Book: Лекарство от любви



Лекарство от любви

Алекс Вуд

Лекарство от любви

Пролог

Театр Линкольн-центр на Бродвее искрился огнями. Один за другим к нему подкатывали роскошные блестящие лимузины. На вручение ежегодной театральной премии «Тони» съезжались знаменитости, и в толпе зрителей у красной дорожки стрекотали фото- и видеокамеры. «Тони», конечно, не «Оскар», однако и здесь зевакам было на кого поглазеть. Звезды Бродвея, великие комики и трагики, инженю и герои-любовники проходили мимо них в вечерних туалетах, усыпанные драгоценностями с ног до головы. Кто-то был известен мало, кто-то же, наоборот, привлекал к себе все взгляды и объективы.

Мэган Холланд, звезда нашумевшего мюзикла «Черепаха», была в числе последних. Впрочем, известность Мэган объяснялась скорее не блистательным исполнением роли Саманты, а фильмом «Рандеву», где она сыграла в паре с Мэттом Джейкобсом, самим Мэттом Джейкобсом, занимающим десятое место в списке самых сексуальных мужчин планеты по версии журнала «Реор1е».

Но зрители напрасно ждали от Мэган улыбок и воздушных поцелуев. Она прошла по красной дорожке быстро, не глядя по сторонам и не позируя фотографам. Словно была не главной претенденткой на премию в номинации «Лучшая театральная актриса года», а помощницей администратора, спешившей по срочному поручению.

Разочарованное «у-у-у» понеслось ей вслед, но Мэган даже не обернулась. Ей не было дела до толпы, до собратьев-актеров, до интриг, премии, шоу… Какая разница, получит она в этом году заветную статуэтку или нет. Не все ли равно, что происходит с ней сейчас. Ее мир рухнул, и даже сотня тысяч призов ничего не изменит для нее…

Когда ведущий объявил в микрофон ее имя, Мэган не засмеялась, не заплакала от радости, а лишь покрепче стиснула зубы. Под грохот аплодисментов она вышла на сцену, не слыша и не видя ничего. Машинально взяла приз, улыбнулась одними губами, пробормотала в микрофон традиционное «спасибо». Интересно, сколько человек из тех, что сидят сейчас в зале, знают, что сердце ее не ликует от радости, а рвется на части от боли… Должно быть, все. Фотографии Мэтта и той девицы обошли все газеты. Поэтому все в курсе, что начинающая бездарная актрисулька из Колумбии сумела разрушить ее жизнь. И нет больше Мэган Холланд, талантливой актрисы и счастливой женщины, а есть уставшее, сломленное горем существо, которое всеми силами старается удержаться от рыданий на публике.

На банкете после торжественного вручения было шумно и радостно, и от этого Мэган было еще тяжелее. В устремленных на нее взглядах она читала жалость, но ей не хотелось ни поддержки, ни сочувствия. Никакими словами нельзя было исправить зло, причиненное ей. Да и никто не воспримет ее всерьез. Пожалеют чуть, погладят по головке и посоветуют не вешать носа. Завтра будет новый день и новая любовь. Расставания, измены, мимолетные романы… Раз ты актриса, это твоя жизнь. Когда вокруг полным-полно красивых людей, готовых тебя утешить, любая рана излечивается быстро.

Но Мэган упорно верила в настоящую любовь и не гналась за соблазном показных романов. Она верила в счастье и семью, в верность и любовь до гроба. В театральном мире Нью-Йорка она была несколько старомодна, в Голливуде казалась попросту смешной…

В Голливуд бродвейскую актрису пригласили на второстепенную роль в триллер «Рандеву». Главных героев поделили между собой безумно знаменитый Мэтт Джейкобс и его тогдашняя пассия Айрис Новак. Но с первых же дней на съемочной площадке стало ясно, что между Мэттом и Айрис черная кошка пробежала. Айрис играла из рук вон плохо, и после недели мучений и скандалов режиссер принял трудное решение расстаться с ней. В срочном порядке стали подыскивать ей замену.

Это стало звездным часом Мэган. Она репетировала свою роль и даже не пробовалась на Стефани, однако ассистент режиссера Пит Даффи буквально заставил ее прийти на пробы. Мэган очаровала всех и получила роль, а вместе с ней доступ к звездному телу Мэтта Джейкобса. Мэган была профессионалом до мозга костей, но очень быстро поняла, что не Стефани волнуется во время поцелуя с Алексом, а у нее, Мэган Холланд, подгибаются колени, когда губы Мэтта прикасаются к ее губам.

Мэган влюбилась так, как никогда еще не влюблялась. Через три недели после начала съемок Мэтт пригласил ее на свидание, после которого закрутился их головокружительный роман.

А дальше случилось невозможное. Мэгги и Мэтти, звездная пара Голливуда, как окрестили их журналисты, поженились.

Детали их свадьбы обсуждал весь мир, но Мэган не было дела ни до платья от Ив Сен-Лорана, ни до гавайского острова, где собралось более пятисот гостей, ни до папарацци, которые отслеживали каждый ее шаг. Она купалась в любви, бурной, страстной, восхитительной любви, когда каждую секунду хочется быть рядом с дорогим человеком, а при расставании слезы сами катятся из глаз. Мэтт был для нее всем, и Мэган, не слушая завистливый шепоток, лишний раз убеждалась в том, что истинная любовь не сладкая сказочка кинематографа, а реальность для тех, кто верит и надеется.

Догадалась ли она хоть однажды за три года безмятежной счастливой жизни, что муж обманывает ее? Они не были похожи на примерных супругов, которые видятся каждый день по вечерам и все выходные проводят вместе. Он много снимался, она репетировала, но, засыпая каждый раз в одинокой постели, Мэган верила, что Мэтт тоже где-то один и думает о ней…

Но если тебе ткнут под нос снимки, на которых твой муж обнимает и целует другую женщину, то никакая вера не выдержит. Кто, интересно, подбросил ей в гримерку газету с фотографиями? Немало на свете добрых, не терпящих обмана людей. Жена не в курсе, что ей наставляют рога? Покажем дурочке газету, в которой черным по белому написано, что у Мэтта Джейкобса роман с Инесс Санчес, исполнительницей главной роли в сериале «Гонщики», работа над которым только-только закончилась. Инесс охотно давала интервью, в которых признавалась, что была влюблена в Мэтта с детства и всегда намеревалась стать его подружкой.

Было невыносимо сознавать, что где-то в далеком Финиксе беспринципная хищница ведет охоту на ее мужа. Но еще больнее было услышать от Мэтта страшные слова о том, что все это правда и что он не понимает, из-за чего надо устраивать скандал. Мэган швырнула ему в лицо газету, швырнула с тайной отчаянной надеждой, что он возмутится, пообещает подать в суд на бессовестных репортеров, обнимет ее и скажет, что для него не существует других женщин, кроме нее.

Но Мэтт лениво пролистал статью, задержал взгляд на откровенных фотографиях и пожал плечами.

Всего лишь пожал плечами!

Полмесяца его безучастное лицо преследовало Мэган. Ему наплевать на ее страдания. Он не считает себя виноватым. Мэган напрасно надеялась, что Мэтт испугается, попросит прощения, обвинит во всем ту, разлучницу. Разве она не хотела простить его, не была готова принести себя в жертву? Но Мэтт не нуждался в ней. Ему было абсолютно все равно, что она думает и чувствует, и его равнодушие тяжеленной гирей давило на нее. Как давно он охладел к ней? Почему она ничего не заметила, не почувствовала? Может быть, когда он надевал ей на палец кольцо, он уже сожалел о поспешной женитьбе? Мэган не задавала вопросов.

Она боялась услышать ответы.

1

Как обычно после спектакля Мэган быстро оделась и пошла к выходу, стараясь не попасться никому на глаза. На улице моросил мелкий дождик. Он так красиво переливался в свете уличных фонарей, что Мэган, стоя под козырьком подъезда, на секунду залюбовалась тонкими струйками воды. Хотя надо было быстрее бежать на стоянку, а не ждать, пока дождь пойдет сильнее.

Мужчину с большим черным зонтиком и букетом ослепительно-белых роз Мэган заметила не сразу. Из подъезда ей казалось, что мощенная камнем площадка перед главным входом совершенно пуста. Но мужчина стоял в тени с правой стороны от подъезда и неожиданно заговорил с Мэган, когда она наконец шагнула на улицу.

— Вы промокнете, — сказал он, закрывая Мэган зонтом.

Она с удивлением посмотрела на него. Надо бы испугаться непрошеного благодетеля, но было нечто в его мягком спокойном голосе, в выражении его лица, что превратило этот жест в элементарную вежливость воспитанного человека.

— Спасибо, — ответила Мэган. — Но дождь, кажется, не сильный.

— И все равно вы промокнете, пока до машины дойдете, — улыбнулся он. — Да и цветы тоже. Это вам. — Он протянул Мэган букет.

Розы были чудо как хороши — только что распустившиеся, свежие, на крепких толстых стеблях, с редкими капельками дождя на белоснежных лепестках. Целительная сила их аромата отвлекла ее на мгновение от горьких мыслей, и уже за это Мэган была благодарна незнакомцу.

— Спасибо, — второй раз прошептала она.

— Я был на спектакле, — сказал мужчина. — Вы прекрасно играли.

Мэган улыбнулась.

— Но у меня сложилось впечатление, что вас что-то гложет, — продолжал мужчина. — Что-то очень неприятное. Вы были одновременно и на сцене, и в каком-то другом месте. Причем в плохом месте.

Его негромкий голос завораживал, и Мэган ощутила странное желание довериться этому мужчине, выплакать на его плече свою боль. Незнакомец, вынырнувший из ночного сумрака, вряд ли будет издеваться над ней. Он просто выслушает с мягкой понимающей улыбкой, и ей станет легче.

— Вы угадали, — сказала Мэган. — Мне действительно очень плохо.

— Из-за вашего мужа?

— Вы умеете читать мысли? — невесело рассмеялась она.

— Нет, я просто умею читать. Эти… сплетни напечатаны во многих газетах.

— К сожалению, это не сплетни, а чистая правда.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже, — вырвалось у Мэган.

— Но вы переживете. Вы сильная женщина и сумеете справиться. Я говорю банальности, конечно, но он… он вас не достоин.

Лицо мужчины было по-прежнему невозмутимо, но в голосе прозвенела тревожная, страстная нотка.

— Вы меня утешаете? — усмехнулась Мэган.

— Нет. Я говорю правду. Вам нужно не утешение, а друг, который молча вас выслушает и поймет.

Это походило на колдовство. Совершенно незнакомый человек читал ее мысли, словно раскрытую книгу.

— Неужели у меня все на лице написано? — Мэган попыталась смехом скрыть свое смущение.

— Нет, что вы… Вы прекрасно владеете собой, так что не бойтесь…

Мэган вскинула голову.

— Чего я должна бояться?

— Того, что другие угадают, как вам больно.

— У вас есть ответы на все вопросы?

— Почему у меня? Ответы просто есть. Они витают в воздухе, и стоит всего лишь выбирать те, которые нужны. А дождь, кстати, прошел.

Незнакомец убрал зонт, и в свете фонарей Мэган смогла наконец разглядеть его. Высокий молодой мужчина, лет тридцати — тридцати пяти, аккуратная стрижка, правильные черты лица и глаза, глядящие прямо в душу. Мэган вдруг сообразила, что все еще стоит очень близко к нему, словно над ними до сих пор раскрыт его зонт. В тот же миг мужчина шагнул назад.

— Вы торопитесь домой?

Еще пять минут назад Мэган бы ответила «да» и немедленно ушла. Но сейчас она уже никуда не спешила. Хотелось побыть рядом с этим удивительным человеком, послушать его голос, узнать о нем что-нибудь. В его присутствии ее обволакивала необъяснимая уверенность в том, что все наладится.

— В принципе нет, — сказала она, чуть помедлив.

— Не покажется ли вам наглостью с моей стороны, если я приглашу вас куда-нибудь поужинать?

— Ужинать? Нет, — рассмеялась Мэган. — Я в такое время стараюсь не есть. А вот от чашки чая не откажусь. — Она почувствовала себя польщенной, когда увидела, какой радостью вспыхнуло его лицо.

— Здесь недалеко есть милое кафе. Можно посидеть там. — Он старомодно склонил голову.

— Как скажете.


В кафе Мэган знали. Она попробовала представить, что подумают официанты о ее спутнике. Раньше она была очень осмотрительна. Любые невинные отношения можно извратить, чтобы состряпать скандальную историю. Мэган переживала не из-за себя — она боялась огорчить мужа. Но сейчас ей было все равно, и она с удивлением обнаружила, что эта внезапная нежданная свобода не так уж плоха.

Они сели за столик для двоих и сделали заказ. Мэган украдкой разглядывала своего спутника, пока он разговаривал с официантом. Лицо его не поражало красотой, но оставляло очень приятное впечатление доброжелательности. Однако одновременно в нем чувствовалась недюжинная сила духа. Этому человеку не нужно было быть агрессивным или постоянно доказывать свое превосходство над окружающими. Он буквально излучал спокойствие и уверенность, и, глядя на него, Мэган подумала, что, в сущности, почти ничего не знает о жизни или мужчинах. В последние три года она замкнулась на одном Мэтте. Он казался ей идеалом, все остальные мужчины бледнели на его фоне. Но вот ее прекрасная любовь разлетелась вдребезги, и она с удивлением увидела, что можно не быть Мэттом Джейкобсом и все же привлекать.

— Вы так странно на меня смотрите, — улыбнулся он.

— А что мне еще остается? Я никогда не сидела ночью в кафе с незнакомым мужчиной. Я даже не знаю, как вас зовут.

— Когда говоришь о важном, как-то не до имен.

— Наверное, да, — кивнула Мэган. — Но вы-то меня знаете.

— Кто же не знает Мэган Холланд?! — с шутливой наигранностью воскликнул он. — А я Фрэнк.

— Очень приятно.

А не пожать ли ему руку? — подумала Мэган вдруг. Было бы интересно дотронуться до него и посмотреть на его реакцию.

Их глаза встретились над розами, стоявшими в вазе посередине стола, и Мэган смутилась. Как же она могла забыть, что он со сверхъестественной точностью угадывает ее мысли?

— Вы очень мило краснеете. Я думал, это прерогатива блондинок.

— У меня очень светлая кожа. Мамино наследство.

— А красоту вашу вы от кого унаследовали?

Мэган смущенно рассмеялась.

— Ну… красота — это громко сказано. Больше всего я похожа на бабушку по отцовской линии. А ее красавицей никто не называл.

— Вас называют, — пожал плечами он. — Законы наследственности самая запутанная штука в мире. Вы еще убедитесь в этом, когда у вас появятся дети.

Легкое облачко затуманило глаза Мэган. Как она мечтала о детях! Крепких, задиристых, с такими же темно-карими глазами, как у Мэтта…

— Не думайте о нем, — быстро сказал Фрэнк. — Вычеркните его из своей жизни. Он вас предал, а предательство прощать нельзя.

— Как вы все время догадываетесь, о чем я думаю? — изумилась Мэган.

— Я не догадываюсь. Я знаю. Вы его любили. Наверное, до сих пор любите. И никак не можете поверить в то, что это происходит именно с вами. Каждое неосторожное слово напоминает вам о нем, а сейчас у вас такое время, что каждое слово — неосторожное.

— И что же мне делать?

— Ждать. В жизни очень много любви, нужно только уметь увидеть ее. Человек, которого вы называли своим мужем, на самом деле не стоит вас. Он совсем другой породы, примитивное, не способное мыслить существо. Вы не такая. Вы умеете чувствовать и понимать. Вы должны были расстаться… рано или поздно.

На секунду Мэган стало страшно. Откуда взялся этот Фрэнк, со знанием дела рассуждающий о ней и ее муже? Как давно он наблюдает за ней и что еще ему известно?

— Кто вы такой? Вы не должны так говорить о Мэтте. Вы… вы не знаете его… вы не знаете меня…

— Зато я знаю людей. И вижу, что вы почему-то меня испугались.

Он улыбнулся, и у Мэган отлегло от сердца.

— Почему-то?! — воскликнула она со смехом. — А вам не кажется, что вы берете на себя слишком много, давая мне советы?

Им принесли чай, и вопрос Мэган остался без ответа. Она уже сожалела о недавней вспышке. Разве она не хотела сама поговорить начистоту, выплеснуть на голову первого попавшегося человека свои печали?

— Извините, я не хотела вас обидеть, — пробормотала она.

— Позвольте я налью вам чаю.

Фрэнк взял чайничек, и Мэган завороженно уставилась на его руки. Большие, с длинными проворными пальцами и ухоженными ногтями. Мэган всегда обращала внимание на мужские руки, и ей нравились именно такие, красивые, холеные, с чуткими пальцами, руки любовника и музыканта.

Она подняла голову и встретилась глазами с Фрэнком, но на этот раз не смутилась, а посмотрела прямо, с вызовом. Почему она должна краснеть как девчонка на первом свидании? Впервые за три года она сидит в кафе с мужчиной, который не является ни мужем, ни родственником, ни коллегой, и впервые сознает, что есть в нем нечто притягательное для нее.

Неплохое ощущение для обманутой жены.

— Расскажите мне о себе, — внезапно попросила она. — Мне надоело обсуждать мои проблемы. Кто вы? Чем занимаетесь помимо того, что спасаете брошенных жен от отчаяния?

— Боюсь, вам будет неинтересно.

— А вы не бойтесь.

— Ну ладно, — усмехнулся он. — С чего бы начать? Родился в Айдахо, сейчас живу в Юте, недалеко от Солт-Лейк-Сити. В Нью-Йорк приехал две недели назад, по делам. Вот, пожалуй, и все.



— Самая короткая биография, которую я когда-либо слышала, — засмеялась Мэган. — А кем вы работаете?

— Я учитель, — сказал Фрэнк, и Мэган не смогла сдержать возглас удивления.

— Учитель?!

— Да. Кому-то надо и этим заниматься. — Его глаза лукаво блеснули. — Вы разочарованы?

— Н-нет… Просто вы… мало похожи на учителя. — Мэган быстро взяла себя в руки. — А что именно вы преподаете?

— Ужасно скучная тема, — рассмеялся Фрэнк. — Труд учителя невероятно тяжел. Если честно, мне не хочется забивать этим вашу головку. Может быть, когда-нибудь вы навестите меня и тогда все увидите сами.

— Вы скоро уезжаете?

— У меня самолет завтра вечером.

Мэган стало грустно. Значит, сегодняшний вечер последний. И больше она не увидит его у входа в театр с букетом в руках. Может, оно и к лучшему. Раз он завтра уезжает, не нужно ни о чем думать, взвешивать слова, контролировать себя. Можно делать все, что только захочется, и потом не испытывать угрызений совести.

— Не расстраивайтесь. — Фрэнк накрыл ее руку своей ладонью. — До завтрашнего вечера еще очень долго.

— С вами невозможно разговаривать! — Мэган со смехом отдернула руку. — Мне даже рот раскрывать не надо, вы и так все знаете!

— Я только строю предположения, ничего больше.

— У вас хорошо получается.

— Я стараюсь все делать хорошо.

Что-то в его взгляде неуловимо изменилось. Мэган чувствовала только, что он уже не успокаивает ее, а, наоборот, будоражит. Странное лицо было у Фрэнка. Вроде бы простое, незапоминающееся, но в то же время способное без слов выразить что угодно — от сочувствия и понимания до… вожделения.

— Тогда вы подаете хороший пример своим ученикам, — сказала Мэган, стараясь не отводить глаза.

— Да… может быть… Как-то не думал об этом.

Наверное, все девчонки-старшеклассницы влюблены в него, без всякой логики подумала Мэган. Я бы точно влюбилась, если бы он преподавал у меня.

— О чем вы думаете? — быстро спросил Фрэнк.

— О том, что ваши ученицы, должно быть, поголовно влюблены в вас.

— Может быть… — задумчиво проговорил он, и Мэган невольно спросила себя, какую красавицу из старших классов он сейчас вспомнил. — Я познакомлю вас с ними, если вы приедете в гости.

— Вы так настойчиво приглашаете меня к себе, будто живете в соседнем доме.

— До Юты не так далеко, как поначалу кажется, — пожал плечами Фрэнк. — Но путешествие того стоит. Вы не представляете себе, как у нас хорошо. Такого неба вы больше нигде не увидите. А леса? А озера, прозрачные как слеза? Там чувствуешь себя частью природы, здесь — жалкой песчинкой в душном метро или километровых пробках. Эх, а охота у нас какая! Да любой настоящий охотник душу бы продал за возможность побродить по нашим лесам.

— Вы очень вкусно рассказываете.

— Значит, добро пожаловать к нам, если появится желание пообщаться с природой, — улыбнулся Фрэнк. — Или со мной.

На этот раз не могло быть никаких сомнений — он откровенно выражал свой интерес. Не приставал, не навязывался, а просто показывал, что она интересна ему как женщина. В восхищении, с которым он смотрел на нее, не было ничего грязного или оскорбительного. Наоборот, оно словно возвышало Мэган в ее собственных глазах, потихоньку пробуждало в ней вкус к жизни.

— Может быть, когда-нибудь…

— Не когда-нибудь, а только в июле, — перебил ее Фрэнк. — В конце июля мы празднуем день основания нашего города. Это незабываемое зрелище. Ручаюсь, вы такого еще не видели. Каждый год мы выбираем Звезду любви…

— Какую звезду любви?

— Я надеялся, вы не спросите. Хотел вас заинтриговать. На самом деле мы просто находим самую яркую звезду и называем ее Звездой любви, в некотором роде Венерой. Вот такое маленькое издевательство над астрономией.

— Значит, вы приглашаете меня за тридевять земель, чтобы полюбоваться на какую-то планету… то есть звезду? Не проще ли мне будет дома посмотреть в телескоп?

— Проще, — согласился Фрэнк. — Но дело-то не только в том, чтобы посмотреть на небо, а в том, чтобы ощутить на себе влияние звезды.

Он опять гипнотизировал Мэган своими насмешливыми проницательными глазами.

— И какое же у нее влияние?

— Подумайте сами. Недаром мы присваиваем ей имя богини любви.

— Боюсь даже представить, — засмеялась Мэган. — Если бы речь шла о Древнем Риме, я бы сказала, что весь город под влиянием Венеры погружается в разврат. Но в наше время это, наверное, исключено.

— Вы смеетесь, и это прекрасно, — усмехнулся Фрэнк. — Вам очень идет улыбка.

— Мы говорим о Венере, а не обо мне.

— Вы чем-то ее напоминаете.

Мэган расхохоталась.

— Вы с ней близко знакомы?

— Увы, нет, — развел руками Фрэнк, — но мне кажется, что из вас бы получилась отличная Венера. У вас та же мягкость форм и выразительность лица. Вы рождены, чтобы сводить с ума…

— Вы не боитесь, что я начну воображать?

— Я боюсь только одного. — Фрэнк вдруг резко наклонился вперед, вцепившись в край стола. Маска безмятежности вмиг слетела с него, и Мэган увидела напряженное, искаженное страстью лицо. — Что мы сейчас выйдем из этого кафе и я больше никогда вас не увижу.


После кафе они поехали к Мэган и жадно, как обезумевшие от страсти подростки, целовались в лифте. Не возбуждение, а отчаянное любопытство подстегивало Мэган. Три с половиной года она спала с одним-единственным мужчиной. Сможет ли другой пробудить в ней желание?

То, что они познакомились пару часов назад, лишь придавало ситуации пикантность. Мэган всегда старалась поступать разумно, и на ее счету не было ни одного безумного поступка. Она была верна мужу и строга с многочисленными поклонниками, хотя порой ей приходилось выдерживать настоящую осаду. И что же она получила взамен? Разве Мэтт оценил ее верность?

Нет, хватит жить по правилам. Теперь она будет делать то, что взбредет в голову, не думая о последствиях. Пора становиться взрослой, не зависимой от другого человека. В эту ночь, занимаясь любовью с посторонним мужчиной на супружеской кровати, она отомстит Мэтту за все!

Фрэнк был нежен и внимателен, и Мэган жалела лишь о том, что не догадалась выпить вина или шампанского, чтобы море стало по колено. Чужое мужское тело, незнакомые запахи, непривычные жесты, всплески нестерпимой сердечной боли — все это мешало Мэган расслабиться, почувствовать своего партнера. Правда, Фрэнк был на редкость тактичен. Не говорил ничего лишнего, ни на чем не настаивал. Но Мэган представляла себе, как ее муж вот так же занимается любовью с другими женщинами, и покрывалась холодным потом…

В эти минуты она ненавидела всех мужчин, в том числе и того, кого по доброй воле привела в свою квартиру. И каждый раз Фрэнк безошибочно угадывал ее настроение и тотчас отпускал ее. Мэган становилось стыдно, и она первой целовала его, надеясь, что разум перестанет властвовать над плотью и страсть наконец возьмет верх…


Утром, проснувшись в объятиях Фрэнка и увидев его ласковую улыбку, Мэган почувствовала, что боль чуточку притупилась. Она вспомнила, что Фрэнк уезжает сегодня, и пожалела об этом. Может быть, если бы он задержался хоть на недельку, то помог бы ей отделаться от навязчивых воспоминаний о Мэтте.

— Тебе обязательно сегодня уезжать? — спросила она.

— Да, — кивнул он. — Пора.

Натянув простыню до подбородка, Мэган смотрела, как он одевается. Вчера она не успела разглядеть его фигуру, не до того было, зато сейчас с удивлением обнаружила, что он великолепен. Такое подтянутое сильное тело могло быть у спортсмена, но никак не у кабинетного учителя.

— Ты, наверное, физкультуру преподаешь?

— И физкультуру тоже, — улыбнулся Фрэнк. — У меня много специальностей.

— Тебе нравится твоя работа?

Он на секунду задумался.

— Пожалуй, да. Хотя это очень тяжело.

— Мне почему-то кажется, что ты замечательный учитель.

— Я надеюсь. Иначе нет смысла работать.

— Хотела бы я посмотреть, как ты работаешь, — сказала Мэган.

— Я же жду тебя в гости, ты помнишь? — Фрэнк присел на край кровати.

— Но ведь я… вряд ли смогу приехать.

— Ты не знаешь, что будет завтра.

— Как раз отлично знаю. Последний спектакль в этом сезоне, а потом съемки в фильме.

— Какая у тебя интересная жизнь. — Фрэнк протянул руку и пропустил прядь темных волос Мэган сквозь пальцы. — Что за фильм?

— Приключенческий. Я буду играть авантюристку, которая ищет старинный клад, сталкивается с чудовищами.

— А находит, естественно, любовь?

— Ты как всегда угадал.

— Кто будет играть героя?

— Мэтт. — Мэган побледнела. Еще совсем недавно она радовалась как ребенок, когда ей предложили сыграть в одном фильме с Мэттом. На съемочной площадке начались их отношения, и ей казалось очень символичным после трех лет счастливого брака сыграть любовь с собственным мужем… Но как сейчас она будет работать вместе с ним?

— Вот видишь, — сказал Фрэнк, правильно истолковав ее молчание. — Все может измениться за один день. Да что там, за одну минуту.

— Но у меня обязательства. — Мэган схватилась руками за голову. — Я подписала контракт… я должна…

— Ты что-нибудь придумаешь.

Мэган подняла глаза на Фрэнка и подумала, что никогда не встречала кого-либо, кто мог бы одной фразой вселить небывалую уверенность в себе.

— Мне пора.

Она поднялась, чтобы проводить его, завернулась в простыню и босыми ногами прошлепала в прихожую. На пороге он остановился и посмотрел ей в глаза.

— Я не прошу у тебя номер телефона. Это было бы слишком… нагло с моей стороны. Я хочу, чтобы ты записала мой, хорошо? И позвонила мне, если окажешься в наших краях. Я бы тебя встретил…

Мэган послушно вытащила из ящичка блокнотик и ручку.

Несколько написанных под диктовку цифр, целомудренный поцелуй в щеку, ощущение колючей мужской щетины на коже, сквозняк из окна в коридоре — и Мэган уткнулась лбом в закрытую дверь, чувствуя себя опустошенной и покинутой.

2

О Солт-Лейк-Сити Мэган услышала от коллег в день последнего спектакля. Все радовались окончанию сезона и обсуждали предстоящие гастроли, от участия в которых Мэган заранее отказалась из-за съемок.

— Умираю от желания побывать в Солт-Лейк-Сити, — говорила дублерша Мэган Айрис Коуп. — Я наконец-то буду играть Саманту. У меня в Юте друзья, им понравится!

Мэган подкараулила режиссера на лестнице.

— Энтони, мы разве заезжаем в Солт-Лейк-Сити?

— Не вы, Мэгги, а мы, — улыбнулся он. — Ты часом не забыла о своем голливудском контракте?

Мэган пропустила шпильку мимо ушей.

— А когда вы будете в Юте?

— Тринадцатого июля. Даем один спектакль и уезжаем.

— Только один? — разочарованно протянула Мэган.

— Можно подумать, тебе это важно.

Мэган не ответила. Ей только что пришла в голову идея, довольно рискованная и на первый взгляд бессмысленная, но сулящая выход из неприятной ситуации.

— По лицу вижу, что ты что-то задумала. — Энтони Макгвайр шутливо погрозил Мэган пальцем. — Немедленно выкладывай.

Мэган улыбнулась.

— Тони… Если я откажусь от участия в съемках, ты возьмешь меня с собой на гастроли?


Филипп Эванс, агент Мэган, пришел в ярость, когда она отказалась сниматься. Он кричал, угрожал, обещал подать на нее в суд и потребовать материальную компенсацию, сулил золотые горы, лишь бы она осталась, и пророчил скорый закат ее карьеры, когда она не захотела даже разговаривать об этом.

— Если ты расторгнешь контракт на пустом месте, тебя никто больше никуда не позовет! — возмущался он. — Это же немыслимо — отказаться от верного хита!

Мэган прекрасно понимала, что поступает вразрез со своими принципами. Но встречаться с Мэттом, сниматься с ним в одном фильме она не могла. Мэган была готова рискнуть репутацией, карьерой, да всем на свете, лишь бы обрести душевный покой. Эти гастроли станут ее спасением. Она повидается с Фрэнком, вдохнет живительную силу его края, отрешится от всех забот и волнений.

— Как я теперь покажусь на глаза шефу? — причитал Филипп. — Кого предложить взамен тебя?

— Попроси Мэтта, — желчно сказала Мэган. — Он быстро подыщет тебе подходящую девочку.


Мэтт дал о себе знать на следующий день. Он воспользовался своими ключами и ворвался в нью-йоркскую квартиру Мэган как демон мести или несправедливо оскорбленный муж.

— Черт возьми, Мэг, что ты себе позволяешь! — воскликнул он.

Ее сердце болезненно ёкнуло. Мэтт был такой как всегда — шумный, бойкий, небрежно красивый даже в ярости. Обольстительный предатель, для которого она больше не существует.

— Добрый вечер, — с усилием проговорила Мэган, понимая, что холодность ее главное и единственное оружие. Более того, ее спасение.

— Ну привет, — раздраженно бросил он и плюхнулся на диван напротив Мэган. Выразительно оглядел ее и усмехнулся. — Целоваться, как я понимаю, не будем.

— Что тебе нужно?

— Мне? Абсолютно ничего. Вещи вот пришел забрать, а заодно выяснить, почему моя жена…

— Бывшая жена.

— Уже так? Хорошо, бывшая. Почему моя бывшая жена ведет себя как последняя дура?

Мэган картинно подняла брови.

— Не строй из себя идиотку! Я только что говорил с Эвансом. Это правда, что ты отказалась сниматься?

— Да.

— Ты рехнулась?! — Красивое лицо Мэтта исказилось. — Да это будет самый убойный фильм года! Шедевр! Ты собираешься отказаться от работы со Спилбергом?

— Я собираюсь отказаться от работы с тобой.

Мэтт изумленно уставился на нее. Господи, да он же искренне не понимает почему, подумала Мэган.

— Ну, ты даешь! — расхохотался Мэтт. — Значит, все из-за меня? Какая тебе разница, кто твой партнер? Ты же актриса!

— Есть разница.

— Мэг, хватит дурака-то валять. Давай звони Эвансу и говори, что передумала. — Мэтт вытащил мобильник из нагрудного кармана и протянул его Мэган. — Звони, звони, чего ждешь? Человек нервничает.

— Через неделю я уезжаю на гастроли с «Черепахой», — невозмутимо сказала Мэган. Как хорошо, что она хоть чем-то может уязвить Мэтта.

— Я тебе не верю! — выпалил он.

— Это твои проблемы.

— Любая актриса удавится за возможность сняться у Спилберга!

— Значит, замену вы найдете быстро.

— Ты хочешь сказать, что действительно предпочла гастроли по какому-то там захолустью съемкам?

— Да. — Мэган постаралась улыбнуться как можно шире.

Мэтт откинулся на спинку дивана и расхохотался во все горло.

— Тогда ты еще большая дура, чем я думал!

Слезы чуть было не брызнули из глаз, но Мэган усилием воли сдержала их. Она не доставит ему такой радости.

— А я не думала, что ты такая сволочь!

Что-то в ее лице заставило Мэтта смягчиться. Он пересел на диван к Мэган и положил руку ей на колено. Она тут же сбросила ее.

— Ладно тебе, Мэг, не сердись. Подумаешь, оступился разок.

— Разок?

— Ну не разок. Может, пару-тройку. С кем не бывает. Я же мужчина, а мы с тобой подолгу не видимся. Это естественно. — Он улыбался так, как умел улыбаться один лишь Мэтт, задорно, подкупающе, чуть иронично и в то же время бесконечно нежно.

Было время, когда Мэган жила только ради его улыбки. Но оно давно прошло.

— Для меня это неестественно. И давай больше не будем об этом говорить.

Улыбка сползла с его лица.

— Ты что, не можешь меня просто простить?

— А тебе нужно мое прощение?

— Ну… в общем да.

— В общем? — усмехнулась Мэган. — Знаешь что, Мэтт, иди-ка ты отсюда, пока я не разозлилась. Видеть тебя больше не могу, слышишь? И сниматься с тобой не буду ни-ког-да!

— Уверена?

— Да!

— Ну смотри. — Мэтт встал, потянулся, небрежно кинул связку ключей на журнальный столик.

Мэган закрыла глаза и медленно считала про себя, чтобы успокоиться и не думать о том, что он рядом, такой любимый, близкий, желанный.

В дверях комнаты Мэтт остановился, обернулся и с усмешкой проговорил:

— Дело твое, Мэг. Вот только как ты без меня будешь жить?


И завтра, и послезавтра, и послепослезавтра Мэган одинаково отвечала себе на прощальный вопрос Мэтта: ужасно. Она просыпалась на мокрой от слез подушке и густо накладывала тональный крем, чтобы скрыть мешки под глазами. Мэтт был повсюду — в шкафу висели его рубашки, которые он так и не забрал, на кухне его синяя чашка стояла на полке рядом с ее, даже его ношеная тенниска в корзине для белья пахла его до боли знакомым парфюмом. Везде были его фотографии, книжки, вещи, маленькие листики, вырванные из блокнота и исписанные его рукой. Мэган радовалась предстоящим гастролям, как не радовалась даже свадьбе.

Она твердо знала, что еще одна неделя в этой квартире — и она либо сойдет с ума от тоски, либо будет умолять Мэтта вернуться.

И то и другое было одинаково недопустимо.


Заняв любимое место у иллюминатора, Мэган почувствовала, как железные тиски постепенно разжимаются. С каждой милей росла уверенность в том, что вдали от Мэтта она полностью излечится. Ее ждет новая жизнь. Может быть, новая любовь. Мэган попыталась вспомнить лицо Фрэнка и не смогла; лишь его голос и улыбка остались в памяти. Но и это уже хорошо. Достаточно для того, чтобы захотеть его увидеть.



Мэган позвонила ему сразу, как только они устроились в Солт-Лейк-Сити. Она сидела одна в гостинице, как всегда отказавшись присоединиться к коллегам на вечеринке, и вдруг захотела поговорить с кем-то, кто был бы действительно рад ее звонку. В памяти телефона его номер и номер Мэтта стояли рядом, и Мэган усмотрела в этом знак свыше. Этот человек поможет ей избавиться от наваждения. Он вытащит ее из болота, в которое она попала по собственной глупости.

Фрэнк ответил сразу, как будто ждал ее звонка.

— Привет, это Мэган.

— Здравствуй. — Его голос потеплел. — Рад тебя слышать.

— Я в Юте, — сказала Мэган. — Даем один спектакль в Солт-Лейк-Сити и улетаем дальше в Шайенн.

— Ты сможешь найти время для меня?

— Одну ночь, не больше.

— Этого вполне хватит, — рассмеялся Фрэнк. — Я буду тебя ждать.


Он пришел на спектакль, элегантный, стильный, уверенный в себе, и снова с букетом белых роз. Мэган заметила его еще со сцены, когда вышла на финальный поклон. Он сидел во втором ряду и не сводил с нее глаз.

— Жди меня у входа через полчаса, — шепнула ему Мэган, когда он вышел на сцену и преподнес ей цветы.

Чувствуя себя заговорщицей, она быстро прошмыгнула в гримерку, переоделась и, стараясь не натолкнуться на знакомых, вышла из театра. Завтра к одиннадцати она должна вернуться к себе в номер, чтобы улететь в Шайенн вместе со всеми. И она как примерная девочка вернется вовремя. Но сегодняшняя ночь принадлежит ей.

Фрэнк ждал ее у черного «форда».

— Садись. — Он распахнул перед ней заднюю дверцу.

— А куда мы едем?

— Ко мне. Путь неблизкий, поэтому лучше поторопиться.

— К одиннадцати утра я должна быть в гостинице, — заволновалась Мэган.

— Мы все успеем. Не волнуйся. — Он провел пальцем по ее щеке.

И Мэган решила последовать его мудрому совету.

Фрэнк привез ее на вертолетную площадку на окраине города. По всему периметру были расставлены фонари, и поэтому на площадке было светло. Дул сильный ветер, и длинные волосы Мэган лезли ей в глаза и мешали разглядеть, что происходит вокруг. Фрэнк схватил ее за руку.

— Ты когда-нибудь летала на вертолете?

— Нет.

— Смотри.

Он махнул рукой, и Мэган, собрав растрепавшиеся волосы, наконец увидела в дальнем конце площадки вертолет.

— Пойдем. — Фрэнк потянул ее за собой, и они почти бегом бросились к вертолету.

Он показался Мэган огромным — темно-серая громадина с крошечной кабиной пилота. Лопасти пропеллера лениво, как бы нехотя, вращались над ним.

— Давай быстрее, а то улетит без нас.

Боковая дверца отъехала в сторону, и Мэган увидела незнакомого мужчину в защитной форме, который протягивал ей руку. Это походило на захватывающее приключение — вертолетная площадка, незнакомые лица, появляющиеся из ниоткуда, слепящие огни фонарей, оглушительный шум лопастей над головой и твердая мужская рука, сжимающая ее локоть.

Как в кино, невольно подумала Мэган, забираясь в вертолет. И тут же поправилась: нет, намного лучше. Это реальная жизнь, а не декорации, и она не изображает из себя романтическую героиню, а на самом деле является ею.

Вертолет взлетел. Мэган почувствовала легкую качку и вцепилась в руку Фрэнка.

— Не бойся, — прошептал он, — через двадцать минут мы будем на месте.

Он казался таким сильным, что Мэган совершенно успокоилась. Пока она с ним, ничего дурного не случится. Выглянув из-за спинки кресла пилота, Мэган увидела сквозь лобовое стекло бесконечное темное небо, прорезаемое вертолетными фарами.

— На машине пришлось бы ехать долго, — сказал Фрэнк. — Жаль только, что сейчас так темно. Вид отсюда незабываемый.

— Нет, все очень красиво. Мне нравится.

Мэган хотелось, чтобы пилот сказал что-нибудь, показал, что он осознает присутствие женщины на борту. Но он, как и второй мужчина, который помог ей забраться в вертолет, хранил молчание. Они оба вели себя так, словно ее не существовало, и Мэган было чуть обидно. Она не привыкла к такому отношению со стороны мужчин. Но, может быть, они получили от Фрэнка строгие указания не беспокоить ее? Все может быть. Фрэнк вел себя с ними как начальник с подчиненными, и они беспрекословно слушались его.

Ничего себе учитель, подумала Мэган, услышав, как Фрэнк дает указания пилоту. Если это его люди, то чей, интересно, вертолет? Неужели у учителей такая огромная зарплата, что позволяет спокойно летать на вертолетах? Над этим стоило поразмыслить. Мэган представила, как мужчина, назвавшийся учителем, вдруг оказывается миллионером, сколотившим состояние на… допустим, золотых приисках. Какая неожиданная развязка для случайного знакомства. Можно и фильм снять о том, как преуспевающий бизнесмен, влюбленный в актрису, знакомится с ней под личиной простого человека, чтобы она в первую очередь оценила его душевные качества, а не толстый кошелек. Хотя, кажется, это уже сто раз было.

Мэган так и подмывало спросить, откуда взялся вертолет, но она решила не торопить события. Фрэнк явно приготовил ей сюрприз, и она все узнает в свое время. Зачем проявлять недостойное любопытство и лишать саму себя радости?

Они прилетели на место через двадцать пять минут. Вертолет приземлился на утрамбованную земляную площадку. Был включен один слабый прожектор, и пилоту пришлось садиться практически вслепую. Мэган была немного разочарована. Насколько можно было разглядеть, городок представлял собой скопление беспорядочно построенных бараков высотой не больше трех этажей. Ни красивого освещения, ни нарядных улиц — только грубо построенные дома и кривые дороги.

Лишь небо было такое, какое обещал Фрэнк, — ясное, усыпанное яркой звездной пылью, от которой нельзя было отвести глаз.

— А где твоя Звезда любви? — спросила Мэган, поворачиваясь к Фрэнку.

Но она увидела только его спину. Фрэнк размашисто шел к деревянному строению в конце поля, а их молчаливый спутник покорно семенил за ним.

— Фрэнк, ты куда?! — крикнула Мэган ему вслед.

— Он сейчас вернется, — услышала она голос за спиной.

Это был мрачный пилот, который соизволил вылезти из кабины и стоял позади Мэган. Она поежилась. Вот странная личность. Нельзя же так подкрадываться к людям.

Фрэнк на самом деле скоро вернулся, за рулем внедорожника на огромных колесах.

— Прыгай в машину! — закричал он издалека.

Мэган со смехом побежала по полю. Фрэнк протянул ей руку и помог забраться в машину. Там противно воняло бензином, но в остальном было неплохо — мягкие кожаные сиденья и обзор, как в автобусе.

— Что это за монстр такой? — улыбнулась Мэган, любуясь приборной панелью, переливающейся разноцветными огоньками.

— Без этого монстра в наших лесах никуда. — Фрэнк любовно погладил руль. — Ну что, готова к путешествию?

— Я думала, мы уже приехали.

— Еще нет. — Фрэнк стал разворачивать машину. — Нам еще три часа на машине надо ехать.

— Еще ехать? Но мне же возвращаться скоро, — расстроенно проговорила Мэган.

— И вернешься. — Фрэнк подмигнул ей. — Не забивай себе голову пустяками. Расслабься.

Мэган скинула туфли и поджала под себя ноги. Расслабляться, так расслабляться. Сама виновата, что заранее не выяснила, куда они едут и сколько займет дорога. Можно было бы предупредить своих и нагнать их уже в Шайенне. Но ведь Фрэнк знает, что говорит, и уверен, что она вернется вовремя. Что ей еще нужно?

Это было самое удивительное путешествие в ее жизни. Комфортабельный автомобиль превратился в машину времени, которая перенесла Мэган с улиц современного города на дороги, по которым когда-то бродили древние люди. Яркий свет фар выхватывал из темноты фантасмагорические куски: густое переплетение деревьев, толстенные стволы, уходящие ввысь… Мэган могла поклясться, что пару раз видела, как за просветами в толще растительности мелькал чей-то силуэт. При мысли о хищниках, которые могут скрываться в ночной мгле, Мэган стало не по себе, но ее спутник не выказывал ни малейшего страха, словно вез ее не по глухому лесу, а по широкому городскому проспекту.

— Ночью все кажется страшнее, — сказал Фрэнк, перехватив испуганный взгляд Мэган.

— Неужели ты не боишься ездить здесь?

— Это мой дом. Чего я должен бояться?

— Но ведь это… дикий лес. Здесь, наверное, полно хищных зверей.

— А как же. — Фрэнк лукаво усмехнулся. — Медведи, рыси, росомахи. Все они не прочь полакомиться человечинкой. Не исключено, что даже бурундуки…

Мэган вздрогнула, а Фрэнк захохотал.

— Я же шучу. — Он погладил Мэган по коленке. — Все звери разбегаются, услышав шум мотора. Они хотят встретиться с нами не больше, чем мы с ними.

— Не самая удачная шутка, — сердито бросила Мэган.

Она чувствовала усталость. Отыграла двухчасовой спектакль, провела столько времени в дороге, а до желанного отдыха еще очень и очень далеко. Не успеют они приехать на место, как нужно будет отправляться обратно. Зачем только она ввязалась в эту авантюру? Посидели бы в кафе и, никуда не уезжая из города, провели бы вместе ночь. Она бы отлично отдохнула и появилась бы перед зрителями в Шайенне при полном параде. Можно только догадываться, на кого она будет похожа после бессонной ночи, проведенной в разъездах.

Лес наконец закончился, и они выехали на открытое место.

— Мы почти приехали, — сказал Фрэнк, и Мэган прильнула к окну.

Поначалу ничего не было видно, но Фрэнк выключил фары, и Мэган ахнула. Прямо перед ней на небольшом холме раскинулся чудо-городок. Над высоким частоколом из ровных толстых бревен виднелись аккуратные крыши домов, к воротам вела широкая дорога. За холмом протекала речка, и вода ее серебрилась, отражая свет луны и звезд. Лес темнел на другой стороне реки, напоминая о грозных силах природы, а в небе над городком кто-то щедрой рукой рассыпал горсти нестерпимо ярких звезд.

— Какая красота! — ошеломленно прошептала Мэган.

— Я знал, что тебе понравится, — улыбнулся Фрэнк.

Они подъехали к воротам, и Фрэнк нажал на клаксон. С чувством, близким к благоговению, Мэган наблюдала за тем, как тяжелые створки дрогнули, между ними показалась щель, вначале узкая, а потом все шире и шире. Деревянный город распахивал для них свои объятия, и Мэган не терпелось увидеть его изнутри.

Они въехали во внутренний дворик, и Мэган, не дожидаясь приглашения, выскочила из машины. За ее спиной люди в темной одежде задвигали створки ворот и запирали их на крепкий засов. Все это было так восхитительно несовременно, что Мэган совсем забыла и об усталости, и о раздражении.

Она запрокинула голову и поглубже вдохнула воздух, в котором смешались и ночная свежесть, и запахи незнакомых трав, и смоляные ароматы дерева, из которого был построен городок.

— Нравится? — спросил Фрэнк, неслышно подойдя к Мэган.

— Потрясающе… Слов нет.

— Днем здесь еще красивее. Пойдем в дом.

Фрэнк обнял ее за плечи и повел куда-то мимо похожих деревянных строений. Мэган обратила внимание, что в городке не горит ни один фонарь.

— Зачем он нам? — искренне удивился Фрэнк в ответ на ее вопрос. — Луна и звезды заменяют нам фонари.

— Как романтично, — улыбнулась Мэган. — У вас здесь можно было бы снять отличный фильм.

— А что? Я подумаю. Вот мы и пришли.

Мэган подняла голову. Дом, у которого они остановились, был выше остальных. Он тоже был сделан из дерева и производил довольно мрачное впечатление. Он словно нависал над городом, заслоняя звездное небо и пробуждая в душе первобытные страхи.

Наверное, все дело в темноте, решила Мэган.

— Ты идешь? — Дверь дома была гостеприимно открыта, а горевший внутри свет обещал усталой путешественнице долгожданный отдых, покой и ужин.

С улыбкой Мэган перешагнула через высокий порожек и очутилась в большой комнате. На чистом деревянном полу лежал ковер, а в углу стоял стол, на котором красовалось угощение.

— Так, что у нас тут есть? — Фрэнк по-хозяйски подошел к столу, потирая руки. — Грудинка, сыр и фасоль. Устроит?

— Я такая голодная, что готова съесть все что угодно, — засмеялась Мэган.

Она села к столу. В том, как были расставлены чашки и нарезан хлеб, чувствовалась женская рука. Мэган хотелось спросить, куда подевалась хозяйка, которая приготовила для них все это великолепие, и кто она вообще такая, но Фрэнк уже накладывал ей в тарелку куски аппетитной грудинки и наливал в стакан мутноватую жидкость из стеклянной бутыли.

— Что это? Алкоголь?

— Вообще-то сок. — Фрэнк хитро посмотрел на Мэган. — Но, если ты хочешь выпить, я могу принести виски.

Мэган замахала руками в притворном ужасе.

— Ешь. — Он поставил перед ней тарелку и стакан. — Попробуй местный хлеб, он очень вкусный.

Хлеб Мэган старалась не есть, но сейчас от соблазна невозможно было отказаться. Они вонзила зубы в большой ломоть свежеиспеченного хлеба, выпила немного терпкого бодрящего сока из стакана и подумала, что теперь точно знает, почему Фрэнк восхищается этим городом.

После сытной еды Мэган разморило, и она с наслаждением прислонилась к бревенчатой стене. Глаза слипались сами собой, и, хотя Мэган понимала, что невежливо засыпать прямо за столом, она ничего не могла с собой поделать. В полусне она почувствовала, как сильные руки Фрэнка подняли ее и понесли куда-то. Кажется, ступеньки скрипели под его ногами и разок она задела локтем перила. Но все это быстро стерлось из памяти, когда он опустил ее на хрустящие, пахнущие свежестью простыни и Мэган погрузилась в здоровый крепкий сон, который бывает только на природе.

3

Когда на следующее утро яркий солнечный свет разбудил Мэган, ее самой первой мыслью было сожаление о том, что она не спросила вчера Фрэнка о Звезде любви. Вряд ли днем можно ее разглядеть, особенно при таком слепящем свете, а сегодня вечером она будет уже в Шайенне.

Мэган выбралась из постели и подошла к окну. От открывшейся панорамы захватывало дух — бесконечные зеленые леса расстилались, насколько хватало глаз, живописная речка огибала холм, на котором стоял городок, и устремлялась куда-то далеко, в непроходимые трущобы.

Мэган негромко рассмеялась. Здесь было изумительно красиво, и она с удовольствием пожила бы недельку-другую в этом поселке (назвать его городом при всем уважении к Фрэнку язык все-таки не поворачивался).

Но, увы, нужно было собираться в обратную дорогу. Сколько там времени? Мэган глянула на наручные часики. Часов на руке не было.

Она пошарила по кровати в надежде, что часы соскользнули во время сна, посмотрела на полу. Часов нигде не было. Должно быть, она обронила их где-то раньше, в машине или вертолете. Часы были красивые, дорогие, хоть и со слабым замочком, последний подарок в то время еще любимого мужа. Что ж, туда им и дорога. Время можно посмотреть и на мобильном телефоне.

Однако сумочки с мобильником в комнате тоже не оказалось. Мэган попыталась вспомнить, где она ее оставила вчера, и не смогла. Нужно спуститься вниз. Наверняка она валяется где-нибудь под столом.

Мэган быстро оделась и подошла к двери. Взялась за ручку, потянула ее на себя. Дверь не открывалась. Мэган толкнула ее. Тот же результат. Она с силой подергала дверь, покрутила ручку. Неужели заело замок? Или… ее просто заперли?

Мэган как сумасшедшая принялась колотить руками в дверь. Что за дурацкие шутки?! Куда подевался Фрэнк?! Он принес ее сюда на руках, по всей видимости раздел, а что было потом? Ушел и запер за собой дверь, чтобы никто не смог войти и потревожить ее сон?

Или чтобы она не смогла выйти?

Мэган замолотила кулаками еще сильнее.

— Эй, выпустите меня немедленно! Фрэнк! Фрэнк, ты где?!

Она на секунду остановилась, чтобы передохнуть, и с облегчением услышала скрип ступенек за дверью.

— Откройте!

— Ну что ты раскричалась тут? Щас открою…

В замок с той стороны вставили ключ и повернули его. Дверь открылась, и Мэган увидела высокую немолодую женщину с суровым лицом. Ее темные волосы, уже тронутые сединой, были убраны в пучок. Одета она была скромно, если не сказать бедно, — в черную мужскую футболку и длинную юбку.

Мэган, меньше всего ожидавшая увидеть постороннего человека, опешила.

— Что случилось-то? — усмехнулась женщина. — Есть хочешь или еще чего-нибудь?

— Здравствуйте, — с достоинством сказала Мэган. — Я просто хочу выйти. Мне уже уезжать пора. Не скажете, сколько сейчас времени?

Женщина, не говоря ни слова, стала убирать постель, на которой спала Мэган.

— Вы меня слышите? Я вчера где-то внизу сумочку оставила, вы ее не видели? Маленькая, желтая, с металлической пряжкой…

Женщина методично взбивала подушку и даже не посмотрела на Мэган.

Мэган дернула плечиком и решила больше не тратить время зря. Она спустилась на первый этаж и обнаружила, что следы их вчерашнего пиршества убраны. Та тетка постаралась, догадалась Мэган. Кто она, интересно. Приходящая домработница?

Сумочки нигде не было видно, и Мэган ужасно расстроилась. Там было все — и косметичка, и расческа, и деньги, и такой необходимый мобильник. Без сумки придется ехать как чучело.

Мэган толкнула входную дверь. Она тоже была заперта. Мэган разозлилась. Она нервничала из-за исчезновения своих вещей, беспокоилась по поводу возвращения. Фрэнк, как назло, куда-то запропастился и бросил ее на милость этого монстра в женском обличье!

— Щас я тебе открою, сходишь умыться, — услышала Мэган голос женщины. Она уже закончила уборку и теперь спускалась по лестнице.

— А вы не могли бы просто сказать мне, где Фрэнк? — раздраженно спросила Мэган. — Меня ждут. Мне надо ехать. Он… он знает об этом и должен отвезти меня обратно в город! У меня самолет в одиннадцать.

— Щас половина первого, — флегматично бросила женщина. — Скоро обедать будем.

— Половина первого?! — Мэган судорожно схватилась за дверную переборку, чтобы устоять на ногах. — Вы шутите, наверное?

Женщина молча доставала из шкафчика продукты и выкладывала их на стол. У Мэган внезапно закружилась голова. Куда она попала? Где Фрэнк? Кто эта странная женщина со здоровыми, как у мужика, руками?

— Позовите Фрэнка, — сказала Мэган, и так как женщина не реагировала, она закричала в полный голос: — Я хочу его видеть! Немедленно! Позовите Фрэнка сюда!

Женщина остановилась и сложила руки на животе. Мэган поразил ее взгляд, по-матерински укоряющий.

— Наставник занят. Его нельзя беспокоить, — сказала она тоном, в каком обычно разговаривают с маленькими детьми.

— Он на работе? Ну можно же его позвать! В любой школе есть перемены, я не знаю… всякие непредвиденные случаи… — Мэган жестикулировала, стараясь скрыть свою нервозность.

— Наставник занят, — терпеливо повторила женщина. — Подожди. Может быть, потом он поговорит с тобой.

— Может быть? — расхохоталась Мэган. — Я тащусь за ним в глухомань, отстаю от труппы, опаздываю на самолет, а он может быть…

— Иди-ка умойся, — перебила ее женщина, подходя к двери и отпирая ее.

Она показала Мэган на умывальник во дворе, самый обычный жестяной умывальник, приколоченный к невысокому столбику.

Мэган вышла на улицу и наспех умыла лицо ледяной водой. В ней крепла жажда действия. Она не станет доверять этой сумасшедшей домработнице. Она сама отыщет Фрэнка и потребует объяснений! Мэган пошла вдоль деревянных одноэтажных строений, которые произвели на нее такое чудесное впечатление вчера, а сегодня при дневном свете выглядели покосившимися и убогими. Однако здесь бесспорно жили люди. Мэган видела белье, развешанное на веревках, ведра у крыльца, выкопанную из земли скамейку, занавески на окнах. К некоторым домам были пристроены клетушки, в которых квохтали куры. Мэган невольно сморщила нос, проходя мимо. Запашок из самодельных курятников доносился еще тот.

Все меньше нравился Мэган райский городок в глуши. Она попыталась сориентироваться, в какой стороне находятся главные ворота, и окончательно заблудилась. Все домики были похожи друг на друга как две капли воды, и, дважды пройдя мимо одной и той же голубой шали, сохнувшей вместе с простынями и наволочками, Мэган поняла, что бродит по кругу. Нужно было выбрать одно направление и не сворачивать с него.

Через десять минут бега с препятствиями мимо дровяных куч и зловонных курятников Мэган уткнулась в глухую бревенчатую стену, которая окружала поселок. Она пошла вдоль стены, стараясь не давать воли отчаянию. Она поскользнулась, упала, запачкала руки и колени, но все равно упорно продолжала путь. Должен же быть здесь хоть какой-то выход! И хоть какие-нибудь люди. Живет же кто-то в этих домишках, кормит кур, белье стирает. Куда все подевались?

Очередной домик, стоявший вплотную у стены, перегородил Мэган дорогу. Ей пришлось обходить его и еще несколько смежных с ним домов. Иногда ей казалось, что занавески на окнах чуть колышутся, словно кто-то украдкой наблюдает за ней. Мэган стало страшно, и она пошла быстрее.

Стена домов вывела ее на большую открытую площадь. В ее дальнем конце Мэган увидела ворота, через которые они с Фрэнком вчера въехали в поселок. Уф, дошла. Невдалеке виднелась крыша дома, где она провела ночь, и стало ясно, что последние полчаса Мэган кружила фактически на одном и том же месте.

Мэган пошла к воротам, смутно представляя, как она отодвинет толстенный засов, а главное, что она будет делать после того, как окажется одна за пределами частокола. Но она не дошла и до середины, как двери одного из строений на площади, большого ярко-желтого дома под плоской крышей, распахнулись и оттуда стали выходить люди.

Слава богу, вздохнула Мэган. А то я уже стала бояться, что попала в город призраков.

Она с интересом рассматривала толпу, которая состояла из одних женщин. Их было человек тридцать — сорок в похожих серых одеждах, с нелепыми несовременными прическами. Мэган поразило несоответствие их внешнего вида выражению их лиц. Каждая женщина, красивая и некрасивая, молодая и не очень, буквально лучилась счастьем. Их лица светились, как светятся лица только у женщин влюбленных или одержимых какой-то идеей, и естественная радость Мэган при виде людей сменилась страхом. Она нерешительно пошла вперед, рассчитывая заговорить с кем-нибудь, но женщины словно сговорились игнорировать ее. Они расходились по разным сторонам небольшими группками и шарахались от Мэган, когда она обращалась к ним.

— Извините, вы не подскажете… — Конец фразы застрял в горле Мэган, так как симпатичная девушка с тонким смуглым лицом бросила на нее испепеляющий взгляд.

Другие отворачивались, или ускоряли шаг, или заводили друг с другом нарочито бессмысленный громкий разговор. Мэган охватила паника. Она как будто взмыла в воздух и внутренним взором увидела поселение на холме, крупные колья глухой стены вокруг старых деревянных домиков, диковинных женщин, отмеченных невидимой печатью, и себя в центре этого кошмара, одинокую маленькую ничего не понимающую девочку, мечущуюся по двору в попытках отыскать истину.

Вдруг среди уныло-серых женских одеяний Мэган различила мужскую фигуру. Может быть, ей показалось? Она подошла поближе. Нет, никаких сомнений. У входа в строение стоял мужчина в светлых джинсах и ярко-синей рубашке, окруженный группой женщин. Мэган невольно отметила, что эти женщины все как на подбор были молоды и хороши собой. Они с таким обожанием смотрели на мужчину, что Мэган, несмотря на всю нелепость своего положения, стало смешно. Какая удивительная штука любовь!

Но тут мужчина повернулся, и смех замер у нее на губах. Это Фрэнк.

Он держался с поистине царственным достоинством, и было ясно с первого взгляда, что он пользуется в этом мирке огромным влиянием. Учитель, внезапно вспомнила Мэган. Он называет себя учителем. Учителем чего?

Мэган охватила такая злость, что она была готова вцепиться ему в лицо как дикая кошка. Куда ее заманил этот таинственный господин?! Она больше не сомневалась в том, что исчезновение часов и сумочки не случайно, как и ее опоздание на самолет. Все это часть грязного, темного, отвратительного заговора, но она не позволит ему так с собой обращаться!

С пылающим от гнева лицом Мэган растолкала стоявших вокруг Фрэнка женщин. Он смотрел на нее с улыбкой и, казалось, ничуть не удивлялся ни ее появлению, ни ее злости.

— Что все это значит?! — звонко спросила Мэган, упираясь кулаками в бока.

Ни один мускул не дрогнул на его лице. Краем глаза Мэган увидела, как девушки подвинулись друг к другу, чтобы в случае чего собой защитить своего мужчину от ненормальной незнакомки. В глазах их больше не было любви — лишь глухое нерассуждающее недовольство.

Мэган стало не по себе. По одному знаку Фрэнка они набросятся на нее и растерзают в клочья. Она должна быть очень осторожной, чтобы не разозлить этих мегер.

Она посмотрела Фрэнку в глаза и в который раз подумала, что все ее трусливые мыслишки перед ним как на ладони. И опять в сердце проклюнулось наивное доверие к этому мудрому, заботливому, все понимающему мужчине…

— Фрэнк, мне же в Солт-Лейк надо, — сказала она жалобно, искренне веря, что он сейчас обнимет ее за плечи и все уладит.

Он действительно обнял ее за плечи и даже погладил по голове. А потом резко развернул ее от себя, лицом к женщинам, застывшим как каменные изваяния.

— Встречайте свою новую сестру, дорогие мои, — сказал он звучно. — Ее зовут Мэган, и она будет приветствовать вместе с нами Звезду любви!

И тотчас глаза женщин оживились, они заулыбались, заговорили все разом. К Мэган отовсюду потянулись руки, и она, ошеломленная, растерянная, перепуганная, не пыталась ничего выяснить. Ясно и так, что она в каком-то кошмаре, жутком навязчивом сне, в котором бесследно растворилась вся ее прошлая жизнь.

— Я Мэган Холланд, актриса, — потерянно шептала Мэган, пока женщины торжественно вели ее куда-то. Она не слышала, что ей говорят, и только без конца повторяла: — Мне надо на самолет… меня ждут… у меня гастроли…


Три дня Мэган провалялась в жестокой лихорадке. Слишком много ей пришлось пережить за последнее время, и это последнее приключение окончательно сломило ее. Она лежала в той самой комнате, в которой провела свою первую ночь в поселке, и женщина с по-мужски сильными руками ухаживала за ней словно родная мать.

Пару раз заходил Фрэнк и сидел на краю кровати, сжимая ее тонкую руку, но Мэган, к счастью, не осознавала его присутствия. Некоторые сестры регулярно приходили справиться о ее самочувствии и приносили маленькие гостинцы — свежие домашние пирожки, завернутые в платочек, пяток яиц или бутыль сока. Сиделка Мэган складывала подношения в шкафчик на первом этаже и степенно благодарила сестер.

Мэган очнулась в обед четвертого дня и первые несколько минут растерянно оглядывала комнату, пытаясь сообразить, где она и что случилось. Во всем теле ощущалась невероятная слабость, но сознание было ясным и бодрым. События последних дней всплыли в голове, как только в комнату вошла «домработница» в полотняной юбке.

— Ох, очнулась, ну слава богу, — пробормотала она заботливо и склонилась над ней.

Мэган испуганно вжалась в подушку, но женщина, не обращая на это ни малейшего внимания, деловито пощупала ее лоб и щеки.

— Все, теперь на поправку пойдешь.

— Кто… кто вы такая? Мне… на самолет надо…

— Улетел твой самолет давно, — усмехнулась женщина. — Четвертый день в постели валяешься.

— Что?! — Мэган попыталась сесть в кровати, но от резкого движения только голова закружилась, и она в изнеможении опустилась обратно.

— Будешь с нами жить, — с необычной ласковостью продолжала женщина. — У нас хорошо. Меня Глэдис зовут. Есть хочешь? Я щас тебе бульончик принесу куриный.

Есть и правда хотелось, и Мэган решила не капризничать. Тем более что Глэдис вроде была благодушно настроена и надо было не злить ее, а расспросить хорошенько.

Неторопливо попивая прозрачный бульон с ароматными травками, Мэган осторожно задавала вопросы. Вопреки ожиданиям Глэдис и не думала ничего скрывать.

— Городок Наставник построил, — охотно рассказывала она. — Восемь лет стоит он тут. Я сама уже семь лет здесь живу.

— Семь?! — ахнула Мэган.

— Да, я из старожилов. Есть еще Кэтрин и Джулия, которые с самого начала тут живут, остальные попозже появились. Ты вот из новичков, и месяц назад Соледад приехала. Ох, и взрывная девка, скажу я тебе.

— Я сюда не приезжала! Меня насильно привезли!

— Наставник никого волоком сюда не тащит.

— Наставник — это Фрэнк? — на всякий случай уточнила Мэган.

— Фрэнк, да, — кивнула Глэдис. — Но мы его так не называем. Это его чужое, внешнее имя. А для нас он Наставник.

На лице Глэдис появилось благоговейное выражение, и Мэган разозлилась.

— Чему же он вас учит?! — воскликнула она с сарказмом.

— Правде и любви.

Мэган фыркнула.

— Нам всем очень повезло, что мы встретились с ним. Это великое счастье. Наставник самый мудрый на земле и послан нам в награду за наши страдания.

Это было уже чересчур.

— Прости, Глэдис, я так устала. — Мэган притворно зевнула. — Я посплю немного, ладно?

— Спи, — спохватилась Глэдис. — Совсем я тебя заболтала. — Она поднялась и, осторожно ступая, вышла из комнаты.

Мэган для приличия закрыла глаза и стала размышлять. Итак, она находится в загадочном поселении, где-то в сердце Юты. Всем заправляет тот самый Фрэнк, который мастерски притворился поклонником ее таланта и влюбленным мужчиной. Разыграно было как по нотам. Браво! А она, дурочка, настолько прониклась его понимающими взглядами и вкрадчивым голосом, что отказалась участвовать в съемках у Спилберга, поехала на гастроли и позволила герою-любовнику увезти себя в тмутаракань.

Интересно, как долго он собирается держать ее здесь? И зачем?

Некстати вспомнились блаженно-восторженные глаза Глэдис, ошалевшие от счастья тетки на площади, надежный забор вокруг поселка, глухой лес вокруг забора. А ведь она полностью во власти Фрэнка, и, если он не захочет отвезти ее обратно в Солт-Лейк, ей самой туда никогда не добраться.

Я должна поговорить с ним прямо сейчас, подумала Мэган. Повалялась в постельке — и хватит. Пора и честь знать.

Мэган спрыгнула с кровати, подошла к двери и громко позвала Глэдис. Та прибежала через пять минут с куском коричневой ткани и иголкой.

— Проснулась уже? Чего на сквозняке стоишь? Давай в постель.

— Я хочу поговорить с Фрэнком. Сейчас.

Глэдис нахмурилась.

— В смысле с Наставником, — тут же поправилась Мэган. — Это очень важно.

— Все хотят с ним поговорить, — буркнула Глэдис. — Но только уехал вчера Наставник. По делам.

— А когда вернется?

— Никто не знает. Он иногда надолго уезжает, — пожаловалась Глэдис, — на две-три недели. Как-то целый месяц его не было, но мы выдержали, дождались.

Мэган схватилась за голову. Каковы бы ни были намерения Фрэнка, он явно не собирается в ближайшее время отвозить ее в цивилизованный мир.

— Но ты не грусти, он обязательно вернется. — Глэдис погладила Мэган по плечу. — Многие сестры места себе не находят, когда он уезжает, но что делать-то? Он же ради нас все это делает… вещи всякие нужные привозит, подарки. Он нас любит…

— А вы сами не ездите за нужными вещами? — с тайной надеждой спросила Мэган.

— Во внешний мир? — Глэдис скривилась. — Никогда! Нечего нам там делать.

— И что, даже с родными не встречаетесь? Должны же быть у вас семьи, друзья!

— Здесь наша семья, — помрачнела Глэдис. — И хватит глупости всякие говорить. Как будто Наставник не спас тебя и не показал тебе светлую дорогу!

— Спас меня? Какое еще спасение?

— Я же не знаю, что у тебя там приключилось. — Глэдис отвела глаза. — Но раз Наставник привез тебя сюда, значит, ты была несчастна, страдала. Так?

Мэган вспомнила Мэтта и молча кивнула.

— А Наставник помог тебе, понял тебя и полюбил, — продолжала Глэдис уже мягче. — Ты, видать, после болезни никак в себя не придешь. Все путаешь, забываешь. Ничего, вернется Наставник, поговорит с тобой — и ты станешь нашей настоящей сестрой.

Мэган вымученно улыбнулась и вернулась на кровать.

— Не против, если я у тебя поработаю? — спросила Глэдис. — А то одной скучно.

— Нет.

Глэдис села на табурет у окна и занялась шитьем. Мэган наблюдала, как проворно она протыкает иголкой коричневую ткань или откусывает нитку зубами. Обычная деревенская женщина эта Глэдис, славная, добрая, сильная, немного грубоватая. У такой обязательно должен быть муж, как минимум трое детей, внуки, большой дом и хозяйство. А вместо этого она рассуждает о светлой дороге и любви Наставника, который годится ей в сыновья!

— Расскажи мне о поселке, — попросила Мэган. — Не страшно тут жить? Все-таки глухой лес вокруг.

— Сейчас не страшно, — широко улыбнулась Глэдис. — А вот когда забора не было, тогда боялись. Однажды медведь к нам забрел, так потом на улицу не могли выйти.

— А кто все это построил?

— Наставник людей специальных нанял, да и сестры помогали. Все вместе работали, и вот как славно все получилось.

Мэган представила себе хрупких женщин, вкапывающих толстенные бревна в землю, и недоверчиво усмехнулась.

— У нас каждый делает то, что ему по силам, — пояснила Глэдис. — Наставник о нас заботится.

— А откуда у него деньги на все это? На рабочих, на материалы, на заботу о вас? — поддела ее Мэган. — Представляю, сколько стоит построить такой городок.

— Наставник все может, — сказала Глэдис простодушно. — Он затем и ездит в большой мир, чтобы деньги доставать и на поселок тратить.

— Где же он их достает, интересно?

— Какая тебе разница? — Глэдис подняла голову от шитья. — В поселке деньги не нужны. От них одно беспокойство. Наставник дает нам все, что мы не можем сделать своими руками, а большего нам не нужно.

— Неужели вам не скучно? — поразилась Мэган. — Никто не хочет домой вернуться?

— Здесь наш дом.

— Ох, не верится мне что-то. — Мэган легла на подушку и подложила руки под голову. — Здесь столько разных женщин. У некоторых, наверное, дети есть. Как можно забыть о детях?

Глэдис вздрогнула и еще ниже опустила голову.

— Я не понимаю, как можно добровольно отказаться от нормальной жизни и запереться в каком-то поселке вдали от людей.

— А я не понимаю, с какой стати Наставник привез тебя к нам, раз ты говоришь такое! — воскликнула Глэдис в гневе. Она вскочила с табурета, прижимая к груди свое рукоделие, и выбежала из комнаты.

Мэган сообразила, что увлеклась и сболтнула лишнее. Пора бы запомнить, что здравый смысл здесь не работает. Эти женщины, называющие себя сестрами и поклоняющиеся Наставнику, самая настоящая секта. Они бросили все, что им дорого, и ушли за ним в леса. О какой нормальной жизни можно с ними разговаривать? Глэдис, взрослая, неглупая женщина, превращается в фанатичную девчонку, когда речь заходит о Фрэнке. Глупо расспрашивать ее о детях, семье, прошлой жизни. Она встала на свой светлый путь, или дорогу, или как там у них это называется, и спорить с ней бесполезно. С другими дело, судя по всему, обстоит так же.

Господи, а я-то что здесь делаю? — с отчаянием подумала Мэган. Меня вполне устраивала моя жизнь. Мэтт, конечно, подлец, но он не стоит того, чтобы отрекаться от самой себя и запираться в импровизированном монастыре! Фрэнк взял на себя слишком много, когда привез меня сюда.

Ох, и устрою же я ему, когда он приедет! Мэган сжала кулаки. Всю душу из него вытрясу, но заставлю вернуть меня домой! Что он о себе возомнил, мессия новоявленный?! Думает, можно средь бела дня безнаказанно похитить известную актрису? Да мои родные и друзья весь мир перевернут, но меня найдут!

Мэган попыталась представить, кто именно в этот момент волнуется за нее. Родители пять лет назад переехали в Майами и ждут ее в гости лишь трижды в год — на Рождество и дни рождения. Мэтт снимается с очередной красоткой и не вспоминает о жене. Да и к тому же все уверены, что она на гастролях.

Выходило не очень весело. Единственный, кто может и должен поднять тревогу из-за ее исчезновения, это Энтони. Во время гастролей пропадает ведущая актриса, занятая во многих спектаклях. Есть из-за чего беспокоиться. Меня уже ищут, успокаивала себя Мэган. Тони всех на уши поставит, но выяснит, что со мной случилось. Он этого «учителя» на мелкие клочки разорвет.

И все-таки неспокойно было на сердце у Мэган. Фрэнк был кем угодно, но только не идиотом, и раз он вполне серьезно решил заточить ее в своей лесной крепости, то и обо всем остальном должен был позаботиться. Неважно как, но наверняка он обставил ее исчезновение так, что комар носа не подточит.

От тревожных мыслей у Мэган поднялась температура, и она начала в бреду метаться по подушке. Зашла Глэдис, пощупала ее лоб, нахмурилась. Смочила Мэган виски, накрыла одеялом. Посидела с ней, пока она не заснула, закрыла ставни, чтобы солнечный свет не тревожил больную. Выздоровление новой сестры откладывалось на неопределенное время.

Еще два дня Мэган пролежала в постели, обессиленная горячкой и тревожными мыслями. Каждый раз она просыпалась с уверенностью, что поселок, Фрэнк, Глэдис только сон, длинный, правдоподобный, неприятный сон. Увы. Терпкий брусничный морс, бревенчатые стены, яркое солнце снова и снова убеждали Мэган в том, что она в иной реальности, где нет ни театра, ни кино, ни Мэтта Джейкобса, ни Мэган Холланд, а есть сестра Мэган и Наставник, великий, мудрый, всевидящий и всезнающий, без которого жизнь не имеет смысла.

Глэдис не упускала случая восхититься Наставником в присутствии Мэган, рассказать о его щедрости и великодушии, проницательности и доброте. Мэган не смела высказывать вслух крамольные мысли. По мере того как уходила болезненная слабость, приходили понимание и хитрость. Можно было до бесконечности удивляться нелепой случайности, которая забросила ее в лесную глушь в лапы одержимого Наставника и его почитательниц. Но, спрашивая себя как и почему, легко было сойти с ума. Примитивный инстинкт выживания советовал Мэган замереть, залечь на дно, притвориться. Раз обстоятельства нельзя перебороть, к ним нужно приспособиться, и Мэган перестала задавать опасные вопросы, перестала посмеиваться над откровениями Глэдис о Наставнике. Она безотчетно отбросила все мысли о прошлом, чтобы жить настоящим ради будущего.

4

Через три дня Мэган окрепла настолько, что Глэдис разрешила ей выйти из дома.

— Только надень вот это. — Она протянула Мэган темно-коричневое платье. — Я для тебя подогнала.

Платье было впору, но его цвет и фасон были чудовищными. Этот длинный балахон напомнил Мэган наряд медсестры времен Первой мировой войны. Но Глэдис всплеснула руками.

— Ох, какая же ты в нем красавица!

— А зеркало тут есть? — спросила Мэган с улыбкой, не надеясь на положительный ответ.

— А как же, — удивила ее Глэдис. — Пойдем.

На втором этаже, в комнате, где, по всей видимости, и жила Глэдис, на стене висело довольно большое зеркало с отколотым краешком.

— Мне Наставник подарил, — выдохнула Глэдис. — Он очень щедрый.

Мэган подошла к зеркалу, страшась того, что она может там увидеть, но все оказалось не так уж плохо. Из зеркала на нее глянула большеглазая девушка с бледным личиком и небрежными темными кудрями. Нелепое коричневое платье, как ни странно, молодило ее, делая похожей на школьницу.

— Красавица, что и говорить, — повторила Глэдис. — Как хорошо, что ты к нам пришла как раз перед праздником. Наставник точно тебя выберет.

Мэган похолодела.

— Для чего выберет?

— Ох, все время забываю, что ты ничего не знаешь о нашей жизни, — рассмеялась Глэдис. — Наставник одинаково любит всех сестер, но ведь он мужчина и не может ограничиваться одними духовными отношениями. Иногда он выбирает кого-нибудь из сестер и дарит ей счастье, — сказала Глэдис с придыханием. — Самой мне не повезло, старовата я для Наставника, но девчонки рассказывали, что это неземное наслаждение. Ни один мужчина не может с ним сравниться!

— Ну не знаю, — задумчиво протянула Мэган, вспоминая собственный опыт. Конечно, было неплохо, но ничего выдающегося. На неземное наслаждение не тянет.

— На празднике с Наставником обязательно должен быть кто-нибудь из сестер, — с упоением продолжила Глэдис, — ведь любовь прекрасна во всех ее проявлениях!

Слушать, как эта крупная немолодая женщина рассуждает о любви с видом утонченного эстета-сладострастника, было смешно.

— А что за праздник такой? — спросила Мэган.

— Каждый июль, когда на небе появляется Звезда любви, мы благодарим Наставника за то, что он просветил нас и сделал счастливыми, — на полном серьезе ответила Глэдис. — Отмечаем день основания нашего поселка и радуемся тому, что любовь вошла в нашу жизнь.

— А-а… — протянула Мэган. Она вспомнила, что в Нью-Йорке ей рассказывал Фрэнк. — Понятно.

— Если ты станешь его избранницей, ты же расскажешь мне, как все было?

Мэган чуть не рассмеялась Глэдис в лицо, хотя, по правде говоря, смешного в ее положении было мало.

— Обязательно расскажу, — пообещала она.


После просветительских рассказов Глэдис Мэган без удивления гуляла по поселку, наблюдая, как трудятся его обитательницы. Здесь действительно жили одни женщины, и им приходилось делать немало мужской работы — таскать воду из речки в огромных ведрах, пилить, строгать. Каждая сестра была чем-то занята, чтобы обеспечить их небольшую общину всем необходимым, и Мэган спрашивала себя, какая работа будет уготована ей, после того как она окончательно выздоровеет. В лесном поселке от актрисы толку будет маловато.

Появление Мэган на улице особого интереса не вызвало. На нее смотрели, ей улыбались, но никто не пытался с ней заговорить. Мэган чувствовала, что для этих женщин в темных одеждах новая сестра явление обычное, ничего не значащее. Они знали, что в свое время познакомятся с ней поближе, оценят ее, отведут ей место в устоявшемся укладе городка. Торопиться некуда, ведь у них впереди вся жизнь.

Мэган иногда становилось жутко. А ведь она самая настоящая пленница. Выхода отсюда нет: через частокол не перебраться, по лесу пешком не пройти. Она беспомощна, как новорожденный младенец, и полностью во власти человека, который казался таким милым и безобидным.

Едва различая дорогу из-за слез, застилавших глаза, Мэган брела по поселку. Ей казалось, что ее связали по рукам и ногам и, как бы она ни старалась, крепкие веревки разорвать невозможно. А вокруг свободные люди, которых никто не удерживает в поселке силой; они радуются жизни и не чувствуют себя пленниками. Вопиющая несправедливость!

Устав от бесцельного блуждания, Мэган присела на низенькую скамейку возле домика, который на первый взгляд казался брошенным. Его окна были заколочены широкими досками, а покосившуюся дверь не открывали, должно быть, несколько лет. И все-таки в доме кто-то жил, потому что Мэган не просидела на скамейке и пяти минут, как дверь с оглушительным треском распахнулась.

Мэган вздрогнула и встала. На пороге стояла хорошенькая темноглазая и смуглолицая девушка, которая так недружелюбно посмотрела на нее тогда, в ее первый день в поселке. Девушка куталась в большой платок, глаза ее были заплаканы.

— Что тебе нужно? — спросила она резко.

— Н-ничего. Просто сижу. Отдыхаю.

— Уходи! — бросила смуглянка. — Нечего тебе тут делать!

В глубине души Мэган была с ней согласна. Но враждебность девушки так разительно отличалась от равнодушия, с которым ее встречали остальные сестры, что Мэган решила остаться.

— Как тебя зовут?

— Не твое дело! — Девушка вспыхнула, крылья ее изящного носика затрепетали от гнева. Она была чудо как хороша броской испанской красотой, и Мэган по наитию сказала:

— Ты Соледад, да?

— Уходи! — Жестом, достойным царицы, девушка показала Мэган дорогу. — Тебе туда.

Но Мэган не шелохнулась. К театральности ей было не привыкать. Она и сама могла не хуже разыграть гнев или оскорбленную гордость, и поведение смуглянки не произвело на нее ни малейшего впечатления.

— Я хочу с тобой поговорить, — спокойно сказала она. — Меня зовут Мэган.

— Я знаю, — процедила Соледад сквозь зубы.

— И не смотри на меня волком, пожалуйста. Я тебе ничего не сделала.

Глаза неистовой Соледад вспыхнули яростью.

— Ты так думаешь?! — прошипела она. — Его избранницей должна была стать я! Я, а не ты! Он выбрал меня, он полюбил меня, а потом появилась ты и все испортила! — Соледад закрыла лицо руками и, к великому ужасу Мэган, разрыдалась.

— Прости, я не хотела, — тихо сказала Мэган. — Это случайность.

— Со мной всегда так, — всхлипывала Соледад, — у меня никогда ничего не получается. Я ничего не умею делать и не могу хорошо работать, как остальные сестры. Я ничтожество. Я все время боюсь, что Наставник прогонит меня. Раньше я надеялась, но потом он привез тебя и я… — Душераздирающие рыдания прервали ее сбивчивую речь.

— Никуда он тебя не прогонит, — неуверенно сказала Мэган. — Хотя лично я была бы не против, если бы он решил меня прогнать.

Соледад опустила руки и изумленно уставилась на Мэган.

— Как ты можешь так говорить? Жизнь без Наставника не жизнь! Да если бы я знала, что никогда больше его не увижу, я бы тут же утопилась!

— Мы с тобой очень разные, — заметила Мэган спокойно. — Тебе нравится одно, мне — другое.

— Мне все равно, что тебе нравится! — закричала Соледад. — Главное, что ты нравишься Наставнику!

Трудно было придумать что-либо, что разозлило бы Мэган сильнее, чем это заявление.

— С чего ты взяла? — отрывисто спросила она.

— Я видела, как он смотрел на тебя! Слышала, как он говорил о тебе! Он поселил тебя в своем доме, а меня в этой лачуге! — Соледад с ненавистью пнула дверь. — Он навещал тебя, когда ты болела…

Она продолжала перечислять свои обиды, но Мэган уже не слышала ее. Поселил тебя в своем доме… Выходит, она живет в доме Фрэнка и не подозревает об этом.

— Значит, он живет вместе с Глэдис? — перебила она Соледад.

— Да. Она работает для Наставника, и он давно собирался найти ей помощницу. Все были уверены, что он выберет ее из числа сестер, а он привез тебя!

Мэган в жизни так не оскорбляли.

— Я не буду его служанкой! — бросила она.

Соледад отступила на шаг назад и схватилась за сердце.

— Неблагодарная дура! Работать в доме Наставника — величайшая честь! Быть рядом с ним, готовить ему еду, стирать его вещи… — От волнения у Соледад задрожали губы. — Радоваться его вниманию и любви…

Последние слова Соледад заставили Мэган насторожиться.

— Что ты имеешь в виду?

— Не притворяйся, что не понимаешь, — усмехнулась Соледад. — Жить с Наставником в одном доме означает спать с ним. Естественно, если ты не старуха вроде Глэдис, а молодая и красивая женщина!

— Глэдис вовсе не старуха… — запротестовала Мэган, но тут смысл слов испанки полностью дошел до нее, и она застыла с открытым ртом. — Спать?

— Да. Наставник добрый и старается всем сестрам уделять внимание. Молодым, конечно, — поправилась Соледад. — По мне, так он слишком добр!

Ревнует, сообразила Мэган.

— Но когда он заговорил о помощнице для Глэдис, я сразу поняла, для чего ему нужна эта помощница. Я так надеялась, что он возьмет меня. — Голос Соледад дрогнул, из глаз снова покатились слезы.

Мэган с радостью пожалела бы ее, если бы ей не нужно было жалеть себя. Если эта маленькая ревнивая фурия права, то Фрэнк планирует сделать ее штатной любовницей.

Чудесная перспектива для женщины, которая ненавидит его всеми фибрами души.

— Хватит реветь, — скривилась Мэган. — Если кому и надо рыдать, так это мне. Можешь думать все, что хочешь, но я спать с вашим наставником не жажду. Не так уж он хорош в постели, можешь мне поверить!

У Соледад вытянулось лицо, но Мэган не стала дожидаться ее ответа. Она и так узнала достаточно, на сегодня хватит. Теперь нужно срочно идти домой (господи, она уже называет это место домом!) и сообщить Глэдис, что она ни при каких условиях не будет прислуживать Фрэнку, и уж тем более спать с ним!

Дорогу обратно Мэган нашла быстро. Добежала за пять минут, полыхая праведным гневом и продумывая реплики. Пусть не рассчитывают, что она будет жить по их правилам. Она не превратится в очередную игрушку с блестящими глазами, которая как заведенная твердит о величии Наставника!


Дома Мэган поджидал сюрприз. В дверях она столкнулась с Глэдис, которая схватила ее за руку и затащила в комнату.

— Где тебя носит?! Я уже собралась тебя разыскивать! — воскликнула Глэдис. — Иди скорее, Наставник приехал! Он ждет тебя, хочет поговорить! — Она нетерпеливо подталкивала остолбеневшую Мэган к лестнице. — Иди, давай же. Он сразу с порога про тебя спросил. Я так и знала, что неспроста он тебя здесь оставил. Ой, неспроста.

Непривычно игривые интонации в голосе Глэдис привели Мэган в чувство. Кажется, ее молитвы были услышаны. Ох, и устроит же она сейчас Фрэнку взбучку!

Мэган поднялась на третий этаж и распахнула дверь в ближайшую комнату. Фрэнк сидел в одной майке и спортивных брюках за письменным столом у окна и сосредоточенно брился.

Узкая кровать с металлическими спинками и грубо сколоченный платяной шкаф составляли всю меблировку.

Фрэнк обернулся на шум и с улыбкой сказал:

— А вот и ты, наконец. Как ты себя чувствуешь?

Он неторопливо взял полотенце, висевшее на спинке стула, и вытер им влажное лицо.

— Садись, пожалуйста. — Фрэнк показал Мэган на кровать. — Я уже заканчиваю.

— И не подумаю! — фыркнула она.

— Значит, ты совсем выздоровела. Я очень рад.

Он встал и протянул к Мэган руки. Она отпрянула и прижалась спиной к двери.

— Не подходи ко мне!

— Мэган, что с тобой? Это же я, Фрэнк. Помнишь, как мы познакомились? Как ты звонила мне?

— Не надо делать из меня идиотку, — нервно рассмеялась Мэган. — Я все отлично помню. И как знакомились, и как звонила, и как сюда ехали, и как ты обещал мне, что я не опоздаю на самолет. И что? Я неделю торчу тут и до сих пор не знаю, когда попаду домой!

Фрэнк лучезарно улыбнулся и развел руками.

— Ты дома, девочка моя.

Мэган разозлилась.

— Я в Нью-Йорк хочу! — выпалила она. — Мои родные очень волнуются. Меня, скорее всего, уже объявили в розыск и ищут! Мои друзья… они камня на камне не оставят от твоего чертового поселка!

Фрэнк с ангельским терпением до конца дослушал ее бессвязные угрозы.

— Не надо принимать все так близко к сердцу, Мэган. Побереги себя. — Он сокрушенно покачал головой. — С родителями ты видишься нечасто. Твой бывший муж — прости, что напоминаю о нем, — тоже занимается своими делами и о тебе не думает. А Тони Макгвайр уверен, что ты добровольно уходишь со сцены, чтобы посвятить жизнь любимому человеку. Я передал ему от твоего имени записку.

— Что?! — Мэган на секунду лишилась дара речи. — Это же… это же обман!

— Самый невинный, моя дорогая. Я должен был защитить тебя.

— Защитить? От кого?

— От самой себя. Ты не понимала тогда, что тебе нужно. Да и сейчас не очень понимаешь. Кто-то должен был позаботиться о тебе.

— И ты позаботился! — с сарказмом воскликнула Мэган. — Спасибо тебе огромное!

— Тяжело с тобой, — вздохнул Фрэнк. — В Нью-Йорке ты казалась другой. Нежной, ранимой, страдающей от малейшей жестокости…

— Извини, что разочаровала, — перебила его Мэган. — Может, тогда отпустишь меня обратно?

— Чтобы ты окончательно испортила себе жизнь? — Фрэнк взял Мэган за руку и почти насильно усадил на стул, а сам устроился на полу у ее ног. — Нет. Я тебя слишком люблю.

Мэган хмыкнула.

— Я полюбил тебя, как только увидел на сцене, — мечтательно продолжил он. — Ты… заворожила меня. Я никогда не думал, что в молодой женщине может быть такая внутренняя сила. Я был потрясен. Стал искать о тебе информацию, собирать твои фильмы. Знаешь, у меня их целая коллекция. Я ужасно хотел с тобой познакомиться, но чувствовал, что время еще не пришло. А потом я прочитал, что муж тебе изменяет, и понял, что у меня появился шанс…

Против воли Мэган была тронута. Любовью женщина готова оправдать даже преступление.

— Та ночь стала сказкой. — Фрэнк поднял руку и дотронулся до длинных волос Мэган. Она сидела не шевелясь. — Я едва смог заставить себя уйти. И… я безумно боялся, что больше никогда тебя не увижу. Но я не мог навязываться. Кем я был для тебя тогда? Случайным эпизодом, попыткой забыть любимого мужа. Но, когда ты позвонила, я понял, что это знак. Что ты стремишься ко мне так же, как остальные сестры, и что ты полюбишь меня, если уже не любишь. Я не мог поступить иначе. Я забрал тебя с собой… — Голос Фрэнка становился все тише и тише, а его рука гладила плечо Мэган.

Прикосновение к голому телу пробудило ее от ступора.

— Не трогай меня!

Фрэнк немедленно убрал руку.

— Тебе нужно время, я знаю.

— Мне нужна свобода!

— У тебя она есть. — Фрэнк встал, подошел к окну и поманил Мэган к себе.

Когда она подошла, он приобнял ее за талию и распахнул окно.

— Разве это не свобода? Ты только вдохни этот воздух. Тебе принадлежит весь мир!

— В пределах частокола.

— Ты считаешь это ограничением?

— А ты нет?

— Смотря для кого, — засмеялся Фрэнк. — Для диких зверей, да. Для недоброжелателей, которые иногда забредают в нашу чащу, да. Но ты свободна как ветер, и забор не должен тебя смущать.

— Я свободна? И я могу в любую минуту выйти наружу?

— Да. Хоть сейчас.

Не говоря ни слова, Мэган вырвалась из его объятий и пошла к двери.

— Погоди! — крикнул он ей вслед. — Подумай. Вот выйдешь ты за забор — и что?

Мэган остановилась.

— На многие сотни километров вокруг лес. Дикий, непроходимый лес. Хотел бы я посмотреть, сколько метров тебе удастся пройти через бурелом.

— Есть дорога. — Мэган с вызовом повернулась к нему. — Дорога, по которой мы приехали сюда.

— Ты считаешь, что сможешь пройти там, где проехал внедорожник? Что ж, всякое может быть. Но не забывай о диких животных. Или ты готова встретиться с медведем один на один? Есть еще ведь такая прелесть, как мошкара. Мошки живого места на теле не оставят, если смогут до него добраться.

У Мэган задрожали губы.

— Но это все пустяки. Если ты продерешься сквозь деревья, убежишь от хищников, перетерпишь комаров, не провалишься в болото… скажи мне, дорогая моя, куда ты пойдешь? Ты умеешь ориентироваться в лесу? Может быть, по звездам? Скажи, где здесь ближайший город?

— Хватит издеваться! — Бледные щеки Мэган вспыхнули румянцем. — Я без тебя знаю, что пешком тут не пройти. Но ты отвезешь меня в ближайший город на своем джипе. И немедленно!

— Ты все еще хочешь к нему? — тихо спросил Фрэнк.

— К кому?

— К бывшему мужу.

— К Мэтту? Да при чем тут Мэтт? Я просто хочу домой. Я здесь места себе не нахожу. В поселке очень красиво и интересно, но меня тянет домой. Я сама не своя…

— Это из-за перенесенных страданий, — с болью в голосе произнес Фрэнк. — Но теперь все наладится. Ты мне веришь?

Мэган не сводила с него глаз. Он вел себя точно так же, как в Нью-Йорке. Заботливый, все понимающий, проницательный и бесконечно мудрый. Светло-карие глаза светятся теплом и любовью, и нет в них ни тени сомнения в правильности своих действий.

— Верю, — кивнула Мэган. — Все наладится, когда я попаду в Нью-Йорк.

Нежность в глазах Фрэнка сменилась печалью.

— А что ждет тебя там? — грустно спросил он. — Разбитое сердце, поруганная любовь, горькие воспоминания. Твое счастье оказалось фальшивым, и ты больше не сможешь быть там счастливой. Я научу тебя новой жизни. Здесь никто не заставит тебя страдать. Я буду заботиться о тебе… Я буду любить тебя…

Его проникновенный голос брал за душу, а глаза смотрели прямо, немигающе. Земля начала уходить из-под ног, мебель постепенно теряла свои очертания, стены комнаты расступились — и вот уже ничего не стало видно, кроме этих прекрасных, теплых глаз, источающих янтарный свет…


Очнулась Мэган на улице. Она сидела на скамье, прислонившись к бревенчатой стене дома, а перед ней на коленях стояла симпатичная молодая женщина с круглыми румяными щечками и ямочкой на подбородке.

— Ну, слава богу, пришла в себя, — прогудела женщина неожиданно низким голосом. — Переполошила нас всех, Глэдис перепугала до смерти. А уж Наставник как заволновался…

— Что случилось? — прошептала Мэган.

— Ты в обморок упала, — пояснила круглолицая, поднимаясь с колен и садясь рядом. — Разговаривала с Наставником в его комнате и в обморок упала. Хорошо, я как раз к Глэдис заглянула, а то она совсем голову потеряла, когда Наставник тебя на руках вынес.

При мысли о том, что Фрэнк к ней прикасался, Мэган содрогнулась. Надо же, она потеряла сознание. Удивительно. Первый в жизни настоящий обморок — раньше она теряла сознание исключительно по указанию режиссера. Что-то странное с ней произошло.

— Я Дженна, знахарка, — представилась женщина. — Травки лекарственные собираю, сестер настоями лечу.

— Дженна, как она? — Из дома выскочила Глэдис, вытирая руки о передник.

— Очнулась. — Дженна поднялась. — Пойду я, ты тут с ней сама…

— Погоди ты! — Глэдис испуганно замахала руками. — Не видишь, я от пирогов отойти не могу! Вмиг сгорят! Посиди еще чуть-чуть с девочкой, поговори, а?

— Останься, пожалуйста, — попросила Мэган.

— Ладно, посижу немного, — покладисто согласилась Дженна.

Глэдис убежала в дом, и Мэган осторожно произнесла:

— Ты говорила, что собираешь травы. Тебе разрешают выходить за частокол?

— Всем разрешают, — рассмеялась Дженна. — Только ничего хорошего там нет. Идешь, а сама думаешь, как бы не наткнуться на медведя или кого похуже.

— Что может быть хуже медведя? — удивилась Мэган.

Дженна оглянулась, приблизила губы к самому уху Мэган и еле слышно сказала:

— Мужчины.

— Здесь есть люди? — Мэган вытаращила глаза.

— Они везде есть, — вздохнула Дженна. — Нигде от них нет спасения. Охотники, путешественники, любители приключений. Одно время к нам каждый день кто-нибудь в ворота стучался. Но Наставник был начеку, всех отваживал. Он у нас и с диким зверьем, и с людьми одним взглядом управляется. Ну и помощников своих, конечно, вызывал.

— Тут есть телефон? — насторожилась Мэган.

— У Наставника все есть.

— Загадочная личность, — пробормотала Мэган себе под нос. — Хотела бы я знать, откуда у него такие деньги.

— Он самый умный! — воскликнула Дженна с искренним убеждением. — Для него заработать деньги пара пустяков!

От восхвалений в адрес Фрэнка Мэган уже тошнило.

— Он самый обыкновенный человек, — сказала она раздраженно.

— Ты не должна так говорить о нем. — Дженна изменилась в лице. — Он самый замечательный мужчина на свете. Он сделал меня счастливой. Да что там меня, всех нас! Я живу только ради него.

— А как ты с ним познакомилась? — осторожно спросила Мэган.

— Он… он очень помог мне. — Дженна опустила глаза. — У меня была несчастная любовь. Я даже чуть с собой не покончила. А Наставник просто подошел ко мне на улице и стал говорить. Я слушала его, слушала — и вот я здесь.

А не владеет ли наш Фрэнк методами гипноза? — внезапно прозрела Мэган. Очень на то похоже.

— И ты все оставила и пошла за ним? Как же твоя семья? Ты была замужем?

— Наставник — это и есть моя семья. — Глаза Дженны загорелись фанатичным блеском. — И сестры тоже.

Мэган потрясенно разглядывала молодую женщину. Дженна, Соледад, Глэдис… Трудно представить более разных женщин. Между ними нет ничего общего, кроме феноменальной, безумной страсти к своему учителю, страсти, основанной не только на духовной близости, но и на физическом влечении. Фрэнк просто волшебник, раз сумел вызвать любовь в сердцах стольких женщин.

Но со мной у него этот номер не пройдет, мрачно подумала Мэган.

— А мне все равно здесь не нравится, — сказала она громко. — Я хочу домой.

Дженна только рот раскрыла.

— Ты еще не выздоровела, — пробормотала она, когда пришла в себя, — поэтому и говоришь глупости. Для нас поселок — единственное место в мире, где можно жить.

— Для нас? — эхом повторила Мэган.

— Да, для сестер. Ты даже не представляешь, как тебе повезло. В мире столько несчастных женщин, страдающих из-за жестокости мужчин. Наставник не в состоянии всем помочь, хотя он может очень многое. Нам он помог. Мы избранные.

— Я не просила его избирать меня, — резко сказала Мэган.

— Никто его не просит. Он сам знает, кому что нужно.

— И никогда не ошибается?

— Никогда.

Перед лицом такой преданности и непрошибаемой веры Мэган была бессильна. Напрасно искать единомышленниц среди этих свихнувшихся на любви женщин. Они как куклы, как роботы с ржавыми пружинами вместо мозгов. Нужно притворяться, чтобы ее не считали странной. Хитрость поможет там, где отступает здравый смысл.

— Ты права, я ужасно себя чувствую, — как можно более несчастным голосом произнесла Мэган. — В голову всякая чушь лезет.

— Это пройдет, — повеселела Дженна. — Наставник разберется с твоими проблемами. К празднику ты окончательно станешь нашей сестрой.

Приятного в этом было для Мэган мало, но она улыбнулась и стала расспрашивать Дженну о жизни поселка и будущем празднике. Они проболтали, пока не вышла Глэдис и не позвала их пить чай с пирожками.

Пирожки были чудесные. Ароматные, с золотистой корочкой, они так и таяли во рту. Но Мэган осталась к ним равнодушной — до пирожков ли, когда жизнь твоя катится ко всем чертям? Ей не выбраться из этой ловушки. Через месяц жизни в поселке и постоянного промывания мозгов она превратится во вторую Дженну с восторженно сияющими глазами, готовую умереть за своего Наставника и послушную всем его желаниям.

Не хочется, конечно, но разве у нее есть выбор?

5

Оказалось, что есть.

Вечером Глэдис собрала на подносе скромный ужин и велела Мэган отнести его Наставнику.

— Никуда я не пойду! — возмутилась Мэган. — Пусть сам вниз спускается и ужинает.

— Ты не хочешь мне помочь? — тихо спросила Глэдис.

Мэган поняла, что от простого отрицания толку не будет. Надо сразу и наглядно продемонстрировать, что она никогда и ни при каких условиях не превратится в прислугу.

Она схватила поднос и проворно поднялась на третий этаж. На этот раз Фрэнк расположился в другой комнате, большой и красиво обставленной, с широким диваном во всю стену и мягкими креслами.

— Мэган, как ты вовремя, — обрадовался он, увидев ее с подносом.

Не говоря ни слова, Мэган разжала руки, и поднос с грохотом шлепнулся на пол. Посуда разбилась на осколки, вода разлилась, а мясо и хлеб разлетелись по углам. Надо отдать Фрэнку должное — он даже не вздрогнул.

— Говорю в первый и последний раз, — отчеканила Мэган, — я не буду работать в этом доме и не буду тебе прислуживать.

— Я уже все понял, — с улыбкой сказал Фрэнк. — Ты могла бы сразу сказать, а не устраивать спектакль. Хотя я забыл, ведь ты у нас актриса.

Мэган вспыхнула, но ответить ничего не успела — на шум прибежала Глэдис.

— Что ты наделала, дурочка? — всплеснула она руками, увидев беспорядок. — Неужели нельзя было осторожнее? Ох, Наставник, прости меня.

Мэган молча развернулась и вышла из комнаты. Напоследок она успела расслышать слова Фрэнка:

— Раз она не хочет работать с тобой, подыщи ей что-нибудь другое. Не нужно никого заставлять.


В поселке нахлебников не было. Каждый обязан был трудиться ради себя и других. Глэдис шила одежду для всех и ухаживала за Наставником, несколько сестер под руководством Дженны собирали в лесу лекарственные травы и ягоды. Джулия и Энни пекли наивкуснейший хлеб. Кто-то лепил самодельные свечи, кто-то ведал заготовками топлива и прочих запасов на зиму, кто-то занимался домашней птицей. Каждая сестра знала свое место и трудилась не покладая рук.

Поселок практически не зависел от внешнего мира, снабжая себя всем необходимым. Летом электричества у них не было, а зимой они использовали дизельный генератор. Просто обходились и с другими вещами. Лекарствами были травы, собранные и приготовленные умелыми руками сестер, от мошкары спасались с помощью самодельной мази.

Деньги не имели хождения в поселке, но Мэган не сомневалась, что у Фрэнка они есть, причем немалые. Об источнике его доходов она по-прежнему не имела ни малейшего представления и при каждом удобном случае приставала к Глэдис с расспросами.

— Наставник один бывает во внешнем мире, и ему нужны там деньги, — сердито отвечала та.

— А деньги-то он откуда берет? Он же нигде не работает.

Этого было достаточно, чтобы окончательно разозлить Глэдис.

— Его ум помогает ему! — отрезала она. — И чем меньше ты будешь об этом думать, тем больше пользы для тебя будет!

Мэган больше не настаивала, потому что портить отношения с Глэдис, и без того напряженные после инцидента с разбитой посудой, не хотелось.

Распределением рабочей силы в поселке ведала Кэтрин, вечно хмурая, всем недовольная негритянка. Мэган заранее предупредили о ее дурном характере и неприязни к новеньким. Положение ухудшало еще и то, что профессия Мэган была абсолютно бесполезна в поселке.

— Кем была раньше? — грозно спросила Кэтрин, раскрыв толстую потрепанную тетрадь, где были записаны имена и занятия всех сестер.

— Я театральная актриса. Мэган Холланд.

Но она напрасно надеялась, что ее громкое имя произведет впечатление на Кэтрин.

— Актриса, — проворчала Кэтрин, записывая имя и профессию Мэган. — Самое бесполезное занятие. Что ты умеешь делать?

— А что нужно?

Кэтрин окинула ее недобрым взглядом.

— Ты умеешь шить?

— Пуговицу пришью, если нужно.

Кэтрин хмыкнула.

— Мясо коптить на зиму сможешь? Дрова рубить? Кур резать?

Мэган содрогнулась.

— Так что ты умеешь?

— Я буду делать все, что вы скажете, — твердо ответила Мэган. — Я научусь.

Кэтрин гаденько усмехнулась и отправила ее ухаживать за курами.

Каждое утро Мэган поднималась ни свет ни заря, натягивала джинсы, единственное воспоминание о прошлой жизни, завязывала волосы косынкой и отправлялась с двумя товарками по несчастью чистить клетки, насыпать зерно, наливать воду, собирать яйца. Поначалу голова кружилась от невыносимой вони, но Мэган видела, что Шейла и Агнесс бестрепетно и ловко справляются с работой, и старалась брать с них пример.

Через две недели, разглядывая себя в зеркале, Мэган убедилась, что от прежней Мэган Холланд остались одни выразительные темные глаза и пышные волосы. Все остальное изменилось до неузнаваемости. Светлая кожа Мэган, которая так легко покрывалась румянцем, дочерна загорела, нос шелушился и облезал. От грязной работы руки загрубели и покрылись цыпками, и Мэган казалось, что вся ее кожа пропиталась запахом вонючего курятника. Но за время, проведенное в поселке, она сделалась удивительно равнодушной к своему внешнему виду. В Нью-Йорке ее лицо и тело были своеобразным товаром. Она играла красавиц и должна была быть красавицей, чтобы нравиться и привлекать внимание. Здесь, в затерянном лесном поселке, она была такой же, как остальные сестры, серой рабочей лошадкой. Никому не было дела до того, в каком состоянии их ногти и прически. Они думали лишь об одном — как лучше выполнить свою работу и угодить Наставнику.

Пожалуй, я радоваться должна, что стала похожа на пугало, размышляла Мэган, собирая испачканные куриным пометом яйца. Меньше вероятности, что он будет ко мне приставать.


Работая в курятнике недалеко от главных ворот, Мэган видела, что в воротах есть небольшая калитка, через которую входили и выходили сестры. Охранницы, крупные мрачные тетки, беспрепятственно впускали и выпускали их. Узнать их было почти невозможно — все сестры до глаз были укутаны платками. В руках они держали небольшие плетеные корзиночки и бидоны. Но Мэган знала, что под одним из платков обязательно скрывается Дженна, главный специалист поселка по лекарственным травам.

— В лес опять пошли, — с завистью сказала однажды Шейла, глядя им вслед. — За грибами или ягодами.

Шейла была веснушчатой ирландской девушкой, с которой Фрэнк познакомился в Чикаго. Она вкалывала на заводе, чтобы заработать денег для любимого. Наставник открыл ей глаза на ее несчастную жизнь и на предательство мужчины, который жил за ее счет и бесстыдно изменял ей. Бедная девушка была счастлива бросить все и отправиться в Юту вслед за Наставником. Шейла никогда не унывала и не боялась никакой работы. По мнению Мэган, у нее был только один недостаток — она, как и остальные сестры, была фанатично предана Наставнику.

— Эх, я бы по лесу погуляла с радостью, — вздохнула Шейла.

— Дура, — бросила их напарница Агнесс. — Там тебя мошкара с потрохами сожрет.

— Их же не жрет, — обиделась Шейла.

— Есть какие-то средства, чтобы комары не кусали, — поддержала ее Мэган.

Агнесс в отличие от простодушной Шейлы была себе на уме. Худая высокая девушка, единственным достоинством которой была красивая гладкая кожа, она держалась очень высокомерно и ничего о себе не рассказывала. Мэган знала только, что Агнесс ее не настоящее имя и что Наставник привез ее откуда-то с Аляски. Агнесс работала очень неловко, без охоты, и у Мэган даже в первый день получалось намного лучше. Обо всем она говорила с презрительной усмешечкой, и тем удивительнее был в ней контраст между обычным безразличием и восторженным исступлением при одном упоминании о Наставнике.

— Всех средств-то один платок, — сказала Агнесс с иронией.

— Все равно в лесу хорошо, — упорствовала Шейла. — Хотела бы я по нему прогуляться.

— И я, — автоматически произнесла Мэган.


После работы она заглянула к Кэтрин и попросила отправить ее вместе с другими сестрами собирать травы в лесу.

— С курятниками мы почти закончили, — объяснила она. — Я могла бы пойти в лес после того, как насыплю зерна.

— Нет. Тебе нельзя выходить за ограду.

— Почему? — опешила Мэган. — Все выходят. Мне Фрэ… Наставник сам говорил, что можно.

— Не все, — покачала головой Кэтрин, и в ее маленьких глазках промелькнула насмешка. — А только те, кому позволяет Наставник. Ты не из таких. Твое место в поселке. Завтра пойдешь к Джулии, будешь месить тесто.

Через несколько дней после того, как обладательницу престижной театральной премии переквалифицировали в подручного пекаря, Фрэнк вернулся в поселок.

С самого утра среди сестер царило невероятное возбуждение. Мэган казалось, что уравновешенные, спокойные женщины внезапно превратились в обитательниц сумасшедшего дома, одержимых одной-единственной идеей. Все старались хоть как-то принарядиться. На свет божий были извлечены цветные шали и прозрачные шарфики, кружевные блузки и даже пара коротких юбок — скудные обломки прошлой жизни. Мэган удивлялась тому, что сестрам удалось сохранить старую одежду в относительно приличном виде. Ее собственная за время работы в курятниках превратилась в лохмотья.

Ближе к полудню за главными воротами резко прозвучал клаксон. Охранницы немедленно кинулись сдвигать с места гигантский засов, а сестры, бросив работу, поспешили изо всех щелей встречать Наставника. Зараженная всеобщим волнением, Мэган тоже вышла на улицу.

Ворота открылись, и на площадь въехал знакомый внедорожник. Мэган на секунду представила, как тайком забирается на заднее сиденье, прячется там и беспрепятственно уезжает. Потом так же незаметно выбирается из машины и просит о помощи, а через несколько дней возвращается в Нью-Йорк. У нее защипало в носу. Каким заманчивым и недостижимым было спасение!

Фрэнк выпрыгнул из машины, и тотчас его окружила толпа женщин. Они смеялись и протягивали к нему руки. Те, кто не успел подойти поближе, подпрыгивали на месте от нетерпения и пытались пробиться к телу драгоценного Наставника. Это была самая настоящая массовая истерия, и Мэган, смешавшись с толпой, с недоумением спрашивала себя, чем мог Фрэнк воспламенить таких разных женщин.

Она вспоминала свою первую встречу с «учителем». Бесспорно, в нем есть определенное обаяние. Приятная внешность, красивый голос, хорошее тренированное тело. Женщины влюбляются и в менее привлекательных мужчин. Но одно дело влюбиться, и совсем другое — посвятить всю свою жизнь фанатичному служению одному мужчине. Говоря о Фрэнке, каждая сестра, даже самая здравомыслящая, превращалась в безумную дурочку. Они обожествляли своего Наставника, не пытались убежать из поселка, не считали друг друга соперницами. Они совершенно забыли о том, что где-то есть люди, которые любят их и волнуются. Забыли о том, что можно создать нормальную семью, а не мечтать как о великой милости об одной-единственной ночи с Наставником. Он как колдун, превращающий женщин в безмозглых овец.

Мэган поежилась. Сколько времени ему потребуется, чтобы перекроить ее по общему образу и подобию?

Вечером в день приезда Наставника должно было состояться большое собрание. Джулия и Энни, работавшие с Мэган в пекарне, наперебой рассказывали ей о том, что после собраний их любовь к Наставнику увеличивается в десятки раз. Они не могли вспомнить, о чем именно он говорил с ними, но зато в подробностях описывали свои ощущения после.

— У меня в ушах звенит, а на душе такая легкость, что хочется бегать и смеяться как ребенок, — откровенничала Джулия, сухощавая блондинка чуть-чуть за тридцать.

— А мне немного грустно и кажется, что сердце разорвется от любви, — говорила мечтательная и немногословная Энни.

Мэган чувствовала, что во всем этом есть нечто настораживающее, и обещала себе быть начеку.

Собрание проходило в знакомом светло-желтом доме под плоской крышей. Внутри было большое помещение с ровными рядами скамеек и окнами во всю стену. Темные бархатные портьеры висели в углах, и те, кто вошел первыми, стали задергивать шторы.

Чтобы ничто за окном не отвлекало от речей Наставника, сообразила Мэган, садясь рядом с Глэдис.

Сестры возбужденно перешептывались и беспрестанно поглядывали на входную дверь. Все ждали Наставника. Мэган физически ощущала напряжение, витающее в зале. Ожидания тридцати женщин, их страхи, надежды, желания, намертво склеенные любовью к одному мужчине, представляли собой силу, способную совершить невероятное.

Входная дверь наконец распахнулась, и в зал вошел Фрэнк. В темном льняном костюме он выглядел модно, броско и стильно.

— Какой красавец! — прошептала Агнесс, сидевшая впереди Мэган.

Мэган было видно, как она с силой стискивает свои руки.

— Здравствуйте, дорогие мои, — мягко произнес Фрэнк, и по залу пронесся легкий восторженный стон.

Он заговорил. Поведал о том, куда ездил и зачем, сказал, что ужасно соскучился по своим сестрам. Все слушали его, затаив дыхание. Чтобы не смотреть на Фрэнка, Мэган упрямо разглядывала дощатый пол. И все равно его отчетливый негромкий голос завораживал, мешал думать, мешал ненавидеть.

Мэган посмотрела на Глэдис и не особенно удивилась тому, что глаза ее закатились, а на лице появилось бессмысленное выражение. Фокусник достал волшебную дудочку, и беспомощные жертвы были готовы плясать под нее.

Мэган подняла голову и столкнулась глазами с Фрэнком. Он смотрел на нее и улыбался. Такой приветливой и нежной была его улыбка, что невозможно было не улыбнуться ему в ответ.

Но Мэган собрала остатки воли в кулак и отвернулась.

Фрэнк продолжал говорить. Он перешел к рассуждениям о любви, которой полнится его сердце, и о страданиях, которые поджидают женщин на каждом углу. Мэган видела, что многие слушательницы прослезились. Она и сама почувствовала, что слова Фрэнка задевают ее. Он напоминал ей о Мэтте, о том, что она перенесла с тех пор, как узнала о его измене. То время представлялось адом, в который ее кинула безжалостная рука мужа, мясорубкой, через которую прокрутили ее нежную душу и чистую любовь. Не было прощения такому преступлению и не было больше надежды на любовь и жизнь в том, жестоком мире, вдали от Наставника, который один знает секрет истинного счастья…

Только увидев, как сестры встают и идут к выходу, Мэган поняла, что собрание закончилось. Она медленно встала, пытаясь понять, что с ней произошло и почему в голове странная звенящая пустота, а к горлу подступили слезы. Господи, она и не сознавала, насколько ужасной была ее прошлая жизнь! Мэтт чудовищно поступил с ней, и страшно представить, что с ней было бы, если бы она не встретила Наставника…

— Мэган, останься, пожалуйста, — услышала она голос Фрэнка. — Нам надо поговорить.

Каждая жилочка в теле Мэган задрожала от радости. Сейчас все уйдут, а она останется наедине с ним, будет слушать его завораживающий голос, смотреть в его прекрасные глаза…

Сестры неторопливо выходили из зала, и никто не мог сказать, какие чувства бушуют в их сердцах. Зависть, ненависть, злоба или полное равнодушие? Мэган заглядывала сестрам в глаза, но ничего не могла понять. Одна лишь Соледад, маленькая неистовая Соледад, не желавшая смириться с тем, что у Наставника помимо нее еще двадцать девять любимых женщин, пыталась испепелить Мэган взглядом.

Как ни странно, это привело Мэган в чувство. Соледад быстро прошла мимо, едва не сбив ее с ног, но этого было достаточно, чтобы пелена спала с глаз Мэган. Ей стало страшно. Пару мгновений назад она вполне серьезно мечтала о том, чтобы остаться с Фрэнком наедине. Бежать от него надо, бежать как можно быстрее, а не надеяться на то, что она сможет устоять перед его обаянием и гипнотическими трюками!

Но бежать было поздно. Они остались в зале одни.

— Садись, пожалуйста. — Фрэнк показал Мэган на первую скамейку.

Она послушно села.

— Как тебе у нас живется? — просто начал он.

— Кошмарно. Вначале я мыла курятники и кормила кур, а теперь учусь печь хлеб.

— Но это же замечательно! Ты ищешь свое место в мире. Я рад.

Мэган кусала губы.

— Ты же не из тех, кто боится работы, да? — спросил Фрэнк с тревогой в голосе.

— Я актриса, а не повариха, если ты забыл!

— Почему же, помню. Актриса, причем слабенькая. Надеюсь, что повариха из тебя получится лучше.

— Я слабенькая актриса?! — Мэган задохнулась от возмущения. — Да что ты в этом понимаешь!

— Ты плохая актриса хотя бы потому, что не можешь притвориться, что любишь меня, как остальные сестры, — усмехнулся Фрэнк. — И мне это нравится.

От неожиданности гнев Мэган как рукой сняло.

— А что, все притворяются?

— Нет, конечно, — расхохотался Фрэнк. Он встал, заложил руки за спину и прошелся к окну. — Они на самом деле меня любят. А ты нет. И я не понимаю почему.

— Ты такой умный, — язвительно бросила Мэган. — Догадайся.

— Ты все еще любишь мужа, — спокойно сказал Фрэнк. — Он никак не хочет отпустить тебя. Ты думаешь о нем, а он развлекается с любовницей. Инесс Санчес, кажется? Я где-то читал, что он собирается сниматься с ней у Спилберга. Прекрасный шанс для начинающей актрисы, не правда ли?

— Не знала, что ты увлекаешься желтой прессой, — поджала губы Мэган.

— Я читал ее только ради тебя. — Фрэнк сел рядом и обнял Мэган за плечи. — Я же люблю тебя, глупышка, и хочу, чтобы тебе было хорошо. Ты для меня самая красивая, самая желанная, я с ума по тебе схожу.

— Тогда отпусти меня домой, — буркнула Мэган.

— Опять ты за свое, — вздохнул Фрэнк. — Что ты забыла дома? Здесь я могу сделать тебя королевой. Я выполню любое твое желание. Ты даже не представляешь, сколько у меня денег. Ты будешь очень счастлива со мной. Дорогая, любимая… — Он прижимал Мэган к себе все ближе и ближе, гладил по спине, целовал ее волосы.

Однако физическое отвращение, которое она испытывала к этому человеку, помогло ей сохранить ясность ума и не поддаваться его чарующему голосу.

— Я приду к тебе сегодня ночью, хорошо? — бормотал Фрэнк, пытаясь поцеловать Мэган в губы. — Я больше не могу терпеть. Я места себе не нахожу…

— Ну уж нет! — Мэган грубо оттолкнула его и вскочила. — Я лучше утоплюсь, чем буду с тобой спать, ясно? — Она выбежала на улицу, Фрэнк за ней.

— Мэган, постой… послушай…

Он схватил ее за руку, но она развернулась и с размаху залепила ему пощечину. Всю свою бессильную ярость, всю ненависть к человеку, который вздумал распоряжаться ее жизнью, вложила Мэган в один-единственный удар. Она испытала почти физическое наслаждение, когда увидела пунцовое пятно на гладкой щеке Фрэнка.

— Ах ты дрянь! — Он отпустил руку Мэган и схватился за ушибленное место, и привычной доброты не было в его глазах. — Ты все равно никуда не денешься! В ногах у меня будешь валяться и умолять о любви, а я подумаю, посмотреть в твою сторону или выгнать в лес!

И он ушел в дом, с грохотом захлопнув входную дверь перед лицом остолбеневшей Мэган.


Дома Мэган ждал допрос.

— Что произошло у тебя с Наставником? — грозно спросила Глэдис, как только Мэган переступила порог.

— Он стал распускать руки, и я поставила его на место.

Глэдис схватилась за голову.

— Ты хоть представляешь, что ты наделала? Сестры теперь тебя возненавидят! А Наставник… бедный Наставник! Разве он заслужил такое отношение? Он все готов для тебя сделать, а ты ведешь себя как неблагодарная тварь!

— Вот и отправьте меня домой, раз я вам не подхожу! — закричала Мэган. — Я не люблю вашего учителя! Мне все здесь надоело! Осточертели куры ваши, тесто, тряпки эти уродливые, болтовня вечная насчет любви! Не могу больше! Я нормальный человек, выпустите меня из этого дурдома!

У Мэган началась истерика. Она рыдала, заламывала руки, била кулаками в стены, оскорбляла всех. Через десять минут наступила апатия, и она позволила Глэдис умыть себя и отвести в комнату.

— Ты плохо себя чувствуешь, Мэган, — приговаривала Глэдис, укладывая ее в кровать. — У тебя лихорадка. Ты отдохнешь, и все наладится. Скоро праздник, ты повеселишься и больше не захочешь никуда уезжать. Ты останешься с нами, Мэган. Наставник любит тебя больше, чем остальных. Ты останешься с нами.


После этого эпизода Мэган заметила, что вся пища, которую готовила Глэдис, стала отдавать горечью. Она пожаловалась, но Глэдис сказала только, что Мэган больна и не чувствует истинного вкуса еды.

Это походило на правду. Болезнь возвращалась, по капле забирая ее силы. У Мэган все валилось из рук, она не могла сосредоточиться на работе. Уже к середине дня она ужасно уставала. Хотелось лечь на кровать, закрыть глаза и снова увидеть тот сон, после которого все тело горело как в лихорадке…

Мэган мучили странные сны, которых она по утрам не помнила, но которые наполняли тело чувственным томлением. Она могла проснуться среди ночи, с бьющимся сердцем, плохо понимая, где сон, а где реальность. В голове звенели чужие голоса, кто-то звал ее, обещая неземное блаженство, и Мэган изнывала от желания. Почему она одна на этих простынях и никто не придет разделить с ней благоухающую сладость ночи? Смутно припоминала она мужские руки, тянущиеся к ней во сне, смелые, горячие, способные творить чудеса. Порой в середине дня Мэган вдруг настигал обрывок сновидения, и ей хотелось стонать и разрывать на себе одежду, терзаясь плотским желанием.

В моменты просветления Мэган сознавала, что с ней происходит что-то странное. Она пожаловалась Глэдис на недомогание, но та только отмахнулась от нее.

— Ты привыкаешь к климату. После праздника все наладится.

Праздник! Все в поселке сошли с ума из-за него. Незримое присутствие Наставника ощущалось в каждом доме. Сестры лихорадочно готовились, и каждая мечтала стать избранницей и познать великую милость. Они казались Мэган одалисками в гареме султана, покорными рабынями у ног хозяина, умоляющими о ласке.

Мэган хотелось смеяться над ними, над их слепой доверчивостью, но смеяться в одиночку было трудно. Своим поведением Мэган оттолкнула от себя многих. Она осмелилась поднять руку на Наставника! Значит, она не наша сестра! Так рассуждали почти все и намеренно сторонились отступницы. При ее появлении стихали все разговоры, и она часто ловила на себе недобрые, настороженные взгляды.

Мэган повсюду чудился злой умысел. Она вздрагивала при малейшем шорохе, боялась засыпать без света, старалась не выходить лишний раз на улицу. И она постоянно прислушивалась к тому, что происходит в верхних комнатах, где жил Фрэнк. Она страшилась встречи с ним и сознавала, что одновременно желает снова увидеть его. Не он ли приходит к ней во сне каждую ночь и пробуждает ее сонное тело к жизни, напоминая ему о любви? Не его ли руки жадно тянутся к ней, а губы блуждают по ее телу, заставляя каждую клеточку трепетать от истомы? В их маленьком уединенном мирке нет ни одного мужчины, кроме него, и Мэган стало казаться, что он единственный мужчина в целом свете. И только ему под силу влить в нее животворную энергию, разбудить от спячки, избавить от отравы, которая проникла в ее кровь.

Мэган чувствовала, что сходит с ума. Поддавшись всеобщей эйфории, она наравне с остальными сестрами с лихорадочным нетерпением ждала праздника. Взойдет ее Звезда любви, и на свет явится иная, преображенная Мэган. Она поймет то, чего не понимала до сих пор, и перестанет метаться ночью по кровати, сминая душистые простыни.


Но за пару дней до праздника Мэган стала свидетельницей загадочного разговора, который направил ее мысли в иное, реалистичное русло. Спускаясь дома на первый этаж, она услышала, как хлопнула входная дверь и голос Глэдис произнес:

— Пришла, слава богу. Принесла? А то у меня еще вчера все закончилось.

— Принесла-принесла, — послышался низкий голос Дженны. — Держи.

— Мало, — проворчала Глэдис. — Это ей на один обед.

Мэган замерла и навострила уши.

— А ты растяни. Думаешь, эта травка под каждым кустом растет? Два дня искала, все руки себе исколола.

— Ничего, Наставник тебя отблагодарит. Она уже намного покладистей стала, а к празднику вообще будет шелковой.

К горлу Мэган подкатила тошнота. Неужели Глэдис что-то подмешивает ей в пищу? Этим можно многое объяснить. И ее странное самочувствие, и сны, и апатию.

Мэган спустилась на несколько ступенек и увидела, как Глэдис прячет что-то в шкафчик.

— Кто приходил? — быстро спросила Мэган.

— Дженна. Принесла мне ягоды для пирога.

— Что это ты прячешь там? — Мэган кивнула на шкафчик.

— Ничего. — Глэдис неловко улыбнулась. — Разные пустячки.

Притворство той, кого Мэган считала единственной подругой в поселке, было невыносимо.

— Я слышала, о чем вы разговаривали! — выпалила она. — Ты вздумала меня отравить?!

— Бог с тобой, девочка! — Глаза Глэдис потемнели. — Отравить тебя… Как тебе это только в голову пришло?

— Смотри мне в глаза, Глэдис. Что вы затеяли?

— Что мы затеяли? — Глэдис схватила тряпку и принялась тереть безупречно чистый стол. — С чего ты взяла? Ну и странные у тебя фантазии…

— Глэдис!

— Что Глэдис? — Она с силой отшвырнула тряпку и повернулась к Мэган. — Что нам еще оставалось делать? Ты вела себя как сумасшедшая и огорчала Наставника! Я должна была подготовить тебя к празднику.

— Подготовить? — пробормотала Мэган. — Как?

— Ну… успокоить тебя… настроить… — Глэдис отвела глаза.

— На что настроить?

— Ох, ну что ж ты ничего не понимаешь! Наставник хочет, чтобы ты была с ним на празднике! А ты упрямилась как ослица. Нужно было тебе помочь. Между прочим, за отвар, что я для тебя готовила, многие сестры полжизни готовы отдать!

— Что это за отвар?

— Очень полезный, — гордо ответила Глэдис. — Кровь очищает и в теле томление вызывает. Даже самая холодная и равнодушная женщина становится после него тигрицей. После праздника ты мне еще спасибо скажешь.

Глэдис была так горда своей ролью и так уверена в том, что она поступает правильно, что злиться на нее было невозможно.

— Я уже говорю тебе огромное спасибо за заботу, — вздохнула Мэган. — Только больше ничего не подмешивай в еду, хорошо? Я из-за твоих травок плохо себя чувствую. Я и без них готова к празднику. Наставник будет доволен.


Если бы Глэдис догадывалась, что Мэган подразумевает под подготовкой к празднику, она не была бы так рада. Измученная бессмысленными эротическими сновидениями и сознавая, что, несмотря на сопротивление, ее все равно ждет участь остальных сестер, Мэган решилась бежать. Безумие? Самоубийство? А разве она уже не сходила с ума от настоев Глэдис и разве не проще будет одним ударом разделаться со всем, чем медленно чахнуть за высоким частоколом?

Приняв решение, Мэган стала готовиться к побегу. В широкий подол платья она вшила карман для хлеба и спичек, заштопала прорванные на коленях джинсы. На праздник она наденет старую городскую одежду, а сверху платье. Выглядеть будет комично, но зато в лесу в брюках будет намного удобнее, чем в одном платье.

План у Мэган был проще некуда — сбежать во время праздника, который будет проходить за пределами частокола, на берегу, переплыть речку и скрыться в лесу на противоположной стороне. Можно было надеяться, что в угаре развлечений сестры не сразу спохватятся, что их стало меньше. Пока Наставник сообразит, что его надули, Мэган успеет уйти далеко.

О том, куда успеет уйти, Мэган имела весьма слабое представление. Однажды, разоткровенничавшись, Глэдис упомянула о том, что за рекой, «если идти прямо от поселка и никуда не сворачивать», живут люди, охотники.

— Наставник никого из чужаков к нам не пускает, — хмурилась она в ответ на вопросы Мэган. — И мы к ним ходить не должны. От чужих только неприятности. Наставник нас бережет.

Большего Мэган не смогла добиться, но и этого хватило, чтобы обрести надежду. Раз Наставник предостерегал против чужаков, с ними можно наладить контакт. Может быть, она наткнется на людей, которые помогут ей вернуться домой?

Мэган сознавала, что шансов у нее почти нет, но это крохотное «почти» и вселяло в нее надежду. Чем бы ни стал для нее лес — спасением или могилой, — она была готова рискнуть.

6

К вечеру, когда лучи солнца в последний раз окрасили горизонт багрянцем, из главных ворот поселка к реке потянулась делегация. У подножия холма, на небольшой поляне прямо у берега реки, сестры прилежно устраивали все для праздника — расстилали скатерти, выкладывали из корзин продукты, стаскивали хворост в огромные кучи, чтобы потом по указанию Наставника зажечь ночные костры. Сестры отлично выспались накануне и были готовы праздновать всю ночь.

Мэган трудилась наравне со всеми и старалась не слишком часто смотреть на другую сторону реки, где неприступной стеной возвышался лес. Она боялась, что в последний момент ей не хватит решимости и она предпочтет остаться здесь, с сестрами, а не рисковать жизнью в призрачной надежде спастись.

Она никогда не сознавала так ясно, как сейчас, что шансов немного. Если она не встретит в лесу никого из тех, кого Фрэнк презрительно называл недоброжелателями, она погибнет. От голода, усталости, насекомых, диких зверей. Она заблудится, собьется с пути, пропадет. Но Мэган смотрела на лица сестер, на их неестественно блестящие глаза и чувствовала, что смерть лучше, чем жизнь в поселке. Она не станет ничьей игрушкой и не позволит спаивать себя одурманивающими травками. Она будет бороться до конца.

Когда на небе зажглись первые звезды, все было готово к празднику. Диск луны отчетливо выделялся на темном фоне, и против воли у Мэган захватило дух от окружавшей ее дикой красоты. До последнего часа не забудет она безымянную речку, переливающуюся в свете луны, мрачный черный лес и поселок высоко на холме, обнесенный частоколом, такой красивый и мирный издали.

Вдали Мэган увидела яркий огонек. Казалось, он по собственной воле катится вниз с холма к полянке, где сестры сбились в кучу, ожидая появления Наставника. Не сразу Мэган поняла, что это только факел, который кто-то вынес из поселка.

Несколько женщин бросились к кучам хвороста и поджигали их одну за другой по мере того, как человек с факелом проходил мимо. Вскоре все вокруг было озарено пламенем костров, бросавших на лица красноватые отблески и превращавших сестер в их нелепых длинных платьях в гротескные фигуры ада с гравюры средневекового художника.

Впрочем, Фрэнк в длинной белой рубахе, перехваченной на талии, напоминал скорее ангела, чем демона. Выражение его лица было чрезвычайно торжественным. Мэган в который раз подумала, что он просто сумасшедший, которому удалось воплотить свои безумные фантазии в жизнь.

Человеку постороннему действо, разворачивавшееся на берегу безымянной речки, могло показаться завораживающим. Наставник возлагал руки на головы женщин и произносил речи, смысл которых терялся в журчании реки и порывах ветра. Его подданные с развевающимися волосами и горящими глазами по очереди припадали к его стопам. Неподдельная увлеченность сестер своим идолом, их фанатичные выкрики и одурманенные лица напугали бы человека и с более крепкими, чем у Мэган, нервами. Она чувствовала себя единственным нормальным человеком в доме для душевнобольных, у которого нет иного выхода, как попытаться сбежать или сойти с ума вместе с остальными.

Но пока было не время. Ее схватили за руки и потащили к тому месту, где сидел Фрэнк. Мэган стала вырываться, но кто-то, кажется Глэдис, сердито пихнул ее в спину.

— Наставник ждет! — услышала она.

Ее приволокли к Фрэнку. У его ног уже сидела Соледад и с обожанием смотрела на него. Кто-то с силой усадил Мэган на землю, и она поняла, что должна вести себя так, как ожидают от нее. Иначе она добьется только того, что ее запрут в поселке и она лишится последнего шанса на побег. Нужно брать пример с Соледад и делать все так, как она. Даже если ее будет тошнить от отвращения.

— Здравствуйте, сестры мои! — громко сказал Фрэнк, вставая.

Женщины отошли на приличное расстояние, образовав круг, внутри которого стоял Фрэнк, а Соледад и Мэган сидели у его ног.

— Наконец наступил наш праздник. — Он поднял руку к небу. — Звезда любви приветствует нас и наших новых сестер.

Он опустил руки, и Соледад тотчас схватилась за правую. Мэган, чуть помедлив, дотронулась до левой руки Фрэнка. Он помог им подняться и обнял. Краем глаза Мэган видела, что Соледад дрожит от возбуждения и старается прижаться к Фрэнку поближе. Смотреть на это было противно, понять — невозможно.

Мэган вдохнула поглубже и приказала себе терпеть. Терпеть, что бы ни произошло.

К ее облегчению, не произошло ничего ужасного. Фрэнк о чем-то долго и бессодержательно рассуждал, причем по выражению лиц сестер можно было понять, что они слушали бы его с одинаковым вниманием, даже если бы он начал говорить о залежах магнитной руды на давно утраченном языке индейцев-майя. В который раз Мэган подумала, что он прекрасно владеет методами гипноза. Кто-то в толпе уже покачивался из стороны в сторону, кто-то беспрестанно кивал, и все следили за Фрэнком, не отрывая глаз.

В то же время Мэган чувствовала, как его рука по-хозяйски поглаживает ее бок. Это было противно, но, с другой стороны, удерживало ее на краю пропасти, в которую уже рухнули остальные. Отвращение к этому мужчине, ненависть, желание вырваться на свободу, здоровая злость помогали Мэган сохранять присутствие духа и ясность мысли, хотя голос Фрэнка завораживал и пытался увлечь за собой в пучину помешательства.

Фрэнк закончил речь и по-отечески поцеловал девушек в лоб, после чего Соледад жадно прильнула к нему, не в силах больше сдерживаться, а Мэган едва поборола желание вытереть лоб рукой.

На этом официальная часть праздника еще не закончилась. Наставнику предстояло выбрать ту, с которой он проведет сегодняшнюю ночь и которая потом будет весь год жить воспоминаниями об оказанной ей чести и испытанном наслаждении. Сестры кружили около костров и распевали песни, каждая на свой мотив. Они трясли волосами и подпрыгивали в танце, чтобы привлечь внимание своего повелителя. Фрэнк неторопливо шел мимо, внимательно всматриваясь в женщин, словно покупатель на рынке рабов. Мэган осознала, что ее время пришло. Нужно бежать сейчас, пока она относительно свободна и пока никто не смотрит на нее…

Стараясь не привлекать к себе внимание излишней суматошностью, Мэган медленно отступала к реке. Шелест травы под ногами грохотом отзывался в ее ушах. Мэган казалось, что она топает как слон и весь поселок слышит ее шаги. Вот-вот все переполошатся и прибегут к реке, чтобы посмотреть, кто это там решился на побег.

Лезть в воду в одежде Мэган очень не хотелось, но для того, чтобы раздеться, времени у нее не было. Она осторожно зашла в реку, стараясь не поскользнуться на каменистом дне, и поплыла.

Плавала Мэган неплохо и с удовольствием, но никогда расстояние в двадцать метров не давалось ей с таким трудом. Намокшая одежда и кроссовки тянули ко дну, а из-за ледяной воды руки и ноги едва слушались ее. Но Мэган упорно плыла, еле-еле продвигаясь вперед, сражаясь с течением, которое пусть и не очень сильно, но сносило ее в сторону.

Когда Мэган выбралась на берег и присела, чтобы отдышаться, она с удивлением увидела, что прошло не так уж много времени. Костры по-прежнему горели на той стороне, а женщины все так же заунывно пели любовные песни. Несколько секунд Мэган посидела на берегу, выжимая волосы и одежду, а потом быстро пошла к лесу, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что ее побег не обнаружен.


Вблизи лес оказался не таким ужасным, каким он виделся Мэган с того берега. Вернее, она изо всех сил старалась убедить себя в том, что он не ужасен и бояться ей нечего. Она шла по узенькой, еле заметной тропке, усыпанной хвоей, и энергично размахивала руками, чтобы согреться и высушить мокрую одежду.

Чем дальше она удалялась от поселка, тем труднее было идти. Ветки лезли в глаза и цеплялись за одежду, тропинка под ногами пропала, а стволы деревьев окончательно скрыли от нее яркие отблески ритуальных костров на той стороне. Мэган пыталась не поддаваться панике, а для этого нельзя было думать о том, где она сейчас находится и что с ней будет. Главное, идти вперед, продираться сквозь заросли, не обращать внимания на укусы насекомых, двигаться, чтобы не замерзнуть, и все время помнить, что самая страшная опасность осталась позади. Вряд ли ее хватятся сегодня. Даже если Фрэнк на самом деле искал ее среди беснующихся сестер, он утешится с кем-нибудь вроде Соледад или Агнесс и только завтра вспомнит о Мэган. Но завтра она будет уже не здесь.

Никогда это мифическое завтра не было так далеко от Мэган. Скорее всего, оно для нее никогда не наступит. Ее сожрут дикие звери, или она окончательно собьется с дороги и забредет в болота, или умрет от холода и воспаления легких.

Нет, она не должна об этом думать. Иначе струсит настолько, что вернется обратно, мокрая, напуганная, искусанная мошками, униженная. Если бы Мэган была в состоянии подумать над этим, она бы поразилась собственной стойкости. Откуда в ней это упрямство, подгоняющее вперед? Ее бегство равносильно самоубийству, но все-таки Мэган продолжала путь и ни разу не подумала о том, чтобы вернуться, пока не поздно.

Она старалась идти прямо, никуда не сворачивая, но после того, как перестала различать за спиной огни костров, ориентироваться стало труднее. Может быть, она давно уже сбилась с прямой дороги и приближается к поселку вместо того, чтобы уходить от него.

Мэган остановилась, чтобы немного отдохнуть и подумать. Мошкара с удвоенной энергией накинулась на ее открытое лицо и руки. Мэган стащила с себя платье и обмоталась им, как шарфом. Если бы только она смогла разжечь костер, как те, у реки. Увы. Сейчас это было слишком опасно. Ночевать придется в кромешной темноте, отбиваясь от кровососов и вздрагивая от каждого треска ветки.

Мэган подошла к ближайшему дереву и села, прижавшись спиной к крепкому стволу. Глаза ее привыкли к полумраку, но оказалось, что это еще хуже, потому что теперь повсюду Мэган мерещились тени. Она обхватила колени руками и, зажав голые ладони между икр, опустила голову. Но так было намного страшнее. Воображение рисовало кошмарных зверей, подкрадывающихся со всех сторон, чтобы напасть на нее. Не в силах выносить неизвестность, Мэган предпочла смотреть по сторонам.

Она смутно вспоминала, что в приключенческих книжках, прочитанных в далеком школьном возрасте, на ночлег в лесу герои устраивались в дуплах, норах или на ветвях деревьев. Они всегда держали наготове зажженные ветки, чтобы отбиваться ими от зверей. Они вообще были лучше подготовлены к скитаниям по непроходимым чащобам, эти книжные герои. К тому же слабые и хрупкие женщины не бродили по лесу в одиночку. Рядом всегда были мудрые мужчины, которые защищали их от опасностей.

Мэган невольно всхлипнула и тут же замерла в ужасе, таким оглушительно громким показался ей этот звук. Нет, она не должна давать волю нервам, иначе ей конец. А разве не она сама подписала себе смертный приговор, когда сбежала? Какая разница, когда она умрет, раньше или позже.

Нет. Мэган стиснула зубы и шлепнула себя по щеке, убивая особенно наглую мошку. Она будет бороться до последнего. Сейчас лучше всего представить, что она на съемках. Где-то за деревьями прячется оператор, а режиссер только что приказал ей изобразить несчастную, потерявшуюся в лесу девочку. Да, это всего лишь кино. Бывало и пострашнее. Например, когда ей без страховки однажды пришлось прыгать с третьего этажа.

Господи, как давно это было.

Съемки, спектакли, интервью, Мэтт… Даже о муже она вспоминала как о ком-то постороннем, не имеющем к ней никакого отношения. Все это происходило не с ней, а с другой женщиной, которая навсегда осталась в Нью-Йорке.

Трудно сказать, сколько времени Мэган бодрствовала. Лихорадочные видения и воспоминания переплетались с реальностью; расчесанные в кровь руки и лицо, усталость и озноб мешали забыться в спасительном сне.

И все-таки Мэган уснула, потому что, когда первые лучи солнца проникли сквозь густую еловую хвою, она открыла глаза и не сразу поняла, где находится. При свете дня лес выглядел гораздо приветливее. Мэган ощутила прилив сил. Раз ей удалось пережить эту ночь, она справится и со всем остальным. Впереди долгий солнечный день, и она успеет дойти до ближайшего поселения к ночи. Мысль о том, что снова придется ночевать в лесу, вызывала у Мэган дрожь во всем теле.

Впрочем, дрожь можно было объяснить вполне банальными причинами. Ночь в мокрой одежде не прошла для Мэган даром. Она кашляла и чихала, и больше всего на свете ей хотелось залезть в горячую ванну.

Но до ванны нужно было еще дойти. Мэган огляделась вокруг. Как понять, в какую сторону идти? Где речка, а где поселение охотников, о котором говорила Глэдис? Мэган попыталась воспроизвести свои вчерашние действия, увидела сломанные кусты, сквозь которые она продиралась накануне, и пошла в противоположную сторону.

Есть хотелось ужасно, но Мэган решила приберечь свои скудные запасы на потом. Сейчас у нее пока есть силы. Она продержится. Этот несчастный кусок хлеба очень пригодится ей на ужин…

К обеду бодрости у Мэган поубавилось. Единственной хорошей новостью было то, что она по-прежнему не слышала за собой звуков погони. В остальном положение было — хуже не придумаешь. Она понятия не имела, куда идти, не умела ориентироваться в лесу, ужасно хотела есть и пить. Она упала и подвернула ногу, и теперь щиколотка болела при каждом шаге. Мэган предчувствовала, что и вторую ночь ей придется провести в лесу. Надежда, проснувшаяся было утром вместе с ней, окончательно покинула ее.

Вконец измученная болью в щиколотке, Мэган присела и задрала брючину, чтобы осмотреть ногу. Щиколотка вздулась, дотрагиваться до нее было больно. Мэган оторвала от платья рукав и, кусая губы до крови, принялась туго бинтовать больное место.

Она была настолько поглощена этим, что ничего не видела и не слышала вокруг. Вопиющая беспечность в месте, где опасность подстерегает за каждым деревом! С чувством выполненного долга Мэган завязала узел на щиколотке и несколько раз энергично топнула ногой, чтобы проверить эффективность повязки.

И в этот самый момент краем глаза она уловила нечто странное, что-то, чего до сих пор не было. Сердце гулко ухнуло в груди. Мэган резко вскинула голову… и задохнулась от счастья. Из-за кустов на нее смотрел незнакомый мужчина.

Если бы не нога, Мэган птицей взлетела бы с земли и бросилась ему на шею. Как вовремя он появился, ее избавитель! Теперь ей не придется ночевать одной в лесу и бояться погони. Теперь она спасена!

В своих восторгах Мэган даже не обратила внимания на то, что в руках долгожданного спасителя ружье и что оно направлено в ее сторону.

Она стала подниматься, улыбаясь бессмысленно и счастливо. Он настороженно следил за ней и, когда Мэган шагнула вперед, отступил назад. Она сделала еще шаг, не в силах вымолвить ни слова.

— Тебе туда, — бросил он, показывая ружьем направление слева от Мэган.

Это было неожиданно, и Мэган невольно обернулась.

— Откуда вы знаете?

— Да уж знаю, — усмехнулся он. — Давай иди. Тебя, наверное, там уже все потеряли. — С этими словами мужчина опустил ружье и повернулся к Мэган спиной, явно собираясь уходить.

— Подождите! — взвизгнула она в ужасе.

— Чего тебе?

— Вы куда? А я… меня возьмите… я…

— Нет, провожать я тебя не буду, — покачал он головой. — Да ты сама выберешься, не бойся. Раз сумела сюда дойти, то и обратно дорогу найдешь.

— Не надо мне обратно! Я… мне домой надо… домой, отвезите меня!

У мужчины вытянулось лицо.

— Я… помогите мне, пожалуйста… Я жила там… — Мэган махнула рукой в неопределенном направлении. — Меня заставили… я долго ждала… я убежала… я не знаю, куда идти… В лесу ночевала… Пожалуйста, не бросайте меня здесь… пожалуйста… — Она заламывала руки и была готова броситься на колени, лишь бы только он не оставил ее одну в лесу.

Мужчина испытующе разглядывал ее, словно прикидывал про себя, стоит ли ей доверять.

— Ты откуда вообще взялась?

— Оттуда. Из поселка… — Мэган поняла, что невозможно назвать то, у чего нет названия. — Там еще речка рядом. И забор вокруг поселка. — Она замолчала, чувствуя себя донельзя глупо.

— Я так и думал, — кивнул мужчина. — Одна из этих сумасшедших.

— Вы знаете про поселок? — удивленно спросила Мэган.

— А кто ж про него не знает. Султан и его наложницы… Извини, не хотел задеть твои чувства, — улыбнулся он.

У Мэган из глаз брызнули слезы.

— Эй, ты чего? — Мужчина подошел ближе. — Ох, ладно, не переживай ты так. Боишься одна идти, я тебя провожу, так уж и быть. Только не реви. И в следующий раз держись поближе к своим подружкам.

В бессильной ярости Мэган топнула ногой и тут же вскрикнула от нестерпимой боли.

— Что такое?

— Ногу подвернула, — пробормотала она сквозь слезы.

— Эх ты, горемыка. Ну, пойдем.

Мэган повернула к нему пылающее яростью лицо.

— Никуда я не пойду! До вас что, никак не дойдет, что я сбежала?!

— Сбежала? — Мужчина вытаращил глаза. — Серьезно? С этого и надо было начинать. Как?

— Очень просто. Все праздновали ночью на берегу, а я переплыла реку и спряталась в лесу.

— Молодец, смелая, — покачал головой мужчина. — И что же мне с тобой делать?

Он думал, а Мэган исподлобья разглядывала его. Высокий, стройный, волосы длинные, светлые, небольшая борода. Симпатичный. И глаза добрые. Не может человек с такими глазами бросить ее одну в лесу. Не может — и все.

— Возьмите меня с собой, — тихо попросила Мэган. — Пожалуйста.


Молча они шли по лесу. Мужчина впереди, вскинув ружье на плечо, Мэган сзади. Она едва поспевала за ним и иногда останавливалась, чтобы перевести дыхание. Он не оборачивался, и Мэган бегом догоняла его, боясь хоть на секунду выпустить его из поля зрения. Она не спрашивала, ни как его зовут, ни куда они идут. Главное, что она больше не одна.

Через некоторое время мужчина сказал:

— Привал. Надо бы перекусить.

Мэган как подкошенная рухнула на траву. Он присел над ней на корточках.

— Эй, ты чего?

Мэган тяжело дышала и не могла сказать ни слова.

— Устала?

Она кивнула.

— И чего молчала? Могли бы и раньше остановиться.

Мужчина скинул мешок с плеча и протянул Мэган кусок хлеба и ветчины. Она с жадностью накинулась на еду. Нашлась у него и бутылка с холодной водой, и, напившись, Мэган почувствовала себя совсем другим человеком. Она украдкой разглядывала своего спасителя. Он был молод, гораздо моложе, чем казался на первый взгляд из-за бороды. На самом деле ему вряд ли было больше тридцати — гладкая кожа щек и задорные голубые глаза выдавали его истинный возраст. В целом он не казался опасным, но опыт уже научил Мэган не доверять чутью в этих вопросах.

— Куда мы идем? — осмелилась спросить она.

— Есть тут домик один неподалеку. Я там всегда машину оставляю у одного человека. До моего дома пешком не дойдешь.

— А это далеко отсюда?

— Достаточно, — кивнул он. — Боишься, что тебя будут разыскивать?

— Да.

— Вряд ли. Скорее всего, там думают, что ты давно погибла. Ты храбрая.

— Я дура! — в сердцах ответила Мэган, имея в виду свои отношения с Фрэнком.

— Не без этого, — рассмеялся мужчина вставая. — Кстати, как тебя зовут?

— Мэган.

— Я Райан.

— Очень приятно. — Мэган схватилась обеими руками за ствол дерева, чтобы встать.

Райан взял ее за локоть и резко поставил на ноги. От неожиданности Мэган ткнулась лбом в его плечо и вцепилась в нагрудный карман его куртки.

— Как нога-то? — спросил он.

Мэган только вздохнула.

— Делать нечего, иди. Здесь неженок не любят.

И Мэган шла, не жалуясь и не прося пощады. Ей казалось, что она едва передвигает ноги, но на самом деле ей удавалось держаться почти вровень с Райаном. По ее внутренним ощущениям они шли целый день, однако не прошло и двух часов с момента их встречи, как они вышли к небольшому охотничьему домику, стоявшему на просеке.

Домик был маленький и покосившийся, но Мэган он показался самым прекрасным зданием в мире. Она шагнула к нему с улыбкой и… упала в обморок.

— Дошли наконец, — довольно заметил Райан и повернулся к Мэган как раз вовремя, чтобы подхватить ее.


Мэган пришла в себя на узкой продавленной кровати, закутанная по самые уши в теплое одеяло. В единственной комнате, крохотной и плохо освещенной, было невыносимо душно, но продрогшей Мэган показалось, что она попала в рай. Она потянулась, кровать скрипнула, и шум привлек внимание человека, который возился в закутке, отгороженном от остального помещения грязной простыней.

— О, наша красавица проснулась, — сказал он, потирая руки.

Мэган смотрела на него во все глаза. Это был маленький кругленький человечек, похожий на эльфа из сказки. Взгляд его пронзительных глазок был Мэган неприятен, но так как человечек был, по всей видимости, хозяином домика, кровати и одеяла, она выдавила из себя улыбку.

— Здравствуйте.

— О, она разговаривает! — восхитился он. — Наша красавица разговаривает. Как же тебя угораздило в лес забрести, дорогая моя? — Он присел на краешек раскладушки и как бы невзначай положил руку на бок Мэган.

Она напряглась, инстинктивно чувствуя в жестах этого человека нечто гаденькое, но тут дверь распахнулась и в комнату шагнул Райан.

Незнакомец сразу же убрал руку и встал.

— Очнулась? — Райан посмотрел на Мэган.

Она снова улыбнулась, на этот раз совершенно искренне.

— Да, только что в себя пришла, — закивал мужчина.

— Сможешь идти?

— Куда ей идти, ты что! — Толстячок даже замахал руками. — Убить девчонку хочешь? Пусть у меня остается. Я за ней пригляжу.

Мэган видела, что Райан сомневается.

— У меня ей хорошо будет, а тебе она только помешает. Как-нибудь потом заберешь ее, когда она в себя придет.

Мэган похолодела при мысли о том, что Райан дрогнет и оставит ее наедине с этим отвратительным типом.

— Я лучше себя чувствую, — пискнула она и тут же закашлялась.

— Видишь?! — торжествующе воскликнул толстяк.

— Нет, Торренс, поедем мы, — покачал головой Райан. — Не хочу на тебя лишнюю обузу вешать. Вернусь домой на день раньше, ничего страшного.

Мэган была так счастлива, что даже не обиделась на «обузу».

Торренс настаивал, но Райан был непреклонен.

— А если про нее спрашивать будут, что мне говорить? — Он семенил за ними к гаражу.

— Скажешь, что ничего не видел и не слышал.

— Ох, Райан, и нужны тебе эти неприятности.

— Да разберусь я, не волнуйся.

— А я бы ее вылечил.

— Все с ней будет в порядке, — буркнул Райан и повернулся к Мэган. — Садись в машину.

Она покорно залезла в побитый «фольксваген». После жаркой комнаты ее бил озноб. Райан вытащил из-под сиденья плед и кинул его Мэган. Плед вонял бензином, но она закуталась в него и поджала ноги, стараясь согреться.

Когда домик Торренса остался позади, Мэган сказала:

— Спасибо, что не оставили меня.

Райан хмуро покосился на нее.

— Я не для того тебя от одного маньяка увел, чтобы с другим оставить.

— Маньяка?

— Шучу, конечно, — расхохотался Райан. — Но Торренс странноватый тип. Раз уж я с тобой связался, я за тебя отвечаю.

Мэган хотела поблагодарить его, но вместо этого оглушительно чихнула.

— Еще не хватало, чтобы ты заболела, — проворчал Райан и потянулся к бардачку. Оттуда он извлек фляжку и подал ее Мэган. — Пей.

Во фляжке оказался очень крепкий спиртной напиток, и Мэган закашлялась после первого глотка. Горечь обожгла горло, но потом живительное тепло растеклось по телу и согрело даже окоченевшие пальцы ног. Мэган глотнула еще раз, а потом и третий.

— Хватит, — засмеялся Райан, отбирая у нее фляжку. — Нет ничего страшнее пьяной женщины.

Мэган засмеялась вместе с ним. Она чувствовала себя необыкновенно счастливой. Ее знобило (наверняка температура поднялась), немилосердно трясло на кочках, она задыхалась от едкого запаха бензина, нещадно болела подвернутая нога, и все-таки она была счастлива так, как никогда в жизни.

— Нам далеко ехать? — бодро спросила Мэган.

— Прилично, — усмехнулся он. — Как раз хватит, чтобы откровенно поговорить. Рассказывай, что к чему.

Мэган призадумалась.

— Не знаю, с чего начать, — призналась она. — Столько всего произошло.

— Почему ты вообще убежать-то решилась? Там вроде никого насильно не держат.

— Ты откуда знаешь?

— Слухи ходят разные.

— Какие слухи?

— Ты прямо как детектив. — Райан рассмеялся. — Да все, кто здесь бывает, знают, что за рекой один миллиардер выстроил себе поселок, отгородился забором и устроил там себе нечто вроде гарема.

Мэган фыркнула. Да, ей тоже приходило в голову именно это сравнение.

— Откуда он столько баб натаскал, никто понятия не имеет, но они вроде как одержимые. Влюблены в него поголовно. Стоп. Зачем я тебе все это рассказываю? Ты и так все прекрасно знаешь.

— Знаю, — согласилась Мэган. — Они и, правда, одержимые. Называют его Наставником, а себя — сестрами. Работают как лошади и чуть ли не молятся на него.

— Рай для мужчины, — усмехнулся Райан. — А ты чего сбежала?

Коротко ответить на этот вопрос было невозможно, и Мэган начала с встречи в Солт-Лейк-Сити и путешествия по ночному лесу. Рассказала о том, как пропали ее вещи, как постепенно она поняла, что попала в ловушку, как привыкала к жизни в поселке, готовилась к празднику, как ее пытались одурманить и как она спланировала побег.

— Вот уж никогда бы не подумал, что девчонка вроде тебя способна провернуть такое, — хмыкнул Райан, когда она закончила.

— А что мне было делать? Ждать, пока он соизволит со мной переспать?

— Вряд ли это страшнее, чем в болото провалиться, — хохотнул Райан. — К тому же раз ты потащилась с ним в такую даль, значит, знала, на что идешь.

Мэган была оскорблена до глубины души.

— Ладно, не сердись. — Райан не глядя похлопал ее по коленке. — Убежала и убежала. Твое счастье, что мы встретились.

В глубине души Мэган была полностью с ним согласна.


Уже совсем стемнело, когда они подъехали к дому Райана. Он стоял на берегу маленького озерца и был больше и красивее, чем хибара Торренса. Райан поставил машину в пристройку и отвел Мэган в дом. Просторная комната была поделена пополам тонкой фанерной перегородкой.

Райан усадил Мэган в покосившееся продавленное кресло и стал хлопотать по хозяйству.

— Есть хочешь?

— Не очень, — поскромничала Мэган, хотя желудок корчился в голодных спазмах. — Может, тебе помочь?

— Сиди уж, помощница, — усмехнулся он. — Без тебя быстрее справлюсь.

И он действительно справился, выставив на стол хлеб, остатки холодного мяса, кувшин молока и миску душистых ягод.

— Завтра что-нибудь другое соображу, — бросил он. — Ешь пока это.

Мэган не нужно было просить дважды. Райан подсел к ней и молча жевал хлеб с мясом. Мэган хотелось задать ему миллион вопросов, но внезапно на нее навалилась такая усталость, что желание спрашивать о чем-либо исчезло. Полусонная, она рухнула на кровать, которую ей показал Райан, и тут же заснула.

7

Мэган проснулась ближе к обеду, вспомнила все, что произошло с ней вчера, подивилась собственному безрассудству и удаче и бодро выпрыгнула из постели. Хотелось вымыться, привести себя в порядок, поесть хорошенько и скорее отправляться дальше. Пока она не будет уверена в том, что между ней и Фрэнком много тысяч миль, она не успокоится!

В доме Райана не было, и Мэган выбежала на улицу. Замерла на секунду, ослепленная ярким солнцем, потянулась, ойкнула от резкой боли в щиколотке. Лес вокруг был удивительный. От свежего воздуха немного кружилась голова, и Мэган невольно подумала, как, должно быть, здорово каждое утро просыпаться здесь.

Она обошла дом и спустилась к озеру. Интересно, можно ли в нем купаться? С каким наслаждением она бы содрала с себя всю эту грязную, потную, вонючую одежду и окунулась бы в воду.

Оказалось, что эта мысль пришла в голову не только ей. Мэган приложила ладонь ко лбу, чтобы защитить глаза от света, и увидела, что на середине озера кто-то плавает. Этим кем-то мог быть только Райан, и, подойдя к озеру ближе, Мэган убедилась в правильности своей догадки. На узеньких деревянных мостках лежали высокие мужские ботинки и темно-зеленые штаны. Недолго думая, Мэган разделась догола и нырнула в воду.

Это было восхитительно. Мэган чувствовала, как корка крови и грязи растворяется в прозрачных водах озера и постепенно смывается с ее тела. Она перевернулась на спину и раскинула руки, глядя на облака. Умиротворение переполняло ее душу. Разве не чудо, что она, вместо того чтобы погибнуть в лесу или сойти с ума наравне с сестрами, плавает в озере и не сегодня завтра поедет домой?

Всплеск воды напомнил Мэган, что она не одна наслаждается купанием. Она выпрямилась и увидела Райана. Он плыл баттерфляем, и она невольно залюбовалась его крепкими плечами и сильными руками. Вдруг Мэган сообразила, что она голая и он, по всей видимости, тоже. Очарование озера и летнего утра тут же перестало ее радовать.

— Проснулась наконец?! — закричал Райан издалека. — Как водичка?

— Блеск! — Мэган помахала ему рукой.

Он подплыл ближе. Она предпочла бы, чтобы он остановился подальше.

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо, спасибо.

— Погода сегодня изумительная.

— Да, здесь очень красиво.

Мэган поймала себя на мысли, что никогда не вела светского разговора при более неподходящих обстоятельствах. Ей хотелось быстрее спровадить Райана на берег, и в то же время она скорее бы утонула, чем позволила бы ему догадаться, что именно ее напрягает.

— Ладно, я буду вылезать, — наконец сказал Райан. — Ты со мной?

— Нет, я еще хочу поплавать, — сказала Мэган, у которой уже зуб на зуб не попадал.

— По-моему тебе хватит. Ты вся синяя.

Чтобы не спорить, Мэган отплыла подальше. Издалека она краем глаза наблюдала за тем, как Райан выходит на берег и одевается. Он обернулся и приложил руки ко рту. Мэган тут же нырнула с головой.

— Возвращайся! — крикнул он. — Немедленно! Я не буду смотреть!

Вне себя от злости и смущения, Мэган выбралась на берег. Ужасно не хотелось натягивать на себя грязную липкую одежду, но другой у нее не было, и Мэган решила ограничиться ненавистным платьем. Собрав все остальное в кучу, она босиком пошла к дому.

Райан сидел на пороге и, завидев Мэган, встал. Он был в одних брюках, и Мэган поразилась тому, что вчера не заметила, насколько он красив. Впрочем, вчера она была не в состоянии заметить вообще что-либо. Но зато сейчас она видела перед собой стройного широкоплечего молодого мужчину, словно сошедшего с обложки модного журнала. Старые потертые штаны отнюдь не портили впечатления. У Райана были темно-русые с рыжинкой волосы и небольшая борода, однако выглядел он как мальчик, который специально отпустил бороду, чтобы выглядеть постарше. Ярко-голубые глаза, выделявшиеся на загорелом лице, только усиливали впечатление юности.

Сколько ему лет? Двадцать? — мысленно ужаснулась Мэган и тут же напомнила себе, что это совершенно не должно ее волновать.

— Наплавалась? — с хитрой усмешкой спросил Райан. — Ну и видок у тебя в этом платье.

— У тебя ничего другого нет? — с надеждой спросила Мэган.

— Надо посмотреть. Только тебе великовато будет.

Райан откровенно разглядывал ее, и Мэган стало не по себе. Она представила, как выглядит сейчас со стороны — мокрые спутанные волосы, лицо все в комариных укусах, грязное платье и распухшая щиколотка. Эх, ну почему ее не спас какой-нибудь столетний старикашка, рядом с которым ее бы совершенно не волновала собственная внешность?!

Чтобы скрыть смущение, приходилось быть грубой.

— Что это вы на меня так смотрите?

— Во-первых, пытаюсь определить, что тебе подойдет из моих вещей. А во-вторых, понять не могу, с какой стати твой наставник приволок тебя сюда. Я слышал, у него там одни красотки.

— Он не мой! — воскликнула Мэган с жаром, прежде чем сообразила, что Райан издевается над ней. — И я, между прочим, могу выглядеть хорошо.

— Не сомневаюсь. В озере ты смотрелась намного лучше.

— Вы собираетесь меня разговорами кормить вместо завтрака?

— Все. Понял. — Райан поднял руки. — Сдаюсь. Вижу, ты в полном порядке.


Завтрак практически ничем не отличался от ужина, но Мэган ничего не имела против. Райан подыскал для нее спортивные брюки и футболку, и, хотя она в них утопала, надеть что-то чистое уже было облегчением. Волосы высохли и буйными кудрями спускались по плечам. Мэган чувствовала, что с такой шевелюрой она не может быть уродливой, даже если ее лицо до сих пор не пришло в норму. Настроение резко улучшилось.

— А зеркальце есть? — спросила она за завтраком.

— Женщины, — усмехнулся Райан. — Только одно у вас на уме. Зеркала нет, но я тебе и без него могу сказать, что выглядит твоя физиономия неважно.

Мэган осторожно дотронулась пальцем до бугристой щеки.

— А ты что думала? Вот поедим, и я тебе мазь одну дам. Должна помочь.

— Спасибо, — кивнула Мэган. — А когда мы дальше поедем?

Райан неторопливо резал хлеб и молчал.

— Мне… мне же надо домой. — У Мэган перехватило дыхание. — У меня вещи в отеле в Солт-Лейк-Сити… и деньги… Оттуда я сама смогу в Нью-Йорк вернуться.

— Ты хоть представляешь, сколько отсюда до Солт-Лейк-Сити?

— Н-нет. Но как-то же меня сюда привезли!

— Это был не я, — справедливо заметил Райан. — У меня вертолета нет. Может, вернешься к своему наставнику и попросишь его отправить тебя обратно?

Мэган тяжело задышала.

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что тебе придется пожить у меня некоторое время, прежде чем я придумаю, как тебя в город отправить.

— Жить здесь?! Сколько?! — Мэган вскочила.

Райан долго смотрел на нее снизу вверх с таким выражением, словно она была диковинным зверьком.

— Можно подумать, мне нужны эти проблемы, — наконец сказал он. — Сядь на место!

Мэган села.

— Я тебе говорю, что на моем драндулете до Солт-Лейк-Сити не доехать. Максимум — до Грейтхорна, но там Фрэнк чувствует себя как дома. Он столько деньжищ в этот городок вбухал, что чуть ли не полноправным хозяином там стал.

— Как я смотрю, вы хорошо с ним знакомы, — с иронией сказала Мэган.

— Мы все тут знаем друг друга, девочка. И перестань мне выкать, хорошо?

Мэган кивнула и вдруг замерла, пораженная одной простой мыслью.

— Но раз вы все тут друг друга знаете, значит, ему будет нетрудно отыскать меня?

— В принципе да. Если он захочет.

— А он захочет?

— Не знаю. Тебе виднее.

— Я же говорю, что мне надо скорее уходить отсюда! — Мэган снова вскочила и бросилась к двери, но Райан поймал ее за руку.

— Не глупи, — спокойно сказал он. — Здесь он тебе ничего не сделает. А вот сунешься в лес — и тебя опять запрут. Ясно?

— И что мне теперь делать? Всю жизнь торчать в этой хижине дяди Тома?

— Спасибо на добром слове. А я, значит, дядя Том?

— Нет, — рассмеялась Мэган. Ей уже было стыдно за свой взрыв.

— Вот и хорошо. Так что давай договоримся. Я буду думать, а ты — вести себя как хорошая девочка. Никаких истерик и побегов. Я тебя разыскивать по лесу не буду. Ясно?

— Ясно.

— А сейчас пойдем красоту твою спасать.

Райан дал ей маленькую баночку с едко пахнущей мазью, и Мэган послушно намазалась. Пахло ужасно, а выглядело, наверное, и того хуже, но зато к вечеру зуд полностью прошел, да и следы от укусов значительно уменьшились.

— Подживает, — с удовлетворением заметил Райан, рассматривая лицо Мэган. — Мажься этим всегда по вечерам, и ни один комар к тебе близко не подлетит.

— И ни один человек не подойдет, — меланхолично заметила Мэган.

Райан рассмеялся. Они сидели на пороге дома, утомленные после долгого дня. Он занимался хозяйством, Мэган пыталась ему помогать. Толку от нее было мало — все валилось у нее из рук, да и ночное купание давало о себе знать. Мэган куталась в плед и попивала из старой керамической кружки горячий травяной напиток, куда Райан добавил мед и, кажется, рюмку спирта. От питья ей становилось легко и весело, и голова не болела от мыслей о будущем. Мошки вились вокруг, но мазь Райана надежно отпугивала их. Мэган чувствовала себя защищенной, сытой и спокойной.

— Расскажи о себе, — попросила она Райана. — Откуда ты?

Он сидел чуть впереди, и Мэган видела только его широкую спину и иногда профиль. Райан курил трубку и старался укрыть Мэган от дыма.

— Да нечего тут рассказывать.

— Что значит «нечего рассказывать»? Ты что, так и родился в лесу?

— Ну… не совсем.

— А когда ты сюда приехал? Ты целый год живешь один? И зимой? И что ты вообще делаешь? Охотишься?

— Ух, сколько вопросов. Давно копила, да?

— Неужели ты не можешь хоть что-нибудь рассказать?

— Ты мне тоже почти ничего не рассказываешь.

— Я не рассказываю?! — возмутилась Мэган.

— Да. Вот кто ты такая, например. Я знаю только, что Фрэнк увез тебя из Солт-Лейка. А что ты там делала? Ты же говорила, что ты из Нью-Йорка.

— Я была на гастролях. С театром.

— Так ты актриса?! — изумился Райан. — Неплохо придумано.

— Ничего я не придумываю. Я на самом деле актриса. И довольно известная, между прочим.

— Какая честь для моей лесной хижины.

Мэган не выдержала и стукнула его по плечу.

— Ты что, никогда не слышал о Мэган Холланд?

— Прости, но нет.

— «Рандеву», «Радость», «Никогда не вспоминай», мюзикл «Черепаха».

— Я уже года три ни одного фильма не видел, — засмеялся Райан. — Так что извини.

— То есть ты три года тут живешь? — с невинным видом спросила Мэган.

— Вот пристала, — вздохнул Райан. — Да. Довольна?

— А почему один?

— Почему бы и нет? Зачем мне люди? Они вечно лезут не в свое дело, задают дурацкие вопросы, пытаются все испортить. Одному гораздо лучше. Здесь очень красиво… и я делаю все, что хочу.

— Какой ты загадочный.

— Ты тоже. — Он обернулся к ней и улыбнулся. — Может, расскажешь, как знаменитая актриса попалась на удочку проходимца?

— Только при условии, если ты расскажешь, как оказался в лесу.

— Идет. Ты первая.

Мэган вздохнула. Эх, не очень ей хотелось ворошить прошлое в присутствии Райана, но договор есть договор.

— Мы познакомились в Нью-Йорке, — начала она.

Райан докурил трубку и прислонился, как и Мэган, спиной к входной двери. На секунду она ощутила нечаянное прикосновение его плеча и подумала, что было бы теплее прижаться к нему.

— Продолжай, чего задумалась, — поторопил ее Райан.

— Да, в Нью-Йорке, — кивнула Мэган. — Он подошел ко мне на улице после спектакля, и мы разговорились. Потом мы посидели в кафе, обменялись телефонами… Когда я прилетела в Юту, мне вдруг захотелось позвонить ему. — Многое отсутствовало в истории Мэган. И то, что накануне она узнала об измене мужа, и то, что провела с Фрэнком ночь. Почему-то ужасно не хотелось говорить Райану о чем-либо, связанном с другими мужчинами. — Сейчас мне кажется, что он меня просто околдовал, — закончила Мэган свой рассказ.

— Странная история, — задумчиво проговорил Райан.

— Теперь твоя очередь.

— Боюсь, я тебя разочарую. Я родился и вырос в Грейтхорне, а со временем решил, что жизнь в городе не по мне. Построил дом в лесу…

— Сам?! — ахнула она.

— Да. Вот так и живу. Бываю в городе набегами, но в последнее время все реже и реже. Отвык уже от людского общества.

Мэган так и подмывало спросить, на что он живет, но ей было неудобно.

— Если хочешь знать, откуда я деньги беру, — усмехнулся Райан, — то деньги не проблема для человека, у которого руки растут откуда надо.

— И тебе не скучно?

— Нет. Я счастлив. Меня не волнует финансовый кризис. Выборы президентов мне тоже по барабану. Я не стремлюсь заработать кучу денег, чтобы купить как можно больше вещей. Я свободен. Только это и имеет значение.

Мэган завороженно слушала его.

— И я не один такой, — продолжал Райан. — Многие хотят жить в тишине и спокойствии. Кое-кто живет здесь очень давно. Тот же Торренс, например.

— А он кто такой? — с любопытством спросила Мэган.

— Понятия не имею. Он появился тут раньше меня. А я предпочитаю не задавать лишних вопросов.

— Мне ты их задавал.

— Это совсем другое дело. — Райан шутливо толкнул ее локтем. — Должен же я знать, кого в дом пустил.

Они вместе рассмеялись и еще минут десять посидели в тишине. Мэган думала о Мэтте, поражаясь тому, что сердце ее абсолютно спокойно. Пусть хоть весь Голливуд соблазнит, ей до этого нет никакого дела. Неужели достаточно уехать далеко и пережить парочку приключений, чтобы убить любовь? Печально.

— Слушай, а, что все-таки у тебя произошло? — вдруг спросил Райан, поворачиваясь к Мэган. — Насколько я знаю, этот тип собирает под свое крыло всех обиженных жизнью. Что ему от тебя понадобилось, раз ты была знаменитой актрисой?

Она выдержала его взгляд не дрогнув.

— Ты подозрительно хорошо осведомлен.

— Слухами земля полнится, — улыбнулся он, и сердце Мэган ёкнуло от его улыбки. — И все-таки что случилось?

— Тебе не кажется, что это наглость с твоей стороны?

— Нет.

Мэган не знала, чего ей хочется больше — залепить ему пощечину или поцеловать.

— Хорошо, раз ты настаиваешь, я тебе расскажу. — Она специально смотрела вперед, чтобы не реагировать на улыбку и взгляды Райана. — Я… поссорилась с мужчиной.

— Я так и думал.

— Он… он мне изменял. Я случайно об этом узнала и очень переживала. Фрэнк появился как раз вовремя. Он казался таким понимающим… знал ответ на любой вопрос.

— Это он умеет, — вздохнул Райан. — Он всех очаровывает с первого взгляда. Только потом до тебя доходит, что ты имеешь дело с сумасшедшим.

— Или не доходит. Ты бы послушал, что сестры о нем говорят! Наставник мудрый, всезнающий, единственный… Тьфу.

— Да, я слышал, — пробормотал Райан себе под нос.

— Что? — насторожилась Мэган.

— А? Ну, то есть понимаю, о чем ты…

— Ты сказал, что ты слышал! Ты разговаривал с кем-то из поселка?

— Отстань, — нахмурился он. — Ты меня неправильно поняла.

— Не хочешь — не говори, — обиделась Мэган. — Но мне не очень приятно знать, что ты мне не доверяешь.

Райан пристально посмотрел на нее, и она непроизвольно съежилась под его взглядом. Все-таки они сидят чересчур близко друг к другу.

— Дело не в доверии. Просто это не только моя тайна.

— И ты боишься, что я побегу докладывать Фрэнку?

Райан покачал головой.

— Вот приставучая девчонка. Хорошо. Иногда я встречаюсь с… одной из жительниц поселка. От нее и знаю, что у вас там происходит.

— С кем? — оживилась Мэган. — Я наверняка ее знаю!

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Райан. — Но тебе не скажу. Это совершенно неважно.

— Пожалуйста! — взмолилась Мэган. — Это Дженна? Или Агнесс? Соледад? Джулия?

— Даже разговаривать об этом не хочу, — засмеялся Райан.

Мэган мысленно перебирала всех молодых сестер. Неужели одна из них твердила о любви к Фрэнку, а на самом деле бегала на свидания к Райану? Интересно, чем еще они занимались помимо разговоров о жизни в поселке? Мэган представила себе хрупкую Соледад или надменную Агнесс в объятиях Райана и поняла, что все этой ей очень и очень не нравится.

— Спать пора, — сказал Райан, поднимаясь. — Если ты не против, сегодня я буду спать с тобой.

— Что?!

— То есть в доме, — поправился Райан. — В машине неудобно. У меня есть надувной матрас, я лягу на полу.

Мэган не возражала. Лежа в кровати под двумя одеялами, она слышала, как Райан возится за тонкой перегородкой, и представляла, как он укладывается спать. Глупо было думать, что он обходится в этой глуши без женщин. В масленых глазках Торренса она и то уловила похотливый блеск, так неужели этот мальчишка живет отшельником? Кто же из сестер бегает к нему? Какое лицемерие!

Мэган ворочалась с боку на бок и никак не могла уснуть. Она словно воочию видела тела, сплетенные в объятии на траве, мужчину и женщину, не желающих признавать ничего, кроме звериной страсти. Стройное тело Райана — и рядом с ним она, другая, ненасытная в любви и готовая рисковать, лишь бы только встретиться с ним.

Воспоминание о том, как они сегодня купались в озере, окончательно лишило Мэган сна. Неужели травка, которую Глэдис подмешивала в еду, чтобы пробудить любовное томление, до сих пор действует? А как иначе объяснить то, что у нее перед глазами так и стоит Райан — его широкие плечи, капельки воды на гладкой коже, мускулистые руки, его улыбка, всегда чуть поддразнивающая, слегка издевательская… А ведь она ни разу в жизни не целовалась с бородатым мужчиной…

Мэган порывисто села на старом диване, и он заскрипел от резкого движения. Лучше раз и навсегда выкинуть подобные мысли из головы. Хватит с нее необдуманных любовных приключений. Райан может бегать по лесу с кем угодно, а ей нужно думать о том, как вернуться домой живой и невредимой, а не предаваться нелепым эротическим фантазиям.

— Мэган, у тебя все хорошо? — позвал ее Райан из-за перегородки.

— Да, все в порядке. Просто не спится.

Мэган легла и закрыла глаза. Если понадобится, она будет до утра считать глупых блеющих овец.

— Спокойной ночи, — сказал Райан.

— Спокойной ночи, — ответила Мэган и перевернулась на бок.

Все. Спать.


А утром случилось повторение кошмара. Мэган проснулась, оделась и обнаружила, что дверь, отделяющая ее комнатку от кухни, заперта. Мэган подергала ее, пытаясь не паниковать. Этому наверняка есть объяснение. Она постучала в дверь и прислушалась. Тишина.

Мэган бросилась к окну, отдернула занавеску и тут же прижалась к стене. Во дворе, лицом к дому, стоял Райан, а напротив него — высокий худощавый мужчина в знакомых светлых джинсах и голубой рубашке. Он заложил руки за спину и легонько покачивался на каблуках. Мэган не нужно было видеть лицо мужчины, чтобы узнать его. Фрэнк приехал за своей пленницей.

Мэган отдышалась и осторожно выглянула в окно. Мужчины стояли довольно далеко, и она не слышала, о чем они разговаривают. Но она видела выражение лица Райана, упрямое, вызывающее, презрительное, и это немного ее успокоило. Нельзя торопиться с выводами. Он ее не предавал. Этот мерзавец все-таки выследил ее! Не в силах больше смотреть, Мэган опустила занавеску и сползла вниз по стене.

Через пятнадцать минут там ее и нашел Райан.

Он вошел в комнату, запер за собой дверь и присел на корточки перед Мэган, которая сжалась под окном в комочек.

— Он уехал, — вполголоса сказал Райан. — Точно уехал. — Он погладил Мэган по голове.

— Господи, я думала, я убежала… — Она всхлипнула.

— Ты убежала.

— Но он меня нашел! — Слезы катились из ее глаз.

— Не раскисай! — Райан взял ее за плечо и тряхнул. — Я тебя не узнаю. Он уехал. Я сказал, что ничего о тебе не знаю.

— Он тебе поверил?

— Нет, — покачал головой Райан. — Поэтому мы прямо сейчас отсюда уезжаем.

— Куда?

— К моим друзьям. Часа четыре на машине — и мы на месте. — Райан встал и поднял Мэган. — Давай собирайся. Нельзя терять ни минуты. Этот ублюдок скоро вернется.

Как сумасшедшие они носились по дому и складывали запасы еды, питья и одежды. Райан отнес в машину ружье и коробку патронов и сунул в бардачок пистолет.

— Никогда не знаешь, что может пригодиться, — усмехнулся он, поймав испуганный взгляд Мэган.

Когда все было готово, он запер дом и повесил на дверь замок.

— Думаешь, он не поймет, куда мы поехали? — спросила Мэган, когда Райан завел машину.

— Поймет, конечно. Но только мы будем уже далеко.

По дороге Райан рассказал ей, что произошло утром. Шум колес внедорожника он услышал, когда вышел на улицу умыться.

— Машины к нам редко приезжают, а слух у меня хороший.

Первым делом Райан побежал в дом и запер Мэган, чтобы она вдруг не вышла и не выдала себя, а потом спокойно продолжил заниматься своими делами.

— Это мог быть и не он. Но я решил не рисковать.

Фрэнк приехал один. Поздоровался, поинтересовался, как дела. А потом спросил, как дела у девушки, которую Райан вчера нашел в лесу.

— А ты?

— Я сказал, что никого не находил. Но он, видимо, уже с Торренсом успел поговорить и тот все ему рассказал.

— Гад! — выдохнула Мэган.

— Но на этот раз я его спровадил. В одиночку ему со мной не справиться. Но он вернется, и с помощниками, так что нужно было делать ноги.

Мэган закрыла лицо руками.

— Почему он не может оставить меня в покое? — всхлипнула она.

— Кто может понять действия сумасшедшего? — усмехнулся Райан. — Точно я знаю только одно. В этих местах Фрэнк большой человек, и, если захочет, он тебя из-под земли достанет.

Мэган вздрогнула.

— Ты зачем-то нужна ему, — усмехнулся Райан. — Я и не думал, что все так серьезно.

— Может, он боится, что я его разоблачу? — предположила Мэган. — Расскажу всем правду.

— О чем? О кучке женщин, влюбленных в него до безумия? В поселке был хоть кто-нибудь, кроме тебя, кто мечтал бы о побеге?

— Нет.

— Вот видишь. Ему бояться нечего. Нет, тут что-то другое. У меня ощущение, что ему невыносима мысль о том, что ты так ему и не подчинилась. Этот господин просто помешан на власти.

— Я заметила.

— Так что он не остановится ни перед чем. Никогда не знаешь, чего ожидать от безумного.

— Ты меня очень успокоил.

— Не бойся. — Райан подмигнул. — Вместе мы с ним справимся.

И Мэган ни на секунду не усомнилась в том, что так оно и будет.

8

До охотничьего поселка они добрались к вечеру, но никого там не нашли.

— Черт, уже уехали! — выругался Райан.

Поселок представлял собой несколько одинаковых домиков, обнесенных забором.

— Когда они вернутся? — спросила Мэган с тревогой.

— А кто их знает. Может, завтра. А может, через неделю. — Райан сплюнул.

— И что же нам делать? — Она подошла к Райану и пытливо заглянула ему в глаза. — Ты ведь не бросишь меня?

— Я же сказал, что мы справимся, — понимающе усмехнулся он. — Не бойся.

Если бы мы снимали кино, подумала Мэган с замиранием сердца, он должен был бы меня поцеловать сейчас.

Но это был не фильм, а жизнь, и вместо поцелуев Райан занялся делами.

— Ночевать будем здесь, — сказал он Мэган, ловко вскрывая дверь одного из домов. — У ребят должны быть тут канистры с бензином, так что мы сможем заправиться.

Входная дверь с треском распахнулась, и Мэган смело шагнула в темный проем вслед за Райаном.

В доме помимо бензина нашелся ящик пива, копченая колбаса, запас одеял, расстеленных в углу на полу, и небольшое круглое зеркало, примостившееся на подоконнике. Когда Райан ушел заправлять машину, Мэган бросилась к зеркалу. При свете свечей она показалась себе вполне хорошенькой, особенно если учесть все обстоятельства. Следы от укусов насекомых вроде бы полностью сошли, кожа перестала шелушиться, а загар ее никогда не портил. Волосы, правда, были больше похожи на прелую солому, да и одежда оставляла желать лучшего. Но она все равно достаточно привлекательна, чтобы нравиться.

Мэган рассмеялась и поставила зеркало на место. Один мужчина (когда-то горячо любимый) ее обманул, второй (каким хорошим парнем вначале казался) — заманил в ловушку, а она придирчиво разглядывает свою физиономию и хочет понравиться третьему. Между прочим, довольно подозрительному типу.

Скрипнула дверь, и в комнату шагнул Райан.

— Я все запер. Со стороны света не видно, так что пару свечек можно оставить.

Они задули остальные свечи и разложили на полу еду. Мэган сидела на одеяле, по-турецки подложив под себя ноги, и за обе щеки уплетала копченую колбасу, которую раньше терпеть не могла. В обществе Райана она чувствовала себя на редкость спокойно и больше волновалась из-за того, как она выглядит при свете свечи, чем о преследовании ее Фрэнком.

— Что завтра будем делать? — спросила Мэган.

Райан, абсолютно равнодушный к колбасе, лежал на одеяле напротив, заложив руки за голову.

— Не знаю, — сказал он, как показалось Мэган, беспечно. — Какие у тебя предложения?

— Ты надо мной издеваешься?

— Просто хочу послушать, какие у тебя идеи. Был же у тебя какой-то план, когда ты сорвалась с места и убежала.

— Я тогда плохо соображала, — рассмеялась Мэган. — На все была готова, лишь бы сбежать. Да и Глэдис говорила, что где-то недалеко живут люди.

— Кто говорил?

— Глэдис, — повторила Мэган. — Одна из жительниц поселка. Мы с ней в некотором роде даже подружились.

— Но тебе там все равно не понравилось?

— Я же говорила, что меня туда насильно приволокли! — вспылила Мэган. — Если бы мне там было хорошо, я бы не убежала.

— А ты еще и не убежала, — заметил Райан.

Мэган вдруг стало страшно.

— Мы должны не ссориться, а думать, что делать дальше, — сказала она дрожащим голосом.

— Спать пора, — буркнул он и встал. — Здесь, кажется, где-то была кровать.

Мэган поднялась вслед за ним.

— А я не хочу спать.

— Надо, — жестко произнес Райан. — Неизвестно, что будет завтра.

Они стояли друг против друга. Слабый свет свечек, стоявших на полу, придавал лицу Райана мрачное выражение, и новый страх сжал сердце Мэган. Она внезапно представила себе маленький охотничий домик, затерянный в бескрайнем лесу, на многие мили вокруг нет ни души, да и разве станет кто помогать ей? Удивительно, что Райан так долго с ней возится. И кто знает, какие мысли крутятся в его голове?

Мэган невольно шагнула назад.

— Ты меня боишься? — проницательно усмехнулся он.

— Я уже сама себя боюсь, — вздохнула Мэган. — Я… я домой хочу.

— Ты обязательно попадешь домой. — Райан ободряюще улыбнулся. — Нам всего-то машина нужна хорошая. И сотовый было бы неплохо раздобыть. Скоро ты будешь смеяться над своими приключениями.

Этих простых слов и его улыбки хватило, чтобы страхи Мэган рассеялись.

— Мне так повезло, что я встретила тебя, — прошептала она.

— Да, лучше меня, чем медведя или кабана.

Он пытался перевести все в шутку, но Мэган видела, что на самом деле ему не до смеха. Вторую ночь они должны провести вдвоем. Неужели и на этот раз он ляжет как верный пес у ее порога?

Мэган была готова броситься ему на шею, но Райан, словно угадав ее намерение и желая остановить ее, принялся собирать остатки ужина и складывать одеяла в стопку. Мэган наблюдала за его сосредоточенными действиями, не зная, злиться ли ей или благодарить его. Он должен был понять, что она имеет в виду, он не мог не понять.

В знак протеста Мэган не предложила ему помочь и только молча следила, как Райан собрал одеяла, отнес их на узкую кровать в углу, расстелил у противоположной стены плед для себя, загасил свечки.

— Ложись спать, — бросил он, не глядя на Мэган. — Завтра рано разбужу.

Лежа в кровати, Мэган пыталась уловить дыхание Райана, но он спал очень спокойно, и казалось, что она совершенно одна в комнате. Мэган сознавала, что, будь ее воля, она бы сейчас лежала, прижавшись к его плечу. Насколько теплее и уютнее ей было бы рядом с ним! Но ему лучше без нее. Она для него недостаточно хороша. Не так хороша, как та, другая. Конечно, после всего, что ей пришлось вынести, выглядит она не лучшим образом. Волосы всклокочены, следы укусов до конца не сошли. Он привык не к такому, ему красавиц подавай.

Мэган язвила, стараясь успокоить раненое самолюбие, но все равно было до слез обидно. Ее лицо известно всей стране, о ней мечтают миллионы мужчин — и вот на тебе, встретила в лесной чаще бирюка, который не только не знает, кто она такая, но и не считает ее привлекательной. Достойный финал для ее приключений. Так ей и надо. Прав был Мэтт. Нужно было наплевать на гордость и сниматься у Спилберга. И тогда ей не пришлось бы страдать оттого, что один мужчина обезумел от любви к ней, а второй даже не смотрит в ее сторону!


— Мэган, вставай… Мэган! — Райан тряс ее за плечо, вначале осторожно, а потом все сильнее и сильнее. — Просыпайся, соня!

Мэган недовольно открыла глаза. Полностью одетый Райан склонился над ней улыбаясь.

— Ну и сон у тебя. Я битый час собираюсь, думаю, ты услышишь и сама проснешься. А ты даже не пошевелилась.

— Доброе утро, — проговорила Мэган, потягиваясь. — А сколько времени?

— Десятый час уже.

— Сколько? — Мэган проворно села на кровати, прижимая к себе одеяло. — Ты же хотел встать рано.

— А куда нам торопиться? — пожал плечами Райан. — Мы все равно будем здесь ждать, пока кто-нибудь не приедет.

Очень не понравилось Мэган это «кто-нибудь».

— Думаешь, Фрэнк?

— Не исключено.

— Господи, как же я устала бегать, — всхлипнула Мэган.

— Ничего, справимся. — Райан неловко погладил ее по голому плечу. — Давай одевайся. Завтракать будем.


Этот день тянулся для Мэган очень долго. Делать было практически нечего, а гулять по окрестностям в одиночку небезопасно. Райан надолго уходил, занимаясь своими, ему одному известными делами, а Мэган сидела у окошка и умирала от скуки.

— Сколько мы так будем ждать? — спросила она у Райана за ужином.

— Не больше недели.

— Еще неделю тут торчать?! — возмутилась она.

— Можешь вернуться в поселок, — хмуро заметил Райан. — Я покажу дорогу.

Мэган притихла. Она уже обратила внимание, что сегодня Райан не в настроении. Он едва смотрел на нее и почти ничего не говорил.

— Мне было очень скучно сегодня, — пробормотала она. — Если бы я могла хоть чем-то помогать тебе, мне было бы намного легче.

— Ты бы мне очень помогла, если бы осталась у своего драгоценного наставника, — с неожиданной грубостью ответил Райан.

Мэган обомлела. Она понимала, что ему не с чего питать к ней дружеские чувства. Она действительно обуза для него и нарушила все его планы, но он никогда не позволял себе говорить с ней так грубо.

— Можешь не переживать из-за потерянного времени, — сказала Мэган со слезами в голосе. — Когда я доберусь до Нью-Йорка, я тебе все компенсирую. У меня есть деньги. Сколько…

Договорить она не успела, потому что Райан выбежал на улицу, хлопнув дверью. Мэган с открытым ртом смотрела ему вслед.


Она нашла его недалеко от их домика. Райан стоял, прислонившись к забору, и смотрел на широкую утрамбованную дорогу, ведущую в глухой лес, на которой были видны следы шин.

— Я не хотела тебя обидеть, — вполголоса сказала Мэган. — Я сболтнула не подумав.

— Я знаю. — Он даже не обернулся. — Иди в дом.

— Ты не хочешь объяснить мне, что происходит? Еще вчера все было хорошо…

— Сегодня ничего не изменилось.

— Тогда пойдем со мной. Ужин ждет.

— Я не хочу есть.

— Пять минут назад хотел.

— А сейчас не хочу.

— Райан, ты как ребенок.

— Иди в дом.

Мэган захотелось изо всех сил треснуть его по спине между лопатками, чтобы обратить на себя внимание.

— Ты мог хотя бы обернуться ко мне! — выпалила она в сердцах.

Райан медленно повернулся, и Мэган поразила ярость, бушующая в его глазах.

— А ты могла бы оставить меня в покое! — рявкнул он.

Мэган невольно отпрянула.

— Я не понимаю…

— Все ты понимаешь! — с отчаянием выкрикнул Райан. — Думаешь, я слепой или из камня сделан? Все эти твои улыбочки, взгляды, намеки… Я вижу тебя насквозь! Что ты хочешь из меня сделать? Забаву на пару дней? Игрушку, о которой забудешь, как только окажешься в своем Нью-Йорке? В моей жизни все было прекрасно, пока не появилась ты! Я… я не могу тебя больше видеть!

Казалось, еще чуть-чуть — и он набросится на нее с кулаками. Но инстинкт подсказывал Мэган, что бояться не надо. Бессильная злость движет им, злость в первую очередь на себя. Она оказалась сильнее. Она победила, и он, не в силах больше бороться, признавая свое поражение, просил ее о пощаде. Но в сражениях между мужчиной и женщиной нет места снисхождению, и Райан знал это не хуже, чем Мэган.

— Зачем думать о том, что будет завтра? — спросила она тихо. — Здесь я разучилась думать о будущем. Мне вполне хватает сегодняшнего дня.

— Но ведь ты уедешь… и даже не вспомнишь обо мне.

— Ты в этом уверен? — улыбнулась Мэган.

Вместо ответа Райан порывисто сжал ее в объятиях. Мэган было трудно дышать, его борода колола ее щеку, но она чувствовала, что у нее словно выросли крылья и она парит над безбрежным зеленым океаном, оставив далеко внизу все свои горести и печали. Как она могла, пусть даже после предательства Мэтта, поверить в то, что любви не существует? Как она могла, пусть даже после встречи с Фрэнком, возненавидеть всех мужчин? Мэган была уверена в том, что сердце никогда не оправится от ран и навсегда останется мертвым камнем в ее груди, но одной хорошенькой встряски вполне хватило, чтобы оно ожило и вновь потянулось к любви, как цветок тянется к солнцу.

— Пойдем в дом, становится холодно, — прошептал Райан ей на ухо.

Унылый охотничий домик показался ей чудесным, когда она вошла туда за руку с Райаном. Больше между ними не будет никаких недоразумений. Простая вода никогда не была такой вкусной, а черствый хлеб — таким аппетитным. У Мэган словно пелена спала с глаз. Она оглядывалась по сторонам, как будто видела все в первый раз. Ничто больше не пугало ее, и, если бы Фрэнк сейчас настиг их в домике, она бы бесстрашно встретилась с ним лицом к лицу. Мэган чувствовала, что теперь у нее достаточно сил, чтобы пешком пройти через весь лес.

У Райана тоже блестели глаза. Он улыбался, шутил и ни на секунду не выпускал руку Мэган из своей. Все было позабыто в один миг — нарушенные планы, неопределенность, вероятность погони. Они не помнили ни о чем, кроме своей любви, такой юной и внезапной, что в нее было практически невозможно поверить.

Все было как вчера — и ужин с двумя свечками, и расстеленные на полу одеяла, и разговоры ни о чем, но сегодня они были вместе, и это придавало очарование самым простым действиям. После ужина они долго сидели обнявшись, и Мэган с замиранием сердца ждала, когда же он наконец поцелует ее. Но Райан не торопился, как будто оттягивая момент, когда черта, отделяющая друзей от любовников, будет окончательно перейдена. Все же сдерживаться долго не мог даже он со своей недюжинной выдержкой.

Грубый дощатый пол и несколько одеял стали их любовным ложем, но Мэган не возражала. Руки Райана творили чудеса с ее телом, изголодавшимся по любви, и в эту ночь Мэган, сама того не сознавая, окончательно избавилась от призрачных воспоминаний о Мэтте. Ни разу мысль о муже не коснулась ее. Она не упрекала, не сравнивала, не переживала, не мстила. Она просто была рядом с мужчиной, который за несколько дней стал для нее самым дорогим человеком на свете…


Они прожили в охотничьем поселке еще четыре дня, и Мэган больше не жаловалась на скуку. Они вместе ходили по лесу, и Райан рассказывал Мэган о его обитателях, показывал лекарственные травы и ягоды, пытаясь научить ее всему, что знал сам. Но училась Мэган плохо. Она была больше занята им, чем его словами, и, когда Райан рассказывал о местных родниках с чистейшей питьевой водой, Мэган нередко любовалась игрой солнечных лучиков в его светло-русых волосах и ничего не слышала.

Никогда и никого она не любила так, как сейчас любила этого мужчину, о котором ей фактически ничего не было известно и с которым она должна была скоро расстаться. Может быть, именно поэтому она и любила его так сильно. Нужно было не думать ни о прошлом, ни о будущем, а жить только настоящим, в котором они вместе встречали рассвет и, затаив дыхание, наблюдали, как солнце постепенно золотит верхушки деревьев.

Лес стал их зачарованным королевством, в котором правила Любовь. Они пили ее жадно, страстно, как люди, долго бродившие по пустыне без воды, пьют воду. Они не думали о том, что в одном гигантском костре сожгут отведенный им запас чувств и ничего не оставят на будущее. Они словно Адам и Ева до изгнания из рая не думали вообще ни о чем. Они создавали свою вселенную… Что им было до звезд, усыпающих по ночам бархат неба, когда в их сердцах сияли звезды стократ ярче?

Мэган больше не волновало, как она выглядит и окончательно ли прошли комариные укусы. Глаза Райана стали ее зеркалом, и в них она видела только восхищение. Она на собственном опыте постигала банальную истину, что любовь — лучшее лекарство от разбитого сердца. Рядом с Райаном ее измученное сердце возрождалось к жизни, и Мэган наивно полагала, что так будет вечно.

Но любая сказка рано или поздно заканчивается, и вечером их четвертого дня в охотничьем поселке Райан сказал:

— Нам нужно что-то делать. Мы не можем здесь больше оставаться.

Они сидели около дома и смотрели на звезды. Голова Мэган лежала у Райана на коленях.

— Почему не можем? — улыбнулась она. — Тебе здесь плохо?

Райан погладил ее волосы.

— Мне здесь отлично. Но у нас заканчивается еда, а ребята все не возвращаются.

— Ты сказал, что нужно подождать не больше недели, — напомнила Мэган.

— Я не хотел тебя расстраивать. Может, две или три.

Мэган поднялась.

— Ты меня обманул?

— Разве что чуть-чуть.

— И что нам теперь делать?

Райан с каким-то странным выражением смотрел на нее, и Мэган предпочла лечь обратно к нему на колени, чтобы только не видеть его глаз.

— На самом деле есть еще один вариант, — нехотя произнес Райан. — Мы можем поехать к Джокеру.

— Куда? — не поняла Мэган.

— Не куда, а к кому, — рассмеялся Райан. — Джокер — это имя. Он из старожилов, живет здесь отшельником уже лет двадцать. У него отличный джип…

— И ты только сейчас о нем говоришь?! — возмутилась Мэган. — Нам надо было сразу к нему идти!

— Думаешь, это так просто? Если честно, от Джокера все стараются держаться подальше. Он не очень любит незваных гостей.

— Ну и что. Неужели он отказался бы нам помочь?

— Никогда не знаешь, что взбредет ему в голову, — вздохнул Райан. — Я с ним раза три виделся. Мне хватило.

— Ты его боишься? — изумилась Мэган.

— Не то чтобы боюсь… Но предпочитаю лишний раз с ним не связываться.

— А кто он такой?

— Этого никто не знает. Поговаривают, что он из мормонов, но поссорился со своими и ушел. Еще говорят, проблемы с законом у него были.

— Беглый преступник?! — ужаснулась Мэган.

— Преступник или не преступник, но человек явно не простой. Все-таки стоит к нему съездить, хоть и не хочется. Если я не ошибаюсь, он с Фрэнком не в ладах.

— Тогда тем более надо было сразу к нему. Столько времени зря потеряли… — Мэган осеклась, но слишком поздно. Она ощутила, как напрягся Райан, и прокляла свой длинный язык. — Я не имела в виду…

— Я тебя понял, не волнуйся, — сухо сказал он. — Мы действительно здесь слишком задержались. С тех пор как я тебя встретил, я делаю одни глупости.

Мэган попыталась улыбнуться, но было ясно, что Райан не шутит.

— Пойдем спать. До Джокера почти день ехать, так что встать придется рано.

Невесело провели они последнюю ночь в поселке. Под предлогом того, что им нужно выспаться, Райан уложил Мэган на кровать, а сам устроился на прежнем месте, на полу. Мэган чувствовала, что-то уходит от них, бесповоротно, безжалостно, бессмысленно. Она никогда больше не будет счастлива так, как в эти четыре дня, промелькнувших как одно безмятежное сладкое мгновение, в котором невозможно выделить ни утро, ни вечер.

Но как бы горько и обидно Мэган ни было, она сознавала, что пришло время двигаться дальше. Она не может всю жизнь прятаться в лесу вместе с Райаном. Да он и не предлагает ей остаться с ним. Он тоже понимает, что их необыкновенное любовное приключение всего лишь приключение, того же сорта, что и заурядный курортный роман, когда уже куплены обратные билеты и время расставания известно до минуты. Джокер, или охотники, или еще кто-нибудь поможет ей добраться до Нью-Йорка, и она постепенно забудет и о Фрэнке, и о сестрах. Райан тоже со временем станет приятным воспоминанием. Может быть, когда-нибудь она засядет писать мемуары и отведет ему там целую главу.

9

Но пока до мемуаров было далеко. Райан разбудил Мэган на рассвете и буквально впихнул ее, полусонную, на переднее сиденье. Недовольная Мэган попыталась свернуться калачиком и немного поспать, но не тут-то было. Вместо того чтобы ехать по широкой накатанной дороге, Райан свернул на подозрительную просеку, которая была настолько узкой, что ветки стучали в окно. И не надо забывать о тряске! Подпрыгнув в очередной раз особенно высоко и ударившись головой о потолок, Мэган не выдержала:

— Здесь что, нельзя найти более приличную дорогу?

— Можно, — флегматично ответил Райан. — Но мне эта больше нравится.

— А мне нет.

— Зато здесь безопаснее.

— Господи, Райан, мы же в лесу! Какая разница, по какой дороге мы едем?! Или от этой дикие звери держатся подальше? — съязвила Мэган.

— Дело не в зверях, а в людях. Твой приятель вряд ли сюда сунется.

Мэган стало стыдно.

— Но здесь очень трясет, — пробормотала она себе под нос, чтобы хоть что-то сказать в свое оправдание.

— Придется потерпеть. До Джокера нелегко добраться.

И это была сущая правда. После трех часов непрерывной тряски Мэган чувствовала, что готова вылезти из машины и пойти пешком. Комары, болота, дикие животные и даже встреча с Фрэнком казались сущими пустяками по сравнению с жуткой головной болью. В висках Мэган работали дюжие кузнецы-молотобойцы, и, по ее глубокому убеждению, все ее внутренние органы давно поменяли свои места.

— Скоро будет полегче, — заметил Райан.

Через двадцать минут дорога действительно стала ровнее, и Мэган перевела дух. Она терла виски и исподтишка поглядывала на Райана. Если бы он хоть словом или жестом выразил сочувствие, ей было бы проще. Но Райан вел себя странно, как будто не было этих безумных дней, пропитанных любовью, как будто она не засыпала каждую ночь на его груди.

Он воздвиг между ними невидимую стену, и Мэган, как ни старалась, не могла пробиться сквозь нее. Не раз и не два ей хотелось спросить Райана, что произошло, но что-то останавливало ее. Кто знает, готова ли она услышать ответ. Может быть, это просто настроение. Может быть, он волнуется за нее и переживает из-за встречи с таинственным Джокером. Она слишком мало его знает, чтобы понять, в чем дело. Поэтому лучше затаиться и подождать более удобного случая, чтобы не разрушить то, что еще осталось между ними.

Под конец утомительного путешествия Мэган настолько смирилась с тряской, что смогла немного поспать. Ее разбудил Райан, который с силой сжал ее руку и прошептал:

— Приехали.

Зевая, Мэган вылезла из машины и тут же позабыла и про сонливость, и про дорожные ухабы. В десяти футах от нее стояла самая настоящая бревенчатая крепость с узенькими окошками-бойницами и глубоким рвом, вырытым вокруг по периметру. Дом был невелик, но сработан на совесть, и, осмотревшись по сторонам, Мэган поняла, что без желания хозяина вряд ли кто-нибудь сможет попасть внутрь. В сгущающихся сумерках она никак не могла разглядеть входную дверь, но было ясно, что узенькая тропинка, ведущая ко рву, должна в конце концов вывести и к двери.

— Идем. — Райан взял Мэган за руку и повел за собой. Они подошли ко рву. Райан сложил руки рупором у рта и крикнул: — Джокер! Ау, Джокер!

Крик эхом разнесся по лесу, взметнулся к верхушкам сосен, улетел еще выше, навстречу заходящему солнцу. В ответ — тишина, в которой Мэган явственно слышала удары собственного сердца. Ей поневоле стало страшно, и она прижалась к Райану. Темный мрачный дом на фоне непроходимого леса, ров с мутной водой, ожидание встречи с хозяином этого места вызвали у Мэган суеверный страх. Захотелось перекреститься и прошептать слова молитвы, отгоняющей нечистую силу, но, увы, ни одной такой молитвы Мэган не знала.

— Не дрожи, все в порядке, — тихо сказал Райан. — Его, кажется, дома нет.

И он в последний раз громко позвал Джокера.

Мэган первой уловила шаги за спиной и быстро обернулась. По тропинке, параллельной той, которая привела их к дому-крепости, торопливо шел невысокий мужчина с ведром в руках. Райан повернулся вслед за Мэган и с облегчением выдохнул:

— Вот он.

Мэган не верила своим глазам. Она уже успела составить представление об этом загадочном лесном жителе. Воображение рисовало ей благообразного старца, знатока трав, умудренного опытом и невзгодами. А видела она перед собой еще не старого мужчину в темно-синем спортивном костюме и резиновых сапогах по колено, с коротко стриженной круглой головой и хитрыми улыбающимися глазами.

— Чего ты раскричался? — проворчал Джокер, подходя к Райану. — Я и так тебя отлично слышу.

Он поставил ведро на землю, и мужчины пожали друг другу руки. Мэган хотелось смеяться над собственными иллюзиями. Да и Райан тоже хорош. Развел таинственность, заинтриговал ее…

Райан и Джокер о чем-то поговорили вполголоса, а потом Райан махнул Мэган рукой, и они втроем направились в дом. Как Мэган и ожидала, тропинка вела прямо к тоненькому мосточку, перекинутому через ров. Мэган попыталась прикинуть на глаз, какой он глубины, но так и не смогла определиться. Он казался то очень глубоким, то мелким, едва ли по колено, и она предпочла не проверять свои догадки на практике.

Входная дверь была надежно спрятана, и как бы Мэган ни напрягала глаза, она не могла ее разглядеть. Но Джокер нащупал что-то на стене, нажал, и несколько бревенчатых кусков отъехало в сторону, открывая узкий темный коридор. Сердце Мэган заколотилось. Похоже, Райан все-таки не приукрасил загадочность хозяина лесной крепости.

Джокер привел их в маленькую темную комнатку, где было так жарко, что захотелось немедленно раздеться. Он показал рукой на подушки вдоль стены.

— Садись. — Райан подтолкнул Мэган к подушкам.

Она опустилась на подушки, большие и мягкие, прислонилась к стене и с наслаждением вытянула ноги. При свете лампы было видно, что стены и пол в комнате устланы пестрыми коврами.

Джокер зажег еще одну лампу, и стало светлее. Мэган повертела головой по сторонам и поняла, что не видит двери, через которую они сюда попали. Прав был Райан, сто раз прав, снова отметила она. Этот парень не так прост, как кажется.

Гостеприимный хозяин предложил им холодный терпкий морс, и Мэган залпом выпила целую кружку. Она чувствовала, что Джокер пристально наблюдает за ней, и поэтому вела себя так, как будто ничто ее не удивляло: ни потайные двери, ни крепость в глухом лесу, ни душная комната с коврами.

Когда морс был выпит, Райан заговорил:

— Ей нужна помощь.

Мэган почувствовала, что пора подать голос.

— Понимаете, мне надо в Солт-Лейк или какой-нибудь другой город. Я… меня заманили в ловушку… меня ищут… я актриса… — Мэган сбилась с мысли. Как, оказывается, сложно изложить ее злоключения в двух словах!

Но Джокер смотрел только на Райана.

— Вам нужна помощь, — сказал он медленно, выделяя первое слово.

Мэган растерянно переводила глаза с одного на другого. Создавалось впечатление, что Райану и Джокеру не нужно говорить, чтобы понять друг друга. Они общались взглядами, а Мэган была исключена из беседы.

— У тебя есть телефон, — наконец сказал Райан. — Пусть она позвонит. У тебя есть джип. Ты можешь довезти ее куда надо. Ее разыскивает Хорн. Он обманом заманил ее в свой поселок, а она сбежала.

Ни один мускул не дрогнул на бесстрастном лице Джокера. Мэган не была уверена, слышит ли он их вообще.

— Я хотел подождать охотников, — продолжал Райан, — но не знаю, когда они вернутся. Ей опасно оставаться здесь.

— С тобой нет, — изрек Джокер невозмутимо.

— Ей нужно вернуться домой, — нахмурился Райан.

— А тебе?

Этого Мэган уже не могла вынести. Неужели этот болван не в состоянии понять, что от него хотят?

— Послушайте, я могу вам заплатить, — вмешалась она. — Не сейчас, конечно. При себе у меня нет денег, Фрэнк мою сумку куда-то дел… — Показалось ли Мэган или действительно при упоминании имени Фрэнка губы бесстрастного Джокера чуть дрогнули? — Но в Солт-Лейке остались мои вещи и деньги, и я заплачу вам сразу, как только доберусь туда. Ой… — Мэган схватилась за руку, потому что Райан больно ущипнул ее.

— Она не понимает, о чем мы говорим, — сказал он Джокеру. — Женщина.

Оттенок презрения в его голосе оскорбил Мэган до глубины души. И от любви к этому мужчине она сходила с ума еще вчера? Как низко она пала!

— Он ищет ее, — вдруг произнес Джокер, и Мэган моментально забыла про свои обиды.

— Хорн был здесь? — быстро спросил Райан.

— Вы разминулись с ним на сутки. — Джокер встал, вышел в соседнюю комнату, отгороженную от той, где находились они, тонкой тюлевой занавеской, и принес сухие галеты с мясом. — Ешьте.

Галеты, несмотря на неаппетитный вид, были очень вкусными, и после третьей порции Мэган начала думать, что Джокер не так уж плох, как она решила.

— О чем он спрашивал тебя?

— Искал беглянку, — усмехнулся Джокер. — Сказал, что от него сбежала одна из сестер, сумасшедшая, что она опасна и что чем быстрее он вернет ее, тем спокойнее для всех.

Кусок застрял у Мэган в горле.

— Вот гад! — пробормотала она с набитым ртом.

Джокер даже глазом не моргнул.

— Что ты ему сказал? — продолжал выпытывать Райан.

— А что я мог сказать? Что мне нет дела до него и его сумасшедших сестер, И что ни одна женщина не появлялась в этих местах с тех пор, как…

Райан многозначительно кашлянул, и Джокер замолчал.

Мэган насторожилась. Уж не в доме ли таинственного Джокера Райан встречался со своей подружкой из поселка? Далековато, правда, на первый взгляд, но, может, это иллюзия, а на самом деле от Джокера до поселка рукой подать.

— Но почему он пришел к тебе? — удивился Райан.

— А почему пришел ты? Он решил, что ты сразу побежишь сюда.

— А я вот не подумал.

— Вижу.

Мэган была готова поклясться, что Джокер на что-то намекает.

— Так ты поможешь ей? — спросил Райан после очередной паузы.

— Ей? — Джокер хитро улыбнулся. — Или вам?

— Он не нуждается в помощи! — резко бросила Мэган. — Он тут живет! А я хочу в Нью-Йорк!

— Зачем?

Вопрос Джокера поставил Мэган в тупик. Видимо, от одиночества и свежего воздуха у него совсем мозги прокисли.

— Я там живу, — чуть ли не по слогам произнесла Мэган. Ей стало не по себе под пристальным взглядом Джокера, но она выдержала его.

— Разве ты не хочешь остаться здесь?

Этот вопрос громом грянул над головой Мэган. Остаться в лесу? Конечно, нет! Но без Райана ей будет тяжело. Трудно будет расстаться с ним навсегда. Но жить здесь? Загубить блестящую карьеру ради мужчины, каким бы он ни был.

— Я понял тебя, — качнул головой Джокер. — Я дам тебе позвонить и дам машину. Райан отвезет тебя куда надо. Если захочет.

Мэган испуганно посмотрела на Райана, но тот уже с улыбкой протягивал Джокеру руку.

— Спасибо, я твой должник.

— Переночуете сегодня у меня, — сказал Джокер. — Поедете на рассвете. Дорогу знаешь?

Райан кивнул.

— Я расскажу, как короче проехать. Оружие есть?

Мэган вздрогнула.

— Есть, — сказал Райан.

— Хорошо. Еду с собой дам. Постарайтесь держаться от людей подальше. Так спокойнее.

— А позвонить я когда смогу? — спросила Мэган.

— Да хоть сейчас. Только на горку надо выйти за домом, там лучше слышно.

— Спасибо, — улыбнулась Мэган.

— А ты знаешь, кому звонить?

— Разберусь! — самоуверенно воскликнула она и тут же призадумалась. Все номера остались в памяти мобильника, который сгинул вместе с сумочкой, кошельком и прочими не менее нужными вещами. Наизусть она помнила лишь один номер. И при иных обстоятельствах она ни за что не стала бы обращаться к этому человеку.

— Ты будешь звонить тому, кто этого не ждет? — прищурился Джокер.

Мэган разозлилась. Откровения этого новоявленного прорицателя ее мало интересуют.

— Вас это не касается, — холодно сказала она. — Я буду звонить сейчас.

Надо предупредить хотя бы кого-нибудь о том, где она находится, пока Джокер не передумал помогать ей.

— Держи. — Джокер запустил руку в карман своей спортивной куртки и выудил оттуда громадный сотовый телефон.

Мэган не могла не улыбнуться при виде этого чуда техники. Сколько ему лет? Пятнадцать? Двадцать? Настоящий раритет.

— Проводи ее, — бросил Джокер Райану. — Пусть делает то, что хочет.


За домом Джокера была небольшая лысая горушка, перед которой замыкался ров с водой.

— Странный этот Джокер, — сказала Мэган, когда они отошли от дома. — Ты говорил, он гостей не любит, но нас вроде нормально принял.

— Повезло. Надо Фрэнку сказать спасибо. Если бы он не приехал про нас выспрашивать, у нас могло ничего не получиться.

— А почему Джокер так ведет себя?

— А как он себя ведет?

— Ну… как будто он все знает, обо всем догадывается. Намеки эти его непонятные…

— Не понравилось? — усмехнулся Райан.

— Не понравилось. Не люблю, когда посторонние люди пытаются мне в душу залезть.

— А может, просто стало страшно, что тебя так легко раскусить?

— Какое мне дело, что твой полубезумный отшельник там себе напридумывал! — вспыхнула Мэган.

— Позволь тебе напомнить, что если ты и попадешь домой, то только благодаря этому полубезумному отшельнику.

— Хорошо-хорошо, спасибо. Всем огромное спасибо, — раздраженно произнесла Мэган. — А теперь ты не против, если я поговорю?

Они стояли на плоской вершине горки, и Мэган выжидательно повернулась к Райану, помахивая гигантским телефоном.

— Да, извини. — Райан спустился вниз и сел на траву.

Она вдруг разозлилась на себя за то, что ведет себя как избалованная капризная дамочка. Ах, мужчины все решили за нее! Ах, никто не хочет ее слушать! Райан прав. Она должна быть благодарна и ему, и Джокеру за то, что они вообще с ней возятся. Мэган захотелось позвать Райана, обнять его, сказать, что они не должны ссориться сейчас. Сколько дней они пробудут вместе, прежде чем она вернется домой и леса с дурманящим запахом хвои и страстные поцелуи Райана навсегда останутся в прошлом?

Черный телефон в правой руке внезапно по казался Мэган коварным жалящим насекомым, которое оживет, стоит ей нажать на кнопку, и разрушит ее зачарованный мир. На секунду у нее мелькнула шальная мысль отказаться от звонка и от джипа и вернуться с Райаном в его домик у озера.

Но мысль эта словно бабочка задержалась на мгновение и полетела прочь, махая радужными крылышками, пока совсем не потерялась в темноте.

Дома из-за нее волнуются, ее разыскивают.

Ее ждет головокружительная карьера и поклонники.

Она устала от леса, комаров и отсутствия комфорта.

И наконец, Райан ни разу не предложил ей остаться с ним.

Хватит играть в придуманную сказку. Мэган Холланд пора выходить на сцену и радовать зрителей.

Мэган быстро стала набирать номер человека, о котором она уже давно не думала как о любимом муже. Удивительны причуды памяти — сам Мэтт окончательно стерся из воспоминаний, а несколько цифр его номера навсегда отпечатались в голове.


Мэтт ответил только после седьмого гудка сонным недовольным голосом.

— Алло, кто там?

— Мэтт, привет. Это я. — У Мэган пересохло во рту. Невероятно было слышать когда-то такой родной голос и сознавать, что между ними целая жизнь.

К ее удивлению, Мэтт сразу узнал ее.

— Мэгги? Откуда ты звонишь? Что это за номер? Что с тобой?

— Я… я в Юте…

— Где?! Черт, Мэг, ты хоть иногда думаешь?! Ты меня в могилу загонишь своими фокусами! Что это за история с любимым человеком? Кого ты себе нашла в этой глуши? Тони, между прочим, был в ярости, когда ему твою записку принесли, мне тут же позвонил, орал полчаса…

Мэган слушала и с трудом вспоминала, о ком говорит Мэтт. Как давно все это было…

— Мэтт, послушай, — перебила она его. — Мы не о том говорим. На самом деле нет никакого любимого человека. Это обман.

— Ты что, Мэг?

— Выслушай меня! Долго рассказывать нет времени. Меня… меня обманули и держали в плену… и сейчас я фактически посередине дикого леса, одна, чудом телефон нашла. Все мои вещи в Солт-Лейке, я попытаюсь туда вернуться…

— Ты можешь точно сказать, где ты? Я за тобой приеду.

От искренней тревоги в голосе Мэтта у Мэган подкосились ноги.

— Понятия не имею, что это за место. Сюда трудно добраться, я не знаю, куда меня привезли.

— Выкуп требуют?

— Никто ничего не требует! Я просто не знаю, где нахожусь — и все! Но мне помогут добраться до Солт-Лейка…

— Мэгги, спроси у кого-нибудь, где ты находишься, и я за тобой приеду!

— Мне нельзя тут оставаться, понимаешь? Я не могу тебя ждать!

— Почему? Кто тебя похи…

Голос Мэтта оборвался на полуслове, и Мэган энергично выругалась. Могла бы догадаться, что связь здесь очень ненадежная и надо говорить по существу, а не пускаться в бесполезные объяснения.

Она снова набрала номер мужа, но механический женский голос проинформировал ее, что на счету недостаточно денег для звонка. Мэган в сердцах топнула ногой. Что она успела сказать Мэтту? Зачем вообще ему звонила?

Что ж, по крайней мере он знает, что я не убежала с любовником, утешала себя Мэган, спускаясь с горки к Райану. Он в курсе, что я скоро должна приехать в Солт-Лейк, и будет настороже, если я долго не буду давать о себе знать. Если, конечно, не забудет обо мне в угаре вечеринок.

— Поговорила? — Райан встретил Мэган с непонятной враждебностью. — Все рассказала?

— Да. Но деньги закончились.

— И что он сказал? Соскучился, ждет?

— Ты что, подслушивал?

— И не думал. Но ты так кричала, что тебя, наверное, и Джокер слышал в доме. Итак, до чего вы договорились?

Ох, как не понравился Мэган его тон.

— Это мое личное дело, — сухо сказала она и пошла вперед.

— Нет, почему же? И мое тоже. — Райан догнал Мэган и преградил ей путь. — Мы же вместе поедем в Солт-Лейк. Что он скажет, когда увидит меня? Ты только что клялась, что нет у тебя никакого любовника, а тут я…

Мэган схватилась за голову. Только сцены ревности ей и не хватало.

— Райан, я не хочу вообще об этом говорить. Понимаешь? Не хочу отчитываться, не хочу ничего объяснять. Я устала! Я позвонила единственному человеку, чей номер я помню, и я не виновата в том, что это мой бывший муж!

Райан в ярости схватил Мэган за плечи.

— Значит, ты все-таки ему звонила?! Тому мерзавцу, который тебе изменил?! Из-за которого ты сюда приехала? Он за тобой приедет?

— Понятия не имею. Пусти, ты мне больно делаешь.

Райан опустил руки. Мэган обошла его и пошла дальше по тропинке к дому Джокера.

Голова болела ужасно, и больше всего на свете ей хотелось спать, а не выяснять отношения. Неужели Райан не может понять, что сейчас ей нет дела до ревности или прошлых обид? Она бы позвонила кому угодно, лишь бы рассказать, что попала в беду. Мэтт деятельный человек и, если захочет, горы свернет, но найдет ее даже в лесах Юты. Если Райан желает ей добра, он должен радоваться тому, что она все ближе и ближе к дому.

Джокер молча открыл ей дверь и вроде бы не удивился тому, что она пришла без Райана.

— Он на улице остался, — сказала Мэган. — Его надо позвать.

— Он сам найдет свою дорогу, — загадочно ответил Джокер. — О нем не беспокойся.

Он проводил ее в ту же комнатку с коврами, только на этот раз там было попрохладнее и на маленьком металлическом столике в углу был разложен ужин. Мэган обратила внимание, что стояла только одна тарелка и чашка, как будто Джокер заранее знал, что ужинать она будет в одиночестве.

— Разве Райан не будет есть? — спросила Мэган, усаживаясь к столу, и получила тот же самый ответ.

— Он сам найдет свою дорогу.

Мэган решила не продолжать. То, что понять невозможно, лучше просто принять.

— Извините, я все ваши деньги выговорила. Я вам все верну. — Она протянула Джокеру телефон.

Тот, не говоря ни слова, спрятал его обратно в карман.

Мэган принялась за еду. Чай в эмалированной кружке обжигал губы, но добавленные в него душистые травы облегчали головную боль и проясняли разум. Мэган зарылась в подушки с кружкой в руках и смотрела на Джокера, который устроился у противоположной стены и так же не сводил с нее глаз. Ей хотелось поговорить с этим необычным человеком, узнать о нем что-нибудь. Но она поняла, что расспросами ничего не добьешься. Надо сидеть и ждать, пока он сам не решит заговорить с тобой.

И вот он заговорил:

— Ты никогда уже не будешь такой, как прежде.

— Все люди меняются, — живо откликнулась Мэган.

— Но не все меняются так быстро. Сколько ты живешь здесь?

— А какое сегодня число? — чуть нахмурилась Мэган. — Я прилетела сюда двенадцатого… или тринадцатого… нет, кажется, четырнадцатого июля. Точно не помню.

— Ты потеряла счет дням, — довольно улыбнулся Джокер. — Ты здесь очень давно. И у тебя новая жизнь.

— Я хочу вернуться к старой, — буркнула Мэган. — Эта мне не нравится.

— Ты ошибаешься. Разве ты не была здесь счастлива?

Можно подумать, он подглядывал, хмыкнула про себя Мэган.

— Была, — кивнула она. — Но все рано или поздно заканчивается.

— Или продолжается вечно.

— Нет уж, спасибо, — хохотнула Мэган. — Такого мне вечно не надо.

— Даже с ним?

Мэган заерзала. Думать о Райане было больно. Он не вписывался ни в одну картину, что она рисовала в воображении. Она возвращается домой в Нью-Йорк, он едет вместе с ней. И что? Она остается в лесу и через год сходит с ума от скуки и одиночества. Так? Они вместе переезжают куда-нибудь и начинают новую жизнь. Зачем?

— Это пройдет, — пожала плечами Мэган. — И у него, и у меня. У каждого из нас была своя жизнь. Когда я уеду, все пойдет по-старому.

— Вы изменились, и к старому нет возврата.

Мэган вздохнула. Опять он морочит ей голову этими переменами.

— А ты знаешь, что у него мать в поселке Хорна живет? — неожиданно сменил тему Джокер.

Мэган вытаращила глаза.

— Да, он вряд ли стал бы тебе об этом рассказывать. Но я помню, Как они приехали сюда и жили у меня несколько дней. Он пытался ее остановить, но она шла за своей судьбой, и я просил его не мешать ей.

— Она до сих пор живет в поселке? — Голос Мэган дрогнул.

— Да. Иногда Райан встречается с ней, когда она выходит за ворота. Он никому не рассказывает об этом.

Мэган не верила своим ушам. Господи, а она-то напридумывала себе историй о прекрасной любовнице Райана! Сама могла бы сообразить, что никто, кроме Наставника, не нужен бедным одурманенным сестрам. А вот материнская любовь — чувство совсем иного плана. Ее одним гипнозом и харизмой не убьешь.

— А вы откуда знаете? — с подозрением спросила Мэган.

— Я знаю, — просто сказал Джокер. — Вначале он надеялся, что она передумает и вернется, но потом перестал и остался жить в лесу потому, что полюбил его. Но на самом деле он продолжал ждать, и теперь я понимаю, что он ждал тебя.

— Зачем вы все это мне говорите? — резко спросила Мэган. — Что я должна делать? Отказаться от самой себя и всю жизнь провести среди ваших прекрасных деревьев?

Джокер молчал, и это еще сильнее сердило Мэган.

— Я, между прочим, знаменитая актриса. Я столько лет пахала как лошадь не для того, чтобы все бросить! У меня столько планов, что вам и не снилось. Вы даже не представляете себе, сколько людей ждут, когда я вернусь в Нью-Йорк! У меня скоро начинаются новые съемки и репетиции! У меня очень много дел…

— Он ни разу не попросил тебя остаться, — вздохнул Джокер. — Но у него своя гордость, и ты должна ее понять.

С этими словами он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Подождите, вы куда?! — запаниковала Мэган. — Мы же не договорили. Что мне делать-то?

Джокер покачал головой.

— Тебе пора спать. И мне тоже. Мы поговорили обо всем. Ложись здесь. На подушках удобно.

— А Райан где? Он придет?

— С ним все в порядке. Не волнуйся. — Джокер вышел в соседнюю комнату, из нее — в другую, после чего растворился в лабиринте своего дома.

Мэган отползла подальше от столика и устроила себе ложе из подушек. Если бы только Райан был рядом…

Слова Джокера поселили странное беспокойство в ее сердце, заставили задуматься над тем, о чем она еще не хотела думать. Очень скоро она вернется домой. Фрэнк навсегда исчезнет из ее жизни. А если он посмеет снова подойти к ней в Нью-Йорке, она его уничтожит. Поселка больше не существует для нее, не существует сестер в их длинных темных платьях, не существует нудной тяжелой работы и слепого обожания Наставника. Пропал страх перед лесом и недоверие к людям, боль после измены Мэтта. И все это для нее сделал Райан. Он увел ее от поселка, защитил, дал надежду. Он забыл о себе ради нее, а что она сделала для него? Она воспользовалась им, чтобы залечить душевные раны и обрести покой и готова принести его в жертву.

Без сна Мэган лежала на подушках и задавала себе вопросы, на которые не было ответов. Любит ли она Райана? Может быть, ее просто привлекли его красота и очарование дикой природы? Как приятно было бродить по утреннему лесу, держась за руки, поливать его обнаженное тело ледяной водой, а после растирать тонким одеялом докрасна. Приятно было любоваться пламенем свечи и задыхаться от его поцелуев. Но было ли что-нибудь в ее чувстве к нему, кроме волнующей романтики?

Мэган ворочалась, разбрасывая подушки по полу. Джокер ошибается, она ничуть не изменилась. Она по-прежнему актриса Мэган Холланд, которая привыкла вызывать в себе эмоции в зависимости от декораций. Так естественно влюбиться в молодого красивого мужчину на фоне девственного леса, запивать эту любовь ключевой водой, заедать терпкими ягодами. Но то, что хорошо для охотничьего домика, не годится для Нью-Йорка, и Мэган Холланд станет потихоньку освобождать свое сердце от тонюсеньких пут новой любви. Уже в самолете она будет вести себя по-другому, по-другому ходить, говорить, чувствовать… Будет готовиться к игре в других декорациях и постепенно разучится понимать, где реальная жизнь, а где сценическое искусство.

10

Джип Джокера, не в пример телефону, оказался вполне презентабельным. В машинах Мэган разбиралась плохо, но подумала, что даже автомобиль Фрэнка проигрывал по сравнению с этим мощным красавцем. Она забралась на переднее сиденье и поняла, что путешествие будет очень комфортным — в салоне было просторно, уютно, тепло и (какое счастье!) ничем не воняло.

— Откуда у него такая машина? — спросила Мэган, когда с прощаниями было покончено и Райан вывел джип на дорогу.

— Понятия не имею. Надо было у него спросить.

Мэган видела, что Райан по-прежнему не в настроении. Она не знала, где он провел ночь. Он появился уже утром, взял у Джокера карту и мешок с припасами, посекретничал с ним о чем-то в углу и сел в машину. О вчерашней размолвке не упоминали ни он, ни она.

Через час молчания Мэган решила заговорить:

— Джокер сказал, что у тебя в поселке Фрэнка мама живет.

Краем глаза, не поворачивая головы, Мэган заметила, что Райан побледнел.

— Он не должен был говорить с тобой об этом.

— Он очень странный. Как она выглядит? Я должна знать ее. Это с ней ты встречаешься иногда? — Мэган затаила дыхание. А что, если он встречается не только с матерью?

— Да, — сухо сказал Райан.

— И все?

— Что все?

— И больше ни с кем не встречаешься?

Изумленный взгляд Райана успокоил ее лучше любых слов.

— А почему твоя мама ушла с Фрэнком?

— Давай не будем об этом.

Мэган замолчала, и еще два часа до привала лишь шум двигателя нарушал тишину. Они остановились в полдень поесть и немного передохнуть. Мэган вылезла из машины, чтобы размять ноги и съесть пригоршню только что сорванной черники. Губы, язык и руки немедленно посинели, но Мэган было все равно. Райан едва смотрит на нее, так ради кого ей стараться быть красивой?

— Поехали, — хмуро бросил Райан, хлопая дверцей. — Если очень повезет, к ночи будем в городе. Доедем быстро, если никого не встретим.

Мэган похолодела. Хорошо было вспоминать о Фрэнке за надежными стенами дома Джокера, но что с ними будет, если они вдруг столкнутся нос к носу на лесной дороге?

— Не переживай, у меня оружие есть. — Райан словно прочитал ее мысли.

— Только перестрелки нам и не хватало, — пробормотала Мэган.

— Зато будет о чем рассказать в Нью-Йорке подругам, — бросил Райан.

— Если хочешь знать, я вообще не собираюсь никому ничего рассказывать, — обиделась Мэган.

— Понятное дело. Вдруг до твоего мужа дойдут слухи о том, как ты с первым встречным в лесу кувыркалась.

Жестокие слова наотмашь ударили Мэган. Воспоминания о сладких минутах близости и наслаждения были одним махом осквернены, вываляны в грязи. Кувыркались! Так вот как он смотрит на то, что произошло между ними в охотничьем поселке. А она, дурочка, считала это любовью и разрывалась между желанием вернуться домой и остаться с ним.

— Спасибо на добром слове, — выдавила она из себя.

Больше они не разговаривали. Мэган делала вид, что дремлет, а Райан не сводил глаз с дороги. Она молча переживала обиду и жалела лишь о том, что дала ему повод пренебрежительно относиться к ней сейчас. А ведь он просил оставить его в покое. Но она предпочла навязаться ему, утонуть в его объятиях, испить сладкий мед его поцелуев… Тьфу. Ничего себе взрыв гормонов! Тот же Мэтт умер бы от смеха, если бы узнал, что его застенчивая жена захотела мужчину до такой степени, что посмела повиснуть у него на шее.

Это все те травки виноваты, вдруг подумала Мэган. Они меня опаивали, чтобы я подчинилась Фрэнку, а я неожиданно сбежала — и весь коктейль обрушился на бедного Райана. Да, вполне логичное объяснение. Только все равно непонятно, почему так щемит в груди из-за его равнодушных оскорбительных слов и плакать хочется при мысли о том, что очень скоро они расстанутся навсегда…


Когда Мэган на глаза попался первый дорожный указатель с надписью «Солт-Лейк-Сити», она чуть было не запрыгала на сиденье от радости.

— Нам еще часа полтора, — предупредил ее Райан. — И гостиницу твою искать надо. Как она называется?

— Гм… «Белый ветер», кажется. Или нет…

— Отлично, — язвительно заметил Райан. — Теперь ты не помнишь даже название.

— Господи, их столько было! Какая мне разница, куда меня везут ночевать. — Мэган запнулась, понимая, что прозвучало это более чем двусмысленно.

— Действительно никакой разницы, — кивнул Райан. — И все-таки надо вспомнить. Там должны быть твои вещи и документы. Если их не забрали с собой твои коллеги.

Мэган замерла. Как она сама не подумала об этом?! Скорее всего, когда Фрэнк привез от нее фальшивую записку, ее вещи упаковали и отправили в Нью-Йорк. Одна надежда на то, что некому было этим заниматься. Труппа уехала в Шайенн, а служащим гостиницы вряд ли есть дело до чужого багажа.

— Но не могли же они выкинуть его! — простонала Мэган.

— Могло произойти что угодно.

— И что тогда делать?

— Какие проблемы? Позвонишь мужу, и он пришлет все, что нужно.

— Твоя ревность меня достала, — бросила Мэган сердито.

Райан резко нажал на газ, и джип полетел вперед, стремительно набирая скорость.

— А меня достало твое лицемерие, — процедил он. — Ты хоть раз в жизни говорила правду?

— Ты о чем?

— Ты наплела мне немало красивых сказок о том, что тебе изменил муж и что Хорн заманил тебя в ловушку, а на самом деле ты беленький ангелочек. Да вот только выясняется, что с мужем у тебя все в порядке. Может, и остальная история тоже немного искажена? Может, ты приехала сюда по доброй воле, а потом обнаружила, что помимо тебя у него еще куча подружек, и решила сбежать?

Мэган вспомнила единственную ночь, которую Фрэнк провел у нее, и подумала, что Райан не так уж не прав в своей догадке.

— Я не понимаю, что тебе от меня нужно, — холодно сказала она. — В какой лжи ты хочешь меня упрекнуть? Я не обязана исповедоваться перед тобой. Ты мне помог, большое спасибо. Если я могу что-нибудь для тебя сделать, я сделаю. Но не лезь мне, пожалуйста, в душу. Еще один правдоискатель выискался. С меня хватило Джокера.

— Я так и знал, что этим все закончится.

— Восхищаюсь твоей проницательностью.

— Мне с самого начала не нужно было подбирать тебя в лесу!

— Ты можешь в любой момент выкинуть меня из машины и забыть обо мне.

— С удовольствием сделаю это.

— Давай, вперед. Я и без тебя не пропаду.

— Посмотрел бы я, как ты без меня в лесу не пропала бы.

— Как благородно…

Так, препираясь, они доехали до Солт-Лейк-Сити. Названия гостиницы Мэган не вспомнила и предложила Райану отвезти ее в аэропорт.

— Я позвоню оттуда и что-нибудь придумаю.

— У тебя же денег нет.

— Зато у меня есть имя. Мэган Холланд знают многие.

— Тебя сейчас мама родная не узнает.

— Не твоя забота.

Райан затормозил у главного входа в аэропорт.

— Приехали.

Он не смотрел на нее, по-прежнему сжимая руль, словно они все еще мчались по дороге с сумасшедшей скоростью.

Мэган чувствовала, что, если он повернется к ней и хоть чем-то даст понять, что весь бред, который они наговорили друг другу, не имеет значения, она разрыдается и не сможет от него уйти. Сердце ныло и от разлуки, и от жалящих слов, которыми они бездумно ранили друг друга. Но Райан упорно не поднимал глаз, и она видела, как все ширится непреодолимая пропасть между ними. Она стояла на пароме, который отчаливал, а Райан остался на берегу, и всего ее желания не хватит на то, чтобы перепрыгнуть эту реку и поцеловать его на прощание…

От его ослиного упрямства и черствости, от необходимости расстаться прямо сейчас, от нелепости всего, что произошло с ней этим летом, от собственной женской противоречивости Мэган захотелось как можно больнее уязвить его, нанести такую же незаживающую рану, которая сочилась кровью в ее душе.

— Кстати, Райан, все время забывала тебе сказать, — сухо проговорила Мэган. — Ты уж извини, что я к тебе тогда первая полезла. Мне в поселке Глэдис одну травку в еду подмешивала, чтобы на празднике я была покорна и любвеобильна. Сам понимаешь, от Фрэнка я убежала, а дурман в крови остался. А тут ты под руку подвернулся, такой молоденький и хорошенький…

Райан вздрогнул как от удара.

— Не держи на меня зла, одним словом. Пока. — Мэган быстро выскочила из машины, не доверяя своей выдержке и не желая, чтобы Райан видел слезы, стекавшие по ее щекам. Она побежала в здание аэропорта, чтобы скорее забиться в какой-нибудь угол и выплакать боль и разочарование.

Но если бы Мэган остановилась на миг и обернулась, она бы увидела, что Райан стоит около джипа и смотрит ей вслед, и такое страдание написано на его лице, что люди невольно замедляли шаг и перешептывались между собой.


В аэропорту Мэган прошла в зал ожидания и присела на свободную скамеечку. Нужно было отдышаться, утереть слезы, подумать, что делать дальше. Она лишилась своего единственного защитника и дальше должна действовать самостоятельно. Впрочем, в городе все было в сто раз проще. Здесь она на своей территории, а не в лесу, где повсюду чудится опасность.

Мэган приходила в себя и не сознавала, что на нее оборачиваются пассажиры. Она привлекала к себе внимание и мешковатой потрепанной одеждой, в которой с трудом можно было различить джинсы и футболку, и взъерошенной шевелюрой, и отсутствием багажа. Одна дама, опустившись на сиденье рядом с Мэган и увидев, кто сидит с ней по соседству, быстро перешла на другой ряд.

Это привело Мэган в чувство. Они же принимают меня за бродягу, радостно хихикнула она про себя. Вот вам и непреходящая слава Мэган Холланд!

Мэган встала и огляделась. Нужно было где-то раздобыть телефон и позвонить — естественно, все тому же Мэтту. Она попросила мобильный у сидевшего неподалеку мужчины, но он отшатнулся от нее как от чумы, и Мэган решила не испытывать судьбу. Простые пассажиры ей вряд ли помогут, слишком уж она не похожа на саму себя. Но служащие аэропорта обязаны ей помочь. В конце концов, есть же тут где-то охрана или еще кто-нибудь в этом роде.

Издалека она заметила парочку охранников. Два молоденьких мальчика в форме с самым серьезным видом прогуливались по аэропорту и придирчиво всех оглядывали. Мэган со всех ног бросилась к ним. Может, они меня и арестуют за неприличный вид, мелькнула у нее мысль, но по крайней мере станут выяснять, кто я такая, и обеспечат мне крышу над головой!

Но крайние меры не понадобились. Когда Мэган подошла к охранникам и принялась сбивчиво объяснять, что ей надо срочно позвонить мужу, но у нее нет ни денег, ни сотового, ни вообще чего бы то ни было, один из парней вытаращил глаза и пробормотал:

— Знаете, а вы очень похожи на Джерри из «Рандеву». Прямо одно лицо.

Мэган запнулась и радостно рассмеялась.

— Вы, наверное, мне не поверите, но я и есть она.


Через десять минут Мэган с чашкой горячего кофе сидела за стойкой кафе и рассказывала о своих злоключениях. Оказалось, что об исчезновении знаменитой актрисы стало известно наутро после того, как Фрэнк увез ее из театра. Тони Макгвайр был вне себя от злости и беспокойства, и Мэган немедленно стали искать. Потом, когда была получена липовая записка, о розыске позабыли, но были некоторые, кому прекрасное лицо Мэган так запало в память, что они по привычке продолжали высматривать ее в толпе пассажиров.

После кофе Мэган позвонила Мэтту и с удивлением узнала, что он прилетел в Солт-Лейк три часа назад и готов немедленно ехать в аэропорт. Все вокруг налаживалось с невероятной скоростью, и Мэган едва успевала следить за событиями и раздавать автографы.

Мэтт встретил ее в холле, куда Мэган вышла за газетами, и чуть не задушил в объятиях. Мэган смеялась и обнимала его за шею, как в старые добрые времена, и была почти счастлива. Она была очень рада видеть Мэтта, шумного, бесшабашного, обаятельного Мэтта, к которому тут же стали сбегаться пассажиры и просить автографы. Преобладали в толпе, разумеется, хорошенькие девушки, каждая из которых норовила дотронуться до кумира.

Мэган наблюдала за ними со снисходительной улыбкой. Прошли те времена, когда один взгляд смазливой поклонницы был способен довести ее до слез. Мэтт на самом деле очарователен, но ее он больше не волнует. Он красив, остроумен, способен увлечь с первого взгляда, но ничего не дрожит в ее сердце, когда она смотрит на него.

Она смотрит на него и видит совсем другое лицо. Спокойное, с небольшой светло-русой бородкой и взъерошенными волосами. Она видит голубые глаза и чуть насмешливую улыбку, видит капельки воды на мускулистом теле, взмахи сильных рук над зеркальной поверхностью озера. Слышит другой голос, чувствует другой запах. Мэтт больше не имеет для нее никакого значения. Она потеряла свою большую любовь, но обрела другую, не менее сильную, не менее страстную. Обрела и снова потеряла.

Мэган стало страшно. Тогда, в запале оскорбляя Райана и думая о своей карьере, она упустила из виду самое важное. Теперь ей придется жить без него. Она выбрала свою дорогу, и больше никогда…

— Эй, ты чего, Мэгги? — Мэтт отбился от поклонниц и обнял Мэган за плечи. — Устала, бедняга. Пойдем, наш самолет через полчаса. Соскучилась по дому?

Мэган покорно позволила ему увезти себя. В самолете Мэтт много смеялся и балагурил, с любопытством расспрашивал ее о жизни в лесу. Она отвечала неохотно, и Мэтт тактично не стал настаивать, перешел на последние светские сплетни. Мэган узнала, что фильм снимать так и не начали, потому что Инесс Санчес (тут Мэтт вполне объяснимо замялся, но Мэган даже бровью не повела) очень не понравилась режиссеру, и он наотрез отказался с ней работать.

— Так что поиски героини все еще идут. Ты можешь вернуться, если захочешь. — Мэтт с надеждой посмотрел на Мэган. — Все будут тебе очень рады.

Мэган пожала плечами. Сейчас ей было все равно, работать вместе с Мэттом или нет. Похоже, что ей вообще все было безразлично. Она смотрела в иллюминатор и почти не слушала болтовню Мэтта, который успевал еще и со стюардессами заигрывать. Раньше Мэган очень бесила его манера улыбаться всем женщинам так, словно они что-то для него значат, но теперь она наблюдала за ним с доброй снисходительной улыбкой. Как она могла любить этого мужчину и так страдать из-за него?! Ее чувства, когда она узнала об измене Мэтта, не шли ни в какое сравнение с той мертвенной пустотой, что сейчас завладела ее сердцем.

— Кстати, я тут подумал… — Мэтт склонился к уху Мэган и легонько дотронулся до мочки губами. — Мы с тобой по-прежнему муж и жена. С тем давно покончено. Я изменился.

Я вижу, захотелось сказать Мэган. То-то стюардессы по сто раз мимо тебя бегают и все время стараются дотронуться.

— Мне очень тебя не хватало. — Вот уже рука Мэтта легла на коленку Мэган. — Без тебя у меня все шло как-то не так.

— Мне очень жаль.

Мэтт принял это за приглашение и потянулся к Мэган губами, но она уперлась руками в его грудь.

— Веди себя прилично.

— Но я не делаю ничего ужасного. Только хочу поцеловать свою жену. Кстати, я еще не говорил, что ты роскошно выглядишь? Жизнь на лоне природы пошла тебе на пользу.

Мэган вспомнила старый охотничий домик, стопку одеял на полу и два обнаженных тела, дарующих друг другу новые силы. Вот та самая жизнь на лоне природы, которая пошла ей на пользу. Но Мэтту совсем необязательно об этом знать.

— Спасибо, — просто сказала Мэган.

— Тот тип… ну который увез тебя в эту глушь… он же ведь ничего тебе не сделал?

Мэган хотелось смеяться. Раньше Мэтт не был так сдержан в выражениях.

— Если тебя интересует, спала ли я с ним, то могу тебя успокоить. Практически нет.

У Мэтта вытянулось лицо.

— Что значит «практически»?

Мэган не могла удержаться от маленькой мести.

— Один раз, да и тот в Нью-Йорке, не считается.

— Ты спала с ним в Нью-Йорке? — прошипел Мэтт, стискивая ее руку.

— Отпусти меня. Роль Отелло тебе не идет.

— Черт, как ты со мной разговариваешь? Как ты вообще могла связаться с таким типом?

— А что мне было делать? Если помнишь, тебе было не до меня… — Мэган сделала паузу.

Мэтт отвел глаза.

— Да, прости. Я сам во всем виноват. Но ведь мы же попробуем еще раз?

— Давай вначале домой вернемся, а потом поговорим, хорошо? Я очень устала.

Мэган опустила спинку кресла и закрыла глаза. Она обо всем подумает потом, а сейчас спать, спать, спать…


В квартиру Мэган входила с таким чувством, как будто не была тут как минимум лет десять. Неужели когда-то она могла всерьез возненавидеть свой уютный домик лишь за то, что здесь жил Мэтт? Какая разница, кто тут жил. Главное, что она любит эти комнаты, и японскую лампу в коридоре, и декоративные бутылочки на кухне, и мягкие темно-красные шторы в спальне.

— Господи, как же дома хорошо! — Мэган с наслаждением потянулась.

Мэтт тут же обнял ее за талию.

— Ты же позволишь мне остаться?

Он поцеловал ее в шею, и Мэган напряглась. Тело ответило за нее.

— Нет.

— Ладно тебе, Мэгги. У нас же все хорошо.

— Да, Мэтт, все хорошо. — Она высвободилась из его объятий. — Извини, но сегодня тебе придется уйти.

В ее глазах он прочитал, что сопротивление бесполезно.

— А завтра?

Мэган усмехнулась.

— Я разучилась думать о том, что будет завтра.

— У тебя были хорошие учителя, как я погляжу, — криво усмехнулся Мэтт. — Тебя не узнать.

— Давай поговорим об этом в другой раз, хорошо? Я очень спать хочу.

— Ты уверена, что мне не стоит оставаться?

— Да.

Мэган закрыла за Мэттом дверь. Как он мил с ней! Именно такого она и полюбила три года назад, ласкового, внимательного, безумно красивого. До Юты она простила бы ему даже измену, если бы он вел себя так, как сегодня. Но сейчас все изменилось, и дело было не в том, каков Мэтт. Он больше не был ей нужен. Все равно, изменяет он или нет, красив или уродлив, заботлив или невнимателен. Найдутся девочки, которые будут млеть от одного его взгляда. Она, слава богу, через это прошла.

Мэган приняла душ и впервые за многие дни растянулась на нормальной кровати, застеленной чистым бельем. Все несчастья позади, она может со спокойным сердцем наслаждаться жизнью дома и любимой работой. Как часто в поселке Фрэнка она мечтала о том дне, когда вернется в свою квартиру и вычеркнет из памяти как один кошмарный эпизод все, что случилось с ней в лесу… Но почему-то сейчас она заново переживала тяжелое знакомство с поселком, безумную мысль о побеге, блуждания ночью по тайге, счастливую встречу с Райаном…

Мэган не могла пожаловаться на отсутствие событий в своей жизни до Юты. Съемки, спектакли, гастроли, премьеры, интервью — она все время была занята, находилась в постоянном движении. Но ей никогда не приходилось бороться за себя, рисковать, делать выбор, от которого зависит не просто ее дальнейшее существование, но и сама жизнь. Теперь она была дома, в безопасности, где все было привычно и знакомо. Завтра она встретится с Мэттом и, может быть, с Эвансом, заново подпишет контракт и начнет работать. Еще надо бы заглянуть в театр и узнать, какие планы на предстоящий сезон. Ах да, и журналисты наверняка захотят выяснить побольше о таинственном исчезновении Мэган Холланд. У них чутье на скандальные истории, а ее приключений хватило бы на целую книгу.

Мэган закусила губу, чтобы не разреветься. Она так стремилась домой, а выходит, что в ее драгоценном доме ей тошно. Каждая минута последних двух месяцев была до краев наполнена первобытным страхом, жгучей ненавистью, страстной любовью, от которой сердце рвалось на части. Какими блеклыми показались Мэган ее ближайшие планы на будущее по сравнению с кипящими эмоциями, в которых она жила до сих пор! Наивный Мэтт ждет, что она вернется к нему, и он снова сможет втихомолку изменять ей. Как сильно он бы расстроился, если бы узнал, что он не в состоянии дать ей и сотой доли того, что давал другой мужчина. Три года семейной жизни с Мэттом были бесследно стерты.

Сколько дней она провела с Райаном? Мэган принялась считать, но каждый раз сбивалась. Ночи сливались с днями, а сутки тянулись вечно в ее памяти. Она помнила каждый завиток в волосах Райана, но не могла вспомнить, сколько дней она была рядом с ним.

Мэган никак не могла заснуть. Она упрекала себя в том, что так и не поговорила с Райаном начистоту, ничего не сказала ему на прощание. Они оскорбляли друг друга, вместо того чтобы любить, и в ее ушах будут вечно звенеть его гневные слова. Сможет ли она бросить все и убежать к нему? Без приглашения, без уверенности в том, что он с радостью примет ее. Это же так просто. Купить билет на самолет, нанять машину и уехать… Куда?

Мэган расхохоталась вслух. Кажется, она сходит с ума. Даже если она очень захочет, ей не удастся отыскать Райана в лесах. Да и глупо возвращаться туда, откуда она с таким упорством бежала. Поэтому хватит истязать себя горько-сладкими воспоминаниями. Лучше выкинуть все из головы и стать прежней Мэган. Джокер был не прав. Мы не всегда меняемся вместе с обстоятельствами. Порой их можно отбросить и обрести свое былое «я», как будто ничего не было. Мэган заснула с твердой решимостью, забыть, но во сне она снова бродила по лесу рука об руку с Райаном, смотрела на солнце, пробивающееся сквозь деревья, слушала птичье стрекотание и задыхалась от счастья…


Мэтт терпеливо ждал звонка Мэган, хотя его так и подмывало прийти к ней с самого утра. Он лопался от любопытства, к которому примешивалась и капелька ревности. Давно его красавица жена (Мэтт уже не сомневался в том, что размолвка между ними осталась в далеком прошлом) не вызывала в нем таких чувств. Она всегда была предсказуема и влюблена — с того самого дня, когда он впервые заглянул ей в глаза на съемочной площадке.

Но эта Мэган была ему незнакома. На ней была немытая потрепанная одежда, волосы выглядели густой охапкой грязной соломы, а лицо загорело до неприличия, но вопреки логике было в ней нечто, что заставило самца в Мэтте встрепенуться, жадно потянуть носом и устремиться к ней. Никогда он не встречал более привлекательной женщины, чем эта, которая три года была его женой. Причем привлекательность ее заключалась не в лице, фигуре или одежде (уж точно не в одежде!), а в неуловимой ауре чувственности, окутывавшей ее с ног до головы. Каждый жест Мэган, улыбка, поворот головы, взмах длинных черных ресниц позволял предположить, что за этим скрывается очень и очень многое, и Мэтт с его безошибочным чутьем на женщин терял рассудок при одном только взгляде на жену.

Он пока не спрашивал себя, что послужило причиной таких резких перемен. Мэган всегда была привлекательна и желанна — так же, как и большинство молодых красивых женщин, но сейчас ее физическая притягательность возросла стократ, как будто в своих скитаниях по лесам она наткнулась на источник любви и искупалась в нем. Мэтт был далек от того, чтобы догадаться об истине, но все же необъяснимые перемены в жене заставляли его нервничать…

Мэган позвонила после обеда и сказала, что готова встретиться и обсудить планы на будущее. Мэтт немедленно предложил приехать к ней, но она отказалась.

— Давай лучше поговорим на нейтральной территории. Где-нибудь в кафе.

Раньше Мэтту ничего не стоило переубедить ее, но теперь он чувствовал, что нет смысла даже пытаться. Впрочем, он не расстраивался. Мэган намерена держать его на расстоянии? Отлично, тем слаще будет победа.

Однако Мэган и не думала сдаваться. Ни сегодня, ни через день, ни через два. Они готовились к съемкам и часто встречались, но она была по-прежнему далека от него. Мэтт злился, но его плохое настроение действовало на Мэган так же, как и заигрывания, — никак. Он чувствовал, что она закрылась от него в своем мире, и чем сильнее он стучал в дверь, тем дальше она уходила.

Этого было достаточно, чтобы Мэтт сосредоточил всю убойную силу своего обаяния на одной Мэган. В газетах стали появляться статьи о долгожданном примирении самой красивой пары Голливуда, и Мэган от души радовалась, что Райан не читает желтую прессу.


Все шло своим чередом. Мэган начала репетировать новый спектакль. Мэтт был занят в очередном громком проекте и уже не бегал за Мэган по пятам.

О своих лесных приключениях Мэган так никому и не рассказала в подробностях. Конечно, некоторые пояснения пришлось дать и кое-что просочилось в прессу, но по сравнению с тем, во что могла бы превратиться ее история, это был детский лепет. Мэган свято хранила свой секрет, и никто не догадывался о том, что скрывается за безупречным фасадом ее улыбки и идеально накрашенных глаз.

Только дома, вдали от злопыхателей и шпионов, Мэган расслаблялась и давала волю отчаянию. Надежды на то, что время излечит все раны, больше не было. Прошел месяц с тех пор, как она рассталась с Райаном, а тоска по нему становилась сильнее с каждым днем. Только одна вещь напоминала ей о нем — футболка, которую он дал ей взамен платья, сшитого Глэдис. Жалкий сувенир на память о любви, который лишь бередил рану.

Но наступало утро, и Мэган собирала все свое мужество, надевала непробиваемую броню макияжа и стильной одежды и отправлялась в новый бой. Она никогда не работала так много, как сейчас, когда только репетиции помогали ей немного забыться, ощутить себя женщиной с другой судьбой, более счастливой и удачливой. Но все отмечали, что даже веселье, сыгранное Мэган, несло в себе еле уловимый оттенок грусти, словно она не могла искренне радоваться…


В день премьеры Мэтт явился в театр с роскошным букетом, составленным из роз, хризантем и лилий. Сидел он, естественно, в первом ряду и успел перед началом раздать автографы и попозировать перед камерами. Его бы пропустили и в гримерку к Мэган, но она строго-настрого запретила ему мешать ей.

Мэган гримировалась сама и почему-то вспоминала тот день, когда Фрэнк подошел к ней после спектакля. Если бы она заранее знала, к чему это приведет, отказалась бы она знакомиться с ним, идти к кафе, вести к себе домой? Она бы по-прежнему переживала измену Мэтта и, может быть, простила бы его до следующего раза. Она бы не знала, как пекут хлеб и чистят курятники (а ведь она до сих пор не может забыть этот запах!), не видела бы, как отмечают праздник любви на берегу речки, не скиталась бы по лесу в одиночку и не страдала бы от укусов мошкары…

И не знала бы Райана.

— Мэган, пора. — В дверь гримерки постучали.

Мэган встала. К черту воспоминания и размышления! Мэган Холланд должна исчезнуть, уступить на два часа место другой женщине, которая уже поглядывает на нее из зеркала ярко накрашенными глазами из-под кокетливой шляпки с пером.

— Иду, — отозвалась Мэган и в последний раз провела пуховкой по лицу.


Зал был полон, и Мэган, ожидая за кулисами свой выход, чувствовала, как привычная легкая тошнота подступает к горлу. Она так и не избавилась от волнения, особенно на премьере. Еще минута — и она выйдет на залитую светом сцену, где все выглядит не так, как кажется из зрительного зала, и два часа будет жить в другом, искусственно созданном мире, словно пластиковая фигурка в диораме. Страшно… и упоительно… Отрешиться от собственных забот, забыть об изорванном в лохмотья сердце, о счастье, которое поманило, повело за собой, а потом безжалостно бросило в кромешной тьме.

— Мэган, ты что, заснула?

Ее кто-то больно толкнул в бок, и Мэган поняла, что замешкалась и пропустила момент выхода. Она сделала глубокий вдох и шагнула на сцену, оставляя Мэган Холланд позади со всеми ее воспоминаниями и муками.


Мэтт хлопал громче всех. Надо же, он и не подозревал, что его маленькая Мэг так талантлива. Он всего лишь раз был на ее спектакле, в самом начале их отношений. Как она выросла за три года. Бесспорно, звезда. Одаренная, красивая, как магнитом притягивающая к себе все взгляды. Когда она на сцене, невозможно смотреть ни на кого другого. Каждый ее жест — произведение искусства. С какой грацией она передвигается по сцене. А ее голос? Он завораживает, околдовывает, и неважно, что она говорит, главное — слушать, наслаждаться его чарующими нотами…

Мэтт был уверен, что никто в зрительном зале не испытывает столь сильных чувств, как он. Конечно, все восхищаются Мэгги, но лишь ему доступна истинная глубина переживаний, ведь он один держал эту восхитительную женщину в объятиях и целовал ее губы. Он один знает, как она выглядит без одежды, знает все ее милые слабости и недостатки…

Мэтт был бы неприятно удивлен, если бы кто-нибудь сказал ему, что есть в зале мужчина, который мог бы оспорить его право на Мэган. Он сидел в последнем ряду амфитеатра, у самого выхода, потому что покупал билет за десять минут до начала. Мужчина был молод и хорош собой. Его длинные светлые волосы и загорелая кожа привлекали взгляды многих. Одет он был просто — джинсы, футболка и легкая темная куртка-ветровка, но все сидело на нем отлично и не скрывало, что у молодого человека прекрасная фигура. В руках он сжимал букет из семи красных роз. Подбородок молодого человека украшали несколько свежих порезов, знакомых мужчинам, которые не часто пользуются бритвой; а более светлая, чем на лбу, кожа указывала на то, что совсем недавно он носил бороду.

Все же, несмотря на неказистую одежду и обычную манеру поведения, свойственную театральным зрителям, было в молодом человеке нечто, что сразу выделяло его из толпы. Не раз и не два в антракте с ним заговаривали бойкие девушки, но он пресекал любые попытки познакомиться. Он был чрезвычайно вежлив, но сух и безразличен настолько, что даже шустрые нью-йоркские красавицы терялись.

Впрочем, если бы они могли взглянуть на его лицо во время спектакля в те моменты, когда на сцене появлялась Мэган Холланд, все вопросы отпали бы сами собой. Лицо молодого человека преображалось до неузнаваемости. Ему больше не нужно было контролировать себя, и в спасительной темноте зрительного зала, где никто не мог стать свидетелем его слабости, он наконец признавался в любви.

Эта женщина, хрупкая и сильная одновременно, перевернула вверх дном всю его жизнь. Когда он наткнулся на нее в лесу, такую беспомощную, несчастную, в уродливой одежде, он и подумать не мог, чем закончится для него эта случайная встреча. Человеколюбие заставило его помочь бедной девушке, но уже через сутки он точно знал, что не успокоится, пока не убедится в том, что опасность для нее окончательно миновала. Она стала так дорога ему, эта темноглазая Мэган. Вначале он думал, что она сумасшедшая, потом, что она ангел. Теперь все стало на свои места. Она актриса, известная и талантливая, а он никто, полуотшельник и полуохотник, ничего не представляющий собой в том блестящем мире, куда она стремилась вернуться.

А ведь он знал, что так оно и будет. Просил, чтобы она оставила его в покое. Но с равным успехом можно было бы умолять звезды погаснуть или реки течь в обратном направлении. Разве Мэган могла измениться по его желанию и стать уродливой, глупой, вульгарной, чтобы он в ужасе отшатнулся от нее?

Но она была тем, кем была, и он любил ее так, как мужчина только может любить женщину.

Она была создана для него. Он знал это так же твердо, как знал охотничьи тропы и повадки животных. Без нее он был недоделанным, половинчатым существом, обреченным на вечное скитание в поисках гармонии, с ней ему не нужно было ничего искать. Она была его домом, его истиной, его целью. Она была его Любовью, и больше ему нечего было желать…

И все же он позволил ей уйти. А что еще было делать? Она хотела домой, ей угрожала опасность, она привыкла к другой жизни. Он ничего не мог ей предложить — значит надо было держаться и не ныть. Разговоры о нежных чувствах вообще не для него, он человек дела. А она всегда найдет кого-нибудь, кто будет рядом и сумеет позаботиться о ней.

Но сказать было проще, чем сделать. Жуткая ревность помогла ему расстаться с ней, не дрогнув, но потом накатила такая тоска, что хоть волком вой. Он вернул машину и ушел в лес, надеясь, что лишения вытравят ее из памяти. Не тут-то было. Она все время была рядом с ним. Мерещилась за кустарником, звала в журчании ручейков, ласкалась мягким мохом. И во сне не было ему покоя — повсюду он видел только ее, слышал ее голос.

Через месяц стало ясно, что, если ничего не предпринять, он сойдет с ума. Знакомые охотники довезли его до города, он купил билет на самолет и… в первый же вечер оказался в театре.


Спектакль закончился неожиданно для Райана. Вдруг все захлопали, зажегся свет, кто-то понес цветы к лестнице, ведущей на сцену. Райан встал вместе со всеми, прижимая к груди колючий букет и плохо понимая, что делать дальше. Стоит ли ему подходить к Мэган? Узнает ли она его в этой толпе, да еще без бороды? Захочет ли узнать? Не будет ли ему после этой встречи больнее, чем до нее?

Все актеры вышли на сцену, и вереница поклонников с цветами потянулась к Мэган. Райан стиснул букет покрепче и тоже пошел к сцене.

Пока он добрался до лестницы, толпа поредела и на сцене стало посвободнее. Мужчина в роскошном кожаном пиджаке и с увесистым букетом, ради которого ободрали, наверное, пол-оранжереи, небрежно поднялся с кресла в первом ряду и шагнул на ступеньку перед Райаном. Райан увидел, как все вокруг заахали и стали оборачиваться на кожаного, защелкали камерами. Видимо, важная шишка, догадался Райан и почему-то сразу невзлюбил этого, с гигантским букетом.

Кожаный поднялся на сцену и, разогнав своим появлением группу зрителей возле Мэган, протянул ей цветы. Ее лицо было перед Райаном как на ладони. Она улыбнулась, обняла кожаного за шею, звонко поцеловала его. Кожаный обхватил ее обеими руками, потянул на себя, словно она принадлежала ему, и у Райана все закружилось перед глазами. Он невольно пошатнулся, и Мэган, привлеченная движением, посмотрела в его сторону.


Букет Мэтта поразил Мэган своими размерами и смесью самых невероятных ароматов. Она вдохнула его запах, и на миг у нее перехватило дыхание. Мэтт как всегда неуемен. Не понимает, когда надо остановиться.

Мэган улыбнулась ему и поцеловала, точно так же, как пять минут назад целовала десятилетнюю девочку с букетиком тонких гвоздичек. Но Мэтту этого было недостаточно, и он сгреб ее в охапку как медведь, чтобы продемонстрировать всем, что он все еще ее муж и имеет право это делать.

Драться с ним при всех Мэган не хотела, поэтому она подчинилась, прошептав ему на ухо:

— Не помни платье.

Но тут какой-то мужчина за спиной Мэтта чуть не поскользнулся на лестнице, и взгляд Мэган невольно упал на него.

Она застыла в объятиях Мэтта, не слыша того, что он говорит ей, не слыша вообще ничего вокруг. Молодой человек в темной куртке мял в руках розы и смотрел ей прямо в глаза…

Как часто она видела во сне это лицо! Мужественное, упрямое, временами издевающееся над ней. Сколько раз она мечтала о том, что он вдруг приедет или что она бросит все и вернется к нему! Наивные, детские, недостойные взрослой опытной женщины мечты… Неужели они стали реальностью или же ее больное воображение сыграло с ней дурную шутку?

— Мэган, что с тобой? — с тревогой спрашивал Мэтт. — Ты меня слышишь, Мэган?

Но она не слышала. Словно в замедленной съемке, она увидела, как молодой человек неуверенно улыбнулся и помахал ей рукой. Горячая радость затопила ее сердце. Он приехал… Зачем, когда, почему — все это не имело сейчас значения. Главное, что он здесь, на расстоянии вытянутой руки, и ей нужно только сделать пару шагов, чтобы дотронуться до него…

Как трехлетний ребенок, вырывающийся из назойливых родительских объятий, Мэган забилась в руках ничего не понимающего Мэтта, который вначале старался удержать ее, а потом отпустил.

— Мэг, да что случилось-то?

В ответ она машинально сунула ему его пышный букет, не отрывая глаз от чего-то за его спиной. Мэтт обернулся. Сзади стоял парень. Обычный, ничем не примечательный, на его взгляд, парень. Но Мэган как будто взмыла над сценой и бросилась к нему, не обращая ни на кого внимания, ни о чем не думая…

Мэтт увидел, как загорелись глаза парня, и внезапно понял, почему Мэган все это время была так холодна с ним. Она не кокетничала и не старалась привязать его к себе. Она просто любила другого. Букет выпал из рук Мэтта, когда он увидел, как его жена повисла на шее у другого мужчины и прижалась к его груди. Тот, счастливчик, не сознающий своего счастья, обнял ее и с закрытыми глазами уткнулся в перья на ее шляпке. Краем глаза Мэтт видел вспышки камер, нацеленных на влюбленных и на него, неотразимого Мэтта Джейкобса, которого прилюдно бросили и выставили на посмешище. Мысль об унизительных фотографиях, которые могут появиться в газетах уже завтра, привела Мэтта в чувство. Он подобрал упавший букет и быстро скрылся за кулисами. За Мэган он отвечать не может. Пусть сама выпутывается как знает, вместе со своим дружком!


А Мэган и не думала выпутываться. Фотографы, компрометирующие статьи, газетная шумиха — что это по сравнению со счастьем обнимать Его? Она больше не была одна в своем заколдованном мире. Один раз двери распахнулись, чтобы впустить Его, и тут же с лязгом захлопнулись, отгораживая их от целого света, который был волен думать и предполагать все что угодно…

Мэган подняла голову и провела пальцем по подбородку Райана.

— Ты сбрил бороду…

— Захотелось перемен…

Ее палец исследовал его щеку, осторожно дотронулся до порезов.

— Ты изумительно играла, — сказал Райан.

— Если бы я знала, что ты в зале, я бы слова сказать не смогла.

— Почему? — улыбнулся он.

— Я так измучилась без тебя.

И только теперь он понял, как был не прав в своем упрямом молчании, в надуманных обидах и ревнивых догадках. Она все время любила его и ждала, а он уверял себя в собственной никчемности и упивался независимостью.

— Господи, как же я тебя люблю! — выдохнул Райан почти неслышно.

Но Мэган не нуждалась в признаниях. Они еще успеют поговорить и рассказать друг другу обо всем, что они передумали и перечувствовали за это время. Сейчас было достаточно просто стоять рядом, спрятав на его груди голову, и знать, что настоящая Звезда любви наконец взошла для нее…


home | my bookshelf | | Лекарство от любви |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу