать плавание. Многие стали задумчивыми; даже обычные шутники и циники утратили свою веселость и прикусили языки. Шла война, и таким образом у них была обязанность приносить разрушения врагу, который, несомненно, делает то же самое с их кораблями. Тем не менее, никто из моряков «Маркоманнии» не сможет забыть лицо капитана «Инда», который со слезами на глазах наблюдал за тем, как тонет его корабль.

На «Эмдене» моряки снова были заняты. Спасательные шлюпки с «Инда» дрейфовали по поверхности рядом со спасательными буями и спасательными кругами, и рейдер пытался пробить их и разрушить их воздушные подушки. Но спасательные шлюпки были сконструированы, чтобы выживать. Они никак не хотели тонуть. Крейсер пытался пройти по ним, но волны, создаваемые разрезающим движением его носа, отгоняли шлюпки в сторону в последний момент. Они мирно покачивались вдоль крейсера, насмешливо бросая ему вызов. Они не стоили того, чтобы уничтожать их орудийным огнем, поэтому в конце экипаж сдался, побежденный безвредными белыми спасательными шлюпками. На самом деле, не имело значения, что они останутся на плаву. К тому времени, как их найдут, об исчезновении грузового судна уже станет известно, и противник будет знать о действиях немецкого крейсера «Эмден».

«Эмден» вместе с «Маркоманнией» и «Понтопоросом» продолжил путь по направлению к Калькутте. Море было спокойным, как и ночь. Какое-то время они могут оставаться в море и их никто не побеспокоит. «Инд», которому надлежало по радио связаться с Галле, городом южнее Коломбо, не мог прибыть туда ранее 12 сентября. И в любом случае отчеты иногда игнорировались. Подозрения возникнут только когда корабль не покажется у Бомбея после 15 сентября. До тех пор у «Эмдена» есть время.


11 сентября 1914 года

Около 14:00 впередсмотрящий «Эмдена» заметил облако дыма впереди по правому борту. Крейсер немедленно пошел к нему, «Маркоманния» и «Понтопорос» следовали за ним так быстро, как позволяли их технические возможности. Приближаясь, они заметили типичную белую судовую надстройку пассажирского корабля. Синий флаг английского торгового судна развивался на корме. Возможно, это был еще один корабль для перевозки войск. «Эмден» выпустил предупредительный выстрел и поднял германский флаг, но предупреждение не отправлять радиосигналы на этот раз не требовалось. На мачте парохода не было антенны.

И снова лейтенант Лаутербах и его абордажная команда взяли дело в свои руки. Вскоре он передал, что их новый трофей — это английское грузовое судно «Ловат» вместимостью 6012 регистровых валовых тонн, построенное в 1911 году и принадлежащее судоходной компании «Дж. Уаврак». Корабль также был оборудован для перевозки войск индийским правительством и находился на пути из Калькутты в Бомбей. Его судьба тоже была предрешена.

У экипажа парохода оказалось достаточно времени, чтобы собрать личные вещи, поскольку перегрузка товаров на «Маркоманнию» закончилась только после заката. Все время «Эмден» оставался опасно близко к «Ловату», нос крейсера чуть не пробивал корму парохода. После того, как абордажная команда открыла кингстоны, шлюпки «Эмдена» подняли назад на борт. По «Ловату» выстрелили, и ему потребовалось столько же времени, сколько и предшественнику, чтобы затонуть. Спустилась тьма, и «Эмден» оставил погружающийся в воду захваченный корабль. И снова царило ликование, но капитан «Инда» не участвовал в проявлении эмоций. Он с раскрытыми объятиями приветствовал коллегу с «Ловата», радуясь тому, что у него есть товарищ по несчастью.

На этот раз лейтенант Лаутербах получил приказ вернуться на «Эмден» только с газетами. Они были бесценными источниками информации, даже хотя давали односторонние версии успехов союзных сил и поражений немцев. Это не удивило никого на «Эмдене»: английская пресса кормила читателей подобными выдумками с начала войны. Объяснение последнего развития событий экипажу в свои руки взял старпом. Достали и вывесили большую карту Германии и граничащих с нею стран, затем проследили по ней описанные в прессе операции. Было нелегко решить, что представлять личному составу и как. Новости сильно искажались и не имели смысла: большие немецкие армии уничтожены, они везде проваливались; где бы они ни появлялись, начинались голод и революции, генералы армии совершали самоубийства; кронпринц убит, император ранен; Бавария откололась от Германской империи и всякая подобная чушь. Лейтенант фон Мюке подготовил отчет, избегая самой откровенной лжи, пытаясь представить правдивую картину того, что произошло к этому времени. Боевой дух экипажа пострадает, если сообщения из дома постоянно будут приводить в уныние, но с другой стороны, содержание газет нельзя было скрывать от людей. Когда кто-то из офицеров читал сообщения в кают-компании другим, рядом обычно находились вестовые, и они подслушивали. Если получится несоответствие между этими сообщениями и официальным заявлением командования, то у экипажа появится вполне определенное чувство, что новости приукрашиваются с целью подсластить горькую пилюлю. Этого следовало избежать любой ценой. Поэтому Мюке решил прочитать газеты слово в слово и оставить комментарии на потом. И очень удачно в первые дни августа пришла телеграмма, раскрывающая метод подачи сообщений агентством «Рейтер». В ней говорилось: «Официально сообщаем: не вызывает сомнения, что «Эмден» затонул во время сражения с «Аскольдом»«. Это развеяло все сомнения матросов в том, что сообщения могут быть сильно преувеличены. На все, что в дальнейшем передаст «Рейтер», следовало смотреть скептически.

Затем была представлена карта Германии и то, как английская пресса поделила страну. Франция протянулась до Весер-Верра и границы Баварии. Дания добралась до Вис-мара и включала Виттенберг, Магдебург, Гановер и Бремен. Англия проглотила Ольденбург. Территория к востоку от Эльбы, включая Саксонию, стала русскими владениями. Бавария стала независимой. Только небольшая область, Турингия, все еще существовала, как Германия. Члены экипажа, родившиеся там, держали головы особенно высоко, считая себя истинными носителями стандартов Германской империи.

Члены экипажа все больше и больше ожидали часа, отведенного на чтение. Если после захвата они получали новые газеты, то на каждом лице читался вопрос: что будет на следующем брифинге? До этого момента не было споров по поводу того, кому нести вахту, но теперь никто не хотел пропускать брифинг, и слышались жалобы тех, кому доставалось дежурство. Когда звучала команда «Всем на бак», от носа до кормы эхом проносился громкий крик одобрения.


12 сентября 1914 года

Этой спокойной ночью группа немецких судов приблизилась к плавучему маяку Калькутты. Капитан «Инда» в шутку выступил с предложением захватить лоцманское судно недалеко от Калькутты, и Мюллер на самом деле задумался об этом. Он раздумывал, не разрушить ли радиооборудование плавучего маяка, чтобы временно остановить движение судов к и от главного города Индии. Ни одно судно не могло войти в труднопроходимые воды Хугли[14] между Калькуттой и открытым морем без лоцманского судна. На «Маркоманнии» задержанные капитаны с нетерпением ждали новых товарищей по несчастью или, возможно, партнеров для игры в бридж. Как сообщили капитаны, по крайней мере еще три судна находились на пути вниз по течению, и даже назвали их. Поскольку этим судам предстояло пересечь путь «Эмдена», крейсер не торопился в Калькутту.

В 22:00 появились огни первого ожидаемого судна. «Эмден» приблизился к нему, и вскоре грузовое судно остановилось. Чтобы не вызывать тревогу других судов вспышкой, неизбежной при предупредительном выстреле, крейсер подал сигнал ревуном. Сигнальным фонарем передали приказ остановиться и не подавать радиосигналов. И снова лейтенант Лаутербарх взял на себя командование трофейным судном. Энсин Гисслинг и группа захвата трофейного судна поднялась на борт. Это было английское грузовое судно «Кабинга», построенное в 1907 году, его вместимость составляла 4657 регистровых валовых тонн. Судовладельцем являлась компания «Букналл СС Лайнс». Судно могло достигать скорости десять узлов и было оборудовано радиорубкой, которую тут же взяли под охрану. «Кабинга» была нагружена ценным грузом тканей, которые по большей части принадлежали американцу, и находилась на пути из Калькутты в Нью-Йорк через Бомбей, Порт-Саид и Средиземное море.

 Мюллер мог бы потопить «Кабингу», как вражеский корабль, но для определения того, кто были американские грузоотправители и какая часть груза принадлежала им, потребовалось бы много времени, а его не было. Он хотел в дальнейшем избежать требований о возмещении убытков американцами. Кроме того, пришло время избавиться от многочисленных недобровольно оказавшихся на «Маркоманнии» пассажиров. Мюллер не мог себе позволить заходить в порт, а тут представлялась возможность избавиться от них вместе с одним из захваченных кораблей. Капитан «Кабинги» путешествовал вместе с женой и детьми. Тогда Мюллер решил превратить его корабль в место содержания экипажей и пассажиров других судов. Проводить решение в жизнь не требовалось немедленно. Вначале «Эмден» подождет и посмотрит, не попадут ли другие суда к нему в сеть.

Три часа спустя слева по борту показались огни. Все члены экипажа заняли места по боевому расписанию. «Эмден» стал приближаться к судну на высокой скорости, за ним следовал караван судов. Вскоре они смогли различить пароход с одной трубой, который просто стоял. Лейтенант Левецоу получил удовольствие взойти на борт трофея вместе с энсином Циммерманном и подразделением для захвата трофея. Этому кораблю тоже предстояло идти за «Эмденом» до следующего дня, поскольку тщательный обыск отложили. Это судно оказалось английским угольщиком «Киллин», построенным в 1908 году и принадлежащим «Коннелл Бразерс». На нем было загружено шесть тысяч тонн английского угля, и оно направлялось из Калькутты в Бомбей.

«Эмден» собрал впечатляющую флотилию из четырех судов. Вся группа теперь направлялась к Калькутте, очень медленно, потому что «Киллин» в лучшем случае мог делать только восемь узлов. «Эмден» шел во главе, слева располагались «Понтопорос» и «Киллин», справа — «Кабин-га» и «Маркоманния». Все суда шли с потушенными огнями. Во время ночных рейдов первой обязанностью офицеров на трофейных судах всегда было выключение на них всех огней. Никто не знал, что может принести ночь, и всегда предполагалось, что английские боевые корабли находятся поблизости. Для торговых судов было сложно идти группой, в особенности за ведущим с выключенными огнями. Но подобное построение позволяло «Эмдену» хорошо видеть всех.


13 сентября 1914 года

Теперь стало очевидно, как многому научился экипаж крейсера. Море ни в коей мере не было спокойным. Северо-восточные муссоны, во время которых море затихало, еще не дули над Индийским океаном. Но несмотря на это, перевод экипажа «Киллина» на «Кабингу» (которую не станут затоплять), перемещение подразделения, отвечающего за затопление, и перегрузка провизии с последней жертвы прошли быстро и гладко. «Эмден» прошел вначале к одному, потом к другому судну, потому что командир корабля не хотел, чтобы лодки гребли слишком большое расстояние.

Когда к крейсеру приближались шлюпки, он останавливался, чтобы позволить морякам подняться на борт.

В 10:00 на «Киллине» открыли кингстоны и орудия «Эмдена» проделали в нем пробоины. Несколько секунд «Киллин» стоял прямо, затем быстро пошел ко дну. За его затоплением наблюдали с болью. В конце концов ведь с ним на дно пошло шесть тысяч тонн угля. Однако, как плавучая база, он был слишком медленным. Единственную скорость, которую он продемонстрировал, была скорость затопления. Наконец немцы встретили корабль, который быстро пошел ко дну.

Небольшая флотилия продолжала дальнейший путь в направлении Калькутты. Вскоре перед ними стояла следующая жертва, на этот раз по правому борту. Драма разыгрывалась, как и раньше: вначале появилось облако дыма; потом паутина оснастки, мачты и трубы и судовая надстройка, мерцающая над горизонтом; наконец в поле зрения оказался весь массивный корпус. «Эмден» подошел под острым углом, чтобы его не узнали. Постепенно экипаж смог рассмотреть, какой это красивый корабль и не только из-за размера и внешнего вида. Он казался абсолютно новым. При приближении он вздернул английский торговый флаг.

Лаутербах и его команда поднялись на борт судна и практически сразу же послали сообщение. Это грузовое судно называлось «Дипломат», имело вместимость 7615 регистровых валовых тонн, было построено недавно, в 1912 году, и принадлежало компании «Чарент СС». Оно направлялось из Калькутты в Англию с десятью тысячами тонн чая, на этом судне находилось больше всего трофеев, чем когда-либо возьмет «Эмден», если и не самых ценных. Мюллер решил затопить его прямо на месте, используя взрывчатку. Офицер торпедного отсека, лейтенант Виттхефт, перебрался на «Дипломат» с подразделением подрывников. На борту он услышал разговор между Лаутербахом и менеджером судоходной компании, отвечающим за движение грузов. Этот высокопоставленный чиновник собирался в длительный отпуск в Англию. Теперь он просил, и совсем не вежливо, чтобы Лаутербах предоставил ему несколько матросов для извлечения его серебряных трофеев, полученных в состязаниях по гольфу и скачкам, из багажного отсека. Немецкий офицер вежливо объяснил, что его подчиненные — не носильщики, они прибыли, чтобы уничтожить корабль.

После того, как офицер торпедного отсека установил взрывчатку и снова появился на палубе, «Эмдена» нигде не было видно. Лаутербах показал пальцем на горизонт.

— Он поймал еще одно судно, вон там, — пояснил Лаутербах.

Крейсер можно было увидеть вдали. Он возвращался с новой жертвой.

Когда работа на «Дипломате» была закончена, экипаж, включая оскорбленного менеджера судоходной компании, сжимающего клюшки для гольфа, перевезли на «Кабингу», открыли кингстоны и установили заряды. Шлюпка с подразделением подрывников отчалила. Когда шлюпка оказалась примерно в двухстах метрах от судна, произошел взрыв, который оторвал большой кусок корпуса. В дальнейшем заряды станут устанавливать ниже ватерлинии. Это оказалось невозможно на «Дипломате», потому что его трюмы были забиты грузом до предела. Пришлось воспользоваться шкафчиками моряков, которые находились примерно на уровне ватерлинии.

Тем временем «Эмден» не тратил время впустую. Захваченный корабль оказался еще одним грузовым, направляющимся в Калькутту.

Он появился на южном горизонте. Это было нейтральное судно, «Лоредано». Лейтенант фон Левецоу и энсин принц фон Гогенцоллерн поднялись на ветхое судно, которое принадлежало союзной Италии и теперь сопровождало «Эмден» и остальные суда флотилии назад к «Дипломату». Шкиперу нового приобретения было предложено забрать все экипажи захваченных судов в Калькутту. В конце концов ведь он направлялся туда. Он получит запасы провианта на всех пассажиров и в дальнейшем получит компенсацию. Капитан колебался и цитировал законы о нейтралитете. Мюллер рассердился. Если он не согласится, то придется затопить «Кабингу».

Пока это безуспешное обсуждение продолжалось, «Дипломат» медленно тонул. С оторванным носом, он глубоко погрузился передней частью в воду и какое-то время оставался в таком положении. Каждая волна, которая перелетала через его корму, выбрасывала сотни коробок с чаем из грузовых трюмов. Они плясали кругами на поверхности воды. Несколько минут спустя огромная корма судна встала прямо в воздухе. После громкого треска вода засосала разбитый корпус в свои глубины. После наблюдения за этой драмой капитан «Лоредано» решил, что в конце концов может и лучше, если он заберет с собой экипажи захваченных судов. Но было уже слишком поздно перевозить двести с лишним пассажиров с «Маркоманнии» и «Кабинги» — спускалась ночь. После того, как калитан «Лоредано» обещал не начинать никаких враждебных действий против «Эмдена», его корабль отпустили. Он направился к Калькутте, только остановился достаточно долго, чтобы подобрать часть плавающих контейнеров с чаем.

«Эмден» с сопровождающими снова тронулись в путь, капитан «Кабинги» с облегчением узнал, что его судно все еще числится в ряду живых. Чтобы запутать «Лоредано», флотилия пошла на юго-запад. После того, как они оказались вне пределов видимости итальянского парохода, крейсер изменил курс на южный, затем постепенно на северо-западный, направляясь к морскому пути между Калькуттой и Мадрасом.

Около 22:00 впередсмотрящий на фок-мачте сообщил об огнях по правому борту. С севера приближался пароход. Сопровождающие суда получили приказ следовать за крейсером, который резко повернул направо и пошел прямо к новому судну. Сигнальщик отправил послание световой азбукой Морзе: «Остановиться. Не подавать радиосигналов. Кто вы?» Это оказался «Дандоло», еще один итальянский корабль. Ответ с «Эмдена» был кратким и любезным: «Спасибо. Приятного плавания».

Немецкий крейсер снова быстро проглотила темнота ночи. На этот раз он тоже пошел обманным курсом. Итальянцы не смогут сообщить об его истинных передвижениях. Но из-за обманных маневров в непроницаемой тьме «Эмден» потерял сопровождающие суда. Если бы на «Эмдене» подали сигнал световой азбукой Морзе, используя сигнальный фонарь, или сигнальными ракетами, то это бы только выдало крейсер, поэтому по правому борту зажгли зеленый огонь — там, где его не увидят с «Дандоло» — чтобы группа сопровождающих судов увидела ориентир. Вскоре «Эмден» встретил «Кабингу», которая вела другие корабли сопровождения. «Кабинга» приняла крейсер за парусник, увидев только один зеленый огонь. Опасаясь, что разворот налево приведет к столкновению с другими кораблями, которые вела «Кабинга», это судно пошло направо в надежде обойти то, что оно приняло за медленный парусник. Когда «Эмден» заметил «Кабингу», она находилась перпендикулярно к носу крейсера. «Полный назад!» — отдали приказ на «Эмдене», предотвращая столкновение в последнюю минуту.


14 сентября 1914 года

Наконец «Кабингу» отпустят. Флотилия остановилась около 15:00 и начался обмен. Экипажи «Ловата» и «Инда» перевезли с «Маркоманнии» на «Кабингу». Перед тем, как оставить свой временный корабль, они трижды отсалютовали командиру «Эмдена». Это удивило моряков крейсера, потому что ведь в конце концов они потопили «Ловат» и «Инд». Лейтенант Клеппер вернулся вместе с охранниками на «Эмден», точно также, как и отправлявшиеся на «Кабингу» моряки, правда после того, как разбили радиоаппаратуру на «Кабинге».

Перевозка такого количества людей отняла время и шлюпки были заняты. Они хотели успеть до наступления темноты, которая угрожала прервать работу, но тут на юге заметили облако дыма. Оставив грузовые корабли и шлюпки позади, «Эмден» на полной скорости пошел к вновь прибывшему, на котором оказался английский флаг. Крейсер и его последняя жертва быстро вернулись к «Кабинге». Лейтенанты Лаутербах и Левецоу и энсин Фикентшер и их подразделения поднялись на борт захваченного парохода, «Траббоча», который направлялся из индийской гавани Негабатан в Калькутту. Это был пустой угольщик вместимостью 4028 регистровых валовых тонн. Вскоре его экипаж оказался на «Кабинге», на «Траббоче» открыли кингстоны и установили заряды. Теперь для «Эмдена» стало рутинным делом затоплять суда при помощи выстрелов из орудий в дневное время и взрывчатых веществ по ночам. Последняя процедура использовалась, чтобы избежать хорошо видимых вспышек из стволов орудий крейсера. Однако на этот раз план привел к неожиданным неприятным последствиям. Детонация вызвала взрыв угольной пыли и взметнувшиеся вверх языки пламени превратили ночь в день.

Наконец «Кабинга» получила свою свободу и пошла по направлению к Калькутте. Это действие, освобождение судна с таким количеством людей на борту, принесет «Эмдену» и его командиру благоприятные отчеты в мировой прессе. Когда «Кабинга» причалит в Калькутте, пассажиры будут рассказывать удивительные истории о том, как вежливо с ними обходились, и о том, что немцы подумали об их личных вещах, а также доброжелательности командира корабля, который не стал взрывать грузовое судно, потому что не хотел подвергать жену и детей капитана опасности во время перевозки с судна на судно в открытом море. Индийские газеты тут же напечатали эти рассказы, и «Эмден» и его командир стали знамениты за одну ночь, несмотря на разрушения, которые они принесли английскому судоходству.

Как только «Кабинга» оказалась вне поля зрения, «Эмден» и его маленькая флотилия — теперь состоящая только из «Маркоманнии» и «Понтопороса» — пошли своим путем. Вскоре вдали заметили огни какого-то корабля. «Эмден» направился к нему, но корабль бросился наутек. Погоня продолжалась какое-то время. Очевидно корабль заметил взрыв издалека, увидел много судов и попытался сбежать. Ни гудки ревуна, ни предупредительные выстрелы не заставили его замедлить ход. Только после того, как боевой выстрел был произведен по его носу, он сбавил скорость и остановился. «Эмден» приблизился и усиленный мегафоном голос спросил:

— Кто вы?

— «Клан Матесон», — последовал ответ.

— Английский корабль? — прозвучал следующий вопрос.

— Нет, британский! — ответили с корабля.

Почти оскорбленный тон последнего ответа вызвал смех на «Эмдене». Как оказалось, грузовой корабль принадлежал компании «Клан Лайнз» и его порт приписки находился в Шотландии, капитан тоже был шотландцем. Корабль затопят немедленно, в наказание за упрямство и демонстративное неповиновение, когда ему бросили вызов. Лаутербах и Шалл вместе с моряками группы захвата трофейного судна перебрались на него, чтобы решить все вопросы с захваченным кораблем.

«Клан Матесон» направлялся из Англии в Калькутту, имел вместимость в 4775 регистровых валовых тонн и перевозил ценный груз легковых автомобилей, локомотивов, паровых двигателей, велосипедов, пишущих машинок и другой техники. Единственным пассажиром была беговая лошадь, очевидно фаворит на тотализаторе на скачках в Калькутте. Ее убили из пистолета, чтобы не мучить болезненным утоплением.

Подготовка для затопления судна теперь шла по обычной программе. Британский экипаж перевезли на «Маркоманнию» под наблюдением подразделения охраны, возглавляемого лейтенантом Клеппером. Затем за работу взялись подрывники, что оказалось нелегко. Вначале они искали наиболее подходящее место, чтобы установить заряды. Обычно для этой цели использовался трюм. Затем отвечающая за затопление команда открывала клапаны котельной и машинного отделения. В грузовом отсеке моряки с трудом пробирались вниз, откидывая в стороны тяжелые ящики и связки, которые загораживали проход. Чтобы ускорить затопление следовало взорвать не только трюмы, но и соседние помещения. Заряды были установлены таким образом, что при детонации часть корпуса взорвется и одновременно часть перегородки разобьет прилегающие секции. Затем вода одновременно заполнит оба отсека.

Даже днем самые нижние грузовые трюмы были погружены в полную тьму. В то время, как офицер подрывников искал место для установки взрывчатки, его подчиненные собирали все фонари, которые могли найти. Они принесли веревки и лестницы, чтобы быстро и удобно подняться наверх. Затем подсоединили заряды. В этот момент все ушли, за исключением отвечающей за затопление команды, офицера, отвечающего за взятие трофея, офицера-подрывника и его помощника. Поскольку они уходили с подветренной стороны, взрывчатка, из соображений безопасности, всегда устанавливалась с наветренного борта обреченного корабля. Отвечающая за затопление команда открыла кингстоны и поспешила в шлюпку, оставив позади только офицера-подрывника и его помощника. Эти двое подожгли запалы и, удостоверившись, что они правильно горят, присоединились к другим в шлюпке. Она быстро отчалила, чтобы уйти как можно дальше за те несколько минут, которые потребуются, чтобы запалы сгорели.

«Эмден» продолжал идти курсом на восток. Изначально Мюллер намеревался направиться к острову Баласор, где встав на рейде вне пределов видимости суши, перегрузит уголь, но начался сезон муссонов и сильный юго-восточный ветер не способствовал осуществлению его плана. «Эмден» не мог стоять вдоль угольщика при таких погодных условиях, но также не мог себе позволить оставаться на территории вокруг Калькутты.

Этой ночью радисты перехватили послание с плавучего маяка Калькутты: «По сообщениям итальянского судна «Аоредано», немецкий крейсер «Эмден» затопил пароходы «Дипломат», «Кабинга» и «Понтопорос», 86°24’ восточной долготы 18°1’ северной широты». «Союзный» итальянский капитан, несмотря на настоятельные заявления о нейтралитете, использовал первую возможность, чтобы донести на «Эмден». Как экипаж позднее узнал из газет, индийское правительство наградило его золотыми часами и цепочкой за нарушение нейтралитета. А «Кабинга», радист которой вернулся к работе, сообщила той же ночью: «Немецкий крейсер «Эмден», сопровождаемый угольщиком «Маркоманния», затопил «Инд», «Ловат», «Дипломат», «Траббоч» и «Киллин» недалеко от Калькутты. «Кабинга» и все экипажи отпущены и находятся в безопасности». Теперь о прибытии немецкого крейсера в Бенгальский залив знали все. Планируемая атака на плавучий маяк Калькутты была отменена. Пришло время поохотиться в другом театре военных действий.


16 сентября 1914 года

По пути к проливу Северный Препарис «Эмден» подошел к Андаманским островам. Когда солнце взошло, море было спокойным, как пруд для домашних уток. Идеальную возможность загрузить уголь не следовало упустить. Чтобы сохранить запас «Маркоманниии», «Эмден» встал рядом с «Понтопоросом». И снова началась монотонная тяжелая работа.

У крейсера работал только один двигатель, причем медленно; «Понтопорос» стоял неподвижно. Таким образом оба судна могли маневрировать и в то же время качались минимально. Перегрузка продолжалась с утра до 23:00. Перегрузили 440 тонн, почти полностью заполнив бункеры. Моряки «Эмдена», как и всегда, страдали от жары. Их глаза и рты представляли собой черные круги, обрамленные прилипшей с потом угольной пылью. Помощь шестидесяти индусов, бывших кочегаров и укладчиков груза с «Клан Матесон». оказалась очень ценной. Их наняли с обещанием проживания и питания, а также оплаты в мексиканских долларах.

Среди солнца и почерневших от угля людей на палубе время от времени появлялась бродящая без цели отмытая в сравнении с ними, призрачно-серая фигура какого-нибудь отдыхающего кочегара. Никто не завидовал кочегарам. Чудо, что они продолжали работать, потому что их работа была адом на земле. В узких котельных двенадцать котлов плевались, неистовствовали и ревели, устраивая свой собственный концерт. Когда дверцы печей открывали, вылетали пепел и искры, которые тушили шипящей водой, от этого тошнотворный запах распространялся по судну. Черные, как ночь, покрытые потом кочегары работали по шесть часов, чтобы удовлетворять жадные рты котлов. Работа в ограниченном адски жарком пространстве кочегарки в тропиках была невыносимой. Жара поднималась до 60 или 70 градусов Цельсия. Каждое неправильное движение означало жуткий ожог, каждая ошибка в загрузке угля — катастрофу.

На «Понтопоросе» перевозился индийский уголь — бесспорный яд для боевого корабля. Используя его, «Эмден» не сможет насладиться бездымным плаванием, и это будет первый и последний раз. Через двадцать четыре часа непрерывной работы котлы покроются сажей и голубым пеплом. Уголь будет распределяться по решетке, как мусор. Во время поджигания большая его часть падала прямо в пепел. Требовалось на пятьдесят пять процентов больше индийского угля, чем угля из Кардиффа, который считался лучшим в мире, чтобы выполнять одну и ту же работу. Индийский уголь выполнял только семьдесят пять процентов работы такого же количества китайского угля из Циндао, загруженного на «Маркоманнию». Обычно, чтобы «Эмден» делал по восемнадцать узлов, работали шесть котлов. Котлы требовали постоянного внимания из-за неисправных труб, и не несущие вахту кочегары, а также личный состав второй очереди должны были работать с неиспользуемыми в данный момент. Четыре неиспользуемых котла должны были быть готовы к работе постоянно, потому что требовалось примерно тридцать минут, чтобы получить пар. Под руководством дежурного механика оставшиеся два котла чистили. Котлы должны были быть в рабочем состоянии, и их следовало чистить каждые пять дней. С внешних стенок снимали сажу, укрепляли решетку и изоляцию. И каждые десять дней должна была заменяться вода в котле, его цинковые панели очищаться от коррозионных материалов. Через каждые двадцать-двадцать пять дней внутренние стенки чистили более тщательно. Сквозь все тысячу четыреста труб бойлера проталкивали железную щетку, подсоединенную к бечевке. Кочегары выполняли эти задания в дополнение к обычным обязанностям. В случае непредвиденных обстоятельств или кризисной ситуации помогали другие матросы. Чистка никогда не выполнялась в соответствии с графиком; операционная необходимость нарушала его даже слишком часто.

Внеплановое крейсирование ускоряло износ труб. Уже зимой 1913-14 года трубы в двух котлах потребовалось заменить. На следующую зиму новые трубы потребовались еще шести котлам. Большие требования к трубам во время погонь выводили многие из них из строя. В общей сложности откажут около двухсот. Более пятидесяти раз кочегарам приходилось останавливать котлы, затем опорожнять, открывать и заново делать изоляцию. Неисправно работающие трубы запаивались стальными пробками. Чтобы это сделать, людям требовалось забираться в котел и жариться при температуре между 80 и 90 градусами по Цельсию.

Парообразование было не единственным видом деятельности, который поглощал уголь. Пополнение воды было другим. Каждый день крейсер использовал двадцать пять тонн или более воды в котлах, и четыре тонны требовалось для питья. Если «Эмден» оставался отделенным от «Маркоманнии», в трюмах которой хранилась вода для мытья, то еще добавлялось от семи до девяти тонн на это. В целом крейсер нес около сорока тонн воды. Десять тонн угля в день требовались для перегонки. Хотя остальная часть экипажа не завидовала кочегарам, им самим никто не завидовал во время перегрузки угля. Бункеры, где проходила укладка груза, были невыносимо горячими. Нет нужды говорить, что одежда сводилась к минимуму. Так называемый угольный комплект представлял собой старую, поношенную форму, использовавшуюся только для этой задачи. После повторяющихся операций по перегрузке угля форма превращалась в рубище и не могла быть починена. Длинные брюки протирались на бедрах и коленях, открывая трусы под ними. Вскоре форма не годилась ни для чего, кроме плавания, и вскоре у людей не оставалось ничего, за исключением пыли, чтобы прикрыть наготу.

Работа была особенно тяжелой в открытом море, когда «Эмден» и угольщик стояли борт о борт. Поскольку старые кранцы[15] давно были сломаны, требовалось импровизировать с новыми. В Циндао на борт взяли 150 гамаков. Изначально их планировалось использовать для защиты от разрушений. Но больше нет. Моряки соорудили кранцы из стволов деревьев, обмотанных гамаками, и свесили с бортов. После каждой операции по перегрузке угля они выходили несколько потрепанными, но после восстановительных работ их можно было использовать во время следующей перегрузки. Лучшим и более оригинальным кранцем служила автомобильная шина, несколько шин взяли с одного из захваченных кораблей. Они свисали, ровно распределенные по бортам, и отлично выполняли работу по защите корпуса.

 Одной из особенно трудоемких стадий процесса перегрузки угля являлся фактический перенос топлива с одного судна на другое. Корабли, связанные вместе, тяжело качались на волнах.

После того, как моряки вздергивали мешки с углем, им приходилось ждать момента, пока суда не закачаются в унисон. В это мгновение веревку отпускали и мешки кренговали на «Эмден», разбивая на его палубе все, что попадалось на пути. Людям приходилось убегать с пути несущейся черной массы.

Естественно, что постоянное трение, удары и сбрасывание вниз на палубу тяжелых мешков с углем не прошло для «Эмдена» без последствий. Пострадали одно из орудий на носу и одно на корме. Качание судов и удары друг о друга постоянно угрожали самому первому орудию на носу. Несколько раз на нем появлялись зарубки и выбоины. И затем мешки с углем часто врезались в палубные ограждения. Вскоре на правом борту в передней части не осталось ни одного непогнутого. Покрытая линолеумом часть палубы пострадала ужасно. За короткое время отдельные части были проношены до стальных пластин внизу. Сталь была скользкой и во время качки часто случалось, что люди падали на палубе. После каждой операции по перегрузке угля металл приходилось огрублять стамеской или долотом и прорезать небольшие канавки, чтобы ботинки могли захватывать палубу. Каждый раз, когда на захваченном судне обнаруживали парусину и смолу, палубы «Эмдена» получали новое защитное покрытие.

В дополнение к обычному грузу угля в бункере крейсера, под рукой находился и уголь на палубе. На баковой надстройке, на средней палубе и на ютовой надстройке лежали горы угля, которые мешали передвижению. Если кому-то хотелось пересечь эти места, то ему приходилось проталкиваться сквозь узкие проходы. Достаточно часто после сильной качки уголь рассыпался и принимал новую форму — плато, которое перегораживало всю палубу.

Те часы, когда «Эмден» и сопровождавшие его суда стояли друг рядом с другом, перегружая уголь, были опасно разрушительными. В течение этого периода корабль не был готов к бою. Враг маячил везде вокруг и мог в любой момент материализоваться на горизонте. Экипаж знал это и делал все возможное, чтобы ускорить процесс перегрузки. И предпринимались все меры, чтобы облегчить труд. На носу желающих ожидали ледяные бутылки с лимонадом, и кружка за кружкой этого напитка наливались и раздавались. Судовой оркестр непрерывно играл подбадривающие мелодии. Доска, видимая всем, висела на середине судна, чтобы записывать на ней количество тонн, загруженных каждые пятнадцать минут. Записи делались мелом крупными цифрами. Ни одно подразделение не хотело отстать от других. Пылко, ревностно и с удвоенным усилием каждое подразделение работало, чтобы победить остальных. Конкуренция была яростной.

Один раз, после изматывающей десятичасовой смены, обычно строгий лейтенант фон Мюке предложил командиру корабля отпустить замеченное грузовое судно. Мюллер согласился. Когда новость распространилась на следующий день, моряки ворчали:

— Мы все равно смогли бы его взять.

Экипаж точно знал, что представляет собой их шкипер. Они гордились им и кораблем, которым он так успешно командовал. Все веселье и пение прекращались сразу же, если морякам говорили, что командир устал. Во время маневров или загрузки угля, одобрительные слова от него были всем, что требовалось, чтобы преодолеть уныние и расхолаживание и побудить моряков приложить сверхчеловеческие усилия. Несмотря на тяжелую работу и ограниченные жилые условия, мир царил на борту крейсера. Командир проводил большую часть времени на мостике. Там ему поставили удобное кресло, чтобы он мог спать, но оставаться настороже, когда того требовала ситуация. Он проводил большую часть дня, изучая карты, морские справочники и новости. Только благодаря многим часам болезненных размышлений он составлял планы, которые приводили к успешным смелым авантюрам «Эмдена».

Во время операции по перегрузке угля «Понтопорос» получил новые приказы. Хотя его груз был не слишком хорош, а он сам — слишком медленным для операций вместе с «Эмденом», корабль все равно пока не могли отпустить. Он требовался крейсеру, как плавучая база на случай непредвиденных обстоятельств, если запасы на «Маркоманнии» закончатся и они не найдут ничего лучшего. Поэтому греческий корабль отправили на место встречи, чтобы ждал там, пока «Эмден» не сможет туда прийти с или без «Mapкоманнии». Командир группы управления захваченным судном, старпом с «Маркоманнии», интендант второго класса Мейер, поведет корабль вместе с четырнадцатью моряками. Греческому капитану пообещали, что его корабль отпустят после того, как уголь перегрузят еще раз. Более того, он получит хорошую компенсацию за свое беспокойство. Сделка его полностью удовлетворяла.

«Эмден» снова взял курс на пролив Северный Препарис. Два парохода заняли свои обычные положения в группе, «Маркоманния» по правому борту, «Понторопос» по левому. Греческое судно медленно отставало, пока не исчезло из виду в ночи. Потом оно взяло курс на юг по направлению к установленному месту встречи. Это было мерой предосторожности. Экипаж захваченного «Клан Матесона», все еще остававшийся на борту «Маркоманнии», не должен был догадаться, куда направляется «Понтопорос».


17 сентября 1914 года

Около 14:00 «Эмден» добрался до входа в пролив Северный Препарис, перекрестка морских путей между Калькуттой и Сингапуром, Мадрасом и Рангуном. Там они крейсировали до наступления темноты. Не было видно ни следа дыма. Ночью они пошли в направлении Рангуна. Там, недалеко от главного порта Бирмы, моряки надеялись поймать несколько судов. Надежды будут разбиты.


18 сентября 1914 года

Их бинокли осматривали море в поисках жертв. «Эмден» стоял недалеко от Рангуна, поэтому ни один корабль не мог пройти мимо него незамеченным. Но движение было слабым. В такой важной гавани это могло объясняться только распространяющейся славой немецкого крейсера. Наконец в 16:00 в шести градусах по правому борту на горизонте появилось облако дыма. Это оказалось грузовое судно, прибывающее из Малаккского пролива. Корабль шел сходящимся курсом с «Эмденом», поэтому на время крейсеру не требовалось превышать экономящую уголь скорость в пять узлов. Только три часа спустя, незадолго до темноты, судно подошло достаточно близко к «Эмдену», чтобы продемонстрировать желтую трубу и белую ютовую надстройку. Лейтенант Лаутербах пришел к выводу, что это голландское судно, так как они находились не очень далеко от голландской Вест-Индии. Но когда «Эмден» резко остановил грузовое судно, то обнаружил, что оно норвежское. Немецкий корабль подошел на расстояние, с которого можно было перекрикиваться, и вскоре лейтенант Лаутербах уже поднимался по сходням нового судна.

Капитан «Довра», бывший офицер норвежского Военно-морского флота, оказался дружески настроен. Он бегло говорил на немецком и предложил доставить экипаж «Клан Матесона» в Рангун без оплаты. После уговоров он принял сто долларов за услугу. По мере того, как проходила перевозка людей, недавно покинувший Пенанг капитан рассказал Лаутербаху много интересных новостей. В Малаккском проливе он встретил вспомогательные крейсеры. По его словам оба французских броненосца, «Монкальм» и «Дуплекс», хорошо известные морякам «Эмдена», стояли на якоре в Пенанге. Новость об их присутствии там заставила Мюллера задуматься о неожиданной атаке на гавань. Лаутербах сказал норвежскому капитану, что они хотят исчезнуть с этой части бирманского побережья, и капитан любезно пообещал задержаться с заходом в Рангун до рассвета, давая «Эмдену» значительное временное преимущество перед экипажем «Клан Матесона». Экипаж того корабля расскажет все, что ему известно, как только окажется в порту.

Ночью «Эмден» перехватил активный обмен сигналами. Береговая станция «Даймонд Пойнт» сообщала о пушечном огне рядом с Акьябом, это сообщение могло быть только приписано нервному состоянию из-за присутствия немецкого крейсера где-то поблизости. Ответили другие станции, среди них старый друг под кодовым названием  «КМД». Одна береговая станция спросила, кто такой «КМД»; ответ пришел простым языком: «»КМД» — это «Гэмпшир»». Наконец на «Эмдене» точно узнали то, что давно подозревали. Дополнительная информация поступила из газет, которые норвежский капитан предусмотрительно оставил. «Эмден» узнал, что немецкие грузовые суда, «Элсбет» и «Фризия», корабли поставок эскадре, были потоплены рядом с островом Япен в Восточно-Китайском море. Длинные статьи посвящались действиям «Эмдена» в Бенгальском заливе. Несмотря на заверения индийского правительства о безопасности морских путей и неизбежной гибели немецкого крейсера, если этого уже не случилось, страховые ставки тревожно повышались.


Глава четвертая

Горящие нефтяные цистерны Мадраса

19 сентября 1914 года

Когда «Эмден» уверенно шел на запад, экипаж почувствовал что-то особенное в воздухе. Море снова стало гладким, как зеркало, — как раз подходящее и благоприятное время для еще одной перегрузки угля. Она началась около 07:00 и продолжалась до 15:00, после чего «Эмден» отчалил от угольщика и продолжил курс на запад. Поздно во второй половине дня палубы тщательно вымыли, так как следующим днем было воскресенье. Крейсер направлялся к проливу Южный Препарис, через Андаманские острова. Крейсер добрался до пролива в 22:00.

Этой ночью экипаж очень внимательно следил за окружающей обстановкой, поскольку радиосигналы с «Гэмпшира» были необычно громкими, а это означало, что броненосец несомненно находится поблизости. Когда сигналы с «Гэмпшира» были слышны наиболее четко, радист «Эмдена» рассчитал позицию английского корабля — не более десяти морских миль от «Эмдена». Повышенная осторожность стала приказом дня.


20 сентября 1914 года

Во время короткого сна усталым морякам снились сны о черном угле. Ночь прошла, и ничего необычного не случилось. В 01:00 «Эмден» уже покинул пролив Южный Препарис и взял курс на Мадрас. На скорости в двенадцать узлов крейсер шел по спокойному темному морю на запад.

Мюллер планировал что-то новое. Впервые за время плавания он собирался провести операцию против города, создать панику среди жителей, чтобы нарушить жизненный уклад и торговлю в стратегическом владении Великобритании в Индии. Мюллер собирался нанести урон престижу Британского ВМФ. Командир «Эмдена» решил атаковать Мадрас. Возможно, подобный шаг, который сделает англичан беспомощными, также подстегнет подрывные индийские элементы к действию.


22 сентября 1914 года

Прошла ночь, во время которой ничего не происходило, рассвело, начинался день, в который крейсер и его экипаж пройдут посвящение огнем. Мадрас был укрепленным городом и, несомненно, его установленные на суше батареи ответят на обстрел. Также не исключалось, что боевые корабли противника стоят на якоре неподалеку от берега.

Мюллер планировал атаку на вечер. По всей вероятности, «Эмден» сможет приблизиться к городу незамеченным.

Окончательная подготовка к сражению проводилась в течение дня. Навесы и гамаки на палубе, необходимые для жизни рядом с экватором, сняли с мест, где они прикреплялись, и убрали во внутренние отсеки корабля. Количество боеприпасов, которые ждали рядом с пока молчащими орудиями, удвоили. Судовой журнал поместили под защиту брони. Во время брифинга старпом вначале описал другим офицерам корабля общую военную ситуацию, затем планы на случай непредвиденных обстоятельств — как будет осуществляться командование, если во время сражения погибнут командир корабля и старпом. Личному составу приказали вымыться в пресной воде и надеть чистую форму, чтобы избежать заражения в случае ранения. Все детали были заучены.

В 17:00 Мюллер приказал «Маркоманнии» отсоединиться. Пожелав успешной встречи с врагом, верный капитан Фаасс повернул корабль и отправился на юг к оговоренному месту встречи. «Эмден» установил четвертую «трубу» и медленно пошел в тропическую ночь, прорезая непроницаемую черноту. Скорость увеличилась до семнадцати узлов. На удалении, едва касаясь поверхности неба, вспыхивали зарницы и быстро исчезали. Неожиданно показался маяк гавани Мадраса. Разве портовые власти ничего не знают о войне, или Мадрас чувствует себя таким неуязвимым, что может пренебрегать мерами предосторожности? Яркие огни города облегчали приближение. «Эмден» подходил все ближе и ближе, словно выслеживая дичь.

У мест швартовки не был выключен ни один огонь, которые помогали кораблю зайти в порт. Моряки «Эмдена» автоматически вспомнили Циндао. Как только объявили войну, все огни были потушены. Тех, кто не подчинился, сурово осуждали.

Здесь, в Мадрасе, вероятно предполагали, что ни один противник не осмелится атаковать побережье Индии, которое с незапамятных времен оставалось почти нетронутым. Последние стычки происходили между Англией и Португалией в семнадцатом веке, между Англией и Францией в восемнадцатом.

И это было к лучшему: неожиданная атака преуспеет. Лоцман сможет рассчитывать местоположение корабля по наземным ориентирам, поэтому огонь крейсера повредит или нефтяные цистерны Бирманской нефтяной компании, главной цели, или батареи пятнадцатисантиметровых орудий рядом с новым маяком за ними. Орудия закончат работу, ударив по мигающей башне света, доминирующей над главным подходом к гавани. Шансы на успех были прекрасными.

По мере того, как нарастало напряжение, увеличивалась панорама Мадраса. Стоят ли за гаванью боевые корабли противника?

Незадолго до 21:00 Мюллер приказал подчиненным занять места по боевому расписанию. Выставили наблюдателей. В 21:45 крейсер находился прямо перед городом, на расстоянии от 2800 до 3000 метров от берега. Люди были готовы к любому неприятному сюрпризу. Он мог прийти от пятнадцатисантиметровых орудий по периметру гавани. Неслышно скользя, тень немецкого крейсера приблизилась к городу Мадрасу.

«Эмден» прицеливался под углом, чтобы даже в случае неточного выстрела, снаряд не упал на узкие улочки. Это тщательно рассчитывалось, чтобы опровергнуть пропагандистские заявления о зверствах немцев.

С командного пункта прозвучал приказ остановить двигатели, и судно встало. Прошла еще одна минута напряжения. «Эмден» повернул на юг, в трех тысячах метров перед причалами. Затем прозвучала давно ожидаемая команда:

— Включить прожекторы! Огонь!

Ослепительный свет пронзил тьму, освещая цель жутким указывающим перстом. И тут же выпустили первый залп.

Из орудий вырвались длинные красные вспышки. Звук напоминал катящиеся через тропическую ночь огромные валуны и разбудил огромный город. После выстрела над кораблем образовался густой слой дыма, на мгновение скрыв все из виду.

Пустые гильзы упали на палубу. Затем, с тяжелым металлическим лязганьем механизмы приготовились для следующего залпа. И снова тишину прорезал звук катящихся валунов.

Крейсер стрелял из орудий на правом борту. Первый залп ушел за нефтяные цистерны, хотя орудийные расчеты «Эмдена» добились нескольких попаданий по прибрежным батареям. Офицер артиллерийской части быстро укоротил радиус действия, и выпущенные во время следующего залпа снаряды попали перед цистернами у края воды. Настраивая дальность полета снарядов, он целился по одной из самых больших цистерн.

— Огонь!

Металл взорвался, черная нефть стала выливаться наружу и в воздух взметнулись красные языки пламени. Моряки «Эмдена» громоподобно победно закричали, словно их любимая футбольная команда только что забила мяч, решивший исход матча.

Цистерна теперь представляла собой калейдоскоп огня. Огромный столб пламени прорезал воздух, за ним следовал еще один, еще большего размера. В этот момент «Эмден» мог бы выключить прожектор, поскольку горящие цистерны обеспечивали достаточное освещение.

Последовала атака на вторую цистерну, но в ярком свете были видны только черные дыры, куда попали снаряды. Цистерна оказалась пустой. Когда попали по третьей, она тут же загорелась. Яркие языки пламени мерцали на темной воде.

Тем временем открыли огонь удивленные английские батареи. Очевидно, у них возникли трудности с расчетом удаленности «Эмдена», потому что из направленных на крейсер девяти снарядов на «Эмдене» заметили только три. Один снаряд не долетел сто метров, два других значительно перелетели, несмотря на небольшое расстояние между орудиями и целью.

«Эмден» выпустил от 125 до 130 снарядов, когда Мюллер приказал прекратить огонь. Его единственной целью было разрушение нефтяных цистерн и создание паники среди жителей Мадраса. Не следовало терять боеприпасы, поскольку никто не мог предсказать, где и когда ими снова придется воспользоваться.

Но судя по сообщениям индийских газет, выпущенные снаряды принесли огромные разрушения: пять тысяч тонн ценной нефти были утеряны. И в то время как дующий в направлении моря ветер спас город от пожара, психологическое воздействие атаки было огромным. Газеты сообщали, что граждане наводнили железнодорожный вокзал. Они больше не чувствовали себя в безопасности под защитой англичан и престиж Британии упал. Цель «Эмдена» была достигнута.

Появление «Эмдена» в Индийском океане и обстрел Мадраса вызвали волнение на всем субконтиненте. 29 октября 1914 года газета «Калькутта Капитал» сообщала следующее:

 «Разрушения, нанесенные эффективными грабительскими экспедициями «Эмдена», очень удручают. Самые дикие слухи летают по базарам, как ураганы: ужасающая немецкая военно-морская эскадра собирается бомбардировать город. Даже на тех, кто не занят агитацией и не желает смущать правительство, успешные набеги «Эмдена » произвели глубокое впечатление. Будет нелегко избавиться от сложившегося впечатления.

В связи с этим следует отметить, что купцы на базарах недовольны, поскольку дешевые немецкие и австрийские товары больше недоступны. Немецкое железо и металлоизделия, галантерейные товары, ткани, мелочи типа ниток и булавок, сухие сыпучие продукты хорошо продаются везде. Из-за эмбарго на эти товары на улицах Чуклы, Рахмана и Шейк-Мемнона появилось много людей, которые распространяют и подогревают злобу и недовольство. Это круги не проливают слез за англичан.

Рассказы, передаваемые на улицах и базарах из уст в уста, совсем не льстят англичанам. Какая польза от анализа провалов немецкой военной стратегии, когда успехи и находчивость маленького крейсера позволили ему безнаказанно налетать на большие корабли и прямо демонстрировать населению, что могут сделать немцы?

Нельзя отрицать продолжающуюся свободу действий «Эмдена». Англичане озлоблены и наполнены горечью и для этого есть основания: у всех индусов, с которыми они контачат, сложилось раздутое мнение о могуществе Германии. Заверения сагибов[16], что Великобритания и ее союзники медленно идут к победе, с сомнением принимаются местным населением».

Последний джентельмен войны

 Обстрел Мадраса 22 сентября 1914 года


По всей Индии миллионы людей произносили странное название иностранного корабля. Рассказы об «Эмдене» передавали из поколения в поколение и в конце концов название поглотилось одним из языков субконтинента. Сегодня в местном тамильском языке словом «эмден» называют хитрого, изобретательного человека, который полностью контролирует и себя, и свое окружение.

Командир «Эмдена» не мог предвидеть день, когда его корабль станет легендой. В то время он концентрировался на уходе из Мадраса. Крейсер уходил с зажженными огнями. Все могли видеть, что он направляется на север. Когда Мюллер был уверен, что они скрылись из виду, то приказал выключить огни на левом борту и корме. Корабль-призрак исчез в ночи и сменил курс на южный, направляясь к месту встречи с «Маркоманнией».

Воздух трещал от перехватываемых радиосигналов. На стороне «Эмдена» была удача и не только в уходе от береговых батарей. Оставалась еще одна, более серьезная угроза. Английский броненосец «Гэмпшир», старый друг «Эмдена», находился поблизости. Во время Китайской революции 1913 года он стоял рядом с «Эмденом» в Нанкине. Это связало два экипажа крепкой дружбой. Теперь «Гэмпшир» служил хребтом преследовавших «Эмден» союзных сил. Командир корабля, капитан Грант, понимал ход мыслей своего немецкого противника. После того, как Грант получил известия о подвигах «Эмдена» в Бенгальском заливе, «Гэмпшир», вероятно, стоял недалеко от Малаккского пролива или Сингапура. Он не ошибся в своем предположении, что его противник изберет своей следующей целью крупный, открытый порт Мадрас. Грант поспешил вперед, чтобы защитить город и захватить «Эмден», в то время как также сообщил о преследовании японскому крейсеру и направил его отрезать дорогу немецкому. Казалось, судьба «Эмдена» предрешена.

В ночь с 18 на 19 сентября «Гэмпшир» получил сигнал от береговой станции «Даймонд Пойнт», сообщавшей о стрельбе над Акьябом, Бирма. «Даймонд Пойнт» сама получила соответствующее сообщение, исполнительно отправила его дальше и таким образом невинно и случайно поучаствовала в передаче ложного слуха. У командира «Гэмпшира», который до этого времени шел по следу, используя шестое чувство, не оставалось выбора, кроме как изменить курс и на высокой скорости направиться в Акьяб. К тому времени, как все раскрылось, «Гэмпширу» было уже слишком поздно что-то менять. «Эмден» атаковал Мадрас и исчез на бескрайних океанских просторах.


Куда пошел японский крейсер «Чикума»? Он мог бы поставить «Эмден» на колени. Как выяснилось, японский корабль остановился для неторопливой перегрузки угля и таким образом упустил свой шанс захватить немецкий рейдерский корабль.

Тем временем «Эмден», невольно проскочивший между этими Сциллой и Харибдой, счастливо направлялся на юг. Вместо того, чтобы служить дичью, он снова стал охотником.

Таким образом, в дополнение к набегам на торговые суда, командир корабля фон Мюллер поставил перед собой задачу деморализовать противника. В этом он оказался единодушен с штабом Военно-морского флота, который после периода размышлений и дискуссий составил планы по поддержке индийского движения за освобождение из-под английского владычества. Глава дрезденской полиции, доктор Роберт Хайндль планировал такую операцию для Министерства иностранных дел осенью 1914 года. За несколько лет до войны Хайндль посетил штрафную колонию на одном из Андаманских островов и сообщил, что освобождение политзаключенных, находящихся там, количество которых он оценил в тысячу пятьсот человек, может разжечь пламя революции. Он предложил освободить их в результате неожиданной атаки какого-нибудь немецкого крейсера. Вначале, по его мнению, следует обстрелять остров Росс. Затем высадить десантный отряд, захватить небольшое подразделение полиции врасплох и поставить в известность о случившемся все лагеря с заключенными. После того, как они будут вооружены и организованы, революционеров перевезут из штрафной колонии на материк в небольших судах.

30 сентября 1914 года Министерство иностранных дел обратилось к штабу Военно-морского флота в Берлине: «Эксперты рекомендуют отправить легкий крейсер «Эмден» для освобождения индийских революционеров... и, если возможно, транспортировать их в Индию». 2 октября 1914 года всем морским атташе и базам были отправлены следующие инструкции: «Приказываем легкому крейсеру «Эмден» освободить заключенных революционеров на Андаманских островах». Трудности этого предприятия вскоре стали очевидны старшим офицерам штаба Военно-морского флота, и 7 октября приказ отменили: «Приказ № 87 для 562 относительно Андаманских островов, аннулирован. Легкому крейсеру «Эмден» надлежит действовать на свое усмотрение».


Глава пятая

Недалеко от Цейлона и Диего-Гарсии

23 сентября 1914 года

В 05:00 «Маркоманния» снова встретилась с крейсером, и они взяли курс на юго-восток. Мюллер надеялся уйти из Бенгальского залива, где о присутствии его крейсера было хорошо известно, и направиться вокруг острова Цейлон. Недалеко от западного побережья Индии все должно быть по-другому, если только «Кенигсберг», без ведома «Эмдена», уже не очистил его. Морское движение из Красного моря в Бомбей и Коломбо оставалось сильным. Неожиданное появление могло оказаться плодотворным и удачным, и таким образом скорость была чрезвычайно важна. «Эмдену» требовалось быстро обойти вокруг «Цейлона», и поэтому он отказался от загрузки угля.


24 сентября 1914 года

«Эмден» шел на тщательно отмеренном расстоянии от берега Цейлона, примерно между шестьюдесятью и семьюдесятью морскими милями от берега, чтобы избежать обнаружения. На протяжении дня крейсер перехватывал радиосообщения, которыми обменивались боевые корабли и наземные станции. Все говорили об «Эмдене», к большому удовлетворению экипажа.


25 сентября 1914 года

Утром крейсер подошел ближе к Цейлону. Около 11:00 южный берег острова появился по правому борту. Крейсер продолжал двигаться на запад примерно в тридцати милях от земли, на достаточном расстоянии, чтобы избежать обнаружения с берега. Окрашенный серой военной краской корабль, который теперь использовал прекрасный уголь, который не давал дыма, едва ли можно было узнать.

После сообщения Мадраса о том, что «Эмден» направился на север, берег казался свободным от движения между Коломбо и Сингапуром. На самом деле около 13:00 появилось облако дыма, за которым маячил грузовой корабль. «Эмдену» не потребовалось менять курс, чтобы его встретить. На грузовом судне предположили, что «Эмден» — это английский боевой корабль. Кем еще он мог быть? Ни один корабль противника не посмеет так близко подходить к Коломбо. Грузовой корабль поднял английский флаг, в то время как «Эмден» поднял германский, приказал грузовому судну остановиться, и отправил группу для проведения обыска, а также подразделение подрывников и группу, отвечающую за затопление корабля.

Трофеем оказался английский грузовой корабль «Король Луд», вместимостью 3650 регистровых валовых тонн, который шел прямо из Суэцкого канала и направлялся в Калькутту. Он был пустым, если не считать собственных припасов. Съестные припасы оказались очень кстати. Их можно было лениво перегружать на протяжении нескольких часов. «Эмден» находился недалеко от Коломбо, но к гавани не следовало приближаться до сумерек.

Экипаж «Короля Луда» собрал свои личные вещи. Лейтенант Клеппер поднялся на борт «Маркоманнии» вместе с подразделением охраны, чтобы принять новых гостей. Вестового с «Эмдена» отправили на «Короля Луда», чтобы взять муку, картофель, свежее мясо и консервы. После того, как закончили перегрузку, в 16:00 английский экипаж перебрался на «Маркоманнию». Капитан и его подчиненные, которых Лаутербах успокоил, рассказав о судьбе их предшественников, казались в хорошем настроении.

Кингстоны были открыты и корабль взорван. Он затонул быстро. Личный состав «Эмдена» наблюдал за этой процедурой, потом корабль взял курс на запад. К сумеркам крейсер находился в тридцати морских милях от Коломбо. Очевидно, обстрел Мадраса произвел здесь впечатление: четыре пересекающихся луча прожектора охватывали вход в гавань.

Теперь они взяли курс на морские пути между Коломбо и островом Миникой. На расположенном к западу от Цейлона Миникое имелся красивый маяк, который использовался как ориентир всеми судами, которые ходили между Аденом и Коломбо. В 22:00 «Эмден» заметил справа по борту корабль, который, казалось, только что вышел из Коломбо. Поскольку крейсер хотел захватывать суда как можно дальше от Коломбо, то последовал за кораблем по очень постепенно сходящемуся курсу и перехватил его примерно час спустя, подойдя с носа. Поисковая группа под командованием лейтенанта Лаутербаха и сопровождаемая энсином принцем фон Гогенцоллерном вела себя очень тихо. Было необычно брать трофей в радиусе действия прожекторов вражеского порта.

Захваченное грузовое судно было английским и называлось «Тимерик». Оно направлялось в Англию с ценным грузом — четырьмя тысячами тонн сахара. Мюллер решил временно повести корабль за собой и утопить позднее, где-то далеко за пределами видимости из Коломбо. Тем временем у английского экипажа было время подготовить личные вещи к перевозке. Но планы пришлось изменить. Английский капитан пришел в ярость от того, что попал в руки немцев, причем прямо под носом англичан. Английская военно-морская разведка заверяла его, что морской путь между Коломбо и Аденом безопасен, и капитан вышел из гавани за день до срока по графику. Он запретил своим людям даже пальцем шевелить для «этих проклятых немцев». Это был первый и последний раз, когда офицер «Эмдена», поднимающийся на трофейное судно, встретил такое сильное сопротивление. Обычно дружелюбный Лаутербах, отличающийся легким характером, распалился и пришел в ярость из-за замечания в адрес немцев и передал его командиру корабля вместе с предложением немедленно затопить грузовое судно. Мюллер согласился. Он отправил шлюпку с усилением на грузовой корабль. Капитан и также не желающий повиноваться старший механик были взяты под арест. Шлюпка поспешила на «Тимерик», подвозя группу подрывников и группу, отвечающую за затопление. В течение десяти минут английскому экипажу надлежало покинуть корабль, причем личные вещи взять только в минимальном количестве. Это был удар. «Тимерик» только что заходил в Японию, и все везли дорогие покупки. Экипаж пришел в ярость — не на «Эмден», а скорее на своего капитана, чьи непокорность и упрямство привели к такому нежелательному концу. Несколько человек клялись расправиться с ним, как только до него доберутся. В отличие от капитана, они не застраховали свои покупки на сто английских фунтов.

Когда английский капитан поднялся на борт «Эмдена», он не посчитал необходимым бросить сигарету. Он даже не пожелал никому доброго вечера. И снова он столкнулся не с тем человеком. Лейтенант фон Мюке приказал немедленно затушить оскорбляющую других сигарету и совершенно недвусмысленно во вполне определенных выражениях рассказал о поведении, которое ожидается от военнопленного. Затем капитана и старшего механика отвели к фальшборту с левой стороны, где поставили охранника. В дальнейшем их заперли в помещении для хранения мин.

От Миникоя появились новые огни — ярко освещенного почтового парохода. «Эмден» не обратил на него внимания. Радист поймал сообщение, что голландскому почтовому пароходу «Королева Эмма» требуется лоцманское судно, и он должен прибыть в Коломбо по графику. «Эмден» терпеливо ждал, пока почтовый пароход не пройдет, перед тем, как продолжать работу по затоплению «Тимерика». Группа подрывников установила заряды в дымовой трубе и грузовых трюмах под нею, ровно распределив заряды между ними. Затем открыли кингстоны. Последние члены абордажной команды вернулись на «Эмден», принеся с собой нескольких куриц и свежие яйца, которые они прекрасно используют: судовой механик Штофферс очень сильно болел, и ему требовалась свежая пища.


26 сентября 1914 года

Не ожидая затопления «Тимерика», «Эмден» снова взял курс на запад по морскому пути между Коломбо и Миникоем. Было около 03:00. Лаутербах принес с собой с трофейного судна ценные газеты. Кроме ситуации в мире, которая сильно интересовала Мюллера, в них содержались новости о движении судов в Индию и из Индии, и указывались как время прибытия, так и время отплытия. Из этого командир мог прийти к различным выводам. Информация на «Тимерике» могла считаться самой свежей, так как корабль покинул Коломбо только несколько часов назад. Среди других сообщений нашлось подробное описание обстрела Мадраса, рассказ о разрушениях и их результате — сломленном духе. Одна статья была благосклонна к «Эмдену» и его командиру, называя его справедливым человеком и честным игроком. А фирма, которой принадлежало мыло, обнаруженное на «Инде», дала следующее рекламное объявление в соответствующем разделе газеты: «Нашим великолепным мылом моются даже на легком крейсере «Эмден».

Как только крейсер взял курс на Миникой, то встретил новую жертву, грузовое судно, которое остановили и приказали следовать за флотилией. Лаутербах и энсин Циммерман перевезли свои подразделения по захвату трофейного судна на новую жертву, которая оказалась английским грузовым судном, вместимостью 4437 регистровых валовых тонн. Оно направлялось в Коломбо. «Грифевейл» шел с пустыми трюмами. Его капитан и экипаж согласились сотрудничать.

На протяжении второй половины дня датское моторное судно «Фиония», старая знакомая из Китая, подало сигнал Коломбо с просьбой прислать лоцманское судно. Сразу после перехвата послания от Миникоя пришел корабль, весь в огнях. На «Эмдене» не сомневались, что это «Фиония». Поэтому, чтобы не выдать себя, было решено дать ей пройти, не бросая вызова. Пока судно проходило, моряки «Эмдена» пытались его идентифицировать, глядя в бинокли. Это оказалось труднее, чем ожидалось, поскольку его огни ослепляли. Хотя оно прошло очень близко, никакие трубы было не различить, и моряки почувствовали, что это датское судно. На «Грифевайле» превалировало другое мнение. Капитан помнил лайнер компании «Бибби» в Суэцком канале, который стоял на якоре у него за кормой. Наполовину шутя, он спросил у лейтенанта Лаутербаха:

— Почему вы захватываете только нас, бедные грузовые суда? Почему не один из этих жирных w наглых почтовых пароходов? Например, вот этот лайнер из «Бибби»?

Видя высокую скорость и множество огней, Лаутербах тут же подал сигнал на «Эмден»: «Этот корабль — лайнер «Бибби»«. «Эмден» с ним не согласился. Тем временем неизвестное судно прошло мимо на высокой скорости. Если бы немецкий крейсер стал его преследовать, то снова оказался бы в водах Коломбо, а командир корабля этого не хотел. Позднее Лаутербах и остальные люди на «Грифевайле» клялись, что видели толстую трубу. На вопрос никогда так и не дали удовлетворительного ответа. В любом случае потопление почтового парохода с большим количеством пассажиров вызвало бы множество различных сложностей. «Эмдена» ждали другие успехи.


27 сентября 1914 года

В 02:00 еще один пароход пересек путь «Эмдена». В течение получаса он был остановлен. С «Эмдена» за судном заметили какие-то темные очертания без огней. Тут же прозвучал приказ всем занять места по боевому расписанию: пароход вполне мог сопровождать боевой корабль с потушенными огнями. Но темные очертания оказались густым облаком дыма с грузового судна.

Ни один трофей не приветствовали с большей радостью, чем этот. «Буреск», английское судно-угольщик, вместимостью 4350 регистровых валовых тонн, везло не менее 6600 тонн первоклассного угля из Кардиффа, на 1600 больше, чем находилось на «Маркоманнии», когда они отправлялись в плавание. Судно было зафрахтовано Военно-морским министерством Великобритании и шло из Англии в Гонконг. Теперь, одним ударом «Эмден» на долгое время освобождался от беспокойств.


28 сентября 1914 года

После такой удачной ночи было только подобающе проснуться воскресным утром и увидеть красивый рассвет. Давно ожидаемый северо-восточный муссон наконец задул и моряков ждали только ясные дни и спокойное море.

После окончания воскресной церковной службы Лаутербах послал сообщение с «Грифевайла»: «Захваченный экипаж создает проблемы из-за пьянства и ненадлежащего поведения. Пришлось надеть наручники на нескольких человек. Пришлите подкрепление». «Эмден» послал ответ: «Немедленно убрать весь алкоголь. «Грифевайлу» приблизиться к «Эмдену». Изначально, когда экипаж «Короля Луда» покидал свой корабль, им щедро разрешили взять с собой часть запасов виски. Теперь, готовые отметить воскресный день и ободренные красивой погодой, эти приличные моряки явно перебрали спиртного, некоторые напились до потери чувств. Без каких бы то ни было оснований одному из них пришло в голову устроить засаду на какого-нибудь китайца. Несчастный, нагруженный супницей, не видел для себя выхода, кроме как опорожнить супницу на голову пьяного моряка. Оставшиеся члены экипажа вмешались. Несколько человек разбили супницу о голову китайца. Другие присоединились к драке с диким ревом, и на солнце сверкнули ножи. В это мгновение остававшиеся начеку немецкие охранники прыгнули вперед и растащили дерущихся. Лаутербах надел на самых пьяных наручники и изолировал от остальных. Наименее проблемных отвели к баковой надстройке и заперли. Все двери и трапы охранялись. Капитан «Грифевайла», энергичный человек, которому Лаутербах доверил командование своим экипажем, отдал резкие приказы, которые подчеркнул, размахивая пистолетом. Тяжелые головы медленно погрузились в сон. Мир был восстановлен.

Воскресный отдых закончился в 13:00. Примерно в это же время появилось облако дыма и прямо на пути «Эмдена» обнаружился пароход. Потребовалось только поднять сигнальный флажок, чтобы пригласить судно задержаться. Это был английский корабль «Рибера», вместимостью 3500 регистровых валовых тонн, на пути из Адена в Батавию. Хотя он и шел порожняком, на борту нашлись запасы провизии, которые существенно помогли «Эмдену». Некоторые отправили на «Грифевайл» вместе с экипажем. Час спустя орудия были нацелены и группа, отвечающая за затопление, выпустила несколько хорошо нацеленных снарядов в направлении судна. Лейтенант Геде ни разу не промазал. Корабль нашел раннюю смерть.

Судовой журнал «Риберы», который тщательно вели, оказался интересным, капитан также предоставил много информации. Очевидно, во время предыдущего плавания в Индийском океане судно встретило группу индийских войск, которые переправлялись из Бомбея в Красное море. «Рибера» обменялась сигналами с обоими боевыми кораблями сопровождения, английским «Свифтшуром» и русским крейсером «Аскольдом». Она также обменивалась сообщениями с другими кораблями противника между Суэцем и Коломбо.

После затопления «Риберы» они продолжили путь к острову Миникой. Запасы угля на «Эмдене» уменьшились, впервые и единственный раз больше, чем наполовину.

«Эмдену» требовалось покинуть регион, потому что к этому времени «Грифевайл» и «Риберу» уже искали в Коломбо. Вскоре гончие выйдут на их след. Мюллер хотел на какое-то время прервать свои рейдерские операции и позволить траве вырасти на своих победах. Но в 21:00 еще одна дичь появилась на сцене, английское грузовое судно «Фойл», вместимостью 4147 регистровых валовых тонн, без груза, направлявшееся из Адена в Коломбо, и вскоре группа по захвату трофейного судна, подрывники и группа по затоплению принялись за работу. Но «Фойл» не затопили сразу же. В то время, как абордажные команды были заняты, показались огни второго корабля с того же направления. «Фойл» получил приказ следовать за «Эмденом». Тем временем абордажная команда готовила провизию для перевозки, устанавливала заряды и приказала английскому экипажу паковать вещи. Все будет сделано в рекордно короткие сроки.

«Эмден» пошел к новой цели с гордой эскадрой из четырех судов: с одной стороны — «Маркоманния» и «Грифевайл», с другой — «Фойл» и «Буреск». Моряки определили по огням, что корабль — пассажирский почтовый пароход. Используя световую азбуку Морзе, крейсер приказал ему остановиться. На «Эмдене» очень обрадовались новости, что они захватят и потопят почтовый пароход. Такой красивый корабль, с таким большим количеством дорогой отделки и всякими предметами комфорта выглядел гораздо лучшим трофеем, чем простой грузовой корабль со своим дешевым грузом. Психологический эффект от потопления почтового парохода также больше: многие пассажиры не станут колебаться и, задыхаясь, расскажут прессе о гибели своего судна, и эти рассказы распространятся во все стороны. Дополнительной наградой может стать золото. Почтовые пароходы часто его перевозили. Но надежды скоро растаяли. Судно «Исайя» было голландским, нейтральным, а кроме этого — пустым: на нем не оказалось ни золота, ни пассажиров на борту. Им пришлось его отпустить.

На «Фойле» все было готово. Не более, чем полчаса спустя запасы провианта перевезли на «Эмден»; еще через пятнадцать минут экипаж находился в безопасности на борту «Грифевайла». После того, как взрывчатка была установлена, группа подрывников вернулась на свой корабль. «Эмден» не стал задерживаться, чтобы понаблюдать за затоплением.

Двух нежелающих находиться на «Эмдене» гостей, капитана и старшего механика «Тимерика», переправили на «Грифевайл», который уходил от флотилии. Капитан и старший механик наконец решили изменить свое поведение и подчиняться, к ним стали относиться соответственно, но когда они покидали «Эмден», то на их лицах было ледяное выражение. Они не произнесли ни слова прощания.

Крейсер подошел к «Грифевайлу» так близко, как только возможно, и направил на него свои орудия. Следовало прикрыть отход Лаутербаха его людей с английского судна. Из-за последнего случая неподчинения там «Эмдену» следовало быть готовым ко всему. Таким образом полнейшим удивлением оказалось девятикратное «ура» английского экипажа — три раза в честь командира корабля, три — офицеров и три — экипажа. Напряжение испарилось и превратилось в сердечное прощание. «Грифевайл» отослали прочь в 23:00 с искренними пожеланиями легкого плавания. Он тут же направился к Коломбо. «Эмден» со своей стороны изменил курс до 01:00. Пока «Грифевайл» полностью не исчез из вида, «Эмден» держал курс на Мальдивские острова. Таким образом прощание стало удачным завершением еще одного дня современного корсара. С собой он вез 6600 тонн лучшего угля из Кардиффа. Это, в конечном счете, было самым важным.

«Эмден» продолжал следовать южным курсом, медленно покидая опасную зону и оставляя позади все преследующие боевые корабли противника. И снова он добрался до прикрытия земли. К востоку от Мальдивских островов экипажу предстояло перегрузить уголь, который так требовался их кораблю. Волнение на море, создаваемое последними юго-западными муссонами, дующими на западном побережье архипелага, исключало этот регион для операции. Перегрузка угля планировалась на следующий день; во второй половине дня они занимались предварительными приготовлениями.

Во время приближения к островам экипаж увидел необычное природное явление. Крейсер проходил место, где горячий источник выходил на поверхность океана. Горячая вода взмывала к небу и по дуге возвращалась назад в море.

Поскольку ни на одной карте не было отмечено существование этого источника, они решили, что выбрали неправильное место для стоянки. «Эмден» остановился и резко повернул, проходя не более, чем в пятидесяти метрах от источника. «Маркоманния», которая не могла так быстро изменить курс, прошла прямо сквозь него и ее окатило горячей водой.


30 сентября 1914 года

Двадцать девятое число прошло в перегрузке угля, а тридцатого «Маркоманнии» предстояло передать весь дополнительный уголь, который мог принять «Эмден», перед тем, как отправиться для новой загрузки. «Буреск», новая дойная корова, должен был встать рядом с «Маркоманнией» и взять с нее всю солярку и воду, которые только могли поместиться.

Незадолго до обеда моряки «Эмдена» были заняты тем, что для них являлось необычным времяпровождением — написанием писем. «Маркоманнии» предстояло взять с собой письма и отправить их. Моряки не могли писать много: времени отводилось мало и письмам предстояло подвергнуться жесткой цензуре.

Ничто в письмах не должно было приоткрыть завесу секретности «Эмдена». Офицеры, которым пришлось просмотреть письма, обнаружили, с каким боевым настроем экипаж приспособился к трудностям. Это было приятно. Отсутствовали жалобы на тяжелую работу или недостаток провизии, только выражение гордости и радости от своего корабля.

Между офицерами и матросами протянулась нить взаимопонимания, усиленная осознанием абсолютных необходимостей момента. Тем не менее, боевой дух на «Эмдене» был высоким. Кораблю сопутствует удача и он выживет, независимо от того, как долго продлится война, — вот что они считали. Но они не знали, что когда письма прочтут получатели, многие из отправителей будут уже мертвы.

Но вернемся к «Маркоманнии»: требовалось перегрузить еще 150 тонн. После завершения этой процедуры капитан «Маркоманнии» получил письменные приказы для выполнения предстоящего ему задания. Ему следовало избегать загруженных морских путей, встретить «Понтопорос» в указанном месте и после встречи перегрузить столько угля, сколько возможно. Абордажная команда с «Эмдена» должна была перегрузиться с «Понтопороса» на «Маркоманнию» и греческий грузовой корабль, после получения обещанной компенсации, будет свободен идти своим путем. В это время «Маркоманнии» надлежало войти в гавань голландской Вест-Индии, тихо закупить запасы для «Эмдена», если возможно уйти незамеченной и затем отправляться навстречу «Эмдену». Время встречи было назначено на начало ноября.

После окончания перегрузки угля мешки с углем, мотыги и погрузочное оборудование были переправлены на «Буреск» и «Эмден» отчалил от своего верного спутника, корабля, который обеспечивал его жизненно важным черным питанием на протяжении двух месяцев. Это было эмоциональное прощание. Играл судовой оркестр. По три прощальных крика прозвучало на каждом судне. Прощания, пожелания удачи и всех благ передавались с одного судна на другое. В 20:30 пустой грузовой корабль компании «ХАПАГ», высоко сидящий на воде, так как больше не оседал от груза, пошел восточным курсом. Моряки «Эмдена» грустно наблюдали за его исчезновением. Способная делать по четырнадцать узлов «Маркоманния» считалась быстрой для угольщика и слаженно действовала вместе с «Эмденом». Кроме этого, «Маркоманния» была немецким судном, и экипажи двух судов связывала крепкая дружба. Моряки «Эмдена» полюбили внимательного и трудолюбивого капитана Фаасса и его экипаж. Мысли о замене «Маркоманнии» английским кораблем, да еще и более медленным — на четыре узла — не утешали.

Прощание было бы еще более сердечным и прочувствованным, если бы моряки знали, что их корабли видят друг друга в последний раз. Судьба многих английских судов от рук «Эмдена» вскоре ждала и «Маркоманнию».

Чтобы удержать свой курс в тайне любой ценой, даже от немецкого экипажа «Маркоманнии», «Эмден» шел ложным курсом, пока другой корабль не скрылся их виду. Затем крейсер направился к архипелагу Чагос. Там экипаж отдохнет и восстановит силы, в то время как крейсеру будет обеспечен так сильно требовавшийся ремонт. Если получится так, что они с кем-то встретятся — архипелаг лежал на пересечении морского пути между Австралией и Красным морем и еще одного между Кейптауном и Коломбо — то они не станут колебаться перед выполнением работы, в которой у них теперь уже было столько практики. Из газет моряки узнали, что Австралии предстояло послать усиление в Англию. Принимая во внимание информацию, полученную от капитана «Риберы», это может быть тот же транспорт, который привез индийские войска в Средиземноморье; теперь они могут находиться на пути из Суэца в Австралию через архипелаг Чагос.

Путешествие к Диего-Гарсия из архипелага Чагос заняло больше недели. Дни, проведенные в поиске вероятных жертв, закончились безрезультатно. Вначале «Эмден» шел на низкой скорости к морским путям между Австралией и Аденом, а также между Маврикием и Калькуттой, держась к югу от Диего-Гарсия. Там он крейсировал взад и вперед на протяжении двух дней и ничего не находил. Он проследовал к пересечению морских путей Австралия-Аден и Маврикий-Коломбо, и снова безрезультатно. Тем временем у экипажа появился шанс расслабиться. За исключением тщательного осмотра двигателей и котлов, паровые трубы которых следовало оборудовать плотными затычками, чтобы притормозить начавшиеся разрушения, обязанности были легкими, и имелось достаточно времени, чтобы починить и постирать форму.

После первых трех дней восстановилось оттачивание профессиональных навыков. В дополнение к выполнению обязанностей по боевым частям, моряки участвовали в выполнении тренировочных упражнений пехоты и гимнастических упражнений и посещали брифинги. Стрелковое оружие, хранящееся под бронированной палубой, тщательно вычистили, как и пулеметы. Офицер артиллерийской части приказал провести учение в подкалиберной стрельбе, во время которой «Буреск» на буксире тащил цель для практики. Особое внимание уделялось группам захвата трофейных судов и десантным отрядам, людям, которым с наибольшей вероятностью предстояло увидеть действие. Учения, в которых участвовал весь экипаж одновременно, проводились под командованием самого Мюллера. Даже кочегаров обучали обращению с орудиями. Вскоре «Эмден» напоминал исправный боевой корабль, которым когда-то был.


9 октября 1914 года

В 06:00 «Эмден» добрался до Диего-Гарсия. «Комедия в открытом море» — вот таким образом одна крупная английская газета позднее назвала короткое посещение крейсером этого очаровательного, уединенного острова. Гавань, в которой бросили якорь «Эмден» и «Буреск», была защищена коралловыми рифами, обеспечивавшими безопасное место стоянки. Остров был маленьким и круглым, густо усаженными кокосовыми пальмами, которые обеспечивали его единственную промышленность. Кокосовое масло и копра были единственными предметами экспорта. Каждые три месяца парусник с почтой и провизией прибывал на остров и отчаливал, нагруженный продуктами маленького рая.

Сразу же после того, как они бросили якорь, экипаж начал работу над корпусом «Эмдена». Корабль стал крениться, когда часть отсеков затопили, и вскоре можно было слышать громкие звуки выскабливания и трения, за которыми следовал резкий, энергичный свист рассекаемого воздуха. Корабль, покинул верфи Циндао в июне. С тех пор морские организмы всех видов упрямо прикреплялись к области под ватерлинией. Даже если весь корпус нельзя очистить, по крайней мере поможет снимание наросших организмов, потому что каждый квадратный фут прилипших организмов снижал скорость корабля.

Вскоре после того, как они бросили якорь, появился первый гость. Это был разговаривавший по-французски заместитель директора компании по производству масла на острове. После разговора с командиром, его отвели в кают-компанию, где, несмотря на ранний час, он принял несколько стаканчиков виски с содовой. Никто на Диего-Гарсии ничего не знал о войне. Парусник, который служил их единственной связью с миром, убыл как раз перед ее началом. Какое-то время гость на самом деле предполагал, что «Эмден» — английский боевой корабль; он долго извинялся за то, что не говорит по-английски. Через какое-то время он выяснил истинную национальную принадлежность крейсера, поскольку экипаж забыл заменить портрет кайзера на портрет английского короля Георга. Гость очень сильно удивился, что оказался на немецком корабле. Плохое состояние судна, как объяснили офицеры по приказу командира корабля, является результатом длительного мирового круиза, который оставил мало времени для того, чтобы тщательно следить за состоянием судна. Естественно, у них не было новостей из дома. Диего-Гарсия случайно не получал никаких новостей? Заместитель директора местной компании рассмеялся в ответ и сказал, что если господа ничего не знают, то все равно знают больше него.

Заместитель директора находился на борту совсем недолго, когда за ним последовал его начальник, которого прямо проводили к Мюллеру. Как представитель правительства, он оказался еще более любопытным, чем его подчиненный, и хотел выяснить все, что произошло в мире за последние несколько месяцев. К сожалению, сказал Мюллер, он сам слишком долго находился в открытом море, и ничего не знает. Его помощь была другого рода. У посетителя имелась моторная лодка, которая из-за неприятного происшествия какое-то время тому назад не могла использоваться: что-то случилось с мотором, и никто на острове ничего в них не понимал. Старший механик, старшина Клюге, который в мирное время обслуживал моторную лодку «Эмдена», вернулся на сушу вместе с местным начальством. В скором времени, к радости директора масляной компании, Клюге решил проблему и до окончания дня Мюллер получил благодарственное письмо, приглашение на завтрак, полную фруктов лодку и свинью. В ответ командир корабля и его офицеры послали многочисленные бутылки вина, коньяка и виски, а также несколько коробок с сигарами, все это было редкостью и желанными предметами на Диего-Гарсии. «Эмден» и его экипаж не собирались оставаться в долгу перед своим ничего не подозревающим врагом.

После полуденного приема пищи крейсер снялся с якоря, прошел к «Буреску» и пришвартовался к борту для перегрузки угля. Испытывавший сильную тревогу английский капитан высказал свое беспокойство. Как он объяснил, ВМФ Великобритании не разрешает даже небольшому торпедному катеру вставать вдоль торгового судна. Если возникает абсолютная необходимость перегрузить уголь в открытом море, то торговое судно пришвартовывается к боевому кораблю, а не наоборот. Такие правила.

Пребывание в гавани дало морякам возможность поохотиться. Нечто, плавающее в воде, что на первый взгляд казалось грязным тряпьем, выброшенным за борт, начало двигаться и показало два блестящих серебряных брюха. Это оказались скаты, площадь поверхностей которых составляла примерно четыре или пять квадратных метров. У них были широкие, угрожающие челюсти, которые щелкали на маленьких рыбок вокруг. На палубу немедленно принесли ружья и прицелились. В удачный момент, когда скаты вышли на поверхность, изогнув спины, моряки выстрелили и попали одному по широкой спине. Скат вылетел высоко в воздух, его сильные плавники бились вверх и вниз, подобно паре мощных крыльев птицы. Но моряки не смогли посмотреть поближе. Было невозможно вытащить ската на палубу.

Время стоянки на якоре также использовали для рыбной ловли. Удочки свешивались из каждого иллюминатора. Получился богатый улов самых невероятных видов и форм рыбы. Присутствовали все цвета радуги — розовые, зеленые, голубые. Там были широкие рыбины, плоские и круглые, с глазами в верхней части головы и в нижней, с колючками и без. Врач исследовал каждую рыбину перед тем, как объявить, годится ли она для употребления в пищу. Про многих было известно, что они ядовиты. Также там плавали двухметровые угри, но их было невозможно поймать. Они выпрыгивали из воды и оказывались в практически вертикальном положении перед тем, как снова исчезнуть под поверхностью воды.

Загрузку угля приостановили в полночь. Пока загрузили только четыреста тонн; Мюллер хотел иметь на корабле тысячу в целом.


10 октября 1914 года

К 10:00 экипаж закончил операцию по перегрузке угля, загрузив меньше, чем они надеялись. В полдень «Эмден» отчалил от Диего-Гарсии, удаленному острову, защищенному от бурной мировой истории и, по крайней мере так казалось, от времени. Крейсер пошел прочь, взяв курс на северо-запад, а выйдя из пределов видимости, повернул на северо-восток. Мюллер планировал отправиться от Диего-Гарсии к Пенангу.

Какое-то время крейсер направлялся к востоку от архипелага Чагос, вдоль морского пути между Австралией и Аденом. Он делал это в надежде поймать какое-нибудь ничего не подозревающее грузовое судно, но удача ему не сопутствовала.

Тем временем радисты «Эмдена» перехватили послание, отправленное в Коломбо пароходом, который хотел знать, безопасен ли путь между Аденом и Коломбо. Ответ был утвердительным — другими словами, в Коломбо больше не думали, что «Эмден» находится неподалеку. Узнав это, командир корабля фон Мюллер отложил продвижение к Пенангу и снова начал охоту вокруг Миникоя.

Как охотнику, немецкому крейсеру не всегда сопутствовал успех; когда же он преследовал, это было другое дело. После затопления последней жертвы «Эмденом» английский боевой корабль «Гэмпшир» провел поиск вокруг Мальдивских островов, но безуспешно, затем повернул на юг и пытался преследовать «Эмден» в направлении Диего-Гарсии. Английский боевой корабль вероятно действовал на основании какого-то сверхъестественного инстинкта, поскольку предположение, что «Эмден» мог отправиться к Диего-Гарсии, ни в коей мере не было логическим. Но к тому времени, как «Гэмпшир» появился недалеко от маленького острова в сопровождении вспомогательного крейсера «Императрица России», «Эмден» уже отчалил. Добрый человек, возглавлявший производство масла на Диего-Гарсии, вероятно был шокирован, узнав, кого именно он принимал, как почетных гостей. Когда его спросили о направлении и времени ухода «Эмдена», он с готовностью предоставил информацию. Однако из опыта английский командир корабля знал, что нельзя считать сообщенное направление «Эмдена» истинным. Теперь ему придется заново начинать трудоемкую работу по обнаружению следов. Он долго сидел на хвосте у своего прежнего друга, но еще раз неуловимый «Эмден» проскользнул назад в безопасность обширного океана. Охота продолжалась.


Глава шестая

Снова в Бенгальском заливе

15 октября 1914 года

«Эмден» приблизился к атоллу Миладуммадулу, северному острову из Мальдивских. На протяжении трех дней крейсер шел на низкой скорости вдоль восточной части островов, направляясь на север. Теперь ему требовалось загрузить угля. Крейсер встал вдоль «Буреска», но из-за смещающегося морского дна не мог бросить якорь, поэтому медленно пошел вперед на одном двигателе, таща за собой угольщик. При перегрузке 280 тонн угля экипаж добился своей наивысшей производительности труда, 90 тонн в час. Рано, в 14:00 крейсер смог уйти от атолла Миладуммадулу и взял курс на Миникой. В 22:30 в темноте начал расти зажженный маяк. Полчаса спустя Мюллер увидел, что сектор, который он покинул двумя неделями раньше, все еще богат трофеями. В 23:00 по левому борту появились огни корабля из Адена. «Эмден» и сопровождающий его угольщик, идущие с юга, увеличили скорость. «Буреск» держался как мог.

Густое облако дыма и туманный силуэт острова создавали впечатление, что за пароходом маячит боевой корабль. На палубах «Эмдена» прозвучал приказ готовиться к ночным боевым действиям и корабль резко повернул налево. Офицер торпедного отсека был готов стрелять с правого торпедного аппарата, когда несколько секунд спустя боевой корабль растворился. «Эмден» снова повернул на ничего не подозревающий грузовой корабль и продвигался медленно, чтобы не выдать себя. Около полуночи беспомощной жертве из мегафона приказали остановиться. Несколько минут спустя подразделение, отвечающее за захват трофейного судна, принялось за работу.

 «Клан Грант», построенный в 1902 году, был вторым грузовым кораблем «Клан Лайн», принадлежащей Ирвину Кайсеру из Глазго.

Он стал первым в последней серии побед крейсера. По пути из Англии в Коломбо и другие индийские порты, корабль вместимостью 3948 регистровых валовых тонн по большей части нес твердый груз, типа пишущих машинок и фарфора.

На нем было много скота, включая миниатюрную антилопу, а также мука, консервы, пиво и сигареты. Намереваясь переправить все это на «Эмден», Мюллер решил забрать судно с собой до следующего дня. Затем «Эмден» взял курс в сторону Коломбо на сниженной скорости.


16 октября 1914 года

Задолго до рассвета «Эмден» снова повернул, прошел мимо Миникоя, по широкой дуге завернул на юг и направился в сторону Адена. Скорость рассчитывалась таким образом, чтобы к рассвету крейсер оказался вне пределов видимости с Миникоя.

В 07:00 работа началась. Спустили обе шлюпки и паровой катер крейсера. Работа была легкой благодаря северо-восточному муссону, при котором море оставалось спокойным и гладким, как стекло. Интендант вместе с пятнадцатью моряками и экипажем шлюпки поднялся на борт «Клан Гранта». Через короткое время перегрузка товаров и припасов шла полным ходом. На палубе крейсера росла куча разнообразных грузов. Вначале переправили скот и корм для него, затем муку, сигареты, галеты, запасные части для механизмов в машинном отделении и огнеупорные кирпичи для двигателей и котлов.

В 10:00 работа была временно прервана. Заметили облако дыма, движущееся в направлении Адена. Манил следующий трофей. Паровой катер и одна шлюпка остались позади с «Клан Грантом», как и «Буреск», обеспечение которого провизией организовывалось энсином Шмидтом. За время отсутствия «Эмдена» «Буреск» должен был взять столько запасов провианта, сколько сможет.

«Эмден» поднял вторую шлюпку и направился встречать новый корабль. Никогда не было ясно, что маячит за облаком дыма, поэтому Мюллер устроил встречу на максимально возможном удалении от других судов. Как только моряки смогли разглядеть пронзающую горизонт мачту, прозвучал приказ всем занять места по боевому расписанию. Мачта тяжело качалась взад и вперед, как мачта на эсминце или крейсере типа «Фокса» или «Пирама». Это оказался драгер[17], а уж его-то они никак не ожидали, не в середине океана. Когда экипажу разрешили отойти от орудий, странное судно жутко качалось. «Эмден» подал ему сигнал следовать за собой и вернулся к «Клан Гранту». Там лейтенант Лаутербах и его люди с большим трудом поднялись на борт неудобного качающегося ящика. К их большому удивлению, их встретил смеющийся капитан и веселый экипаж. Корабль под названием «Понраббель» прибыл из Англии и направлялся в Тасманию, с трудом выдавая по четыре узла. Его предшественник не закончил путешествие, затонув где-то по пути. Моряки радовались, что обстоятельства, неподвластные их контролю, оборвали жалкое путешествие, а тот факт, что они потребовали оплаты до того, как взойти на борт, не давал им никаких поводов для сожаления. Теперь, полностью одобряя действия рейдера, они стояли с упакованными вещами, когда прибыла группа для захвата трофейного судна. Некоторые прыгали от радости — а это было настоящим подвигом на качающейся, вздымающейся поверхности. Со слезами благодарности на обветренных щеках капитан воскликнул:

— Слава Богу, я свободен от этой рухляди и получил пятьсот футов стерлингов авансом!

 Моряки «Эмдена » выразили сочувствие капитану и его экипажу в связи с тем, что им пришлось пережить столько трудностей.

В то время как шлюпки и «мини-Эмден», как они называли паровой катер, были заняты, перевозя экипажи и припасы, большой «Эмден» не скучал. Он открыл огонь по драгеру и как только первый снаряд попал по «Понраббели», она тут же приняла канареечно-желтый цвет. Если это само по себе не было достаточно любопытно, то после второго и третьего выстрелов она внезапно перевернулась одним широким и плавным движением. Корпус драгера состоял из двух отдельных частей, в связи с чем ожидалось, что «Понраббель» перевернется медленно, на борт, который смотрит на «Эмден». Внезапное сальто поймало воздух в капкан в отсеках судна, и оно плыло, подобно огромному киту, брюхом вверх. Казалось, у судна есть свое, какое-то особенное чувство юмора, оно собирается на виселицу со смехом. Мюллер раздумывал, не выстрелить ли по нему еще раз, когда хорошее судно решило ему услужить и, как и его несчастливый предшественник, отправилось вглубь на дно морское.

Теперь внимание фокусировалось на низко осевшем «Клан Гранте», который уже поглотил несколько хорошо нацеленных снарядов. Вскоре он исполнил свой танец смерти, перевернулся, на несколько мгновений застыл на левом борту, затем фактически закружился, уходя в глубину под громкие приветствия его возбужденного экипажа и не менее возбужденное кряканье уток и гусей. Эти последние пассажиры, убежав из ограничивавших их загонов, предпочитали неуверенность привычного им водного элемента неизбежности ножа кока.

«Эмден» поднял на борт шлюпки и паровой катер и» повернув на восток, снова пошел своим курсом. В 23:00 слева по борту снова заметили огни. «Эмден» направился к ним, «Буреск» следовал сразу же за ним. Захваченный корабль оказался английским грузовым судном, вместимостью 4806 регистровых валовых тонн, под названием «Бенмохр», построенным в 1912 году. Им владела судоходная компания В. Томсена, из Лита, и он перевозил дорогой груз на Дальний Восток: детали для машин, моторную лодку, велосипеды, автомобили и прочее. Его экипаж присоединился к другим на «Буреске» и вскоре после этого судно взорвали. Из-за тяжелого груза оно быстро пошло на дно, а когда исчезло в глубине, «Эмден» на малой скорости пошел к западной части Миникоя.


18 октября 1914 года

Семнадцатое прошло без происшествий. «Эмден» продолжал путь, держась к северу от Миникоя, вне пределов видимости с острова. Красивое воскресное утро восемнадцатого предвещало что-то хорошее. Около 11:30 «Эмден» заметил дым по правому борту. Час спустя появилась толстая серая труба, которая при приближении медленно стала голубой. «Эмден» подходил к кораблю, постепенно отклоняясь влево, и вскоре оказался поблизости.

Экипаж лейтенанта Лаутербаха сообщил, что великолепный трофей — это совершенно новый английский грузовой корабль, «Троил», вместимостью 7562 регистровых валовых тонн, из ливерпульской компании «Блу Фаннел Лайн». Он находился на пути из Коломбо в Англию с великолепным грузом — медь, резина и цинк на сумму примерно двадцать пять миллионов марок, а также вез нескольких пассажиров, включая одну даму.

Она поразила Лаутербаха, приблизившись к нему с дружеской улыбкой и обратившись по имени. Она один раз путешествовала на одном из его лайнеров компании «ХАПАГ» на Дальнем Востоке и хорошо его помнила. Она казалась очарованной «романтическим захватом» в открытом море. Дама счастливо вышагивала по палубе, раздавая сигареты и шоколад удивленным морякам с крейсера-корсара. Все происходящее воспринималось ею с беспечностью любящего риск человека; перемены, вызванные «Эмденом», по ее словам, для нее не являлись ничем новым. По пути из Гонконга в Европу ее корабль был вынужден повернуть назад в Гонконг из-за начала войны. Там она прозябала много недель, и ей говорили, что «Эмден» сидит в засаде у ворот. Ей удалось добраться до Сингапура и даже немного дальше, но снова призрак «Эмдена» повернул ее корабль назад.

После еще нескольких недель ожидания в Сингапуре она отправилась в Коломбо. Там она села на этот корабль, и только, чтобы попасть в объятия «Эмдена». Задержание корабля она восприняла философски, даже если оно означало возвращение в Индию «со всей честной компанией». Настоящая леди, решили моряки «Эмдена», полные восхищения.

С другой стороны, капитан «Троила» был в ярости.

— Сколько я ни плаваю в Индию, я всегда пользовался обычными морскими путями, — воскликнул он. — На этот раз офицер морской разведки в Коломбо посоветовал мне идти в тридцати морских милях к северу — и вот я попадаю прямо вам в руки.

Это была интересная информация — «Эмдену» требовалось только отклониться на восток, чтобы собрать побольше трофеев.

Изначально, чтобы сэкономить время, Мюллер велел «Троилу» следовать за собой. Затем «Эмден» пошел на восток, «Троил» находился по левому борту, «Буреск» — по правому. Они направились к новому морскому пути между Аденом и Коломбо.

Около 21:00 с носа по левому борту заметили огни судна и «Эмден» повернул прямо к ним. На крейсере погасили все огни, в качестве меры предосторожности прозвучал приказ всем занять места по боевому расписанию. Крейсер осторожно подошел к незнакомцу, пока даже в ночной тьме не стало очевидно, что это только безвредный грузовой корабль. Судну приказали остановиться при помощи сигнального фонаря.

На этот раз им в руки попался английский корабль «Сент-Эгберт», вместимостью 5596 регистровых валовых тонн. Он перевозил различный груз, больше всего сахара, из Коломбо в Нью-Йорк. К сожалению, поскольку груз принадлежал американцам, то был нейтральным. Корабль мог использоваться только для спасения «Буреска» от перенаселения. Грузовой корабль получил приказ встать за «Буреском».

Вскоре после полуночи показались новые огни. В то время как за крейсером следовало его сопровождение, он приблизился к очередной жертве и обычным образом бросил вызов. Это оказался «Эксфорд», построенный в 1911 году, и принадлежащий В.Т. Татину из Кардиффа. Это был второй из угольщиков, зафрахтованных Военно-морским министерством Великобритании, перехваченных «Эмденом». С вместимостью в 4542 регистровых валовых тонн, он был загружен 5500 тоннами лучшего угла из Кардиффа. Таким образом теперь «Эмден» мог оставаться на плаву по крайней мере год.

«Эксфорд» протиснулся между «Эмденом» и «Троилом». Крейсер еще раз собрал небольшую флотилию судов, которым было тяжело выдерживать построение. «Буреск» по крайней мере два раза подходил слишком близко к «Эмдену», а «Сент-Эгберт» проявил склонность уходить сам по себе. Плохая маневренность тяжелых пароходов дальше осложняла дело, и ко всему в придачу начался ливень. Когда разъяснилось, «Сент-Эгберт» исчез. Это было очень неудачно, так как на нем отсутствовало радиооборудование. «Эмдену» требовалось найти его любой ценой, хотя бы ради группы, отвечающей за захват трофейного судна.


19 октября 1914 года

Какое-то время крейсер не двигался, оставаясь поблизости от места, где исчез «Сент-Эгберт». И вдруг, примерно два часа спустя, беглец вернулся. Его английский капитан совсем не радовался этому: он надеялся убежать вне пределов досягаемости крейсера. Однако его хорошее настроение вернулось, когда на борт доставили экипаж «Троила». Он знал из газет, что «Эмден» обычно вынужден освобождать один корабль из захваченных, чтобы отправить назад пленников, которых взял.

Крейсер пополнит свои запасы из «Троила». Лейтенант фон Мюке возглавил операцию на лайнере компании «Блу Фаннел Лайн». К этому времени на «Эмдене» сильно не хватало старших офицеров. Кроме Мюллера оставались только два энсина и офицеры службы навигации, артиллерийской части и торпедного отсека. С этим неукомплектованным экипажем крейсер вынужден был поднять одну из шлюпок примерно через час после того, как началась перегрузка, и броситься за облаком дыма, которое удалялось в направлении Адена. Один из последних остававшихся на борту морских офицеров взошел на борт нового трофея с небольшой группой, отвечающей за захват трофейного судна. Это был английский корабль «Чилкана», вместимостью 5220 регистровых валовых тонн, построенный в 1910 году, принадлежащий «Бритиш Индия Стим Навигейшн» из Лондона. «Эмден» быстро нагрузил свою шлюпку и с трофеями возвратился к остальным.

Остаток дня движение напоминало портовую суматоху. Люди спешили по палубам «Чилканы», собирая запасы провианта, лекарства и радиооборудование. Лодки сновали взад и вперед, нагруженные добром и людьми. Когда пришел черед экипажу «Чилканы» покидать корабль, капитан стоял со слезами на глазах. Китайский экипаж со своей стороны совершенно не волновало покидание корабля — если только им платят жалованье. Как и китайцы с «Троила» до них, они с готовностью заменили арабских кочегаров на «Буреске». «Эксфорд» тоже получил свою долю китайцев. В конце концов экипажи «Клан Гранта», «Понраббели» и «Бенмохра», все еще остававшиеся на «Буреске», перевели на «Сент-Эгберт». Теперь его палубы напоминали палубы корабля беженцев и кишели людьми.

Тем временем «Эмден» выпустил несколько снарядов по «Троилу». Захваченные пассажиры на «Сент-Эгберте» наблюдали за драмой, очарованные происходящим. Они уже на протяжении нескольких часов ждали с фотоаппаратами, чтобы запечатлеть затопление для потомков, но все зря, потому что хотя «Троил» сильно накренился влево, он отказывался тонуть. «Эмден» никуда не торопился. Он отошел от лайнера компании «Блу Фаннел Лайн» и занял позицию среди других судов. Это место давало хорошую точку обзора на движение вокруг крейсера.

Это было незабываемое зрелище для моряков «Эмдена». Здесь, в пустой, удаленной части Индийского океана, их крейсер совсем не был один: его окружали пять морских судов, одно из них тонуло, на других находилось большое количество Людей — от пятисот до шестисот человек. Маленькие шлюпки беспрерывно сновали вокруг. Крейсер будет хорошо обеспечен. Для несущих вахту офицеров вид не казался таким вдохновляющим: им приходилось проявлять дьявольскую осторожность, чтобы избежать столкновения между судами и шлюпками. И это часто не удавалось из-за проблем с двигателями. Особенно опасным был «Эксфорд». В один момент командующий офицер, лейтенант фон Левецоу избежал столкновения с «Эмденом», отчаянно крича в мегафон: «Черт побери, сэр, давайте вперед. Мои двигатели не могут дать назад против ветра!»

Огромные количества свежего мяса, льда, муки, картофеля и консервов перегрузили на «Эмден» и «Буреск». Нашлись один или два живых барашка. «Эксфорд» вообще был обеспечен провиантом даже слишком хорошо, и моряки «Эмдена» оставили часть муки. Врач «Эмдена» вернулся с инструментами и лекарствами. Все радиооборудование «Чилканы» перегрузили на «Эксфорд». Как будущему вспомогательному судну «Эмдена», ему требовалась радиосвязь. Но не было времени устанавливать радио: это следовало отложить на более позднее время. А пока также воспользовались возможностью перевезти часть солярки с «Буреска» на «Эксфорд».

В эти минуты лейтенант Геде охотился на огромных акул, которые плавали вокруг во время операции по перегрузке. Одна особенно огромная особь, сопровождаемая несколькими рыбами-лоцманами с голубыми и белыми полосами, крепко держалась левого борта. Геде взял ружье и выстрелил с мостика. Благодаря спокойному и прозрачному морю акулу можно было видеть примерно в двух метрах от поверхности, на одной линии с командным пунктом. Но Геде промахнулся, и акула исчезла из виду. Отдача ручья сбросила тропический шлем лейтенанта, и он полетел за борт. Шлем стал причиной гибели акулы. Акула не теряла ни секунды и высунула голову, затем щелкнула зубами на неаппетитный предмет. В это мгновение Геде попал по цели. Акула стала биться и ударяться о борт судна. Затем рухнула в воду, белым брюхом кверху, и ушла ко дну, все еще сопровождаемая верными рыбами-лоцманами.

Теперь Геде пришлось сменить ружье на более тяжелую артиллерию. «Троил» все еще находился на плаву, и по нему требовалось дать несколько выстрелов. Было 15:00. Работа не закончится до 18:00, несмотря на шесть снарядов, которые пробили корпус в районе ватерлинии, после чего затопило машинное и котельное отделения. Кингстоны уже были открыты. Пока это происходило, открыли также кингстоны «Чилканы». В 16:30 она затонула, значительно быстрее «Троила».

Лейтенант Гирдес, старший в группе, отвечающей за захват трофейного судна, передал приказы относительно порта назначения капитану отбывающего «Сент-Эгберта». Он мог направляться в любой индийский порт, за исключением Бомбея и Коломбо, но, предупредили его, если «Эмден» встретится с ним в одном из этих двух портов, то немедленно потопит судно. Мюллер хотел, чтобы английский капитан думал, будто «Эмден» собирается принести дальнейшие разрушения торговле из Бомбея и Коломбо. Но каким-то образом связь была нарушена, и капитан понял свои приказы так, что ему следует избегать всех индийских портов. После сердечных прощаний, во время которых он выразил свое облегчение от того, что не потерял свой корабль, и пожелал экипажу «Эмдена» удачи, группа, отвечающая за захват трофейного судна, вернулась на «Эмден» и «Сант-Эгберт» отправился в путь.

Он пошел в Аден, что удивило Мюллера. Он предполагал, что судно возьмет курс на ближайший порт, поскольку у него заканчивались съестные припасы. Энсина Гирдеса вызвали на командный пункт и спросили, что он рекомендовал капитану «Сент-Эгберта». Таким образом непонимание всплыло наружу. «Эмден» поспешил за уходящим судном и все исправил, после чего английский корабль изменил курс и пошел на Кохиму, в дне пути. «Эмден», сопровождаемый «Буреском» и «Эксфордом», пошел на северо-восток и какое-то время следовал за грузовым судном, затем повернул на юг. Все еще оставаясь в пределах видимости с «Сент-Эгберта», крейсер повернул на север. Мюллер надеялся создать впечатление, будто ошибся — думая, что его корабль уже находится вне пределов видимости с грузового судна, невольно открыл свой истинный курс, поскольку теперь стало хорошо известно, что, оставляя театр военных действий, «Эмден» обычно идет ложным курсом. Только когда спустилась ночь, «Эмден» пошел по своему истинному курсу — на юг.

И так немецкий крейсер ушел со сцены своей величайшей серии триумфов.

Впервые люди смогли расслабиться. Конечно, нести вахту, как в мирное время, было невозможно. Большая часть экипажа постоянно или дежурила, или занималась уходом за двигателями. Остальные должны были быть готовыми к неожиданному развитию событий и оставаться начеку, как физически, так и морально. По большей части они спали рядом с орудиями, по крайней мере в хорошую погоду — и не только по причине бдительности; на них также продолжала давить удручающая жара. Наверху ясными ночами целая армия храпунов покачивалась в своих гамаках. Те, кому не повезло нести вахту, со смехом смотрели, как легко одетые сонные люди бросались прятаться в частях палубы, находившихся под какими-то навесами, если вдруг начинался ливень.

Но крейсер не избегал дождя ради спящих товарищей. Свежая вода была ценностью и благословением. На самом деле на протяжении дня, если на горизонте появлялось облако, крейсер часто поворачивал к нему, не обращая внимания на запланированный курс. «Искатели облаков» постоянно находились начеку. Если старшина кричал «Вижу облако, раздеться для душа», то палуба внезапно превращалась в кишащую массу тел, скидывающих одежду. Моряки занимали места там, где обычно выстраивались для переклички — кочегары и матросы на палубе бака и между палуб, офицеры — на палубе полуюта. Она стояли, словно на краю рая, беспокойно ожидая, когда хлынет вода. Как только первые капли влаги падали на палубу, начиналось быстрое намыливание. Во время принятия обычного душа из соленой воды не получалось пены, поэтому смывание мыльных пузырей считалось одним из удовольствий, в котором себе нельзя отказать. Горе дежурному офицеру на командном пункте, который позволял облаку пройти слишком быстро. Тогда члены экипажа обычно оставались намыленные с головы до ног и не получившие облегчения. Конечно, они могли смыть мыло морской водой, и ее был полный океан, но после нее на теле оставалась соль, и в местах, где она прилипла к телу, начинался зуд, что в тропиках могло стать болезненным. Поэтому если долго ожидаемая дождевая вода не лилась с неба, людям приходилось буквально сбривать мыло друг с друга небольшой лопаточкой. Они делали это, одаряя дежурного офицера неуважительными эпитетами. Он не мог ничего поделать, и ему всегда удавалось спихнуть с себя ответственность, ссылаясь на «высшие силы».

Пять кошек, которые родилась в гавани Лангини, тем временем процветали. Чтобы их различать, моряки надели на них ошейники разных цветов. А в день крещения было решено использовать названия захваченных торговых судов. Таким образом появился маленький Понтопорос, небольшой Ловат-Инд, миниатюрная Кабинга и лилипутский Король Луд, которые бушевали на палубах. Возникли трудности с подбором правильного имени для последнего котенка. Его тощее тельце шаталось на четырех длинных лапках, слишком большая голова перевешивала, и к тому же у зверька были круглые глупые глаза навыкате. Имя Дипломат совсем ей не подходило, поэтому моряки решили ее назвать Маленькая Идиотка.

Все офицеры, которые не несли вахту, исполняли роль сиделок, чтобы не дать кошкам выпасть за борт, но один раз Маленькая Идиотка смогла убежать от них, несмотря на всю бдительность. Ее нигде было не найти. Заверения от «кошачьих охранников», что она не могла выпасть за борт, встречали недоверием. На палубах воцарилась глубокая печаль. Но когда пришло время вечерней поверки, один матрос нашел Маленькую Идиотку на корме, она мирно спала на ящике со снарядами для орудия калибра 10,5 см. Она пробралась туда, прыгнув с палубы полуюта через шахту снарядного элеватора на палубу. Авантюра не оставила тяжелых повреждений, хотя несколько дней кошечка прихрамывала на задние лапки.

Кошки не были единственными животными, которыми война одарила «Эмден». Случайный наблюдатель поразился бы, увидев, кого вез с собой корабль. На носу, рядом с мусорными баками, он набрел бы на двух постоянно хрюкающих свиней, а рядом с ними — на нескольких блеющих овечек и баранов. Продолжая путь на корму, он вспугнул бы по пути стайку голубей. Они обычно сидели на направляющем рельсе снарядного элеватора, время от времени взлетая к голубятне, укрепленной на одной из труб. Дальше к корме он мог бы споткнуться о дюжину куриц, чье кудахтанье тонуло в гоготании гусей, плавающих в чане с соленой одой. Как и всегда, у «Эмдена» на борту был свой зверинец. Самой главной считалась миниатюрная антилопа, которую оставили чисто для украшения. Ее нашел лейтенант фон Мюке на «Клан Гранте» и доставил на борт. Экипаж заботился о животных; когда одного из них забивали, это вызывало стоны и плач.

Если бродячий зверинец на корабле обеспечивал некоторое развлечение, более цивилизованным видом времяпрепровождения служил ежедневный концерт во второй половине дня. Во время него исполнялись любимые мелодии, такие как «Это было в Шенберге» и хоровая матросская песня «Снутен и Потен», которую поют во время работы. Некоторые моряки под нее приплясывали, другие обычно сидели на палубе бака вокруг исполнителей, курили и подпевали. Вечером, после того, как спускалась тьма, они обычно устраивали хоровые пения и исполняли немецкие народные песни, что позволяло им показать свои лучшие голоса. Затем следовали песенки сомнительного содержания, потом слезливые, не отличавшиеся особым ритмом или рифмой. Концерт всегда заканчивался исполнением «Дозора на Рейне», который пели все хором.


Глава седьмая

Невероятный рейд на Пенанг

20 октября 1914 года

«Эмден» шел южным курсом по Индийскому океану; однако его цель лежала к востоку. Мюллер планировал атаковать гавань Пенанга и боевые корабли, которые он надеялся там найти. Крейсеру приходилось уклоняться далеко на юг, обходя Цейлон.

У моряков «Эмдена» наконец нашлось немного свободного времени. И командир, и экипаж могли спокойно подумать о своих подвигах и результатах коммерческой войны. После отплытия из Циндао их крейсер пересек впечатляющую часть океана, захватил не менее двадцати двух вражеских судов, грузы общим весом более 100000 тонн, и потопил большую их часть. В глазах мировой прессы Лебедь Востока стал Бичом Океанов и огромная стая тяжело дышащих гончих постоянно преследовала его. Экипаж с нетерпением ждал встречи с противником. После довольно рутинных рейдерских операций они хотели понюхать настоящего пороха и встретиться с врагом в настоящем бою, один на один.

«Эмден» еще раз столкнулся с пароходом. Но тот находился далеко, и Мюллер позволил ему уйти. В связи с планируемой операцией крейсеру следовало оставаться незамеченным. Кроме всего прочего, он должен был пересечь морские пути так быстро, как только возможно, причем в сопровождении более медленного «Эксфорда».

Ночью установилась плохая погода, потоки тропического ливня затопляли людей. Видимость равнялась нулю. Контакт между кораблями маленькой эскадры был потерян. В одно мгновение «Буреск» исчез, за ним исчез и «Эксфорд». В поисках друг друга им постоянно угрожала опасность столкновения. Люди на всех трех судах радовались, когда ночь закончилась без каких-либо серьезных происшествий.


21 октября 1914 года

Когда крейсер остановился в 14:00, солнце снова ярко светило. «Эмден» больше не мог сопровождать оба угольщика, поэтому Мюллер решил отсоединить более медленный «Эксфорд» на продолжительный период времени. Судовой механик Хаасс проверил двигатели и котлы судна. «Эксфорд» и «Эмден» обменялись припасами и людьми. Затем наступил период прощания. Английский корабль получил приказ держаться в тридцати морских милях от острова Северный Килинг. Там ему предстояло ждать «Эмден» по крайней мере до 15 ноября. Тот же приказ относился и к «Маркоманнии», и другим немецким кораблям, осуществляющим поставки в регионе. В случае, если встреча не состоится, «Эксфорду» следовало, по уменьшении запаса продовольствия, направляться к проливу Нуса-Бези.

«Эмден» пошел вперед теперь с единственным сопровождающим, «Буреском». После пересечения морского пути между Коломбо и Сингапуром, он взял восточный курс в южном секторе Бенгальского залива.

В эти дни на мостике было невыносимо жарко, в узкой штурманской рубке — еще хуже. В своей безупречной белой форме, как и всегда до верху застегнутой, командир корабля сидел перед справочниками и картами, делал пометки, думал и планировал. Почти определенно, его будут искать в теперь хорошо известном охотничьем заповеднике. Никому не придет в голову, что он планирует ударить по Пенангу.

Остров был представлен на карте, демонстрировалась гавань с опасно мелкими подходами. Между Малаккским полуостровом и Пенангом, где расположен порт Джорджтаун, находился узкий залив, открытый с севера и юга. Для немецкого судна единственным возможным подходом был подход с севера. Но это также ставило навигационные проблемы, в особенности ночью. Если французский броненосец и эсминец, как подозревал командир корабля, на самом деле находятся там, то «Эмдену» придется бежать сквозь строй пятнадцать километров по узкому проходу. Мюллер взвешивал все неопределенности и трудности и пришел к выводу, что им придется организовать неожиданную атаку на врага на рассвете. Это единственный для них способ преуспеть. В узкой гавани крейсеру придется разворачиваться, словно на десятицентовой монете, и убегать через узкий проход на север. Он легко может стать ловушкой.

Соответствует ли такая операция миссии крейсера, ведению крейсерской войны? Своей смелой неожиданной атакой Мюллер хотел уничтожить как военные, так и торговые суда, стоящие у Пенанга. Представлялось возможным разрушение даже больших боевых кораблей противника. Успешная операция сократит важную торговлю, идущую через Сингапур. Вместе с обстрелом Мадраса она нанесет урон престижу Англии.

Экипаж обратил внимание, что ни один пароход не был захвачен предыдущей ночью, и знал, что их командир задумал что-то особенное.

По всему кораблю матросы и кочегары шушукались, пытаясь догадаться, что может принести будущее. Орудийные расчеты чистили оружие более тщательно, чем обычно. В машинном и котельном отделениях активно трудились: детали механизмов тщательно осматривались. Корабль пропитался духом наведения порядка.


22 октября 1914 года

Это был праздничный день, день рождения императрицы. Все флаги и флажки треугольной формы висели высоко на мачтах. В 10:00 провели официальную поверку. Офицеры надели на нее парадную форму и все медали; остальная часть экипажа — только парадную форму. Давно никто не появлялся в безукоризненной форме. Такую картину можно было бы видеть в мирное время. Мюллер произнес короткую речь о преданности императрицы своему народу и отечеству. Полные энтузиазма крики раздались над средней палубой, которая теперь ярко освещалась солнечным светом. Судовой оркестр играл национальный гимн Германии и в честь императрицы был произведен салют из двадцати одного орудия.


26 октября 1914 года

Около 01:00, после пересечения морского пути между Джалангом и Коломбо, моряки увидели силуэт Никобарских островов, появившихся над горизонтом. Под их прикрытием «Эмден» хотел еще раз пополнить свои запасы угля. «Буреск» бросил якорь в заливе Фале и «Эмден» встал вдоль него. В 07:00 моряки начали тяжелую нудную работу по загрузке корабля топливом.

На этот раз они полностью понимали необходимость справиться побыстрее и поэтому работали очень напряженно. В 16:00 работа была закончена.

Из-за невысокой скорости «Буреск» нельзя было взять с собой к Пенангу. В этот день его отправили на место встречи в сорока морских милях к западу от северной оконечности острова Симелуэ. Подобно «Эксфорду», ему следовало ожидать «Эмден», а в случае продолжительного отсутствия крейсера или недостатка провизии, зайти в ближайшую нейтральную гавань. После того, как «Буреск» замаскировали, его название и порт приписки замазали краской, он отбыл, становясь все меньше и меньше, пока наконец не превратился в маленькую точку, исчезающую в туманной голубой дали.

«Эмден» снялся с якоря в 18:00 и взял курс на Пенанг на скорости в двенадцать узлов. Вскоре он пересек морской путь Калькутта-Сингапур.

Теперь он не мог ни для чего останавливаться, даже ради какого-нибудь полного добра грузового судна. Следовало приблизиться незамеченным.


27 октября 1914 года

Крейсер шел на пятнадцати узлах. Поздним утром Мюллер провел брифинг для офицеров в своей каюте. Корабль, точно так же, как перед обстрелом Мадраса, был полностью готов к сражению. Все навесы сняли. Судовой журнал для сохранности поместили под броню. Все боевые расчеты получили по двойной норме боеприпасов, палубы яростно драили. Во второй половине дня все люди помылись и им выдали новую форму.

В 17:00 давно ожидаемый приказ пронесся по кораблю:

— Всем на корму!

Везде началась суматоха, ботинки стучали по поношенным стальным палубам. Все хотели первыми оказаться наверху. Моряки видели по лицам своих офицеров: должно произойти что-то важное. Они напряженно ждали на юте. Затем заговорил командир корабля. Объясняя план в коротком обращении, он, только посмотрев на своих подчиненных, увидел, что может полностью на них положиться. Они стали одним целым за прошедшие долгие недели, этот холодный, умный, благородный командир корабля и его моряки. Экипаж слушал ясные и спокойные слова Мюллера. Никто не сомневался в успехе плана.


28 октября 1914 года

Все не сомневались в одном: операция против Пенанга не будет похожа на операцию против Мадраса. Там «Эмден» смог подойти с безопасного открытого рейда. Он имел возможность стрелять по строениям гавани и свободно передвигаться во все стороны. В гавани Пенанга боевые корабли способны маневрировать только в узком месте, словно в трубе. И имелись и другие сложности: если «Эмден» окажется в радиусе действия орудий противника, то нескольких залпов из его орудий калибра всего 10,5 см будет недостаточно, чтобы быстро справиться с боевыми кораблями противника. Сделать это может только неожиданный торпедный удар. Крейсеру потребуется подойти на расстояние несколько сотен метров от противника, а никто не знал, сколько кораблей стоит в гавани. Поэтому их впереди ждала требующая смелости, отчаянная и дерзкая операция.

На протяжении ночи они настраивали скорость, чтобы «Эмден» добрался до Пенанга точно на рассвете. Они шли прямым курсом. Тем временем проводились окончательные приготовления. У орудий механики проверяли затворные механизмы, дальномеры, спусковые механизмы, отдачу и тормозные цилиндры. Все котлы наполнили паром и установили четвертую «трубу».

— Выключить огни! Убрать гамаки! — крикнул несущий вахту мичман.

Поскольку опасность обнаружения такой темной ночью была минимальной, то до полуночи моряки несли обычную для военного времени вахту. Через час после полуночи количество вахтенных удвоилось. В 02:00 белые огни маяка Пулау-Пенанга появились в поле зрения. Теперь тревогу объявили и личному составу второй очереди.

Завтрак перед сражением состоял из густого молочного супа, одного из любимых флотских блюд. Старпом по опыту знал, что люди сражаются лучше на полный желудок.

Теперь наступила опасная часть операции: приближение к Пенангу с севера. Подход с юга был слишком мелким для «Эмдена». Лейтенант Даутербарх, как бывший офицер торгового судна, который часто подходил к Пулау-Пенангу и хорошо знал вход в гавань, взял на себя функции лоцмана. По всему периметру корабля установили линию наблюдателей.

И снова неожиданность оказалась правильным подходом, потому что маяки светили также ярко, как в мирное время. Вскоре после того, как моряки «Эмдена» заметили большой маяк, они заметили и огни по правому борту. Это было грузовое судно, также направлявшееся в гавань Пенанга. Пробное измерение глубины показало, что быстрое течение отнесло «Эмден» дальше, чем позволял план. Чтобы избежать обнаружения сигнальными постами, «Эмден» повернулся и пошел прочь от острова. Он также хотел предоставить грузовому судну шанс зайти в гавань, уверенному, словно все идет самым обычным образом.

Крейсер повернулся и понесся к гавани на скорости в восемнадцать узлов потом, час спустя, ровно пошел на семнадцати. При движении на высокой скорости работа двигателей заставляла корабль вибрировать. Было 03:00. Крейсер нацеливался на ярко освещенный навигационный буй прямо перед внутренней гаванью. В 04:30 морякам приказали занять позиции и ждать приказа. Слева по борту находилось несколько небольших островков, откуда очень легко может вылететь патрулирующий торпедный катер или миноносец. Возникла необходимость в два раза увеличить количество впередсмотрящих. Но они видели только туманные очертания рыболовецких судов и нагруженных джонок.

В эти моменты нарастающего напряжения стояла тишина. После того, как островки остались позади, Мюллер снял с вахты личный состав второй очереди.

Затем по правому борту появилась весельная лодка, определенно лоцманская. Она подошла на двадцать метров, когда серый крейсер пронесся мимо. Лоцман определенно должен был задуматься, почему крейсер идет на скорости в восемнадцать узлов так близко к внутренней гавани. Тем не менее, он едва ли мог узнать «Эмден», как вражеский корабль. На крейсере аккуратно выключили все огни, не висело никакого флага и с четвертой «трубой» он напоминал английский крейсер типа «Ярмута». По крайней мере, у любого человека, не знакомого с типами крейсеров, возникнут трудности с узнаванием.

Крейсер встал прямо за навигационным буем, слегка повернув направо.

Внутренняя гавань растянулась перед наблюдательными глазами экипажа, освещенная, как железнодорожный вокзал в праздничный день. Там не приняли даже минимальные меры предосторожности.

Было 04:50. Теперь в любую минуту мог пробиться первый луч рассвета и тогда начнется атака. С командного пункта пришел новый приказ:

— Внимание! По местам!

Корабль пошел на уменьшающейся скорости на освещаемую маяком дорожку. Все глаза нацелились на место, где, судя по картам, находилась стоянка боевых кораблей.

Какие именно корабли они найдут стоящими на якоре? Ожидаемые броненосцы «Монкальм» и «Дуплекс»? Это был самый важный вопрос. Из-за калейдоскопа огней было трудно что-либо различить и люди видели только паутину мачт и труб. Затем первый свет просочился над возвышенностями вокруг гавани. Через несколько секунд впередсмотрящие обнаружили черную массу боевых кораблей, которые спали, ничего не подозревая. Являлись ли кормовые огни огнями торпедных катеров или миноносцев? Моряки смогли что-то определить только с расстояния в тысячу двести метров: то, что они видели, было огнем на юте большого боевого корабля с мачтой между второй и третьей трубой. С восьмисот метров они узнали русский легкий крейсер «Жемчуг». На нем ничего не двигалось. Экипаж крепко спал. Даже несущие вахту ничего не подозревали, они не узнали немецкие флаги на «Эмдене». Только что до русского крейсера добралась шлюпка, из которой вышли вестовые.

На «Эмдене» оба торпедных аппарата были готовы к залпу. Корабль противника оказался у них прямо по линии стрельбы, темный контур на фоне неподвижного света. В 05:18 Мюллер отдал приказ стрелять. Лейтенант Виттхефт, офицер торпедного отсека, дернул за рычаг, несущий разрушения. Как только орудие выстрелило, офицеру артиллерийской части тоже было приказано стрелять. Тем временем «Эмден» снизил скорость.

Последний джентельмен войны

Военные действия против Пенанга 28 октября 1914 года


Сигнальный след из пузырьков показывал путь торпеды, когда она пролетала короткое расстояние в триста метров по направлению к ничего не осознающему противнику. Одиннадцать секунд спустя она вошла в русский крейсер в районе его задней трубы. Моряки «Эмдена» услышали глухой удар и вода забурлила вокруг поврежденного корабля гигантским водоворотом. Из-за небольшого расстояния торпеда не вошла достаточно глубоко, чтобы разрушить свою цель. Когда она взорвалась, то палуба на корме взлетела высоко вверх, затем опустилась вниз к основанию флагштока. Офицер артиллерийской части лейтенант Геде приказал пяти орудиям на правом борту начать стрельбу. Снаряды забарабанили по тонущему носу, где располагались каюты экипажа. Один за другим снаряды ударяли по корпусу в центре корабля и вскоре он был усеян дырами. Звук залпов в узком лабиринте гавани отдавался эхом с разбивающим барабанные перепонки грохотом. Сонное утро превращалось в трудный, кровавый день. Все передние судовые надстройки корабля противника были сметены. Из спящего экипажа смогли убежать только несколько человек. Вскоре боевой корабль выглядел, как горящее решето огней. Небольшие взрывы следовали быстро один за другим.

Мюллер резко повернул «Эмден» налево, близко от грузового судна, стоящего на якоре в середине гавани. Крейсер не мог себе позволить запутаться в торговых судах, которые стояли везде вокруг. Их насчитывалось по крайней мере двадцать, по большей части английские и японские. В то время как немецкий корабль поворачивался вокруг, над ним просвистело несколько снарядов. Часть моряков на «Жемчуге» смогли добраться до своих двенадцатисантиметровых орудий на носу, но единственным эффектом, которого они добились, было разрушение нескольких грузовых судов. Затем прозвучали выстрелы с другого направления. Далеко за молом маячили несколько небольших боевых кораблей, как немцы узнали позднее — французское посыльное судно «Ибервиль» и два французских торпедоносца. В результате этой канонады получилось только попадание по английскому грузовому судну.

Тем временем «Эмден» проскользнул мимо русского крейсера и маневрировал среди торговых судов. Места было мало. Если он не будет двигаться быстро, то на него набросятся другие противники, но места хватало только, чтобы с трудом поворачиваться при помощи двух его гребных винтов. Русский корабль следовало уничтожить до того, как он сможет выпустить одну из своих торпед.

Орудия «Эмдена» барабанили по противнику, в то время как левый торпедный аппарат готовили к залпу. И снова дернули за рычаг и вероломный свистящий снаряд, сопровождаемый потоком пузырей, направился к цели, не более, чем в восьмистах метрах. Батарея на левом борту «Эмдена» открыла огонь прикрытия прямо по цели.

— Один... два... три... — считал немецкий экипаж.

В 05:28 еще один тяжелый взрыв утопил оглушительные звуки битвы в узкой гавани. Вторая торпеда ударила по «Жемчугу» под боевой рубкой. Бело-желто-черное облако объяло корабль, ствол желто-зеленого света пронзил облако. Высоко над мачтами бушевало пламя. Русский крейсер был разорван напополам. Огромные куски железа катапультировали в воздух и кружились вокруг места стоянки перед тем, как упасть в воду. Когда примерно через две минуты густое облако поднялось над «Жемчугом», от него остались только беспорядочные верхушки мачт.

Между пуском первой и второй торпед едва ли прошло десять минут. Один противник был уничтожен. Шлюпки кружили поблизости от тонущего судна и многие боевые корабли теперь стали различимы в гавани. Теперь пришел их черед. «Эмден» уже поворачивался направо, чтобы заняться «Ибервилем» и уничтожить как можно больше торговых судов. Последнее представляло самую большую трудность, так как Мюллер хотел быть абсолютно уверен в их национальной принадлежности. Но новое посыльное судно, которое спасет «Ибервиль» и все еще неузнанные французские торпедоносцы «Фронд» и «Пистоле», освободили его от этой проблемы. Из внешней гавани на немцев бросилось окрашенное серой краской судно, окутанное черным дымом. Предположив, что новый участник — это торпедоносец, выполняющий патрульные функции, Мюллер повернул налево и пошел по направлению к нему. Столкновение с подобным кораблем может оказаться смертельным. «Эмдену» придется убегать из этой мышеловки с особой поспешностью.

Моряки на командном пункте маневрировали просто великолепно. С расстояния около шести тысяч метров «Эмден» открыл огонь. Первые выстрелы промазали, из-за сильной рефракции, которая искажала замеры оптических приборов. Но это и к лучшему: подвергшийся атаке корабль, который повернул направо и пошел к берегу, оказался безвредной правительственной шхуной. «Эмден» тут же прекратил огонь. Один снаряд попал по трубе, но не было ни убитых, ни раненых.

К этому времени «Эмден» уже вышел из гавани. Мюллер с неохотой отказался от плана уничтожить «Ибервиль» и грузовые суда. Возвращение во внутреннюю гавань займет время, за которое более сильный противник может мобилизоваться. Командир корабля успокоил себя достигнутыми пока результатами.

Верхние флаги были спущены, и крейсер спокойно прошел мимо островков, его никто не побеспокоил. После того, как он снова вышел в открытое море, экипажу приказали собраться на юте. Лейтенант фон Мюке подвел итоги сражения перед внимательно слушающими моряками. Их противником и жертвой стал русский легкий крейсер «Жемчуг», равный «Эмдену» по водоизмещению, скорости и торпедному вооружению, и несколько превосходящий по части артиллерии. Сражение с задействованием надводных кораблей, вооруженных торпедами, было первым высокоуспешным в истории. Гордость отразилась на лицах собравшихся на палубе людей.

Как только моряков отпустили вымыться, прозвучал сигнал тревоги, всем приписывалось занять места по боевому расписанию. Было 07:00. И моряки снова бросились по своим боевым постам. На этот раз встреча могла оказаться более серьезной. Двигающийся на них с открытого моря корабль угрожал перерезать им пути отхода. Более того, судя по размеру, противник являлся вспомогательном крейсером.

Расстояние между судами быстро измерили, орудия подготовили, и прозвучала команда: «Ждать приказа!». Мюллер несколько отклонил корабль вправо, чтобы он имел возможность воспользоваться всеми орудиями по левому борту одновременно. В любой момент другой корабль мог начать стрелять. Но никогда не начал. Когда он приблизился, моряки «Эмдена» увидели, что это только английский грузовой корабль, на верхушке мачты которого висит флаг, информирующий, что на корабле находятся взрывчатые вещества. На расстоянии он казался большим по размеру. Рефракция тропических лучей обманула «Эмден» во второй раз за это утро.

Экипаж отошел от орудий, английскому кораблю бросили вызов и остановили. Впервые за время, которое показалось вечностью, лейтенант Лаутербах и его абордажная команда снова принялись за работу. Он получил приказ от Мюллера информировать капитана английского корабля, что «Эмден» не остановился, чтобы спасти выживших с «Жемчуга» только потому, что вокруг было много лодок. Правительственное судно приняли за торпедоносец и обстреляли по этой причине. Командир «Эмдена» сожалеет об инциденте.

Абордажная команда только что взошла на борт грузового судна, «Глентаррета», когда ее быстро отозвали назад. На севере заметили еще один корабль. На этот раз, несмотря на оптическое искажение безветренным солнечным утром, они определенно узнали боевой корабль. Очевидно он патрулировал северный подход к гавани, когда ему по радио передали призыв о помощи. «Эмден» тут же установил назад свою четвертую «трубу». «Глентаррет», к радости его капитана, отпустили. На «Эмдене» подали сигнал тревоги и всем было приказано занять места по боевому расписанию. Потом «Эмден» на высокой скорости пошел к новому приключению. С расстояния примерно в семь тысяч метров немцы поняли, что против них идет торпедоносец.

Он направился на «Эмден», держась примерно в двух градусах по правому борту, подняв трехцветный французский флаг. Он принял «Эмден» за английский крейсер «Ярмут»? Во второй раз за этот день немецкий крейсер вздернул знамена на стеньгу, в то же самое время делая широкий разворот налево. С четырех тысяч трехсот метров он выпустил первый залп из орудий калибра 10,5 см. В этот момент французский корабль совершил тактическую ошибку. Вместо того чтобы начать развитие успеха и осуществить торпедную атаку, он резко повернул налево и направился к берегу.

Этот шаг определил его судьбу. Сам маневр стоил драгоценного времени, и им воспользовались орудия крейсера, безжалостно стреляя. После третьего залпа, который разрушил торпедоносец от носа до кормы, «Эмден» перешел на быстрый огонь. Расстояние между судами сокращалось. Котлы в торпедоносце взорвались, и в небо поднялось облако пара. Корабль утратил инерцию движущегося тела и стоял неподвижно. Несмотря на это, французские моряки смело ввязались в неравную битву. Их орудия по левому борту открыли огонь по «Эмдену», но не смогли попасть. Когда крейсер пересекал линию прицела, французы выпустили торпеды, но они также промазали. Теперь каждый залп немцев попадал по цели, разбивая торпедоносец на части. Вскоре он исчез за облаком пара и дыма и несколькими огромными столбами воды, поднятыми пронзившими корабль снарядами.

Где-то после десятого залпа Мюллер приказал прекратить огонь. Он хотел посмотреть, не поднимут ли на другом корабле белый флаг. Мгновение до этого боевой корабль в общем-то оставался целым; теперь же он стоял без мачты и трубы. Мостик был полностью разрушен. Но белый флаг не появился, и это означало, что следует проявлять осторожность. Возможно, торпедные аппараты все еще функционируют. «Эмден» не мог себе позволить быть задетым противником в последнее мгновение. Корабль без порта приписки, крейсер мог провести только минимум ремонтных работ. Более тяжелые повреждения будут концом его корсарских операций. Поэтому орудия крейсера еще раз нацелились и выпустили дополнительные десять залпов. Теперь сражение закончилось навсегда. После двадцатиминутного боя нос противника уже глубоко ушел под воду. Несколько секунд спустя он полностью исчез. Развалина нырнула носом вперед в океан, подняв корму прямо в воздух. Вскоре ют проскользнул под воду, и море закрылось над ним, по воде пошли круги.

Вскоре «Эмден» почувствовал новую опасность. Он находился на мелководье и в любой момент мог сесть на мель. Он опустил верхние флаги и стал маневрировать поблизости от затонувшего судна, и как только встал на холостом ходу, оценил окружающую обстановку.

Чтобы спасти выживших, Мюллер приказал спустить шлюпки, вначале шлюпку с левого борта под командованием энсина Фикентшера, затем с правого борта, что заняло больше времени, потому что ее ранее наполняли морской водой для предотвращения пожара. Когда немецкие шлюпки приблизились, французские выжившие моряки попытались уплыть. Очевидно антинемецкая пропаганда убедила их, что их убьют на месте. Только увидев, с какой осторожностью их раненых товарищей вынимают из воды и поднимают в шлюпки, некоторые из них позволили выловить себя из воды. Один выживший, который никак не позволял шлюпкам к себе приблизиться, смог доплыть до берега. Из семидесяти шести членов экипажа «Эмден» спас только тридцать шесть, включая одного офицера. Двенадцать были ранены, один серьезно.

Когда шлюпки причалили к «Эмдену», здоровые поднялись на борт. Затем уже перевязанных раненых аккуратно поднимали в гамаках и переносили в судовой госпиталь и ближайшие помещения. Врачи Лутер и Швабе, которые жаловались на отсутствие работы, теперь были заняты до предела. Требовалось провести многочисленные ампутации.

Здоровые выжившие французские моряки устроились, как дома. Немецкие матросы выдали им новую форму, еду и питье, шоколад и сигареты. Постепенно они преодолели свою сдержанность и начали говорить.

Их корабль, торпедоносец «Муске», водоизмещением 310 тонн, построенный в 1902 году и вооруженный одним орудием калибра 6,5 см, шестью орудиями калибра 4,7 см и двумя торпедными аппаратами, нес патрульную службу недалеко от северного входа в гавань Пенанга. Ночью он искал укрытия недалеко от побережья. Некоторые французские матросы сообщили, что видели приближение «Эмдена», но из-за четвертой «трубы» приняли его за английский крейсер «Ярмут». Услышав взрывы и орудийный огонь в гавани, они поспешили узнать, что там происходит, и попали прямо в объятия «Эмдена». Давление воздуха после первого залпа катапультировало многих людей за борт. Другие прыгнули в воду под градом снарядов. Вскоре командир корабля, лейтенант де Вессо Теруаинн, который оставался со своими подчиненными на мостике, был серьезно ранен. Пострадали обе ноги. Смелый человек, увидев, что его корабль тонет, приказал привязать себя к командному пункту, чтобы утонуть вместе с кораблем.

Когда спасательные работы закончились, «Эмдену» уже давно пора было исчезать. Радиостанция Пенанга распространила новости об атаке всему миру. Вражеские силы определенно вскоре бросятся в погоню. Корабль-брат «Муске» уже покинул внутреннюю гавань Пенанга и упрямо следовал за немецким крейсером, хотя и держался на некотором расстоянии. Но он по радио передавал координаты и курс «Эмдена» военно-морским силам противника. Торпедоносец, который оказался «Фрондом», вероятно находился в порту, но без пара в котлах. Его, скрытого многочисленными грузовыми судами, «Эмден» полностью просмотрел. К счастью, крейсер не вернулся, чтобы прикончить «Ибервиль» и другие суда, потому что «Фронд» и его брат  «Пистоле» в то время как поднимали пар, легко могли бы торпедировать крейсер.

«Эмден» увеличил скорость до двадцати двух узлов и взял курс на северо-запад, чтобы запутать «Фронд» и северный сигнальный пост Пенанга. Время шло, но крейсеру не удавалось сбросить прилипчивого преследователя. Торпедоносец оказался равным крейсеру по скорости, и с этим ничего нельзя было поделать. Мюллер только надеялся, что никакие вражеские суда не маячат поблизости. «Фронд» с более низкой вместимостью угля не сможет вечно идти по следу.

Решение проблемы пришло раньше, чем ожидалось. Небеса, которые до этого времени охраняли «Эмден», пришли ему на помощь еще раз в форме шквалистого ветра с дождем. Немецкий крейсер исчез в нем, а бурное море не оставило следа, который можно было бы прочесть. Несколько часов спустя, когда появилось солнце, крейсер был в море один, его следы заметены. Теперь он мог снова взять старый курс, на север, потом на северо-запад.

Даже в таком опасном предприятии, как это, удача была на стороне «Эмдена». По нему стреляли три вражеских корабля, но не попали ни разу, и не был ранен ни один человек. Естественно, экипаж предпочел бы разделаться с французскими броненосцами «Монкальм» и «Дуплекс» вместо русского «Жемчуга», но это компенсировалось неожиданным потоплением «Муске». Они гордились своим новым триумфом, в особенности торпедная команда, которая смогла выпустить двух из своих так тщательно опекаемых «угрей» и с таким успехом.

«Эмден» снизил скорость до семнадцати узлов, чтобы сберечь уголь. Мюллер намеревался найти грузовой корабль на морском пути между Пенангом и Рангуном, который мог бы освободить его от пленников, в особенности раненых. Их страдания дали немецким морякам впервые почувствовать суровую реальность войны. Прилагались все усилия, чтобы облегчить незавидное положение жертв, но в конце концов крейсер не был плавучим госпиталем. Несколько кочегаров получили сильные ожоги, и матросы, находившиеся на палубе торпедоносца, получили ранения от осколков снарядов.

До 16:00 «Эмден» держал курс по морскому пути между Сингапуром и Рангуном. Он не встретил никаких кораблей. Поскольку Мюллер планировал на следующий день отправиться к Никобарским островам, они пошли к проливу Святого Георга и миновали его в 20:00. Теперь крейсер находился в большей или меньшей безопасности. Левый двигатель, над шарикоподшипниками которого требовалось немного поработать, на какое-то время остановили. «Эмден» пошел медленнее, повернул на юго-запад, затем на запад. После его смелого шага, названного местной прессой «невероятной авантюрой», «Эмден» еще раз убежал неповрежденным.


Глава восьмая

Последняя передышка

29 октября 1914 года

Ночью двое раненых французских пленных умерли. Их с почестями похоронили на следующее утро, поскольку тропическая жара требовала быстрых действий. Экипаж «Эмдена» собрался на палубе, матросы и мичманы надели воскресную форму, а офицеры — парадную с медалями. Пленники собрались у сходней правого борта, где лежали два тела, готовые к погребению, зашитые в парусину, которая была обернута трехцветным флагом Франции, к ним также привязали железные цепи. Когда почетный караул вышел на палубу, все двигатели заглушили. Командир корабля фон Мюллер произнес короткую речь, вначале на немецком, затем на французском. Он вспомнил двух усопших и то, как смело они сражались за свою страну. Затем, после молитвы, тела были преданы морю, и прозвучало три залпа.


30 октября 1914 года

К большому сожалению экипажа «Эмдена», еще один французский моряк умер от ран ночью. Врачи не могли его спасти. Он также был похоронен в море с воинскими почестями. Мюллер теперь уже отчаянно желал встретить судно, которое доставило бы остающихся раненых в госпиталь на суше. Ограниченные возможности его корабля и ужасающая жара не приведут ни к чему, кроме новых смертей.

В 04:00 заметили давно ожидаемый дымок, и крейсер пошел прямо к нему. Красивый белый корабль остановили обычным способом. Это назывался «Ньюбурн», английский корабль, вместимостью 3000 регистровых валовых тонн. В соответствии с занесенным в декларацию для немецкой компании судовым грузом, он вез соль из Англии в Сингапур. С такими характеристиками грузовое судно казалось идеальным, чтобы забрать у «Эмдена» французских моряков. Поэтому «Ньюбурн» получил приказ доставить пленников в Сабанг, расположенный не более, чем в двенадцати часах пути. Там они найдут хорошо оборудованный голландский госпиталь. Капитан, который хотел спасти свой корабль от затопления, был только счастлив услужить.

До того, как они покинули крейсер, пленники должны были представить письменное обязательство снова не сражаться против Германии в войне. Старпом с «Муске» и несколько его товарищей-офицеров поблагодарили Мюллера за человеческое отношение на борту немецкого крейсера. Затем началась перевозка. Доктор Швабе проследил, чтобы за его пациентами правильно ухаживали, и дал капитану «Ньюбурна» инструкции по оказанию им помощи. После этого английскому кораблю разрешили отчалить. Французские моряки выстроились вдоль палубных ограждений и прощально махали.

«Эмден» пошел западным курсом, разрезая гладкое синее море. Когда «Ньюбурн» оказался вне пределов видимости, крейсер повернул на юг на встречу в «Буреском», в сорока морских милях к западу от северо-западного мыса острова Симелуэ.


31 октября 1914 года

В 03:00 «Эмден» добрался до назначенного места встречи. «Буреск» показался в поле зрения точно в оговоренное время. Как легко его мог бы захватить вражеский крейсер! С обеих сторон сильно обрадовались.


2 ноября 1914 года

В воскресенье корабль продолжил движение на юго-восток, и Мюллер наградил около сорока своих подчиненных за храбрость. В ранние утренние часы второго ноября, в понедельник, «Эмден» встал рядом с «Буреском» в спокойном море и пополнил свои запасы угля. Загрузка происходила недалеко от острова Северный Пагай, поблизости от Паданга. Около 09:00 началась грязная работа. Экипаж перегрузил 500 тонн и довел свой запас до примерно 950 тонн.

В полдень от суши приблизилось небольшое парусное судно с голландским флагом, на нем с трудом работал специально установленный тяжелый мотор — из-за полного штиля. Судно обошло «Эмден» кругом по широкой дуге, а затем подошло к сходням на левом борту. Пары из двигателя наполнили кают-компанию «Эмдена» тяжелым запахом бензина. Из лодки вышел джентльмен, одетый в хаки, который назвался дежурному офицеру капитаном голландской колониальной армии и представителем местного правительства. Его прямо проводили к командиру корабля Мюллеру. Голландец объявил, что в настоящий момент прибыл с проверкой, только, чтобы убедиться, что немецкий крейсер находится вне пределов трехмильной зоны нейтральных вод, поскольку «Эмден» занимался перегрузкой угля примерно месяц назад в голландских водах. Мюллер успокоил голландского офицера по этому поводу и предложил ему виски с содовой, что развязало ему язык. Он рассказал, что Португалия объявила войну Германии, эта новость не особо расстроила Мюллера или его подчиненных. Тем временем, без ведома голландца, два корабля дрейфовали ближе и ближе к трехмильной зоне. Благодаря виски с содовой, загрузка угля продолжится без перебоев. Около 15:00 голландец покинул крейсер в прекрасном настроении, пожелав немцам хорошего плавания и здоровья.

Два часа спустя, когда перегрузку угля закончили, «Эмден» пошел на запад. Выйдя за пределы видимости с суши, он повернул на юго-восток, к части Зондского пролива между Явой и Суматрой. Там Мюллер планировал пересекать его взад и вперед в надежде поймать несколько грузовых судов. Экипажу очень хотелось поймать японское судно. На протяжении недель Циндао подвергалось тяжелым обстрелам японской артиллерии; город не сможет продержаться значительно дольше.


8 ноября 1914 года

Прошли два дня, не принесшие результатов; никакие жертвы не появлялись поблизости от Зондского пролива, и когда «Эмден» отправился к оговоренному месту встречи с «Эксфордом», тот корабль тоже не появился. В этот день было воскресенье, и шла воскресная служба. В германском Военно-морском флоте к легким крейсерам не приписывались пасторы, и поэтому протестантская служба проводилась старшим офицером-протестантом, капитаном фон Мюллером.

После воскресной поверки главный боцман гудками имитировал колокольный звон, после чего весь протестантский экипаж, не несущий вахту, собирался в центре корабля для молитвы. Судовой оркестр играл церковные гимны, за чем последует чтение отрывков из Библии, проповедь Мюллера и молитва Господу Богу. В то же самое время на палубе бака служба проводилась и старшим офицером-католиком, энсином фон Герардом (когда он нес вахту, то обязанность переходила к энсину принцу фон Гогенцоллерну), для католиков из экипажа. Служба включала чтение Апостола и Евангелия и общую молитву. Все завершалось литанией. Мюллер настаивал на том, чтобы церковные службы проводились регулярно и, несмотря на малое количество времени на подготовку, они получались вдохновляющими и настолько церемониальными, насколько возможно. Моменты размышлений, разделяемые этим изолированным экипажем на небольшом корабле, делали воскресенье особым событием в календаре наполненных работой недель.

Когда служба закончилась, «Эмден» нашел «Эксфорд». На самом деле он не пришел на встречу вовремя из-за плохого кораблевождения. Во время последней встречи двух судов, в жаре перегрузки угля, о синхронизации хронометров начисто забыли — это была ошибка, которая позднее окажется смертельной для «Эмдена».

Экипажи энергично начали заниматься перевозкой личного состава. Среди других переехал лейтенант Гропиус, который с неохотой уступил свой пост лоцмана лейтенанту Лаутербаху перед действиями на Пенанге, вернулся на «Эмден», в то время как Лаутербах взял на себя командование «Эксфордом». В полдень хронометры всех трех кораблей были синхронизированы. Лейтенанту Лаутербаху назначили новое место встречи рядом с островом Сокотра на другой стороне Индийского океана. Мюллер хотел полностью поменять регион их операций. Моряки «Эмдена» наблюдали, как исчезающий угольщик, качаясь, шел сквозь высокие волны в северо-западном направлении, не осознавая, что это их последняя встреча.

Поскольку в то время имелся недостаток грузовых судов, Мюллер планировал нанести визит на Кокосовые острова. Там они разрушат телеграф и радиостанцию на острове Дирекшн и, как надеялся Мюллер, запустят волну паники в Австралии, которая отведет часть вражеского флота из Индийских вод, чтобы идти по ложному следу вокруг Австралии и в Тихий океан. Таким образом заняв врага, «Эмден» будет свободен, чтобы нанести удар по морским путям Красного моря, в противоположном конце Индийского океана. (На «Кенигсберг» больше нельзя было рассчитывать. Его заблокировали в дельте реки Руфиджи, если конечно можно было верить сообщениям англичан.)

В 19:00 «Буреск» отпустили с приказом идти к месту примерно в тридцати милях к северу от Кокосовых островов и затем, следуя указаниям по радиосвязи, приблизиться к «Эмдену» для перегрузки угля. «Эмден» повернул нос к острову Дирекшн, где Мюллер хотел оказаться на рассвете. Планировалось высадить десантный отряд — беспрецедентно для «Эмдена» — чтобы разрушить коммуникационные установки и, если возможно, перерезать кабель и оттащить его в море, таким образом осложнив ремонт. Это был грандиозный план Мюллера.


Часть третья

КОНЕЦ КРЕЙСЕРА


Глава первая

Военные действия у Кокосовых островов

Было ли разумно атаковать группу островов с радиостанцией? Насколько можно судить, да, поскольку казалось, что поблизости нет никаких судов противника.

На «Эмдене» была отличная радиорубка и радисты. Однако на постоянно преследуемом крейсере она могла служить только для прослушки радиообмена между другими станциями: все исходящие послания тут же перехватывались бдительным противником.

Конечно, все морские коммуникации осуществлялись секретным кодом, но сам сигнал выдавал присутствие корабля, а различные методы передачи выдавали дополнительную информацию.

Опытные радисты могли отличить передатчик фирмы «Маркони» от передатчика «Телефункен» и легкое нажатие оператора торгового судна от дисциплинированного четкого удара радиста боевого корабля. Они могли измерять расстояние, которое прошел сигнал, и даже определять источник и происхождение послания. Поскольку радисты знали, где находятся их собственные боевые корабли, любые перехваченные послания, удаленные от известных морских путей, могли исходить только от вражеского крейсера.

Поэтому умный командир боевого корабля обычно организовывал встречу с грузовым, используя письменные приказы. Связь со вспомогательными судами осуществлялась при помощи флажного семафора, сигнального фонаря или прожектора.

На Кокосовых островах стало известно о присутствии немецкого крейсера, когда он позвал «Буреск», используя свой мощный передатчик «Телефункен». Радист с острова Дирекшн спросил его, кто он. Не получив никакого ответа, радист решил для себя вопрос, просто выглянув в окно. Неопознанный серый боевой корабль стоял на якоре рядом с гаванью. Радист послал сигнал S.O.S.

Радиооборудование, которым «Эмден» пользовался так давно и так умело, а теперь так небрежно, ускорит его конец. Он погибнет не из-за хорошо спланированных контрмер Военно-морского министерства Великобритании и не опыта слежения боевых кораблей четырех великих военно-морских флотов, а из-за случайности.

Так получилось, что большая группа перевозящих войска судов, сопровождаемая армадой боевых кораблей для защиты ее от немецких крейсеров, которых боялись, шла поблизости от Кокосовых островов, когда прибыл «Эмден».

Как и всегда, радист «Эмдена» весь день слушал перекрестные сообщения. Казалось, боевые корабли противника не находятся в зоне операции. Определили, что боевой корабль, который ответил на сигнал S.O.S., отправленный со станции на Кокосовых островах, находится примерно в 250 милях.

Это означало, что даже на самой высокой скорости кораблю потребуется десять часов, чтобы добраться до островов. Через десять часов «Эмден» окажется во многих милях отсюда, после того, как сделает свою работу.

Но в те дни методы определения источника и дальности иностранных радиосигналов все еще находились в зачаточном состоянии.

На самом деле английские суда проходили всего в пятидесяти милях от островов, или в двух часах пути на высокой скорости.

Совпадение, которое раньше оказывалось в пользу «Эмдену», теперь пошло ему во вред. Как действующему боевому кораблю, немецкому крейсеру оставалось жить только пять часов.


9 ноября 1914 года

В 06:00 крейсер стоял неподалеку от самого северного из Кокосовых островов. В 06:30, на рассвете, его якорные цепи загрохотали и якорь пошел вниз, к твердому, покрытому кораллами дну Порт-Рефьюдж, места якорной стоянки у острова Дирекшн. (От ночной атаки отказались, потому что подходы к острову были заполнены рифами. В темноте кораблю пришлось бы включать прожекторы, видимые с земли.)

Собрался десантный отряд, возглавляемый старпомом, лейтенантом фон Мюке, которому в помощь придали энсинов Шмидта и Гисслинга.

С одобрения командира корабля Мюке выбрал тридцать двух простых матросов и пятнадцать специалистов-техников, лучших на корабле, в частности так называемых «девятилеток», нацеленных делать карьеру, как не имеющих патента на офицерский чин. Они награждались за участие в успехе у Пенанга и им предлагалась возможность немного размять ноги на суше. Когда группа из пятидесяти человек покинет крейсер, на «Эмдене» останется экипаж из 314 человек, не считая людей, распределенных по вспомогательным судам.

Утром перед высадкой энсин Фикентшер выяснил, что Мюке собирается взять лично отобранную группу, включая пулеметчиков. Как один из помощников, он обратил внимание командира корабля фон Мюллера на то, что «Эмден» из-за их отсутствия станет испытывать недостаток на стратегических постах и будет определенно не готов к морскому сражению.

В ответ командир сказал, что когда «Эмден» войдет в гавань, десантный отряд все еще будет находиться на борту, а пулеметчики у огневых позиций, чтобы вступить в бой, если возникнет такая необходимость. Более того, маловероятно, что во время их короткого отсутствия появится вражеский корабль. Таким образом командира фон Мюллера предупреждали.

В 06:30 небольшой десантный отряд занял паровой катер и две шлюпки. Коммуникационную станцию следовало брать неожиданно и разрушить быстро и тихо. Они взяли с собой четыре тяжелых пулемета на случай, если станцию охраняют войска.

К паровому катеру бечевками прикрепили обе шлюпки, и он на большой скорости доставил отряд через проход в лагуне к берегу. Те, кто остался на борту, с завистью следили за удаляющимися лодками. Потом они исчезли из виду.

С предыдущего дня радиообмен шел активно, но было невозможно определить, исходили ли какие-то из радиосигналов от боевых кораблей.

Вокруг островов никакие суда не просматривались. Казалось, нет никакой нависающей опасности, хотя англичане и заметили приближение «Эмдена». Они непрерывно передавали радиосигнал: «Неопознанный корабль на подходе». Радист «Эмдена » глушил сигнал как мог и создавал ему всяческие помехи.

Несколько минут спустя десантный отряд штурмовал станцию. Теперь даже искаженный призыв о помощи мог направить внимание на «Эмден». Осторожность стала девизом дня.

Внутренняя часть острова была скрыта из виду. Переплетающийся пояс из пальм представлял непроницаемую защиту от любопытных глаз. Над деревьями просматривался только самый верх радиоантенны с развивающимся «Юнион Джеком»[18]. Внезапно послышался сильный треск. Радиобашня рухнула. Это было встречено на «Эмдене» с большой радостью.

Казалось, все идет хорошо. Погода была идеальной, море спокойным и гладким, как долина. Воспользовавшись возможностью, Мюллер велел радисту приказать «Буре-ску» подойти для перегрузки угля. «Буреск» ждал поблизости и кто знает, когда еще «Эмдену» представится такой удачный момент?

Отдали приказ готовиться к перегрузке угля. Судовой оркестр играл боевые марши.

В поле зрения все еще не появлялось никаких вражеских крейсеров. Единственный боевой корабль, который ответил на S.O.S. с острова Дирекшн, находился, по оценкам «Эмдена», в 250 морских милях.

«Буреск» не ответил на вызов «Эмдена». Время шло и шло. 08:00... 08:30... Где же он? У него не работает радио? Если на «Буреске» получили приказ, то он прибыл бы к входу в гавань не позднее 10:00. Впередсмотрящий заметил бы его дым в 09:00. Казалось, десантный отряд тоже не торопится и находится на острове гораздо дольше, чем ожидалось. Еще несколько минут и крайний срок, определенный для них, закончится. Он закончился. Возможно, «Эмдену» придется отложить загрузку угля. Опасность быть захваченными врасплох силами противника увеличивалась по мере продолжения дня.

Вскоре сигнальщик на «вороньем гнезде» закричал, что видит облако дыма по левому борту на севере. Наконец-то появился «Буреск». Если он поспешит, то все еще останется время для перегрузки угля.

Но почему дымовое облако такое густое? В соответствии с приказом предполагалось, что «Буреск» пойдет почти без дыма.

Затем они вспомнили, что у него в грузовом отсеке тлел огонь. Неужели стало хуже? Может «Буреск», зная, что опаздывает, пытается наверстать упущенное время и идет на полной скорости. Они должны были знать определенно. Адъютант взобрался на фок-мачту и сообщил о судне с двумя мачтами и одной трубой.

 Какое-то время казалось, что облако дыма исчезнет. Теперь некоторые моряки думали, что корабль — это направляющийся в Австралию пассажирский пароход, который, судя по радиосообщению, должен был по графику пройти в этом секторе примерно в это время. Однако это оказалось иллюзией.

Вскоре корабль снова повернул к острову. На палубе «Эмдена» закончили приготовления к перегрузке угля. До прибытия «Буреска» больше ничего нельзя было сделать.

Многие моряки использовали это время, чтобы лениво выкурить трубку табака или послушать веселые марши, которые исполнял судовой оркестр.

На командном пункте ни о какой расслабленности не могло быть и речи. Из приближающегося судна валил тяжелый дым. Что-то пошло не так. Но они были не готовы облачить в слова свои подозрения. Примерно пять минут спустя поступило новое сообщение:

— Дымовое облако приближается на высокой скорости. Теперь видны две высокие мачты и четыре трубы. Очевидно — крейсер противника.

Было 09:15. На сигнальной мачте подняли флажки, приказывающие десантному отряду вернуться. Их должно было быть легко заметить с суши.

Теперь на горизонте показались наклоненные мачты. Наклоненные мачты и густой дым означали только одно — вражеский боевой корабль. «Эмдену» предстояло сражение. Завыл ревун, подавая десантному отряду сигнал тревоги — предупреждал о приближающейся опасности. Флажным семафором передали послание, что «Эмден» снимается с якоря. Но никаких следов десантного отряда так и не появилось.

На приближающемся корабле имелась радиоантенна, типичная для боевых кораблей. На гафеле реял английский военно-морской флаг. Таким образом после нескольких месяцев охоты, враг наконец загнал «Эмден» в угол. Теперь встал вопрос выживания. Любой крейсер в этих водах был более мощным, чем «Эмден».

Командир корабля фон Мюллер мгновенно приказал поднять пар во всех котлах. Под восьмью из них горел только слабый огонь. Еще несколько раз подавали сигнал ревуном, требуя возврата десантного отряда, но вскоре стало ясно, что «Эмден» больше не может ждать. Противник приближался слишком быстро. Корабль противника, как казалось, являлся современным легким крейсером класса «Ньюкасл», с четырьмя трубами и скоростью и огневой мощью, превосходящими «Эмден».

— Боевая тревога!

Слова многократно пронеслись по кораблю. Завыл ревун. Пищали и стонали снарядные элеваторы. Всеми доступными средствами «Эмден» призывал своих моряков к последнему сражению. Наконец они снялись с якоря, задержавшись только на мгновение, чтобы дать десантному отряду один последний шанс. Но больше «Эмден» не мог ждать; и так для него окажется крайне сложно маневрировать на этом узком, усеянном рифами рейде. Корабль развернулся, встречая врага.

— Полный вперед! Поднять флаги! — приказал Мюллер.

Командир корабля вместе со старшим офицером артиллерийской части, офицером торпедного отсека, рулевым, старшим мичманом службы артиллерийско-технического снабжения и несколькими матросами управлял рупорами в боевой рубке на бронированном наблюдательном посту.

Переднее «воронье гнездо» занял адъютант, который будет следить за ударами по крейсеру противника, отмечать их эффект и информировать командный пункт при помощи рупора.

Следуя северо-западным курсом, с развивающимися военно-морскими флагами, легкий крейсер «Эмден» миновал вход в лагуну в 09:17. Его двигатели работали на полную мощность, кочегары яростно кормили котлы. Крейсер шел к входу в гавань, затем резко повернул направо, чтобы занять позицию для грядущего сражения.

На корабле царило напряжение, но, казалось, все происходило рутинно. Электрический конвейер непрерывно доставлял ящики со снарядами из внутренних отсеков корабля.

Наверху ящики быстро оттаскивали к орудиями и открывали. Экипаж доставал снаряды, прикручивал к ним запалы и аккуратно выкладывал на палубе. Звонкое металлическое лязганье сопровождало загрузку боеприпасов в стволы орудий.

— Готово! — заорал номер второй из расчета орудия на правом борту, достаточно громко, чтобы его услышали в боевой рубке.

Стволы орудий поднялись, словно собирались стрелять в небеса. Определили удаленность от цели и вскоре глаза членов орудийного расчета увидели противника в телескопические прицелы.

Два корабля приближались друг к другу на высокой скорости. Вода переливалась через нос «Эмдена».

— Одиннадцать тысяч метров, 10500 метров, 9500 метров, — в быстрой последовательности произносил моряк у дальномера.

Мюллер отдал разрешение стрелять офицеру артиллерийской части.

— К залпу... Огонь! — громким ровным голосом тот повторил приказ, который эхом пронесся вдоль линии орудий. Воздух пронзил резкий звук, за которым последовал треск: пять снарядов вылетели из стволов и с шипением понеслись к судну противника. Все глаза следили за их полетом. Они упали близко к кораблю противника.

С самого начала сражения «Эмден» страдал от проигрыша в скорости.

Его противник был не только быстрее, но и несколько часов шел на скорости почти в двадцать шесть узлов. «Эмден» же стоял на отдыхе и просто не мог добиться необходимого пара для самой высокой своей скорости.

Немцы выпустили второй залп. Снаряды тоже не попали по цели. Из третьего было несколько попаданий, но все равно «Эмден» со своими орудиями калибра 10,5 см находился слишком далеко, чтобы добиться результатов. Поэтому Мюллер решил сократить расстояние, отклонившись на два градуса вправо.

Тем временем на другом корабле мигнула вспышка — это выпустили первый залп. Фонтаны, поднятые ударами по воде, были достаточно высокими, чтобы показать: выстрелы производились орудиями калибра не 10, а 15 см. Таким образом корабль не может быть «Ньюкаслом», как надеялись моряки «Эмдена», это более могущественный противник. Фортуна отвернулась от них.

«Эмден» проигрывал в скорости, огневой мощи и броне. По нему снова и снова били снаряды, выпускаемые из орудий калибра 15,2 см. Крейсер мог только надеяться выиграть, добившись нескольких стратегически выверенных попаданий.

Какие-то мгновения казалось, что счастливая звезда не оставила крейсер.

Его залпы были хорошо выверены и удары не расходились слишком широко.

Третий залп разорвал дальномер на другом корабле и его оператора, который слетел с сигнальной палубы и рухнул прямо перед командиром и лоцманом. Немецкий снаряд разбил в щепки деревянную заднюю мачту, хотя и не опрокинул ее полностью. После восьмого залпа моряки «Эмдена» увидели первый большой пожар на борту британского корабля.

Удар попал по отсеку для хранения боеприпасов рядом с орудиями подветренной стороны и вывел из строя расчёт ближайшего орудия. Часть ярко горевших боеприпасов поймал юнга, который отнес их на палубу и затушил в корыте. Позднее он получит Крест Виктории[19] за свои смелые действия. Другие снаряды, попадая по броне, не приносили особого урона, самое большее срывая по несколько заклепок.

В этот момент, казалось, вышло время немецкого крейсера. Противник все еще не давал ему покоя своим огнем. Огромные водяные столбы заслоняли прицелы орудий и артиллеристы не могли правильно целиться.

Через двадцать минут после начала сражения «Эмден» получил первый тяжелый удар. Снаряд приземлился в радиорубке. Удар и взрыв прозвучали так, словно огромный валун врезался в корабль.

Когда дым рассеялся, от радиорубки ничего не осталось, только несколько тлеющих, покореженных кусков стали. Все радисты были или мертвы, или тяжело ранены. Сильным взрывом некоторых выбросило за борт. Это были первые потери «Эмдена».

Противник стрелял попеременно из одного орудия за другим. Его превосходство в вооружении и скорости наносило тяжелый урон «Эмдену».

Но противник тоже не выходил из битвы неповрежденным. Корма корабля горела и он попытался выйти из радиуса действия снарядов «Эмдена». Когда Мюллер увидел это, то попытался сократить разрыв между ними, но не смог. Другой корабль был гораздо быстрее. Противник осознал, что вызывающая ужас немецкая торпеда имеет радиус действия три с половиной километра, и поэтому ни разу не позволил расстоянию сократиться менее чем до семи тысяч метров.

 В то же самое время снаряд попал по остаткам радиорубки и приземлился рядом с фок-мачтой на юте. Расщепленное дерево разлетелось во время стороны. Интендант Менчедик пытался получше разглядеть противника во время затишья в стрельбе, когда взрывом ему оторвало нижнюю часть левой руки.

Еще один снаряд взорвался рядом с боевой рубкой. На секунду там воцарилась гробовая тишина. Затем, постепенно различимые, послышались стоны раненых и умирающих артиллеристов и сигнальщиков.

Хорошо нацеленный вражеский огонь вскоре разрушил электросистему пожаротушения. Прозвучало объявление из боевой рубки, что оба главных предохранителя разбиты. Затем рулевые команды из боевой рубки прекратились. Вскоре прямым попаданием взорвало дымовую трубу у фок-мачты, которая упала на левой борт, словно сбитая порывом ветра.

Рано по утру, во время подготовки к загрузке угля, с труб сняли поддерживающие скобы. Одна из больших труб легко склонилась набок, словно это был карточный домик. Скорость и маневренность уменьшались с каждой минутой. Дым валил из обрубков труб, сажа покрывала орудийные прицелы.

Несмотря на тяжелые потери и стихийный массовый поток снарядов, моряки «Эмдена» продолжали стрелять из своих орудий. Постепенно их разбивали со всех сторон. Огромные проемы, которые вражеский огонь проделал в их рядах, больше нельзя было заполнить. Пали многие из подносчиков снарядов. Электрические элеваторы, подающие снаряды на палубу изнутри корабля, давно прекратили работать.

Командир корабля фон Мюллер знал, что конец близко. Отсутствие боеприпасов было решающим фактором. Теперь приходилось вручную подносить снаряды, это была медленная и трудная работа. Тем не менее умирающий крейсер не прекращал огонь. Кто еще мог двигаться стояли на своем посту или подносили боеприпасы. Мюллер наблюдал за бесчисленными примерами мужества и упорства. Некоторыми орудиями управляло по одному раненому моряку.

Дополнительные разрушения механизма рулевого управления сделали «Эмден» почти неманевренным. Врагу удалось снова зайти с левого борта и нанести три еще более разрушительных удара по немецкому крейсеру. Первый снаряд вывел из строя дальномер и большую часть людей у него. Энсин Циммерман, поскольку его обязанности таким образом закончились, поспешил к орудиям.

Там, занимаясь вторым орудием по левому борту, он встретил свою смерть. Второй снаряд взорвался на носу и снова рядом с боевой рубкой. Шрапнель покончила с оставшимися членами экипажа, которые обслуживали орудия в той части судна. Третий снаряд и самый сильный удар получился по корме, между ящиками со снарядами для орудий в кормовой части. Около тридцати снарядов сдетонировали и убили всех поблизости, включая командира батареи лейтенанта фон Левецоу. Вскоре всю корму окутало языками пламени.

Последний джентельмен войны

Сражение у Кокосовых островов 9 ноября 1914 года


Во внутренних отсеках корабля стало невыносимо жарко, краска лопалась на перегородках и перемычках. Огонь распространялся с невероятной скоростью. Лоцман, лейтенант Гропиус, и его подчиненный в процессе управления рулем, оказались отрезаны языками пламени. Точно также были отрезаны несколько выживших, управляющих орудиями. Еще один снаряд прямо попал по капитанской каюте, снеся практически всех за борт; из восемнадцати человек смогли убежать только двое, сигнальщик первого класса и мичман сигнальной службы. Но новый огневой вал повалил их рядом с боевой рубкой. К этому времени орудия на левом борту замолчали. Только время от времени одиночный выстрел эхом разносился над водой.

Без большой надежды на успех Мюллер решил перевести свой сильно раненый крейсер в такое положение, из которого можно нанести торпедный удар. Это, учитывая более высокую скорость противника, было почти бесполезно. С поврежденными двигателями и котлами «Эмден» едва ли мог сократить расстояние между ними. Крейсер медленно поворачивался, и снова противнику удалось ударить по правому борту. Теперь, если быть точными, сражение стало односторонним. После прямого попадания фок-мачта «Эмдена» завалилась на левый борт. Крейсер тащил за собой оснастку и мачту. В «вороньем гнезде» энсин фон Герард и сигнальщик встретили свою смерть. Командный пункт был разрушен и две оставшиеся дымовые трубы рухнули вниз. Не будет возможности выпустить торпеду. Проворный и по большей части непострадавший противник не позволит «Эмдену » подойти близко. Все новые и новые снаряды продолжали безжалостно бить по крейсеру.

Огонь «Эмдена» ослаб, отмечая конец его удачных и успешных операций. На нем больше не было орудийных расчетов, орудий, никакой возможности выпустить торпеду или убежать. Последним решением командира стало посадить свой корабль на мель на незаселенном коралловом рифе у одного из островов, Северного Килинга[20], который поднимался на горизонте во время сражения. Он нацеливался не дать своему кораблю попасть в руки врага и спасти раненых, находившихся во внутренних отсеках, от ужасной смерти в наполненными акулами водах. На борту больше не было шлюпок, которые можно было бы использовать. На трех самых больших отправился десантный отряд, другие сгорели на палубе.

 Поэтому «Эмден» еще раз повернул направо, в направлении острова. Противник тоже повернул направо и встал тем же курсом, следуя за раненым кораблем и отправляя по нему снаряд за снарядом, надеясь, что он утонет до того, как доберется до рифа. Но бесполезно. «Эмден» продолжал следовать своим курсом. Мюллер стоял рядом со световым люком над машинным отделением и «рулил» кораблем, рули которого были разбиты, вручную управляя обоими двигателями. В 11:15 двигатели остановились и корабль сел на мель в проеме между двумя коралловыми рифами, что смягчило удар. Он находился у северного побережья острова. И снова Мюллер приказал полный вперед, поскольку хотел, чтобы корабль сидел как можно выше на рифе. Затем моряки открыли кингстоны.

Или противник не был уверен, что превратил корабль в развалину, или им хотелось использовать его для тренировки в стрельбе по цели — но с вражеского крейсера продолжали стрелять. Чтобы избежать дальнейшего кровопролития, Мюллер разрешил остававшимся на палубе прыгнуть за борт и плыть до острова. Из тех, кто прыгнул, некоторым удалось добраться до берега. Другие, которым не так повезло, утонули в бушующем прибое. Примерно через пять долгих минут после того, как «Эмден» сел на мель, его противник прекратил огонь. Удивительно, но появился «Буреск», отвлекая его. Теперь командир фон Мюллер мог приказать всем подняться на палубу. Он насчитал 133 мертвых, 49 тяжелораненых. Три пятых его экипажа из 314 человек были мертвы или ранены, а корабль представлял собой горящую груду разбитого металла. Под бронированной палубой все было разгромлено и представляло собой хаос. По верхнему бункеру пришлось прямое попадание через световой люк машинного отделения. Осветительное оборудование было разбито. Трупы лежали повсюду, разбросанные среди частей машин и разбитых банок с соляркой.

В котельной у кочегаров стояла страшная духота. Отсутствовала какая-либо вентиляция, они работали в дикой жаре, достигавшей почти 140 градусов по Фаренгейту, детонирующие снаряды оторвали кожухи котлов. Но неустрашимые и отважные кочегары показали себя не менее преданными делу, чем их товарищи, управлявшие орудиями наверху. Только из одной котельной, где удар угрожал взрывом пара, людей пришлось эвакуировать.

Во вспомогательных машинных отделениях экипаж страдал от жары, дыма и огня. Они постоянно тушили огонь и смогли выдержать жару, только держа лица у огнетушителей, где холодные брызги ненадолго приносили облегчение. Несмотря на всю агонию, они продолжали работать под руководством старшего механика судна, старшего мичмана Адена, до самого конца. После того, как корабль сел на мель, они вышли из своей норы, покрытые сильными ожогами.

На корме крейсера снаряд вывел из строя как автоматическое, так и ручное рулевое управление. Из-за ядовитых газов, от которых задыхались люди, весь личный состав эвакуировали в ближайшие отсеки, также эвакуировали госпиталь. Большая часть людей на средней палубе погибла. Взорвавшиеся снаряды преградили им дорогу к отступлению.

Учитывая обстоятельства, потери под бронированной палубой были относительно легкими. Сколько смелых кочегаров утонули бы, если бы корабль потопили? Один взгляд на изогнутые, пронизанные как решето и сорванные трапы и люки давал ответ на этот вопрос. В воспоминаниях личного состава машинного отделения и торпедного отсека рассказывается об огромных, отнимающих много времени усилиях людей, выбиравшихся из заблокированных и запаянных отсеков. Люди также не могли уйти с пульта управления и после сражения для их освобождения специально предпринимались усилия. Большинство технических специалистов освобождались из покореженных проходов при помощи кувалды и топора. Как удачно, что остров оказался так близко...

А что испытали люди, находившиеся во внутренних отсеках корабля? Вот что рассказал мичман торпедного отсека Пюшель:

«Никогда раньше нам не доводилось так быстро занимать позиции по нашим отсекам. Все приготовления проводились на самой высокой скорости — зажгли дежурное освещение, включили все аварийные системы, все подобное. Приготовив торпеды к залпу, мы ждали дальнейших приказов долгие, полные агонии минуты. Через переговорное устройство я связался с лейтенантом Виттхефтом и понял, что иностранный корабль — это английский крейсер. Судя по сильным вибрациям «Эмдена» и тому, как вода билась о его борт, я мог сказать, что мы на большой скорости идем к врагу.

Пятнадцать минут спустя наши орудия выпустили первые залпы. Мы без слов смотрели друг на друга: танец начался. Энсин принц Франц-Иосиф, заместитель командира торпедного отсека, находился на сходном трапе торпедного отсека. Мои двенадцать подчиненных и я стояли, готовые выполнять его приказы. И снова прогрохотал залп, затем еще один. Наши уши стали привычны к этому. По нам не попадали.

— Первое попадание по вражескому кораблю, — объявил Виттхефт с командного пункта для торпедного отсека.

Наша радость оказалась недолгой. Пятнадцать минут спустя послышался громкий взрыв и звук, напоминающий раскаты грома.

Еще один сильный взрыв, а затем треск, расщепление и разрыв железа и стали, за которыми последовал тяжелый металлический глухой удар.

— Что происходит? Что происходит? — кричал я, и мне ответил какой-то голос:

— Прямое попадание по фок-мачте. Впередсмотрящего и энсина фон Герарда выбросило за борт. Мачта и оснастка тянутся по воде вдоль корабля.

Новые взрывы, более громкие и длившиеся дольше, чем раньше, сотрясли корабль. Швы по левому борту с заклепками разорвались от давления бьющих снарядов. Мы увидели дневной свет.

Вода полилась в наш небольшой отсек, словно из открытого шлюза. Что мы могли сделать? Мы взяли гамаки и прижали их со всей силы к разошедшимся перегородкам. Все трудились, вкладывая последнюю унцию силы, чтобы сдержать воду.

Без толку. Наши лесоматериалы для предотвращения затопления ломались, как спички. Мы попробовали все, но все равно вода продолжала заливать. Я связался с соседней, четвертой котельной через переговорное устройство, чтобы выяснить, как у них идут дела. По бункеру с правой стороны пришелся тяжелый удар.

— Бегом, пошлите кого-нибудь к трюмной помпе в торпедной части, к нам заливает вода, — заорал я в ответ.

И сразу же начала работать трюмная помпа. Вначале казалось, что она хорошо работает, но потом она стала скрипеть и шипеть, потому что в засасывающем механизме заело какую-то тряпку и он больше не мог работать достаточно быстро. Теперь мы не могли добраться до трюмной помпы, туда, где находилось входное отверстие. Вода продолжала заливать, в нашем помещении уровень воды достиг двадцати пяти сантиметров. Снова и снова мы слышали рев орудий; Можем ли мы в этом сражении оказаться проигравшими? Я прыгнул назад к переговорному устройству:

— Командный пункт, эй там, алло, командный пункт, командный пункт...

Ответа не последовало. Где-то на заднем фоне я мог слышать громкие голоса и ритмичные команды офицера артиллерийской части:

— Залп! Удаленность от цели девять тысяч метров, удаленность от цели десять тысяч метров.

Никто не слышал моих криков. Как там у них наверху? Стрельба из наших орудий становилась все слабее и слабее. Вода поднималась. Насосы не могли ее откачивать. Она уже достигала нам до колен.

Еще один оглушительный взрыв, затем ослепительный свет, словно шаровая молния ворвалась в люк. Мы автоматически пригнули головы. Но ничего не произошло.

И снова через переговорное устройство я обратился на командный пункт:

— Что происходит? Торпедный отсек затопляет. Теперь уровень воды — сорок сантиметров.

— Правый торпедный аппарат — к залпу, — ответил командный пункт.

Все еще есть надежда выстрелить! Наши торпеды так хорошо сработали у Пенанга.

— Правый торпедный аппарат к залпу готов, — сообщили мы, и командный пункт ответил:

— Ждать приказа!

Я чувствовал, как у меня в груди бьется сердце. Мои руки с нетерпением ждали на рычаге. Затем новый взрыв, за которым последовала глубокая, глубокая тьма. Шипение заливающейся воды и крики наполнили помещение.

— Помогите! Откройте дверь! — крикнул кто-то. Что случилось?

Через несколько мгновений вода уже доходила до носа. Теперь мы, тринадцать человек, были вынуждены плавать, но куда плыть? Стояла кромешная тьма. Мы ничего не видели. Мы могли только слышать и ощущать. Корабль тонет? Мои руки искали трубы, которые проходили по верху.

Кто-то услышал наши крики, потому что внезапно бронированная плита над люком приподнялась. Несколько находившихся поблизости наших товарищей смогли открыть ее со средней палубы.

Это нас и спасло. Мы за это должны поблагодарить халатность: во время сражения винтовые стяжные муфты бронированных плит должны быть плотно затянуты, но поскольку «Сидней» застиг нас врасплох, об этом забыли.

Для нас, плавающих в кромешной тьме, было бы невозможно открыть задвижки изнутри.

Теперь воздух и свет поникали в наполненную газом темноту. Нас хватали за воротники и вытаскивали на твердую палубу. Никого не оставили внизу, никем не пожертвовали.

Между палубами нам представилось жуткое зрелище: раненые, кричащие о помощи. Мы перебрались через тлеющие обломки к душевым кочегаров, потому что нас мучила дикая жажда. К счастью мы нашли немного грязной воды для мытья и с жадностью выпили ее. Я высунул голову в иллюминатор и увидел разрушенную фок-мачту, которая тянулась за нами по воде. С подветренной стороны я увидел огромные всплески воды, поднимаемые снарядами противника. Как бы мы выглядели, если бы каждый вражеский снаряд попадал по цели? Мы уже были в отчаянии. Наши орудия стреляли только отрывочно, затем полностью заглохли. Противник собирается нанести смертельный решающий удар?

Наверху, у орудий, пали почти все наши товарищи. Мертвая тишина также была заметна внизу. Слышался только шепот небольшой группы из торпедного отсека. Нам повезло убежать с нижней палубы, но теперь мы попали в плен на средней. Мы хотели попасть на верхнюю, чтобы помочь у орудий; в конце концов мы были опытными артиллеристами. Мысль о том, что нам приходится беспомощно стоять рядом и слушать, как наших товарищей убивают одного за другим, стала невыносимой.

Едкий дым и ядовитые газы проникли в помещение и осложнили дыхание. Бушующий огонь рядом превратил воздух в ад для дыхательных путей. Мы теперь погибнем? Я попытался выбраться через иллюминатор, но у меня ничего не получилось. В процессе я увидел, что «Эмден» все еще идет на хорошей скорости. Значит, двигатели не повреждены. Мгновение я наполовину свешивался из иллюминатора. Я утратил ощущение времени. Сколько продолжалось сражение?

Я видел, как крейсер поворачивается и направляется к острову.

— Видна земля, — крикнул я своим товарищам.

Еще несколько попаданий, затем сильнейший удар, сильная вибрация по всему кораблю — и мы сели на мель.

— Всем на палубу, — услышали мы сверху.

Как нам выбраться из этой горы хлама? Мы очень осторожно просунули головы сквозь пробитые снарядами перегородки. За кормой я увидел крейсер противника, с облаком дыма над ним, спешащий прочь. Наконец после долгих поисков мы нашли трещину в перегородке, достаточно большую, чтобы, приложив усилия, могли сквозь нее выбраться.

С кормы мы увидели, как крейсер противника становиться все меньше и меньше, уходя прочь. Стоя рядом с орудиями и над нашим павшими товарищами, мы проклинали уходящий корабль в ярости и отчаянии. Он бросит нас на произвол судьбы? Казалось, что так, поскольку «Эмден» стал беспомощной развалиной».

Тем временем выжившие на палубе не сидели без дела. Машинное отделение, котельные, трюмы с боеприпасами были затоплены. Спасательные беседки для снятия людей с аварийного судна, аппаратура наведения, установки для запуска торпед, некоторые неиспользованные снаряды сбросили за борт. Ничто не должно попасть в руки врага. Все, что осталось от запасов госпиталя, использовалось для оказания помощи раненым штатным доктором Лутером.

«Эмден» крепко сидел на коралловом рифе. На него с силой накатывались волны и омывали его. Карканье и крики тысячи птиц, чаек невиданного размера, наполняли воздух. Они кричали и кружили над развалиной, подобно хищным любителям мертвечины. Неужели людей теперь разорвут на части птицы-мусорщики? Здоровые еще могут себя защитить, но раненые? Махая тяжелыми крыльями, птицы атаковали, их длинные изогнутые клювы целились в лица и глаза. Их громкие крики можно было слышать над стонами раненых и умирающих. Зажатых в разбитом судне, промокших от собственной крови людей следовало доставить в безопасное место, причем действуя нежно и по возможности не причиняя им новой боли. Палуба представляла собой хаотичную гору исковерканного металла и, двигаясь по ней, людям приходилось перебираться через бесформенные массы стали. Было невозможно облегчить боль умирающих; врачи не могли находиться везде одновременно. Бинты и лекарства разрушил огонь. Было нечего есть и, что еще хуже, нечего пить. Непроходящий жар от горящей кормы закрывал проход внутрь корабля. Тем не менее с большим риском для себя люди вытащили многих товарищей из почти недоступных отсеков.

Тяжелораненых моряков принесли на палубу бака и нос, где им ввели морфий, чтобы облегчить страдания. Их всех мучила жажда. В офицерской кают-компании смогли найти лишь немного молока. Цистерны с питьевой водой были пробиты.

Из-за отсутствия воды и сильного прибоя, который, как боялись, может разломать судно, было желательно его покинуть. Определенно, на острове они найдут воду и кокосы.

Находившийся всего в ста метрах ласковый берег покрытого пальмами Северного Килинга манил их. Но как им туда добраться без шлюпок? Людям требовалось протянуть бечевку через полосу воды и затем сделать что-то типа спасательной беседки, которая доставит экипаж на остров. Они привязывали веревку к гамакам и пустым ящикам от боеприпасов. Но все их попытки оказались безрезультатными. Течение шло поперечно, и острые коралловые рифы разрезали веревки. Только раз люди на острове смогли поймать одну из брошенных им веревок, но вскоре ее тоже разрезало на куски.

Моряки пытались выстреливать из специального выбрасывающего веревку приспособления. Затем они привязали веревки к добровольцам-пловцам и наконец к пойманным птицам, тем, которые раньше их атаковали.

Тех птиц, которых не забили до смерти, обвязывали тонкой веревкой, с которой они должны были лететь к острову. Это тоже провалилось. Птицы рухнули вниз во время полета и утонули.

Снова и снова пловцы без устали направлялись к острову. Только нескольким удалось прорваться сквозь высокий прибой. Других, как беспомощно видели с палубы корабля их товарищи, отбросило на острые как бритва рифы и там забило до смерти.

Попытки добраться до берега занимали людей несколько часов. Около 16:00, против ожиданий, вернулся крейсер противника. Он на буксире тащил две лодки, опознанные как шлюпки с «Буреска», Выжившие на «Эмдене» теперь поверили, что будут спасены.

Удивительно, но корабль оказался австралийским. Это «Сидней» или «Мельбурн»? До выяснения оставалось недолго, поскольку он спустил две шлюпки и сократил расстояние до примерно четырех тысяч метров. Затем корабль подал какой-то сигнал.

Поскольку на «Эмдене» не осталось ни сигнальщика, ни справочника по кодам, моряки не могли ответить. При помощи флажного семафора Мюллер отправил послание: «Нет сборника сигналов ».

Но что это?! Внезапно другой корабль ярко вспыхнул.

— Они снова стреляют, — закричали люди, и снаряды ударились о борт.

Моряки могли испытывать только ярость. Обстреливать беспомощную развалину через несколько часов после сражения бесчестно и позорно. По крайней мере четыре из шести залпов попали по цели, убив или ранив еще двадцать пять человек. Во второй раз Мюллер объявил:

— Те, кто может плыть, спасайтесь и прыгайте.

Это казалось последним шансом, и многие прыгнули. Из них только немногим удалось добраться до берега. Другие спустились вниз по корпусу с подветренной стороны и висели между морем и небом. Враг заново открыл огонь, потому что военно-морской флаг все еще висел на грот-мачте? По флагу, за который погибли столько людей, ни разу не попали.

Из уважения к тяжелораненым Мюллер подал международный сигнал сдачи. В конце концов «Эмден» больше не являлся боевым кораблем. На носу вывесили белую простыню. Пробежав сквозь стену бушующего огня, матрос Вернер рискнул жизнью, взобравшись на грот-мачту и сдернув флаг. Его действия спасли много жизней в тот день. Вражеский крейсер наконец прекратил огонь.

Тем не менее противник все еще не предпринимал попыток спасти выживших. Он просто отправил шлюпку с «Буреска» с командиром группы по захвату трофейного судна, энсином Фикентшером, на борт, информируя моряков «Эмдена», что австралийцам нужно на следующее утро проверить остров Дирекшн с целью определить, что там произошло. До этого спасение экипажа «Эмдена» немыслимо.

И снова крейсер противника пошел прочь, предоставив выживших их судьбе. Остававшиеся на борту втянули усталых людей, свисавших на веревках, на палубу. Другие все еще просили о помощи в сильном прибое. Люди на борту видели, как их одного за другим проглатывали волны, и они больше не появлялись на поверхности.

Солнце садилось. Внезапно хлынул тропический ливень, затушив продолжавший гореть огонь, который угрожал взорвать место хранения боеприпасов. Он принес так требовавшуюся раненым воду. Перспективы снять их в разбитого судна упали до нуля. Если «Сидней» попытается высадиться на острове Дирекшн, то лейтенант фон Мюке, его люди и их надежные пулеметы устроят им кровавую встречу. Выжившие на «Эмдене» смогут на пальцах сосчитать причины, почему корабль противника бросит их, если ему придется уносить свои потери. Положение выглядело скверно. Тем не менее многие желали, чтобы на Дирекшне события развивались именно таким образом. В любом случае некоторые больше не верили, что корабль за ними вернется. Мюллер приказал поднять международный сигнал терпящих бедствие. Раньше или позже мимо пройдет грузовое судно.

* * *

Тем временем что случилось с «Буреском»? Угольщик появился на сцене за какое-то время до начала сражения. Ночью, следуя приказам, он неподалеку ждал радиоприказа идти к Кокосовым островам для перегрузки угля. Вызов на самом деле пришел в 07:30 9 ноября после того, как десантный отряд Мюке высадился на берег. Казалось, «Эмден» не получает сигналов «Буреска». Около 09:20 моряки на «Буреске» заметили густой дым боевого корабля, направлявшегося на юг; внезапно он повернул на север по правому борту. Когда он проводил этот маневр, офицеры с биноклями узнали иностранный корабль и тут же поняли: сегодняшний день будет тяжелым для «Эмдена». Перед ними находился новейший тип английского крейсера, гораздо более сложный и современный, чем «Эмден», с пятью орудиями калибра 15,2 см на одном борту и скоростью в двадцать шесть узлов. Броня в районе ватерлинии составляла семь сантиметров толщиной, ее едва ли поцарапают снаряды «Эмдена», выпускаемые из орудий калибра 10,5 см, и определенно не с большого расстояния.

«Эмден» не ответил на радио предупреждение, которое отправил «Буреск», сообщая о враге. Около 09:30 люди на угольщике увидели, как «Эмден» на высокой скорости вышел из бухты, на нем развивались флаги. Затем они услышали гром орудий с юго-запада. Выходя из гавани, «Эмден» вероятно открыл огонь с расстояния примерно 9400 метров. Первый залп не принес никакого урона — недолет, о чем «Буреск» тут же сообщил «Эмдену». Следующий залп также не долетел 300 метров.

Во время начальной части сражения угольщик пошел прочь от судна противника, держась на одной прямой с его носом и снижая скорость, чтобы видеть залпы «Эмдена» и докладывать о результатах. Когда радиорубка «Эмдена» была разрушена и «Буреск» больше не мог ему помогать, угольщик покинул место сражения, чтобы подождать его окончания. Когда оно подходило к концу, он попытался уйти вообще, но охотник оказался быстрее. «Сидней» погнался за угольщиком и несколькими выстрелами заставил его остановиться. Поскольку самая высокая скорость «Буреска» составляла всего девять узлов, у него не было шансов.

Будучи дальновидным командующим лейтенант Клеппер, шкипер «Буреска», заранее приготовился, чтобы его корабль с ценным грузом из пяти тысяч тонн угля не попал в руки врага. Моряки открыли кингстоны и сняли клапаны в машинном отделении, затем разрушили радиооборудование. Стрелковое оружие и секретные документы полетели за борт. Когда крейсер приказал «Буреску» остановиться, австралийский командир смотрел уже на тонущий корабль. Он отправил абордажную команду, которая только обнаружила, как потоки воды уже врываются внутрь судна.

Но что случится теперь? Ничто нельзя спасти. Люди Клеппера умело выполнили свою работу и «Сидней» был вынужден взять на борт всех людей. Клеппер заранее приготовил две шлюпки с водой и припасами. «Сидней» выпустил еще несколько снарядов в тонущий корабль и затем пошел к «Эмдену» на низкой скорости, привязав шлюпки к себе бечевой.

Отнимающая время погоня предоставила лейтенанту фон Мюке и его десантному отряду из пятидесяти человек отличный шанс.

После того, как «Сидней» выпустил два бортовых залпа в железную развалину, которой теперь стал «Эмден», и спустил шлюпки, командир «Сиднея» приказал находившемуся в одной из шлюпок энсину Фикентшеру проинформировать Мюллера, что австралийский крейсер направляется на Кокосовые острова с целью «проверить, что произошло там», поскольку радиооборудование корабля вышло из строя. Любые попытки спасения моряков «Эмдена» во время высокого прилива и в спускающейся тьме.невозможны. Шлюпки с большим трудом подошли к сидящему на мели кораблю и в процессе спасли немецкого моряка, который прыгнул за борт. Фикентшер осторожно подвел шлюпку к сидящему на мели «Эмдену». Набегающие волны подхватили шлюпку и ударяли ею о развалину. Существовала опасность быть разбитыми от внезапного сильного удара, но морякам удалось поймать цепь, свисавшую с разбитых палубных ограждений, и таким образом они закрепили шлюпку вдоль борта.

Энсин Шалл просил о лекарствах, бинтах и питьевой воде и получил их. Самым большим подарком раненым стала вода.

Когда выжившие выяснили, что их противником был «Сидней», то не удивились, что их корабль разбили. Этот турбинный крейсер, спущенный на воду в начале 1914 года, имел водоизмещение в 5700 тонн, мог развивать скорость до почти двадцати семи узлов, имел на вооружении восемь орудий калибра 15,2 см и четыре калибра 4,7 см и экипаж около четырехсот человек. Броня на палубах составляла 26 миллиметров, в районе ватерлинии — 76 миллиметров.

Командир корабля фон Мюллер, покрытый сажей и пропахший дымом, подошел к энсину Фикентшеру и тепло его поприветствовал. Он хотел, чтобы энсин взял на себя работу адъютанта вместо офицера, которого выбросило за борт, когда рухнула фок-мачта. Впереди предстояло много работы. Корабль представлял собой жуткое зрелище. Когда он садился на мель, все рулевое управление было начисто разрушено. Все трубы и снарядные элеваторы были усеяны отверстиями от попадания снарядов. В результате прямого попадания в кормовую часть кораблю взорвались все резервные боеприпасы. Фок-мачта и две трубы исчезли. Жар, вызванный пожарами, растопил небольшие железные детали, бутылки, иллюминаторы и стекла и они стали неузнаваемыми. Из орудийных расчетов в живых и не ранеными остались только два человека.

Увиденное потрясло экипаж «Буреска». Вместе с уцелевшими они обыскали все обломки погибшего судна в поисках раненых. Это было не так просто. Из-за разбитых трапов и подъемников они могли проникать во внутренние части корабля только через трещины и иллюминаторы. Много раз на спасателей налетали волны и почти смывали их в море. Бригада с ведрами затушила последние тлеющие огни на корме при помощи морской воды. Среди работающих добровольцев был командир корабля фон Мюллер, его лицо и руки пожелтели от пороха, но он спокойно и твердо руководил спасательными работами. До носа, где лежали большинство жертв, можно было добраться только выкладывая доски. Врачи Лутер и Швабе оказывали помощь раненым, используя лекарства, которые послали с «Сиднея». Раненых завернули в шерстяные одеяла и уложили на относительно закрытой передней палубе. Корму поврежденного корабля затопляло бурное море.

Чтобы пополнить запасы так сильно требовавшейся питьевой воды, доктор Швабе и четверо добровольцев прыгнули за борт, надеясь добраться до суши. Швабе очень устал после напряженной изматывающей работы, которую выполнял, и сильные волны отбросили его на коралловый риф. Ночью он умер от ран на берегу Северного Килинга.

К 02:00 все, что только можно было сделать, сделали. Командир корабля фон Мюллер и энсин Фикентшер забрались под одно грязное шерстяное одеяло, устроившись среди раненых, попытались заснуть. Ни одному не удалось. Питьевую воду давно выпили и стоны мучимых жаждой, раненых людей были почти невыносимыми.


10 ноября 1914 года

На разбитом судне время тянулось, как медленный, труднопроходимый поток. Пока немцы отдыхали, усталые, голодные и испытывающие жажду под тропическим небом, «Сидней» медленно шел по направлению к острову Дирекшн, к которому смог приблизиться только на следующее утро. Всю ночь он ходил взад и вперед перед островом.

Утром командир «Сиднея» захотел высадить на берег несколько шлюпок. Он предложил энсину Шаллу с «Буреска» отправиться вместе с ними, в качестве посредника с флагом перемирия. Шалл отказался, вместо него отправился говоривший по-английски немецкий моряк с угольщика.

Вооруженный десантный отряд расселся по шлюпкам, заряженные орудия были нацелены, белые флаги трепетали на носах лодок. Задерживая дыхание в напряжении, с «Сиднея» наблюдали за происходящим. Экипаж «Сиднея» штурмовал остров с взведенным и готовым к стрельбе оружием. Но ничего не случилось. Не было произведено ни одного выстрела. Затем воцарилась тишина, шлюпки вернулись, и старпом отчитался перед своим командиром:

— Сэр, никаких немцев на острове нет.

Но куда же делись пятьдесят немцев?

В сером рассвете «Сидней» еще раз приблизился к «Эмдену». Что он хочет на этот раз? Снова будет стрелять по обломкам погибшего корабля? Люди стали искать новые укрытия. Более часа «Сидней» маячил вокруг свой жалкой жертвы, затем снова исчез.

На борту разбитого судна содержание казны судна пошло выжившим. Каждый взял столько, сколько мог рассовать по карманам. Таким образом, деньги становились собственностью частных лиц и не могли быть изъяты, как военные трофеи. Гораздо позднее, в плену, люди вернули все, до последней десяти- и пятипфенинговой монеты своему командиру.

«Сидней» вернулся в третий раз. Он появился после полудня, около 13:00. С него спустили шлюпки; наконец спасение было рядом. Две шлюпки встали вдоль борта «Эмдена». С ними прибыл лейтенант Гарсия, который взошел на борт «Эмдена» с письмом командующему офицеру. Мюллер приблизился к нему в почерневшей форме, заляпанной кровью своих раненых подчиненных, с ранеными и мертвыми вокруг и стонами умирающих в ушах. Он с трудом понимал язык и содержание письма, которое послал его противник, капитан Глоссоп. Возможно ли такое? Письмо было написано вежливым, правильным, почти веселым тоном капитана выигравшей крикетной команды, успокаивающим проигравшего.

 «Королевский Австралийский ВМФ Австралийский корабль «Сидней»

В море 9 ноября 1914 года

Уважаемый сэр! Имею несть просить вас совершить разумный поступок и сдаться. В знак своего восхищения вашей смелостью, могу ли я обобщить ситуацию следующим образом:

1. Ваше судно сидит на мели.

Три трубы и одна мачта обвалились. Большинство орудий вышли из строя.

2. Вы больше не можете уйти от этого острова.

Мой корабль, с другой стороны, не поврежден.

Если вы сдадитесь, что, если я могу это указать, не будет бесчестным, а просто неудачей, я попытаюсь сделать все, что в моих силах, для ваших больных и раненых и передам их в ближайший госпиталь.

Имею честь, дорогой сэр, быть вашим покорным слугой,

Джон А. Глоссоп, командир корабля

Командиру корабля «Эмден»

Его императорского Величества кайзера Германии»

Командующий офицер побитого «Эмдена» должен дать обязательство, что никто из его людей не будет доставлять беспокойство на борту «Сиднея». Его противник давал ответную гарантию, что приютит и позаботится о выживших. После этого началась перевозка оставшихся в живых членов экипажа. На английской шлюпке не доставили никаких носилок для раненых, поэтому вначале в лодках разместили только легкораненых и отвезли на «Сидней», где загрузили необходимые носилки. Теперь пришло время тяжелораненых — трудная задача, осторожно и мастерски выполнявшаяся английским экипажем на протяжении многих часов. Предпоследняя шлюпка увезла Виттхефта, принца фон Гогенцоллерна и Шалла вместе с тремя не ранеными судовыми механиками. Мюллер, все еще на борту «Эмдена», заметил энсину Фикентшеру, что пришло время поджечь нос. Под палубой бака, где личные шкафчики моряков раскрыло ударом, находилось много одежды. Однако Мюллер не смог развести хороший огонь при помощи спичек. Затем Фикентшер вспомнил, что, покидая Циндао, он приказал подвесить над кормой три канистры с бензином, чтобы избежать опасности возгорания. Во время пожара на корме они чудесным образом избежали возгорания. Перебравшись по теперь остывшей левой части палубы, он взял две канистры и принес их на нос, где Мюллер опорожнил их и поджег пропитанную бензином массу.

Последним «Эмден» покинул командир корабля фон Мюллер, сопровождаемый на катере командира корабля противника группой английских офицеров, хотя он не просил никаких почестей. По прибытии ему салютовал почетный караул. Командир Глоссоп, который стоял рядом со сходнями, проводил его в свою каюту и предоставил новую одежду. Для моряков «Эмдена» была подготовлена большая комната на палубе бака. Их там также ждала еда. Немецкие моряки жадно набросились на нее — вареную картошку, селедку, мясные консервы, чай, хлеб и табак.

Едва ли имелись следы участия австралийского крейсера в сражении. Он держался на большом расстоянии и фактически оказался невосприимчивым к небольшим снарядам немецкого крейсера. Если бы оба крейсера были одинаково современными и мощными, результат мог бы оказаться совсем другим. Так думали моряки «Эмдена».

Они узнали, как и почему «Сидней» появился так внезапно и неожиданно у острова Дирекшн. Он составлял часть эскорта, сопровождавшего суда, перевозившие войска из Австралии в Европу, флотилии, которая случайно оказалась поблизости.

Моряки «Эмдена» решили, что к ним хорошо относятся на австралийском крейсере. Противники были вежливыми и услужливыми, а английские врачи и их подчиненные превзошли себя, ухаживая за ранеными. Они работали без устали. Многие из тяжелораненых обязаны им жизнью.

Постепенно стемнело. Этой ночью «Сидней» не мог думать о спасении моряков «Эмдена», все еще находившихся на Северном Килинге. Место не подходило для якорной стоянки, и он пошел вдоль подветренной стороны острова, но отправил шлюпку с энсином Шаллом и несколькими моряками «Эмдена» на берег, чтобы собрать там людей. Они должны были быть готовыми к переправке на следующее утро. Ночью «Сидней» ходил взад и вперед недалеко от острова, в то время спасательная команда продолжала выполнять свою задачу. Было очень трудно найти людей, которые разбрелись в непроницаемых зарослях и собрать их всех в назначенном месте. Следовало позаботиться о раненых, которые были измождены и два дня не пили воды. Кроме ран, их мучили насекомые и черви, и все это под безжалостным жарким солнцем. Нескольких мертвых требовалось похоронить, среди них доктора Швабе. Те, кто не был ранен, очень мало что могли сделать для своих пострадавших товарищей. Несмотря на отчаянные поиски они не нашли воду. Они могли предложить только несколько кокосов и птичьих яиц. Дрейфующие гамаки достигли берега, обеспечив скудные постели для тяжелораненых. Они давно ждали помощи. Даже не раненые, но легко одетые люди сильно страдали под жгучим тропическим солнцем. Отсутствие воды довело всех до предела, и они были готовы сломаться.


11 ноября 1914 года

Рано утром началась погрузка на корабль, она прошла гладко и быстро. «Сидней» направился назад к Дирекшну, высадил там врача радиостанции и взял курс на Коломбо. Но где же сорок девять человек из десантного отряда? Говорили, что под руководством лейтенанта фон Мюке они сбежали на старой шхуне, которая стояла в гавани.


Глава вторая

Противник

 Судя по словам лейтенанта К.Р. Гарсии из Королевского Австралийского Военно-морского флота, 9 ноября 1914 года на борту «Сиднея» произошло следующее:

«Мы шли примерно в пятнадцати морских милях к востоку от Кокосовых островов, к юго-западу от острова Ява, и направлялись в Коломбо. Около 07:00 мы получили искаженный радиосигнал с радиостанции на Кокосовых островах: «Неопознанный корабль у входа в гавань». «Мельбурн», командир которого был старшим офицером в группе, приказал нам дать полный вперед и проверить ситуацию на Кокосовых островах.

Я как раз принимал ванну, когда мой товарищ, Белл-Салтер ворвался с известием, что противник находится всего в сорока морских милях от нас. Вначале я воспринял сообщение, как одну из его шуток, но вскоре он убедил меня, что на этот раз говорит серьезно. Шум турбин увеличивающего скорость до максимальной судна усилил и так растущее возбуждение.

В 09:15 мы увидели, как над горизонтом появились верхушки кокосовых пальм на Килинге. К 09:20 стал заметен и «Эмден» — или, если быть более точным, ободы его труб находились примерно в двенадцати-пятнадцати морских милях от нас. В 09:40 он открыл огонь с большого расстояния. Вскоре после этого мы начали обмен артиллерийским огнем.

На протяжении всей битвы я был занят, бегая между снарядными элеваторами и орудиями на носу и теми, которые находились у правого и левого борта, но также в передней части судна.

Наиболее напряженной частью сражения оказались первые полчаса. Мы открыли огонь нашей батареей левого борта. Я стоял рядом с орудием номер один левого борта. Наводчик спросил меня, следует ли ему заряжать орудие. Я ответил, что нет, не заряжать, пока он не получит соответствующий приказ. Затем он сообщил, что «Эмден» выстрелил. И тогда я сказал:

— Хорошо, заряжай, но попридержи огонь.

Позднее я выяснил, что приказ заряжать был передан другим расчётам за целых десять минут до этого.

Немного позднее я услышал треск. Я посмотрел в сторону кормы и увидел, что снаряд противника ударил поблизости от орудия номер два на правом борту. Из-за защитной брони вокруг орудий я не мог видеть, что удар вывел весь расчет из строя. Я не видел ни огня, ни дыма. (На борту небольшие пожары можно сразу же затушить.) Я оставался на своем посту. Это было место, которое требовало постоянного внимания. Люди работали прекрасно, как во время учений. Держать большое количество резервных боеприпасов наверху во время сражения опасно, также снаряды, патронташи и так далее должны равно распределяться между двумя орудиями на правом борту и двумя на левом. Предохранительные колпачки приходилось снимать небольшими штырьками, с которыми было трудно управляться. Мы стояли рядом, чтобы помогать с неразорвавшимися снарядами. Ко всему этому, нам пришлось встряхнуть одного или двух моряков, которые не выполняли свою работу должным образом. Это оставляло мало времени, чтобы смотреть на «Эмден» и интересоваться его состоянием. На пути на правый борт я раз или два взглянул на орудия левого борта, которые, как казалось, находятся в центре яростной битвы. Оглушительные звуки — уии-уу, уии-уу, уии-уу — эхом отдавались по всему судну, смешиваясь с грохотом орудий и бабаханья снарядов, ударяющих по воде с другой стороны нашего корабля. Из-за большого расстояния угол удара был острым.

По пути на корму я услышал громкий удар. Снаряд попал по верхнему краю защитного шита орудия номер один по правому борту. Хромая, ко мне подошел мичман и сообщил, что только что отнес вниз офицера. Кроме этого, пульт управления огнем полностью вышел из строя и все, кто там находился, получили ранения. Я велел мичману, если может, идти к орудию номер два по правому борту и посмотреть, не начался ли там пожар. Если он увидит лежащие рядом ящики со снарядами, то ему следует немедленно сбросить их за борт. Мужчина смело собрался с силами и похромал к корме. Там он обнаружил начало опасного кордитного[21] огня. Позднее я увидел дым, поднимающийся с кормы. Я тут же побежал туда, но обнаружил только тлеющие остатки пожара и двух людей с сильными повреждениями ног, сидящих на платформе.

На протяжении всего этого времени наш крейсер шел на скорости в двадцать пять узлов, иногда двадцать шесть. Будучи быстрее, чем «Эмден», мы могли диктовать характер сражения. Теперь мы перевели огонь на батарею правого борта. К этому времени я уже почти оглох. Из-за поспешности я забыл заткнуть уши ватой. Об этом я ни в коем случае не забуду в следующий раз.

Когда я покидал свой пост у носовых орудий и шел на корму, я встретил группу людей, кричавших «Ура!» и размахивавших в воздухе головными уборами.

— Что случилось? — спросил я.

— Он потонул, сэр, он потонул, — последовал ответ.

Я бросился к бортику и, не увидев никакого следа вражеского крейсера, приказал всем морякам идти к спасательным шлюпкам, поскольку определенно будут выжившие, плавающие вокруг. Как раз когда мои люди были готовы спускать шлюпки, кто-то крикнул:

— Смотрите, сэр, они все еще стреляют!

Мы быстро вернулись к своим орудиям. Облако густого желтого дыма покрыло корабль противника и создало впечатление, что он исчез. Позднее наш крейсер повернулся и возобновил сражение еще одним бортовым залпом.

К этому времени три дымовые трубы противника и фок-мачта были сбиты. Яростный пожар разгорелся на корме. Мы снова развернулись и дали один или два залпа нашими орудиями правого борта. Затем мы заметили, что крейсер сел на мель у Северного Килинга. Поэтому мы прекратили стрельбу около 11:20. Если считать в целом, то сражение длилось один час сорок минут.

Удары по нашему кораблю не были серьезными, Мы получили три снаряда по корпусу. От снаряда, который разорвался рядом с юнгой на палубе к камбуза, пострадали только его личные вещи. Два или три дня спустя юнги все еще находили осколки снаряда. Единственными настоящими разрушениями были разрушения пульта управления огнем в задней части. Теперь он представлял собой массу искореженного железа. Другие попадания не имели последствий.

Затем я бросился в погоню за угольщиком, который видели маячившим у «Эмдена». Когда мы поднялись на борт, то обратили внимание, что его кингстоны открыты и он быстро тонет. Мы забрали всех людей и вернулись к «Эмдену » около 16:00.

На «Эмдене» кто-то взобрался на грот-мачту и срезал все еще бьющийся на ветру флаг. На носу кто-то махал белой простыней. Постепенно темнело. Не зная, находится ли поблизости крейсер «Кенигсберг», мы не могли инициировать спасательные меры и должны были уйти. Внезапно мы услышали резкий крик во тьме и остановились. Спустили шлюпки и спасли измотанного, но счастливого немецкого матроса. Он стал четвертым человеком, которого мы в тот день выловили из воды.

Рано утром 10 ноября мы отправились к телеграфу, где планировали захватить группу, высаженную с немецкого корабля с целью разрушения телеграфа и радиостанции. Там мы узнали, что немецкий экипаж реквизировал шхуну и исчез.

Бедняги не уйдут далеко, потому что корабль тек и не был приспособлен к морским переходам. Кроме этого, на шхуне имелись проблемы с помпами. Немецкий десантный отряд разрушил все радиооборудование, но персонал станции раскопал запрятанные запасные части, и вскоре установка снова работала.

В 11:00 мы вернулись к «Эмдену». Меня послали к нему в шлюпке. К счастью корма судна возвышалась над волнорезами и при помощи свисающего выбленочного троса я смог близко подобраться к судну, направляя нос шлюпки в море. Затем меня принял командир «Эмдена». Я объяснил предложение нашего командира. Если командир «Эмдена» даст честное слово (обязательство военнопленного не участвовать в военных действиях), то мы готовы взять его экипаж на борт «Сиднея» и доставить прямо в Коломбо. При упоминании обязательств, он заколебался, но с готовностью согласился, когда я объяснил, что именно имеется в виду. Затем пришла ужасная задача перевозки тяжелораненых в шлюпках.

Я воспользовался возможностью поздравить командира «Эмдена». Я сказал ему, что он очень хорошо сражался. Он оборвал меня и резко ответил:

— Нет, плохо.

Я тут же покинул его. Вскоре он подошел ко мне и сказал:

— Спасибо на добром слове, но я не удовлетворен. Нам следовало добиться большего. Вам сопутствовала удача, так как вся моя система управления судном была разрушена в самом начале.

Когда все шлюпки отчалили, я прошелся по вражескому судну. Я не могу описать свой ужас. Кроме носа, который от края мостика до кормы казался нетронутым, все представляло собой жуткую, покореженную гору хлама. Немецкий врач попросил меня сигнализировать «Сиднею», чтобы прислали морфия, поэтому я пошел на корму и не возвращался на нос немецкого корабля.

Немцы были тронуты и очень благодарны, узнав, что по приказу командира по прибытии в Коломбо не будет никаких приветствий и других знаков празднования победы. В любом случае никто их и не хотел, в виду длинных рядов тяжелораненых на палубе в кормовой части.

Командир корабля фон Мюллер — это благородный, выдающийся и удивительный человек.

В Коломбо мы передали всех раненых, как англичан, так и немцев. Подсчитав количество спасенных нами, 150 человек, мы определили потери немцев. Мы знали количество тех, кто высадился на острове и убежал, количество членов абордажной команды на угольщике. Немецкий корабль потерял по крайней мере 180 человек; 20 были тяжело ранены и примерно такое же количество получили легкие ранения.

Позднее я разговаривал с несколькими немецкими офицерами. В первый день на борту нашего корабля один из них сказал:

— Вы стреляли по нашему белому флагу.

Я тут же занялся этим вопросом. Но затем немецкий лейтенант торпедного отсека и судовой механик твердо заявили, что нет, по белому флагу никто не стрелял. Даже после этого офицеры «Сиднея» не могли оставить этот вопрос. Один из нас отправился к командиру корабля. Мы также получили заверения командира «Эмдена» фон Мюллера, что этого не произошло, и он намерен встретиться со своими офицерами и разобраться с данным вопросом.

До того, как командир фон Мюллер покинул наш корабль в Коломбо, он пришел на палубу кормовой части и поблагодарил меня за спасение и внимательное отношение к раненым. Он пожал мне руку и отдал честь. Это было и благородно, и вежливо. Энсин принц Гогенцоллерн также показал себя джентльменом во время этого плавания. Мы оба согласились, что наш долг убирать друг друга с театра военных действий, но в этом нет ничего мстительного или личного».

Как «Сидней» смог захватить «Эмден» врасплох? Попал ли немецкий крейсер в хорошо подготовленный капкан? Нет, его карьеру закончило совпадение. Все получилось бы по-другому, если бы у Мюллера имелась информация, что за несколько часов до его операции против Кокосовых островов первая группа австралийского эскорта, сопровождающего суда, которые перевозят войска за океан, идет вдоль этих островов, и что флотилия все еще находится поблизости, направляясь на Средний Восток. Командир фон Мюллер объяснил на борту «Сиднея», что он бы атаковал транспорт в ночное время.

К. В. Стивене из Австралийского Военно-морского флота, который наблюдал за действиями на борту «Мельбурна», вспоминает, как создавалась флотилия и как получилось, что она проходила так близко к району действия «Эмдена»:

«3 августа 1914 года австралийское правительство выступило с предложением Уайтхоллу[22] собрать контингент из двадцати тысяч человек для службы за морем. Им следовало найти способ транспортировать большую группу солдат и обеспечить сопровождение. В конце концов могучая Восточно-Азиатская эскадра графа Шпее все еще находилась в Тихом океане.

Правительство Новой Зеландии также предложило контингент, но беспокоилось о безопасности экспедиционных войск, поскольку немецкая Восточно-Азиатская эскадра показалась у островов Самоа 14 сентября. Было много колебаний относительно сбора транспортных судов в городе Олбани.

 После долгих переговоров между австралийским и новозеландским правительством и в Военно-морском министерстве Великобритании, группа сопровождения окончательно сформировалась в Олбани 27 октября. Небольшой конвой из Новой Зеландии присоединился 28 октября.

Никто на крейсере «Мельбурн» не сможет забыть величественную картину, когда новозеландский транспорт из десяти кораблей в двух дивизионах присоединился к австралийскому конвою. Они все были покрашены в серый военный цвет, лучшие корабли на австралийском побережье. Все находились под командованием морских офицеров из резерва. Корабли, назначенные в группу сопровождения, были лучшими в этих водах, от «Еврипида», водоизмещением 15000 тонн, с 2340 людьми на борту, до небольшой «Салданхи», водоизмещением 4600 тонн, на которой находилось только 50 солдат и 200 лошадей. Их диапазон скоростей варьировался так же, как и их размеры, от восемнадцати узлов крупных лайнеров до десяти с половиной старого «Сазерна».

1 ноября 1914 года эта большая и впечатляющая группа судов покинула Австралию. Она включала тридцать восемь кораблей и перевозила более двадцати восьми тысяч офицеров и солдат, это была наиболее массированная группа, когда-либо собиравшаяся в анналах британской военно-морской истории. Корабли, которые когда-то были раскиданы по всему земному шару, собрались вместе, желтые трубы «Ориент Лайн», знаменитые голубые «Альфред Холт Лайн», «Шайэз», лайнеры «Уайт Стар», «Р&О», корабли «Клан Лайн». Среди других разнообразно окрашенных труб можно было увидеть темно-серые сопровождающих боевых кораблей. Командующий, капитан А. Г. Смит из Королевского ВМФ, находился на борту «Орвието» и определял курс и скорость. Скорость устанавливалась в соответствии с самой высокой скоростью самого медленного корабля, а именно бедного старого «Сазерна».

Точный курс флотилии держался в абсолютной тайне, путь объявлялся в открытом море, на совещании с командующим на броненосце «Минотавр». Во время выхода из Олбани вся почта и телеграммы придерживались. Не просочилось ни одного слова о предстоящем плавании.

Командир немецкого крейсера «Эмден» в дальнейшем объявил, что если бы знал о конвое, то совершил бы ночную атаку. Это было проще сказать, чем сделать, потому что у нас имелись четкие приказы относительно атаки корабля противника.

Конвой шел тремя группами. Первую или среднюю часть вел «Орвието». Вторую, левую колонну, возглавлял «Уилтшир», а третью, правую, «Еврипид». Новозеландские корабли следовали за кормой двумя эскадрами. Первым шел «Маунганул», затем «Арава». Силы сопровождения были организованы следующим образом: в пяти морских милях перед центральной группой шел броненосец «Минотавр» с командующим конвоем капитаном Е. Б. Киддлом из Королевского ВМФ. В четырех милях по правому борту шел японский броненосец «Ибуки» и, в четырех милях по левому, австралийский легкий крейсер «Сидней». Оба крейсера — с траверза ведущих транспортных кораблей. Легкий крейсер «Мельбурн» располагался в пяти морских милях за средней эскадрой. Поскольку транспортная колонна растянулась на семь морских миль в длину, было более практично держать «Мельбурн» в пяти милях за конвоем. Во время первых дней пути, к рассвету порядок построения нарушался и суда оказывались и вдоль нас, и позади, даже хотя предполагалось, что «Мельбурн» пойдет в хвосте конвоя.

Можно представить напряжение командиров кораблей и офицеров на вахте, которые в черноте ночи должны были зависеть только от хвостового огня предыдущего корабля. Изменения в скорости и положении проносились по всей колонне подобно набегающей волне. Иногда замедляя, иногда убыстряя ход, лоцманы могли лишь надеяться, что те, кто позади них, отреагируют на изменения тем же образом. При первом луче света было забавно наблюдать, как все несутся на старые места, никто не хотел выслушивать упреки от командующего конвоем. Можно было видеть улучшения после опыта нескольких дней: суда в конце концов удерживали свои позиции, это был пример высокой точности судовождения, продемонстрированного капитанами, экипажами на палубах и личным составом машинных отделений. Большая группа шла рядом, эскадры находились не более, чем в одной морской миле друг от друга. Расстояние между отдельными кораблями составляло не больше четырех кабельтовых, шестисот футов.

Конвой шел на северо-запад до 8 ноября. В этот день «Минотавр» покинул нашу группу, передав «Мельбурну» черный японский ящик с важными приказами и уведомлениями. «Мельбурн» теперь стал нашим ведущим судном. Эскорт группы изменился, когда «Мельбурн» взял бразды правления в свои руки. Теперь позади оказалось пустое место — что было не совсем желательно, но группа продолжала идти дальше. Японский броненосец «Ибуки» злил нас.

Несмотря на многочисленные предупреждения не дымить, густые черные облака продолжали выходить из его труб.

Около 06:40 9 ноября 1914 года пришел радиосигнал с Кокосовых островов: «Неопознанный корабль на подходе». Вся группа тут же отреагировала, и черный дым повалил из каждой трубы — несмотря на четкие приказы этого избегать. Японский крейсер «Ибуки» даже поднял военно-морской флаг.

Перехваченное радиопослание передали командующему, последовало короткое напряженное совещание офицеров штаба. Затем наш командующий появился на мостике «Мельбурна» и обратился к стоявшим поблизости офицерам:

— Сорок лет я преданно служил Королевскому ВМФ с надеждой дожить до этого дня. Но теперь мне придется послать другой боевой корабль на встречу с противником.

Он подозвал мичмана-сигнальщика и приказал передать приказ «Сиднею» отправляться на Кокосовые острова и прояснить ситуацию.

«Сидней» бросился вперед на высокой скорости и исчез за горизонтом. «Ибуки» был недоволен, что ему не разрешили присоединиться к боевым действия против иностранного судна. Эскорт группы снова быстро перестроился: теперь «Мельбурн» заменил «Сидней», а «Ибуки» приказали вести. Он колебался перед выполнением приказа и потребовалось несколько раз обменяться сигналами, чтобы прояснить ситуацию.

В дальнейшем японский командир корабля объяснил ситуацию следующим образом:

— Мы придерживались мнения, что сражение следует провести при дневном свете и нам следует вести атакующие силы.

У нас на «Мельбурне» тоже не было более яростного желания, чем сражаться, но безопасность группы считалась первой обязанностью командующего.

На борту «Мельбурна» нарастало напряжение. Кокосовые острова располагались только в шестидесяти морских милях. «Сидней» покинул группу около 06:00. Мы получили от него следующие радиопослания:

09:20: Вижу противника.

09:23: Какой идентификационный сигнал должен давать неопознанный корабль?

09:58: Открыл огонь по противнику, следую за ним курсом на норд.

10:48: Наносим противнику эффективные удары.

11:20: Противник сел на мель. Следую за кораблем обеспечения.

11:40: «Эмден» сел на мель и полностью вышел из строя.

Таким образом только после сообщения в 11:40 флотилия узнала, что на мель сел знаменитый рейдерский корабль «Эмден».

В то время ходили слухи, что «Кенигсберг» действует в этих водах, поэтому около полудня, когда наш корабль подал сигнал всем занять места по боевому расписания, мы поспешили его выполнить. На горизонте мы увидели корабль с тремя трубами, который, казалось, приближался слева. Наши дальномеры работали, орудия были нацелены. Изменения в удаленности цели постоянно фиксировались. Мы намеревались открыть огонь с тысячи четырехсот ярдов. Незадолго до этого на наш кодовый запрос ответили. Корабль, который так медленно отвечал на запрос, оказался английским вспомогательным крейсером «Императрица Азии »«.

Ужасная задача ожидала экипаж еще одного английского судна после 19 ноября 1914 года. Крейсер «Сидней» быстро ушел прочь, оставив позади обломки погибшего судна с кровавыми, разорванными трупами. После каждого сражения мертвых следует хоронить — это военный ритуал, соблюдаемый на каждом поле брани в мире. В море люди обычно освобождены от неприятного задания из-за затопления потерпевшего поражение корабля. Но «Эмден» не утонул. Он висел на коралловом рифе недалеко о незаселенного острова в центре Индийского океана. Через неделю после кровавого сражения мало что осталось, для чего можно было бы устроить достойные похороны. Большая часть этой жуткой работы пала на экипаж старой английской канонерской лодки «Кадм». Она патрулировала реку Янцзы и после путаницы в начале войны ей приказали отправиться к северу от Борнео в поисках немецкой эскадры крейсеров. Это скрипящее судно, которым не жалко было пожертвовать, находилось ближе всего к останкам «Эмдена».

Берт Кейл, в то время старший мичман английского судна и артиллерист, вспоминает ужасную работу на «Эмдене»:

«Мы получили приказ выйти в море и взять курс на Сингапур. Мы представляли собой только небольшую канонерскую лодку с шестью устаревшими орудиями калибра десять сантиметров, тип преследователя, которым можно пожертвовать. Нашей задачей являлся обыск небольших заливов и бухт, слишком узких и мелких для бросания якоря немецкими броненосцами. Любую полученную полезную информацию мы должны были направлять другим боевым кораблям. Мы ничего не обнаружили, но продолжали работать, пока не услышали потрясающую новость о разрушении «Эмдена». Нашему старому «Кадму» приказали идти к Кокосовым островам, чтобы похоронить мертвых на «Эмдене» так быстро, как только возможно. Наше судно не было оборудовано, чтобы приблизиться к кораблю во время сильного прибоя. Недалеко от Кокосовых островов мы встретили кабельное судно телеграфной компании и оно проводило нас к «Эмдену». Было неописуемо трудно подняться на борт.

«Сидней» бил по нему бортовыми залпами с лиддитом[23]. Лиддит ядовит. Мы видели все эти безжизненные, отравленные тела, выложенные рядами на палубе, всего более двухсот. Мы принесли одеяла из внутренней части корабля и обвязали их вокруг шей трупов. Мы везде видели желтый цвет — желтый цвет порошка лиддита.

Некоторые снаряды вошли с правого борта «Эмдена» и вышли с левого. Мы удивились острым краям отверстий. Они выглядели так, словно рука несколько раз пробила газету.

Офицеры сказали нам, что невозможно доставить тела на сушу для захоронения, потому что их больше двухсот. Мы попытались схватить один труп за ноги. Другие люди брали трупы подмышки и пытались оттянуть их к сходням, но внезапно части тел отваливались и отрывались. В конце концов, ведь корабль и его мертвый экипаж лежали под жарким солнцем на протяжении девяти дней. Вы можете представить жуткую вонь, которая висела в воздухе. После первой попытки мы не хотели притрагиваться к другим трупам, в те дни не существовало противогазов на борту, и мы уже были на грани потери сознания от запаха разложения. Многие тела раздуло почти в два раза: глотки закрылись и заперли внутри все газы. Движение высвобождало их.

 В тот день мы немногого добились, и нам пришлось возвращаться на следующий день. Корабельный врач, дал нам пропитанные хлороформом тряпки. Таким образом прикрывая лица, мы решили завершить нашу работу так чисто и эффективно, как возможно. Мы поискали в машинном отделении и котельных лопаты и подобные орудия труда. При помощи их мы подталкивали трупы к сходням. Мы построили некий желоб, по которому их тянули. Пока вся эта работа выполнялась, мы отворачивали лица. Когда мы стали сбрасывать тела за борт, то там уже ждали акулы. Некоторые из них, вероятно, весили десять тонн, самые большие акулы, которых я когда-либо видел. Они обычно хватали труп, как молния разворачивались вокруг своей оси и ныряли. Двое людей находились в лодках внизу, их швыряло вверх и вниз, окруженных этими убийственными, бьющимися рыбинами. Они ругали нас всеми ругательствами, которые только известны морякам. Они находились так близко к акулам, что мутная взбалтываемая вода залетала в их лодки. Мерзкая работа продолжалась три или четыре дня.

Следующее, о чем нас попросили, было спасение одной из торпед крейсера. Вода была чистой. Мы могли видеть люки торпедного отсека, и они оказались открыты. Наш водолаз с большой осторожностью отправился вниз. Командир артиллерийского подразделения приказал ему отвинтить взрыватель с боевой части торпеды. Вначале нам требовалось закрепить бегучий такелаж и тащить торпеду вперед, чтобы до нее добраться. С извлеченным взрывателем торпеду вытащили из отсека. Мы с трудом подняли ее на борт и в конце концов переправили в «Верной Торпедо Воркс» в Англии. Кроме этого нам пришлось спасать одно из орудий. Мы заметили кое-что любопытное. Гильзы снарядов, использовавшихся для немецких орудий калибра 10 см, оказались такими же большими как и те, которые у нас на судне использовались для орудий калибра 10,5 см».

В своих дневниках, которые позднее стали книгой «Мировой кризис», Уинстон Черчилль, в то время Первый Лорд Адмиралтейства[24], писал следующее о действиях немецкого крейсера:

«Тем-временем налеты «Эмдена» в Бенгальском заливе продолжались. 22 числа он появился недалеко от Мадраса, обстрелял нефтяные цистерны бирманской компании и выпустил несколько снарядов в город до того, как его прогнали батареи. Из-за этого эпизода, за которым последовало нарушение движения по торговому пути Калькутта-Коломбо и многочисленные и почти ежедневные затопления торговых судов в Бенгальском заливе, широко распространялась тревога и 1 октября я отправил следующий доклад Первому Морскому Лорду[25], предлагая inter alia[26] широкомасштабную концентрацию сил в Индийских водах против «Эмдена». Эта концентрация должна была включать «Гэмпшир», «Ярмут», «Сидней», «Мельбурн», «Чикуму» (Япония), «Жемчуг» и «Аскольд» (Россия) «Психею», «Приама» и «Филомель» — в общей сложности десять судов — и могла стать очень эффективна через примерно месяц...

Напряжение британских военно-морских ресурсов в открытом море, на удалении от основного театра военно-морских операций, теперь дошло до максимума и может быть частично оценено по следующим примерным данным:

Объединение против фон Шпее — 30 кораблей.

На поиск «Эмдена» и «Кенигсберга» — 8 кораблей.

Общая защита торговли судами, кроме вышеупомянутых — 40 кораблей.

Функции сопровождения в Индийском океане — 8 кораблей.

Блокада турецко-германского флота в проливе Дарданеллы — 3 корабля.

Защита Египта — 2 корабля.

Различные мелкие задачи — 11 кораблей.

Всего: 102 судна всех классов.

 Мы буквально не могли найти ни одно другое судно никакого рода или типа, которое можно было бы заставить сыграть какую-то полезную роль. Но вскоре нам предстояло получить облегчение.

Уже 30 октября до нас дошла новость, что «Кенигсберг» обнаружили скрывающимся на реке Руфиджи в немецкой Восточной Африке, и тут же стало возможным выследить его при помощи двух судов такого же класса и высвободить остальные. 9 ноября пришла гораздо лучшая новость. Читатель вспомнит, для каких целей «Сидней» и «Мельбурн» были присоединены к большой австралийской флотилии, которая теперь пересекает Индийский океан. 8 числа «Сидней», крейсируя впереди конвоя, получил сообщение с радиостанции на Кокосовых островах, что неизвестный корабль заходит в залив. После этого с Кокосовых островов не поступало никаких сигналов. Крупный крейсер «Ибуки» увеличил скорость, поднял военно-морской флаг Японии и потребовал разрешения у британского офицера, командующего конвоем, проследовать к месту и атаковать противника. Но конвой не мог лишить себя этой мощной защиты и сильно желаемое задание получил «Сидней». В 9 утра он заметил «Эмден» и началось первое морское сражение в истории Австралийского Военно-морского флота. Оно могло иметь только один конец. Через сто минут «Эмден» сел на мель, представляя собой горящую массу искореженного металла, и весь Индийский океан стал абсолютно безопасным и свободным.

Очищение Индийского океана освободило все те суда, которые искали «Эмден» и «Кенигсберг». Ничто теперь не могло навредить австралийскому конвою. Большая часть его эскорта исчезла. «Эмден» и «Кенигсберг» ответили за все...

...Обнаружение и блокирование «Кенигсберга» 31 октября высвободило два из трех искавших его судов. Но этого было недостаточно. Уничтожение «Эмдена» 9 ноября стало событием совсем другого порядка. Оно дало нам немедленное облегчение, облегчение именно там, где оно нам требовалось. Индийский океан теперь был чист».


Глава третья

Пленники

 Условия на борту «Сиднея», с увеличением числа людей, которые включали около восьмидесяти раненых, были стесненными. Командир корабля Глоссоп и его экипаж предпринимали все возможные усилия, чтобы сделать жизнь максимально комфортной в местах временного размещения.

Легкораненых разместили на открытой средней палубе, поскольку внизу не хватало места. Глоссоп приказал установить навесы и брезентовые перегородки. Тем не менее люди промокали насквозь от бурного моря и вызванных муссонами дождей, поэтому он по радио вызвал в помощь вспомогательный крейсер «Императрица России». 12 ноября в спокойном море все легкораненые и часть здоровых из экипажа «Эмдена» перевели на этот корабль, где имелось больше свободного места и лучшие медицинские возможности. Офицеры и тяжелораненые остались на «Сиднее».

В воскресенье, 15 ноября, около 10:00 «Сидней» пришвартовался в Коломбо. Гавань кишела боевыми кораблями, включая британские крейсеры «Гэмпшир», «Мельбурн» и «Ньюкасл», русский крейсер «Аскольд» и японский крейсер «Ибуки».

Также там стояло более сорока транспортных судов, среди них — австралийско-новозеландская флотилия, перевозившая войска, которую изначально сопровождал «Сидней».

Это все произвело огромное впечатление на немецких военнопленных — количество кораблей и то, что когда победитель «Сидней» заходил в гавань, ни с одного из них не звучало поздравительных криков. Командир корабля Глоссоп объяснил немецким офицерам, что «в честь нашего доблестного и знаменитого противника мы запретили какому-либо кораблю выдавать обычные три приветственных крика». Очевидно только один пароход не получил этот приказ и, к смущению офицеров «Сидней», экипаж три раза сердечно поприветствовал крейсер, когда он проходил мимо.

В Коломбо командир корабля Глоссоп передал офицерам «Эмдена» радиопослание Уинстона Черчилля. В нем Черчилль признавал, что успехи «Эмдена» всегда достигались в соответствии с законами гуманности и британским морским правом.

11 ноября он передал следующее послание британскому командующему морскими силами в Китае: «Командир, офицеры и экипаж «Эмдена» заслужили самое почетное отношение, которое только возможно по правилам войны. Если не произойдет никаких инцидентов, которые вынудят поступить по-другому, то командир корабля и офицеры могут оставить себе свои кортики». Офицеры «Эмдена» оценили этот жест военной вежливости. Но кортиков у них больше не было: разбитые снарядами и огнем, они лежали в их разрушенном крейсере, который стоял на коралловом рифе в центре Индийского океана.

Командир корабля Грант с «Гэмпшира» не мог отказать себе в удовольствии нанести визит командиру «Эмдена» и поздравить его со смелой битвой и тем, что он остался жив, а также посочувствовать ему в связи с потерей такого количества храбрых людей.

«Сидней» бросил якорь в гавани между двумя буями. Вскоре к нему подошло много лодок, чтобы снять раненых немецких и английских моряков и отвезти их в госпиталь. После выздоровления сорок девять раненых моряков «Эмдена» и среди них лейтенант Гирдес будут перевезены в Австралию в лагеря военнопленных.

Здоровых переправят на «Императрицу России» и затем распределят между несколькими транспортным судами. Командир корабля фон Мюллер, доктор Лутер, энсины принц фон Гогенцоллерн и Фикентшер, а также тридцать два мичмана и специалиста рядового и мичманского состава были переправлены на лайнер «Орвието» компании «Ориент».

Старший судовой механик Эллербрек, офицер торпедного отсека Виттхефт и сорок других разместили на «Омрахе», также лайнере компании «Ориент». Оставшихся офицеров распределили по одному примерно с двадцатью матросами каждого среди других австралийских и новозеландских судов.

После рассредоточения моряков по судам флотилии 17 ноября, она продолжила путь в Аден и далее в Европу. Военнопленным был предоставлен относительный комфорт. 28 ноября 1914 года, по их прибытии в Суэц, весь личный состав «Эмдена», за исключением тех, кто находился на «Орвието», собрали и разместили на броненосце «Гэмпшир». Те, кто плыл на «Орвието», останутся на этом транспортном судне до Порт-Саида.

Вскоре они получили совсем не радостное сообщение: их отправят не в Англию, а на Мальту.

Во время жаркого путешествия по Суэцкому каналу военнопленных с «Эмдена» держали во внутренней части корабля, в душных помещениях.

Только иногда им удавалось мельком рассмотреть окружающую пустыню и мощную охрану на обеим сторонам этого важного водного пути. 2 декабря «Орвието» добрался до Порт-Саида, где «Гэмпшир» уже стоял у буя. Гавань была полна боевых кораблей, среди них — старые знакомые по Дальнему Востоку, такие как французские броненосцы «Монкальм» и «Дуплекс» и группа транспортных судов для перевозки войск.

Там также стояли торпедные катера, метеорологические суда, минные тральщики, плавучие госпитали и несколько немецких грузовых судов, интернированных в начале войны.

В это время командира корабля фон Мюллера и его подчиненных перевели с «Орвието» на «Гэмпшир». На окружающих судах пассажиры и экипажи собрались у палубных ограждений, надеясь увидеть известных военнопленных и сфотографировать их. Тем временем на «Гэмпшире» пленников принимали дружески и гостеприимно — что особенно примечательно, поскольку английский корабль постоянно преследовал «Эмден».

Судьба распорядилась так, что лавровый венок победителя упал на австралийский крейсер «Сидней», не «Гэмпшир». У офицеров «Эмдена» создалось впечатление, что Грант и его офицеры почувствовали облегчение от такого поворота событий.

В конце концов, всего только год назад они встречались в Нанкине при других обстоятельствах, в дружеской обстановке.

Таким образом судьба освободила их от болезненного опыта сражения против их немецких товарищей на море. В любом случае Грант любезно предоставил свою каюту и офицерскую кают-компанию офицерам «Эмдена» и перебрался на софу в штурманской рубке. В Порт-Саиде он заказал гражданскую одежду для офицеров и новую английскую форму для матросов.

До отхода он сходил на берег, чтобы доставить на борт английские и немецкие книги и журналы, которыми моряки «Эмдена» могут облегчить монотонную жизнь военнопленных.

«Гэмпшир» получал ежедневные радиосообщения о войне. Таким образом экипаж «Эмдена» узнал о победе эскадры крейсеров адмирала графа Шпее над эскадрой адмирала сэра Кристофера Крадока рядом с Коронелом.

В воскресенье, 6 декабря, «Гэмпшир» вошел в гавань Валлетты на Мальте. Командир корабля Грант и его офицеры попрощались с коллегами с «Эмдена» и пожелали им всего наилучшего. Моряки «Эмдена» смотрели на событие со смешанными чувствами.

Они покидали гостеприимство Королевского ВМФ и их теперь ждала неопределенность в руках британской армии. Мичманов и матросов отправили в лагерь военнопленных «Сент-Клементс» и позднее в форт Сальватор, в то время как командира фон Мюллера и его офицеров перевезли в лагерь «Вердала».

Когда двери лагеря военнопленных и политзаключенных наконец закрылись за офицерами «Эмдена», их с ликованием приветствовали гражданские заключенные, в основном купцы и служащие гостиниц и компаний Египта и Мальты.

Там также находились командиры и офицеры немецких и австрийских кораблей и граждане всех национальностей, находившихся в дружественных отношениях с Германией. В самый первый день члены лагерного песенного клуба пришли к камере командира корабля фон Мюллера, чтобы спеть ему национальный гимн.

Учитывая времена, размещение офицеров оказалось вполне приемлемым. Но члены экипажа, размещенные в лагере «Сент-Клементс» проживали во временном палаточном городке.

Когда начинался дождь с ветром — а это происходило довольно часто — им приходилось выскакивать наружу и заново закреплять оторванные куски материи.

Многие палатки затопляло, что было опасно для здоровья и от этого также портилась одежда.

Поддержание связи между командиром корабля и офицерами «Эмдена» с одной стороны и мичманами и специалистами рядового и мичманского состава с другой было строго запрещено.

Позднее это разрешили, но нечасто и в присутствии многочисленной охраны.

Мюллер сразу же присоединился к лагерному комитету и его избрали в исполнительный совет. Он испытал все неудобства жизни заключенного, надеясь через прошения и жалобы улучшить участь своих подчиненных.

Когда он не занимался документами у себя в камере, восстанавливая последнее сражение своего крейсера в дневнике, или не писал родственникам погибших товарищей, то вышагивал по небольшому тюремному двору с серьезным и задумчивым видом.

Ему и его подчиненным предстояло много лет провести в тюрьме. Они сидели там, приговоренные к бездеятельности, в то время как вокруг них мир был объят пламенем и их собственная страна отчаянно боролась за выживание.

Они радовались и гордились, когда наконец узнали, что старпом их крейсера и его десантный отряд смогли избежать захвата англичанами. Где эти смелые люди могут находиться сейчас?


Часть четвертая

ДЕСАНТНЫЙ ОТРЯД


Глава первая

Высадка

 9 ноября 1914 года

Было 06:30. Лейтенант Гельмут фон Мюке отчитался перед командиром корабля фон Мюллером на юте «Эмдена»:

— Десантный отряд, состоящий из трех офицеров, шести мичманов и сорока одного матроса, готов покинуть корабль, сэр.

«Эмден» стоял на якоре у Порт-Рефьюдж, гавани, сформированной рифами островов Килинг. У крейсера качались две шлюпки с офицерами и матросами десантного отряда. Паровой катер был готов тянуть шлюпки на бечеве. Десантному отряду приказали разрушить радиостанцию и телеграф на острове Дирекшн, северном острове из группы Кокосовых. Если это окажется вообще возможно, то им следовало принести назад сборники сигналов, сборники кодов, секретные документы и все подобное.

От Дирекшна шли три важные телеграфные линии: одна на остров Маврикий, вторая в город Перт, Австралия, третья — в город Батавию. Станция на острове Дирекшн являлась последним чисто английским звеном связи между Австралией и метрополией: остальные телеграфные линии были разрушены другими кораблями из немецкой эскадры крейсеров,

Десантный отряд, предполагавший, что его на берегу встретят вооруженные силы, взял с собой четыре пулемета, которые до этого стояли на борту. Два перевозились в паровом катере, два других в шлюпках.

Экипажи были вооружены ружьями, штыками и пистолетами. Паровой катер тянул за собой привязанные шлюпки и таким образом они отправились на Дирекшн к неопределенному будущему.

Остров располагался примерно в трех тысячах метров. Это был плоский кусок земли с высокими пальмами, сквозь кроны которых просматривались крыши домов, построенных в европейском стиле, и радиобашня. Моряки рулили по направлению к последней. Прямо у пристани на якоре стояло небольшое белое парусное судно.

— Его тоже будем уничтожать? — спросил один лейтенант у командира отряда.

— Естественно. Оно сплавало в последний раз. Отряди человека, чтобы приготовил взрывчатку, — приказал Мюке.

Приготовив пулеметы и стрелковое оружие, десантный отряд пришвартовался у маленького мостика на берегу внутренней лагуны. Не встретив никакого сопротивления, они быстро направились к радиобашне. Разрушение белого парусного судна временно отложили. Их главной целью было исследование местности и поддержание связи с «Эмденом» оговоренными сигналами. Они быстро нашли здание телеграфа и радиостанции, заняли их и прервали всю .связь. Мюке захватил одного из удивленных английских гражданских лиц и приказал ему позвать директора станции, после чего поспешно появился мистер Фаррант. Он оказался человеком с веселым характером и чувством юмора.

— Мне приказали разрушить вашу радиостанцию и телеграф, — объяснил Мюке. — Предупреждаю вас: не оказывайте сопротивления. С вашей стороны также будет разумно дать мне ключи от всех помещений, чтобы мы не ломали двери. Все оружие, которое у вас есть, вы должны немедленно сдать, и все европейцы должны собраться перед зданием телеграфа.

Директор воспринял свое незавидное положение, держа себя в руках. Он заверил моряков, что и не думал о сопротивлении. Мужчина достал большую связку ключей из кармана и показал на домики, где можно найти радиопередатчики, которые пока еще не устанавливали. Затем он сказал:

— Кстати, я должен вас поздравить.

— С чем? — спросил удивленный Мюллер.

— С Железным Крестом. Агентство «Рейтер» телеграфировало новость всего несколько минут назад.

Но у немецких моряков имелись другие поводы для размышлений. Радиобашню следовало уничтожить как можно скорее. Специалисты по торпедам подсоединили запалы к опорам строения и затем взорвали их, таким образом обрушив башню. Все, что казалось важным, разбили вдребезги.

В здании телеграфа аппарат все еще судорожно работал, выбивая какое-то сообщение азбукой Морзе. Моряки «Эмдена» не знали, что телеграфировалось, так как послания были закодированы. Несколько сильных ударов топором — и аппарат, чернильницы, ножки стола и блочные кабельные соединители разлетелись по комнате. Морякам приказывали тщательно сделать работу. Они везде искали запасное оборудование. Все, что выглядело, словно содействовало работе станции, разрушалось, даже сейсмограф. Простые матросы приняли его за важный телеграфный аппарат.

Самой сложной оказалась работа по нахождения и перерезанию подводных кабелей. План их расположения на станции найти не удалось, но на пляже оказались несколько табличек с надписями «Кабели». Очевидно они отмечали места, где кабели выходят на берег. При помощи парового катера и нескольких крюков их вытащили из воды. Работа оказалась сложной из-за немалого веса кабелей. Не представлялось возможным прямо вытащить их на поверхность. Когда поднимали шлаг троса, морякам приходилось нырять под него и присоединять к нему бегучий такелаж. Затем с большим трудом им удавалось втащить жилы кабеля в лодку. Взрывчатка для их разрушения не использовалась: она все еще требовалась «Эмдену» для затопления судов. Вместо этого толстые кабели атаковали лапчатыми ломами, топорами и долотом.

Приложив немало усилий, моряки перерезали два кабеля и оттащили концы прочь при помощи парового катера. Третий кабель, несмотря на активные поиски, они найти не смогли.

Небольшой сарай из рифленого железа, нагруженный запасными частями и резервным оборудованием, открыли при помощи пистонов, затем подожгли. Все газеты, книги, шифровальные коды Морзе положили в мешки, чтобы забрать с собой.

Вскоре «Эмден» передал послание световой азбукой Морзе: «Поскорее заканчивайте». Мюке собрал своих людей и отказался от идеи разрушения небольшой шхуны, которая стояла в гавани. Теперь это не имело значения. Ревун на «Эмдене» гудел, требуя немедленно вернуться на корабль. Когда десантный отряд добрался до места высадки, «Эмден» уже поднимал флаг, свидетельствующий, что он уже снялся с якоря. Причина была неизвестна и поставила десантный отряд в тупик. На максимальной скорости небольшая группа судов, состоявшая из парового катера и двух шлюпок, по кратчайшему пути между рифами понеслась к крейсеру. Тем временем «Эмден» повернул нос к морю и пошел на высокой скорости. Мюке предположил, что крейсер отправился встречать угольщик «Буреск» с целью провести его между рифов. Паровой катер продолжал следовать за «Эмденом», но расстояние между ними все увеличивалось. Крейсер шел на шестнадцати-семнадцати узлах, в то время как паровой катер, который тащил за собой две нагруженные шлюпки, в лучшем случае мог делать четыре.

Внезапно на «Эмдене» подняли военно-морской флаг. Прогрохотал гром пушечных выстрелов — крейсер дал бортовой залп с правого борта. Но десантный отряд все еще не знал, что происходит. Предположили, что «Эмден» хочет захватить грузовой корабль, проходивший поблизости. Но почему стреляли всей батареей?

За кормой «Эмдена» залп из пяти тяжелых снарядов ударил по воде и поднял в воздух огромные столбы воды. Теперь стало ясно: их крейсер ввязался в серьезное сражение. Десантный отряд не видел врага: остров Дирекшн и пальмовые заросли на нем закрывали вид. Тем временем «Эмден», в нескольких морских милях, продолжал увеличивать расстояние от шлюпок. Они не могли его догнать и повернули назад. «Эмден» оставил свой десантный отряд позади.

Лодки вернулись на Дирекшн, и их привязали в том же месте. Десантный отряд снова собрал англичан и конфисковал их оружие, затем поднял немецкий флаг над островом. Было объявлено чрезвычайное положение и связь с вражескими кораблями и другими островами строго запрещена. Десантный отряд получил приказ готовить плацдарм для обороны, устанавливать пулеметы и копать траншеи. Кокосовые острова теперь стали немецкой территорией. Если «Эмден» прогонят прочь или даже разрушат, вражеский крейсер определенно зайдет в гавань, чтобы проверить радиопередатчик. Мюке не собирался сдавать остров, над которым теперь развивался немецкий флаг, без сражения.

Англичан мало радовала эта перспектива. Они просили разрешения уйти с пути, отправиться на другой остров, если дело на самом деле дойдет до сражения. Их просьбу удовлетворили.

Мюке провел все необходимые приготовления для защиты и затем поспешил на северный берег, чтобы наблюдать за сражением. Он не узнал вражеский корабль; на нем были четыре трубы и две мачты, все под углом к корме. Его вооружение казалось гораздо мощнее, чем у «Эмдена». Он явно относился к классу «Ярмута» или «Сиднея» и шел под густым облаком дыма, значит, в нем использовался или индийский, или японский уголь. «Эмден» держался подветренной стороны, позднее наветренной. Противник стрелял быстро, но неточно, снаряды приземлялись во многих сотнях метров друг от друга. Ему потребовалось много времени, чтобы добиться точности. По словам англичан, которые наблюдали за началом сражения с земли, «Эмден» рано начал прицельную стрельбу и ровно клал снаряды.

Когда Мюке впервые увидел сражение, «Эмден» уже потерял свою первую трубу. Корабль на высокой скорости повернулся к врагу и готовился кружить. Определенно выпустили торпеду. В начале движения уже яростно горела корма и поблизости от грот-мачты несколько снарядов нашли цели. На крейсере поднимались высокие, яркие языки пламени и его окутывали густые белые облака дыма. Возможно, это только выходил пар. После того, как крейсер выстрелил торпедой, он резко повернул налево, как и корабль противника.

Мюке с неохотой покинул свой наблюдательный пост, чтобы посмотреть, как работает его десантный отряд. Затем он выбрал более высокую точку обзора на крыше и следил за оставшейся частью сражения. К 11:00 немецкий корабль так сильно пострадал от ударов превосходящего по силе противника, что любое возвращение на остров, даже при благоприятных обстоятельствах, казалось маловероятным. В лучшем случае он может попытаться добраться до гавани, чтобы отремонтировать корпус, похоронить мертвых и спустить на землю раненых.

На протяжении долгих месяцев и лет службы за пределами метрополии легкий крейсер «Эмден» стал страной и домом для своего экипажа. Сколько раз после возвращения с задания или отпуска знакомый силуэт трех труб и двух мачт среди незнакомых кораблей, причудливых строений и экзотических деревьев давал им чувство безопасности? Теперь силуэта больше не существовало: мачта упала, трубы были разрушены, корабль горел. Люди на небольшом коралловом острове чувствовали то же, что гражданские лица, наблюдающие, как горят их дома, фермы или деревни. Их сердца словно сжала крепкая рука, всеохватная ярость уступила место подрывающей силы печали и замешательству, чувству нереальности. Это не может быть правдой, это просто ужасный сон.

Но это была реальность и теперь их изуродованная, умирающая маленькая родина исчезала на черном горизонте. Какое-то время люди чувствовали себя сиротами, абсолютно покинутыми. Как организованная, эффективная, пульсирующая оружейная система, легкий крейсер «Эмден» прекратил существовать. Теперь морякам требовалось подумать о будущем. Что им делать следующим этапом? Судя по тому, что говорили англичане, поблизости от острова находилось несколько крейсеров Королевского ВМФ, среди них — «Минотавр». Из-за отсутствия радиосигналов они придут к выводу, что немцы осуществили высадку десанта. Поэтому следовало ожидать, что они раньше или позже появятся. Они также могут зайти для ремонта судна в Порт-Рефьюдж, или высадить раненых, поскольку на острове имелись врачи. Еще одна возможность: английский боевой корабль решит зайти проверить радиостанцию и телеграф из-за нарушения передачи в австралийские порты, Батавию и на Маврикий. Любому небольшому английскому отряду Мюке мог противостоять со своими четырьмя пулеметами с двумя тысячами патронов, двадцатью девятью ружьями с шестьюдесятью патронами каждое, а также десятью пистолетами с двадцатью четырьмя патронами каждый.

С другой стороны, он будет абсолютно беспомощным при орудийной стрельбе с английского крейсера. Их ждала или героическая смерть, или интернирование англичанами, или... Мюке бросил взгляд на небольшую белую шхуну в гавани. «Айша», названная в честь любимой жены пророка Мухаммеда, раньше служила для перевозки копры два или три раза в год с острова Дирекшн в Батавию; каждый раз она возвращалась, нагруженная провизией. После введения регулярного движения грузовых судов, «Айша» не использовалась и без такелажа гнила в гавани. Она может помочь им выбраться из этой ловушки. Мюке мгновенно решил, что они на ней уйдут с острова.

Он сам сел в паровой катер и отправился к шхуне, чтобы посмотреть, является ли она мореходной. На борту он нашел капитана и матроса. Вначале он спросил о снаряжении и боеприпасах, скрывая истинную причину проверки. Короткая прогулка по палубе заверила его, что судно на самом деле мореходно. Офицеры и матросы «Эмдена» прибыли, чтобы подготовить его к отплытию. Требовалось проделать много работы. Первой задачей было заново установить паруса и такелаж.

Когда английские обитатели острова поняли, что собирается сделать немецкий десантный отряд, то предупредили, что «Айша» — старая и прогнившая шхуна и не перенесет путешествие по морю. Кроме этого, английский броненосец «Минотавр» и японский крейсер находятся поблизости и определенно захватят шхуну. Даже капитан, который покинул судно вместе со своим экипажем из одного человека, произнес мало успокаивающие слова:

— Желаю вам безопасного плавания, но корпус судна прогнил.

Когда немецкие матросы, несмотря ни на что, продолжали готовить «Айшу» к плаванию, англичане проявили дух сотрудничества и товарищества. Они делали все, что могли, чтобы помочь. Двигала ли ими благодарность за внимательное отношение, продемонстрированное им, или желание избавиться от иностранных завоевателей как можно быстрее? Некоторые радовались, что их напряженные обязанности в сфере коммуникаций на время стали делом прошлого. Они показали немцам, где можно найти воду и припасы и убеждали их взять наиболее свежие. Англичане принесли на шхуну кастрюли и сковородки, воду, масляные лампы, старую одежду и одеяла. Они обеспечили трубки и табак. Они также щедро давали советы относительно курса, которым следует идти. Позднее выяснится, что их замечания о ветре, погоде и течениях на самом деле оказались правильными. Местные жители пожелали немцам спокойного плавания и поблагодарили их за то, что проявили внимание к людям, когда выполняли свое трудное задание — задание, во время которого все моряки «Эмдена» действовали справедливо. Затем англичане заполнили «Айшу», фотографируя ее.

Вскоре впередсмотрящий на одной из крыш объявил об облаке дыма, появившемся с севера. Они увидели, как черный дым плывет по направлению к острову и очевидно исходит от вражеского крейсера, который использует индийский уголь. Корабль все еще находился ниже горизонта. Появились мачты, как и мачты «Эмдена». Они находились на востоке и медленно двигались в одном направлении. Внезапно противник устремился к «Эмдену», и их мачты стали неразличимы. И именно тогда высокий белый столб поднялся сквозь черный дым корабля противника. Торпедный удар? Противник вышел из сражения и восстановил курс на северо-запад, в то время как «Эмден» продолжал идти на восток. Расстояние между двумя судами, казалось, росло, пока в сумерках оба не исчезли за горизонтом.

Из-за такого количества коралловых рифов плыть в полной темноте было невозможно. Поэтому лейтенант фон Мюке остановил операцию по погрузке, чтобы подготовиться к отплытию. У них имелась вода на четыре недели и съестные припасы на восемь. На шхуне сняли гафельные топсели и приготовили фоки. Спускающаяся ночь заставила их поспешно покинуть гавань. Когда последняя лодка отчалила, англичане разразились громкими криками «ура». Мюке произнес короткую речь и среди трех криков во славу кайзера поднял военно-морской флаг и знак нового корабля Военно-морского флота Его Высочества кайзера Германии, шхуны «Айша». Флаги высоко трепетали на мачте в вечернем свете. Паровой катер медленно тащил ее в море. Новый командир корабля взобрался на верх фок-мачты, чтобы определять лежащие впереди рифы и отмели: у него не было точных карт. При помощи резкого корабельного свистка он направлял паровой катер влево и вправо, в зависимости от того, что видел. Две шлюпки оставались привязанными бечевой.

Солнце полностью исчезло, а поскольку рядом с экватором нет продолжительных сумерек, Мюке больше не мог видеть океанское дно с жердочки на фок-мачте. Ему пришлось забраться на передний водоток с левой стороны и отдавать приказы оттуда. Как раз перед тем, как пройти последний опасный риф, моряки пережили несколько беспокойных моментов. Несмотря на темноту, они видели каждый камушек, каждый пучок морских водорослей на дне — знак того, что шхуна находилась на мелководье. Но им удалось проскользнуть, не коснувшись дна.

Тем временем установили некоторые из парусов, что облегчило работу парового катера в роли тягача. Вскоре шхуна уже шла, свободная от закрывающих ее островов. Большие, тяжелые океанские волны теперь качали ее. Отойдя подальше в море от набегающих волн прибоя, паровой катер призвали к шхуне, чтобы взять на борт остальную часть экипажа. Высокие волны осложняли маневр: небольшое суденышко ударялось о левый борт «Айши». Даже если судьба катера в этот момент не имела значения, то моряки очень беспокоились о старом паруснике. Последний моряк на борту катера заново завел двигатель с паром, который оставался в котле, и со шхуны руль крюками повернули влево. Элегантной дугой катер развернулся и исчез примерно в 20:30. Возможно, через несколько сот метров он наполнился водой и затонул в разбивающихся о берег волнах, возможно он плавал, как корабль-призрак в широком Индийском океане.

Две шлюпки все еще оставались прикреплены к шхуне. Какое-то время они держались западного курса, чтобы избежать попадания в руки вражеского крейсера и обмануть наблюдателей, следивших за их уходом от острова. Лейтенант фон Мюке не хотел идти в нейтральную гавань и поставил конечной целью немецкую Восточную Африку. Более того, «Буреск» вероятно находился недалеко от западной части острова; возможно он не попал в руки врага.

На протяжении ночи они поменяли курс и пошли в северо-восточном направлении. Не было и следа «Буреска». «Эмдену» вскоре придется заходить в гавань, если и не ради мертвых и раненых, то определенно для того, чтобы отремонтировать корабль и взять провизии и угля. Мюке подумал о Батавии и Паданге, оба города находились на одинаковом расстоянии. У него не было навигационных приборов, даже хронометрического журнала. Его единственными ориентирами служили замеры полуденного меридиана. Ему требовалось продвинуться дальше на север, чтобы добраться до области действия северо-западного муссона, который в ноябре дул в районе восьми градусов южной широты. Таким образом они придерживались курса на северо-восток и потом на север, ветер сильно дул с левого борта.

Шлюпки представляли опасность для корабля, ударяясь по квадратной корме, несмотря на длинную бечеву. Часть палубных ограждений была сбита, как и роульс, к которому крепилась бечева. Две шлюпки — это слишком много. Ночью «Айша» мало продвинулась вперед со своими небольшими парусами. В конце концов одна шлюпка уплыла прочь. Она текла и на волнах сталкивалась с другой, пока оставалась привязанной рядом.

Великие приключения десантного отряда «Эмдена» на паруснике, названном в честь любимой жены Мухаммеда, только что начались.


Глава вторая

Шхуна «Айша»

Путешествие небольшой, гниющей шхуны «Айша» лучше всего описано в оригинале судового журнала, из которого взята информация, представленная на нижеследующих страницах.


10 ноября 1914 года

В первое утро в море новый командир корабля размышлял о неопределенной судьбе своих товарищей на «Эмдене» и провел короткую церковную службу. Затем подготовили еще несколько парусов и подняли их. К полудню приготовили все гафельные топсели, фоки, грот-брамсель и бизань. Судно шло на приемлемой скорости, подгоняемое легким, доходящим до среднего восточном или юго-восточном бризе.

Взрывчатые вещества полетели за борт, так как не было места для их хранения, и в любом случае температура оставалась слишком высокой для безопасного хранения. Другие припасы аккуратно разложили. Матросы и мичманы разделились на две смены вахтенных. Моряки рядового и старшинского состава спали в местах для экипажа шхуны — там места были оборудованы для пяти человек — ив трюме, в то время как мичманы заняли штурманскую рубку на корме, а офицеры — две небольшие каюты на палубе. Штурманская рубка служила в качестве кубрика. Потребление воды и провизии строго отслеживалось. Цистерны с водой держались на замке и все получали свою тщательно отмеренную норму у интенданта.

Тщательная проверка киля корабля принесла успокаивающие новости. Судно, противореча мнению своего прежнего капитана, казалось крепким до нижнего трюма. Оно немного текло, но, откачивая воду два раза в день, экипаж держал шхуну сухой. Такелаж оказался в хорошем состоянии, как и гроты, другие паруса — сильно изношены. Карт было мало и они ограничивались маршрутом Батавия — Кокосовые острова. Большую часть времени морякам приходилось управлять судном при помощи общей карты. Они нашли старый справочник, но информация в нем сильно устарела и относилась к периоду между 1824 и 1854 годами. Под рукой также оказался и протрактор, морской ежегодник в приличной форме и механический лаг, которым нашли применение. Моряки пытались выяснить восточно-западное отклонение от курса, наблюдая за солнцем, рассчитывая долготу и определяя точные хронометрические показания. Тем временем они нашли штурманский журнал всего двухмесячной давности с хронометрическим контролем; он тоже содержал ежедневные отклонения. Показания приборов соответствовали рассчитанному курсу и положению и таким образом могли быть признаны примерно правильными. Они им здорово помогли в судовождении.


11 ноября 1914 года

Перед полуднем, в дополнение к повторяющейся работе, такой как уборка судна, проверили оснастку, запустили трюмную помпу, установили нижний марсель. Когда дул восточный и юго-восточный ветер силой от трех до четырех баллов, ставили топсель, бом-кливер, кливер, средний кливер, фок, нижний марель, верхний марсель, грот, грот-брамсель, бизань и марсель. Корабль шел на скорости от 3,8 до 5,1 морских миль. В 23:35 оборвалась бечева, которой была привязана шлюпка, и шлюпку оставили дрейфовать.


12 ноября 1914 года

На протяжении дня ветер усилился и стал южным. Ночью потребовалось закреплять паруса. Час корабль шел на скорости в 8,2 узла, 5,5 до 6 миль на протяжении дня. Фок-штанги стали ломаться.


13 ноября 1914 года

В 05:00 начался сильный дождь со шквалистым ветром. В лодки, свисающие со шлюпбалок, вставили и закрепили шпигаты; все доступные контейнеры приготовили для сбора дождевой воды. Задействовали даже большой парус и крышу каюты. Весь экипаж голым стоял на палубе, используя возможность помыться в пресной воде и прополоскать белье. Они набрали бочонок пресной воды для питья.


14 ноября 1914 года

В 13:30 они изменили курс, направляясь ближе к суше, чтобы избежать зоны непредсказуемых штилей и шквалов, которая устанавливается, когда муссоны меняют направление с юго-восточного на северо-западный. В 17:00 началась гроза. После нее установился штиль и корабль со спущенными парусами тяжело качался на ударяющих о борт волнах.


16 ноября 1914 года

Давно ожидаемый северо-западный муссон еще не задувал. Дули легкие ветры, причем то с одной стороны, то с другой, а поэтому приходилось несколько раз закреплять паруса. Плохая погода угрожала установиться ночью, поэтому легкие паруса установили в сумерках. Вечером короткой церковной службой отметили неделю, которая прошла после сражения и отплытия из Порт-Рефьюдж.


17 ноября 1914 года

При полном штиле нос корабля держали направленным на северо-запад. Моряки пытались менять курс, в то время как ветер все больше и больше дул на север. Ветровые волны накатывали одна на другую. На северо-западе низко висели тяжелые темные тучи, которые медленно поднимались над горизонтом. Мог ли это быть так ожидаемый муссон?

Ситуация с водой улучшалась. То, что собралось в спасательных шлюпках, было противным на вкус, но могло использоваться для мытья и стирки. Дождевая вода, собираемая в бочонках, оказалась годной для питья, ее немного разбавляли лимонным соком. Картофель можно было варить в соленой воде, что экономило питьевую воду.

В 15:00 барометр стоял на самой нижней из пока зарегистрированных отметок, 729,78. До этого времени дневная кривая медленно поднималась, но теперь давление падало. Очевидно следовало ждать усиления ветра. В 16:00 задул легкий северо-западный ветер. Шли курсом на северо-восток, потом на север. Вечером ветер полностью прекратился. Марсель и гафель свернули и связали внизу. Корабль тяжело качался на волнах.


18 ноября 1914 года

К 09:00 еще один порыв ветра прилетел с севера, затем северо-востока. Взяли курс на восток и юго-восток, судно почти не качалось из стороны в сторону. Практически не было движения вперед; паруса постоянно кренились в направлении ветра. Чтобы занять людей, давали уроки по определению показаний компаса и идентификации оснастки. Волны росли, и течение повело корабль на юго-восток. К полудню судно вернулось к положению, которое занимало 16 ноября, и не было похоже, что ветер усилится на протяжении дня.

Измерение запасов воды показало, что за неделю они использовали половину цистерны. Все еще оставались три четверти цистерны питьевой воды, достаточно на шесть недель, плюс резерв в полторы цистерны дождевой воды. Что касается запасов еды, то его хватит на восемь недель.

Ночью моряки подняли все паруса, кроме квадратных и фока.


19 ноября 1914 года

Все еще не было никакого ветра. Течение продолжало относить судно назад на юго-восток. Стояла жара, и на небе не было ни облачка. Установили навесы.


21 ноября 1914 года

Надежда, что северо-западный муссон наконец прорвется, не оправдалась. То, чего добилось судно во время шквалистых ветров, было потеряно во время штилей. В 10:00 заметили облако дыма на северо-западе, которое шло на восток. Даже с верхней платформы можно было видеть только дым, но не корабль. К полудню с северо-запада подул легкий бриз. Теперь судно поддавалось управлению и взяло курс на северо-восток и север. Грузовой корабль исчез. Ветер усилился, дул он с северо-запада. Казалось, они добрались до внешних границ района действия муссона. В 21:00 начался шквалистый ветер с грозой. Из-за рабочей ошибки бизань упал на гафель и разорвался; теперь он просто. бесполезно свисал. Спасение его во время шквалистого ветра оказалось невозможно. Один за другим убрали все паруса, за исключением фока, нижнего марселя и бизани. Судно шло хорошо и хорошо продвигалось вперед. На вершинах мачт ярко горели огни святого Эльма. Молния и гром оказались исключительно сильными. В 21:00 шторм прошел и ветер стих.


22 ноября 1914 года

Лейтенант фон Мюке решил направиться в Паданг, а не Батавию. К промежуточному порту типа Бенкулу, острову Энгано или Пагай следовало приближаться только в сомнительном случае чрезвычайных обстоятельств. Мюке выбрал Паданг по нескольким причинам: там они наиболее вероятно найдут «Эмден», там также находится немецкий консул, а один из энсинов на борту служил на «Гнейсенау » и знал место, и там не знали «Айшу». Определенно в том районе находятся немецкие торговые суда, возможно «Клейст», который способен развивать максимальную скорость до семнадцати узлов. Более того, в Паданге они смогут бросить якорь достаточно далеко от причалов, чтобы не привлекать к себе внимание, но все равно достаточно близко, чтобы можно было на шлюпке ходить к берегу. Наконец теперь, когда северо-западный муссон установился на четырех градусах южной широты вместо восьми, Паданг казался более благоприятным, чем Батавия. Судну потребовалось семь дней, чтобы пересечь пояс штиля. Это оказалось гораздо дольше, чем они предполагали, считая, что, задувая на юг, муссон быстро протолкнет корабль через него. Курс на Батавию будет означать, что придется еще раз проходить по зоне штиля. Учитывая их ограниченные запасы воды и провизии, это просто было неосуществимо.

Возникнут трудности с судовождением. Имелась карта северной части Индийского океана, но отсутствовала карта западного побережья Суматры. Временно казалось, что шхуне придется идти через Андаманский пролив. Оценка ситуации в 14:30 показала, что положение шхуны — это семьдесят морских миль к юго-западу от пролива. Однако на хронометр нельзя было полностью полагаться: хронометры, как известно, могли дать ошибку более минуты и таким образом не было уверенности, что какое-либо из показаний — правильное.

Для экипажа большим преимуществом стало бы вскоре добраться до порта. Там они смогут пополнить одежду, туалетные принадлежности и другие необходимые вещи. Все разваливалось, в особенности вещи, которые они везли с Кокосовых островов; одежда превратилась в лохмотья. Зубные щетки отсутствовали вообще, и на судне имелась только одна расческа. Соленая вода служила в качестве лосьона для волос, и один бритвенный прибор использовался всеми.

В 20:00 ветер ослаб. В полночь он изменил направление на северо-восточный и усилился до пяти баллов. Курс: норд-вест, потом норд.


23 ноября 1914 года

Пулеметы, ружья и оружие, носимое на поясном ремне, приготовили к использованию. Лейтенант фон Мюке решил, что если они встретят вражеский эсминец на якоре или загружающий уголь, то встанут вдоль борта и пойдут на абордаж.

В 10:10 впередсмотрящий на стеньге закричал:

— Земля!

В четырех градусах по левому борту они увидели землю, очевидно остров Сиберут и острова вокруг Андаманского пролива. Значит, долгота была правильной. К 16:00 линия берега уже четко просматривалась. Это был остров Сиберут. С допуском на снос с подветренной стороны и южное течение, установили все паруса для приближения к проливу, взяли курс на северо-восток на скорости от четырех до пяти узлов, при северо-западом ветре силой от трех до четырех баллов.

В 18:40 «Айша» стояла рядом с проливом. Лунный свет пробивался через покрытое облаками небо. На востоке сверкала молния. Возможность пересечь пролив ночью представлялась сомнительной. Мюке хотел попробовать, но в 19:40 из-за темноты и безветрия от проекта отказались. Они поменяли курс на обратный и направились в море. Поставили легкие паруса.


24 ноября 1914 года

На протяжении ночи «Айшу» отнесло на юг. Теперь она стояла в середине пролива. Слева лежал остров Сиберут, справа — Сипора. На протяжении дня корабль прошел под слабым бризом с северо-запада через Андаманский пролив. Даже без карт у моряков не возникло проблем с судовождением. Дождь со шквалистым ветром принес еще воды для мытья, и каждый человек получил по дополнительной бутылке содовой.

Незадолго до 19:00 механический лаг показал, что они преодолели восемьсот миль по пути от острова Дирекшн.


25 ноября 1914 года

На рассвете на горизонте четко появился остров Суматра. С суши дул слабый ветер и от восхода солнца и дальше стоял полный штиль. «Айшу» несло течением на юго-восток, на восток и снова на юго-восток. Из-за отсутствия табака люди курили чайный лист. В полдень, подняв все паруса, они пошли вдоль побережья на северо-восток. В случае штиля ночью они бросят якорь рядом с землей, при условии, что шхуна сможет подойти достаточно близко. Возможно, там они встретят противоток.

Увеличенный карандашный рисунок входа в Паданг был сделан в соответствии с информацией, найденной в судоходном справочнике. Неполная карта показывала многочисленные рифы и острова, которые придется обходить. На острове слева, очевидно Моските, имелся маяк, не указанный в справочнике.

Ночью началась гроза, и моряки увидели мигающие огни Паданга.


26 ноября 1914 года

«Айша» за ночь отошла на пять морских миль от суши. Течением ее отнесло дальше на юго-восток. В 08:30 спустили большую лодку, чтобы тянуть шхуну на буксире, в 09:00 — маленькую. Обе лодки тянули шхуну, а люди на борту шхуны работали шлюпочными веслами, связанными вместе. Продвижение вперед было слабым. В полдень она заштилела.

Пароход с флагами на верху мачт появился в поле зрения в 15:00. Когда он приблизился, немцы узнали его, как голландский эсминец «Рысь». Он встал рядом и осмотрел шхуну в поисках названия на корме, но его закрасили. Вначале показалось, что голландский корабль снова пошел своим курсом, но он развернулся в пяти тысячах метров и последовал за «Айшей». Очевидно, шхуну ожидали.

Приготовили военно-морской флаг, чтобы поднять, но через какое-то время «Рысь» направилась в порт. «Айша» примерно четыре мили следовала курсом на север и северо-запад. Пароход с потушенными огнями приблизился с правого борта, из Паданга. Через обмен сигналами с другим кораблем он раскрыл название — «Рысь». Эсминец вернулся, демонстрируя красные и зеленые огни, и снова последовал за «Айшей». После этого немцы убедились, что уже обнаружено, кто они.

Они всю ночь шли на север, но не были уверены в своем местоположении, поскольку не представлялось возможным рассмотреть окружающую местность. «Рысь» крепко держалась позади. Около 21:00 немцы соорудили импровизированный фонарь направленного действия с планкой, которую держали перед ним, и два раза, один раз по-английски, второй по-немецки, спросили эсминец «Рысь», почему он за ними следует. Оба раза сигнал приняли, но не ответили. Затем голландский корабль вышел из их кильватера и пошел вначале рядом, потом впереди «Айши».


27 ноября 1914 года

На рассвете — дождь и штиль. «Рысь», которая исчезла в стене дождя, теперь снова появилась в поле зрения, флаги развивались наверху. Из-за этого и из-за того, что шхуна несомненно находилась у голландских островов, возможно даже в территориальных водах, немцы подняли свой кормовой флаг и военно-морской флаг.

«Айша» шла с течением на юго-восток. Остров Москит был первым, вначале далеко по правому борту, затем строго за кормой, наконец слева. Они встали южным курсом и около 10:00 медленно прошли мимо острова Мара. В 11:30 небольшие малазийские лодки подошли к ним с лоцманами. Моряки взяли одного на борт и он сказал им, что плата за лоцманские услуги составляет двадцать пять гульденов. Это было более, чем справедливо, так как они находились в водах с опасными невидимыми рифами. Когда лоцман уже находился на борту, «Рысь» подошла близко на высокой скорости по неизвестной причине. На «Айше» развивался военно-морской флаг. Когда «Рысь» проходила мимо, лейтенант фон Мюке приказал всем быстро перейти на левый борт и свистать захождение (как всегда делается при прибытии на корабль должностного лица). Офицеры и матросы салютовали и им ответили салютом на салют. Со слабым, меняющим направление ветром шхуна продолжала путь к Падангу. С палубы немцы уже могли видеть установки и грузовые суда, среди них — различные пароходы компании «Ллойд». В 15:10 рядом с Палангом шхуна сигнализировала «Рыси», что они спускают шлюпку. Мюке в форме отправился на борт эсминца, чтобы объяснить ситуацию голландскому командиру корабля. Он сообщил о намерении войти в Паданг. Голландский офицер объявил, что у него есть приказ сопроводить шхуну, но все остальное находится в руках гражданских властей. Ничто не стояло на пути захода «Айши», однако он не думал, что им позволят уйти. Мюке ответил, что «Айша» — это боевой корабль, добавив в шутку, что, он надеется, двум их кораблям не придется решать в сражении, стоит ли ему покидать Паданг. После того, как его информировали о судьбе «Эмдена», Мюке вернулся на «Айшу».

Вскоре начальник порта поднялся на борт шхуны и поставил ее на якорь, в соответствии с пожеланиями Мюке, довольно близко к Падангу. Мюке сказал ему, что «Айша» зашла в порт для ремонта и пополнения припасов; как только все необходимое будет сделано, судно уйдет. Тем временем он хотел увидеть немецкого консула. Позднее он объяснил задававшим вопросы голландским официальным лицам, что без согласия немецкого правительства никто не может взойти на борт или покинуть корабль. Вечером он принял приглашение от командира голландской канонерской лодки «Ассахан». Больше новостей не было. Стоявшие в гавани немецкие корабли выразили радость, что прибыла «Айша». Шхуну сразу же окружили немецкие легкие рыбацкие плоскодонки, которые доставили приветственные подарки: сигары, сигареты, табак, вино, фрукты, одежду — даже наборы для шитья и чистки обуви, зажигалки и чай.


28 ноября 1914 года

Ближе к 09:00 лейтенанту фон Мюке сказали, что его шхуну будут считать военным трофеем, поскольку у него нет письменных приказов от командира легкого крейсера «Эмден», назначающего его правомочным командиром «Айши». Мюке тут же подал протест следующего содержания через немецкого консула:

«Этим утром официальный представитель королевского голландского правительства в присутствии немецкого консула поставил меня в известность на борту шхуны «Айша», что королевское голландское правительство намерено сделать «Айшу» военным трофеем. Я подаю протест против этого определения и требую отношения к судну, как к боевому кораблю. Все условия ведения войны им выполняются. На борту находятся только члены Императорского Германского ВМФ; поэтому экипаж организован военным образом. Все офицеры на борту находятся на действительной военной службе в Императорском ВМФ и включены в официальный список Императорского ВМФ. На «Айше» реют военно-морской немецкий флаг и флаг Германской империи. Вопросы о том, как я получил судно во владение и по какому праву я являюсь командиром корабля, — это внутренние вопросы Германии, и объяснять это положение вещей я должен только своему вышестоящему командованию. В пополнении припасов «Айши» я ссылаюсь на заявление Голландии о нейтралитете в войне, которую ведут Россия, Франция и Сербия с одной стороны, и Германия и Австро-Венгрия с другой. Мой заход в Паданг вызван чрезвычайными обстоятельствами, а именно немореходным состоянием корабля и отсутствием провизии и воды. Сразу же после их пополнения и исправления недостатков, я намерен снова выйти в море».

Ситуация выглядела так, словно голландцы попытаются любой ценой задержать «Айшу» из-за страха перед японцами. Однако шхуна зашла в гавань в связи с чрезвычайными обстоятельствами и таким образом они не могли отказать ей в провизии в виду протеста Мюке. Составили список необходимых вещей, и консул взял на себя их обеспечение. Мюке также попросил врача с одного из стоящих на якоре немецких судов. Хотя здоровье его экипажа до этого времени было отличным, неподходящие жилые условия, однообразная пища, плохая питьевая вода и тропический климат угрожали распространением болезней. В дополнительных членах экипажа было отказано. «Беспристрастный офицер» связался с Батавией и спросил, можно ли поставить мыло, зубные щетки, расчески и подобные вещи вместе с остальными товарами. Он приложил большие усилия, помогая им, обещая сделать, что может, но главной фигурой, принимающей решения, являлся начальник порта, бельгиец по рождению. От него они не ждали многого. Целый день прошел без прибытия ожидаемых товаров. Тем временем немецкие корабли продолжали посылать все виды провизии, включая газеты. Наконец моряки смогли прочитать немецкие газеты вместо пропагандистских сообщений англичан.

В 19:00 часть провизии привезли к борту. Воду уже подняли на борт. Беспристрастный офицер, следуя указания из Батавии, все еще прилагал все попытки убедить Мюке позволить его офицерам и матросам быть интернированными, рисовал картину невозможности их выхода в море. Гидрографические схемы нельзя дать, точно также, как и справочники по судоходству. Более того, одежда недоступна. Непоставка этих необходимых предметов казалась преднамеренной.

Когда фон Мюке ответил, что он поплывет даже без карт, беспристрастный офицер протянул ему телеграмму от голландского адмирала, объявляющего, что побег из Паданга будет безнадежным, так как несколько японских крейсеров маячат в регионе. Японский корабль заметили недалеко от Паданга за день до прибытия немецкой шхуны; «Айше» удалось войти в порт только благодаря удаче. «Эмден» добился больших успехов, никто не подумает о них плохо, если они откажутся от дальнейшего опасного плавания. Мюке попросил разрешения тайно связаться с Берлином по телеграфу для получения указаний. Решение должно прийти оттуда. Офицеру, представляющему нейтральную сторону, стало очевидно, что его аргументы бесполезны, и он отказался от попытки задержать корабль в порту.

Немецкий консул, человек по имени Шильд, тайно обеспечил Мюке деньгами, передав 190 марок, 7 фунтов и 200 франков. Он также контрабандой пронес на борт записку, назначающую встречу с грузовым судном. То же самое послание раньше в тот день достигло одного из немецких кораблей, хотя голландцы очень внимательно наблюдали за перегрузкой товаров немцами. Текст записки был следующим: «Я буду крейсировать до 20 декабря в районе 3°20» северной широты, 99°20» восточной долготы. Встреча в радиусе 20 миль, в зависимости от ветра и течения».

В 20:00 они снялись с якоря. Грузовое судно, которое подвозило провизию, вывело «Айшу» из гавани. Затем она отделилась. Мюке выстроил свой экипаж на корме и приказал три раза салютовать немецкому консулу, затем они спели «Дозор на Рейне». Вскоре шхуна, подняв паруса и подгоняемая легким северным или северо-восточным ветром, быстро исчезла во тьме. Никакой голландский корабль за ней не следовал. Мюке несколько дней назад просил консула информировать голландское правительство, что явный эскорт, подобный тому, который они получили по прибытии, будет восприниматься, как недружественный.


29 ноября 1914 года

К 01:35 Паданг остался в двух морских милях по правому борту. В 14:30 весельная лодка подгребла к шхуне и встала вдоль борта. Она пришла с грузового корабля «Рейнланд» северо-германского отделения компании «Ллойд» и привезла энсина Р. Виллманна и помощника моториста первого класса Р. Шванебергера на борт. Они вызвались служить на «Айше» и были приняты.


30 ноября 1914 года

Ночью «Айша» снова стояла недалеко от Андаманского пролива. В 02:30 слева по борту моряки заметили пароход, идущий на восток. Шхуна повернулась и встала строго по ветру, чтобы добраться до нейтральных вод. Пароход медленно приближался, это оказался боевой корабль. Внезапно он обменялся световыми сигналами с другим, пока незамеченным боевым кораблем.

Тем временем «Айша» подошла близко к Сиберуту. Линия прибоя уже стала различима. Один боевой корабль отправился на юг, другой остался в проливе. Когда рассвело, корабль резко развернулся и направился к шхуне. Это был голландский флагманский корабль «Семь принцесс». «Айшу» сопровождали, но на значительном расстоянии, пока она не оставила позади голландские территориальные воды.


4 декабря 1914 года

В 10:10 на юге можно было увидеть облако дыма, но никакого корабля не просматривалось. Теперь «Айша» стояла на назначенном месте встрече, которое указывалось в контрабандно переданной записке в Паданге. Немецкий грузовой корабль, которому не мешают голландцы, мог подойти и забрать десантный отряд «Эмдена».


7 декабря 1914 года

Ветра не было. «Айша» лавировала в течении. По ночам налетал ветер и моряки поднимали легкие паруса и верхний марсель. Ничего не было видно.


9 декабря 1914 года

В сереющем рассвете появился грузовой корабль без флага; «Айша» направилась к нему. Когда грузовой корабль заметил приближающуюся шхуну, то резко изменил курс и прошел широкой дугой вокруг нее. Это ставило в тупик. На судне имелись пулеметы и ружья, выставленные вдоль палубы. Используя флажный семафор, корабль запросил долготу. «Айша» ответила: 99°22’. После этого пароход запросил идентификационный сигнал. Шхуна ответила наугад, дав сигнал, свидетельствующий о приписке к зоне Панамского канала, с неопределимыми флагами. Откуда пришел пароход, осталось тайной. Он скрылся из виду.


14 декабря 1914 года

Прошло четыре дня и за это время не появилось никаких других судов. Легкие ветры прилетали по ночам. В 03:40 начался ветер, в 09:00 его сила составляла от шести до семи баллов.

Пароход показался в 13:40. К 14:40 он исчез. На протяжении пятидесяти минут не было ничего, кроме ветра и легкого тумана, затем судно появилось снова, в шести градусах слева по борту, оно шло на восток. «Айша» подняла военно-морской флаг и все паруса, которые можно было поднять, и направилась к нему. Пароход приближался, демонстрируя немецкий флаг. Это был «Хойсинг».

Таким образом первая цель десантного отряда «Эмдена» была достигнута. Встреча произошла на 3°23’ северной широты и 99°28’ восточной долготы. Из-за ветра и морских условий перегрузка оказалась невозможна. Два судна продолжали придерживаться юго-западного курса, «Хойсинг» следовал за «Айшей». Вечером новые порывы ветра прилетели с запада. Подняли марсель и легкие паруса, нижние паруса опустили.


15 декабря 1914 года

Погода продолжала ухудшаться. Нижние паруса были крепко связаны. На рассвете «Хойсинг» дал сигнал, что из-за больших волн не может дальше следовать тем же курсом. Таким образом оба судна изменили курс. Они договорились о встрече к югу от острова Пагай. «Хойсинг» ушел на северо-запад.


16 декабря 1914 года

Во время сильного шквалистого ветра во второй половине дня кливер и плотно привязанные фок слетели со своих шкаторин. Форстаксель оторвался. Со старой шхуной будет легко попрощаться. На рассвете она направилась к суше, на стихающем ветру подняли все паруса. В 08:40 «Хойсинг» показался по левому борту. В 10:30 суда находились с подветренной стороны острова Пагай. Вскоре все стоящее имущество перегрузили на «Хойсинг» и «Айшу» приготовили к затоплению, просверлив отверстия. В 16:48 она утонула.

Судовой журнал показал, что они прошли 1709,6 миль под парусом после того, как покинули Кокосовые острова.

Таким образом десантный отряд «Эмдена» пережил первую часть своей одиссеи.


Глава третья

Грузовое судно «Хойсинг» северо-германского отделения компании «Ллойд»

 Грузовое судно «Хойсинг» было небольшим кораблем, принадлежавшим северо-германскому отделению компании «Ллойд». Его построили в 1901 году в «Рикмерс Шипярдс» в Гистемюнде и назвали «Мадлен Рикмерс», его вместимость составляла 1657 регистровых валовых тонн и оно могло развивать скорость 10,5 узлов. В ноябре 1906 года северо-германское отделение «Ллойд» купило судно у «Рикмерс» и поставило его на восточно-азиатский маршрут. 30 июля 1914 года «Хойсинг» с капитаном Ф. Минквицом, вышел из Сватоу и прибыл в Сингапур. Из-за грядущей войны его груз быстро разгрузили, и 1 августа 1914 года он покинул Сингапур, его целью была Батавия. Однако капитан получил приказ крейсировать недалеко от Сингапурского пролива 2 августа, предупреждать приближающиеся немецкие корабли об опасности и, в частности, приказать направлявшемуся в Сингапур грузовому судну «Хоуфа» идти в Риу, в голландской Вест-Индии. Они не заметили «Хоуфу», но встретились с «Сандаканом», которой получил одинаковые приказы с «Хойсингом». Вечером два корабля вместе продолжили путь в Батавию и прибыли туда 5 августа, бросили якорь в рамках трехмильной зоны, но вне молов гавани, чтобы сэкономить на портовых сборах и услугах лоцмана.

25 сентября «Хойсинг» был реквизирован немецкой восточно-азиатской базой, чтобы обслуживать «Эмден». Покинув Батавию 27 сентября в 04:00, он отправился к Лоренсу-Маркишу для встречи с крейсером. На протяжении пути пожар в трюме вышел из-под контроля. Экипаж сражался с ним всеми доступными средствами. В конце концов густой дым повалил из трюма и их единственным спасением стало затопление всего отсека. Во втором трюме угрожала та же ситуация. Капитан решил откачать воду из передней части корабля, так как осадка судна в носовой части составляла от семи до восьми футов, но все равно продолжал идти в указанное ему место. День и ночь без перерыва продолжалось откачивание воды, моряки опасались, что им не удастся ее откачать ко времени появления «Эмдена».

Когда огонь распространился в третий трюм, капитан Минквиц решил зайти в Паданг в качестве экстренной меры. Очевидно «Эмден» находился гораздо дальше на запад, и на какое-то время ему хватало и угля, и припасов. Во второй половине дня 11 октября «Хойсинг» бросил якорь недалеко от Паданга. 27 ноября в порт зашла «Айша». На следующий вечер она ушла, пополнив свои запасы.

Рано утром двадцать девятого капитан Минквиц получил записку, написанную командиром «Айши». Он тут же связался с немецким консулом, который получил то же послание. В записке говорилось: «Я буду крейсировать до 20 декабря в районе 3°20" северной широты, 99°20" восточной долготы. Встреча в радиусе 20 миль».

Все это передали военному атташе немецкого консульства в Батавии. 7 декабря Минквиц получил послание из Батавии, закодированное шифром, известным только ему и двум специальным уполномоченным. Они уведомили голландские власти, что грузовой корабль «Хойсинг» желает продолжить путешествие в Лоренсу-Маркиш. Это вызвало большое напряжение среди официальных кругов. В известность поставили более высокопоставленных лиц в Батавии. За «Хойсингом» наблюдали день и ночь.

9 декабря он зашел в гавань, наполнил питьевой водой цистерны и двойное дно и вернулся к месту стоянки на якоре. Официальные лица голландского правительства теперь информировали Минквица, что он может взять провизию только для собственного экипажа и ничего, что могло бы пополнить припасы другого судна. Каждый поступающий на борт предмет тщательно проверялся. Но голландцы оказались недостаточно бдительными. В предыдущую ночь «Хойсинг» получил все виды поставок, от матрасов до столовой посуды, с грузовых судов «Клейст» и «Рейнланд»; они даже закупили лекарства для судовой аптечки.

«Хойсинг» продолжил путь к Лоренсу-Маркишу в сопровождении королевского голландского судна береговой охраны «Конингин Регентес». 11 декабря в 06:00 остров Северный Пагай показался в пределах видимости, в двух морских милях, в 180 градусах. После прохода через Сипорский пролив голландский корабль медленно отстал. «Хойсинг» теперь пошел прямо к назначенному месту встречи и прибыл туда в 14:30. С 15:00 до 18:00 он продолжал идти на восток. Ночью его курс медленно изменился на 80 градусов к северо-западу.

Три дня спустя, 14 декабря, «Хойсинг» заметил шхуну по левому борту, координаты: 3°23» северной широты, 99°28» восточной долготы. Дождь не прекращался, и оба корабля решили идти курсом на юго-запад, чтобы добраться до лучшей погоды. «Айша» пошла впереди. На протяжении ночи море стало бурным и «Хойсинг» прилагал большие усилия, но зачерпнул немало воды, даже хотя и имел высокую осадку. Практически все крепления угрожали оторваться. Утром 15 декабря он подал сигнал «Айше»: «Не могу дальше держать курс». Они согласились направиться к южному мысу Южного Пагая и совершить перегрузку с его подветренной стороны. «Хойсинг» пошел в обход, избегая плохой погоды. «Айша» прямо пошла на место встречи.

16 декабря «Хойсинг» заметил шхуну к югу от Пагая. Море становилось все более и более спокойным. Корабль приблизился. Лейтенант фон Мюке попросил взять их на буксир, потому что его судно сильно качало. Грузовой корабль осторожно маневрировал и перебросил две бечевки, которыми прикрепили шхуну. В 12:00 началась перегрузка людей, оружия, боеприпасов, парусов и всего остального. В 16:30 освобожденную от груза «Айшу» отвязали. В ее корпусе пробили несколько отверстий и она медленно тонула,  «Хойсинг» стоял рядом. В 17:00 она исчезла, похороненная с торжественным коротким выступлением ее командира. За этим последовали три сердечных прощальных крика и флажковый салют с «Хойсинга». Наконец на борту парохода, лейтенант фон Мюке и его офицеры отправились на совещание с капитаном Минквицом, чтобы планировать свои будущие действия.

«Хойсинг» продолжал свой путь на запад. Вначале они шли на юго-запад, чтобы уйти с главных морских путей и держаться подальше от тайфунов. Поскольку корабль загрузил балласт, требовалось избегать любой плохой погоды. Это означало, что они не могут идти в южном направлении. Они держались подальше от любого облака дыма, которое только появлялось на горизонте. 5 января они хотели воспользоваться западной частью Баб-эль-Мандебского пролива у острова Перим, вскоре нашли остров и нужную часть пролива.

В ночь с 7 на 8 января лейтенант фон Мюке надеялся пройти дальше. Если ветер и погода позволят, он доберется до города Ходейды на четырех самых больших легких плоскодонках, чтобы узнать новости о войне. По словам одного энсина, раньше служившего на «Клейсте», к этому времени железная дорога дошла до Ходейды. Мюке считал, что англичане не подрывали железную дорогу: это было бы не только зловредно, но и нанесло бы угрозу паломничеству в Мекку и вызвало бы исламское восстание. А Англия хотела этого избежать любой ценой. Если железной дороги до Ходейды нет, то Мюке был готов отправляться в Джидду морским путем и оттуда продолжать путь по суше.

Также обдумывалось разрушение телеграфа на Периме, хотя Мюке многого от этого не ожидал, поскольку поблизости находились другие станции, до которых он не мог добраться. Поэтому в зависимости от погодных условий он отпустит «Хойсинг» или у Перима, или дальше. После этого грузовому кораблю следует попытаться связаться с «Кенигсбергом». Капитан Минквиц получил соответствующие приказы. Судовой хирург, доктор Ланг, и энсин Гирдц с  «Хойсинга» присоединятся к дальнейшим приключениям десантного отряда. Экипаж «Эмдена» чувствовал себя уверенно.

На рассвете 8 января «Хойсинг» прошел к юго-западу от острова Ханих, чтобы не быть замеченным у судоходных путей. Вечером грузовой корабль приблизился к Ходейде с запада. 9 ноября между 03:00 и 04:00 они измеряли глубину на всем пути к северо-западу от Рас-Муджамелы, где в тихой воде глубиной четыре морские сажени[27] бросили якорь.

Четыре самые большие легкие плоскодонки уже приготовили и спустили к палубному ограждению. В них загрузили все необходимое для высадки. Незадолго до 05:00 десантный отряд, теперь состоявший из пятидесяти одного человека, отчалил. «Хойсинг» поднял якорь и пошел прочь. Около 06:00 за ним из Ходейды последовал боевой корабль, который опознали, как французский броненосец «Дезекс». Французский корабль ходил взад и вперед поблизости от места высадки. Капитан Минквиц ровно продолжал следовать курсом, пока французский корабль не скрылся из виду. Внезапное изменение курса вызвало бы подозрения. Поэтому «Хойсинг» шел по ветру, пересек судоходный путь и последовал на запад. Вечером, в спускающейся тьме он развернулся и в соответствии с полученными инструкциями отправился назад к Ходейде. По договоренности, ему следовало обыскать место высадки между 9 и 10 января и, если не будет никакой опасности, то попытаться установить контакт с десантным отрядом. Если возникнет необходимость, то экипаж «Эмдена» снова сядет на корабль, продолжит путь в Джидду и наконец высадится где-то к югу от нее.

В 01:00 10 января «Хойсинг» оказался недалеко от места встречи. «Дезекс» стоял на якоре далеко на юге, в том же месте, что и прошлой ночью. «Хойсинг» не мог себе позволить оставаться дольше назначенного времени, поскольку лунный свет становился слишком ярким. Вначале медленно и осторожно, затем на полной скорости он пошел на запад. В случае, если корабль больше не требовался и продолжение пути в Джидду казалось опасным, то три раза мигнут сигнальным фонарем. С мостика «Хойсинга» смогли увидеть только один такой сигнал. Чтобы удостовериться, капитан Минквиц осторожно вернулся к месту встречи вечером, украдкой к нему подобравшись. Был почти полный штиль.

Чтобы избежать ненужного шума, они отключили трюмные помпы и покрыли выхлопы двигателя толстой парусиной, которую также положили на корму, чтобы заглушить движения гребного винта. Они потушили все огни, за исключением подсветки компасов.

 С 22:35 до 00:30 «Хойсинг» оставался недалеко от места высадки. Не было ни следа лодок, ни движения на суше. Тем временем «Дезекс», казалось, приблизился; дым из его четырех труб был хорошо различим невооруженным глазом. «Хойсинг» медленно развернулся. Долго оставаться здесь не следовало. Корабль прямо пошел к побережью французского Сомали.

11 января он бросил якорь рядом с островом Дарамсас. По имеющимся картам дальнейшее продвижение было невозможно. Никто из экипажа не знал этот регион, поэтому они оставались на месте до 12 января. Тогда, продвигаясь медленно, «Хойсинг» бросил якорь без дальнейших происшествий при входе в гавань города Массауа в нейтральном Сомали. 13 января он вошел в гавань. Там из надежных источников с другой сороны Красного моря, капитан Минквиц узнал, что десантный отряд добрался до берега, потом до Ходейды и был дружески принят турками. Достигнут ли моряки «Эмдена» своей цели, далекой родины? Минквиц и его экипаж страстно этого желали.

Миссию «Хойсинга» по обеспечению немецкого легкого крейсера «Кенигсберг» углем и припасами недалеко от восточного побережья Африки, больше нельзя было выполнить. Крейсер, не имеющий под рукой запасов угля, встретился с превосходящими английскими военно-морскими силами, которые в конце концов блокировали его в узком проходе в дельте реки Руфиджи.

Летом 1916 года, через год после невыносимых лишений в убийственном климате порта на Красном море, «Хойсинг» конфисковало итальянское правительство. Хотя Италия считалась союзником Германии и Австрии, она неожиданно объявила войну обеим. Экипаж северо-германского отделения «Ллойд» был интернирован и конфискованный грузовой корабль поставлен на службу в Италии под другим названием. 15 мая 1917 года небольшая итальянская флотилия, которая состояла из эсминца и трех грузовых судов, встретилась с австрийскими военно-морскими силами под командованием адмирала фон Хорти в Адриатическом море. В последующем сражении смог скрыться только грузовой корабль «Берсальере». Эсминец «Бореа» и грузовой корабль «Верита» были разрушены огнем австро-венгерских торпедоносцев «Ксепель» и «Балатон». Еще одной жертвой стал небольшой медленный грузовой корабль, «Карроччио», в прошлом «Хойсинг», который с гордостью пронес людей из десантного отряда «Эмдена» через Индийский океан от Суматры в Красное море.


Глава четвертая

Через пустыню

Какая полная приключений и чудесная история об отважных людях: после продолжавшейся месяц одиссеи, покрывающей половину земного шара, от Южно-Китайского моря до Индийского океана, группа немецких моряков прибыла при помощи «передвижной платформы» на берег Среднего Востока. Теперь молодые моряки были готовы сражаться с кем угодно — с англичанами и французами, ненавидящими иностранцев мусульманами, вороватыми бедуинами, слабыми и коррумпированными чиновниками и гордыми шейхами. Они были готовы посмотреть в лицо причудам земли, такой же бесчеловечной в своей жаре, как замерзшие воды полярного региона; земли, которая, по крайней мере на бумаге, являлась частью Турецкой империи, союзника императорской Германии после решительных и неожиданных действий адмирала Соухона летом 1914 года.

В 1914 году империя все еще включала Малую Азию, Месопотамию, Палестину, всю Аравию. Но что за империя! Свободный союз, связанный вассальной зависимостью и обязательством платить дань, без инфраструктуры, полный коррупции.

Империи была свойственна восточная вялость и апатия, изнеженность и роскошный упадок на самом высшем уровне; самым горьким лишением оказывалась реальность жизни большей части населения.

Вожди племен и сатрапы правили автономно, самодержавно и деспотично. Арабы пресытились турецкими правителями, и слишком часто турецкие гарнизоны являлись пленниками на своей собственной земле.

Местные дрязги считались в порядке вещей, и слишком часто революционеры объединялись с врагами своей страны. Лесть и взяточничество покупали практически все, что мог желать человек.

Молодой командир десантного отряда «Эмдена» учился быстро. Вскоре он разобрался с отношением: «вы видите, как идут дела».

Определенно, тут нельзя действовать, как на императорских верфях. Ни устав военно-морского флота, ни международный кодекс поведения морских офицеров за морем здесь не помогали. Правилами здесь считались бартер и заключение сделок.

Неудивительно, что активному молодому морскому офицеру пришлось акклиматизироваться. Через три месяца успешного ведения войны в двух мировых океанах он вышел на берег в занятой турками Ходейде, жаром городе, вызывающем миражи, окруженном слепящими, бескрайними, всеохватывающими песками, чистым адом. Там ему пришлось разбираться с иностранным языком, словами, которые никогда не значили то, что было сказано, людьми, предложения которых, произнесенные на неизвестном ему языке, мыслительный процесс и способ ведения дел следовали неизвестной и невероятной логике. Живущие к Ходейде европейцы приспособились к местной ментальности. Они пожимали плечами и философски замечали:

— Ну, здесь всегда так.

Нетерпеливый лейтенант с пятьюдесятью подчиненными с «Эмдена» захватил инициативу, чтобы добраться домой и защищать свою родину. Эти корсары с крейсера, который вел рейдерскую войну, верили, что могут добиться всего, чего угодно.

Хотя лейтенант фон Мюке, старпом самого знаменитого крейсера всех времен, не умел говорить по-арабски, ему не потребовалось много времени, чтобы сориентироваться и обнаружить, что лесть, взятки, изворотливость, хитрость и угрозы, поданные в нужный момент, срабатывают каждый раз.

Безрассудный моряк говорил на одном универсальном языке. Его аргументы, даже когда деньги не могли говорить, убеждали шейхов, турецких командующих, высших чиновников и благородных эмиров, поскольку за ним стояли пятьдесят крепких, нацеленных на достижение цели моряков, и длинные, черные стволы четырех пулеметов с крейсера «Эмден».

Эти орудия использовались на реке Янцзы против восставших, охотились за убийцами на острове Понапе и путешествовали по двум океанам. За один день они собрали население всего архипелага в Индийском океане под немецким флагом.

Они реквизировали гниющую шхуну для перевозки копры и превратили старое азиатское грузовое судно в боевой корабль. Их с любовью оберегали от соленой воды и точно так же — от песков пустыни. Четыре пулемета были талисманами, которым моряки «Эмдена» обязаны своим возвращением домой.

Паутину ленивого, туманного очарования, фата-моргану великих надежд и обещаний, сладкие, как мед, одурманивающие миазмы роскошного взяточничества можно было пробить только подобными молниеносными ударами больших и широких топоров и мечей.

Таким образом на берег высадились пятьдесят моряков, без корабля, без родины, без союзников на берегу — пятьдесят матросов и кочегаров с сожженного, разрушенного немецкого крейсера, давно покинувшего Китай, обломки которого теперь лежали на высоких коралловых рифах в Южных морях. Трудности, дипломатические осложнения, заговоры, песок, жара, грабители, отсрочки, проблемы... «Мы будем над ними смеяться!» — решили моряки. Внимание, бедуины и шейхи. Будь настороже, союзная Турецкая империя. Десантный отряд легкого крейсера «Эмден» вошел в Аравию!


9 января 1915 года

На восходе солнца 9 января пароход «Хойсинг», замаскированный под итальянский корабль, стоял недалеко от Ходейды. Поскольку у моряков отсутствовали карты, точное местоположение оставалось неизвестно. Там, где предположительно находилась Ходейда, виднелся ряд тусклых огней.

Они являются частью установок в гавани? Единственной имеющейся книгой, описывающей береговые условия, был «Справочник по кругосветному путешествию» Мейера. В нем Ходейда значилась, как большой порт. У лейтенанта фон Мюке имелись сомнения. На расстоянии трех тысяч метров от огней глубина все еще составляла сорок метров. «Хойсинг» изменил курс на южный, Мюке хотел высадиться рядом с Хор-Гулейфакой и там идти к берегу на лодках.

Примерно в шести-семи милях к югу от огней корабль бросил якорь. Спустили шлюпки, в которые загрузили воду на несколько дней и продукты на несколько недель. В них также загрузили орудия, боеприпасы и багаж. Грузовой корабль отпустили с приказом держаться вне судоходных путей.

Следующие две ночи судно должно было возвращаться к месту высадки после того, как спустится ночь, и, если необходимо, взять на борт отряд с «Эмдена». В противном случае грузовому кораблю предстояло отправиться в порт Массауа после второй ночи.

«Хойсинг» исчез из виду до наступления рассвета. Четыре шлюпки теперь гребли в направлении незнакомого берега.

Кроме всего прочего их следовало держать на плаву. На борту «Хойсинга» их недавно покрасили для лучшей водонепроницаемости.

Тем не менее они зачерпывали воду, так как были очень сильно нагружены. Дул сильный юго-восточный ветер, накатывались волны, и людям приходилось вычерпывать воду.

После рассвета Мюке приказал поставить паруса, и ялики разошлись в стороны.

Поскольку рассвело, они напрягали зрение, пытаясь рассмотреть, что лежит впереди них. Ожидаемый причал Ходейды выключил огни.

Когда солнце поднялось, то причал оказался с двумя мачтами, четырьмя трубами и охраняемым четырьмя орудиями. Это был французский броненосец «Дезекс». Еще одна часть ожидаемого причала оказалась итальянским грузовым судном «Юлианой». Немецкие лодки пошли назад в сторону моря, а затем под всеми парусами направились к пляжу. Требовалось как можно быстрее уйти из радиуса обзора вражеского крейсера. Ведущая плоскодонка бросила якорь за линией прибоя; к ней присоединились Другие.

Последней информацией Мюке о ситуации в Аравии была газета трехмесячной давности, в которой сообщалось о сражениях между турецкими и английскими войсками рядом с Шейх-Саидом, но не об их исходе. Присутствие «Де-зекса » предполагало, что Ходейда находится в руках французов.

Моряки расспросили о ситуации каких-то арабов в ближайшей рыболовецкой лодке. Да, сказали те, Ходейда полна французов. Экипаж «Эмдена» говорил по-немёцки, рыбаки говорили на арабском, поэтому сообщение могло быть искажено.

Мюке решил, что они со всеми припасами и оружием отправятся на восток, к пустыне, а там спрячутся. Ночью один из офицеров и несколько матросов проскользнут в Ходейду для получения дальнейшей информации. Если местность на самом деле полна французов, то Мюке и его подчиненные на следующую ночь отправятся назад на «Хойсинг».

Последний джентельмен войны

Путь десантного отряда «Эмдена» через Аравию 8 января - 24 мая 1915 года


Примерно в восьмистах метрах от пляжа, но достаточно далеко за линией прибоя лодки ударились о песок. Все припасы требовалось переносить на это расстояние на твердую землю. Вначале перенесли пулеметы. Одна группа тут же их установила. Попытка поговорить с двумя молодыми купавшимися арабами не удалась. Когда они увидели вооруженный десантный отряд, то понеслись быстрее ветра. Через некоторое время появился человек на верблюде. На нем была сине-красная форма и тюрбан на голове. Что это за форма, никто не знал. Она легко могла оказаться французской. Человек был вооружен. Он остановился в шестистах метрах, взял в руки ружье и наблюдал за продолжающейся работой. Мюке приблизился к нему, махая и крича, прилагая все усилия, чтобы показать: он хочет поговорить.

Незнакомец позволил ему приблизиться на двести метров, затем спокойно нацелил ружье. Мюке стоял без движения. Мужчина опустил оружие. Мюке сделал еще несколько шагов, и незнакомец снова поднял оружие. И снова немец остановился. Эта игра на проверку нервов повторялась, пока Мюке не оказался в пятидесяти метрах. На этот раз незнакомец не опускал оружие, и Мюке стоял на одном месте, не шевелясь. Он не хотел стрелять, пока не узнает, кто находится напротив него. Вероятно, незнакомец думал то же самое. Мюке обратился к нему по-французски, по-английски, по-малайски и по-немецки, но из этого ничего не получилось, незнакомец не понимал. Затем незнакомец подал знак, который мог означать только одно: Мюке должен оставаться там, где стоит. Незнакомец повернулся на верблюде и исчез в направлении Ходейды, где вдали едва виднелись белые домики.

Ну и начало! Через несколько часов большая часть французского гарнизона Ходейды свалится им на головы. Но до тех пор их следы в пустыне можно хорошо замести. Отправление хотели ускорить, но работа продолжалась медленно. Чтобы перенести все добро через воду, морякам пришлось построить плоты из мачт, весел, кусков дерева, веревок и спасательных жилетов. Люди смертельно устали. Они тянули плоты на бечеве и толкали, на протяжении нескольких часов работали, как проклятые. Кроме этого, было очень жарко, и их окружала неизвестная пустынная местность.

До того, как работа была закончена, из-за песчаных дюн появилась большая группа вооруженных бедуинов и подошла на расстояние четыреста метров от десантного отряда. Они рассеялись и затем выстроились в длинную цепь напротив немецких моряков. Арабы оказались за укрытиями и оставались вне поля зрения. Мюке тоже сформировал стрелковую цепь, собрав своих людей и готовясь к своему первому сражению на суше. Однако он ждал, чтобы первой выстрелила другая сторона. Возможно, им все еще удастся достичь понимания. Бедуины не выглядели регулярными войсками.

Внезапно около дюжины людей из их рядов приблизились без оружия. Мюке снял с пояса пистолет и саблю и пошел по направлению к ним, размахивая пустыми руками. Он попытался объяснить им ситуацию, показывая германский флаг, затем военно-морской флаг, жестами и словами на немецком, французском, английском и малайском, но безуспешно. Возбужденный язык жестов арабов оставил его в замешательстве. Вскоре понимающая улыбка появилась на лице одного из незнакомцев: он узнал лицо кайзера на золотой монете, которую ему протянули.

— Алеман, — прокричал он. — Алеман.

Он имел в виду немцев. Бедуины тут же стали с энтузиазмом что-то кричать и со смехом окружили небольшую группу. Они помогли нести тяжелый груз и повели моряков по дороге в Ходейду. Затем выяснилось, что один из бедуинов говорит по-английски, он заверил людей «Эмдена», что Ходейда находится в руках турков. Это было для немцев огромным облегчением.

Марш в город привлек дополнительных арабов и вскоре немецкую колонну сопровождали сотни возбужденных людей. Мюке воспринял это, как знак, что по крайней мере в этой части Йемена люди настроены против англичан и французов и прогермански. Их энтузиазм был стихийным и непосредственным. Они все знали «императора алеман» и крейсер «Эмден».

Йеменцы относились к туркам не более дружелюбно, чем к англичанам и французам. Жизнь десантного отряда будет зависеть от того, как они смогут балансировать, выстраивая отношения с арабами и турками, пока ситуация не прояснится полностью. На протяжении перехода сопровождающие то сильно кричали, то стреляли, то хрипло и сипло или резко и пронзительно пели. Постепенно они привлекли к процессии турецкие войска. Среди турков оказалось достаточно офицеров, которые говорили по-немецки и по-французски. Общаться стало проще. В полдень моряки «Эмдена» и сопровождающие их лица вошли в Ходейду под оживленные приветственные крики населения. Простых моряков разместили в турецких казармах. Офицеров предстояло разместить у одной из лучших семей Ходейды, богатых арабов Шассили. Турецкие чиновники обеспечили новое белье, носки и воду для мытья. Тут же подали еду.

Во второй половине дня Мюке провел совещания как с гражданскими, так и с военными официальными лицами. Он разговаривал с губернатором Ходейды, командующим гарнизона, полковником, его начальником штаба и многими другими офицерами гарнизона. Очевидно, проходившая рядом с Камараном линия блокады англичан запирала все Красное море.

Там англичане обыскивали каждый самбук по отдельности. Более того, Ходейда кишела шпионами, которые тут же сообщили французскому крейсеру о прибытии немцев. Мюке с разочарованием узнал, что железная дорога не проведена до Ходейды, как ему дали понять. Он хотел знать, может ли он продолжать путь с караваном верблюдов? Губернатор и полковник оба это подтвердили, даже несмотря на настойчивые и шумные возражения других офицеров. Путешествие будет долгим, но оно предпочтительнее, чем по морю. Маловероятно, что они встретят какое-то вражеское сопротивление. Мюке сможет добраться до конечной железнодорожной станции через два месяца. Получив твердые заверения, Мюке наконец решил отпустить «Хойсинг». Этим вечером они выстрелили сигнальной ракетой. Теперь экипаж «Эмдена» оказался привязан к суше в Ходейде.

Конечно, совет турецких чиновников оказался ненадежным. Они не могли не знать, что продолжение путешествия по суше почти невозможно. Как знал любой ребенок в Ходейде, даже мощные турецкие силы не могли заходить на близлежащие восставшие территории. Почему они советовали отряду Мюке продолжать путь таким образом, навсегда останется тайной.

Возможно, это было сделано с целью спасти лицо: турки не хотели показывать трагическое состояние своей страны незнакомцу. Возможно, их поколебал вид небольшой немецкой группы, совершающей переход по региону и не страдающей во время него и таким образом открывающей его для других. Дисциплинированные и хорошо вооруженные моряки Мюке могут послужить предупреждением восставшим арабам. Современные пулеметы впечатляли, у немецких моряков с собой было четыре с двумя тысячами патронов к каждому.

В любом случае морякам приходилось приспосабливаться к этой совершенно незнакомой и чуждой форме дипломатии. Какую опасность эта небольшая группа немцев представляла для правительства, даже если они в конце концов все-таки окажутся врагами? Это ставило в тупик. Регулярный турецкий гарнизон в Ходейде состоял из примерно трехсот человек с артиллерией и конницей. Немецкому отряду пришлось бы противостоять сотням вооруженных людей. Но гадать так или сяк утомляло.

Мюке позднее узнал, что несколько чиновников придумали план, как заставить немцев встать лагерем в оазисе рядом с Ходейдой и там среди ночи атаковать их. Только потому, что большинство турецких офицеров говорили по-немецки и не сомневались, что на самом деле имеют дело с немецкими моряками, от этого плана отказались. Тем не менее чиновники все равно продолжали оттягивать отправление Мюке.


19 января 1915 года

Десантный отряд находился в Ходейде уже десять дней. Мюке постоянно настаивал на разрешении продолжать путь. Однако турки начали строить отдельную казарму для людей с «Эмдена», готовясь к их размещению на протяжении длительного периода времени. Мюке несколько раз загонял губернатора в угол и ни разу не получил определенного разрешения уйти. Теперь он прямо спрашивал конкретную дату отправки, к которой следует закончить приготовления. Чиновники избегали что-либо говорить. Тем временем немецкие офицеры, благодаря переданным украдкой деньгам, выяснили кое-что еще. За Мюке и era экипажем следили день и ночь. Из любопытства? Один из «почетных охранников», турок по национальности, на самом деле был шпионом. От него требовалось не дать немцам вступить в контакт с кем-либо из греков или армян. Мюке в ярости пожаловался на изоляцию от внешнего мира. В результате стражник получил другие инструкции: его задачей стало только защищать их от «беспокойства иностранцами».

Турки пытались относиться к немецкому лейтенанту, как к подчиненному. Они потребовали детальных отчетов о его действиях после покидания «Эмдена», которые Мюке резко отказался представить. Он один отвечает за немецкие войска, объяснил он, и станет выполнять приказы только своих начальников, находящихся на родине. Поскольку такие приказы в ближайшее время не поступят, он не станет ни перед кем отчитываться за свои действия. С напыщенным и высокопарным потоком слов и подобострастными извинениями этот вопрос быстро сняли. Турки настаивали, что только дух турецко-немецкого сотрудничества заставил их спрашивать эти отчеты. В конце концов Германия и Турция являются союзниками, и их армии можно считать одной армией. Пока все хорошо! Но Константинополь и центральная власть находились далеко.

Турки попросили Мюке назвать месячное жалованье его подчиненных, поскольку теперь им будут платить турки. Мюке снова отказался с благодарностью, чтобы не быть ничем обязанным. Однако сказал, что будет благодарен за аванс, который в дальнейшем естественно вернет его правительство. Он получил 150 фунтов в турецких золотых монетах, за которые дал расписку. Учитывая скудость золота в Йемене и хронический недостаток денег у турецкого правительства, выдача этих денег поражала, ее определенно следовало считать благоприятным знаком.

Чиновники все равно настаивали, что немцам следует продолжать путешествие по суше. Они разрабатывали для этого различные планы. Путь должен огибать восставшие территории, а также Святую Землю. Никто из неверных не может ступить туда. Приготовления к путешествию по оценкам Мюке заняли слишком долго. У него сложилось впечатление, что их тщательно и преднамеренно затягивали. Поскольку никакие его просьбы не приносили результатов, он нацелился применить к туркам давление, устроив марш в Сану — место заседаний местного правительства, где, как чувствовал Мюке, дела могут пойти быстрее. Более того, обеспокоенный здоровьем своих людей, он хотел перебраться в более здоровый климат. Со времени их прибытия в Ходейду пять или шесть человек постоянно лежали с лихорадкой и малярией. Также были случаи диареи, которые доктор Ланг объяснял питанием с очень малым количеством европейских блюд. С первого дня Мюке настаивал, чтобы им давали более питательную еду, тем не менее, несмотря на многочисленные обещания, ничего не происходило. Пища улучшилась только после выплаты золотых монет.

Со всех сторон, в частности от турецких докторов, шли заверения, что в Сане очень здоровый климат, почти европейский. Даже больные члены экипажа могут поправиться через несколько дней. После бесконечных осложнений марш назначили на 27 января. К этому времени будет готов караван. Три пациента и доктор останутся в Ходейде.


27 января 1915 года

По пустыне путешествовали только ночью. Днем было слишком жарко как для людей, так и для животных. Пеший переход исключался полностью. Имелось много доступных животных: лошади, мулы, ослы. Багаж перевозил караван верблюдов.

Нетерпеливому лейтенанту оказалось нелегко управлять только что сформированным караваном. Многие из моряков попробовали сесть на спину животного на четырех ногах в первый раз в жизни.

Вначале этих подозрительных мулов с хлопающими глазами и ушами требовалось держать. После того, как на них сядешь, они превращались в истинную карусель — постоянно переворачивались. Некоторые люди использовали время перед отправлением, практикуясь садиться и слезать, иногда в процессе слетало и седло. Когда показалось, что моряки освоили все необходимые для езды верхом навыки, отряд тронулся в путь по следам предыдущего каравана. Поскольку ночи были лунные, следы хорошо просматривались.

Вскоре моряки оказались в центре пустыни. Насколько мог видеть глаз, нигде не было ничего, кроме песка, на низких дюнах изредка росли пучки травы. Первые несколько часов морякам приходилось часто останавливаться, потому что, хотя они были привычны к морю, они с трудом приспосабливались к покачиванию в седле. Люди соскальзывали, а животные уходили вперед, их приходилось ловить и проявлять большое терпение.

Это занятие по большей части падало на офицеров, потому что они, единственные, по-настоящему умели ездить верхом. Но ловить мулов и ослов было нелегким делом. Когда к ним приближались, они разворачивались и энергично лягались сильными задними ногами.


28 января 1915 года

Местность была небезопасной. Атаки на небольшие караваны происходили часто. Уже на вторую ночь моряки заметили дюжину людей на верблюдах у обочины дороги, освещаемых ярким лунным светом. Турецкие жандармы, предоставленные армией, опознали их, как грабителей, и приготовили оружие. Увидев силу каравана, незнакомцы исчезли за песчаными дюнами.


29 января 1915 года

К третьему дню моряки подошли к предгорьям. Непреклонные, крутые и изрезанные горы вертикально поднимались от пустыни вверх до уровня 3600 метров. Путь стал более трудным. Через мусор и валуны, через высохшие русла рек, дорога медленно шла вверх. Наконец путешественники увидели деревья и кусты, растительность стала более обильной. Если бы мулы оставляли им время мечтать, то моряки почувствовали бы, что перенеслись в Средние века, в восточную сказку, поскольку где бы ни встречалось препятствие наподобие крутого холма или уклона, чтобы еще усложнить дорогу, над ним обязательно возвышался впечатляющий арабский замок.

Они останавливались на нескольких придорожных станциях в поисках укрытия и воды. В городе Манаха их с беспокойством ожидали офицеры и почетная стража из гарнизона.

Моряков проводили в город с большой помпой, пышностью и торжественностью. Там в казармах все было приготовлено для их размещения, включая роскошный пир. Экипаж «Эмдена» был очень благодарен командующему гарнизона, майору Адбулле Джелилу из Месопотамии. После нескольких посещений сановных особ и местных шейхов в Манахе, Мюке пришел к выводу, что они симпатизируют Германии.

Десантный отряд оставался там два дня, чтобы люди могли отдохнуть. Продолжая путешествие, им пришлось оставить позади двух больных. Эти люди догонят их через несколько дней в сопровождении турецких проводников.


6 февраля 1915 года

Немецких моряков сердечно приветствовали в Сане. Для их приема разработали сложную программу, но ее не смогли представить, так как турки рассчитывали на гораздо более позднее прибытие отряда. Тем не менее, чтобы отдать честь, выстроился целый батальон. Военный оркестр играл возбуждающее приветствие, в котором некоторые матросы узнали мелодию гимна Германии. Многие офицеры, высокопоставленные чиновники и бесчисленные наблюдатели выстроились вдоль улиц или шли впереди приближающегося отряда.

Переговоры, ожидания и отсрочки начались вновь. Через две недели решили, что путь по суше является непроходимым, морякам придется вернуться в Ходейду и попытаться следовать морем. Мюке столкнулся с упрямым сопротивлением турков. Во многих разговорах с Тевфик-пашой, главнокомандующим Йемена, он дал ясно понять, что он и только он один отвечает за своих людей. Но турецкое верховное командование хотело усилить свой собственный гарнизон, задерживая немецкие войска. Чтобы разрубить гордиев узел, Мюке написал дипломатическое письмо. В ответе все трудности вежливо объяснялись простым непониманием. Последней строкой указывалось, что никаких животных для езды и перевозки багажа предоставляться не будет. Без животных путешествие через пустыню не представлялось возможным. Немецкие офицеры пришли к тому, чтобы смотреть на турецких хозяев, как на противников. Пришло время полагаться только на себя. Но у них закончились деньги. Все, что осталось, — это один английский шиллинг, который нашли в забытом кошельке, оставленном бывшим капитаном «Айши». В юго-западной Аравии использовались только два типа денег, талеры[28] Марии Терезии[29] и золото. Им требовалось найти или одно, или другое.

Мюке преуспел, убедив старого, вышедшего в отставку турецкого генерала дать ему в долг большую часть его сбережений, указав, что в ближайшем будущем революционеры захватят Сану, и его деньги все равно будут утеряны. Он, Мюке, даст ему расписку за заем, который по окончании военных действий Берлин выплатит назад. Генерал таким образом сбережет свои деньги. Турок согласился на этот план. (Старый генерал вскоре присоединился к своим предкам, но его наследники потребовали возмещения весной 1925 года. Поскольку это был не личный заем, Мюке оставил решение вопроса в руках Министерства финансов.)

Через австрийского инженера ветряных мельниц и ветродвигателей в городе, они установили необходимые контакты для найма животных. Когда губернатора информировали об их плане, использовалась новая тактика для отсрочки отъезда. Изысканные церемонии прощания распланировали на восемь-десять дней. Немецкие моряки вежливо отказались. Их задача — это уехать как можно быстрее. Наконец турки сдались, запрет был снят. Возвращение в Ходейду произошло без дальнейших отсрочек и помех.

Мюке узнал, что в Ресиль-Кутупе на якоре стоит грузовое судно, которое должно обеспечивать строительство железной дороги, осуществляемое турками и итальянцами. В Сане он встретился с турецким инженером, отвечающим за содержание и уход за кораблем. По словам турка, корабль был готов к отплытию, хотя его двигатели упакованы и котлы сухие. На судне отсутствовал уголь, но двести тонн лежало на берегу. Мюке решил, что хочет захватить этот корабль и приготовить к плаванию с частью своих людей. Затем, вместо того, чтобы отправляться в Ходейду, он повернет в другую сторону оставшуюся часть экипажа и исчезнет без следа. Немцы уже чувствовали запах океана. Не исключено, они даже захватят что-то большее. Захват судна казался необходимым, поскольку турецким силам больше нельзя было доверять и везде вокруг кишели шпионы.

 Мюке взял инженера с собой. Он сказал турецким властям, что хочет продолжать путь на парусниках, и попросил самбуки в заливе Иса и рядом с Хор-Гулейфакой. На самом деле он не собирался отчаливать из этих мест.

Каким оказалось состояние грузового судна, которое, по словам турка, было в лучшем состоянии? Изначально Мюке увидел только его трубу, которая торчала над ватерлинией. Корабль оказался развалиной, построенным от шести до семи лет назад, глубоко врезавшимся в песок и поросшим водорослями. Инженер все это знал, в чем наконец признался. Он пожал плечами и сказал, что нельзя сообщать о таких вещах властям или в Константинополь. Они не хотят слышать плохие новости. -


8 марта 1915 года

Уверенный, что слух об отправлении немцев из залива Иса уже распространился, Мюке договорился о двух самбуках, которые доставил в Джабану. Лодки прибыли в полдень и во второй половине дня лейтенант отплыл на них. Он все еще не знал, кто рассказал англичанам о его приготовлениях отчалить из залива Иса. Но английская канонерская лодка вошла не в тот залив и патрулировала побережье всю ночь с зажженными прожекторами. Не исключено, никакого злого умысла в получении сведений англичанами и не было; возможно, кто-то просто собирался не дать немцам выйти в море, чтобы они добровольно остались защищать Аравию вместе с турками.


10 марта 1915 года

Вернувшись в Ходейду, Мюке завел новое и поразительное знакомство. Он удивился, увидев по возвращении дом, на котором висел большой национальный флаг Германии. Он узнал, что там на самом деле находится немецкий консул. Когда группа моряков с «Эмдена» в первый раз оказалась в Ходейде, консул жил на итальянском судне «Юлиана» из-за ссоры с турецкими властями. Это был итальянец, и он выступал одновременно, как итальянский и немецкий консул. С марта 1915 года не оставалось сомнений в симпатиях Рима в вопросе войны, и немецким морякам казалось смехотворным, что итальянский консул одновременно может выступать и немецким представителем. Однако итальянец оказался очень полезным. У него имелась машина по производству льда, и связи с портом Массауа. Таким образом он мог поставлять Мюке информацию, а также очень желанный напиток: виски с содовой со льдом. Он задавал живые вопросы относительно планов моряков с «Эмдена» и Мюке, а когда не было неотложных дел, предоставлял «детальный» отчет. Он объяснил, что караван подтягивается медленно. Все возможности продолжать путь по суше истощены. Они просто отрезаны и им придется остаться до окончания войны. Тем не менее они хотели вернуться в горы, поскольку климат там лучше.

Консул утверждал, что продолжение похода безнадежно. Он готов сделать все возможное для улучшения положения немцев. Это его долг и честью для него станет немедленная организация праздничного ужина. Он пригласит гостей с окружающих территорий. Когда лучше всего устроить этот пир?

Старпом «Эмдена» всегда ждал несколько секунд перед тем, как сделать заявление или принять решение. Учитывая маячивших кругом шпионов и скорость молнии, с которой распространялись слухи, все очень скоро узнают про пирг В назначенный вечер враги определенно не будут очень внимательными. Это лучшее время, чтобы уйти! Лейтенант поблагодарил консула за щедрость и попросил его подождать несколько дней. В настоящее время Мюке устал. Для празднования он предпочтет воскресенье, 14 марта.

Консул провел все приготовления, пригласил всю округу и заказал гигантский банкет.

Чтобы внешне поддерживать мысль о своем желании вернуться в горы, Мюке отправил доктора Ланга вместе с его поправившимися пациентами к поджидающему каравану. Теперь, когда он провел организационную работу и сведения о его планах распространились, пришло время действовать.


11 марта 1915 года

Теперь Мюке был в Ходейде один. Оба его самбука поспешно отправились в Джабану, небольшую бухту не слишком далеко от Ходейды. Караван получил приказ тут же паковать вещи, поспешить в Джабану и прибыть туда 14 марта к 16:00.


14 марта 1915 года

Все соединилось. Самбуки ждали на месте, когда Мюке прибыл в Джабану. Вскоре в поле зрения показался караван. Продукты, боеприпасы, оружие, вода, одежда находились в лодках. Моряки высоко подняли флаг, три раза прокричали имя императора и отправились в путь. Несмотря на сильнейшую жару в Ходейде, пиру, организованному немецко-итальянским консулом, предстояло остыть.


Глава пятая

Снова в море

14 марта 1915 года

В 17:00 лейтенант фон Мюке и его люди покинули Джабану. Немецкий военно-морской флаг трепетал на корме флагманского корабля. «Флагманским кораблем второго адмирала» командовал энсин Гирдц. Второй самбук был несколько больше, чем ведущее судно, и таким образом на нем расположили больных. Малярия, дизентерия и тиф, все еще косящие группу, давали поводы для большого беспокойства. Не шло и речи о том, чтобы оставить больных на берегу. Только изменение климата могло принести улучшение.

Мюке намеревался направиться на север вдоль западного берега островов Фарасан. Для этой цели он некоторое время тому назад попросил предоставить ему двух местных лоцманов. Турецкие власти поручились за них, но появился только один, и в любом случае не было переводчика,

Длина самбуков составляла от двенадцати до четырнадцати метров в длину, на каждом имелся парус дау[30]. По словам арабского проводника, вместимость самбуков составляла от двадцати двух до двадцати пяти тонн.

До последней минуты они пытались быть в курсе действий англичан в регионе. В это время английские суда, поддерживавшие блокаду, две канонерские лодки и вспомогательный крейсер «Императрица России», сформировали линию от Эль-Лухайяха через остров Камаран до Зугара. Их основной целью являлось прерывание турецких коммуникаций, осуществлявшихся самбуками после того, как пути по суше стали непроходимыми из-за восстаний. Англичане реквизировали боевые самбуки у племени идрисов; судя по источникам, семь лодок вместимостью примерно девяносто тонн каждая, бороздили прибрежные воды. Ходили слухи, что каждая вооружена семисантиметровым итальянским орудием. Лодки и орудия поставлялись идрисам во время турецко-итальянской войны. Это были блокадные силы, сквозь которые предстояло прорваться немецким самбукам. Энсин Гирдц получил приказ следовать на удалении от ведущего судна, чтобы если один самбук захватят, то второму удалось уйти. Они договорились о месте встречи дальше к северу, где один самбук должен ждать другой. В наступающей тьме второй самбук вскоре исчез из виду.


15 марта 1915 года

На рассвете был штиль. К своему большому ужасу моряки обнаружили, что находятся как раз там, где не хотят находиться ни в коем случае — в центре линии блокады англичан. В любой момент они ожидали появления верхушек мачт английских кораблей. Ситуация сложилась очень напряженная. Штиль ставил судно в еще более трудное положение, чем могло бы любое действие противника. Но они предусмотрительно запланировали свое отплытие на выходные: в выходные англичане играли в гольф в Лухайе. Ничего не появилось в поле зрения на протяжении всего дня.

 Во второй половине дня долгожданный бриз снова погнал судно вперед. На закате моряки смогли расслабиться с успокаивающей мыслью, что в почти не двигающемся паруснике они прорвались сквозь линию блокады англичан.

В какой-то момент на протяжении дня второй самбук снова появился в поле зрения. Теперь он получил приказ оставаться поблизости от ведущего судна. Две плоскодонки удерживались рядом друг с другом между опасными рифами островов Фарасан, огромных зарослей кораллов протяженностью 350 морских миль.

Жизнь на самбуках казалась почти комфортной. По крайней мере они снова находились на борту судна, думали люди. Однако места было немного. Вместе с рыбаками и лоцманом, взятыми с собой для управления судном, на борту находилось около тридцати пяти человек, а это означало, что на длине в четырнадцать метров и ширине в четыре немного места для отдельного человека. Большая часть судна отводилась для размещения пищевых продуктов, воды, боеприпасов и пулеметов. Для защиты от палящей дневной жары они натягивали над судном шерстяные одеяла, по крайней мере так не пекло головы. Ведение хозяйства было минимальным. На каждом самбуке имелась открытая, выложенная белой жестью печка для приготовления еды. Один день они ели жесткую и жилистую баранину с рисом, на другой — вареный рис, лярд и баранину, на третий тень — сало с бараниной и рисом. По ночам тараканы, клопы и вши становились особенно активны. Утром после восхода солнца моряки начинали всеобщее избавление от вшей. Самым большим уловом стали семьдесят четыре вши с одной рубашки.

Они продвигались вперед очень медленно. Большую часть времени стоял полный штиль, дул встречный ветер или приходилось бороться с противотоками.


17 марта 1915 года

Лейтенант фон Мюке подал сигнал другому самбуку: «Собираюсь бросить якорь сегодня ночью». Судя по словам лоцмана, лодки теперь входили в область рифов, где опасно продвигаться вперед ночью. Около 18:00 они приблизились к острову Марка. Лоцман вел первый самбук к месту стоянки; примерно в двухстах метрах шел второй. Несмотря на сильный ветер и бурное море они все равно надеялись добраться до защищенной стороны острова. Но они не предполагали, что их опытный арабский лоцман станет так маневрировать судном, что оно внезапно напорется на коралловый риф. Судно врезалось в риф не один раз, а целых три. Моряки с облегчением увидели, что дно не вспорото, судно не течет, может высвободиться и отправиться на большую глубину, чтобы там бросить якорь. Второму самбуку подали сигналы флажным семафором и криками, но они уже вошли в опасную зону и, разворачиваясь, сами врезались в риф. Экипаж поднял флаг, означавший, что что-то не так. Практически сразу же судно начало крениться. Люди в первом самбуке видели по мачте, что второй сел на риф. Затем он резко соскользнул в воду; теперь над водой оставалась только наклоненная верхушка мачты.

Ночь спускалась быстро. Через десять минут после заката солнца становилось абсолютно темно, луна не выходила. Требовалась срочная помощь затонувшему судну. На первом самбуке быстро подняли парус, и люди буквально вырвали якорь из глубин.

Резко повернувшись и чуть снова не сев на мель, они высвободились и бросились к пострадавшей лодке. Они встали на якорь так близко, как только представлялось возможным, но из-за рифа это расстояние составляло около четырехсот метров. На борту не было никаких шлюпок и мелких суденышек. На самбуке имелось только каноэ, сделанное из ствола дерева, в которое максимально могли поместиться два человека.

Тем временем спустилась тьма. На борту имелся фонарь, но несколько попыток его зажечь провалились на задувающем ветру.

— Дайте мне факел, — приказал командир корабля.

Они взяли несколько штук с «Эмдена» и «Хойсинга» для чрезвычайных ситуаций. Кремни сработали, но факел отказывался вспыхивать. На протяжении месяцев, которые его таскали с собой, он пропитался влагой.

Внезапно из темноты послышались голоса. Мимо проплывали первые люди с севшего на мель самбука. Криками и свистом их направили к судну.

Они отплыли от тонущего самбука, и их единственным ориентиром служила яркая звезда где-то в направлении, в котором, как они предполагали, находится лодка номер один. Они сильно беспокоились, потому что в этой местности водилось много акул и, в дополнение ко всему, на борту находились больные, слишком слабые для того, чтобы позаботиться о себе.

Поскольку все предыдущие попытки показать потерпевшим, где они находятся, провалились, моряки из первой лодки собрали дров, смочили их бензином и, совершенно не думая об опасности пожара, подожгли на палубе. Влажные факелы держали в огне, пока они не высохли и не разгорелись, также запустили сигнальные ракеты, видимые на много миль, которые несомненно их выдадут. Наконец приблизились два каноэ, в каждом один человек греб и лежало по одному больному. Тех больных, которые не могли справиться сами, привязывали к каноэ, качающимся в воде. Остальные моряки подплывали со всех сторон. На неумеющих плавать, а такие тоже встречаются на флоте, надели спасательные жилеты, и они добирались до выжившей лодки, шлепая по воде руками и ногами, спасая драгоценную жизнь.

Постепенно все поднялись на борт. Теперь на борту находилось семьдесят человек и судно осело очень низко, поэтому больше на нем ничего не могло поместиться. Все, чем можно было пожертвовать из съестных припасов или воды, пришлось выбросить за борт. В конце остались только орудия, боеприпасы и запас еды и воды на три дня.

Рядом находился еще один самбук, из принадлежавших племени идрисов, арабам, которые не дружили ни с турками, ни с европейцами. Этот самбук, увидев, как одна лодка потонула, отправил свое каноэ, но как только они узнали тропический шлем доктора, то развернулись и оставили европейцев их судьбе.

Сильно перегруженное немецкое судно не могло продолжать плыть вперед, поэтому перед рассветом Мюке отправил одного из своих арабских матросов к представителям племени идрисов, предлагая большую сумму денег, десять тысяч фунтов золотом, за аренду лодки на несколько дней. Поскольку у него вообще не было денег, лейтенант мог себе позволить предлагать так много. Однако глава идрисов отказался. Он не станет ничего делать для христианских собак.

Было бы легко захватить иностранный самбук в результате вооруженного нападения. Лейтенант фон Мюке размышлял об этой возможности на следующее утро. Однако это будет иметь далеко идущие последствия и рассматриваться, как атака на союзника. Это также лило бы воду на английскую мельницу: Великобритания уже заверяла племя идрисов, что является их другом, в то время как Турция и Германия — их враги. Тем не менее казалось, что альтернативы нет. С встречным ветром и обычным грузом, как они знали по опыту, требовалась неделя, чтобы добраться до следующего порта. А у них запасов было только на три дня.


18 марта 1915 года

Но вмешался Эол[31]. На восходе солнца задул сильный, свежий южный ветер, который надул паруса и понес тяжелогруженый самбук. В конце концов судно племени идрисов не стало последним трофеем экипажа «Эмдена».

Они быстро спасли все, что могли, с затонувшего самбука, который за ночь соскользнул вниз по рифу, глубже сев в воде. Мачта сломалась, и судно перевернулось. Ныряя, морякам удалось извлечь два пулемета, несколько револьверов и часть боеприпасов. Продукты, одежда и лекарства были потеряны.

Резкий южный ветер позволил перегруженному самбуку преодолеть за один день расстояние, которое при обычных условиях они покрыли бы только за шесть дней. Вечером экипаж «Эмдена» добрался до Кунфиды, где их очень тепло поприветствовали. Быстро организовали впечатляющий турецкий пир и в соответствии с местными традициями голодные люди ели без ножей, вилок или тарелок. Целый барашек, фаршированный рисом, заполнял стол. Руки с готовностью отрывали куски мяса и набирали пригоршни риса.

 В Кунфиде нашелся самбук большего размера. Они арендовали его и продолжили путь, все в одном судне. Без дальнейших инцидентов они добрались до Эль-Лита во второй половине дня 24 марта. Это была северная оконечность островов Фарасан, коралловых рифов, которые предоставляли им защиту от английских преследователей.

Теперь путь продолжится по земле или открытому морю. Следовало предполагать, что англичане предпримут все усилия, чтобы поймать их в море. В Эль-Лите Мюке получил письмо, написанное купцом, откуда узнал, что его следующий порт захода, Джидда, заблокирован тремя английскими боевыми кораблями. До недавнего времени англичане не появлялись в Джидде и поблизости от нее. Конфронтации на побережье тщательно ими избегались, потому что они хотели завоевать местное население на свою сторону за счет Турции. Как решил Мюке, блокада являлась знаком, что англичане нацелены захватить немцев. По последнему сообщению, даже самый маленький самбук, который зашел в Джидду, тщательно обыскали.

Таким образом, путь по морю исключался. Было необходимо продолжать путь по суше. Они оставались в Эль-Лите два дня, чтобы собрать караванных животных, пополнить запасы воды и провести другие приготовления для марша вперед.

Именно в этом порту в десантном отряде случилась первая потеря. Один из моряков болел тифом с Ходейды и умер 11 марта около 03:00. У его постели двое товарищей постоянно несли вахту. Приготовили весельную шлюпку, труп зашили в парусину и привязали камни. На него положили головной убор с немецкой кокардой и голый штык. После короткой мемориальной службы тело положили в лодку и вывезли на глубину для захоронения. В воздух выпустили три залпа. Захоронение в земле было невозможно, потому что фанатики из местного населения не позволили бы неверному лежать спокойно.


Глава шестая

Рас-эль-Асвад: битва в пустыне

В небольшом городке Эль-Лит было трудно найти верблюдов для продолжения путешествия. Лейтенант фон Мюке нанес визит шейху Эль-Лита; это был первый раз, когда христианин переступил порог его дома. Шейх смог помочь и через два дня моряки собрали около девяноста верблюдов. Мюке купил соломенные коврики для защиты против палящего солнца.

Вечером 28 марта караван покинул город и начал путь через пустыню, нагруженный съестными припасами и водой. Отряд на верблюдах продвигался медленно, по дороге, идущей вдоль побережья, где караваны часто атаковали банды мародеров. Немцы постоянно держали ружья наготове. Как правило, отряд находился в пути с 16:00 до 09:00 или 10:00, в среднем путешествуя от четырнадцати до восемнадцати часов в день. Путешествие подрывало силы. Выкапываемые в песке пустыни ямы глубиной в десять метров давали только зловонную бурую воду.

31 марта колонна находилась почти в дне пути от Джидды и в 11:00 добралась до оазиса. Как и обычно, люди поставили палатки из соломенных ковриков и покрыли их шерстяными одеялами. Под крышей места хватало не всем, но по крайней мере их головы будут защищены от солнца. Приготовление пищи началось практически сразу же. Они по пути собрали сухие дрова и вскоре развели костер. Баранина входила в меню дня.

Район был заселен племенем, которое утверждало, что прямо происходит от Мухаммеда, и славилось своей кровожадностью, безжалостными грабежами и мародерством. Регион назывался Отец Волков.

Как и обычно, отряд продолжал переход до 16:00. Путь привел их к морю через песчаные дюны, по которым несло песок, видимость составляла около четырехсот метров. После того, как моряки перебирались через одну дюну, следующая тут же закрывала путь и вид. Землю покрывали сухие, отдельно растущие пучки травы высотой шестьдесят сантиметров. В лунном свете караван медленно и с трудом шел вперед. Внезапно справа появилась банда из двенадцати-пятнадцати бедуинов, затем исчезла. Это поражало, все произошло за какое-то мгновение. Чтобы подготовиться к возможной атаке, Мюке сформировал две колонны верблюдов. Спать на животных запрещалось. Приготовили ружья, и все офицеры заняли места во главе каравана.

При первых лучах рассвета справа появились горы, все знаки близкой опасности, казалось, исчезли. Бедуины не славились атаками в дневное время. Мюке держал ружье поперек седла. Теперь он расстегнул тяжелый патронташ и медленно поехал в конец каравана. Он преодолел примерно половину пути, когда услышал резкий свист, за которым последовал залп, затем со всех сторон полетел свинец. Мюке поднял ружье высоко в небо, спрыгнул с верблюда и вернулся во главу отряда. Стреляли из засады. Противник, по оценке членов отряда, находился на расстоянии примерно восемьдесят метров.

Не было видно не снайперов, ни членов формирования. С другой стороны, высокие верблюды Мюке хорошо просматривались и стали главной целью врага. К этому времени большинство моряков «Эмдена» расположились рядом с лейтенантом, небольшому подразделению приказали отправляться в конец каравана. Установили пулеметы, которые перевозили на верблюдах, два впереди и два позади каравана. Без дальнейших задержек немцы начали стрелять. Противник сразу же затих. Мюке приказал положить все еще стоявших верблюдов и увести их с линии огня.

Немецкое вооружение состояло из четырех пулеметов, тринадцати немецких ружей, десяти старых и трех новых турецких ружей. Последние распределили среди офицеров. В дополнение имелось двадцать четыре пистолета, но от них польза была только в ближнем бою. Хотя члены отряда определили, что самый тяжелый огонь противника сконцентрирован на левом переднем фланге, его сила все еще оставалась неизвестна. Моряки могли противостоять семидесяти противникам, или даже большему числу. Когда стало светлее, они увидели, что дюны черны от бедуинов, их около трехсот человек.

Немецкие моряки не продемонстрировали ни тени неуверенности. Даже не дожидаясь приказа, они приготовили штыки.

— Вперед бегом марш! — прокричал лейтенант.

С громким криком экипаж «Эмдена » бросился к линии врага. Едва ли кто-то из противников стрелял; они спасались бегством. Вначале моряки атаковали слева, затем в центре, наконец справа. Когда они отогнали врага назад примерно на тысячу двести метров, стрельба полностью прекратилась.

Лейтенант фон Мюке собрал своих людей рядом с караваном. Пулеметы оставались там, где их поставили. Был ранен только один моряк. Когда Мюке поискал арабских проводников, то увидел лишь семерых из двадцати четырех, которые раньше шли с ними. Мертвых не было. Исчезнувших позднее нашли в Джидде.

Большое количество верблюдов пристрелили. Припасы и воду сняли с убитых животных. Не столь жизненно важные предметы оставили позади. Мюке хотел свернуть с пути налево, к морю, мерцающему вдали. Там караван будет в относительной безопасности. К сожалению, по пути не представлялось возможным использовать пулеметы: в отсутствие тачанок их требовалось транспортировать на верблюдах. Теперь караван выстроился четырьмя-шестью рядами. Как и раньше, два верблюда с пулеметами шли впереди и два сзади. Авангард из десяти человек широко растянувшейся цепью встал впереди. Охрана из еще десяти человек замыкала шествие. Еще девять человек, вооруженные ружьями, формировали охрану по флангам с обеих сторон. Вооруженные только пистолетами моряки оставались поближе к каравану. Подразделение в авангарде вел энсин Гирдц, в арьергарде — энсин Шмидт, фланговое — энсин Гисслинг. Сам караван, перевозящий больных, раненого и доктора Ланга, вел энсин Веллманн.

Караван снова медленно пошел вперед, над ним развивался флаг. Надежда, что их противники отказались от попытки, вскоре испарилась. Примерно через десять минут движения невидимый враг обстрелял колонну со всех сторон. Песчаные дюны скрывали движение до расстояния около четырехсот метров, но тут и там над холмиками показывались отдельные прикрытые тюрбанами головы и затем снова исчезали. После каждого выстрела противника поднимались небольшие тучи песка, камушки летели людям в лицо. До того, как они смогли ответить на огонь, атакующие снова исчезли и начали огонь с другой стороны. Вскоре вся местность наполнилась бедуинами. Затем .пришло известие, что подстрелили одного верблюда с пулеметом. Арьергард остановился, чтобы поднять упавшее орудие. Энсин Шмидт попросил нового верблюда, и орудие снова начало действовать. Караван остановили. Это было нелегко, потому что вместе с жандармами большинство погонщиков тоже исчезли.

Через некоторое время Мюке информировали, что один из матросов погиб и энсин Шмидт серьезно ранен. Теперь командование арьергардом взял на себя энсин Веллманн.

Огонь противника усилился. Вскоре бушевала яростная битва, и точно так же быстро она снова закончилась. Что произошло? Два оставшихся жандарма бежали к линии огня, размахивая белыми флагами. Третий объяснил лейтенанту фон Мюке, что его товарищи хотят провести переговоры. Тем временем стало ясно, что это не банда грабителей, и что пока у противника численное преимущество по крайней мере десять к одному, они не могут продолжать марш медленным верблюжьим шагом по открытой местности: они будут под постоянным вражеским огнем.

Моряки воспользовались передышкой, чтобы укрепить свои позиции. При помощи наполненных песком верблюжьих седел, мешков с кофе, рисом и другой провизией моряки «Эмдена» возвели укрепление вокруг отряда. Они яростно выкапывали траншеи и одиночные окопы и хоронили запасы воды. Наполнив песком канистры из-под керосина, они построили вторую линию укреплений в центре лагеря, полтора метра высотой. Они поместили больных, раненых и врача во внутренний круг. Верблюды обеспечивали прикрытие с арьергарда. Четыре пулемета поставили на каждом углу лагеря и защитили песчаными валами. Вокруг лагеря с равными интервалами поставили людей с ружьями; пробелы заполнили моряки с пистолетами. Всем раздали боеприпасы. Лагерь был готов к сражению, когда с другой стороны поступили требования: сдать все оружие, боеприпасы, верблюдов, съестные припасы и воду, а также заплатить одиннадцать тысяч фунтов золотом. Если эти условия будут выполнены, то немецкий отряд может продолжать путь дальше, и его не тронут.

— Они, наверное, сумасшедшие, — пришли к выводу моряки «Эмдена », и это было всеобщим мнением.

Лейтенант фон Мюке ответил осторожно и вежливо:

— Во-первых, у нас нет денег; во-вторых, сдача оружия не является традицией немецких войск.

С этим ответом последний турецкий офицер отправился за своими уже ушедшими товарищами. Несколько остававшихся погонщиков верблюдов также использовали прекращение огня, чтобы скрыться. Теперь с караваном остались только девять проводников.

Снова началась стрельба и продолжалась, пока не спустилась ночь. Немецкая группа лежала, хорошо защищенная за верблюдами и седлами, но осталось не так уж много боеприпасов и промокшие в воде патроны давали осечки. Моряки пытались сберечь патроны для пулемета на случай ночной атаки.

Остальные боеприпасы разделили между теми, кто стрелял из ружей. Во время этой части сражения потерь не было, но попали по нескольким верблюдам. В смысле защиты мертвый верблюд оказывался не менее ценным, чем живой.

Сразу же после спускания тьмы началась работа. В лагере все приготовили, чтобы отбить атаку. Все ружья и пистолеты оставались заряжены, у пулеметов постоянно кто-то дежурил. Люди собирались у внешней стены укреплений. Ничто не двигалось в ночи. Часть воды достали из-под земли и людям раздали морские сухари. Некоторые оставались у орудий, а остальные принялись копать более глубокие траншеи. Мертвых верблюдов требовалось оттащить в сторону. В адской жаре трупы разлагались быстро. Они раздувались, и натянутая кожа лопалась, в результате чего вываливались внутренности. Поскольку дул северный ветер, трупы верблюдов оттащили к южному краю лагеря.

На состояние ружей и пистолетов сильно влиял постоянно летящий песок. Их разобрали и вычистили, по одной партии за раз. Вокруг спусковых механизмов привязывали носовые платки, чтобы не дать песку забраться в них. Выставили дозор, чтобы остальные люди могли поспать. Но они сжимали в руках оружие. Ночь прошла без дальнейших происшествий.

Энсин Шмидт умер от ран, и его похоронили в центре лагеря. Мюке послал гонца, надежного араба, в Джидду до того, как поднялась луна. Ему следовало украдкой пробраться сквозь вражеские линии и сообщить об их отчаянной ситуации военным властям.

За полчаса до восхода солнца все люди проснулись. Всем дали по кружке воды. Следующая возможность попить не представится до заката. Они даже не могли готовить ночью пищу, так как их первая подобная попытка окончилась ранением двух людей. Опять раздали неизбежные морские сухари. Люди наполнили ими карманы.

С восходом солнца с другой стороны заново начался оживленный огонь. Поскольку все немцы находились под укрытиями, то берегли боеприпасы и стреляли только по определенным целям. Это была не грабительская акция и не задержание случайно встреченного каравана, а тщательно спланированная атака. Два самбука стояли на якоре у берега на некотором удалении от лагеря. Между ними и атакующими постоянно проходили передвижения — приходила смена. Большая часть врагов, вероятно, прибыла в этих лодках.

В этот день ранили еще двоих моряков, и кочегар умер следующей ночью. Раненым можно было оказать только минимальную помощь, поскольку лекарства и медицинские принадлежности утонули вместе с самбуком. Под рукой имелись только походные аптечки с «Эмдена», а также несколько бутылок коньяка. Что еще ухудшало ситуацию, так это неприятная вонь, которая стояла над лагерем от разлагающихся верблюдов. Вонь привлекала нежелательных гостей, тысячи черных жуков, которые ползали в траншеях и забирались под одежду. Едва моряки убивали одного, и тут же появлялся новый. О сне не было и речи. Сложилась бесспорно опасная ситуация для раненых, потому что бациллы столбняка размножаются в конском и верблюжьем навозе и разносятся черными жуками.

Яркие головные уборы, которые спасали от жары, сейчас нельзя было надеть: они давали цель противнику. Палящее солнце вызывало раздражение глаз и головную боль. Было так жарко, что люди обжигались, дотрагиваясь до стволов орудий.

Пропитанные жиром верблюжьи седла стали тлеть на жаре. По лагерю распространялся легкий дымок, и тлеющие седла покрыли песком, чтобы предотвратить огонь. Бесконечный ветер разносил мелкий песок над всей укрепленной позицией.

Наполненные песком траншеи приходилось постоянно расчищать. Песок забивался в глаза, уши, рот и нос. Он толстым слоем собрался на потных лицах моряков. Над ними кружили десятки коршунов, любителей мертвечины.

В сумерках моряки усилили бдительность. Враг прекратил огонь. Двух переодетых бедуинами жандармов отправили в Джидду.

В середине ночи звук, напоминающий внезапный резкий выстрел, долетел с направления, где стояли дозорные. Моряки «Эмдена» мгновенно заняли свои позиции. Но это оказалась только стая гиен и шакалов, атакующих трупы верблюдов.

Солнце поднялось в третий раз после начала сражения. Их положение было серьезным. Они не получили никаких известий из турецкого гарнизона. Вода заканчивалась, и в полдень термометр показывал 65° по Цельсию. Мюке отдал приказ, что после опускания тьмы они попытаются прорваться в Джидду, даже если в поле зрения не покажется помощи — и будь что будет. Несколько человек обязательно прорвутся, но, к сожалению, больных и раненых придется оставить.

Недалеко от лагеря они услышали ружейную стрельбу, прогрохотало несколько залпов. Затем появился человек с. белым флагом.

Он сообщил, что противники больше не хотят сдачи оружия и припасов, теперь они требуют только двадцать две тысячи фунтов золотом. Бедуины вероятно заметили приближающиеся турецкие войска и решили удовлетворить хоть что-то из своих прошлых требований. В ожидании подкрепления было необходимо растянуть переговоры как можно дольше. Мюке ответил четко и решительно: нет.

Представитель противника не выглядел обескураженным. Он отошел к своим рядам и вернулся через полчаса с тем же требованием. Пытаясь тянуть время, Мюке объявил, что готов вести переговоры только с командиром. Естественно, командир не появился, вместо этого стал угрожать через подчиненных: если немцы не собираются платить, то будет гораздо больше стрельбы. За угрозой последовали несколько залпов.

Наконец наступила тишина, хотя не было знаков появления помощи. Медленно, осторожно люди «Эмдена» выглянули из-за верблюжьих седел. Ничего нельзя было рассмотреть. Когда ничего не произошло, моряки встали на колени, затем поднялись на ноги. Они рассматривали местность в бинокли. Все равно ничего. Казалось, пустыня проглотила врагов.

Примерно через два часа после того, как были произведены последние выстрелы, к лагерю подъехали два человека на верблюдах, размахивая белым флагом. Показывая, что видят их, моряки подняли военно-морской флаг. Наездники остановились в пятидесяти метрах, спешились, достали молитвенный коврик из мешка, сели на него и стали курить сигареты. Немцы привыкли ко всем видам странного поведения, но что это может быть? Мюке отправил араба расспросить их. Они хотели поговорить с командиром отряда. Они являлись эмиссарами эмира Мекки, который услышал об их трудном положении и со своими последователями прибыл их спасать.

Лейтенант фон Мюке испытывал подозрения. Он широкими шагами направился к эмиссарам, держа в руке оголенную саблю. Моряки «Эмдена» выстроились за его спиной, приготовив ружья к стрельбе. Двое прибывших объяснили, что Абдулла, второй сын эмира Мекки, скоро подъедет во главе своего войска.

Полчаса спустя появилось примерно семьдесят человек на верблюдах. Судя по элегантной одежде и украшениям на животных, это были не простые бедуины. Моряки «Эмдена» поразились. Без какого-либо прикрытия, экзотическая группа подъехала двумя рядами по тридцать пять человек, через пески, где совсем недавно находились сотни врагов.

Их оружие ремнями прикреплялось к спине, спусковые механизмы были обмотаны, а дула запаяны пробками. Они несли большое красное знамя с вышитыми золотом словами из Корана. Под знаменем ехал Абдулла и его доверенные помощники. Войска пели боевую песню, а впереди них шли несколько человек, бьющих в большие барабаны. Хорошего залпа оказалось бы достаточно, чтобы срезать их всех, так что атаковавшие, вероятно, и в самом деле исчезли.

Абдулла приблизился к лейтенанту фон Мюке, поприветствовал его, объясняя, что поспешно прибыл со своими лучшими войсками, как только услышал об атаке. Он очень сожалеет о таком неприятном инциденте, но рад, что прибыл вовремя и смог прогнать нападавших, с которыми вступил в яростную схватку. «Алеман» теперь могут спокойно продолжать путь в Джидду. Абдулла поведет их и обеспечит их водой. Даже получив эти объяснения, немцы все равно испытывали подозрения. Они не исключали, что это еще одна ловушка. Но их запас воды подошел к концу, и им требовалось продолжать путь.

Они с трудом принялись нагружать верблюдов. Без погонщиков работать с животными было нелегко; обращение с верблюдами никогда не включалось в учебные пособия для германского Военно-морского флота. Из ПО животных застрелили 40, поэтому многочисленные мешки и коробки пришлось бросить.

Через несколько минут они проходили по позиции, которую в пустыне занимали их недавние противники. Проезжая по этим траншеям, моряки «Эмдена» оглянулись на свой брошенный лагерь и увидели, как к нему со всех сторон стекается армия вооруженных бедуинов, примерно триста человек. Они набросились на припасы и забрали все, что оставили моряки. Теперь стало ясно, что есть связь между присланной эмиром группой и их противниками. Рука Мюке коснулась пистолетной кобуры. Абдулла быстро заверил его, что больше не будет сделано ни одного выстрела. Раздраженные моряки «Эмдена» продвигались вперед. Песчаные дюны перешли в плоскую каменистую голую местность.

На самом ли деле войска эмира ведут честную игру? Мюке решил проверить их. Через несколько часов он сказал Абдулле, что его люди устали и им требуется небольшой отдых. Абдулла объявил, что желание немца для него — приказ. Люди разбили лагерь, а лейтенант присоединился к Абдулле на молитвенном коврике.

Поскольку бедуин говорил на прекрасном французском, они оживленно беседовали. Мюке сделал несколько льстивых замечаний о людях Абдуллы; он никогда не ожидал встретить таких отличных бойцов в центре пустыни. Он особенно восхищался их оружием. Арабы обрадовались этим комплиментам. Каждый из них хотел показать свое оружие. Мюке очень внимательно слушал и наблюдал, используя возможность исследовать стволы. Все оказались безупречно чистыми, ни из одного не сделали ни одного выстрела. Сражение, в котором Абдулла наголову разбил противников Мюке, оказалось наглой выдумкой. Таким образом тайна была разгадана: перед немцами находился враг и друг в одном лице.


Глава седьмая

На пути к Хиджазской железной дороге

 На следующее утро караван «Эмдена» добрался до крепости Джидды. Местное население, которое слышало о сражении в пустыне, приветствовало их радостными криками. На плацу перед казармами выстроился на парад весь турецкий гарнизон, а также, в дополнение к нему, арабские войска. Турецкий полковник приветствовал моряков и высказал негодование из-за атаки. Он возмущался, что она произошла в тени стен его города, только в восьми часах пути. Мюке поблагодарил его, затем проехал вдоль строя, осматривая турецкие войска. Семнадцать человек выглядели знакомыми. Только четыре дня назад они находились вместе с его осаждаемыми моряками.

События последних нескольких дней казались извращенной иронией, фарсом, сотворенным всеми сторонами. План атаки, как подозревал Мюке, придумал глубокоуважаемый союзник Германии, эмир Мекки. Его сын Абдулла, их спаситель, был предводителем сил противника. После третьего дня сражения он убедился, что невозможно уничтожить небольшой немецкий отряд. Фактически ситуация стала слишком серьезной для него, с сорока мертвыми и тридцатью шестью ранеными. Таким образом, он решил сделать разворот на сто восемьдесят градусов и спасти лицо.

Три английские канонерские лодки стояли на якоре недалеко от гавани Джидды. Здесь, в земле «почтенных союзников», по крайней мере, имелся один настоящий враг. Было нелегко найти выход из этой щекотливой ситуации. Моряки не смогут справиться с другими засадами в пустыне, их боеприпасы уменьшились в два раза, и часть оставшихся стала бесполезной после кораблекрушения. Они также не могли полагаться на поддержку турецкого гарнизона. Турки явно знали о сражении перед тем, как оно началось, но не пошевелились и не покинули свою крепость.

На второй день в городе Мюке познакомился с полезным египтянином, бывшим лоцманом из Суэцкого канала, который теперь водил самбуки между Джиддой и Египтом. Он бегло говорил по-английски, что определенно являлось большим преимуществом. Он обеспечил отряду «Эмдена» хороший самбук и теперь тот стоял в гавани в ожидании — там, где мачты блокирующих английских канонерских лодок виднелись как раз за коралловыми рифами. После того, как Мюке запустил слух, что надеется снова предпринять марш по суше, он отправился в море на моторной лодке для исследования ситуации. Никаких английских судов не было видно. Они тоже поверили слуху?

В ночь на 9 апреля дул попутный ветер. Немцы приготовились уйти украдкой. На этот раз никто не станет заранее информировать англичан. Эмир скоро узнает, но теперь это не имело значения. Как раз когда они собирались отчалить, появился турецкий полковник. Заламывая руки, он умолял их не путешествовать морем; им следует пойти по безопасной, надежной дороге по земле. Он давал слово чести, что все будет в порядке. Но немцы не слушали. Они подняли паруса на мачтах, и отличный сильный ветер понес их прочь, в северном направлении.

Защитные рифы, которым предстояло закрывать их от англичан, находились в тридцати морских милях. Поскольку не было уверенности в ветре, моряки сомневались, смогут ли добраться до рифов до рассвета, и поэтому сразу после наступления темноты немцы бросили якорь в глубоко врезавшемся в сушу, окруженном горами заливе рядом с Джиддой. На следующее утро они продолжили свой путь. Когда солнце село, они снова бросили якорь, не увидев ни одного вражеского корабля. Теперь они стояли между скрывающими их рифами, примерно в тридцати восьми морских милях от Джидды.

Два часа спустя впередсмотрящий сообщил, что видит свет за рифами, который медленно движется на юг. Как и ожидалось, английские канонерские лодки появились сразу же после того, как их информировали об отплытии немцев. Они ожидали захватить самбук сразу за рифами, уверенные, что экипаж «Эмдена» воспользуется попутным ветром, чтобы идти на север.

Был только один способ сбить противника со следа: идти более медленно и встать на якорь. Канонерские лодки бесполезно ходили взад и вперед на протяжении всего дня, отказавшись от поиска между опасными коралловыми берегами. Они не могли бросить якорь там, а в темноте проход между рифами исключался. Они должны были ночью оставаться в открытом море. Но до того, как англичане смогут возобновить поиски, самбук нашел путь между берегами и спрятался. Немцы наконец проскользнули мимо врага.

Самбук продолжал путешествие рядом с берегом и использовал каждый риф, чтобы спрятаться. Медленно, но уверенно он продвигался вперед. Только время от времени немцев задерживали шторм и туман. Они заходили в несколько портов, очень ненадолго, иногда только на пару часов, чтобы собрать информацию и пополнить запасы. Большую часть ночей они проводили на якоре, потому что обходить рифы ночью было невозможно.

Еженощная стоянка на якоре являла собой необычный маневр. Вокруг коралловых рифов море было очень глубоким, поэтому стоянка на якоре в обычном смысле не представлялась возможной. Морякам приходилось приближаться к рифам, опустив паруса. Два стоявших на носу араба обычно прыгали за борт и забирали с собой тонкую веревку, унизанную железными крючками. Крючки глубоко заводили в дыры, которые находили в зарослях кораллов чуть ниже ватерлинии. Это не всегда оказывалось легкой работой; меняющиеся ветры угрожали предательским кораблекрушением и выбросом на берег.

В Шерм-Рабихе они поменяли самбук, так как тот, которым они пользовались, был слишком мал. Новую лодку пришлось оборудовать песочным балластом, чтобы она стала мореходной.

На всей протяженности побережье было малозаселенным. Время от времени моряки видели небольшие каноэ или рыболовецкие лодки и пользовались возможностью обменять рис на свежую рыбу.

Арабская часть экипажа была забавной и развлекала немцев. Арабы любили воровать по ночам, и один раз эта склонность ударила по ним бумерангом. В Джидде доктор Ланг приобрел большую бутылку касторового масла для больных дизентерией. Однажды утром она исчезла без следа. Арабы становились все более молчаливыми, и цвет их лиц менялся на пепельный по мере продолжения дня.

— Аллах справедлив! Он наказывает тех, кто ворует, — вздохнули они и провели весь день, сотрясаясь от рвоты. Очевидно, они прикончили всю бутылку.

28 апреля без каких-либо особых происшествий на протяжении плавания самбук добрался до Шерм-Муннайбурры, небольшой закрытой бухты, примерно в десяти морских милях к югу от конечной цели, Эль-Ваджха. Дальше не было никаких скрывающих рифов; глубина доходила до самого берега. Моряки «Эмдена» с большим трудом и боями прорывались вперед почти шесть месяцев и не желали погибнуть в самом конце. Поскольку опасность все еще маячила в открытом море, они не хотели пересекать этот последний маленький участок моря на парусной лодке. Поэтому из Шерм-Муннайбурры они пойдут по земле.

Местные чиновники, уже оповещенные курьерами, послали на побережье нескольких жандармов. Один из них должен был обеспечить верблюдов для путешествия. Ночью костры освещали весь путь до места сбора на берегу; прибыл ожидаемый верблюжий караван. Немцы взяли провизию на один день вместе с оружием и боеприпасами. Все остальное они отправили вперед на самбуке, который причалил в оговоренном месте, даже ни разу не увидев вражеского корабля.

Вечером 29 апреля десантный отряд «Эмдена» наконец прибыл в Эль-Ваджх. Там они тщательно помылись и выспались. Организация еще одного каравана отняла два дня.

2 мая около 08:00 отряд начал последнюю часть путешествия по направлению к железной дороге, которую они давно хотели найти.

Под руководством шейха Сумеймана, жителя Эль-Ваджха, караван отправился в слишком знакомую песчаную пустыню. Однако вскоре пейзаж стал более приятным. Перед ними маячили горы, и дорога пошла через живописный регион. Ситуация с водой оказалась гораздо лучше, чем в пустыне: колодцы в лучшем состоянии и давали воду, если и не совсем чистую, но по крайней мере ее можно было пить. Арабские сопровождающие сообщили им, что на самом деле в горной цепи есть и проточная вода. Но те, кто мечтали искупаться в этой горной воде, испытали разочарование. Маленький ручеек на самом деле журчал, но так лениво, что останавливался, если просто встать в него.

Здесь, в горах, где было прохладнее, немцы путешествовали при свете дня и отдыхали по ночам. После горького опыта, они укрепляли лагерь и окапывались траншеями, к большому удивлению сопровождающих арабов, Но когда закончилась территория Сулейман-паши — она не доходила до Эль-Алы, где экипаж «Эмдена» надеялся найти конечную станцию железной дороги — сам шейх ожидал неприятностей. На протяжении дня его последователи приходили со всех частей гор и формировали вокруг него небольшие группы. Количество членов каравана достигло четырехсот человек, и это была впечатляющая сила: люди, вооруженные длинными арабскими кремневыми ружьями ездили, как ветер, их коричневые одежды вздымались, а головные уборы трепетали.

Железнодорожный вокзал теперь