Book: Канун Рождества



Канун Рождества

Алекс Вуд

Канун Рождества

Пролог

Смуглая женская рука с тонкими золотыми браслетами раскладывала старинные карты на полированной поверхности стола. Лицо женщины терялось в полумраке, но, судя по нежной красивой руке с длинными ловкими пальцами, она была молода и, возможно, красива.

Когда все карты были выложены в причудливую схему, женщина склонилась над ними, продемонстрировав темные гладкие волосы. Они рассыпались по плечам, полностью скрыв ее лицо.

— Хм… — произнесла она хрипловатым голосом. — Интересно.

Женщина, сидевшая напротив гадалки, подалась вперед. Крупные капли пота блестели на ее лбу, пухлые губы были небрежно и слишком ярко накрашены, жидкие рыжеватые волосы были закручены в небрежный пучок. Мольба светилась в ее небольших глазках, утонувших в складчатых щеках. Любому постороннему наблюдателю женщина показалось бы смешной и нелепой.

Любому, но только не гадалке с золотыми браслетами на смуглой руке.

— Что? — выдохнула толстая женщина. — Что вы там увидели?

Гадалка медленно подняла голову.

— Боюсь, сегодня я ничего не смогу вам сказать, мисс Арбинджер, — сказала она недоуменно. — Пока не понимаю, почему, но карты показывают мне нечто, не имеющее к вам никакого отношения.

— А что показывают карты?

Толстуха подалась вперед, жадно всматриваясь в непонятные узоры.

Гадалка проворно прикрыла карты рукой.

— Это не важно. Здесь информация скорее для меня, чем для вас.

Женщина недовольно зачмокала губами.

— А что же мне делать? Я должна знать, как поступить с Фрэнки.

— Нам нужно будет встретиться еще раз, — улыбнулась гадалка.

В женщине моментально проснулся делец.

— Еще раз? А как быть с этим сеансом? Я же все вам оплатила!

Золотые браслеты чуть дрогнули.

— О деньгах можете не волноваться. — В голосе гадалки зазвенел металл. — Приходите завтра в восемь утра, и мы продолжим. А деньги оставьте дома.

— Спасибо.

Женщина грузно поднялась и вышла из комнаты. Через минуту громко хлопнула входная дверь.


Гадалка смешала карты и отодвинула их в сторону. Как странно… Неужели пришло время вернуться? Она знала, что рано или поздно оно наступит, но почему именно сейчас? Как же она невежественна, несмотря на все, что с ней произошло.

Гадалка встала и подошла к высокому шкафу из темного дерева. Открыла дверцу, выдвинула ящик. Чего там только не было! Шкатулки, бусины, обрывки бумаги, ленты, блокнотики, ручки и карандаши, коробка канцелярских скрепок, неиспользованные билеты в кино.

Бесполезный хлам с точки зрения постороннего.

Бесценные реликвии с точки зрения их владелицы.

Она приподняла одну шкатулку и извлекла из-под нее большую старую фотографию. Снимок пожелтел от времени, края его пообтрепались, но разглядеть, кто на нем, все еще было возможно. Подростки в праздничной одежде толпились перед освещенной школой, мальчики в непривычных костюмах, девочки в вечерних платьях…

Яркие цвета, парадные прически, тщательный макияж. Кто-то красив, кто-то нелеп, но все юны до неприличия. Все ждут чего-то необыкновенного и не знают, что необыкновенное вокруг, что его нужно творить самим, а не рассчитывать на чью-то помощь. На лицах, несмотря на браваду и желание казаться взрослыми и самостоятельными, смесь противоположных чувств: радости и грусти, страха перед будущим и стремления бросить этому самому неизвестному будущему вызов.

Выпускной вечер. Как давно это было.

Гадалка поднесла фотографию к свету и отыскала невысокую девушку с гладкой прической. Прическа девушку совершенно не красила, равно как и платье из темно-зеленой парчи, взятое напрокат в местном второсортном магазинчике.

Гадалка усмехнулась. Неудивительно, что Арчи Гудвин не пожелал с ней танцевать. Он был бы опозорен на веки вечные, если бы пригласил на танец такую дурнушку. Самый красивый мальчик школы должен был держать марку. Соответствовать стандартам.

Поэтому Арчи и выбрал Бетти.

Рука с браслетом скользнула к эффектной блондинке рядом с девушкой в унылой зелени. Вот красотка, так красотка. Кукла Барби в реальном мире: глаза голубые, волосы светлые и кудрявые, маленький пухлый ротик и аккуратный вздернутый носик. Типичная американская красавица из фильмов о школьниках.

Фигурка, правда, кукольным изяществом не отличается, но зато сводит мужчин с ума многообещающим бюстом и округлыми бедрами. А нежно-голубое платье с пышной юбкой выше всяких похвал. Все девчонки чуть не умерли от зависти, и было из-за чего.

Гадалка улыбнулась. Да, это была девочка для Арчи Гудвина. Странно, что тогда все это казалось высшей несправедливостью. Ведь в кино дурнушки всегда выигрывают, а красавиц наказывают за высокомерие и глупость. Как горько сознавать в восемнадцать лет, что кино — это одно, а реальная жизнь — совсем другое!

Но выпускной прошел, и как же быстро забылись и обиды, и неотразимый Арчи Гудвин, и жуткое парчовое платье, и Бетти с Джен…

Где же Джен? Ах вот, стоит справа от Бетти. Даже на фотографии они неразлучны. Милая, скромная Джен, воплощение честности и хорошего вкуса. Какое на ней симпатичное платьице. Не вычурное и не так бросается в глаза, как у Бетти, но все же очень красивое. Хорошо было бы снова повидаться с ней. Да и на Бетти, несмотря ни на что, она не держит зла…

Кем бы она стала, если бы не научилась прощать обиды? Тем более — такие пустяковые.

Женщина с браслетами положила фотографию обратно в ящик и подошла к стилизованному под старину телефонному аппарату. Немного поколебавшись, она сняла трубку и проворно набрала номер.

— Алло, добрый вечер. Я бы хотела заказать билет на самолет до Ньюайленда, штат Орегон… Да, завтрашний вечер меня вполне устроит… Спасибо. На имя Бланш Хитроу, пожалуйста.

Она повесила трубку и набрала новый номер.

— Джек, привет. Это Бланш… Да-да, я тоже рада тебя слышать. Послезавтра я буду в Ньюайленде. Ты сможешь меня встретить? Отлично, спасибо… Нет, я не задержусь. Я проездом. Может быть, только на пару часиков. И только для тебя… А потом… потом меня ждет Барривиль.

* * *

Славный городок Барривиль, тихий, уютный, неторопливый, с чистыми улочками и невысокими домами, где магазины закрываются в шесть, а жители ложатся спать в десять. Окрестности Барривиля — настоящий рай для истинных любителей природы, и летом в городке не протолкнуться от приезжих.

Особенно привлекает туристов местное озеро, огромное, с чистейшей водой, которое открывается восхищенным глазам путешественника, стоит тому съехать с главной трассы сразу после Барривиля и проехать по дороге минут двадцать. Коренные жители знают немало легенд и преданий об этом озере и с удовольствием рассказывают каждому, у кого есть желание послушать, что происходило в стародавние времена на их родной земле.

Добраться до Барривиля легко. Каких-нибудь три с половиной часа от Ньюайленда на хорошей машине, и аккуратный нарядный городок раскрывает тебе свои гостеприимные объятия. Не найти более подходящего места, чтобы отдохнуть от суеты большого города, позабыть о пробках, подышать свежим воздухом и обрести душевный покой, столь необходимый в наше бурное время.

Особенно красив Барривиль зимой, когда улочки покрываются ровным слоем снега, изморозь на окнах заменяет шторы, детвора с визгом лепит крепости, а открыть ворота гаража без лопаты никак не получится — они завалены сугробами. На всех улицах города на одинаковом расстоянии друг от друга стоят фонари. Снег искрится в их свете и поскрипывает под сапогами. Легкий морозец кусает щеки и нос и заставляет ускорять шаг, но зато как хорошо спится после такой прогулки!

Красота барривильских заснеженных улочек такова, что, когда гуляешь по городу, легче легкого поверить в сказку. Так и видишь, как Санта-Клаус с волшебным мешком мчится на волшебных санях по Барривилю и щедрой рукой рассыпает подарки не только для самых маленьких жителей, но и для взрослых, которые давно уже перестали верить в чудеса. И все-таки чудеса происходили в этом городе, вопреки скептикам и прагматикам, логике и материализму, хотя мало кто был готов принять их…

1

24 декабря, канун Рождества


По пустынным заснеженным улочкам Барривиля вприпрыжку бежала девушка. Одета она была совсем не по погоде, в короткую легкую куртку, из-под которой торчала юбка по колено, и замшевые полусапожки. Руки ее были глубоко засунуты в карманы, а посиневшие губы явно указывали на то, что девушка ужасно замерзла.

Время от времени она оглядывалась на дорогу в надежде увидеть фары приближающегося автомобиля, но, увы, лишь плотный снежок поблескивал в ярком свете фонарей. В канун Рождества среди барривильцев было мало желающих разъезжать по улицам. Все уже сидели в теплых гостиных, в кругу семьи и готовились отведать традиционной индейки и сладкого картофеля…

У девушки внезапно заурчало в животе, и она ускорила шаг. Не то чтобы она стремилась поскорее присоединиться к родственникам, нет. Скорее наоборот. Она с гораздо большим удовольствием отметила бы Рождество одна, в своей крошечной квартирке с полупустым холодильником. Продукты можно купить в магазинчике на углу, а телевизор развлек бы ее намного лучше, чем скучные разговоры за столом.

Но миссис Элисон Купер, ее мать, была непреклонна: на праздники вся семья должна собираться вместе. И потому девушка бежала по пустой дороге, заглядывая в освещенные нарядные окна домиков и стараясь не думать об онемевших от холода пальцах.

А ведь как чудесно начинался день! Накануне Дженнифер забрала из сервиса свой старый «бьюик» и в честь Сочельника решила нарядиться. К чему теплое пальто и ботинки, когда в машине она не замерзнет в легкой курточке и нарядных сапогах? В праздник полагается выглядеть красиво, к тому же мама будет счастлива, что ее единственная дочь наконец выглядит как хорошенькая молодая женщина, а не как огородное пугало.

Приятные мелочи этого дня на «бьюике» не закончились. Около двенадцати в архив городской библиотеки, где Дженнифер возилась с прошлогодними номерами «Барривильских хроник», заглянул ее шеф мистер Альфред Кармайкл.

— У меня для тебя сюрприз, Джен.

Он улыбался, что для мистера Кармайкла было необычно. Дженнифер подняла голову от старых газет и улыбнулась в ответ. Хорошее настроение у начальника могло в один миг смениться на дурное, поэтому расслабляться раньше времени не стоило.

— И что за сюрприз, Альфред?

— Рождественский.

Он хихикал, потирая руки.

— Ходят слухи, что после нового года мисс Робертс уходит на пенсию.

— Да, я слышала.

— Но ты вряд ли слышала, кого планируется назначить на ее место.

Дженнифер затаила дыхание.

— Тебя! — выпалил мистер Кармайкл. — Как самого перспективного и ответственного сотрудника. Так что поздравляю.

— Спасибо.

— Но пока молчок, договорились? — Кармайкл многозначительно приложил указательный палец к губам. — Не будем раньше времени поднимать шум. Чтобы не спугнуть удачу. С Рождеством!

— И вас с праздником, — кивнула Дженнифер.

Нельзя сказать, чтобы сообщение шефа стало для нее новостью, но все же приятно, что ее надежды оправдались. Она станет получать чуть больше, и мама убедится, что ее дочка хоть чего-то да стоит, а карьерный рост возможен и для скромного библиотекаря.

Впрочем, это маловероятно. Дженнифер вспомнила, какой скандал устроила миссис Купер, когда узнала, что она собирается работать в библиотеке. Если бы они жили в восемнадцатом или хотя бы девятнадцатом веке, Элисон не упустила бы возможности картинно проклясть дочь за упрямство и выгнать из дома. Но в двадцатом ей пришлось ограничиться криками, которые слышала вся улица, и постоянными упреками на протяжении пяти лет.

Дженнифер усмехнулась и вернулась к «Барривильским хроникам». Пожалуй, сегодня у матери впервые не будет повода для критики. Ведь она не только расскажет ей о повышении, но и приведет с собой Мэтью.

Для официального знакомства, так сказать.

Он позвонил вчера и сообщил, что будет счастлив пойти вместе с ней на семейный ужин.

— Умираю от желания познакомиться с твоей матерью. Надеюсь, я ей понравлюсь.

Дженнифер в этом не сомневалась. Миссис Купер грезила о том благословенном времени, когда ее младший ребенок наконец свяжет себя узами брака с достойным мужчиной. Или хотя бы с каким-нибудь. Оба брата Дженнифер были женаты, и Элисон нередко говорила, что сердце ее успокоится лишь после того, как будет пристроена Джен.

Прямо так и говорила — «пристроена».

К великому разочарованию миссис Купер, Дженнифер отнюдь не торопилась пристраиваться. Она не знакомилась с мужчинами на улице, не терроризировала подруг просьбами найти ей мужа, не обращалась в брачные агентства и упорно игнорировала призывы матери «образумиться» и «брать пример с Элизабет».

Зато сегодня мама наконец будет довольна. Пусть Мэтью не похож на сказочного принца и до мужа Элизабет ему далеко, но главное условие соблюдено. Он мужчина, причем мужчина, жаждущий стать зятем миссис Элисон Купер. Остальное значения не имело.


Одним словом, день выдался на редкость удачный. Дженнифер возилась со старыми газетами и рисовала себе умиротворенную мать, у которой больше не будет причины волноваться из-за непутевой дочки.

Однако вскоре после обеда стало ясно, что удача и Дженнифер Купер вещи плохо совместимые. Все тот же Альфред Кармайкл спустился в архив к Дженнифер и попросил ее помочь мисс Робертс с прошлогодней картотекой в читальном зале.

— Прекрасный шанс для тебя разобраться, что к чему, — игриво подмигнул он девушке. — Раз уж ты скоро займешь ее место.

Дженнифер могла бы возразить, что она и без того знает, чем и как занимается мисс Робертс. Но отказываться от дополнительной работы было не в ее характере. Тем более что действительно нужно помочь коллеге. И до конца рабочего дня еще есть время. Она все успеет.

Но как только Дженнифер увидела объем работы и узнала, что мисс Робертс жизненно необходимо уйти через час, она поняла, что поспешила назвать день удачным. Словно несчастной замарашке из известной сказки ей придется разбирать горы чечевицы… то есть бумаг без надежды вовремя успеть на бал…

То есть на рождественский ужин.

— Помни, Джен, мы рассчитываем на тебя, — попрощался с ней мистер Кармайкл перед тем, как уйти домой. — Счастливого Рождества!

Вскоре в библиотеке не осталось ни души. Дженнифер перебирала карточки и мечтала о появлении феи. Увы, та была слишком занята в Сочельник, чтобы заглянуть в читальный зал барривильской библиотеки и помочь бедняжке вовремя закончить работу.


К сожалению, на этом неприятности Дженнифер не закончились. Когда она разобралась с картотекой, заперла входную дверь библиотеки своим ключом и помчалась на стоянку для машин, часы показывали восемь. Она опаздывала на полтора часа. И хотя в глазах миссис Купер это был непростительный проступок, Дженнифер надеялась, что в честь появления Мэтью ее не будут сильно ругать. В конце концов, до дома родителей всего пятнадцать минут езды. Верный «бьюик» мигом домчит ее до рождественских подарков и индейки с подливкой.

Но у верного «бьюика» было свое мнение. Когда Дженнифер попробовала его завести, он зачихал, задрожал, фыркнул и заглох, как будто и не было никакого ремонта. Вне себя от ярости и отчаяния Дженнифер открыла капот, смутно надеясь, что «бьюик» устрашится ее неумелого вмешательства и заведется. Она даже дотронулась до парочки проводов, испачкав пальцы.

Не помогло. После пятнадцати минут топтания на месте (в мороз-то!) и безуспешных попыток дозвониться в барривильский автосервис (это в канун Рождества-то!) Дженнифер поняла, что ей ничего не остается делать, как бежать домой.

Если кто-нибудь подбросит ее по дороге, прекрасно. Если нет… что ж, когда-то она весь город пешком исходила.

Правда, это было давно и летом, но и сейчас ничего страшного с ней не случится, если она полчасика пробежится по морозцу.

Ладно, не полчасика. Час. Или полтора… Сколько уж придется.

Дженнифер засунула руки в карманы и быстро зашагала по улице, иногда срываясь на бег.


Завидев аккуратный двухэтажный домик с расчищенной от снега дорожкой до двери, Дженнифер сбавила шаг. Нужно хоть немного отдышаться, прежде чем появляться перед суровой матерью.

Впрочем, не все ли равно, в каком виде она предстанет перед своим семейством? Она опоздала, и нет ей прощения. А уж Мэтью, с которым она собиралась встретиться на пороге родительского дома, должно быть, клянет ее самыми страшными словами.

Единственная надежда — пробраться внутрь тайком. Если она проскользнет в гостиную под носом матери, та не станет упрекать ее при всех. От нотаций, конечно, никуда не денешься, но миссис Купер прибережет их на потом, что уже неплохо. Она успеет морально подготовиться к выволочке.



Дженнифер быстро подошла к дому, блиставшему яркими огнями. С трудом удерживая в замерзших пальцах ключ, она вставила его в замочную скважину, повернула… и с огорчением убедилась в том, что дверь заперта на щеколду. Проскочить незамеченной не удастся.

Дженнифер вздохнула, сунула ключ обратно в карман и позвонила. Она отлично представляла себе лицо матери в тот момент, когда резкая трель дверного звонка нарушит спокойствие ужина. С наигранным удивлением миссис Купер высоко поднимет ровные брови, как будто вся семья в сборе и больше никто не ожидается, потом пробормочет извинения, отложит в сторону вышитую льняную салфетку и не спеша пойдет открывать дверь.

Чтобы от души поругать опоздавшую дочь в холле.

Послышался звук отодвигаемой щеколды, дверь распахнулась, и в полутемном проеме возник силуэт высокой крупной женщины.

У Дженнифер засосало под ложечкой.

— Дженни, где ты ходишь?! — воскликнула женщина с гневом и изумлением в одно и то же время. — Мы уже отчаялись тебя увидеть!

— Прости, мам, — прошептала Дженнифер непослушными губами. — Работы было очень много… мне пришлось помочь с картотекой… и машина сломалась, я шла пешком.

— Но ты могла бы попросить кого-нибудь подбросить тебя. Вечно ты боишься рот открыть, — недовольно проговорила миссис Купер и только после этого посторонилась, давая дочери пройти.

— Я ни одной машины не встретила, — жалобно произнесла Дженнифер.

Но смутить миссис Купер было невозможно.

— Конечно! Все нормальные люди давно сидят за праздничным столом, — заявила она, не заботясь о логике. — И заходи скорее, хватит на пороге топтаться!

Дженнифер вошла в дом и принялась растирать озябшие пальцы. Мать с неодобрением разглядывала ее.

— Раздевайся, мой руки и присоединяйся к нам, — командным тоном произнесла Элисон. — Правда, мяса уже почти нет, но индейка еще осталась и салатов полно. Ты сама виновата. Надо приходить вовремя.

Дженнифер боролась с молнией на куртке и думала, что с большей радостью оказалась бы сейчас в своей квартирке с пустым холодильником, чем в щедром родительском доме, полном вкусной еды.


Нельзя сказать, что она не любила родителей. Элисон была властной, но заботливой матерью, которая недремлющим оком следила за всеми тремя детьми. Она умудрялась контролировать их и сейчас, когда Дженнифер, самой младшей, уже исполнилось тридцать два.

Во сколько ты приходишь домой после работы?

Зачем ты купила себе такую короткую юбку? Это неприлично.

Не забудь теплый шарф, на улице мороз. Подними воротник.

Эта губная помада тебе не идет.

Не пора ли тебе замуж? Мне нужны внуки.

От подобных вопросов не было спасения, даже когда Дженнифер переехала в отдельную квартиру. Мама, конечно, была в шоке — зачем уезжать из уютного, великолепно обставленного родительского дома в крошечную каморку под крышей, с ободранными обоями и неработающей плитой? Ей очень не хотелось отпускать от себя младшую дочь. Но Дженнифер впервые в жизни настояла на своем и теперь получала порцию материнских нотаций исключительно по телефону.

Но время от времени приходилось возвращаться в отчий дом. Элисон сурово блюла семейные традиции и по праздникам собирала в своей просторной гостиной всех родственников. Праздников было великое множество — дни рождения, годовщины свадеб, памятные даты семьи Купер. Не говоря уже о Пасхе, Рождестве и Дне независимости.

Старшие братья Дженни нередко намекали матери, что семья семьей, а немного свободы не повредит никому. Миссис Купер не желала ничего слушать. Она правила своим маленьким царством железной рукой, и даже жены братьев были вынуждены покориться несгибаемой воле Элисон.

Таким образом, быть членом семьи Купер было не только почетно, но и довольно тяжело. Дженнифер на секунду представила себе, какое впечатление ее властная мать могла произвести на Мэтью. Если бы только она не опоздала и была рядом с самого начала!

Ладно, что уж будет, уныло подумала Дженнифер, идя за матерью в гостиную. Не так уж я его и люблю.

2

— Всем привет. Извините за опоздание, — сказала Дженнифер, входя в гостиную.

Горели все двенадцать рожков большой хрустальной люстры. На белоснежной кружевной скатерти красовались всевозможные лакомства, приготовленные умелыми руками Элисон Купер. Но даже вид накрытого праздничного стола Дженнифер не вдохновил.

Все как всегда, вздохнула она про себя. Россыпь семейных фотографий на каминной полке, роскошные яства, от которых ломится стол и лопается живот, грустные лица братьев и отца, и сияющие глаза мамочки, обожающей, когда все родственники собираются под одной крышей.

Правда, на этот раз в традиционной рассадке за столом произошли небольшие изменения. По правую руку отца, напротив Элисон, сидел Мэтью и, судя по унылому выражению его лица, чувствовал себя не в своей тарелке.

На нем был парадный костюм в мелкую полоску, голубая рубашка и синий галстук с искрами, ее подарок на день рождения. Искры не гармонировали со строгим костюмом, и Дженнифер почувствовала раздражение. Зачем он нацепил этот галстук? Чтобы продемонстрировать, как ему дорог ее подарок (как будто она этого не знает)? Или ему попросту не хватает вкуса при выборе одежды?

— Дженни, садись рядом с Мэтью, — сладко сказала Элисон.

Дженнифер увидела, что им было уготовлено место во главе стола. Как жениху и невесте. Такой безобидный намек был вполне в духе ее матери.

— Извини, на работе задержали, — шепнула она Мэтью. — Никак не могла вырваться.

— Понятно, — кивнул он. — Но ты могла хотя бы позвонить и предупредить.

Дженнифер отвечать не стала. Конечно, свинство с ее стороны заманить Мэтью в гости и бросить на съедение матери. Она, наверное, подвергла его настоящему допросу.

Где учились, где работаете, сколько получаете, где живете

Можно только надеяться, что мать не интересовалась его намерениями относительно нее.

Бедняжка Мэтью. Теперь он ее возненавидит. И пусть, подумала Дженнифер.

Она покосилась на сосредоточенного Мэтью, который с видом христианского миссионера, замученного североамериканскими индейцами, клал на ее тарелку кусочек индейки с хрустящей корочкой.

— Соус будешь?

Дженнифер кивнула. В профиль Мэтью немного напоминал кроткую мультипликационную овечку, из тех, что пасутся на вечнозеленых лугах под надзором суровых овчарок, и Дженнифер старалась как можно меньше смотреть на него с этого ракурса.

Чтобы не навредить их отношениям.

Да, Мэтью не красавец. Но необщительной девушке, которой уже перевалило за тридцать, выбирать не приходится. Мэтью был первым мужчиной за последние три года, кто не просто обратил на нее внимание, но и, что особенно важно, не вызывал у нее отвращения. Они вместе почти семь месяцев, и если он сделает предложение, что ж… пусть делает.

Отказывать она не будет. Несмотря на то, что он совершенно не умеет одеваться.


Знакомство Дженнифер и Мэтью не отличалось особой оригинальностью. Она пришла в кино с подругой, он — с компанией друзей. Дженнифер не сразу почувствовала, что за ней пристально наблюдают, но уж когда поймала на себе взгляд симпатичного темноволосого мужчины, то не могла отделаться от мысли, что он следит за ней. Улучив минутку, когда подруга Дженнифер побежала прихорашиваться, Мэтью решился на смелый шаг.

Краем глаза Дженнифер видела, что настойчивый молодой человек идет к ней с явным намерением заговорить, и внутренне настроилась на резкость. Она не знакомилась на улицах, в кинотеатрах и прочих людных местах. К тому же, если говорить честно, Мэтью ей не понравился.

Однако первое впечатление быстро развеялось. Мэтью был вежлив и ненавязчив, и Дженнифер, которая как огня боялась наглости уличных приставал, была очарована его манерами и приятным голосом.

— Простите, девушка, а мы с вами нигде не встречались? — спросил он с улыбкой. — Мне ваше лицо очень знакомо. Где вы работаете?

— В библиотеке.

— Точно! Там я вас и видел. Я не мог вас забыть.

— Я занимаюсь архивными фондами и с читателями не работаю, — рассмеялась Дженнифер. — У вас слишком богатое воображение.

Слово за слово, и знакомство состоялось. Дженнифер не планировала давать Мэтью номер своего телефона, но он попросил об этом с такой милой улыбкой, что отказать она не смогла.

В конце концов, когда она была на свидании в последний раз?

Страшно вспомнить. В жизни женщины должно быть что-то помимо работы, и Мэтью был хорошим кандидатом на это «что-то». Ничуть не хуже тысяч других мужчин, что ходили по улицам Барривиля.

Мэтью позвонил на следующий день и пригласил Дженнифер в ресторан. Потом последовала прогулка по ночному городу и вечеринка в баре, выезд на пикник к озеру и первые поцелуи в парке.

Через пару месяцев Дженнифер с удивлением обнаружила, что встречается с мужчиной, которого поначалу совершенно не воспринимала всерьез.

— Почему бы и нет, дорогая? — посмеивалась ее подруга Элизабет. — Сколько можно сидеть со своими книжками, игнорируя мужчин? Мэтью, конечно, ничего особенного не представляет, но он хорошо к тебе относится, и этого вполне достаточно. Сойдет для начала.

Миссис Купер была того же мнения. Узнав, что у дочери появился постоянный бой-френд, она принялась украдкой присматривать свадебные платья и обзванивать кондитерские, специализирующиеся на выпечке к торжественным мероприятиям. Дженнифер поначалу разозлилась, когда обнаружила в доме родителей парочку свежих свадебных каталогов. Но потом поняла, что спорить с Элисон не стоит, и смирилась.

Тем более что дело действительно шло к свадьбе.


Когда пришло время пить чай, Элисон себе в помощницы выбрала Дженнифер.

— Пойдем, дорогая, поможешь мне чай заварить и торт нарезать, — величественно сказала она.

Дженнифер поднялась вслед за матерью. Уж кто-кто, а она прекрасно знала, что чай — лишь предлог. На самом деле миссис Купер жаждет поделиться впечатлениями, а заодно прочитать дочери очередное нравоучение.

Естественно, Дженнифер не ошиблась. Элисон методично заваривала чай, не нуждаясь в помощи, и высказывала дочери претензии.

— Как ты себя ведешь?

— А что я не так делаю? — опешила Дженнифер.

Она ожидала нотаций по поводу опоздания, но уж никак не из-за поведения.

— Абсолютно все! — отрезала миссис Купер. — Сидишь букой, даже не посмотришь на него.

— На кого?

— Да на Мэтью, разумеется! — всплеснула руками Элисон. — Разве можно так общаться с мужчинами? У тебя же опять ничего не получится.

— А что у меня должно получиться? По-моему, у нас все в порядке, — обиделась Дженнифер.

— В порядке, да не в том! — отрезала миссис Купер. — Мэтью милый молодой человек, воспитанный, симпатичный, образованный. Очень тебе подходит. За него надо хвататься обеими руками и крепко держаться.

— Мам, хватит меня сватать.

— Хватит тебя сватать? А что мне еще остается делать, раз ты не можешь сама позаботиться о себе?

— Я прекрасно забочусь о себе вот уже пять лет. И где у тебя поднос, кстати?

— Отлично у тебя выходит заботиться о себе, — фыркнула миссис Купер. — Скоро мхом порастешь, как твоя Мириам. Или Мариам? Эта, которая с тобой в библиотеке работает, в очках и тощая. А поднос в правом ящичке.

— Ее зовут Мэрилин, мама, — улыбнулась Дженнифер, открывая правый ящик. — И она после праздников уходит из библиотеки.

— Слава богу! Хоть одно мудрое решение в жизни этой женщины.

— А меня назначают на ее место. Буду больше получать, представляешь?

Но если Дженнифер думала, что миссис Купер запрыгает от радости, она сильно просчиталась.

— Никогда ты не поумнеешь, Джен! Но раз не хочешь уходить из своей библиотеки, то хотя бы Мэтью не упусти. Больше такого шанса не представится.

— Откуда ты знаешь? — рассмеялась Дженнифер.

Она не теряла надежды перевести разговор на шутливые рельсы.

Но миссис Купер не желала шутить.

— Много мужчин в вашу библиотеку заходят? Да ты должна во всем угождать Мэтью, а ты с ним едва разговариваешь!

— Ты не боишься, что тебя в комнате слышно? — спросила Дженнифер.

Бледное одутловатое лицо Элисон покрылось красными пятнами.

— Я, между прочим, о твоем благе думаю! — В ее глазах заблестели слезы.

— Да знаю я, мам. Но я сама ни в чем не уверена. Хочется еще подумать. Может быть, Мэтью все-таки не то, что мне нужно?

Слезы миссис Купер моментально высохли.

— Хотелось бы наконец выяснить, что тебе нужно. Лично я понятия об этом не имею, — процедила она. — Но, по-моему, Мэтью даже больше, чем ты заслуживаешь! Тридцать два года, и ни одного достойного кандидата на горизонте. Тебе перед подругами не стыдно?

— Давай не будем ссориться сегодня. Рождество все-таки.

Миссис Купер поджала губы.

— Я с тобой не ссорюсь. Я тебя жизни учу! Не хочешь меня слушать, так хоть на подруг посмотри. На ту же Элизабет. Вот умница девочка, устроилась всем на зависть. Работа престижная, популярность, признание. Про мужа даже говорить не хочу. А ведь ты ничем не хуже ее!

С этими словами миссис Купер понесла поднос с чайником и чашками в гостиную. Дженнифер подхватила торт с кружевными сливками и последовала за ней, чуть не лопаясь от негодования.

Ничем ее не хуже! Хоть на этом спасибо. Вечно Элизабет ставят ей в пример, еще со школьных времен. И одевается-то она с потрясающим вкусом, и в колледж ее зачислили престижный, и на работу замечательную устроилась, и денег зарабатывает втрое больше.

А уж когда Элизабет вышла замуж за состоятельного бизнесмена, то Дженнифер совсем жизни не стало. Матери невозможно объяснить, что они с Элизабет совершенно разные люди. Кому-то дано блистать на местном телевидении, а кому-то — перебирать архивный фонд библиотеки. Кто-то покоряет роскошных мужчин с первого взгляда, а кому-то достаются скромные среднестатистические клерки из аудиторской компании.

Как говорится, каждому свое, и отчаиваться из-за этого просто глупо.

Дженнифер не отчаивалась. Она искренне радовалась за подругу и даже чуть-чуть гордилась тем, что дружит с самой Элизабет Вотерфлоу. Круглое розовощекое личико Элизабет было хорошо знакомо жителям Барривиля, которые по утрам включали канал местного телевидения. Элизабет была звездой программы «Утренние новости» и искренне считала, что персоны важнее нее в Барривиле нет.

Эта уверенность невольно передавалась всем ее знакомым, и у Элизабет была репутация женщины чрезвычайно привлекательной, успешной и желанной для большинства мужчин.

Разве могла Дженнифер с ней сравниться?

Она и не пыталась.


После семейного ужина, полного намеков и полутонов, Мэтью проводил Дженнифер домой.

— У тебя изумительная мама, — восхищался он. — А готовит как чудесно, пальчики оближешь.

— Предупреждаю сразу, я так не умею, — улыбнулась Дженнифер.

— Это не страшно. — Мэтью обнял ее за плечи и прижал к себе. — Мы будем часто навещать твою маму. Мне показалось, она не будет против.

Зато я буду, подумала Дженнифер мрачно.

— В общем, праздник получился что надо. Предлагаю его продолжить… Как ты на это смотришь?

Дженнифер прекрасно поняла, что он имеет в виду. Глупо расставаться сейчас, когда у нее есть свободная квартирка и Мэтью вполне может остаться на ночь.

Проблема была в том, что Дженнифер ужасно не хотела, чтобы Мэтью оставался на ночь.

— Я так устала сегодня, — вздохнула она. — У меня был тяжелый день.

— А я бы помог тебе расслабиться…

Дженнифер сдерживала себя, чтобы не сказать грубость.

— Давай в другой раз, хорошо?

С обиженным видом Мэтью потоптался у подъезда, засунув руки в карманы пальто. Он надеялся пробудить в ней хотя бы жалость, но сердце Дженнифер не дрогнуло.

— Спокойной ночи, — сказала она, поцеловала его и скрылась за дверью, прежде чем он успел обнять ее и остановить.


Телефонный звонок Дженнифер услышала еще на лестнице. Дребезжание допотопного аппарата, купленного на распродаже в минуту душевной слабости, было способно мертвого поднять на ноги, и Дженнифер торопливо вытащила из кармана ключи. Кому это она понадобилась в половине одиннадцатого вечера?

В прихожей она, не раздеваясь, сняла трубку. Подтаявший снег комками падал с сапог на чистый пол.

— Дженни, где ты шатаешься? Я тебе уже битый час звоню, а тебя все нет.

Дженнифер улыбнулась. Задорный голосок принадлежал ее лучшей подруге Элизабет, которую буквально пару часов назад восхваляла ее мать.

— Я же всегда у родителей в это время, — напомнила она. — Весь вечер у них просидела.

— А, точно, — протянула Элизабет. — Я совсем забыла. Думала, ты захочешь провести первое Рождество наедине с Мэтью.



От тона подруги у Дженнифер мурашки по телу побежали. Она знала, что Элизабет не одобряет ее отношений с Мэтью.

Точнее, серьезных отношений с Мэтью. Ни к чему не обязывающий романчик — это куда ни шло, а вот замуж выходить за обычного клерка — это уже преступление. По мнению Бетти Дженнифер была достойна большего.

— Как у вас дела, между прочим? Он уже накопил денег на свадьбу? — ехидно осведомилась Элизабет. Ответить Дженнифер не успела, потому что подруга тут же продолжила: — Слушай, у меня для тебя потрясающая новость! Знаешь, кого я сегодня встретила на улице?

— Понятия не имею.

Дженнифер нагнулась и стала расстегивать молнию на сапогах.

— Ну попробуй, угадай.

— Да не знаю я!

— Даже попытаться не хочешь, — обиделась Элизабет. — Ладно. Выхожу я сегодня из магазина и сталкиваюсь нос к носу… с Бланш!

— Что?

От изумления Дженнифер забыла о луже, натекшей с грязных сапог.

— Бланш Хитроу?

— С ней самой.

— Шутишь?

— Я сама чуть в обморок не упала, — тараторила Элизабет. — Больше десяти лет о ней ни слуху ни духу, а тут свалилась как снег на голову. Разодета как картинка, вся в бриллиантах, на пальцах так и сверкают, на коллекционном «кадиллаке», я чуть в обморок не грохнулась, представляешь? Я ее едва узнала, а машина просто отпад. Я такие в каталоге только видела, а она спокойно сидит за рулем, как будто это и не «кадиллак» вовсе, а обычная жестянка…

— Да погоди ты про машину, — перебила Дженнифер. — Про Бланш лучше расскажи. Как она? Сильно изменилась? Как у нее дела? Что она вообще сейчас делает?

— Что ты, Бланш не знаешь? У нее всегда все в порядке. Живет не жалуется, замуж не вышла. В гости нас зовет, между прочим.

— С ума сойти, — прошептала Дженнифер. — Мы же столько лет не виделись…


С Бланш Роксан Хитроу, или просто Бланш, они дружили в школе. На следующий день после выпускного вечера Бланш укатила в Ньюайленд — лично подавать документы в колледж, как она сообщила удивленным родителям, и покорять большой город, как знали ее подруги. Год она звонила подругам и иногда приезжала в Барривиль. Вроде бы дела ее шли на лад — учеба, новые друзья, интересная бурная жизнь.

Впрочем, у Бланш всегда все было отлично. Их подруга отличалась неиссякаемым оптимизмом и верой в то, что ей предстоит исключительная жизнь. А через пару лет Бланш пропала. О ней никто ничего не знал, и только редкие звонки родителям и денежные переводы свидетельствовали о том, что она не сгинула окончательно в ньюайлендских (или каких-нибудь еще) джунглях.


— Ты же знаешь Бланш, — расхохоталась Элизабет. — Она существо необыкновенное. Как я поняла, она в Барривиле уже третий день, успела дом снять и вообще хорошо устроиться. Шустра как всегда.

— А дом-то снимать зачем? Не проще было у родителей остановиться? — удивилась Дженнифер.

— Откуда я знаю? — фыркнула Элизабет. — Сама у нее и спросишь. Как насчет встречи? Завтра суббота, я как раз свободна. Посидим, поболтаем. Я адрес записала, заеду за тобой часиков в шесть, хорошо?

— Договорились.

Дженнифер повесила трубку и стала раздеваться. Она была до такой степени взбудоражена появлением подруги, что только когда ложилась спать, вспомнила, что завтра они с Мэтью хотели сходить в кино. Он так давно приглашал ее… Теперь будет злиться и говорить, что она всегда предпочитает ему подруг.

Ничего, беззаботно подумала Дженнифер, накрываясь одеялом, переживет. В кино в воскресенье сходим.

Успокоив совесть, Дженнифер немедленно заснула на своем узком скрипучем диване, не подозревая о том, что не только завтра, но и послезавтра в кино с Мэтью она не попадет. Безобидная встреча со старой подругой не просто полностью изменит ее жизнь, а перевернет все с ног на голову и насильно заставит поверить в то, что до сих пор казалось абсолютно невозможным.

Дженнифер спала, как ребенок, подложив ладони под щеку, а снег все падал и падал на ночной Барривиль, укутывая его в сказочное белое покрывало, пряча прошлые ошибки и проступки и позволяя проявиться на девственно чистой поверхности страницы новой захватывающей истории…

3

25 декабря


Элизабет и Дженнифер долго блуждали по улице Гетти Барлоу в поисках дома номер девятнадцать. В целом городская планировка не создавала проблем даже для людей, впервые оказавшихся в Барривиле, — ровные прямые улицы, перекрестки, правильная нумерация домов. Дом номер пять шел за домом номер семь, а шестой и восьмой находились на противоположной стороне улицы.

Однако в этом районе кто-то на славу все запутал. Каждый дом словно стремился подчеркнуть свою индивидуальность, и номера на фасадах, казалось, были взяты «с потолка». Фонари на этой улице горели через один, а то и через два, и если бы не яркое сияние сугробов, кое-где идти пришлось бы на ощупь.

Дорога, в отличие от прямых барривильских дорог, петляла между домами как сумасшедшая. Можно было надеяться лишь на удачу, которая выведет к нужному дому, но никак не на здравый смысл.

— Ни разу здесь не была, — удивлялась Дженнифер. — Разве здесь есть жилые дома? Я думала, на Гетти Барлоу только склады и гаражи. Посмотри, какие дома странные. Вот этот, кажется, сейчас рухнет. Почему его не снесут?

— А чего ты ожидала от Бланш? — пыхтела в ответ Элизабет. — Эти трущобы как раз по ней. Она же любит, чтобы все было не как у людей.

Элизабет чрезвычайно тяжело далось путешествие на окраину города. Изящный автомобильчик, который муж подарил ей на очередной день рождения, пришлось оставить на подходах к улице Гетти Барлоу, потому что он наотрез отказывался ехать по засыпанной снегом дороге. Элизабет вылезла из машины, с силой захлопнув дверцу, и тут же увязла по колено в сугробе. Похоже было, что дороги в этом районе не чистили с начала зимы.

Отчаянно чертыхаясь, Элизабет брела за Дженнифер и обещала, что завтра же весь Барривиль узнает о том, что городские власти нагло пренебрегают своими обязанностями. Когда Элизабет устала ругать власти, она перешла на Бланш, возмущаясь недальновидностью подруги, которая вздумала снять дом в предназначенном к сносу районе.

Дженнифер молча слушала стенания Элизабет и улыбалась. Как же тяжело было бы жить с ней под одной крышей! И как только Дэниел… При мысли о нем Дженнифер сразу расхотелось улыбаться. Это запретная тема. Об этом нельзя даже думать.

Дом номер девятнадцать вырос перед ними словно из ниоткуда, старинное трехэтажное здание, чьи собратья красовались в Барривиле лишь на страницах старых книг в архивах городской библиотеки. Крупная цифра «19» висела около входной двери, как будто издеваясь над подругами, которые блуждали по этому району полчаса и в упор ее не замечали.

— Тьфу, пришли наконец, — выдохнула Элизабет. — У меня прическа совсем испортилась. Я буду похожа на чучело.

Вблизи дом выглядел совершенно заброшенным, а через щели в рассохшейся двери ветер, должно быть, гулял по всем этажам. Однако дорожка к крыльцу была тщательно подметена, а ручка на двери блестела как новенькая.

— Не понимаю, как можно жить в таком кошмарном доме, — невольно поежилась Элизабет. — Просто идеальные декорации для фильма о привидениях.

Дженнифер была полностью согласна с подругой.

— А ты уверена, что правильно записала адрес?

— Конечно, уверена! — фыркнула Элизабет.

Она не терпела сомнений в том, что она все делает правильно.

— Ты что, не знаешь Бланш? Снять полуразрушенный дом вполне в ее характере.

И Элизабет смело потянула на себя дверную ручку.

Вопреки ожиданиям, дверь отворилась легко и без скрипа. Внутри было довольно темно, но тепло и сухо. В коридоре этажом выше горел свет, и подруги увидели широкую деревянную лестницу. Перила ее кое-где обрушились, а ступеньки подгнили, но в целом это была вполне симпатичная лестница.

— Если я сломаю здесь ногу, Бланш мне заплатит, — пробормотала Элизабет, скидывая капюшон кокетливой короткой шубки. — Подожди секунду.

Она достала из сумки маленькую расческу и принялась прихорашиваться.

— Ты как на свидание идешь, — рассмеялась Дженнифер, поднимаясь по лестнице. — Кого ты удивлять собираешься? Бланш?

— Красивая женщина всегда должна выглядеть красиво! — гордо сказала Элизабет, убирая расческу в сумку. — Вот поймешь это, и сразу все вокруг тебя изменится. Люди будут по-другому к тебе относиться, и мужчина стоящий в жизни появится, а не бухгалтер какой-то… или кто он там у тебя?

— Лучше скажи, куда дальше идти, — рассмеялась Дженнифер.

— У меня записано просто «второй этаж», — недовольно буркнула Элизабет.


На площадке второго этажа все двери, за исключением одной, имели на редкость нежилой вид — тонкие, деревянные, покрашенные не позднее времен Гражданской войны противной коричневой краской, которая давно облупилась и неопрятными клочьями свисала вниз.

Зато на ту, что являлась исключением, было любо-дорого посмотреть. Надежная, массивная, из темного полированного дерева, на котором не было ни царапинки, ни пятнышка, с внушительной отливающей золотом ручкой, она выглядела как процветающая тетушка на фоне нищих родственников. Ни на одной двери номера не было, но Дженнифер и Элизабет почему-то не сомневались, что им нужна именно эта, неуместно роскошная.

Элизабет протянула руку к дверному звонку, но нажать не успела, так как дверь распахнулась, и на пороге возникла женщина неопределенного возраста в необъятном ярко-красном пальто. Женщина беспрестанно оборачивалась к кому-то, кто стоял у нее за спиной, и подруги видели только крашеный шиньон на ее затылке.

— Спасибо вам огромное, моя дорогая, слов нет, чтобы выразить мою благодарность. Такой камень с души сняли… — лепетала она.

Элизабет и Дженнифер переглянулись и расступились, чтобы дать женщине пройти.

— Вы же знаете, что благодарить надо не меня, — раздался звучный голос ее невидимого собеседника, а точнее, собеседницы.

Дженнифер покосилась на Элизабет. Она не слышала этот голос очень давно, но ошибиться было невозможно. Сочный, чувственный, с чарующими хриплыми нотками, он мог принадлежать только одной женщине на свете.

Бланш Хитроу.

Красное пальто окинуло подруг быстрым оценивающим взглядом и исчезло на лестнице, махнув на прощание широким подолом.

— Чего стоите? Заходите, — обратился уже к ним голос из квартиры, и тотчас в темном холле зажегся свет.

— Бланш! — взвизгнула Элизабет и бросилась на шею подруге. — Какая ты стала…


Да, Бланш Хитроу было не узнать. Она никогда не отличалась особой красотой, но сейчас в ней появилось то, что в женщине порой ценится гораздо выше яркой внешности, — шарм и стиль. В школе у Бланш была тоненькая темно-русая косичка, которая за годы ее таинственного отсутствия превратилась в роскошную черную шевелюру. Гладкие блестящие волосы были рассыпаны по плечам, а прямая челка придавала прическе Бланш нечто древнеегипетское.

Темные как вишни глаза были подкрашены сильно, но со вкусом, а прозрачная помада искусно скрадывала недостатки узких изогнутых губ. Одета Бланш была в черное шелковое кимоно, расшитое золотистыми и алыми цветами; на узких запястьях поблескивали тонкие браслеты.

— Ты просто чудо! — искренне восхитилась Дженнифер.

— Стараюсь не терять время зря, — хохотнула Бланш. — Эй, Бетти, дверь захлопни.

Элизабет с недовольной миной повиновалась. Она не терпела, когда ей указывали или когда говорили комплименты кому-либо, кроме нее.


Квартира, которую Бланш выбрала для себя в полуразрушенном доме, была под стать хозяйке — дорого обставленная, красивая и чуточку таинственная. Отделка квартиры странно контрастировала со всем домом, и Дженнифер невольно спрашивала себя, как могло так получиться. Какая бессмысленная трата денег — чудесно отделанная квартира в доме, который вот-вот развалится.

Не менее удивительным было и то, что на всем убранстве словно лежал отпечаток личности Бланш. И как она только успела за три дня? Приглушенные краски, множество маленьких светильников на стенах, прозрачные драпировки и еле уловимый запах благовоний создавали неповторимую атмосферу стиля и таинственности.

— У тебя очень красиво, — прошептала Дженнифер, оглядываясь по сторонам.

— Шикарно устроилась, — не без зависти пробормотала Элизабет, вешая шубку в шкаф с причудливыми резными дверцами. — Представляю, сколько эта мебель стоит. Да и в Барривиле такую не купишь.

— Разве я устроилась? — усмехнулась Бланш. — Всего-то на недельку приехала. Сняла первое, что под руку подвернулось. Ну проходите, нечего тут стоять.

Элизабет буркнула себе под нос нечто вроде «ненавижу, когда прибедняются», но послушно пошла за Бланш.

Они вошли в гостиную, и Дженнифер невольно ахнула от удивления. В середине большой прямоугольной комнаты стоял круглый деревянный стол на изогнутых ножках. Он был покрыт чем-то вроде куска черной шелковой ткани, и на нем были разложены самые невероятные вещи — колода карт, хрустальный шар на каменной подставке, несколько мелких и крупных камешков, чистые листы бумаги, графин с водой, раскрашенная деревянная доска с буквами, похожая на детскую игрушку, и еще какие-то предметы, в которых было не разобраться с первого взгляда.

Прямо над столом низко висела люстра, отчего странная коллекция на столе была отлично видна, а все остальное терялось в полумраке.

Дженнифер и Элизабет застыли на пороге комнаты, не понимая, что все это означает.

— Что встали то? — спросила Бланш за их спинами. — Пустите меня, я хоть свет включу нормальный.

Растолкав подруг, она подошла к люстре, дернула за шнурок, и та послушно уползла на свое место к потолку.

— Дженни, нажми на выключатель, вон он на стене справа от тебя, — сказала она.

Дженнифер щелкнула выключателем, и люстра загорелась ярче. Теперь были хорошо видны и пузатый гардероб с зеркалом в полный рост, и потертые кресла по обе его стороны, и книжный шкаф до потолка, и даже небольшая кушетка, притаившаяся в углу и почти скрытая тяжелыми бордовыми шторами.

— Что это такое? — очнулась Элизабет.

Она подошла к столу, взяла в руки карты.

— Почему они такие большие?

— Это карты Таро, — спокойно ответила Бланш.

— Зачем они тебе?

— Это моя работа.

— Работа? А что ты с ними делаешь? Гадаешь? — В голубых глазах Элизабет мелькнуло сомнение.

— И гадаю в том числе. Надо же как-то зарабатывать на жизнь. А теперь помогите, пожалуйста, убрать все это богатство со стола.

Бланш первой взяла доску с буквами и без всякого почтения кинула ее на одну из полок книжного шкафа. Туда же за доской отправились другие предметы со стола и черный шелк, а его место заняла вполне благопристойная льняная скатерть с зелененькими цветочками по краям.


Через двадцать минут стол был накрыт, и подруги разлили по высоким бокалам первую бутылку вина.

— Давайте за встречу! — скомандовала Элизабет, и три руки одновременно поднялись, чтобы извлечь из бокалов мелодичный хрустальный звон.

Дженнифер умирала от любопытства. Бланш всегда умела подпустить туману, но такого полета фантазии она не ожидала даже от нее. Это внезапное появление, шикарная квартира в заброшенном старом доме, ее необычное занятие и внешний вид — все в Бланш интриговало, и Дженнифер горела желанием узнать, чем живет сейчас ее подруга.

— Да что рассказывать, — вздохнула Бланш, — жизнь как жизнь. В колледже недоучилась, ушла после двух лет. Скучно. Поступила в другой, тоже бросила. Потом за границу уехала с мужем…

— Ты была замужем? — одновременно воскликнули Дженнифер и Элизабет.

— И не один раз. Первый муж был шарлатан и пройдоха, пропал через полтора года после свадьбы. Второй задерживался на работе каждый день и мечтал занять место своего начальника. Приходилось каждый день стирать и гладить его рубашки. Я чуть со скуки с ним не умерла… сбежала через четыре месяца. А третий, неземной красавец, бросил меня и прихватил все мои украшения.

— Вот мерзавец, — ошеломленно прошептала Элизабет.

Для нее потеря драгоценностей стала бы страшным ударом.

— Такова жизнь, — пожала плечами Бланш. — Не те мужчины попадались. Но кое-что я от них все-таки получила. Например, первый научил меня с картами работать, и теперь у меня дела идут отлично.

— Значит, ты правда занимаешься гаданием? — переспросила Дженнифер.

— А что в этом странного? Каждый зарабатывает на жизнь, чем может. Если хочешь знать, я довольно неплохая гадалка. По крайней мере, людям нравится. Мне доверяют, и от клиентов отбоя нет.

— Мы видели, — фыркнула Элизабет. — Эта тетка в красном, как я понимаю, тоже за советом приходила?

— Да, — спокойно ответила Бланш. — Потрясающая женщина, между прочим. Второй день с ней работаю, до сих пор прийти в себя не могу. Столько всего она вынесла, и столько всего ей еще предстоит. Но она выдержит, я знаю.

Дженнифер поразилась тому, как изменилось вдруг лицо подруги, когда она произносила эти слова. Оно стало торжественным и печальным, и легко можно было поверить в то, что истины, изрекаемые ею, действительно внушены свыше. У Бланш явно были задатки хорошей актрисы.

— Ой, вот только перед нами не начинай этот спектакль, — с неприязнью проговорила Элизабет. — Мы-то знаем, что к чему. Ловкость рук, наблюдательность и немного воображения, вот и все, что нужно гадалке.

Дженнифер была уверена, что Бланш разозлится. Еще в школе эти двое нередко ссорились между собой. Обе претендовали на лидерство в их маленьком кружке, так что стычки были неизбежны. Но сегодня Бланш только весело рассмеялась, и напряжение спало.

— Как скажешь, не буду! Но это уже вошло в привычку, так что извините. Иногда вообще не могу различить реальность и фантазию. Но вы о себе тоже рассказывайте, а то несправедливо, что я одна говорю.


Элизабет не нужно было долго уговаривать. О своих достижениях и планах она могла говорить часами. Она тут же сообщила, что сделала головокружительную карьеру на телевидении, стала знаменитостью местного масштаба и очень удачно вышла замуж.

— У меня изумительный муж, — хвасталась она, — богатый, красивый, умный, любит меня безумно. Покупает все, что я захочу, и ничего не заставляет делать. Думает только о том, чтобы мне было хорошо, и исполняет все мои желания. Ох, девочки, таких мужчин больше нет. Мне повезло отхватить последний экземпляр!

— Ты его хоть любишь? — тонко улыбнулась Бланш.

Лицо Элизабет посуровело.

— Я его обожаю! Просто без ума от него! — воскликнула она, закатывая глаза. — Такого мужчину нельзя не любить. Дженни, подтверди.

— Да, Дэниел действительно очень достойный человек, — серьезно сказала Дженнифер, но глаза ее смеялись.

Элизабет была известной хвастунишкой, и друзьям ничего не оставалось делать, как мириться с ее слабостью. Всю жизнь она всем вокруг доказывала, что она самая-самая: красивая, умная, удачливая. И судьба словно соглашалась с ней, подбрасывая один щедрый подарок за другим.

Элизабет на самом деле была хороша собой — высокая, статная, большеглазая, с красивыми светлыми волосами и круглым личиком, которое до сих пор дышало юной свежестью. На громкоголосую и бойкую Элизабет всегда обращали внимание мужчины, и в школе она была очень популярна у мальчиков.

За спиной Элизабет стояли влиятельные родители, которые без проблем помогли ей с колледжем, а потом и с карьерой на телевидении, где она стала вести новостную передачу. Там, в коридоре барривильского телецентра, Элизабет и познакомилась с Дэниелом Баркером.

Состоятельный предприниматель, владелец одной из крупнейших сетей продовольственных магазинов в области был очень завидным женихом. Молод, богат, красив и перспективен. Он просто обязан был упасть к ногам неотразимой мисс Вотерфлоу, и Элизабет принялась отрабатывать на Дэниеле искусство покорения сердец.

Вскоре об их романе написали в местной газете. И полугода не прошло, как Элизабет Вотерфлоу без колебаний стала миссис Баркер.

— Так что у меня все прекрасно, — с довольной улыбкой заключила она.

Элизабет обожала везде быть первой и не терпела рядом с собой тех, кто хоть в чем-то мог составить ей конкуренцию. Дженнифер нередко спрашивала себя, а не объясняется ли их долгая дружба с Элизабет тем, что подруга считает ее законченной неудачницей и на ее фоне кажется себе еще более везучей и счастливой.

— Я рада, что у тебя все в порядке, — задумчиво проговорила Бланш. — Наверное, так все и должно быть. А твои как дела, Дженни?

— Я?

Дженнифер заслушалась Элизабет и не сразу поняла, что Бланш обращается к ней.

— У меня тоже все хорошо. Работаю в библиотеке, мне нравится. Платят немного, но зато я занимаюсь любимым делом. Ты же знаешь, у меня нет запросов Элизабет, так что меня все устраивает.

— Ты просто себя не уважаешь, — фыркнула Элизабет. — Бежать нужно из этой библиотеки.

— Замужем еще не была ни разу, но, может быть, скоро выйду, — невозмутимо продолжала Дженнифер.

— Может быть? — повторила Бланш.

— Скоро? — воскликнула Элизабет. — Неужели этот слизняк сделал тебе предложение?

— Слизняк? — Бланш вытаращила глаза. — Ничего себе оценочка.

— Да отличный он парень, — насупилась Дженнифер. Вечно Бетти лезет, куда не надо. — Тридцать пять лет, работает в аудиторской фирме…

— Перекладывает бумажки с места на место за гроши и который год носит одно и то же пальто, — ехидно вставила Элизабет. — Спать с ним можно, почему бы и нет, но замуж выходить…

— Я с ним знакома только семь месяцев. В отличие от тебя, я понятия не имею, сколько лет он носит свое пальто! — вспыхнула Дженнифер.

Сейчас она ненавидела Элизабет за ее ядовитые замечания. Неужели так трудно уважать выбор подруги?


Бланш украдкой разглядывала порозовевшее лицо Дженнифер. Когда-то в школе та обещала стать сногсшибательной красавицей, однако до сих пор не выполнила это обещание. Бланш нашла, что за пятнадцать лет Дженнифер мало изменилась. У нее были все те же мягкие, нежные черты лица, которым недоставало оформленности, темные пушистые волосы, которые непослушными завитушками спускались на лоб, красивая гладкая кожа и светло-карие глаза, кроткие и робкие, как у лесной лани.

Но Бланш отлично знала, что порой в ее наивных глазах вспыхивают воинственные огоньки, и тогда это милое лицо, которому не достает выразительности, совершенно преображается…

— Девочки, не ссорьтесь. — Бланш примирительно подняла руки. — Поверьте мне, ни один мужчина не стоит того, чтобы из-за него ругаться.

— Да я ей только добра желаю! — возмутилась Элизабет. — Сколько раз была возможность познакомиться с хорошими мужчинами, но она сопротивлялась как ненормальная! А ведь у моего Дэниела столько одиноких друзей, перспективных, симпатичных, которые были не прочь познакомиться с ней поближе…

— Ты прямо как моя мама, — вздохнула Дженнифер. — Хотя та уже готова согласиться и на Мэтью.

Все трое рассмеялись. Дурной характер миссис Купер был известен им не понаслышке.


Пришло время нести горячее, и Бланш извлекла из недр духовки огромную индейку с хрустящей корочкой. Под индейку с клюквенным соусом на «ура» пошла вторая бутылка, а за ней и третья. Девушки смеялись, вспоминали школьные проказы, обсуждали одноклассников, рассказывали Бланш последние новости.

Они словно возвратились в прошлое и снова стали теми беззаботными школьницами, которые тайком прогуливали уроки физкультуры или пытались на запретной вечеринке привлечь внимание самого красивого мальчика класса. Как давно это было! И как недавно.

Казалось, время повернуло вспять в этой старомодной комнате, и за столом, заставленным вкусной едой, сидели пятнадцатилетние девчонки, перед которыми был открыт весь мир. Не было больше библиотеки Дженнифер или «Утренних новостей» Элизабет, карты Бланш тоже были позабыты. Школьные воспоминания, раскрашенные нежной акварелью ностальгии, пробуждали в сердце тоску по прошлому и сожаление о несбывшихся мечтах…

4

Однако вскоре детские воспоминания потеряли остроту. Вино будоражило кровь и отпускало на волю воображение. Хотелось говорить о желаниях, о будущем, о том потаенном, что до поры до времени дремлет в груди каждого человека и вырывается наружу, только когда он теряет контроль над собой. Было выпито достаточно вина, чтобы развязать языки и отбросить в сторону приличия.

Пришло время откровений и ссор, и Дженнифер, зная вздорный характер Элизабет, не ожидала от нее ничего хорошего.

— И все-таки я не понимаю, как у тебя хватает совести обманывать людей, — громко возмущалась Элизабет, слишком сильно сжимая в пальцах сигарету.

Они с Бланш вышли на площадку покурить, а некурящая Дженнифер присоединилась к ним за компанию, чтобы не сидеть одной в комнате.

— Ты вешаешь бедным женщинам лапшу на уши и обдираешь их как липку, — продолжала Элизабет, — неужели тебе не стыдно?

Было что-то в поведении Бланш, во взгляде ее быстрых черных глаз, в манере говорить, что безотчетно раздражало Элизабет. Бланш как будто бросала ей безмолвный вызов, сомневалась в ее превосходстве.

Да, конечно, ты Элизабет Баркер, звезда телевидения и счастливая жена богатого мужа, но и у меня имеется кое-что, что вызывает у тебя зависть. Моя жизнь полна приключений, о которых ты в своем крохотном мирке не смеешь даже мечтать. Ты не можешь навесить на меня ярлык и не можешь меня презирать, потому что я выше тебя.

Элизабет казалось, что она слышит, как Бланш произносит эти слова, и злилась из-за того, что внешне подруга была спокойна и благожелательна и не давала повода для открытой ссоры. А ей так хотелось уколоть ее, заставить сбросить маску безмятежности и уверенности в себе, признать ее превосходство, превосходство Элизабет, которая всегда и во всем привыкла быть первой.

— Я никого не обманываю, — улыбалась Бланш. — Я очень честный человек. Ко мне приходят за советом и получают его. Где здесь обман?

Дженнифер слушала разговор подруг, сидя на ступеньке, и смотрела на них снизу вверх. Она сразу угадала желание Элизабет задеть Бланш. Конечно, ведь Бетти не терпит тех, кто не признает ее власть. А Бланш и раньше была бунтовщицей, что же говорить сейчас…

Дженнифер очень не хотелось, чтобы они ссорились. Обе подруги были ей одинаково дороги, и ее раздражало, что Элизабет не может спрятать подальше свой несносный характер и не портить им вечер. Встретились первый раз за столько лет и не могут обойтись без склок.

— Ты гадаешь и предсказываешь будущее, в котором ты ни черта не смыслишь! — дернула плечиком Элизабет, стряхивая пепел. — Или ты только даешь добрые советы?

— Естественно, я гадаю. Смотрю на ладони, раскидываю карты, заглядываю в хрустальный шар…

— Вот-вот, — насмешливо перебила ее Элизабет. — Разыгрываешь комедию. Будущее предсказать нельзя. Шарлатанство чистейшей воды.

— Кто тебе сказал? В мире есть вещи, о которых никогда нельзя судить поспешно.

Нечто в голосе Бланш заставило Дженнифер поднять голову и пристальнее посмотреть на подругу. Нет, она ни на секунду не подумала, что Бланш на самом деле обладает даром угадывать будущее, но все же было что-то в ее стройной, высокой фигуре, что внушало доверие. Казалось, что этой женщине доступно очень многое.

Если она и разыгрывала своих клиенток, то делала это с завораживающей виртуозностью.

— То есть ты веришь в тот бред, который продаешь? — спросила Элизабет с оскорбительной иронией. — Тогда все ясно. Ты еще более ненормальная, чем твои клиентки.

Но Бланш не поддавалась на провокацию и не отвечала оскорблением на оскорбление.

— Ты же ни разу меня не слышала. С чего ты решила, что я продаю бред?

Элизабет запрокинула голову и презрительно рассмеялась. Ее пьяный громкий смех гулко разнесся по пустому подъезду. У Дженнифер мурашки по телу побежали. Сейчас надо встать и вмешаться. Не доведет этот разговор до добра. Бетти нарывается на ссору, а Бланш всегда умела давать отпор…

Но Дженнифер овладела странная вялость, и она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.

Не буду больше столько пить, с досадой подумала она, прислоняясь головой к стене. Куда это годится. Завтра полдня пролежу больная.

— Я знаю, что это бред, — с нажимом сказала Элизабет, отсмеявшись. — Думаешь, ты одна такая сообразительная и в Барривиле нет предприимчивых дамочек, которые зарабатывают на женской глупости? И расценочки у них ничего себе, так что деньги они лопатой гребут.

— Можно подумать, ты к ним обращалась, — насмешливо бросила Бланш.

Элизабет скривилась, не говоря ни «да», ни «нет».

— Я не могу отвечать за всех.

— Тогда отвечай за себя! — с вызовом бросила Элизабет.

Бланш кинула сигарету в пепельницу.

— Я лично стараюсь помочь, а не навредить. Пошли внутрь, здесь холодно.

— Нет, но ты мне все равно скажи, ты действительно видишь будущее, ну то есть веришь в то, что видишь будущее? — пьяно допытывалась Элизабет. — Карты, правда, тебе что-то говорят?

— Ох, Бетти, отвяжись от меня, — отмахнулась Бланш. — Зарабатываю деньги, чем могу. Должна же одинокая женщина хоть как-то о себе позаботиться.

Элизабет довольно хмыкнула. Этого она и добивалась. Один — ноль в ее пользу. Бланш сама признала, что она просто шарлатанка, да и к тому же одинокая. Нет, никому не повезло в жизни так, как ей!


Но когда была откупорена четвертая бутылка, мнение Элизабет о своей удачливости почему-то изменилось. Они сидела, опираясь подбородком о кисти рук, и меланхолично наблюдала за тем, как Бланш с Дженнифер накрывают стол к чаю. Вишнево-шоколадный торт с взбитыми сливками и цукатами, соблазнительные эклеры, вазочка шоколадных конфет и бутылка темно-красного вина уже из запасов Бланш настроили ее на откровенный лад.

— И все-таки столько всего в моей жизни идет не так, — жалобно сказала она, откусывая пирожное.

— Стадия вторая, — шепнула Дженнифер Бланш, — сейчас она начнет жаловаться на судьбу.

— И что же у тебя не так? — спросила Бланш.

— Все, — с чисто женской непоследовательностью заявила Элизабет. — Я мечтала о совсем иной жизни.

— Все мы мечтаем о чем-то, что не сбывается, — сказала Бланш. — И ты, и я, и Дженнифер. Вспомните, как мы хотели, чтобы к нам на выпускной приехал Майкл Джексон или чтобы нас приняли в школу фотомоделей!

Девушки прыснули, и даже на лице Элизабет появилось некое подобие улыбки.

— А потом я мечтала иметь грудь пятого размера, — хихикнула она.

— Ну, это почти сбылось, — сказала Дженнифер, кивая на внушительный бюст Элизабет, обтянутый тонким кашемиром платья.

— Да уж, не жалуюсь, — приосанилась Элизабет. — Тебе бы тоже не мешало помечтать о чем-нибудь в этом роде. Глядишь, и сбудется.

— Меня вполне устраивает моя фигура. — Дженнифер глотнула чай и обожгла губы. — Ох, горячо…

— Ну, размеры груди сейчас не проблема, — протянула Бланш. — Во всех газетах печатают объявления о том, как ее увеличить.

— Натуральное ценится выше.

— Никто не сомневается, — улыбнулась Бланш. — А вот я когда-то мечтала сниматься в кино. И что вы думаете? Один раз участвовала в сериальной массовке.

— Да ты что? — ахнула Дженнифер. — Вот здорово, расскажи.

— Да нечего рассказывать. Мне было лет двадцать, меня занесло в Голливуд, и один околокиношный знакомый позвал меня на съемки. Я должна была в толпе штурмовать поезд. Три часа ожидания, две минуты съемок и небольшой гонорар, который я промотала в один день, вот и все впечатления.

— Ты должна была сделать так, чтобы тебя заметили, — фыркнула Элизабет. — Режиссеры такие же мужчины, как и все остальные. Нужно было действовать! Я бы такой шанс не упустила.

— Тогда я была безумно влюблена в своего первого мужа, — рассмеялась Бланш, — и о карьере в кино думала меньше всего.

— Да, кино это здорово, — сказала Дженнифер. — Но я бы лучше книжки писала.

— Так в чем дело? — удивилась Бланш. — Напиши что-нибудь. Это сейчас модно.

— Да ты что? У меня в жизни не получится!

— А ты попробуй.

— У меня ни одной мысли в голове, — призналась Дженнифер. — Читатель из меня хоть куда, да и библиотекарь вроде ничего. А вот писатель выйдет никудышный, я точно знаю.

— Но если ты об этом мечтаешь, это должно получиться, — настаивала Бланш. — Надо верить в себя, и высшие силы тебе обязательно помогут…

— Вот, опять в тебе гадалка проснулась, — вмешалась Элизабет.

Бланш быстро обернулась к ней и с необъяснимым волнением сказала:

— Верить в себя очень важно. Если ты сомневаешься в себе, то кто же в тебя поверит? Мечту нельзя бояться, это может ее спугнуть.

— Дженни и не мечтает о писательстве. Это она просто разговор поддерживает. У нее другое на уме. Любовь, — с насмешкой сказала Элизабет.

Дженнифер покраснела.

— Значит, ты все-таки влюблена в своего Мэтью? — улыбнулась Бланш.

— Слушайте, давайте не будем об этом, а? — взмолилась Дженнифер. — Какая разница, кто о чем мечтает. Любовь, книжки, Майкл Джексон. У каждого свое…

— Нет, почему? — перебила ее Бланш. — Я не видела вас сто лет и хочу знать, что вас сейчас интересует. Правда, хочу. Нам уже по тридцатнику, и мечты у нас совсем не те, что были в школьные годы.

— Это точно, — сказала Элизабет. — Тогда все было намного проще.

— Сейчас тоже все очень просто, — загадочно улыбнулась Бланш. — Достаточно только помечтать.

— И все? — скривилась Элизабет.

— Не совсем. Желание должно идти от сердца. Нужно так страстно хотеть чего-либо, чтобы голова кружилась. И тогда, может быть…

— Что? — с подозрением спросила Элизабет. — Оно сбудется?

— Не исключено, — рассмеялась Бланш, в который раз за вечер отбрасывая тон великой гадалки. — Откуда я знаю? Я могу только надеяться.

— Жаль, — усмехнулась Элизабет. — А я уже поверила, что ты можешь исполнять желания.

— Если бы это было так, я бы давно была миллионершей и владела личным островом в Карибском море, — беспечно бросила Бланш.

— Кто знает, может, у тебя все получится, — сказала Дженнифер. — Сама говоришь, что главное — мечтать. Будет у тебя и море, и остров…

— С пальмами, кокосами и хижиной из бамбука, — засмеялась Бланш.

— Да уж, встретились две специалистки по мечтам. Я вот предпочитаю жить реальной жизнью, а не книжными фантазиями! — воскликнула Элизабет. — Так намного интереснее. И выгоднее.

— Но ведь у тебя все равно есть какое-нибудь заветное желание? — прищурилась Бланш. — Расскажи-ка, чего ты хочешь больше всего на свете, а мы за это выпьем.

Твердой рукой она разлила остатки вина по бокалам.

— Ох, может, хватит? — поморщилась Дженнифер. — Завтра голова болеть будет.

— А ты не думай о том, что будет завтра.

Бланш немигающим взглядом посмотрела на нее, и Дженнифер опять на мгновение показалось, что перед ней не знакомая с детства подруга, а посторонняя женщина, с пугающим пронзительным взглядом темных глаз…

— Да, давайте выпьем за мое заветное желание.

Элизабет подняла бокал.

— Знаете, чего я хочу? Чтобы завтра мне позвонила какая-нибудь важная шишка с центрального телевидения и пригласила к себе на работу! Хочу уехать из нашего дурацкого городка в Ньюайленд и вести собственную программу на канале «Ньюайленд тудей». Хочу быть знаменитой и общаться со знаменитостями. Не могу уже больше видеть эти «Утренние новости» и всех наших идиотов! Ни одной свежей идеи, никаких возможностей. Надоело работать впустую.

Дженнифер поразил пыл, с которым говорила Элизабет. Она, конечно, знала, что подругу терзают амбиции, но чтобы до такой степени…

— Достойная мечта, — мягко улыбнулась Бланш. — Большая и несложная. Я уверена, что однажды тебя заметят и пригласят в Ньюайленд. Ты же каждый день в своих новостях мелькаешь. У больших боссов есть глаза.

— Дай-то бог! — вырвалось у Элизабет.

— Аль, а Дэниел как? — возмущенно спросила Дженнифер. — Ты мечтаешь жить в Ньюайленде, а ведь он туда с тобой не поедет.

— Почему? — удивилась Бланш.

— Знаю, не поедет, — раздраженно сказала Элизабет. — У него же здесь бизнес. А до моей карьеры ему нет никакого дела. Он меня своим эгоизмом в могилу загонит!

Дженнифер могла бы возразить. Карьера Элизабет шла в гору не в последнюю очередь благодаря положению ее мужа, но разве Бетти можно что-нибудь доказать? Она уверена, что весь мир крутится вокруг нее…

— Мужчины жестоки, — согласилась Бланш. — О наших желаниях они никогда не думают. Но если бы тебе позволили выбирать, что бы ты предпочла? То, что у тебя есть, или работу в Ньюайленде?

— Не просто работу в Ньюайленде! — вспыхнула Элизабет. — А блестящее будущее! Собственная программа и лучшее эфирное время, интервью, вечеринки, мои фотографии во всех газетах…

Бланш и Дженнифер обменялись лукавыми взглядами. Желания Бетти никогда не отличались скромностью.

— Ах, девочки, из меня бы получилась отличная светская львица… — продолжала Элизабет. — Я, можно сказать, создана для роскошной жизни, а вместо этого прозябаю в «Утренних новостях»!

— А как же твой муж? — с любопытством спросила Бланш. — Ты готова с ним расстаться?

— Муж? А что муж? Его вон пусть Дженни себе берет, — усмехнулась Элизабет.

Дженнифер почувствовала, как лицо стремительно заливается краской. И надо же было Бланш начать разговор о мечтах! Вот до чего договорились.

— Давайте-ка еще чаю выпьем, — предложила она, надеясь отвлечь подруг от неприятной темы.

Но им эта тема неприятной не казалась.

— При чем тут Дженнифер? — спросила Бланш.

— Так она же по уши в него влюблена, — хихикнула Элизабет, — вот пусть и берет его себе, когда я уеду. Если он, конечно, не будет возражать. Дэниел у меня мальчик привередливый, на всех подряд не бросается. Его внимание нужно заслужить.

— Что ты говоришь такое? — Бланш, кажется, даже рассердилась.

А Дженнифер внезапно стало тяжело дышать. Голова нещадно кружилась, и от этого особенно трудно было придерживаться шутливого дружеского тона, который установился между ними. Подружки всего лишь забавляются, и она должна смеяться вместе с ними, чтобы никто ничего не заподозрил…

Но разве до смеха было ей сейчас, когда в этой комнате с ее сердца беспощадно сдернули все покровы?

— Сущую правду, — всплеснула руками Элизабет. — Спроси у нее, если мне не веришь.

— Ты слишком много выпила, — сказала Дженнифер обиженно. — Нужен мне твой Дэниел…

— Я пока соображаю, что говорю! И не притворяйся, дорогая моя. Ты так на него смотришь иногда, что мне неудобно становится, — посмеивалась Элизабет. — Как еще он ничего не понял, удивительно.

Щеки Дженнифер пылали как два пиона. Бетти не имеет права так с ней разговаривать. Она вела себя безукоризненно. Ни разу не позволила себе чего-либо, в чем ее можно было бы упрекнуть!

— Как с вами интересно, — вздохнула Бланш. — Любовь, тайны…

— Никаких тайн, — хмыкнула Элизабет. — Разве наша Дженни умеет притворяться? У нее же все на лице написано, хоть она об этом и не догадывается.

Две пары глаз повернулись к Дженнифер, и она поняла, что дальнейшее сопротивление только побудит Элизабет говорить гадости.

— Да, мне нравится Дэниел, — с шутливым вызовом произнесла она. — Если бы ты его знала, Бланш, он бы тебе тоже понравился!

— Я же говорила, что она в него втюрилась! — торжествующе закричала Элизабет и по-детски высунула язык. — Дженни влюбилась, Дженни влюбилась!

— Но он муж моей подруги. Моей лучшей подруги, — подчеркнула Дженнифер, — и я даже в мыслях на него не посягаю. Понятно вам?

Дженнифер гордо наклонила голову, Элизабет бурно зааплодировала.

— Браво! Ты просто чудо! Скажи, Бланш, разве она не чудо? Значит, так и договоримся. Я уезжаю в Ньюайленд делать карьеру и блистать в светском обществе, а Дженни забирает себе Дэниела. Классно я все устроила, да? Получится из меня гадалка?

Язык Элизабет заплетался все сильнее, и Дженнифер подумала, что давно не видела подругу в таком состоянии.

— Может быть, может быть, — таинственно сказала Бланш. — Никогда не знаешь, что ждет тебя завтра. А сейчас, кажется, пора спать.

Словно по ее команде настенные часы в коридоре принялись отбивать удары. Один, два…

— Уже два ночи? — ужаснулась Дженнифер.

Странно, они были так увлечены разговором, что ни разу до сих пор не слышали, как бьют часы.

— Как мы домой поедем?

— На такси! — воскликнула Элизабет. — Я сейчас позвоню…

Она полезла в сумочку за телефоном.

— Никакого такси. Вы останетесь у меня ночевать, — строго сказала Бланш.

И им пришлось остаться, потому что спорить с Бланш, самой серьезной и трезвой из троих, не было никакой возможности. Она с комфортом устроила обеих подруг — Элизабет постелила на диванчике в кухне, а для Дженнифер разложила кушетку в большой комнате. Элизабет была настолько пьяна, что даже возмутиться не смогла. Хотя будь она потрезвее, ей бы точно не понравилось, что ее укладывают на кухне!


Дженни нырнула под одеяло и с наслаждением вытянулась на свежей, пахнущей лавандой простыне. Она только сейчас почувствовала, насколько устала. Голова больше не кружилась, а на кушетке, которая выглядела такой старой и хрупкой со стороны, оказалось чрезвычайно удобно.

Глаза постепенно привыкали к кромешной темноте, и очертания мебели проступали перед ней. Было в этой чужой комнате какое-то свое, необъяснимое очарование, и Дженнифер невольно подумала, что ей даже дома не было так уютно, как здесь.

Несмотря на то, что именно здесь она пережила столько неприятных минут!

Дженнифер казалось, что она до сих пор слышит издевательский голос Элизабет.

Она же по уши влюблена в Дэниела… пусть берет его себе, когда я уеду

Неужели она чем-то выдала себя? Ведь она всегда старалась быть очень осторожной… не задерживалась рядом с Дэниелом больше, чем было нужно, не пыталась лишний раз заговорить с ним, не смотрела на него… почти не смотрела… но разве можно на него не смотреть… никогда не заходила к Баркерам, когда Элизабет не было дома…

Она же вела себя как ангел! И в награду ей бросили хлесткие слова — по уши влюблена.

Выходит, это действительно написано на ее лице. Какой позор…

Закрыв глаза, Дженнифер вспоминала тот день, когда впервые увидела Дэниела Баркера. Три года назад случилось это, но в памяти до сих пор ярки подробности той встречи.

Впрочем, как и всех других.

Дэниел поразил ее в самое сердце. Дженнифер еще не знала, что это любовь с первого взгляда. Она вообще не думала о любви. Но улыбающийся темноволосый мужчина с неожиданно светлыми глазами-льдинками, который меньше всего походил на солидного предпринимателя, показался ей самым прекрасным на свете. Элизабет льнула к нему как кошка, и он был с ней ласков. Дженнифер еще тогда подумала, что они чудесно смотрятся вместе…

И беспричинная боль в сердце, предвестник будущих страданий, пронзила ее.

Если бы она могла предвидеть будущее, она бы без оглядки бежала от Дэниела и Элизабет, подальше от Барривиля. Куда угодно, лишь бы сохранить жалкие остатки душевного равновесия.

Но Дженнифер не обладала даром предвидения и искренне желала подруге счастья, не понимая, почему ей становится грустно при одной лишь мысли о муже Элизабет.

Они часто встречались с Дэниелом — общительная Элизабет все время звала Дженнифер к себе в гости. Она не теряла надежды свести подругу с кем-нибудь из друзей Дэниела, которые изредка заглядывали к ним и были не прочь поухаживать за хорошенькой молчаливой библиотекаршей. Они предвкушали легкую победу. Еще бы! В ее мире не было таких интересных, ярких мужчин. Но Дженнифер быстро ставила всех на место.

Ей не было дела до других. Только в присутствии Дэниела она оживлялась и расцветала, как бутон розы под ласковыми лучами солнца. Общение с ним было глотком свежего воздуха после душной комнаты, и Дженнифер без конца твердила себе, что нет ничего страшного в том, что она восхищается чужим мужем. Это не принесет никому вреда. Элизабет в полной безопасности. Кто в здравом уме предположит, что она попытается отбить мужа у лучшей подруги, да к тому же такой красавицы?

За три года Дженнифер так свыклась с тайной болью, что даже перестала замечать ее. У нее появился Мэтью, и она решила, что попытается стать хоть чуточку счастливее. Надо же было случиться, что именно сейчас, когда она стоит на пороге новой жизни и всерьез собирается замуж, Элизабет посмела выставить ее на посмешище!


Дженнифер ворочалась с боку на бок, не в силах заснуть, и чувствовала себя самым несчастным и невезучим человеком на свете.

Вдруг скрипнула дверь, и в гостиную проскользнул серый силуэт.

— Не спится? — раздался тихий голос Бланш. — А вот Бетти уже дрыхнет.

Она присела на краешек кушетки.

— Я так рада тебя видеть, — пробормотала Дженнифер сонно. — Извини Бетти. Когда она выпьет лишнего, то несет неизвестно что.

— Я знаю, не волнуйся. Спи. — Бланш положила прохладную ладонь на горячий лоб подруги. — Завтра все будет по-другому.

Бланш вышла, и как только за ней закрылась дверь, Дженнифер почувствовала, что все волнения отступают и она проваливается в глубокий спасительный сон.

5

2 января


Проснулась Дженнифер с улыбкой, чувствуя, что чудесно отдохнула. Должно быть, пока она спала, заходила Бланш и раздернула шторы, потому что комната была вся залита светом. Дженнифер счастливо зажмурилась и потянулась как кошка. Отлично вчера посидели. И было бы еще лучше, если б не обычные капризы Элизабет.

Наслаждаясь последними блаженными минутками дремоты, Дженнифер раскинула руки в стороны и уставилась в потолок. Надо же, а вчера она не заметила, что в гостиной Бланш такой красивый потолок, идеально белый, с тонким стильным бордюром лепнины по периметру…

Дженнифер была так увлечена разглядыванием потолка, что до нее не сразу дошло, что вчера, засыпая, она едва могла повернуться на узенькой кушетке, а сейчас даже кончики ее пальцев не свисают с краев кровати. Но постепенно этот очевидный факт проник в ее сознание. Дженнифер приподнялась немного, глянула по сторонам и… тут же рухнула обратно, закрыв лицо ладонями.

Конечно, она предполагала, что при дневном свете гостиная Бланш будет смотреться иначе, не так торжественно и загадочно, как накануне, но то, что она увидела, превзошло любые предположения.

Наверное, это сон. Очень правдоподобный сон о том, как она просыпается в большой светлой комнате с современной мебелью, на кровати, где с лихвой хватило бы места пятерым. Еще чуть-чуть, и она проснется, увидит знакомый круглый стол со скатертью, старый абажур над ним, магические прибамбасы Бланш на книжном шкафу…

Дженнифер немного разжала пальцы и продолжила изучение потолка, надеясь, что светлая современная комната ей попросту приснилась. Бывает же такое, когда человек балансирует на грани между фантазией и реальностью и не может толком отличить одно от другого.

Увы. Комната никуда не делась. Вместо овального матерчатого плафона с потолка свисала новомодная красавица-люстра из множества разноцветных хрусталиков. Кажется, не так давно она видела похожую в мебельном магазине и ужаснулась непомерно высокой цене.

— Что здесь происходит? — спросила Дженнифер вслух и села на кровати.

Она уже не спит, это факт. Как и то, что засыпала она в одной комнате, а проснулась в совсем другой. Может, пока она дрыхла как спящая красавица, девчонки перетащили ее в соседнюю комнату, а сами сейчас стоят под дверью и бессовестно хихикают?

Полный бред. Она должна была хоть что-нибудь почувствовать, когда ее перетаскивали. Но, к сожалению, ничего другого в голову не приходило.

— Бетти, Бланш, выходите, я все поняла, — громко позвала Дженнифер.

В ответ тишина. Дженнифер решительно встала с кровати. Сейчас она покажет этим кумушкам, как издеваться над друзьями!

На стуле напротив кровати Дженнифер нашла небрежно брошенный шелковый халатик, накинула его на себя (другой одежды в комнате не было), сунула ноги в расшитые бисером тапочки, стоявшие под стулом, и подошла к двери. Из светлого дерева, с тонированными стеклами, она была чем-то знакома Дженнифер.

Господи, где же она могла ее видеть?

Она повернулась и прижалась к двери спиной. Комната была знакомой и незнакомой одновременно. Потолок не такой высокий, как в квартире Бланш, и обстановка гораздо более современная. Кровать, шкаф, тумбочки, стулья составляли один гарнитур, красивый, стильный, наверняка безумно дорогой. Узорчатый паркет на полу переливался в солнечных лучах; на большом, во всю стену окне висела полупрозрачная органза персикового цвета. Стены были украшены гобеленами в пастельных тонах.

Дженнифер рванулась к окну и отдернула шторку. Что она ожидала увидеть? Покосившиеся допотопные домики на улице Гетти Барлоу, заурядный городской пейзаж, щедро присыпанный снежком.

Что ж, снег имелся в изобилии. А также маленькое застывшее озерцо неправильной формы, несколько деревьев с голыми ветками, хозяйственная одноэтажная постройка за ними. Ясно, что она за городом…

Вспомнила!

Дженнифер хлопнула себя по лбу и рассмеялась. Это же загородный дом Бетти. Двухэтажный коттеджик с бассейном в форме слезы на заднем дворе, которым Элизабет очень гордилась. Как раз этим летом она приглашала ее на выходные, и они отлично провели время!

Соответственно, комната, в которой она находится, — спальня Бетти. Конечно! Эту люстру они выбирали вместе. Как она могла забыть? Правда, мебель вроде другая была… Но когда с деньгами проблем нет, можно хоть каждый день новую покупать.

У Дженнифер словно камень с души свалился. Непонятно, правда, каким образом девчонки перетащили ее сюда, но этому наверняка найдется логичное объяснение. Элизабет ведь не могла упустить возможность похвастаться перед Бланш своим домом и благосостоянием.

Надо отыскать их побыстрее. Скорее всего, сидят где-нибудь у камина и чаи гоняют, а про нее и думать забыли, негодяйки.

Мужской голос внезапно отвлек Дженнифер от созерцания зимних красот за окном.

— О, проснулась моя маленькая соня! Доброе утро, дорогая… то есть добрый день.

Дженнифер застыла у окна с открытым ртом. Дверь спальни была открыта, и на пороге стоял Дэниел Баркер, муж Элизабет. Он протягивал к ней руки и улыбался так, как будто она была самым дорогим для него человеком.

— П-привет, — пробормотала Дженнифер, судорожно запахивая на груди халатик.

Как всегда в присутствии Дэниела у Дженнифер отнялся язык. Как по-дурацки все вышло… неудобно, что он застал ее здесь, в чужом халате, сонную, непричесанную… куда эти паршивки подевали ее одежду?

Дженнифер настолько смутилась, что даже не обратила внимания на тон и слова Дэниела.

— Есть хочешь?

Он подошел совсем близко, слишком близко для постороннего человека, и Дженнифер непроизвольно прижалась к окну.

— Что с тобой?

— Я… у меня… голова болит, — пролепетала Дженнифер, боясь поднять на него глаза. — Извини, так уж вышло. Я случайно…

Ей захотелось объяснить ему, что вчера они всего лишь перебрали немного, после чего девчонки вздумали устроить дурацкий розыгрыш. Приволокли ее как бревно в коттедж и бросили на супружеской кровати Элизабет. Кошмарная глупость, конечно, но что можно было ожидать от двух нетрезвых хулиганок?

— Ладно, с кем не бывает, — рассмеялся Дэниел. — Уже забыли. Но я говорил тебе, что с коньяком шутки плохи, даже с самым лучшим.

Он взял Дженнифер за подбородок и почти насильно заставил ее посмотреть ему в глаза.

Я схожу с ума, подумала она обреченно. Какой еще коньяк?

— Ты мне говорил?

— У, а дело-то серьезное, — покачал головой Дэниел. — Я и не знал.

Его лицо было невозмутимо, но в голубых глазах плясали смешинки. Дженнифер казалось, что если он сейчас не отпустит ее, она потеряет сознание от наплыва чувств.

— Вот уже и с памятью проблемы. Предупреждаю вас в последний раз, мисс Дженни, неумеренное пьянство до добра не доводит.

И он с притворной суровостью погрозил ей пальцем.

Ну хоть он не принимает меня ни за кого другого, вздохнула Дженнифер с облегчением.

Однако облегчение было временным, потому что в следующую секунду Дэниел по-свойски положил ей ладонь на лоб и заботливо спросил:

— Как ты себя чувствуешь? Что-то глаза у тебя странно блестят.

Рука Дэниела была теплой и приятной на ощупь, и Дженнифер захотелось, чтобы он как можно дольше не опускал ее.

— Вроде все нормально, — пробормотал он вполголоса. — Эх, ты, трезвенница моя. Не умеешь — не пей. Я теперь тебя буду контролировать.

У Дженнифер глаза полезли на лоб. Она спит, бредит или сошла с ума на почве неразделенной любви к чужому мужу? Дэниел никогда не позволял себе ничего подобного! Безупречная корректность и прекрасное воспитание занимали не последнее место в списке его достоинств.

Дженнифер глубоко вздохнула, набираясь смелости, и выпалила Дэниелу в лицо:

— Объясни мне, что здесь происходит!

— То есть?

— Как я сюда попала? Что я тут делаю? Просыпаюсь в этой комнате, здесь, в коттедже… Это шутка такая, да? Не очень удачная, должна тебе сказать.

Дэниел пристально смотрел на нее, и Дженнифер стало не по себе. Нет, он не может быть заодно с Бланш и Элизабет. Он выше идиотских розыгрышей. Недаром Бетти называет его иногда занудой. Но почему тогда он ведет себя так странно? Как будто между ними что-то есть… Что-то, выходящее за рамки приятельских отношений.

— Дженни, ты меня пугаешь, — тихо сказал Дэниел. — Давай сядем.

Он взял девушку за руку и усадил на кровать, сам устроился рядом.

— Ты уверена, что у тебя все в порядке? Может, врача вызовем?

— Не нужен мне врач, я отлично себя чувствую!

Дженнифер с раздражением вырвала у него руку. Если Элизабет все же стоит за этим нелепым спектаклем, то ее убить мало! Какая-то сверхутонченная жестокость. Бетти знает, как она относится к Дэниелу, и все же позволила втянуть ее в этот идиотский розыгрыш…

Да и Дэниел хорош. Разве можно так над человеком издеваться?

— Тогда почему ты спрашиваешь, как ты сюда попала? — мягко спросил он.

Минуту Дженнифер ошарашенно смотрела на Дэниела, ожидая, что он вот-вот засмеется и закричит: попалась, попалась. Но он молчал, и все его красивое мужественное лицо дышало беспокойством.

Беспокойством за нее.

Дженнифер смущенно опустила глаза.

— Я не в себе сегодня, — пробормотала она. — Действительно перебрала немного.

— Господи, девочка моя, ну разве так можно?

Дэниел сгреб ее в охапку и прижал к себе. Дженнифер перестала дышать.

— Перепугала меня до смерти. Или это своеобразный новогодний розыгрыш?

Дженнифер ошеломленно слушала его, не в силах вырваться из его объятий. Дэниел обнимал ее очень нежно и в то же время повелительно, как человек, имеющий полное право это делать.

В голове Дженнифер не было ни одной мысли.

— Новогодний розыгрыш? — прошептала она. — А какое сегодня число?

— Уже второе января, моя дорогая. Два часа дня.

— А…

— Все уже давно встали, позавтракали и уехали кататься на лыжах, а я ждал, когда ты проснешься. Жаль было будить, ты так сладко спала.

— А…

— Зато сейчас мы совершенно одни в доме. Представляешь, никаких гостей…

Дженнифер напряглась. Что, хотелось бы знать, он имеет в виду?

— Я ужасно по тебе соскучился…

Она почувствовала, как он откинул волосы с ее уха и легонько коснулся губами мочки.

Меня соблазняет чужой муж, обреченно подумала Дженнифер, а я не могу сказать «нет». Шутка Элизабет зашла слишком далеко.

Но в глубине души Дженнифер уже знала, что Элизабет тут ни при чем. Ни одна женщина в здравом уме не будет подсылать своего мужа к подруге, зная притом, что та питает к нему нежные чувства.

Значит, пока она спала, произошло что-то непостижимое, что перенесло ее и во времени, и в пространстве. Она заснула в гостиной Бланш двадцать шестого декабря, а проснулась в спальне Элизабет второго января.

Расспрашивать Дэниела было бесполезно. Он сам находился во власти каких-то иллюзий (надо сказать, довольно приятных), и, если она будет задавать вопросы, он только сильнее встревожится.

А может, просто подыграть? — мелькнула у Дженнифер лукавая мысль. Не знаю, что тут случилось, но Дэниел рядом со мной, обнимает меня. Я о таком и не мечтала. Почему бы не насладиться кусочком счастья, который так неожиданно свалился на меня? Потом всегда можно будет сказать, что я раскусила их замысел и решила немного пошутить вместе с ними…

Дженнифер чуть отстранилась от Дэниела и с улыбкой произнесла:

— Знаешь, я безумно хочу есть.


Они спустились на первый этаж в столовую, и Дэниел сам приготовил ей кофе и восхитительные гренки с джемом. Дженнифер заставляла себя не смущаться от его откровенно восхищенных взглядов и ласковых слов, от его заботы и внимания. Она махнула рукой на свой внешний вид и даже получала удовольствие оттого, что сидит в чужом доме с чужим мужем, одетая в халатик с чужого плеча.

Который был на удивление впору.

Ухаживая за Дженнифер, Дэниел не умолкал ни на минуту. Она еще ни разу не видела его таким разговорчивым.

— Завтра приедут Ганнингсы и Бигелоу, — между делом сообщил он, — надо бы, наверное, в супермаркет съездить, пополнить запасы…

— Как скажешь, — покорно отвечала Дженнифер.

— В принципе, еды хватает, но гостей будет много, так что лучше перестраховаться. Вот будем провожать миссис Купер и на обратном пути заскочим за продуктами, хорошо?

— Что? Маму провожать? — встрепенулась Дженнифер. — А где она?

— Я же сказал, уехала со всеми кататься на лыжах, — рассмеялся Дэниел. — Просыпайся, соня!

Дело запутывалось все сильнее. Дженнифер очень хотелось спросить, кто помимо миссис Купер уехал в лес, но она мудро решила не спешить. Рано или поздно лыжники вернутся, и тогда она все узнает. Главное, что мама здесь. Значит, вся эта история просто не может быть розыгрышем. Элисон Купер скорее бы умерла, чем согласилась участвовать в какой-нибудь авантюре.


После завтрака Дженнифер захотела переодеться. Дэниел так настойчиво набивался в помощники, что ей стоило большого труда сдержать его.

— Я сама справлюсь.

— Ладно, тогда я пока приберусь, — вздохнул он.

Спрашивать дорогу обратно в спальню и уж тем более, где она может найти одежду, Дженнифер не стала. Либо мир сошел с ума, либо она вот-вот чокнется. Чтобы сохранить хрупкое равновесие, нужно было помалкивать и принимать вещи такими, какими они казались на первый взгляд.

До спальни Дженнифер добралась легко. Открыла большой платяной шкаф и увидела там огромное количество одежды: брючки, кофточки, кокетливые платья, костюмы. Два ящика были до отказа набиты кружевным бельем всевозможных фасонов и расцветок.

Дженнифер впервые видела эти вещи, но все же они пробуждали в ней какое-то смутное воспоминание, что-то, похожее на давно виденный и полузабытый сон. Она рассеянно подцепила лифчик цвета топленого молока. Если это спальня Элизабет и шкаф Элизабет, то и белье должно быть Элизабет. Однако лифчик был размера на два меньше, чем нужно. Дженнифер приложила его к себе… и почти не удивилась тому, что это ее размер.

Она наугад вытащила голубые джинсы со стразами и облегающую маечку с глубоким вырезом. И то, и другое сидело на ней как влитое.

Это становилось интересным.

Дженнифер перебрала вешалки с красивыми вечерними платьями и убедилась, что все они не больше двенадцатого размера, в то время как статная Элизабет носила как минимум шестнадцатый.

Это мои вещи, подумала Дженнифер с замиранием сердца. Как раз такое зеленое платье с длинной юбкой я очень хотела иметь. И это черное с блестками, и обтягивающее ярко-красное с воланами, и короткое синее с кружевами, и декольтированное нежно-розовое…

Дженнифер бросила ворох платьев на кровать. Шкаф, доверху набитый одеждой ее размера, окончательно убедил ее в том, что подруги не имеют никакого отношения к тому, что она оказалась в доме Элизабет…

Элизабет?

Дженнифер зашла в ванную комнату, смежную со спальней. На прозрачной полочке у зеркала лежала зубная паста, которой она всегда пользовалась, и ее деревянная расческа-щетка. Чем больше она смотрела, тем сильнее убеждалась в том, что это ее ванная, ее шкаф, ее спальня. Она здесь была, и не один раз. Если открыть этот шкафчик, она увидит запас шампуней и мыла, а в этом хранятся милые женскому сердцу косметические пустячки — лосьоны, кремы, маски…

Дженнифер тут же открыла шкафчики и с радостью убедилась в своей правоте.

Это не дом Элизабет. Это ее дом.

И ее Дэниел?

Дженнифер вернулась в спальню и стала убирать платья обратно в шкаф. Она старалась припомнить мельчайшие подробности встречи с Дэниелом. Тогда она была не в себе и ничего не соображала… Но как вел себя он?

Дженнифер застыла на середине спальни с красным платьем в руках. Дэниел вел себя как влюбленный. Заботливый муж, лучший друг, счастливый мужчина… Его глаза горели, когда он смотрел на нее, а в вопросах звучало искреннее беспокойство. На что он намекал, когда говорил, что они остались одни в доме? Что обычно делают любящие друг друга люди, когда остаются одни?

Дженнифер почувствовала, как кровь жарко приливает к лицу.

Она и Дэниел…

Неужели это возможно?

И словно в ответ на ее мысли Дэниел просунул голову в спальню.

— Собираешься принарядиться? — усмехнулся он, увидев вечернее платье в ее руках. — Как раз вовремя. Наши лыжники возвращаются.

6

Стоя на высоком деревянном крыльце в накинутой на плечи короткой шубке, Дженнифер наблюдала за тем, как колонна из лыжников не спеша подкатывается к дому. Первой ехала, естественно, миссис Купер. Дженнифер сразу узнала мать, ее светло-зеленую куртку и разноцветный пушистый шарф. Как приятно было увидеть что-то, что имело отношение к прошлому…

Гости подъехали к дому, помахали Дженнифер издалека и стали снимать лыжи. Не в силах сдержать нетерпение, она прямо в тапочках помчалась к Элисон. Дженнифер и представить себе не могла, что когда-нибудь будет до безумия рада видеть свою суровую мать.

— Дженни, немедленно вернись обратно! — возмущенно закричала Элисон. — В тапках, по снегу! Куда только Дэниел смотрит!

Дженнифер застыла на месте с открытым ртом, не замечая снега, который леденил голые ноги. Мама уверена, что Дэниел должен о ней заботиться… Значит, и вправду за эти несколько дней произошло что-то такое, что полностью изменило привычный порядок вещей.

— Мам… — растерянно прошептала она.

Что сказать? О чем спросить? Как описать то, что она чувствует сейчас?

— Что мам? Беги в дом сейчас же! Дэниел! — закричала миссис Купер кому-то за спиной Дженнифер, — посмотри, она в одних тапках тут стоит!

И в следующую секунду мир завертелся у Дженнифер перед глазами. Вместо матери она увидела пронзительно-голубое зимнее небо и близко-близко лицо Дэниела…

Он без всяких церемоний подхватил ее на руки и бережно нес обратно к дому.

Чуть позднее все собрались в большой гостиной у камина. Дженнифер видела родных, которые непринужденно общались с совершенно незнакомыми ей людьми, и уже не удивлялась этому. Она словно вернулась домой после очень долгого отсутствия и обнаружила, что в жизни ее семьи появилось много посторонних. Кто-то женился, кто-то вышел замуж, и вот уже незнакомые лица мелькают около вернувшегося путешественника…

Помогая матери с ужином, Дженнифер старалась побольше улыбаться и поменьше говорить. Она смотрела во все глаза и через некоторое время поняла, что высокий худощавый мужчина — отец Дэниела, а веселая женщина с потрясающими голубыми глазами — его мать. Здесь же сидели один из братьев Дженнифер с женой и их дочка Кэтрин, а также молодой парень, который не мог бы никем, кроме родного брата Дэниела, так похожи они были друг на друга.

Разговор не останавливался ни на минуту. Шутки, анекдоты, сегодняшние происшествия в лесу, воспоминания о прошедшем празднике…

Это было очередное семейное сборище, одно из тех, что так любила Элисон Купер. Но в отличие от официальных застолий в семье Куперов, которые нагоняли на всех ужасную скуку, здесь царила совсем иная атмосфера — дружбы, любви, интереса друг к другу. Им было хорошо вместе, и собрались они здесь не по настоянию ее властной матери, а по собственному желанию.

Да и сама Элисон изменилась. Дженнифер видела, что мать смеется больше обычного и не стремится постоянно быть в центре внимания. А уж то, как она обращалась с Дэниелом, вообще не укладывалось в голове! Она была мила с ним так, как только может быть мила женщина с любимым зятем.

Но душой их маленькой родственной компании был, конечно, Дэниел. Он как магнитом притягивал к себе всех. К нему обращались за советом, с просьбой разрешить шутливый спор или просто рассказать смешную историю.

Дженнифер с удивлением видела, что обычно неразговорчивый и сдержанный муж Элизабет может быть и веселым, и остроумным, и даже острым на язык. От него словно исходили невидимые токи, которые завораживали окружающих и крепко связывали их небольшую компанию…

— Потрясающий парень, — вскользь заметила миссис Купер, проходя мимо дочери на кухню с очередной грудой тарелок. — Ты хорошо на него влияешь.

Упустить такой момент Дженнифер не могла. Она схватила со стола полупустое блюдо из-под салата и пошла за матерью.

Миссис Купер складывала тарелки в посудомоечную машину и что-то напевала себе под нос. Дженнифер достала лоток с салатом из холодильника, мучительно размышляя, как бы начать разговор.

Мать сама помогла ей.

— Каждый раз восхищаюсь Дэниелом. Необыкновенный мужчина, — сказала она. — Ты хоть осознаешь, Дженни, как тебе повезло?

Дженнифер промямлила что-то в ответ.

— Я всегда знала, что Элизабет его недостойна. Глупая вертихвостка и ничего больше, эта твоя Элизабет, — продолжала миссис Купер с видом дельфийского оракула. — Ты подходишь Дэниелу намного больше. Вы прекрасно смотритесь вместе.

— Я рада, что ты так думаешь, — просто сказала Дженнифер.

— Теперь вам нужен ребенок. Такого мужчину надо привязывать к себе всеми способами.

— Ну что ты такое говоришь? Я не хочу его к себе привязывать!

— А зря. — Миссис Купер покосилась на дочь. — На него многие заглядываются. Та же Николь Бигелоу не прочь прыгнуть к нему в постель…

Это имя говорило Дженнифер только то, что какие-то Бигелоу ожидаются завтра в гости.

— Она будет завтра у нас. С мужем.

Элисон поморщилась.

— Как ты терпишь эту нахалку в своем доме? Я понимаю, конечно, что Эдвард работает с Дэниелом, но все должно иметь свои пределы.

Дженнифер жадно впитывала в себя информацию. Итак, дом этот все-таки ее. Дэниел, соответственно, тоже. С мистером Эдвардом Бигелоу он работает, а миссис Николь Бигелоу добивается его благосклонности. Уже кое-что.

— Дэниел приглашает, кого хочет, — нейтрально сказала Дженнифер.

Миссис Купер усмехнулась.

— Но ты всегда можешь сделать так, чтобы он приглашал только тех, кто нравится тебе, — многозначительно заметила она. — Ты же женщина.

— Я не буду его заставлять.

Потому что попросту не знаю, как это сделать, добавила про себя Дженнифер.

— Ах ты, моя идеальная женушка… — Миссис Купер подошла к дочери и ласково потрепала ее по щеке. — Ты заслуживаешь счастья. Так приятно на вас смотреть, вы словно два голубочка…

Дженнифер зарделась и опустила голову.

— Но я все равно не могу простить тебе, что вы не стали устраивать пышную свадьбу! — продолжила миссис Купер, и Дженнифер уловила в голосе матери знакомые металлические нотки. — В таких вопросах скромничать нельзя. С его-то деньгами вы могли бы устроить торжество не хуже голливудских звезд.

Мы женаты!

Дженнифер схватилась за сердце, чтобы подавить рвущийся из груди крик. Как могло получиться так, что за несколько дней она, сама того не зная, вышла замуж за женатого мужчину, перезнакомилась со всеми его друзьями, накупила себе кучу вещей и сделала ремонт в коттедже?

— Ты хорошо себя чувствуешь? — вдруг спросила миссис Купер.

Дженнифер натянуто улыбнулась. Сколько раз за сегодня она услышит этот вопрос?

— Ты случайно не беременна?

— Понятия не имею, — выдохнула Дженнифер. — Все может быть.

И она говорила сущую правду. Раз она жена Дэниела, то почему бы ей не быть беременной женой Дэниела?

— Это было бы здорово, — мечтательно произнесла Элисон. — Даже в этом ты побьешь Элизабет.

— Давай не будем торопить события, — сказала Дженнифер. — Кстати… об Элизабет… Ты случайно не знаешь, как у нее дела идут сейчас?

Дженнифер старалась говорить как можно более безучастно, чтобы проницательная мать не догадалась, какое огромное значение для нее имеет ее ответ.

— Думаю, у нее все отлично. Как всегда. Ведет свою передачу, раздает автографы и горя не знает. Элизабет где угодно хорошо устроится.

У Дженнифер перехватило дыхание.

— Какую передачу? — пробормотала она, забыв об осторожности.

— Ток-шоу «Страсти по женщине», — с некоторым недоумением ответила мать. — Ты разве не слышала? Теперь у нее своя программа. Дженни, мы же вроде смотрели с тобой первые выпуски… Или это была Китти…

— Я ничего не видела, — твердо произнесла Дженнифер. — Расскажи.

— Что там рассказывать? Обычная передача с участием зрителей. Приходят разные дамочки к ней, темы обсуждают, — пожала плечами миссис Купер. — Везенья твоей бывшей подружке не занимать. История как в сериале. И полугода не проработала в программе Билла Торренса, как сама стала вести ток-шоу.

Дженнифер ловила каждое слово матери.

— Но ты у меня тоже не промах.

Элисон ласково улыбнулась.

— Элизабет поскакала в Ньюайленд карьеру делать, а ты ее мужа к рукам прибрала.

Изумительно, подумала Дженнифер. Оказывается, я отбила у Элизабет мужа.

— Ну ладно, ладно, не обижайся… — У Дженнифер было такое расстроенное лицо, что миссис Купер сочла нужным добавить: — Никого ты не прибирала, я знаю. Ты ж у меня цветочек аленький, куда тебе за чужими мужьями гоняться. Это Дэниел молодец, не проглядел тебя…

— Дженни, Элисон, куда вы пропали? — В дверях появился тот самый Дэниел-молодец. — Вам помочь?

— Уже идем, Дэнни, — заворковала Элисон. — Возьми у Дженни салат, блюдо тяжелое.

— Еще сок нужен.

Дэниел достал из холодильника два пакета и торжественно вручил один Дженнифер, второй — ее матери, а сам взял салат и чистые тарелки.

Дженнифер не могла оторвать от него глаз. Надо же, ее муж… Она замужем за человеком, о котором запрещала себе даже думать! И, наверное, он любит ее, раз женился после того, как Элизабет укатила в Ньюайленд.

Недоумение, в котором Дженнифер пребывала весь день, сменилось безудержной детской радостью. Если это сон, она не хочет больше просыпаться. Но разве во сне можно наслаждаться ароматом и вкусом жареного мяса или чувствовать, как скулы сводит от смеха? Можно ли вдыхать запах древесины, который источают стены коттеджа, или слышать, как потрескивает огонь в камине?

Пора посмотреть правде в глаза. В ее жизни каким-то невероятным, чудесным образом произошли перемены. Она никогда не поймет, КАК все это получилось. И надо не голову ломать над причинами, а побыстрее освоиться в этой новой жизни!

— Ты идешь?

Дэниел остановился в дверях и посмотрел на Дженнифер, которая по-прежнему стояла на середине кухни, прижимая к груди сок.

Она улыбнулась ему впервые за день, открыто, ясно, радостно, улыбнулась как счастливая женщина, любящая своего мужа.

— Да, дорогой.


А поздно вечером, когда все гости разошлись по комнатам, Дженнифер осознала, что обязанности хозяйки дома и жены заключаются не только в том, чтобы готовить еду, убирать квартиру и принимать гостей.

— Праздники это хорошо, но иногда так устаешь от присутствия гостей, — вполголоса сказал Дэниел, когда они поднимались по лестнице в спальню. — Совершенно не удается побыть наедине.

На последней ступеньке он вдруг обнял Дженнифер за талию и прижал к себе. Она замерла в его объятиях. Что делать? Оттолкнуть его?

Но ведь они женаты…

Поцеловать?

Как можно целовать постороннего мужчину?

— Ты сегодня сама на себя не похожа, — ласково сказал Дэниел.

Измученная сомнениями Дженнифер подняла на него глаза… и тотчас все ее страхи отступили. Она должна быть стойкой и достойно принять дар судьбы, свалившийся на нее. Проще всего с визгом убежать из этого дома, от Дэниела, от всей этой новой, неизвестной еще жизни. Но разве можно уйти, не узнав, каковы его губы на вкус…

На руках Дэниел внес Дженнифер в спальню и с дразнящей медлительностью стал раздевать ее. Он был осторожен и нежен, и от каждого его прикосновения огонь все сильнее разгорался в ее крови. Странное чувство охватило Дженнифер. Она перестала сознавать, кто она и где находится, полностью растворяясь в объятиях мужчины, о котором раньше не смела думать…

Это была самая прекрасная ночь в ее жизни, и дело было не только в том, что они занимались любовью. Даже просто лежать и слушать его горячее сонное дыхание было счастьем. Дженнифер упорно боролась со сном. Спать в такую ночь было бы святотатством. За несколько часов она хотела привыкнуть к ощущениям, к которым привыкаешь за годы семейной жизни, — к теплой руке мужа на своем животе, к его дыханию, к одеялу, одному на двоих. Завтра она будет чувствовать себя лучше, ведь это же будет уже второй, а не первый день ее новой замечательной жизни.

Или завтра все будет по-старому? Квартира Бланш, Мэтью, злящийся на нее из-за того, что она не пошла с ним в кино, постоянные намеки мамы на замужество и тайное мучительное чувство к чужому мужу…

Дженнифер похолодела. Кто может гарантировать, что теперь она не будет каждый день просыпаться в новом доме? Такой вот день сурка шиворот навыворот.

— Я не хочу, чтобы что-то менялось, — прошептала она вполголоса. — Мне нравится эта жизнь.

И тут словно молния сверкнула в ее голове. Круглый стол в центре комнаты под яркой лампой, три порядком захмелевшие женщины вокруг него… воспоминания, разговоры о смысле жизни и ни о чем, о желаниях, глупых и не очень… Как там сказала Бланш?

Желание должно идти от сердца. Нужно так страстно хотеть чего-либо, чтобы голова кружилась. И тогда, может быть…

Дженнифер резко села на кровати. Потревоженный Дэниел недовольно заворочался во сне.

— Спи, дорогой мой, — успокаивающе прошептала она. — Спи.

Дженнифер встала, подошла к окну и уткнулась лбом в стекло. Так думалось гораздо легче. Вчера (вчера ли это было?) они с Элизабет немного помечтали. Одна хотела сделать головокружительную карьеру в Ньюайленде и легкомысленно уступала своего мужа другой. Дженнифер напряженно старалась вспомнить, о чем именно они говорили. Она призналась, что ей нравится Дэниел. Всего лишь нравится, ничего больше. Но разве от Бланш скроешься? Может быть, вчера она послушала их с Бетти пьяную болтовню и решила подкинуть подругам новогодний подарочек…

Стоп.

Дженнифер пыталась рассуждать здраво. Бланш сама говорила, что никакими особенными способностями не обладает. Элизабет еще все посмеивалась над ней…

Но ведь кто-то превратил за одну ночь ее в телезвезду, а меня — в жену Дэниела. Не знаю, как это случилось, и не желаю знать. Главное, что все в моей жизни встало с ног на голову.

Нужно найти Бланш и поговорить с ней, внезапно поняла Дженнифер. Пусть объяснит, что к чему.


Когда Дженнифер не без страха на следующее утро открыла глаза, она увидела, что ничего не изменилось. Она по-прежнему была в красивой спальне Элизабет и Дэниела… вернее, в своей спальне, а Дэниел с улыбкой смотрел на нее, опираясь на локоть.

— У тебя такое удивительное лицо, когда ты спишь, — сказал Дэниел. — Как будто во сне с тобой происходит что-то невероятно интересное и тебе ужасно не хочется просыпаться.

— Наоборот, — засмеялась Дженнифер. — Все самое интересное происходит наяву.

Она нерешительно обняла его за шею.

— Это намек? — хмыкнул он.

— Всего лишь приглашение.

Дженнифер ужаснулась собственной смелости, но было поздно. Дэниел стиснул ее так, что у нее перехватило дыхание, и прильнул к ее губам.


После позднего завтрака ее родителей нужно было отвезти домой. Садясь в громадный джип Дэниела (как хорошо она помнила эту машину по той, прошлой жизни!), Дженнифер вскользь сказала:

— Кстати, я рассказывала тебе, что Бланш Хитроу в городе?

— Нет. А кто это?

— Бланш? — немедленно откликнулась миссис Купер с заднего сиденья. — Что ты говоришь? Бланш приехала?

— Да, она звонила мне. Бланш — моя школьная подружка. Мы дружили втроем, я она и Элиз… — Дженнифер запнулась.

Она еще ни разу не заговаривала в присутствии Дэниела о его бывшей жене.

— И Элизабет, — спокойно закончил за нее Дэниел. — И что эта Бланш?

— Я… десять лет ее не видела, а она вдруг объявилась… Позвонила мне по телефону, позвала в гости…

— Здорово.

Дэниел сосредоточенно смотрел на дорогу, и Дженнифер было легче врать.

— Позови ее к нам.

Дженнифер замялась.

— Я не знаю. Сегодня же твои друзья приезжают.

— Ну и что? Тебе будет веселее.

— Может быть, у нее свои планы…

— Господи, Дженни, вы столько лет не виделись, какие могут быть планы! — снова встряла миссис Купер. — Я бы на твоем месте не колебалась.

— Я не знаю, — смешалась Дженнифер, — мне надо с ней поговорить. Давай заедем к ней на обратном пути.

— Нам еще за продуктами, — напомнил Дэниел, — и вернуться желательно не позднее четырех. Иначе наши гости будут сидеть под дверью.

— Я не буду долго разговаривать.

— Не слушай ее Дэниел, — подала голос миссис Купер, — ты же знаешь, что такое эти встречи школьных подруг. Как начнут болтать, не остановишь.

— Догадываюсь, — усмехнулся он. — Но раз Дженнифер так не терпится повидать ее, мы заедем. И подождем столько, сколько нужно. Какой адрес?

Дженнифер была готова расцеловать его.

— Гетти Барлоу, девятнадцать.

— Что? Ты уверена, что правильно поняла?

— Д-да, — кивнула Дженнифер, чувствуя уже какой-то подвох.

— На Гетти Барлоу нет жилых домов.

— Но она именно так сказала…

— Ты имеешь в виду район Роузмари Бей-роуд?

— Да.

— Элисон, — позвал Дэниел тещу, — вы знаете, что находится на улице Гетти Барлоу, район Роузмари Бей-роуд?

— Ничего. Складские помещения.

— А жилые дома там есть?

— Последний снесли пять лет назад.

— Точно, — сказал Дэниел. — Это самая окраина. У меня там склад, так что я знаю наверняка. Позвони своей Бланш и уточни адрес, хорошо? Сегодня не будем терять время. Я отвезу тебя завтра или послезавтра.

— Спасибо, — еле слышно пробормотала Дженнифер, втягивая голову в плечи.

Напрасно она надеялась на встречу с Бланш, чтобы развеять морок.

Он только сгущался.

7

2 января


С похмелья голова трещала так сильно, что Элизабет на ощупь, не открывая глаз, сползла с кровати и пошла по направлению к ванной. Четыре шага вдоль стены, и вот она, заветная дверца в комнату, где ее ждут потоки восхитительно холодной воды, которая освежит больную голову и поможет поскорее прийти в себя.

В предвкушении Элизабет схватилась за дверную ручку и… с неприятным чувством осознала, что никакой ручки нет и в помине.

Открывать глаза по-прежнему не хотелось, и Элизабет наугад пошарила по стене. Странно. Текстура обоев была совсем не такой, как дома, совершенно гладкой, без единой выпуклости. Как будто не было дорогущего ремонта, превратившего их с Дэниелом спальню в произведение искусства с гобеленовыми стенами.

Вздохнув, Элизабет сжала ноющие виски руками и чуть приоткрыла глаза. Ничего хорошего она не увидела. В ярком утреннем свете, заливавшем комнату, было видно, что гобелены как таковые на стене отсутствовали, а сама стена имела симпатичный ровный розоватый оттенок.

Абсолютно незнакомый оттенок.

Элизабет застонала и ткнулась лбом о стену. Конечно, теперь все ясно. Как она могла допиться вчера до такой степени, чтобы позабыть все на свете?

Это не ее спальня.

И не ее стена с гобеленом.

И ее ванная, соответственно, находится не здесь.

Она же в квартире Бланш Хитроу, той самой Бланш, которая изобретательно плела им с Дженнифер свои байки, поила вином без меры, а потом уложила спать. Лично ее, Элизабет, положили на кухонном диване, как будто во всей квартире не нашлось местечка поприличнее!

Элизабет недовольно повела плечиком и застонала, сморщившись от внезапной боли. Любое неосторожное движение резкой болью отзывалось в голове. Элизабет знала, что вчера выпила больше всех, но обвинять себя всегда невыгодно, и поэтому она пришла к выводу, что вино Бланш было отвратительного качества, и именно из-за него голова вот-вот треснет от боли.

Ладно, я тебе еще покажу, подружка, мрачно пообещала Элизабет и отправилась на поиски ванной комнаты.

Для этого глаза пришлось открыть по-настоящему, что отнюдь не улучшило ее состояния и настроения. Впрочем, через пару минут Элизабет позабыла и о головной боли, и о злости на Бланш, и вообще обо всем на свете. Где бы она ни находилась сейчас, это место не было квартирой Бланш в полуразвалившемся доме на улице Гетти Барлоу, и Элизабет многое была готова отдать, чтобы узнать, где она и как сюда попала.

Комната, в которой Элизабет безуспешно пыталась обнаружить свою ванную, была в два раза больше ее спальни. Обстановка в розово-персиковых тонах была немного вычурной, но стильной и дорогой: широченная кровать на резных ножках, шелковое белье, безжалостно смятое телом Элизабет, пузатый комод с замысловатыми ручками, высокий шкаф, вызывающий в памяти интерьеры в духе Джейн Остин, многоярусная люстра с лампами-свечами, тяжелые портьеры со старомодными ламбрекенами…

Элизабет удивленно оглядывалась по сторонам. Неужели она провела ночь в музее и сейчас придет полиция арестовать ее за недостойное поведение?

Более тщательный осмотр доказал, что беспокоиться не стоит. Наряду со старинной мебелью и постельным бельем с вышивкой баснословной стоимости в комнате находился вполне современный кнопочный телефон, ваза с живыми цветами, к которой была прислонена карточка «С любовью от администрации Н.П.П.», а в соседней комнате обнаружилась большая ванная с зеркалами на потолке и стенах, новехонькой сантехникой и разнообразными туалетными принадлежностями с фирменным логотипом гостиницы «Ньюайленд пасифик плаза».

Элизабет уставилась на свое бледное измученное лицо, отражавшееся в овальном зеркале. Итак, она в гостинице. Причем не в Барривиле, а в Ньюайленде. Более того, гостиница эта явно не из простых. Название «Ньюайленд пасифик плаза» было Элизабет незнакомо, но все, от зубной щетки до разноцветных плафонов, указывало на то, что отель этот относится к категории пятизвездочных.

Она попыталась вспомнить события вчерашнего вечера, но ничего, хотя бы отдаленно связанного с путешествием в Ньюайленд, она припомнить не могла. Даже если она и перебрала лишку, и Бланш с Дженнифер решили своеобразно подшутить над ней (хотя в чем соль этой шутки, Элизабет пока не видела), она вряд ли могла проспать всю дорогу до Ньюайленда и не проснуться, когда ее переносили в этот роскошный номер.

Но если Бланш и Дженнифер не привозили ее сюда, тогда кто это сделал?

Будучи прагматичной особой, Элизабет решила не напрягать утомленные мозги зря и не торопить события. Она приняла душ, не пожалев холодной воды для своей разгоряченной головы, надела пушистый белоснежный халат, висевший рядом на крючке под бронзу, и не спеша обследовала весь номер.

Помимо громадной спальни и зеркальной ванной комнаты, там обнаружилась гостиная, уютный кабинет и небольшая гардеробная. Целая квартира, в которой можно жить припеваючи очень долго.

Если, конечно, не думать о том, какая сумма будет стоять в счете.

Элизабет призадумалась. Что бы ни строила из себя Бланш, вряд ли она настолько богата, чтобы позволить себе таким образом подшутить над подругой. А о Дженнифер и говорить не стоит. У нее лишнего доллара отродясь не водилось. Значит, Бланш и Дженнифер точно исключаются, разве что шутка заключается в том, чтобы привести ее в дорогущий отель и заставить потом платить по счету…

Нет, этого не может быть. Элизабет вздрогнула. Это уже не шутка, а издевательство. Бланш и Дженнифер не настолько глупы.

Тогда… Элизабет мечтательно улыбнулась и неосознанно поправила волосы. Дэниел? Решил устроить для нее сюрприз и в любой момент может выпрыгнуть из какого-нибудь потайного шкафа с букетом в руках. Это было бы нелепо, но очень романтично…

Элизабет потешила себя чуть-чуть этой мыслью и со вздохом выкинула ее из головы. Нет, только не Дэниел. Когда в последний раз он устраивал для нее сюрпризы? В медовый месяц?

Нет. Медового месяца у них не было, потому что Элизабет не могла оставить свои «Утренние новости» на Джемайму Павловски. С этими напарницами нужно держать ухо востро. Расслабишься, позволишь себе отпуск с молодым мужем, и на тебе, она уже на твоем месте, ведет программу, а ты выброшена свалку.

Тогда, может быть, в период ухаживания?

Элизабет покачала головой. Их ухаживание было коротким и стремительным, похожим на быстротечный роман кролика и удава. Причем в роли удава выступала Элизабет, а в роли кролика — Дэниел. Ей так не терпелось заполучить его, такого красивого, влиятельного, богатого, что она не могла позволить себе ждать, когда он влюбится в нее по-настоящему. Нужно было заставить его думать, что он любит ее по-настоящему, заставить его сделать предложение, а остальное уже не имело значения.

Таким образом, с грустью отметила Элизабет, Дэниел тоже исключается.

Но если не Дэниел, не Бланш и не Дженнифер, то кто? Кому понадобилось вытаскивать ее из постели и тащить в другой город, снимать номер люкс в первоклассном отеле и заставлять ее ломать голову над неразрешимой загадкой? Неужели очередной розыгрыш коллег-телевизионщиков, которые насовали в номер камер и теперь любуются идиотским выражением ее лица вместе с довольными барривильцами, обожающими, когда знаменитостей выставляют дураками? О да, рейтинг передачи превыше всего. Ради него можно многим пожертвовать.

Не обращая внимания на головную боль, Элизабет заметалась по номеру в поиске скрытых камер. Но не успела она исследовать и одну стену, как зазвонил телефон на тумбочке возле кровати.

Элизабет бросилась к нему со стремительностью кошки. Может быть, сейчас она узнает ответы на все вопросы?

— Добрый день, мисс Вотерфлоу, — раздался в трубке вежливый мужской голос. — Вы просили разбудить вас в два часа дня и напомнить вам, что сегодня в четыре у вас встреча с мистером Уильямом Торренсом и мистером Дональдом Бэкуортом.

— Спасибо, — машинально пробормотала Элизабет.

— Всегда рады помочь. Хорошего вам дня, мисс Вотерфлоу.

Щелчок и короткие гудки привели Элизабет в чувство. Она швырнула трубку обратно с такой яростью, словно несчастный кусок пластмассы был виноват в том, что она по-прежнему ничего не понимает.

Почему она не расспросила служащего о том, кто привез ее сюда и что все это значит? Но, с другой стороны, откуда служащему знать, в чем тут подвох? Она сама попросила его позвонить ей, разбудить, напомнить. С кем там у нее встреча через два часа?

Элизабет кинулась к своей сумочке, которая лежала неподалеку, на стуле, вытряхнула оттуда блокнот с ручкой и быстро записала.

Четыре часа, встреча с У. Торренсом и Д. Бэквардом (?) Бэквортом (?).

Эти имена абсолютно ничего ей не говорили. Может быть, портье что-то перепутал? Позвонил не в тот номер. Да, это вполне возможно. Надо предупредить беднягу, чтобы передал сообщение по правильному адресу и не схлопотал выговор ни за что.

Элизабет подняла трубку, но палец ее замер над кнопкой с надписью «Портье».

Он же назвал ее мисс Вотерфлоу!

Элизабет медленно опустила трубку на место и рухнула в ближайшее кресло.

Сумасшедший дом какой-то.

Раз он назвал ее по имени, значит, сообщение адресовано ей. Но почему именно мисс Вотерфлоу, а не миссис Баркер? Или у нее были причины скрывать, что она замужем?

Элизабет рассмеялась. Неужели сейчас обнаружится, что у нее есть в Ньюайленде любовник и она приехала к нему на свидание?

А что, возможно… Правда, обычно она помнила имена своих любовников и осознанно приезжала на свидания. Но почему бы ради разнообразия и не назначить встречу с каким-нибудь обаятельным незнакомцем… С кем-нибудь из этих двоих, к примеру.

Элизабет кинула беглый взгляд на блокнот. У. Торренс или Д. как-там-его-правильно? Может быть, сразу оба?

И вдруг Элизабет как током ударило. Она подскочила на кресле и замерла на самом краешке. Этого не может быть. Этого совершенно точно не может быть…

Она снова покосилась на блокнот с именами. Почему не может быть? Раз она сейчас сидит в номере «Ньюайленд пасифик плаза», то почему она не может встречаться в четыре часа с Уильямом Торренсом, а точнее, с Биллом Торренсом, звездой канала «Ньюайленд тудей», и медиамагнатом Дональдом Бэкуортом (не Бэквардом и не Бэквортом), который владел, в числе всего прочего, этим самым каналом!

Элизабет вжалась в спинку кресла, чуть ли не впервые в жизни чувствуя растерянность и желание спрятаться от всего мира. Но замешательство длилось недолго. Уже через пару минут она твердой рукой нажала на кнопку вызова портье и поднесла телефонную трубку к уху.

— Слушаю вас, мисс Вотерфлоу, — отозвался все тот же безупречно вежливый голос.

— Я хотела поблагодарить вас за то, что выполнили мою просьбу, — проворковала Элизабет.

— Желание клиента — закон для персонала, — проворковали ей в ответ.

— И уточнить, где именно на сегодня у меня назначена встреча.

— В малом зале для переговоров нашего отеля, — любезно пояснил портье. — Второй этаж, комната двадцать два А. Правый коридор.

— Благодарю вас, — сказала Элизабет и положила трубку на место.

Итак, если исключить крохотную возможность того, что портье такого уважаемого отеля как «Ньюайленд пасифик плаза» участвует в глупейшем розыгрыше, в комнате «22А» сегодня в четыре часа ее действительно будут ждать знаменитейшие и влиятельнейшие люди ньюайлендского телевидения.

От восторга Элизабет замолотила кулачками по воздуху. Разбираться, зачем и как, она будет потом. В первую очередь нужно было решить вопрос, в чем она пойдет?

Она обошла весь номер и не нашла ни малейших следов своей одежды. Не в банном же халате приходить на встречу! Да и снова звонить портье, интересоваться судьбой своей шубки и платья как-то неудобно.

Элизабет заглянула в гардеробную, приоткрыла створки первого шкафа… и застыла на месте от удивления.

Шкаф был набит туфлями всевозможных фасонов и расцветок. Manolo Blahnik, Salvatore Ferragamo, Jimmy Choo, Christian Louboutin…

Элизабет потеряла дар речи. Это просто какая-то пещера Алладина!

Она вытащила из шкафа первые попавшиеся под руку туфли, изящные красные лодочки на высоком каблуке, и с чувством, похожим на благоговейный трепет, погрузила ногу в одну из них.

Туфля подошла идеально. Элизабет тут же нацепила вторую и продефилировала по комнате походкой манекенщицы. Более удобную обувь еще нужно было поискать.

Элизабет вытащила вторую пару, зеленые босоножки с бантами, а за ними и легкие полусапожки под леопарда.

Снова ее размер.

Похоже, вся обувь в этом шкафу была ее размера.

Затаив дыхание, Элизабет потянула на себя дверцы второго шкафа. Платья. Всевозможных фасонов и расцветок, всех известных европейских и американских дизайнерских марок. Юбки, блузки, пиджаки, брюки, шорты, белье, шарфы, пояса, сумочки, украшения, шляпки, пальто и шубки — Элизабет как ненормальная бегала от шкафа к шкафу, открывала все дверцы нараспашку, вытаскивала ящики и выгребала из них ворохи прекрасной одежды.

Это было не просто как во сне.

Это было как в раю.

Немного успокоившись, Элизабет напомнила себе, что у нее еще будет время сходить с ума из-за обилия красивых вещей. Сейчас нужно было подумать о встрече и как следует подготовиться. С таким гардеробом это труда не составило. Элизабет выбрала премиленькое платье от Gucci, подобрала к нему пиджачок по фигуре и высокие сапоги на шпильке. Подумав, она заменила сапоги босоножками. И пусть на улице зима, здесь, в «Ньюайленд пасифик», царит вечное тихоокеанское лето, и в сапоги, пусть даже такие роскошные, рядиться незачем.

После того, как наряд был подобран и разложен по стульям, Элизабет вытряхнула содержимое своей старой сумки на кровать и принялась перекладывать нужные вещи в новую Birkin. Среди всего прочего ей на глаза попалось ее водительское удостоверение. Элизабет рассеянно подняла его, пробежала глазами и прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать.

Удостоверение, где совсем недавно красовалось имя Элизабет Баркер, теперь было выписано на имя Элизабет Вотерфлоу.

Что за чертовщина!

Элизабет в раздражении швырнула удостоверение обратно на кровать. Из-за обилия платьев и туфель она несколько забылась, а ведь положение усложнялось с каждой секундой. Если подумать хорошенько, откуда здесь столько одежды ее размера, причем не простой одежды, а дизайнерской, выбранной с учетом ее вкуса?

Иначе как чертовщиной и не назовешь.

И словно в ответ на свои мысли Элизабет заметила на кровати тонкую красную папочку, лежавшую рядом с ее бумажником и косметичкой. Папочку, которую она видела впервые.

И которую она никогда не клала в свою сумку. По крайней мере, осознанно.

Полная нехороших предчувствий, Элизабет открыла папку. Она не спрашивала себя, что ожидает в ней увидеть, но вряд ли сильно удивилась бы, если бы там обнаружился контракт с дьяволом, подписанный ее собственной кровью.

Однако, хоть в папке и лежал контракт, никакого отношения к темным силам он не имел. Впрочем, как и к светлым. Он был делом рук человеческих, этот контракт между мисс Элизабет Вотерфлоу и каналом «Ньюайленд тудей». Он был датирован двадцать пятым сентября текущего года и гласил, что мисс Вотерфлоу на год получает работу как соведущая ток-шоу Билла Торренса.

Сумма, стоявшая в графе «оплата», заставила Элизабет присвистнуть от изумления. Она, конечно, слышала, что «Ньюайленд Тудей» щедро платит лучшим сотрудникам, но чтобы до такой степени щедро…

Помимо всего прочего в контракте значилось, что канал оплачивает ей проживание в номере люкс отеля «Ньюайленд пасифик плаза» и снабжает немалой дополнительной суммой на «служебные расходы».

Элизабет посмотрела на роскошное платье. Одной загадкой меньше. Теперь понятно, откуда у нее вся эта одежда, обувь, сумки, номер. Единственная загвоздка заключалась в том, что Элизабет должна была уже три месяца работать с Биллом Торренсом, а она не только не работала, но и знать не знала об этом контракте.

Надеюсь, я не схожу с ума, вздохнула Элизабет. Это было бы очень неприятно.

Она бросила папку с контрактом на кровать и заметила, что из нее выпал небольшой квадратный листочек. Элизабет подняла его, прочитала, и в который раз за день у нее закружилась голова. Листочек оказался свидетельством о разводе Дэниела и Элизабет Баркеров. Датировано оно было серединой сентября.

Элизабет в гневе забегала по комнате. Что за идиотизм? Если Дэниел устроил этот спектакль с единственной целью избавиться от нее, он мог бы и не трудиться. Достаточно было поговорить с ней начистоту, и она, конечно же, не стала чинить ему препятствий… ну разве что заставила бы его заплатить щедрые отступные при разводе. Половина… о да, половина ее вполне бы устроила.

Настенные часы в гостиной пробили половину четвертого, и Элизабет очнулась. Рано или поздно все прояснится. Тот, кто стоит за этой аферой, жестоко поплатится. А пока нужно жить и ни в коем случае не опаздывать на встречу с Торренсом и Бэкуотером.

Нельзя опаздывать даже в том случае, если эта встреча — фальшивка. С такими людьми не шутят.

Элизабет быстро собралась, подкрасилась, полюбовалась на себя в новом платье и с бьющимся сердцем отправилась на поиски таинственной комнаты 22 А.

8

Все оказалось не так ужасно, как боялась Элизабет. Билл Торренс, пухлогубый чернокожий балагур с приятным умным лицом, вел себя с ней как со старинной и очень хорошей знакомой. Расцеловал в обе щеки, осведомился о самочувствии, намекнул, что и у него после вчерашнего трещит голова и что это немудрено, так как Айки Роултон славится своими винными погребами. Постепенно из намеков и вопросов Билла Элизабет поняла, что вчера она отлично повеселилась на вечеринке мультимиллионера и покровителя искусств Айки Роултона в компании Билла и не менее десятка других ньюайлендских знаменитостей.

Это было непонятно, хоть и очень лестно, но Элизабет благоразумно решила не задавать наводящих вопросов. Если весь мир сошел с ума, она сделает вид, что сошла с ума вместе с миром.

Тем более что сходить с ума предлагалось в таком замечательном обществе.

Дональд Бэкуотер оказался маленьким неказистым мужчиной с отвислыми щеками и вторым подбородком. Он поначалу помалкивал, разрешая более говорливому Биллу вести разговор, но Элизабет все время чувствовала на себе его пристальный взгляд. Он изучал ее, точно натуралист — редкую бабочку, размышляя, стоит ли включать ее в коллекцию или просто выкинуть.

Может быть, кого-нибудь этот взгляд и смутил бы, но только не Элизабет Баркер.

То есть Вотерфлоу.

Она улыбалась Биллу как ни в чем не бывало, отвечала остротами на его шутки и чувствовала, что это производит хорошее впечатление на Дональда.

Это подтвердилось, когда владелец «Ньюайленд тудей» наконец решил поучаствовать в разговоре.

— Что вы скажете на то, мисс Вотерфлоу, если мы с вами разорвем старый контракт раньше срока? — скрипучим голосом поинтересовался Дональд.

— Скажу, что для начала мне нужно будет посоветоваться с моим адвокатом, — ответила Элизабет с милой улыбкой, хотя на душе у нее заскребли кошки. — Мне очень не хотелось бы остаться без средств к существованию.

Дональд рассмеялся.

— Простите, я неправильно выразился, моя дорогая.

Он наклонился к Элизабет и взял ее руки в свои. Она вздрогнула от неожиданности.

— Я не имею в виду полное расторжение контракта. Я предлагаю вам порвать старый и заключить новый. На собственное ток-шоу.

— Простите?

Желудок Элизабет сделал сальто-мортале, как будто она внезапно провалилась в пропасть.

— Я пристально наблюдал за вами все эти три месяца. — Дональд откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — У вас большой потенциал, которому шоу Билли не дает раскрыться в полной мере.

— Что ж, я должен думать о собственной репутации, — хохотнул Билл. — В шоу Билли Торренса может быть только одна звезда. Билли Торренс, разумеется.

Дональд резко открыл глаза.

— Вы созданы, чтобы быть звездой, Элизабет. Независимой. Блестящей. Вы должны вести свое ток-шоу и привлекать зрителей. Я чувствую, что у вас все это получится. Пока могу предложить вам один раз в неделю, по четвергам, прайм-тайм. Вас это устраивает?

— Д-да. В-вполне, — выдавила из себя Элизабет, чувствуя, что щеки заливает краска.

— Сейчас не хочется отвлекаться на мелочи… — Дональд неторопливо постукивал по ручке кресла. — Подробности вы можете обсудить позднее с моим помощником. Мне бы хотелось получить от вас принципиальное согласие, чтобы мои специалисты начали продумывать концепцию шоу.

Элизабет почувствовала, что если немедленно не возьмет себя в руки, то сползет с кресла прямо под ноги всесильному Дональду Бэкуотеру. Он хочет получить от нее согласие! Как будто она может ему отказать.

— Я согласна, мистер Бэкуотер, — ответила Элизабет, как она надеялась, с приличествующим случаю достоинством.

Визжать и бросаться Дональду на шею было бы несолидно, хотя на секунду ей захотелось расцеловать его обрюзгшую физиономию.

— Вот и отлично, — просиял магнат. — И зовите меня просто Дональд, ладно? Нам теперь предстоит часто встречаться. Так будет проще.

Элизабет только и смогла, что кивнуть и изобразить на лице некое подобие улыбки.

— Что ж, жаль с вами расставаться, Элизабет, но я все понимаю. — Билл с чувством пожал ей руку. — Канал только выиграет, если вы начнете работать самостоятельно.

— С-спасибо…

Добавить имя Элизабет не решилась. Кто знает, как она называет Билла, по имени или мистер Торренс.

— Что ж, тогда я дам вам пару деньков на то, чтобы прийти в себя после Нового года…

Дональд встал, и за ним поднялся и Билл.

— А потом добро пожаловать в мой офис. Кирк, мой помощник, свяжется с вами, и вы договоритесь, что, когда и как. Ориентировочно числа четвертого, хорошо?

— Четвертого? Четвертого чего?

— Января, разумеется. — Дональд мельком глянул на наручные часы. — Сегодня второе, и я надеюсь…

— Второе января? — уточнила Элизабет с глуповатой улыбкой.

— Да.

— Бетти, старушка, Айки окончательно тебя укатал, — засмеялся Билл и похлопал Элизабет по плечу. — Приходи в себя побыстрее. Через два дня у тебя важная встреча.

— Д-да, я все поняла. Спасибо. До свидания…


Как только мужчины ушли, Элизабет бросилась вниз к портье. На вид он оказался менее приятен, чем по телефону, но, заглянув в его честные глаза, она ощутила облегчение. Этот человек точно не может ее обмануть.

— Скажите, пожалуйста, какое сегодня число, — выпалила Элизабет.

— Второе января, — ответил портье, не позволив себе ни удивленного взгляда, ни улыбки.

— Вы уверены?

— Да, мисс Вотерфлоу.

Портье показал на электронное табло с датой, висевшее над стойкой администратора.

Второе января.

Элизабет закусила губу, разглядывая темно-зеленые цифры на темном табло. Нет, дальше так продолжаться не может. Она должна выяснить, в чем дело.

— А как долго я здесь живу? — спросила она.

Портье глянул куда-то вниз.

— С двадцать пятого сентября прошлого года.

— А кто платит по счетам?

— Компания «Ньюайленд тудей».

— И я действительно вела шоу на пару с Биллом Торренсом?

— Да, мисс Вотерфлоу.

Сдержанности персонала «Ньюайленд пасифик плаза» можно было только позавидовать.

— Если вы разрешите мне быть откровенным…

— Конечно!

Элизабет чуть ли не грудью легла на его стойку, разрываясь от любопытства.

— В некоторых передачах вы даже переплюнули самого Билла, — улыбнулся портье. — Вы были великолепны. В отеле хранятся все записи передач с вашим участием. Мы гордимся тем, что вы выбрали именно наш отель.

— Правда? А я могу посмотреть?

— Конечно, мисс Вотерфлоу.


Через десять минут Элизабет в полном одиночестве сидела в просмотровом зале «Ньюайленд пасифик плаза» и любовалась собственным изображением. Она рядом с Биллом Торренсом принимала гостей, задавала каверзные вопросы, смеялась, демонстрируя белоснежные зубки, провоцировала и вызывала гомерический хохот у аудитории.

Портье был прав. Иногда все внимание фокусировалось на ней, скромной помощнице звездного ведущего из провинциального Барривиля, а знаменитый Билл Торренс отходил на второй план.

Слезы катились по лицу Элизабет. Это было потрясающе. Мечта сбывалась на глазах. Она на центральном канале, в программе с супер-рейтингом, она звезда, восходящая звезда «Ньюайленд тудей»…

Удивительно, как она до сих пор не сошла с ума от всего, что произошло с ней сегодня.

Подумать только, что еще вчера она болтала о пустяках в компании Бланш и Дженнифер, поддразнивала глупышку Дженни, пыталась вывести Бланш на чистую воду…

Элизабет подскочила на месте как ужаленная. А вот и ответ. Невероятный, но не более невероятный, чем то, что она пережила за сегодня.

Бланш сделала все это. Неизвестно как (да и лучше не знать), но за одну ночь она превратила ее в восходящую звезду лучшего ньюайлендского канала!

Элизабет расхохоталась. В добрый час встретилась она со школьной подружкой. Бланш задели за живое ее насмешки, и она решила продемонстрировать, на что способна на самом деле? Великолепно. Теперь она готова поверить во что угодно. Даже в то, что замухрышка Бланш превратилась в роскошную колдунью.

Единственное, что омрачало безоблачное настроение Элизабет, был развод с Дэниелом. Зачем это нужно было устраивать? Неужели обязательно было лишать ее мужа? Дэниел вряд ли обратил бы внимание, если бы она укатила в Ньюайленд. Она вполне могла оставаться его женой (и получать от него солидное содержание) и строить карьеру на ньюайлендском телевидении.

Малышка Дженни, правда, изошла бы упреками, что она несправедлива по отношению к лучшему мужу на свете, но, в конце концов, что взять с влюбленной женщины?

Смех замер на губах Элизабет. Что если Бланш устроила сказку не только для нее, но и для Дженнифер? О чем они говорили вчера? О том, что Джен без ума от Дэниела. Раз она, Элизабет, получила шанс в Ньюайленде, Дженнифер должна была получить ее мужа…

Элизабет вылетела из просмотрового зала и побежала к себе в номер.

Один звонок домой, родителям, и все встало на свои места. Если миссис Вотерфлоу и была удивлена расспросами Элизабет, она, тем не менее, снабдила ее информацией о том, что ее подруга Дженнифер вышла замуж за ее бывшего мужа, как только тот получил развод.

— И месяца не подождал, бесстыдник, — эмоционально закончила миссис Вотерфлоу. — Неужели ты переживаешь, деточка?

Элизабет едва сдержалась, чтобы не расхохотаться в трубку. Переживает? Она? Да она счастлива так, как никогда не была в жизни. Муж, которому не было до нее никакого дела, в обмен на блестящую карьеру телезвезды — чудесный обмен, не так ли?

А Дженнифер как всегда оказалась на бобах. Через полгода имя Элизабет Вотерфлоу прогремит на весь штат, а там и на всю страну. И кто знает, может быть, и на весь мир. В конце концов, Марта Стюарт и Опра Уинфри тоже с чего-то начинали. А бедняжка Дженнифер по-прежнему будет жить в скучном провинциальном Барривиле, ублажать Дэниела и думать, что вытянула счастливый билет.

Что ж, каждому свое. Банально, но правдиво. Она, Элизабет, всегда знала, что рождена для лучшей доли, чем ведущая «Утренних новостей» на захудалом провинциальном телевидении.

Тук-тук-тук.

Стук в дверь оторвал Элизабет от сладостных грез.

— Кто там? — недовольно крикнула она.

— Посыльный, мисс Вотерфлоу. Вам просили передать.

Элизабет пришлось вылезти из кресла и подойти к двери.

— Что там еще? — воскликнула она.

За дверью стоял гигантский букет из роз, орхидей и лилий. Точнее, он не стоял сам по себе, а находился в руках невысокого парнишки в униформе отеля. Однако парнишка был так изящен, а букет так велик, что и лицо, и руки посыльного были почти полностью скрыты за великолепными цветами.

— Это что, мне? — пробормотала растерявшаяся Элизабет.

Из-за букета выглянула круглая веснушчатая физиономия с оттопыренными ушами.

— Да, мисс Вотерфлоу. Было велено передать вам лично в руки.

— А от кого?

— Не знаю, мисс Вотерфлоу. Высокий такой темноволосый джентльмен.

Это звучало интригующе. Элизабет позволила посыльному занести букет в номер и устроить его в вазе для цветов. Когда мальчишка ушел, зажав в ладони щедрые чаевые, она принялась изучать букет.

Не может быть, чтобы даритель не оставил никакого следа. И точно, среди орхидей нашлась визитная карточка на плотной бумаге с золотым тиснением. На карточке стояло лишь имя «Энтони Макгвайр», а рукой было приписано:


Со вчерашнего вечера я только и думаю, что о Вас. Согласитесь ли Вы поужинать со мной сегодня в девять? Если да, я буду ждать вас в холле отеля.

Преданный поклонник Вашей красоты.


У Элизабет перехватило дыхание. Вот это мужчина. Дэниелу стоит у него поучиться ухаживать за женщинами. И пусть имя Энтони Макгвайра ничего ей не говорит. Сегодня вечером она ужинает с ним и, значит, сможет разузнать все интересующие ее подробности. Хотя самое главное ей известно и так. Энтони без ума от нее и явно не беден, раз смог позволить себе такой букет.

А что еще нужно женщине для счастья?

Вечером в холле отеля, у оранжереи с цветущими азалиями Элизабет увидела высокого темноволосого мужчину в дорогом костюме. Сердце ее забилось чаще. Если это и есть Энтони Макгвайр, то ужин будет очень интересным…

Незнакомец в костюме действительно оказался Энтони Макгвайром, однако с более близкого расстояния он смотрелся совсем не так интригующе, как издали. Тонкогубое лицо с длинным перебитым носом и маленькими, глубоко посаженными глазами немного не соответствовало образу, который успел сложиться у Элизабет за те несколько секунд, что она шла к мужчине.

Но когда Макгвайр улыбнулся и заговорил, Элизабет почувствовала, что ему можно простить и сломанный нос, и некрасивые губы. У него был удивительно чарующий голос, низкий, чуть хрипловатый и вкрадчивый. Он говорил так, будто сообщал сокровенную тайну, и даже самые простые слова в его устах, казалось, были полны намеков.

— Вы как всегда прелестны, мисс Вотерфлоу.

Энтони склонился над рукой Элизабет. Она зарделась как девчонка, проглотив слова «Добрый вечер, вы Энтони Макгвайр?».

Энтони вел себя так, как будто они уже успели познакомиться, и Элизабет принялась подыгрывать ему, хоть и видела его впервые в жизни.

Подыгрывать Энтони было легко. Он поддерживал непринужденную беседу с легкостью истинного виртуоза, и Элизабет ничего не оставалось делать, кроме как хохотать и поблескивать глазами, что она и делала с превеликим удовольствием. Постепенно выяснилось, что познакомились они вчера, все на той же безумной вечеринке у Айки Роултона. Этот факт, а также роскошная машина Энтони с личным шофером и ресторан, в который он привез Элизабет на ужин, явно свидетельствовали о том, что мистер Макгвайр в деньгах не нуждается.

Это открытие приятно горячило кровь и добавляло игривости в смех Элизабет. Карьера карьерой, а без мужчин не обойтись. Если всемогущая Бланш решила подкинуть ей не только собственное ток-шоу, но и состоятельного приятеля… Что ж, Элизабет была только «за».

Конечно, Энтони был далеко не так красив, как Дэниел. Но красота — дело десятое. Энтони в Ньюайленде, а Дэниел в Барривиле. Энтони (как выяснилось позднее) на короткой ноге со всеми влиятельными людьми штата, а Дэниел возится со своей сетью продуктов питания.

Даже сравнивать смешно.

Ужин прошел блестяще. Энтони много говорил и шутил, Элизабет больше смеялась и слушала. На его вопросы отвечала уклончиво, с кокетством, чтобы у Энтони не возникло сомнений по поводу ее вменяемости. В самом деле, что он подумает, если рассказать ему, что еще вчера был декабрь и она сидела с школьными подругами за бутылочкой вина и вспоминала прошлое…

Нет, об этом и заикаться нельзя.

Впрочем, Энтони было достаточно ее сияющих улыбок. Элизабет чувствовала, что нравится ему, и старалась изо всех сил. Как, оказывается, приятно кокетничать с мужчиной. За время замужества она уже успела позабыть об этом.

— Когда я увижу вас в следующий раз? — спросил он, когда проводил Элизабет до отеля.

— Ближайшие два дня я свободна.

— Неужели? — Глаза Энтони радостно блеснули. — Тогда я займу эти два дня, если вы не против.

Элизабет рассмеялась. Против? Как она может быть против мужчины, который только что выложил за ужин ее месячный заработок?

То есть ее бывший месячный заработок, конечно.

— Я в вашем распоряжении, Энтони, — улыбнулась она и позволила ему обнять и поцеловать себя.


На следующий день они стали любовниками. Опыта Энтони было не занимать, и Элизабет не иначе как со смехом вспоминала сексуальную жизнь с мужем. Да, не зря ее влекло в Ньюайленд. Здешние мужчины знают толк во всем…

Настроение Элизабет только улучшилось после того, как Энтони преподнес ей браслет с изумрудами.

— Красивой женщине красивые вещи, — сказал он, целуя Элизабет.

Браслет был прекрасен. Бетти сразу решила, что наденет его на первую встречу с помощником Дональда Бэкуотера. А также представила себе, как роскошно смотрелся бы на ней весь комплект украшений с изумрудами: серьги, колье, кольцо. Вполне возможно, что одним браслетом Энтони не ограничится…

Какое счастье, что она повстречалась с Бланш!

9

3 января


Ганнингсы и Бигелоу приехали в пять, и Дженнифер в который раз удивилась проницательности своей матери. Николь Бигелоу действительно была пренеприятной дамочкой. Довольно симпатичной, с мелкими лисьими чертами лица и хорошей тренированной фигурой, которую она не уставала демонстрировать по поводу и без повода. Несмотря на мороз, она отправилась за город в короткой юбке и высоких сапогах на тонких каблуках. Мужу пришлось переносить ее через сугробы, а она при этом, не замолкая, жаловалась на его неловкость. Но Эдвард Бигелоу души не чаял в своей жене, и Дженнифер было искренне жаль его.

С Майклом и Камиллой Ганнингсами Дэниел познакомился еще в Гарварде. Дженнифер понравились и некрасивое умное лицо Майкла, и невероятная смешливость его маленькой элегантной жены. Эти люди знали, как веселиться, и своими замечаниями разряжали обстановку в доме, которая порой становилась невыносимой из-за притязаний миссис Бигелоу.

Дженнифер с удовольствием отметила, что Дэниел не поддается на ее провокации. Николь могла сколько угодно долго надувать губки, задавать провокационные вопросы или принимать соблазнительные позы, ничто не меняло того иронично-издевательского тона, в каком Дэниел с ней разговаривал. Все новые и новые черты Дженнифер открывала в своем «муже». Оказывается, он может быть и насмешливым, и язвительным, и злым. Не хотела бы она стать объектом его сарказма…

— Тебе не кажется, что ты слишком резок с Николь? — прошептала она, улучив минутку. — Это неприлично.

— Я жалею, что не могу высказать в лицо все, что думаю о ней, — пожал плечами Дэниел. — Приходится щадить чувства Эдди. Ради него приходится терпеть и ее.

Дженнифер повеселела. Ее внезапно обретенный мир оказался очень прочным, и пока ему ничего не угрожало. Можно было с легким сердцем общаться с интересными людьми и время от времени ловить на себе восхищенные взгляды Дэниела. Даже вызывающее поведение Николь Бигелоу не могло испортить ей настроение.

Дженнифер была счастлива, как никогда в жизни.

Но Николь не собиралась отступать без боя. Зайдя как-то на кухню к Дженнифер, она спросила:

— А ты уже видела новое ток-шоу своей подруги? Изумительная программа.

— Какой подруги? — не поняла Дженнифер поначалу.

— Элизабет, первой жены Дэниела. Какой же еще? Называется «Страсти по женщине».

Николь залезла на барную стойку и скрестила стройные ножки.

— Интересно, слов нет. И Бетти просто чудо. Держится так, как будто всю жизнь провела перед камерами. А уж красавица, глаз не оторвешь.

Дженнифер прислонилась спиной к кухонному шкафчику и сложила руки на груди. Инстинктивно Николь нащупала самую больную точку в ее сердце. Дженнифер могла говорить о ком угодно, но только не об Элизабет.

— Нет, я еще ничего не видела, — как можно более равнодушно сказала она.

— Обязательно посмотри. Каждый четверг в восемь вечера, самое выгодное время. Весь штат смотрит. Надо же, как ей повезло! Немыслимо! Я всем рассказываю, что была с ней близко знакома, — охала Николь. — Я знакома с Бетти Вотерфлоу. Потрясающе!

— Элизабет молодец.

— А вы с ней сейчас общаетесь? — Маленькие глазки Николь с любопытством смотрели на Дженнифер. — Вы же, кажется, в школе вместе учились.

— Мм… она так занята…

— Я понимаю, — хмыкнула Николь. — Я бы на твоем месте держалась от нее подальше.

Дженнифер передернуло от ее многозначительных интонаций.

— Мы с Элизабет были и остаемся лучшими подругами, — ледяным тоном проговорила она. — Независимо от того, что произошло.

— Даже после того, как ты увела у нее мужа? — спросила Николь с невинным видом.

Дженнифер захотелось схватить мокрую тряпку из раковины и запустить ею в лицо нахалке.

— Я никого не отбивала! — отчеканила она.

— Ах да, конечно. Элизабет уехала делать карьеру, а ты не растерялась и подобрала то, что она на секунду выпустила из рук.

Дженнифер поняла, что объяснения тут не помогут. С этой женщиной нужно было говорить на ее языке. Что ж, Николь Бигелоу придется убедиться, что она не так уж безобидна, как кажется на первый взгляд.

— А ты жалеешь, что подобрала я, а не ты?

Николь попыталась рассмеяться, но вышло плохо, неубедительно.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Отлично понимаешь, — усмехнулась Дженнифер. — Думаешь, я не вижу, как ты из одежды выпрыгиваешь, лишь бы моему мужу понравиться? Лучше о своем подумай. Я тебя предупреждаю в первый и последний раз — веди себя прилично, иначе…

Николь с вызовом вскинула голову.

— Иначе что?

— Лучше тебе этого не знать.

Ничего более умного Дженнифер придумать не смогла, но для Николь сгодилось и это. Она выбежала из кухни, не сказав ни слова. Дженнифер расхохоталась ей вслед. Какие качества вдруг обнаруживаются в ней… смелость, решительность… да она все лицо расцарапала бы этой дряни, если бы та стала продолжать!


Но Николь заметно присмирела, и остаток вечера прошел чудесно. Дженнифер постепенно начинала чувствовать себя хозяйкой дома. Она словно вспоминала давно забытые вещи.

В кладовке на первом этаже, кажется, стоят ее лыжи…

А в морозилке есть три килограмма отличной вырезки…

На Новый год Дэниел подарил ей сотовый телефон…

С Камиллой Ганнингс она давно собиралась пройтись по магазинам…

А с работы она, конечно же, уволилась, как только вышла замуж…

И еще она безумно любит своего мужа и хочет прожить с ним долго и счастливо всю жизнь.


10 января


Неделя новогоднего отдыха промелькнула как один день. Лучезарный бесконечный день, наполненный счастливым смехом, катанием на лыжах по заснеженному лесу, игрой в снежки, душистым глинтвейном у камина, долгими страстными поцелуями и молчаливыми признаниями в любви, завтраками вдвоем и всполохами разноцветного фейерверка в ночном небе. Дженнифер хотела бы, чтобы этот день длился вечно…

Но однажды за ужином Дэниел напомнил ей, что праздники подошли к концу.

— Завтра я возвращаюсь в город, — сказал он. — Пора заниматься делами.

— А я?

— Что ты?

— Что делать мне?

— А какие будут желания? — улыбнулся он.

— Я… — Дженнифер запнулась. — Я хотела бы поехать с тобой. Если ты не против.

— Что ты такое говоришь? — изумился он. — Конечно, ты поедешь со мной! Я просто подумал, что ты хочешь остаться тут…

— Я хочу быть с тобой, — просто сказала она.


11 января


Их барривильское жилище понравилось Дженнифер не меньше, чем коттедж. Двенадцать прекрасно обставленных комнат, просторная кухня с зимним садом — когда Дэниел ушел на работу, Дженнифер могла спокойно восторгаться всем этим великолепием. Она не тратила время зря. Нужно было как можно скорее освоиться здесь, разобраться, где что лежит, как включается свет, как закрываются двери, как работает кухонная техника…

Только ближе к вечеру она присела на гладкий кожаный диван в гостиной и с чувством выполненного долга взяла пульт от телевизора.

Он висел на стене, большой, тонкий, серебристый, и Дженнифер не сразу поняла, на какую кнопку надо нажать, чтобы включить это техническое чудо.

Она сразу попала на «Ньюайленд тудей», где шло очередное популярное ток-шоу. Знаменитые люди высказывали свое мнение о супружеских изменах, и среди них Дженнифер, к собственному ужасу, узнала Элизабет.

Она была приглашена на программу в качестве эксперта и поэтому пока тихо сидела на диванчике, улыбаясь каждый раз, когда камера поворачивалась к ней. Дженнифер не могла оторвать от Элизабет глаз. Она действительно изменилась. Стала более красивой, уверенной в себе. С новой прической она была похожа на голливудскую звезду.

Дженнифер вдруг стало тяжело дышать. Бетти необыкновенная красавица. Как она улыбается, говорит, с каким достоинством держится. Ею нельзя не восхищаться. Ее нельзя не любить. И ведь Дэниел когда-то…

Дженнифер выключила телевизор. Душевное равновесие было безвозвратно утрачено. Она отчаянно ревновала Дэниела к Элизабет и ненавидела себя за это чувство. Напрасно она твердила себе, что сейчас Дэниел любит ее и счастлив с ней. Мысль о том, что на самом деле его сердце принадлежит Элизабет, не давала Дженнифер покоя.

Но ведь дело не только в том, кого любит Дэниел! Элизабет вместе с ней попала в водоворот этих головокружительных событий. Она ведь тоже где-то проснулась после того, как уснула на кухне Бланш…

Давно нужно было связаться с Элизабет и обо всем поговорить!

Дженнифер места себе не находила от беспокойства. Ждать еще несколько дней казалось преступлением. Нельзя терять ни минуты. Она прямо сейчас поедет в Ньюайленд и попытается увидеться с Элизабет!

Она позвонила в службу такси и заказала машину до Ньюайленда. Дженнифер до сих пор не свыклась с мыслью, что «бьюик» давно отправлен в металлолом и что она является обладательницей чудесной светло-зеленой «тойоты». Разумеется, такси будет стоить бешеных денег, но сейчас, благодаря Дэниелу, она могла позволить себе не думать о деньгах. Она отыщет Элизабет в Ньюайленде и переночует у нее. Они обо всем поговорят, все выяснят. А завтра она вернется в Барривиль, и все пойдет, как прежде.

Вот только что значит «как прежде»?


Дженнифер позвонила Дэниелу, когда села в машину. Крошечный мобильный телефон, его подарок на Новый год, да еще обручальное кольцо были теперь единственным доказательством того, что она не бредит.

— Дэниел, это я.

— Привет, Дженни. Я уже бегу домой.

— Не надо… в смысле, не торопись… я не дома…

— А где ты?

— Я… мне… так получилось.

— Дженнифер, что случилось? Ты где? — В любимом голосе прозвучала тревога.

— Я в Ньюайленд еду, — выдохнула она наконец.

— Зачем?

— Понимаешь, мне срочно позвонили… надо встретиться с одним человеком.

— Немедленно останови машину, — скомандовал Дэниел. — И разворачивайся.

— Я не за рулем, я в такси.

— Ну так пусть водитель остановится, черт возьми! — взорвался он. — Я хочу с тобой поговорить!

До Дженнифер дошло, что своим бессвязным бормотанием она только портит дело.

— Дэниел, дорогой, ничего не случилось. Я… еду повидаться с Элизабет.

— Хм… Это срочно? Я мог бы сам отвезти тебя в выходные.

— Очень срочно. Она позвонила и хочет меня видеть, — сочиняла Дженнифер на ходу, — понимаешь, я… я должна… должна ей помочь.

— Да, конечно, — вздохнул Дэниел. — Сразу бы так и сказала. Как я понимаю, ночевать ты будешь в Ньюайленде?

— Да, у нее.

Наверное, добавила Дженнифер про себя.

— Ладно. Не знаю, как я переживу эту ночь без тебя. Вечно Элизабет все умудряется испортить.

— Я тебя люблю, — быстро прошептала Дженнифер в трубку и отключилась.

В Ньюайленд они приехали в десять вечера. Ни одного адреса, кроме телецентра, Дженнифер не знала, но ехать туда на ночь глядя было более чем глупо.

— Куда дальше? — повернулся к Дженнифер таксист.

— Подождите, пожалуйста, — попросила она и набрала номер маминого телефона.

Элисон ответила не сразу, а ответив, долго не могла понять, чего от нее хочет дочь.

— Твоя старая записная книжка? Коричневая такая? Помню, да…

— Мам, найди ее, пожалуйста.

— Прямо сейчас? Зачем?

— Мне нужен один телефон оттуда. Я тебе перезвоню через десять минут.

Она перезвонила, и удивленная миссис Купер продиктовала ей номер сотового Элизабет.

— А зачем он тебе? — поинтересовалась она, но Дженнифер уже нажала на сброс.

Шансы, что Элизабет до сих пор пользуется тем телефоном, были невелики. Но стоило попытаться, прежде чем отказываться от возможности встретиться с ней сегодня. Надо было позвонить ей еще из Барривиля, но в тот момент Дженнифер была на удивление несообразительна.

Через пять длинных гудков кто-то поднял трубку.

— Алло, Элизабет? — выпалила Дженнифер.

— Да, — раздался томный голос подруги. — А кто говорит?

Дженнифер с облегчением вздохнула.

— Это Дженнифер. Я в Ньюайленде. Хочу встретиться. Ты можешь сейчас?

— Дженни? Ты откуда?

— Из Барривиля, естественно.

— О, как здорово. И как там у вас дела?

— Дела прекрасно. — Дженнифер уже начала терять терпение. — Так как насчет встречи?

— Я вообще-то занята сегодня…

— Бетти, это очень важно. Или ты почему-то не хочешь меня видеть?

— Что ты, хочу, конечно. — Но настоящего тепла в голосе Элизабет не чувствовалось. — Давай встретимся через полчаса у памятника Джорджу Вашингтону перед кинотеатром. Я там недалеко живу.

Дженнифер понятия не имела, где находится памятник Джорджу Вашингтону, но водитель быстро довез ее до нужного места.

Она стояла у подножия памятника и ошарашенно оглядывалась по сторонам. Гигантские рекламные щиты мигали с каждого дома, по улицам лился нескончаемый поток машин, и везде, куда ни глянь, были люди… Неужели в этом водовороте можно нормально жить?

— Дженни, ты ли это? — раздался женский голос за ее спиной. — Ты так изменилась!

Дженнифер обернулась. Это была Элизабет, с непривычной копной роскошных рыжих крашеных кудрей, в полосатой шубе до пола.

— Тебя тоже не узнать, — сказала Дженнифер.

Они обнялись, как будто не виделись очень давно, и Элизабет повела Дженнифер к себе.

— Я снимаю тут очаровательную квартирку в центре, — болтала она по дороге, — недешево, конечно, но что делать? Статус обязывает. Экономия потом боком выйдет. Ньюайленд изумительный город. Здесь столько всего происходит каждую секунду, что голова кругом идет. Я даже не представляю, как я раньше жила в Барривиле…

Они зашли во дворик, и Дженнифер осторожно взяла подругу за руку.

— Бетти, погоди. Не надо домой. Давай посидим здесь и поговорим.

Дженнифер кивнула на деревянную скамейку под единственным фонарем.

— На улице холодно… — капризно начала Элизабет, но, заглянув в глаза Дженнифер, нехотя кивнула. — Но только недолго, а то мы здесь окоченеем.


— Ты можешь объяснить мне, что произошло с нами? — спросила Дженнифер, когда они сели.

— С кем это с нами? И когда именно?

— Не притворяйся, — сурово оборвала ее Дженнифер. — Ты единственный человек, с которым я могу говорить об этом начистоту.

Элизабет пожала плечами.

— Ладно, раз ты настаиваешь. Я получила приглашение от Дональда Бэкуорта и Билла Торренса поработать с Билли в его программе. Ты же знаешь Дональда? Он большой человек на «Ньюайленд тудей».

Дженнифер покачала головой.

— Ах, понятно. Конечно, не знаешь. Дона знают только избранные, — рассмеялась Элизабет. — Неважно. Но о Билле ты не могла не слышать.

— Да, шоу Торренса я знаю.

— Меня пригласили в Ньюайленд, я согласилась. Поработала немного с Билли, но потом… руководство заметило мой талант и предложило сделать собственную программу. Шикарно, правда? Я и не думала, что они в состоянии так быстро оценить меня. Но они молодцы, не растерялись.

Дженнифер улыбнулась. В этом была вся Элизабет. Восхитительно самовлюбленная и самоуверенная.

— Это что касается меня. Ну а ты… — Элизабет недобро усмехнулась. — Ты вышла замуж за моего мужа и, как я погляжу, прекрасно себя чувствуешь. Одета наконец как человек. Я тебя поздравляю. Что тут непонятного?

— Вот только этого не надо! — нахмурилась Дженнифер. — Это сказочка для других. Я отлично помню, что еще неделю назад я не была женой Дэниела, а у тебя не было никакой собственной программы.

— Ох, Джен, и охота тебе в этом копаться. Наслаждайся тем, что есть.

— Представь себе, охота. Очень хочется знать, что же все-таки случилось. Засыпаю в комнате Бланш после дружеской вечеринки, а просыпаюсь в спальне твоего загородного дома с обручальным кольцом на руке. Как я не рехнулась до сих пор, ума не приложу.

— А ты поменьше об этом думай, — усмехнулась Элизабет. — Как я.

— Значит, ты все помнишь.

— Естественно, помню. Я что, похожа на идиотку? Напилась я в тот вечер, как последняя дура, несла какой-то бред. Но и Бланш тоже хороша. Устроила нам спектакль, ах, давайте поговорим о ваших желаниях, я хочу получше узнать вас. А мы и развесили уши… Ну да ладно, ее дело. Короче, знаешь, где я проснулась утром?

Элизабет гордо подбоченилась.

— Понятия не имею.

— В отеле «Ньюайленд пасифик плаза». Он тут, недалеко. — Она небрежно кивнула в сторону залитого огнями проспекта. — Голову ломит так, что глаза открыть невозможно, а вокруг роскошь невероятная. Я уже потом узнала, что у меня был номер люкс… Я когда цену его увидела, мне чуть дурно не стало, хотя я, как ты понимаешь, не привыкла себе в чем-либо отказывать.

— А дальше?

— Что дальше? Мечусь как идиотка по номеру, ничего не соображаю. Сумку свою нашла с документами, открываю… — Элизабет взмахнула руками. — Опля, а там, в красной папочке, контракт с «Ньюайленд тудей» на работу в ток-шоу Билла Торренса. Сумма в контракте ого-го какая стоит. И по числам выходит, что я уже передачу свою веду. Я думала, меня удар хватит. Я и на «Ньюайленд Тудей», да еще со своей программой? Даже руку себе в кровь искусала, чтобы проверить, что не сплю. Оказалось, что не спала.

Дженнифер грустно улыбнулась. Как ей это было знакомо. Правда, грызть руки она не додумалась.

— Еще порылась в сумочке, открыла документы, — продолжила Элизабет. — Знаешь, меня как что-то в сердце толкало. Гляжу, а у меня в водительском удостоверении девичья фамилия стоит. Сообразить, что к чему, было несложно. Я вспомнила наши полуночные откровения с Бланш, позвонила в Барривиль родителям и выяснила, что ты вышла замуж за Дэниела через месяц после нашего развода. Короче, все было ясно.

— И ты не попыталась связаться со мной?

— А зачем? Мне, если честно, некогда было. В тот же день я встретилась с самим Бэкуортом… ох, вечно забываю, что ты ничего о нем не знаешь. Одним словом, он предложил мне расторгнуть старый контракт и заключить новый. Стать ведущей собственного шоу, представляешь? Я чуть не умерла. Так что теперь тружусь как ненормальная. Столько всего пришлось узнать за это время, что я думала, у меня голова треснет. Но ничего, справляюсь. — Элизабет довольно улыбнулась. — А теперь пойдем ко мне, а? У меня есть ликер французский, закачаешься.

Дженнифер покачала головой.

— Не хочу я никуда идти. Я вообще не понимаю, как дальше жить, а ты тут со своим ликером…

Элизабет картинно вздохнула.

— Вечно ты, Дженни, все усложняешь. Радоваться надо, что с нами такое чудо произошло. Спасибо, как говорится, огромное нашей дорогой Бланш.

— Ты думаешь, это она устроила? — быстро спросила Дженнифер.

— А кто еще? — усмехнулась Элизабет. — Или ты вдруг научилась колдовать?

— Не говори ерунды, — нахмурилась Дженнифер.

— Значит, точно Бланш. Мадам гадалка оказалась не так проста. Я даже готова извиниться перед ней за то, что не верила в нее. Если она всем своим клиенткам так помогает, — Элизабет сделала круглые глаза, — то денег у нее, наверное, куры не клюют.

— Давай ее найдем, — предложила Дженнифер.

— Зачем?

Искреннее удивление Элизабет уже действовало Дженнифер на нервы.

— Что значит зачем? — раздраженно бросила она. — Пусть объяснит, как она все это сделала. И зачем.

— Мы все равно ничего не поймем.

— Неважно. По какому праву она перевернула все с ног на голову? Мало ли что мы могли наболтать после четырех бутылок…

— Ты хочешь сказать, что недовольна? — усмехнулась Элизабет. — Тебя не устраивает Дэниел? Ты хочешь вернуться в свою библиотеку и к тому бледному парнишке с бараньим лицом?

Дженнифер отвернулась.

— Конечно, тебя все устраивает, — жестко продолжала Элизабет. — Ты давно была влюблена в Дэниела и наконец получила то, что хотела. Или он тебя разочаровал? На мой вкус, он был слишком сдержан в постели…

Лицо Дженнифер исказила гримаса. Элизабет громко расхохоталась.

— Я не сомневалась, что тебе будет хорошо с ним. — Она покровительственно похлопала подругу по плечу. — Денег у него полно, так что жить будешь как королева. Не порть себе нервы из-за того, чего не можешь изменить!

Дженнифер посмотрела на подругу. Элизабет казалась счастливой и беспечной, и на миг она пожалела о том, что не может так же легкомысленно отнестись к невероятной ситуации, в которой они оказались.

— Неужели ты совсем не жалеешь о том, что было раньше? — тихо спросила Дженнифер.

— О чем жалеть-то? — фыркнула Элизабет. — О нашем захолустье или муже-зануде? Там я была обречена на прозябание, а здесь у меня блестящее будущее. Кем я там была? Звездой провинциального телевидения? А тут я знаменитость с перспективами. Если б ты знала, с какими людьми я каждый день встречаюсь…

Элизабет зажмурилась от восторга.

— Но ведь ты любила его.

— Дэниела? Милая моя, да какая там любовь? Когда к тебе начинает клеиться мужчина с его деньгами, то твоя любовь к нему подразумевается с первой секунды знакомства. Хотя Дэниел, конечно, лапочка, — торопливо добавила Элизабет, увидев, как изменилось лицо Дженнифер. — Но сравнения с моим нынешним приятелем он не выдерживает.

Дженнифер ахнула.

— У тебя уже есть приятель?

— А как же без этого, — самодовольно улыбнулась Элизабет. — Я не люблю зря время терять. Не мужчина, а зверь. Любит до смерти, ревнует как Отелло. Как раз то, что мне нужно. Он мне, кстати, и квартирку снимает, а я денежки экономлю. Пойдем, посмотрим.

— Нет, спасибо, Бет. Мне пора.

Дженнифер встала со скамейки, засунув руки в карманы куртки.

— Рада была поболтать.

— Ты уже уходишь? — растерянно пробормотала Элизабет. — А то пойдем ко мне. Посидим, поболтаем. Я тебя с Энтони познакомлю. Переночуешь у меня, в конце концов. Квартира большая…

Но Дженнифер ужасала одна мысль о том, что придется провести ночь в квартире Элизабет, которую ей оплачивает невесть откуда взявшийся любовник.

— Мне надо домой.

Элизабет глянула на подругу сверху вниз, и снова перемены, произошедшие в Дженнифер, бросились ей в глаза. Дело было не только в дорогой куртке с меховой опушкой или замшевых сапожках по колено, которые Дженнифер Купер раньше не могла себе позволить на скромную зарплату библиотекаря.

Острый женский взгляд Элизабет безошибочно угадывал, что Дженнифер наконец обрела счастье. За одну зимнюю неделю она похорошела так, как только может похорошеть влюбленная и любимая женщина. Глаза ее светились особым мягким светом, а в поведении появилась та редкая уверенность, отличающая женщин, которым есть на кого положиться. Незнакомая ревность зашевелилась в Элизабет.

— Как хочешь, заставлять не буду, — равнодушно проговорила она, поднимаясь со скамейки. — Мне тоже пора. Надо кое-что подготовить к приезду Энтони. Сама понимаешь, такого мужчину нужно встречать при полном параде.

Дженнифер молча наблюдала за тем, как Элизабет не спеша идет к подъезду. Никогда еще подруга не казалась ей такой чужой, равнодушной, такой… противной. Странная вещь школьная дружба, она сводит порой вместе абсолютно разных людей. Стала бы она дружить с Элизабет, если бы познакомилась с ней сейчас?

Дженнифер вздохнула и замерзшими пальчиками вытащила из кармана куртки сотовый.

— Дэниел, забери меня отсюда, пожалуйста… Я не могу здесь больше находиться…

10

Дэниел приехал через два с половиной часа, и можно было только догадываться, с какой скоростью он гнал машину по дороге. Вконец окоченевшая Дженнифер скользнула на переднее сиденье джипа и с облегчением прижалась к теплому плечу Дэниела.

Словно догадываясь о ее душевном смятении, он не задал ни одного вопроса, только с легкой укоризной сказал:

— Что ж ты в кафе каком-нибудь меня не дождалась, глупышка.

Дженнифер отогревалась в салоне и чувствовала себя маленькой девочкой, попавшей в сказку. Черная машина Дэниела, летящая по ночному проспекту мимо светящихся гирлянд, гигантских елок и стеклянных витрин, была каретой Снежной королевы, увозящей ее навсегда в мир волшебных грез…

— Что стряслось у Элизабет? — спросил Дэниел, когда они выехали за пределы города.

Дженнифер слабо улыбнулась — она на мгновение представила себе реакцию Дэниела, если бы она сказала ему правду.

— Мне нужно было кое-что выяснить у нее.

— Я могу узнать, что именно?

Голос Дэниела был невозмутим, но Дженнифер инстинктивно чувствовала, что ему важен их разговор. Это было неприятно. Пробуждало гадкие мыслишки о том, что Дэниел, может быть, все еще любит Элизабет.

— Это уже не имеет значения, — устало ответила Дженнифер.

Она знала, что он не будет настаивать, и Дэниел действительно ничего не сказал.

В это время на трассе не было ни одной машины, и лишь их джип стремительно несся вперед. Дженнифер внезапно подумала, что сейчас самое подходящее время, чтобы поговорить начистоту и освободиться от гнетущих сомнений, которые могут отравить всю ее жизнь.

— Расскажи мне об Элизабет, — попросила она. — Как вы познакомились, почему… расстались.

Дэниел покосился на сосредоточенный профиль Дженнифер, и желание превратить ее странную просьбу в шутку отпало само собой.

— Вряд ли я могу рассказать о ней что-то тебе неизвестное, — сказал он. — Вы же со школы знакомы. А что касается наших с ней отношений… Ты ведь и так все знаешь.

— Ты любил ее?

— Смотря что называть любовью, — вздохнул Дэниел. — Она мне… нравилась. Да, нравилась. Я несколько раз видел ее в новостях и всегда думал, что она очень привлекательная женщина. Броская, интересная. Так что когда мы познакомились, я сказал себе: а почему бы нет? Девушка явно не против, зачем отказываться? В Элизабет есть свое обаяние, и я… я попался на крючок как наивный мальчишка.

Дженнифер стиснула зубы, чтобы не разреветься.

— Тебе неприятно, что я об этом говорю? Ты сама попросила.

— Нет-нет, все в порядке. Продолжай.

— Да в принципе это все. Она активно пошла мне навстречу, и опомнился я только после свадьбы. На этом романтическая часть наших отношений, к сожалению, закончилась.

Дэниел засмеялся, но Дженнифер было не до смеха.

— Почему? Что случилось?

— Хотел бы я знать. Я слишком поздно сообразил, что мне не следовало на ней жениться. Элизабет не годится ни на что, кроме легкой интрижки.

Вопреки логике Дженнифер за подругу обиделась.

— Она была тебе хорошей женой!

— Это вопрос или утверждение?

Дженнифер молчала.

— Джен, я не знаю, что Элизабет наплела тебе и как вообще наша жизнь смотрелась со стороны. Но я слишком хорошо помню, что старался как можно дольше задерживаться на работе, чтобы не возвращаться домой к ней. Помню, как она доставала меня своими придирками и претензиями. Прости за резкость, но твоя подруга откровенно глупа и взбалмошна. Тяжело жить под одной крышей с такой женщиной.

— Тогда почему вы не развелись?

— Мы развелись, — усмехнулся Дэниел. — Ты разве забыла?

— То есть… почему вы не развелись раньше?

— Наверное, я слишком много работал… Времени не было к адвокату сходить.

— Я серьезно, — нахмурилась Дженнифер.

— Я тоже. Знаешь, у большинства моих друзей жены только действуют им на нервы. Вспомни ту же Николь Бигелоу. Терпит же ее Эдди.

— Эдди любит Николь.

— Значит, хоть в чем-то ему повезло. Я же не любил, терпел, видел, что так происходит у многих. Я считал это в порядке вещей… пока не женился на тебе.

— А я не действую тебе на нервы? — улыбнулась Дженнифер.

— Только когда срываешься с места и уезжаешь неизвестно куда, не предупредив меня.

— Прости…

— Элизабет не сильно тебя расстроила?

— Нет-нет… не обращай внимания.

— Не обращать внимания? На тебе лица нет, а я должен делать вид, что все в порядке, и вспоминать былые ошибки? О чем вы разговаривали?

— Обо всем на свете, — вздохнула Дженнифер. — О нас с тобой. Она спрашивала, как нам живется, рассказывала о себе, о телевидении.

— И как ей живется?

— Очень хорошо. Ей нравится в Ньюайленде. По дому она совершенно не скучает.

— У нее уже наверняка кто-то есть, — усмехнулся Дэниел. — Бетти девушка активная.

Дженнифер напрасно пыталась уловить нотки ревности в его голосе.

— Кажется, да.

— Если ты думаешь, что меня это задевает, ты ошибаешься, — усмехнулся он. — Меня это мало волнует. Она теперь женщина самостоятельная. Я знаю, что Элизабет не из тех, что долго остаются в одиночестве.

— А я?

— Ты? Ты женщина, которая способна осчастливить любого мужчину. Мне с тобой повезло.

— Ты неисправимый льстец, — засмеялась Дженнифер.

— Нет, правда. Я тебе никогда этого не говорил… но я всегда выделял тебя из подруг Элизабет. Ты была совершенно необыкновенной. Не такой, как они. Загадочной. Я тебя даже побаивался.

— Что-то я этого не замечала.

— Я хорошо маскировался. Знаешь, все время хотелось поговорить с тобой подольше, заставить тебя улыбнуться. Но ты как-то всегда сторонилась меня, и я не навязывался. Да и Элизабет злить не хотел.

— Ты боялся, что она тебя приревнует? — воскликнула Дженнифер. — Тебя ко мне?

— А что здесь такого удивительного?

— Потому что ко мне ревновать нельзя, — сказала Дженнифер. — Элизабет прекрасно знала, как я к тебе отношусь, и иногда посмеивалась надо мной…

— Да, она всегда была самоуверенной, — пробормотал Дэниел. — Значит, дорогая моя, ты сама виновата. Если бы ты не была такой скромницей, я бы развелся с Элизабет гораздо раньше!

Дженнифер захотелось задушить его в объятиях, но в машине, пусть даже в большой машине, это было довольно трудно сделать. Нужно было подождать, пока они приедут домой и закроются в спальне, которая теперь принадлежит ей по праву, как и этот чудесный, самый прекрасный и лучший на земле мужчина…


26 января


Первый тревожный звоночек раздался через две недели, когда в газете с телепрограммой Дженнифер прочитала, что рейтинг ток-шоу Элизабет Вотерфлоу «Страсти по женщине» стремительно падает. Она плохо представляла себе, откуда берется этот неуловимый рейтинг, но одно было ясно — руководство канала не будет долго терпеть передачу, которая не привлекает достаточное количество зрителей и неинтересна рекламодателям.

В тот день Дженнифер впервые подумала о том, что подарки, отпущенные им чьей-то щедрой рукой, могут быть не вечны. Как долго им позволено наслаждаться счастьем? Не придется ли в один прекрасный момент расплачиваться с неведомым могущественным благодетелем?

Дженнифер стала присматриваться к мужу, страшась обнаружить первые признаки охлаждения. Но Дэниел как будто угадывал ее страхи и каждый день доказывал свою любовь. Он приносил ей изумительные букеты и дарил подарки, он проводил с ней все свободное время и даже заговорил о ребенке.

Дженнифер была безмерно счастлива, но страх, раз поселившись в сердце, покидает его очень неохотно. Все чаще и чаще Дженнифер мысленно называла себя воровкой, которая похитила мужа у подруги и боится, как бы та не потребовала его обратно.

Почему жизнь так несправедлива? Чтобы выполнить желание Элизабет, не потребовалось ничего ни у кого брать, а чтобы сделать счастливой ее, пришлось лишить Элизабет мужа. Дэниел мог сколько угодно говорить, что в их разводе не было вины Дженнифер, она-то знала, что на самом деле это не так.

Одно неосторожное слово, и семья разбита.

Пусть Дэниел уверяет, что любит ее больше жизни, но Дженнифер знала, что это обман, наваждение. Его пылкие признания, цветы, подарки, внимание — все это когда-то принадлежало Элизабет и должно было принадлежать ей и сейчас. Бедный Дэниел даже не сознает, что ему подсунули не ту женщину.

Эта мысль терзала Дженнифер, не давала ей спать по ночам. Она вспоминала разговор с Элизабет и понимала, что Ньюайленд и небывалые карьерные перспективы ослепили на время ее подругу, и она не смогла разобраться, что к чему. Что скажет Элизабет о своей прошлой жизни теперь, когда ее блестящее будущее оказалось под вопросом?


30 января


Еще через несколько дней Дженнифер услышала в программе новостей, что «известная телеведущая Элизабет Вотерфлоу была задержана в ньюайлендском ночном клубе при покупке пакетика марихуаны». «Телезвезда» охотно давала интервью, в которых искренне возмущалась произволом городских властей.

— Я всего лишь хотела пошутить, а меня зацапали как преступницу.

Щеки Элизабет пылали гневом, но было очевидно, что она от души наслаждается всеобщим, пусть и сомнительным, вниманием.

— Я никого не убила и не ограбила! Я вообще не имела понятия, что там в этом пакетике. Я известный человек и требую к себе уважительного отношения!

Дженнифер выключила телевизор, не в силах больше выносить этот фарс. Элизабет очень изменилась в последнее время. Конечно, она и раньше была взбалмошной и эгоистичной, но сейчас, в своем стремлении к вершинам славы она стала просто отвратительной.

Известность любой ценой? Так она больше потеряет, чем приобретет.

С мужем Дженнифер об Элизабет не заговаривала, но миссис Купер, в очередной раз заглянув к ним в гости, торжественно сообщила:

— А вы в курсе, что передачу Элизабет закрыли? Говорят, на нее были ужасные отзывы.

— Это должно было случиться рано или поздно, — пожал плечами Дэниел.

— Ей предложили другую работу? — быстро спросила Дженнифер. — Она будет вести новую передачу?

— Какую другую работу, — поморщилась миссис Купер. — Ее просто уволили и все. Кому она нужна после всех этих неприятностей с марихуаной?

— А ты откуда знаешь?

— Я встретила на улице миссис Вотерфлоу, она мне все и рассказала, — призналась Элисон. — Судя по всему, наша Элизабет скоро вернется домой.

С этими словами она многозначительно покосилась на Дэниела.

— Вряд ли ее возьмут обратно в «Утренние новости», — невозмутимо сказал он. — Она уходила с таким скандалом, что никто тут ее не ждет.

— Элизабет — знаменитость! — воскликнула Дженнифер. — Нормальную замену ей так и не нашли. Они умрут от радости, если она захочет вернуться.

А ты? — так и хотелось ей добавить.

— Ох, Дженни, ну какая она знаменитость, — скривился Дэниел. — Провела десяток невразумительных передач, поскандалила от души, вот и все ее достижения. Для работы где угодно, а уж тем более в Ньюайленде, на телевидении нужны талант и трудолюбие, а не просто смазливая мордашка и наглость. Ни первого, ни второго у Элизабет нет, так что она вполне естественно получила то, что заслуживает. И хватит о ней, давайте чай пить.

Дэниел вышел из гостиной. Дженнифер и миссис Купер переглянулись.

— Думаешь, он все еще по ней скучает? — заговорщическим тоном спросила мать. — Как он разозлился…

— Надеюсь, что нет, — вздохнула Дженнифер.

— Ох, как некстати она возвращается.

— Мам, у Бетти все еще наладится. Она умница и что-нибудь придумает.

— Ну не знаю, Дженни. Какие-то у меня нехорошие предчувствия. Я бы на твоем месте о себе подумала.


2 февраля


Предчувствия не обманули проницательную миссис Купер. Ровно через три дня после этого разговора Дженнифер столкнулась с Элизабет у подъезда собственного дома. На «телезвезде» была все та же длинная шуба, но глаза уже не блестели восторженно, да и кудри потеряли былую яркость и пышность.

— Бетти… Что ты тут делаешь?

— Фу, пришла наконец, — вздохнула Элизабет. — Два часа тебя дожидаюсь, моя дорогая домохозяйка. Где ходишь?

— Так… по магазинам…

Дженнифер подняла вверх фирменные сумки с новой одеждой.

— А ты откуда?

— Из Ньюайленда. — Элизабет чихнула. — Замерзла совсем. Может, пригласишь меня чайку попить?

— Да, конечно.

Дженнифер пропустила Элизабет вперед, сознавая, что этот внезапный визит не предвещает для нее ничего хорошего.


Войдя в холл, Элизабет первым делом огляделась по сторонам.

— Здорово ты тут все поменяла, — громко объявила она. — Но у меня было лучше. Этот светильник здесь не к месту, и полочка для ключей совершенно не нужна. А куда ты дела мой торшер?

Дженнифер молчала. Она видела, что подруга в задиристом настроении, и не ждала ничего хорошего от ее неожиданного визита. И в то же время, несмотря ни на что, ей было жаль Элизабет. Каково возвращаться домой, когда весь город знает о твоем позорном поражении? Барривиль будет долго помнить неудачу Элизабет и при случае напоминать о ней…

Они зашли на кухню, причем Бетти и здесь не упустила возможности покритиковать и цвет обоев, и новый светильник, и декоративные статуэтки на полке. Ее замечания заставляли Дженнифер чувствовать себя узурпаторшей, самовольно захватившей чужое жилище.

— Ну рассказывай, какие у тебя неприятности, — сказала Элизабет, когда Дженнифер разлила по кружкам чай с душистыми травками и выложила на блюдо домашние пирожки с рисом.

— Неприятности? — Дженнифер задумалась. — Слава богу, вроде никаких.

— Ладно тебе, давай начистоту.

Элизабет размешивала сахар в чае и исподлобья изучала лицо Дженнифер.

— У Дэниела трудности с бизнесом? Он завел любовницу? Проблемы с потенцией начались?

— У нас правда все в порядке, — рассмеялась Дженнифер. — А в чем дело?

— А в том, что у тебя тоже должно все идти наперекосяк, как и у меня, — зло бросила Элизабет. — Мой-то новогодний подарочек туфтой оказался. Программу мою закрыли, с телевидения меня поперли. Даже чуть дело уголовное не завели, слышала? Еле выпуталась.

— Д-да, — кивнула Дженнифер. — Я по телевизору видела.

— И получается, что на руках у меня только одно — свидетельство о разводе, — криво усмехнулась Элизабет. — Не слишком весело, да? Подарочек с гнильцой. Вот и хочу узнать, как у тебя дела.

— У меня все в порядке, — растерянно повторила Дженнифер. — Я… я счастлива.

— С моим мужем?

Это было подло, но Дженнифер не подала и виду, что ее задел этот вопрос.

— Ты знаешь, я тут ни при чем, — тихо сказала она. — Дэниел теперь мой муж.

— Конечно, знаю, — хохотнула Элизабет. — Праведница Дженни. Знаю я тебя, тихоню. Привыкла загребать жар чужими руками. Сколько ты заплатила этой мерзавке Бланш, чтобы все подстроить?

Дженнифер только рот раскрыла.

— Теперь-то я все понимаю, — продолжала Элизабет со злостью. — Ты давно на Дэниела зарилась, вот и договорилась с Бланш. А наша доморощенная колдунья и рада стараться. Я помню, она мне всегда завидовала, еще с выпускного, когда Арчи Гудвин выбрал меня, а не ее. И вот настал для нашей Бланш звездный час, поквиталась за все сразу…

Дженнифер ахнула.

— Бетти, ты что такое говоришь? Ты же с Бланш первая встретилась, а не я. Мы с тобой недавно обсуждали это. Тебя все устраивало. У тебя была работа, перспектива… квартира в Ньюайленде… и этот, Эндрю…

— Энтони, — всхлипнула Элизабет. — Был… да сплыл. Познакомился с моделькой молоденькой и быстренько выкинул меня на улицу. Сволочь.

— А с работой что?

— Откуда я знаю? Вначале все было замечательно. На телестудии меня на руках носили, всем восхищались. А потом сплошные придирки начались. Не так хожу, не так говорю, не те вопросы задаю, не ту инициативу проявляю. То зрителей задеваю, то рекламодателей обижаю, то в гриме плохо выгляжу, то одеваться не умею. А потом еще этот дурацкий скандальчик с травкой… Подумаешь, купила пакетик. Я, может, и пробовать даже не хотела. Так хорошо время проводили и вдруг — бац — полиция. Как снег на голову свалились. Кто бы мог подумать, что у копов была наводка именно на этот клуб? Я еле-еле от них отвязалась.

Элизабет рассмеялась, и Дженнифер вместе с ней. Что за непутевая эта Бетти. Страшно вспомнить, что когда-то ей постоянно ставили ее в пример.

— Ладно, это дело прошлое, — сказала Элизабет. — Буду снова здесь устраиваться. Попрошусь обратно в «Утренние новости», возьмут, никуда не денутся.

— Да, должны взять, — кивнула Дженнифер. — Сейчас у них ужасный диктор. Слова часто путает. Весь Барривиль над ним потешается.

— Я знала, что они без меня ничто, — приободрилась Элизабет. — Но это все завтра. Сейчас у меня к тебе, подруга, отдельный разговор.

— Я тебя слушаю. — Дженнифер потянулась к блюду с ароматной выпечкой.

— Возвращай моего мужа.

Пирожок выпал из пальцев Дженни.

— Что?

— Что слышала. Я хочу восстановить все свои позиции в Барривиле. Мне нужна моя работа, жилье, Дэниел. Не вышло в Ньюайленде, переживу. Я сильная. Но то, что мое по праву, я не отдам.

Это было немыслимо. Дженнифер на секунду представила себе лицо Дэниела, когда она скажет, что к нему вернулась бывшая жена, и невольно рассмеялась.

— Не вижу ничего смешного! — воскликнула Элизабет. — Мы обе знаем, что на самом деле Дэниел мой муж! И я уверена, он с радостью ко мне вернется.

— Посмотри на свидетельство о разводе, — спокойно сказала Дженнифер. — Он тебе не муж.

— Это ничего не значит. Свидетельство липовое, как и все остальное в нашей жизни.

— Для тебя — может быть. А он больше не считает тебя своей женой.

— Вот ты как? — тяжело задышала Элизабет. — Я думала, ты мне подруга… а ты…

Дженнифер ожидала безумного взрыва гнева, угроз и оскорблений, но Элизабет вдруг закрыла лицо руками и расплакалась. Горько, пронзительно, как плачут маленькие дети.

— Что же мне делать теперь, — всхлипывала она. — Я все потеряла… у меня ничего нет…

Сердце Дженнифер разрывалось от жалости. Никогда раньше она не жалела Элизабет, счастливую, везучую красавицу Бетти, на которую еще в школе очень хотела походить. Как же вышло, что эта успешная, хваткая женщина в один миг превратилась в неудачницу?

— Бетти, дорогая, но ты же понимаешь, что нельзя просто сделать вид, что ничего не произошло.

Дженнифер подошла к подруге и села перед ней на корточки.

— Все вокруг уверены, что вы с Дэниелом разведены, а мы женаты, — тихо сказала она. — Он сам так думает и… счастлив со мной.

— Но он меня любит! — с отчаянием выкрикнула Элизабет. — Он без ума от меня! Ему заморочили голову, обманули… всех обманули!

Дженнифер села на пол, не замечая, что Элизабет хитро поглядывает на нее сквозь растопыренные пальцы.

— Мы же с тобой лучшие подруги, Дженни, — бормотала она, — мы не можем, мы не должны рассориться из-за мужчины… Дэниел мой… он любит меня… ему было хорошо со мной… господи, какой же я была дурой… никакая карьера не стоит его любви…

Каждое слово острым ножом вонзалось в Дженнифер. Разве она в глубине души не думает точно так же? Ее счастье — краденое, фальшивое, построенное на несчастье ее Элизабет, с которой она дружит с начальной школы.

И разве дело только в Элизабет? Дэниел такой же проигравший, как и Бетти. У него отняли любимую женщину и подсунули другую, заставили говорить ей нежные слова и носить на руках. Готова ли она принести в жертву двух самых дорогих людей?

— Но ведь мы ничего не можем изменить, — глухо проговорила Дженнифер.

Стенания Элизабет стали тише.

— Можем, — сказала она деловито. — Я говорила с Бланш, и она готова все исправить.

11

3 февраля


Дом девятнадцать на улице Гетти Барлоу на этот раз они нашли без труда. Дженнифер уже не спрашивала, каким образом он очутился здесь и почему о нем не слышал Дэниел, который знает эту улицу как свои пять пальцев. За последнее время она научилась принимать вещи такими, какие они есть, и не вдаваться в их суть. Все равно разобраться в этом было нереально.

То, что Элизабет сохранила контакт с Бланш, стало для Дженнифер полным сюрпризом.

— У меня же был номер ее сотового, — непринужденно пояснила Элизабет. — Вот я и позвонила ей, когда все пошло кувырком. Она заварила эту кашу, она обязана нам помочь. Это ее долг.

— А почему ты мне ничего не сказала, когда я приезжала в Ньюайленд? — возмутилась Дженнифер. — Я так хотела поговорить с Бланш.

— Зачем? Спички детям не игрушка. Ты же всяких глупостей могла натворить. Карьеру мою испортить, например. Мне пришлось принять кое-какие меры, чтобы все осталось так, как мне нужно.

Пренебрежение в голосе Элизабет больно кольнуло Дженнифер.

— Твоя карьера испортилась и без меня!

— Ох, ну хватит тебе, — надула губки Элизабет. — Сказала, не сказала, какая сейчас разница? Главное, что я договорилась с Бланш о встрече. И она примет нас, хотя очень не хотела нас видеть.


Не без трепета они подошли к знакомой двери и нажали на звонок. Дженнифер подсознательно ожидала каких-то кардинальных перемен в облике подруги и была немного разочарована, когда дверь им открыла все та же Бланш в шелковом черном халате с золотистой вышивкой.

Правда, на этот раз она не улыбалась, а смотрела хмуро, испытующе.

— Значит, она все-таки притащила тебя, — бросила Бланш Дженнифер вместо приветствия.

Та даже не успела ничего ответить, как вмешалась Элизабет.

— Дженнифер со мной согласна. Эти шутки пора заканчивать.

Она буравила Бланш недобрым взглядом.

— Да что ты говоришь? — чуть усмехнулась Бланш. — Тогда проходите.

Они зашли в гостиную, где все было по-старому, только на столе ничего не лежало. Дженнифер не могла произнести ни слова. Мысль о том, что совсем недавно сотворила с ними Бланш, и страх перед тем, что еще может быть в ее силах, буквально парализовали ее.

— Бет, посиди на кухне, — сурово сказала Бланш. — Мне надо поговорить с Дженни наедине.

— Никуда я не пойду, — возмутилась Элизабет и уселась на кушетку в углу. — Говорите при мне.

— Я не буду ничего делать, пока не поговорю с Дженнифер. Так что решай сама.

Элизабет ничего не оставалось делать, как повиноваться. Она с видимой неохотой встала и вышла из комнаты.

— Не забудьте позвать, когда закончите.

Бланш закрыла за ней дверь и указала Дженнифер на колченогий стул.

— Садись, пожалуйста. И расслабься. Я тебя не съем.

Она улыбнулась, и Дженнифер почувствовала себя намного легче.

— Бланш, неужели это действительно ты? — тихо спросила она. — Как же это возможно?

— Все возможно для человека с открытыми глазами, но мы не будем сейчас об этом, — засмеялась Бланш, усаживаясь напротив. — Сейчас у нас нет времени. Я хочу поговорить о тебе и твоих желаниях.

— По-моему, мы достаточно о них поговорили в прошлый раз. — Дженнифер развела руками. — И ничего хорошего из этого не вышло.

Бланш засмеялась и покачала головой.

— Я так не думаю. Скажи, тебе понравилось твое исполненное желание? Только честно.

Дженнифер вспомнила вечернюю игру в снежки у ворот коттеджа и разрумянившееся лицо Дэниела, горячий пар в сауне, сквозь который едва угадывался силуэт его красивого крепкого тела, неторопливые семейные ужины, за которыми обсуждалось столько планов, их ночное возвращение домой из Ньюайленда, когда Дэниел рассказывал ей о любви, которая исподволь зарождалась в его сердце…

— Да, — выдохнула она.

— И все же ты пришла вместе с ней, — Бланш пренебрежительно кивнула в сторону кухни, — просить меня сделать все по-старому?

— Да.

— Ты меня удивляешь, Дженни. Ты готова отказаться от всего ради нее?

— Элизабет хочет, чтобы все вернулось.

— Мне плевать, что хочет Элизабет! — Глаза Бланш сверкнули. — Чего ты хочешь?

Дженнифер молчала.

— А ты знаешь, что без твоего согласия я ничего не смогу исправить? — усмехнулась Бланш. — Если ты скажешь «нет», ты останешься с Дэниелом, а Бетти — при своем интересе. Она тебя предупредила?

— Н-нет… — удивилась Дженнифер. — Она просто попросила меня пойти с ней… сказала, что, раз мы втроем это начали, нам это и закончить.

— Какая забывчивая у нас Элизабет. А ведь я ей все подробно объяснила. Вы обе должны добровольно и искренне отказаться от того, что у вас есть сейчас. Иначе ничего не произойдет.

— Значит, все будет так, как я скажу? — медленно спросила Дженнифер. — Все зависит только от меня?

— Именно так, — кивнула Бланш.

Дженнифер задумалась. Какая заманчивая перспектива. Она остается с Дэниелом, а Элизабет пусть делает, что хочет. Скандал Бетти устроит неимоверный, но кто ей поверит? Дэниел даже на порог дома ее не пустит.

Но тут Дженнифер вспомнила, как Элизабет плакала на кухне, и поняла, что никогда не сможет так поступить.

Она откажется от счастья ради справедливости. И будет всю жизнь жалеть об этом.

— Я… я согласна.

— Но ты же счастлива с ним! — Бланш вскочила со стула и забегала по комнате. — Ты любишь его, тебе хорошо с ним! Я сразу увидела это! Тебя… тебя просто не узнать. Ты стала совершенно другой женщиной, красивой, уверенной в себе. У тебя глаза от счастья светятся!

— Спасибо, — улыбнулась Дженнифер. — Я на самом деле чувствую себя другой.

— И ты спокойно отказываешься от своего Дэниела?

— Не спокойно. Да, ты совершенно права. Я счастлива. Вернее, была по-настоящему счастлива, пока не поняла, что ты поступила с нами несправедливо. Элизабет фактически ничего не получила. Ее карьера закончилась очень быстро, а любовь оказалась обманом…

— Она сама виновата! — быстро проговорила Бланш. — Надо было работать, а не по клубам ездить! Она мечтала о возможности, а не о таланте. Не моя вина, что она не сумела воспользоваться этой возможностью. Может быть, она загадала неправильное желание?

— А я?

— Ты спрашиваешь меня?

— Да, прости… глупый вопрос, — смешалась Дженнифер. — Но дело ведь не только во мне или Бетти. Мы совсем забыли о Дэниеле, а ведь мы не имеем права распоряжаться его чувствами. Он любил Элизабет и… наверное, до сих пор любит ее. Только ничего не помнит.

— А тебе какая разница?

— Я не хочу никого обманывать.

С минуту Бланш пристально разглядывала взволнованное лицо подруги.

— Да, ты такая же, как раньше. Слишком много принципов и слишком мало счастья, да, Джен?

— Каждому свое, — пожала плечами Дженнифер.

— Ну что ж… было бы желание… Элизабет! — крикнула Бланш. — Мы тебя ждем!


Они сидели втроем за абсолютно пустым столом и выжидательно смотрели друг на друга.

Первой не выдержала Элизабет.

— Ну? Что делать-то надо?

— Ничего, — усмехнулась Бланш. — Сидим, общаемся. Все как в тот раз.

— А ты разве не будешь… — Элизабет запнулась. — Не будешь что-нибудь делать?

— Что? Готовить волшебный эликсир или карты раскладывать?

— Или еще что-нибудь в этом роде.

— Ох, ну я же не колдунья.

Бланш была абсолютно серьезна, но Дженнифер не оставляло ощущение, что она посмеивается над Элизабет про себя.

— Я медиум. Настраиваюсь, ловлю нужную волну, представляю себе, как все должно быть… и пожалуйста. Получите.

— Так просто? — Элизабет подалась вперед. — Может, тогда стоит попробовать что-нибудь новенькое? Я могла бы стать актрисой… и с мужем-миллиардером… Нет, лучше с богатым отцом. Так надежнее.

— Ты думаешь, мир можно бесконечно перекраивать по твоему желанию? Вам был дан один шанс, вы им не воспользовались.

— Давай только без нравоучений, — поморщилась Элизабет. — Сами как-нибудь разберемся, что к чему.

— Не сомневаюсь.

И снова напряженная тишина, поделенная на секунды тиканьем настенных часов в коридоре. Элизабет барабанила пальцами по столу и действовала всем на нервы.

— Сколько нам тут еще сидеть? — взорвалась она. — Опять ночевать у тебя придется?

— Боюсь, что да.

— Но проснусь я хотя бы в своем доме? — фыркнула Элизабет. — И все будет как раньше?

— В какой-то степени, да, — усмехнулась Бланш.

Элизабет насторожилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Всего лишь то, что ты вернешься на местное телевидение и к Дэниелу, а Дженнифер — в свою библиотеку.

— Вот это мне и нужно! — щелкнула пальцами Элизабет.

— Но я не знаю, что с вами будет потом. Может быть, все стоит оставить как есть?

— Ни за что! — отчеканила Элизабет. — С будущим мы сами разберемся, без помощников. Всегда лучше рассчитывать только на себя.

— А мы будем помнить хоть что-нибудь? — тихо спросила Дженнифер.

Бланш улыбнулась.

— Если хотите.

— Нет, я хочу забыть обо всем, — засмеялась Элизабет. — Я с ума сойду, вспоминая о жизни в Ньюайленде. Об Энтони, о Дональде… Обо всех возможностях…

— А я хочу помнить, — сказала Дженнифер.

— Глупость какая, — сердито начала Элизабет. — Ты будешь помнить, как спала с моим мужем, и пускать слюни в его присутствии, а я не буду об этом знать? Если рассчитываешь стать его любовницей, не надейся!

Дженнифер побелела от злости.

— Ты не имеешь права меня оскорблять! Я и близко к вам с Дэниелом не подойду!

— Так я тебе и поверила! Ты всегда…

— Не ругайтесь — перебила ее Бланш. — Чему суждено быть, то произойдет. Есть многое, на что никто не может повлиять. Даже я.

— Но ты ведь сможешь все исправить? — встрепенулась Элизабет.

— Увидишь завтра…


Они снова легли спать в разных комнатах. Сон очень долго не шел к Дженнифер. Она думала о том, что сейчас Дэниел еще беспокоится из-за нее (и почему она не оставила ему записку, когда ушла к Бланш?), но завтра утром она станет для него всего лишь подругой любимой жены. Не слишком разговорчивой, скучноватой подругой, около которой и останавливаться не хочется.

Как она сможет жить, зная, что было время, когда она спала в его постели, готовила ему еду и замирала от каждого его прикосновения?

Я перестану общаться с Элизабет, обещала себе Дженнифер, и постараюсь наладить личную жизнь. Еще не поздно все исправить. Мэтью хороший. Он понравился родителям…

Зачем ждать кого-то другого, раз все равно она никогда не сможет быть с Дэниелом?


26 декабря


Что может быть приятнее, чем проснуться в своей постели зимним воскресным утром? Теперь Дженнифер знала ответ. Проснуться в чужой постели, в чужой квартире, с чужим мужем. Увы, это неземное удовольствие осталось в далеком прошлом. А если говорить точнее, в том времени, которого фактически не было. Вот такой парадокс.

Дженнифер разглядывала знакомый пожелтевший потолок с тремя трещинами, идущими от окна, и пыталась вспомнить, что у нее было намечено на сегодняшний день… Визит Ганнингсов или романтический ужин вдвоем? Нет и еще раз нет. Об этом лучше не вспоминать. Кажется, она собиралась с Мэтью в кино. Это для нее. Все остальное лучше оставить Элизабет. Теперь это снова принадлежит ей.

Возвращение к привычной жизни оказалось настолько болезненным, что Дженнифер жалела о том, что попросила Бланш сохранить ей воспоминания. Элизабет поступила мудро. Зачем терзать себя мыслями о том, чего никогда не было и не будет? Нужно смотреть в будущее, а не оглядываться постоянно назад. Элизабет всегда была практичнее и разумнее. Мама права, ей стоит брать пример с подруги.


Иногда Дженнифер казалось, что она сходит с ума. В тот же вечер в кинотеатре она столкнулась нос к носу с Камиллой Ганнингс и ужасно обрадовалась, а та скользнула равнодушным взглядом по ее лицу и прошла мимо.

— Твоя знакомая? — спросил Мэтью, кивая вслед элегантной Камилле.

— Нет, я обозналась, — вздохнула Дженнифер.

Во время фильма Мэтью держал ее за руку, а Дженнифер боролась с желанием отсесть от него на другой ряд. Но глупо было обижать хорошего человека из-за простого сна, пусть и самого прекрасного. Мэтью ни в чем не виноват. Он очень душевно к ней относится, можно сказать, любит… да и в тридцать два года пора бы уже иметь устроенную личную жизнь…

И Дженнифер делала над собой колоссальное усилие, чтобы мило улыбаться Мэтью, слушать его скучные бесконечные рассказы о многочисленных родственниках и друзьях, терпеть его поцелуи и объятия. Она согласилась подумать над его предложением о совместной жизни.

Действительно, чего тянуть? Они оба взрослые свободные люди, у нее есть отдельная квартира. Почему бы не пожить вместе немного, не присмотреться друг к другу перед тем, как заключать более серьезный союз?

Мэтью еще не предлагал ей прямо руку и сердце, но все шло к тому. Может быть, он решил «осчастливить» ее в Новый год? Недаром он несколько раз намекал на какой-то сюрприз, который он для нее готовит.

Мэтью ужасно обрадовался ее решению, и Дженнифер стало стыдно из-за того, что он не вызывает у нее таких же чувств. Он строил грандиозные планы их совместной жизни и даже обещал найти более высокооплачиваемую работу, чтобы они ни в чем не нуждались, а Дженнифер без выражения поддакивала ему. Ей было все равно, какую мебель они купят и в какой цвет покрасят стены на кухне. Она хотела, чтобы Мэтью перестал болтать и быстрее ушел домой.

Он ушел, обидевшись на то, что Дженнифер второй раз подряд не позволяет ему остаться у нее, а Дженнифер бросилась навзничь на диван и проплакала полночи. Какая же она идиотка! Соглашается, чтобы Мэтью к ней переехал, а сама едва переносит его прикосновения…

Что же будет дальше?


27 декабря


Утром она встала с дикой головной болью и опоздала на работу. Но при виде знакомых полок, заставленных потрепанными книжками, старого стула с яркой клетчатой обивкой Дженнифер внезапно стало легче. Даже странно, что она уволилась, выйдя замуж за Дэниела. Ведь она так любит свою работу, любит эту массу книг и своих коллег, любит возиться со старыми газетами, выступать на семинарах и устраивать круглые столы. Элизабет нередко издевалась над ее крошечной зарплатой, но в жизни Дженнифер не было ничего важнее работы.

И вряд ли когда-либо будет.

Дженнифер с таким рвением принялась за дело, что удивила всех коллег. Она тихонько посмеивалась про себя. Никому и невдомек, что она ужасно соскучилась. Для нее одна-единственная ночь с субботы на воскресенье тянулась больше трех недель…


Вечером у входа в библиотеку ее поджидал Мэтью, и вместо радости, которую ей полагалось почувствовать, Дженнифер ощутила лишь глухое раздражение. Что ему нужно от нее?

— Привет, солнышко, — улыбнулся он и потянулся к ней, чтобы поцеловать.

Дженнифер безразлично подставила щеку.

И не смогла сдержать дрожь, когда губы Мэтью дотронулись до ее кожи.

— У меня родился гениальный план, — возбужденно продолжал он, — еле дождался конца рабочего дня, чтобы с тобой поговорить.

Взявшись за руки, они неторопливо пошли по направлению к дому Дженнифер.

— Я подумал, зачем нам ждать неизвестно чего, — тараторил Мэтью. — Я могу переехать к тебе прямо сейчас, и тогда мы встретим праздник, как настоящая семья.

— Все равно придется идти к моим, — вяло защищалась Дженнифер. — Остаться дома одним не получится. Мама потребует, чтобы мы были на семейном празднике.

— А разве мы не должны были идти к ним в любом случае? — удивился Мэтью. — Она еще на той неделе меня приглашала. Помнишь?

— Да, конечно, пойдем вместе, — сдалась Дженнифер. — Я просто подумала, что тебе может быть там скучно и ты захочешь встретиться с друзьями. Ты не обязан проводить новогоднюю ночь с моей семьей.

— Твоя мама — замечательная женщина! А с тобой мне никогда не бывает скучно.

Мэтью сжал руку Дженнифер.

— Спасибо, — холодно ответила она, прикидывая, как бы незаметно освободиться от его хватки.

— Это тебе спасибо, солнышко.

В порыве чувств Мэтью схватил ее за плечи и стиснул. От резкого неожиданного движения Дженнифер чуть не упала.

Даже обнять как следует не может, с неприязнью подумала она, высвобождаясь из его хватки.

— Значит, с завтрашнего дня я начну перевозить к тебе вещи…

— Уже завтра? — испуганно воскликнула Дженнифер.

— Эй, красавица, ты меня слушала? — рассмеялся Мэтью. — Я тебе уже битый час толкую о том, что мне давно пора к тебе переехать.

Мысль о том, что ей придется видеть Мэтью каждый день в собственной квартире, была невыносима.

— Но… но… зачем так торопиться?

— А зачем ждать? — улыбнулся Мэтью. — Новый год не за горами. Устроим себе подарочек.

— Но… ты же собирался вначале решить вопрос с работой и только потом переехать.

— А это и есть мой гениальный план. Я тут случайно узнал, что компания «Аркон» собирается открывать новое подразделение по торговле бытовой техникой. Не совсем мой профиль, конечно, но думаю, что секретарь со стажем там пригодится. А зарплаты в «Арконе» на уровень выше, чем в моей конторе.

— Но ведь тебя могут и не взять. Мы не можем полагаться на случайность.

— Меня обязательно возьмут! — воскликнул Мэтью. — Знаешь почему?

Дженнифер помотала головой.

— Неужели не догадываешься?

— Н-нет…

— Эх ты, беспамятливая моя.

Мэтью шутливо толкнул Дженнифер локтем в бок.

— Кому принадлежит компания «Аркон»? Дэниелу Баркеру. А на ком женат Дэниел? На твоей лучшей подруге Элизабет.

Дженнифер насторожилась.

— И что?

— А то, что она тебе не откажет, если ты ее попросишь о маленькой услуге. Знаешь, так странно, почему я раньше не подумал о Баркере. Сейчас бы уже давно хорошую зарплату получал.

Мэтью замолчал, предвкушая стремительный карьерный взлет. Дженнифер не могла произнести ни слова. Никогда еще Мэтью не был ей так неприятен, как сейчас.

— Чего ты молчишь? Правда, здорово придумано? А я все голову ломал, кто бы составил мне протекцию. Смешно, тридцать пять лет живу в одном городе и до сих пор не завел полезных знакомств. Но теперь, кажется, ситуация исправляется…

Он потер руки.

— Я не буду просить Элизабет, — глухо сказала Дженнифер. — Извини.

Мэтью встал как вкопанный.

— Почему? Вы же с ней лучшие подруги. Каждый день разговариваете.

— Ну и что. Я дружу с Элизабет, а не с Дэниелом.

— Да какая разница? Муж и жена одна сатана. Я уверен, Элизабет тебе не откажет. А Баркер ни за что не откажет Элизабет.

— Откуда ты знаешь?

— Разве мужчина может устоять перед собственной женой? — усмехнулся Мэтью. — Я бы тебе не отказал. И Баркер не откажет твоей подруге.

Дженнифер крепче стиснула зубы.

— Я… не буду… ни о чем… просить… Элизабет, — отчеканила она.

— Вы поссорились? — заволновался Мэтью. — Ничего, помиритесь. Попроси у нее прощения, и дело с концом. С такими людьми ссориться нельзя.

— Забудь об этом.

— Забыть? Ты думаешь, что говоришь? — Мэтью вытаращил глаза. — Отличная идея. Умнее не бывает. Для меня, может, это единственный шанс пробиться, сделать карьеру, а ты советуешь мне забыть!

Он сорвался на крик, и Дженнифер заметила, что редкие прохожие стали на них оглядываться. Но Мэтью, похоже, ни на что не обращал внимания.

— «Аркон» — самая крупная компания в Барривиле, там люди бешеные деньги зарабатывают, а ты говоришь — забудь? Да ты сама могла бы уже давно туда устроиться, но тебе даже чуть-чуть постараться лень!

— Я могу свести тебя с Элизабет, — спокойно сказала Дженнифер. — Но сама просить не буду.

Внезапный гнев Мэтью скорее веселил ее, чем обижал. На секунду Дженнифер захотелось назвать истинную причину того, почему она не хочет просить Элизабет или даже встречаться с ней.

Посмотреть бы, как вытянется его физиономия, когда она признается, что любит чужого мужа!

— Станет она меня слушать, как же, — надулся Мэтью. — Я для нее посторонний человек, а ты — лучшая подруга. Джен, не вредничай…

— Если ты хороший специалист, она не откажется попросить за тебя.

— Если? — взвился Мэтью. — Ты сомневаешься в моих способностях?

Дженнифер пристально посмотрела на него.

— Откуда мне знать?

Что-то в ее голосе лучше всяких слов сказало Мэтью, что криком тут не поможешь.

— Дженни, дорогая, ну не надо так с тобой. — Он умильно посмотрел ей в глаза. — Это же так просто. Попроси ее и все. Она тебе не откажет.

— Я больше не хочу об этом говорить.

Дженнифер пошла вперед, не дожидаясь Мэтью.

Он догнал ее, схватил за руку, резко повернул к себе.

— Ты хоть понимаешь, что это для меня значит? — Он зло прищурился. — Или ты думаешь только о себе? Гордость свою холишь, да? Лучше корпеть в библиотеке за гроши, чем унизиться и попросить подругу об услуге?

— Замолчи.

Но Мэтью было не остановить.

— Между прочим, ты тоже выиграешь, если я буду получать приличные деньги. Я буду их на тебя тратить, на нашу квартиру.

— Ты ничего не понимаешь…

— Да, куда уж мне, — хохотнул Мэтью. — Я понимаю одно. Что тебе нет до меня никакого дела. Разве я тебя просил о чем-нибудь? Никогда. И вот один-единственный раз я прошу тебя поговорить с подругой для нашей общей выгоды, а ты изображаешь из себя неизвестно кого!

Он замолчал. Дженнифер видела, что его душит гнев и что их отношения под угрозой. Если она не предпримет что-нибудь, не пообещает поговорить с Элизабет, не бросится сейчас ему на шею с клятвой в вечной любви, она его больше никогда не увидит.

Ну и пусть.

— Отпусти руку, — негромко сказала Дженнифер. — Ты мне больно делаешь.


До дома Дженнифер дошла одна. Мэтью остался где-то там, на тротуаре с обледенелым бордюром, около турбюро и прачечной. Он остался в прошлом, и хотя Дженнифер полагалось волосы на себе рвать из-за того, что она только что рассталась с единственным приличным мужчиной в своей жизни, она испытывала странное облегчение. Зато с притворством покончено.

Мама, конечно, придет в ужас и будет долго и нудно выговаривать ей, но что такое материнские проповеди по сравнению с насилием над собой?

Дженнифер была даже благодарна Мэтью за то, что он начал разговор о протекции. Ссора получилась сама собой, и ей не пришлось ничего придумывать, чтобы порвать с ним, не пришлось мучиться от собственной нерешительности. В новом году у нее будет новая жизнь.

Без Мэтью.

12

29 декабря


Миссис Купер пришла в ярость, когда Дженнифер объявила, что на праздновании Нового года она будет без Мэтью. Предчувствие Дженнифер не обмануло — лекция по телефону была долгой, нудной и местами оскорбительной. Будущее, которое Элисон нарисовала для своей единственной дочери, было насквозь пропитано серо-черными красками одиночества и забвения.

Дженнифер почти не слушала ее. Невозможно было поверить в то, что женщина, предрекающая ей печальные будни, есть та самая заботливая мать, которая совсем недавно хвалила ее за удачное замужество.

После миссис Купер позвонил Мэтью и попытался помириться, но Дженнифер была непреклонна.

— Ты воспользовалась первым предлогом, чтобы бросить меня, — заявил он обиженно, и у Дженнифер не было сил отрицать очевидное.

— У тебя кто-то есть? — допытывался Мэтью.

— Н-нет.

Но неуверенность в ее голосе пробудила в нем новые подозрения.

— У тебя точно кто-то есть, — со злостью проговорил Мэтью. — Ты пудрила мне мозги, а сама искала другого мужчину. Кто он?

— У меня никого нет, Мэтью.

— Только врать мне не надо! Я не такой дурак, как ты думаешь! Это, наверное, что-нибудь из дружков твоей Элизабет. Поэтому ты и не захотела говорить с ней насчет моей работы. Ну тогда все ясно. Поздравляю. Ты молодец. Подсуетилась вовремя, не то, что я.

— Ты ошибаешься.

— Неужели? Скажи, он очень богат?

— У меня никого нет, — устало повторила Дженнифер.

— Тогда в чем дело? У нас же все было хорошо, мы вместе жить собирались, — всхлипывал Мэтью. — Я… я безумно люблю тебя…

— Я тебе не подхожу.

— Это ты решила после того, как я захотел устроиться в «Аркон»? Семь месяцев подходила, а сейчас вдруг не подходишь?

Семь месяцев глупого заблуждения. Сколько времени она потратила зря.

— Дженнифер, ты слышишь меня? Дженни, отвечай! Прости, что накричал на тебя. Просто я так разозлился. Давай попробуем еще раз, а? У нас все получится. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь…

Дженнифер молча повесила трубку и отключила телефон. Настроение и без того было паршивым. Портить его еще сильнее явно не стоило.


31 декабря


Утром тридцать первого декабря она пила чай на кухне и подводила итоги ушедшего года. Кажется, Купер Дженнифер опять осталась на бобах.

Познакомилась с мужчиной и потеряла его. По собственной воле, заметьте.

Вышла замуж весьма странным способом и в то же время не вышла.

Почувствовала, что значит быть влюбленной и счастливой, и испортила себе тем самым всю оставшуюся жизнь.

Разозлила мать, которая теперь изведет ее своими упреками.

Одним словом, потери на всех фронтах. Можно заслуженно претендовать на титул самой большой неудачницы года.

Дженнифер собиралась на работу и вспоминала, что ей нужно сделать за сегодня. После работы заскочить домой, взять нарядное платье (эх, пригодилось бы ей сейчас то зеленое или красное из гардероба в доме Элизабет), потом зайти в супермаркет на Колл-стрит и купить то, что забыла купить мама, и бегом к родителям, помогать наводить глянец на новогодний стол.

Каждый год одно и то же. Бесконечные разговоры за столом, одинаковые шутки, фейерверк во дворе после двенадцати и одуряющая скука. И еще не забудьте про вечные упреки миссис Купер.

Чудесная перспектива.


Дженнифер уже стояла в дубленке и шапке, когда зазвонил телефон.

— Я уже на работе, — проворчала Дженнифер вслух, но трубку сняла.

Может быть, Элисон желает дать последние указания.

Но звонила не мама и даже не Мэтью с очередными обвинениями. Дженнифер услышала в трубке голос Элизабет, как в тот далекий день, когда подруга позвала ее на роковую встречу с Бланш.

— Дженни, дорогуша, привет, ты еще дома? — прощебетала Элизабет.

— Да, как видишь.

Слова давались Дженнифер с трудом. Ни разу с тех пор, как жизнь вошла в привычное русло, она не разговаривала с Элизабет. Та, занимаясь своими делами, тоже не давала о себе знать. Но когда-нибудь Элизабет должна была объявиться. Почему бы не тридцать первого?

— Как твои дела? Сто лет тебя не видела!

— Бет, я на работу опаздываю, — вздохнула Дженнифер. — Уже без пятнадцати девять.

— Ну подожди, я быстро. Это очень важно, — умоляюще произнесла Элизабет. — Помнишь, о чем мы с тобой договаривались?

Дженнифер запаниковала. В какой жизни и когда договаривались?

— Смутно, — неуверенно сказала она.

— Насчет Нового года, — подсказала Элизабет.

Точно.

Дженнифер закрыла глаза. Когда-то они договаривались встретиться после двенадцати на Главной площади Барривиля. Она, Мэтью, Элизабет, ее многочисленные гости и, конечно, Дэниел.

Какой кошмар… Неужели ей придется сегодня встретиться с ним?

— Да, прогулка… совсем из головы вылетело. Извини. Столько дел сейчас.

— Ну, ты даешь, — развеселилась Элизабет. — Новый год на носу, а ты ничего не помнишь. Но вообще-то я звоню, чтобы сказать, что планы изменились.

Ничто не могло больше обрадовать Дженнифер.

— Правда?

— Да. — Теперь в голосе Элизабет слышалась явная неловкость. — Мне… нужно уехать. Сегодня.

— Куда?

— В Ньюайленд.

— Тридцать первого?

— Да. Здорово, правда? И вернусь я не раньше десятого января.

— Романтические каникулы с мужем? — с горечью пошутила Дженнифер.

— Я еду одна.

— В Новый год? А что случилось-то?

— Ох… — замялась Элизабет. — Я еще никому ничего не говорила. Только очень близким людям… Ты ведь не будешь болтать?

— Бетти!

— Да, да, не будешь. Представляешь, мне только что позвонили с одного ньюайлендского канала и сказали, что берут меня на работу! Недавно у них был конкурс на лучшего ведущего, я отослала свои материалы и, кажется, выиграла! Как же мне повезло…

— Поздравляю, — машинально сказала Дженнифер. — Ты это заслужила.

— Я до сих пор не могу в это поверить, — Элизабет задыхалась от восторга. — Я буду работать в Ньюайленде! Может быть, у меня когда-нибудь будет своя передача. Я буду знаменитой! Ах, Джен, это просто чудо! Никогда не думала, что у меня получится, хотя, конечно, это только справедливо. Я достойный кандидат.

Где-то я уже это слышала, подумала Дженнифер.

— А что за канал? — спросила она. — «Ньюайленд тудей»?

Она почти не сомневалась в положительном ответе, но Элизабет ее удивила.

— К сожалению, нет. Не все сразу, хотя и очень хочется. Пока только шестой. Вещание только на Ньюайленд и ближайшие окрестности. Но это уже кое-что. Меня могут заметить и пригласить куда-нибудь еще. Я сделаю все, чтобы меня заметили!

— Ты молодец, — вздохнула Дженнифер. — Но сегодня-то зачем тебе ехать? Праздник ведь на носу…

— Они снимают новогоднюю программу в прямом эфире и хотят, чтобы я присутствовала! — выпалила Элизабет. — Чтобы в неофициальной обстановке познакомить со мной зрителей! А со второго сразу начну работать. Представляешь? Столько всего надо сделать, голова кругом идет! Хорошо хоть недавно платьице себе вечернее купила, в нем не стыдно будет пойти… Помнишь, такое длинное, голубое, все в блестках, с вырезом на спине?

Элизабет говорила, не умолкая, хвастаясь и восторгаясь, мечтая о будущем, делая смелые обещания. Но ни разу она не вспомнила о том, что оставляет — мужа, работу, дом, друзей…

— Как же Дэниел? — наконец удалось вставить Дженнифер. — Ты бросишь его одного на праздник?

— Он это переживет! — фыркнула Элизабет. — К нам приглашено столько людей, что моего отсутствия он просто не заметит!

— Я бы не стала оставлять его одного.

— Но ты и не его жена, — рассмеялась Элизабет. — Я знаю, что у него все будет отлично и без меня.

— А потом? Если у тебя все получится и ты останешься работать в Ньюайленде…

Дженнифер не закончила фразу.

— Вечно ты все усложняешь, — недовольно сказала Элизабет. — Я взрослая женщина и вправе сама решать, где мне жить и работать.

— Но он твой муж!

— Если хочешь знать, у нас уже давно ужасные отношения! — сердито бросила Элизабет. — Я не хотела тебе рассказывать, потому что… ну, ты понимаешь… о таком очень неприятно говорить… на самом деле нам давно следовало развестись. Он даже пару раз заговаривал о разводе, но я боялась… очень боялась остаться одна…

Боялась потерять богатого мужа, с неожиданной злостью добавила про себя Дженнифер.

— Но теперь я могу сама о себе позаботиться, — продолжала Элизабет более оживленно. — Он мне не нужен.

Дэниел ей не нужен.

У Дженнифер потемнело в глазах, и она схватилась за стенку, чтобы не упасть.

— Я уеду в Ньюайленд, а он пусть тут своими магазинами занимается, — тараторила Элизабет. — Ты даже не представляешь себе, как мне все здесь надоело. Господи, как же я счастлива, что все так вышло! Скоро обо мне вся страна узнает! Ты рада за меня, Дженни?

Дженнифер заставила себя ответить:

— Безумно.

— А что у тебя с голосом? — наконец встревожилась Элизабет. — У тебя все хорошо?

— Да, все в порядке. Я… я просто действительно опаздываю на работу.

— Какая же ты зануда, дорогая моя, — засмеялась Элизабет. — Тебе потрясающую новость сообщают, а ты заладила: работа, работа.

— Прости. Мне правда нужно идти.

— Хорошо, беги! — милостиво позволила Элизабет. — Но учти, теперь мы неизвестно когда увидимся. Мне придется очень много работать. Я же передачу буду вести!

— Что ж поделать…

— Ладно, я позвоню, как только вернусь в Барривиль. Все, пока, пожелай мне удачи!

— Удачи, — как попугай повторила Дженнифер и повесила трубку.

Это было ужасно, кошмарно, вопиюще несправедливо! Как там сказала Бланш?

Чему суждено быть, то произойдет? Элизабет в любом случае было суждено попасть на центральное телевидение и сделать карьеру. И на самом деле ей наплевать на Дэниела, а ему наплевать на нее.

Дженнифер чуть не плакала. Она собственноручно разрушила свою жизнь, чтобы вернуть Дэниелу любимую женщину, а ее жертва оказалась напрасной. Элизабет лишила ее единственного утешения — сознавать, что она поступила правильно.

Ей просто обязаны присудить звание самой большой неудачницы года.


Работала Дженнифер как в полусне. На поздравления и улыбки отвечала невнятно, путала слова, ни с кем не хотела разговаривать и предпочитала забиться в свой уголок и никого не видеть. Праздничная новогодняя атмосфера была ей противна: наивное ожидание чудес вперемешку с цветными гирляндами и искрящимся дождиком, гигантскими шарами и еловыми лапами, сияющие глаза людей, бойкая торговля в магазинах…

Веселье для всех, кроме нее.

С каким удовольствием она заперлась бы дома и просидела бы всю ночь одна. Не нужно было бы имитировать радость и поддерживать разговор, принимать пожелания любви и подсознательно надеяться на чудо! Но послушание, впитанное с молоком матери, заставило Дженнифер в пять часов уйти с работы и отстоять предновогоднюю очередь в центральном супермаркете Барривиля.

Тоненькие белые пакеты, доверху набитые фруктами и соками, больно оттягивали руки, но Дженнифер все равно решилась пройти пешком до дома родителей. Она опустила голову, разглядывая скользкий тротуар, и не видела, что улица сверкает яркими гирляндами, а на лицах прохожих — искренние улыбки. Город был полон новогоднего блеска и веселья, а Дженнифер думала о замерзших руках и жалела о том, что ее машина по-прежнему в ремонте.

Когда до дома оставалось всего два квартала, Дженнифер неосторожно наступила на ледяной бугорок и поскользнулась. Не будь она полностью поглощена мрачными мыслями, она бы удержалась на ногах, но сейчас малейшего толчка было достаточно, чтобы Дженнифер неловко взмахнула руками, выпуская сумки, и шлепнулась на спину.

Как в замедленном действии Дженнифер увидела, что у одной из сумок прорвалось дно и сочно-оранжевые апельсины покатились как мячики вниз по улице, призывая к безудержному веселью. Из второй сумки вывалились пакеты с соком и брикеты мороженого, а банка с маринованными овощами, о которой миссис Купер предупреждала специально, судя по грохоту, была разбита.

О более эффектном завершении дня полной неудачницы можно было только мечтать.

К Дженнифер подбежали две женщины и принялись, ахая и охая, поднимать ее с земли. И в этот самый момент они услышали на проезжей части резкий визг тормозов. Все трое невольно повернули головы, подсознательно ожидая услышать глухой удар.

Но, к счастью, никакой аварии не было. На противоположной стороне дороги остановилась большая черная машина, из которой быстро выпрыгнул молодой человек в темной куртке. Он бросился через дорогу, чуть ли не под колеса других машин, которые недовольно гудели ему вслед.

Дженнифер не верила своим глазам. К тому месту, где она лежала вместе со своими злосчастными апельсинами и мороженым, сломя голову бежал Дэниел.

— С вами все в порядке? — выпалил он, бросаясь перед Дженнифер на колени.

Сердобольные женщины понимающе переглянулись и ретировались.

— Да, — прошептала Дженнифер.

Она моментально забыла и про боль в спине, и про рассыпавшиеся испорченные продукты.

— Я увидел, как вы упали, и решил подойти…

Дженнифер невольно перевела глаза на его джип, мигающий фарами на противоположной стороне улицы. Потом посмотрела на Дэниела, одновременно узнавая и не узнавая его. Серьезный муж Элизабет и ее собственный муж, любящий, страстный, заботливый, слились в единое целое в мужчине, который помог ей подняться и теперь собирал раскатившиеся апельсины.

Дженнифер села на корточки и складывала сок и мороженое обратно в пакет, чувствуя себя по-глупому счастливой только оттого, что видит его…

— Я провожу вас, — сказал Дэниел, когда продукты были благополучно собраны.

— Да мне тут близко, — пробормотала Дженнифер. — И новую банку с овощами купить надо…

— Отлично. Значит, вначале забежим в супермаркет, а потом к вам.

— Но уже половина восьмого, — честно предупредила Дженнифер. — Разве вам не нужно домой?

Дэниел помрачнел, и Дженнифер прикусила язык. Неужели трудно согласиться с ним и провести лишние двадцать минут в его обществе?

— Так уж получилось, что домой я сегодня не тороплюсь. Элизабет разве не рассказывала вам последние новости? Мне казалось, она обзвонила полгорода…

— Рассказывала, — кивнула Дженнифер.

— Я решил, что принимать гостей в отсутствие хозяйки дома неприлично, и без зазрения совести отменил праздник. Гостям Элизабет придется поломать мозги, чтобы придумать, как встретить Новый год!

Дженнифер рассмеялась.

— Но если я вам мешаю, вы так и скажите, — посерьезнел Дэниел. — Я навязываться не буду.

И вдруг Дженнифер услышала, как будто кто-то негромко шепчет ей на ухо: «А вот и твой шанс. Не упусти его».

— Вы совершенно мне не мешаете, — сказала она.

И увидела, как ее улыбка зажгла ответный огонь в его глазах.


Овощи были куплены без проблем, а к ним еще ананасы, огромный торт-мороженое и французское шампанское. Дженнифер шутливо протестовала, когда Дэниел складывал все новые продукты в корзину, но он заставил ее замолчать одной-единственной фразой.

— Что, если сегодня я изменю собственным правилам и попробую навязаться к вам в гости? Мне же нужно сделать свой вклад.

Что Дженнифер могла ответить? Что она готова отказаться от любых гостей, лишь бы провести время наедине с Дэниелом? Или что она даже мечтать не смела о том, чтобы встречать Новый год с ним?

— Мы все будем вам рады, — просто сказала она. — Но, боюсь, вам будет у нас скучно. Там будут только мои родственники…

— Ваш жених? — мимолетом спросил Дэниел, делая вид, что внимательно рассматривает этикетку. — То есть друг… Элизабет мне о ком-то рассказывала…

— Нет, — рассмеялась Дженнифер. — У меня нет ни жениха, ни друга. Элизабет ошиблась. На празднике я буду в гордом одиночестве.

Дэниел просиял.

— Значит, мне точно у вас понравится.

Дэниел пошел дальше мимо рядов, заставленных разноцветными баночками, а Дженнифер ошарашенно смотрела ему вслед.

Он готов отказаться от праздника в своем доме ради скучного застолья с ее родственниками?


Она догнала его около кондитерского отдела.

— Дэниел, вы хоть представляете, на что себя обрекаете? Мама вывалит вам на голову всю историю нашей семьи, а дети будут шуметь так, что голова заболит.

— В Новый год голова болит не только от детей, — подмигнул ей Дэниел. — Лучше подскажите, что еще купить. Я вовсе не хочу быть обузой и нанести урон вашему праздничному столу.

Дженнифер ничего не оставалось делать, как повиноваться. Дэниел ловко лавировал с тяжелой корзиной между полок с едой, а Дженнифер лихорадочно вспоминала, что он любит… Свинину, запеченную в духовке, и корнишоны, большие греческие оливки и коньяк.

— Дженнифер, да вы мои мысли читаете, — удивился Дэниел, когда она недрогнувшей рукой принялась опустошать полки. — Как вам это удается?

Но Дженнифер только загадочно усмехалась. Она могла бы многое порассказать Дэниелу, поразить его, может быть, испугать…

Но зачем? Она с огромной радостью узнает все о нем еще раз.

На выходе из магазина, прижимая к груди пакет с мороженым, Дженнифер вдруг почувствовала небывалый прилив храбрости.

— Скажите, Дэниел… — Она остановилась и заглянула ему в глаза. — А вы точно уверены, что хотите провести праздник с… нами?

Дженнифер чуть было не сказала «со мной», но благоразумие удержало ее.

— Точно хочу, — кивнул он. — А вы? Вы точно не против, чтобы я присоединился к вам?

И тут Дженнифер уже не могла больше сдерживаться и подыскивать правильные слова.

— Я буду просто счастлива!


Наверное, впервые в жизни Элисон Купер потеряла дар речи, когда Дэниел с кучей пакетов переступил порог ее квартиры.

— Мам, ты же помнишь Дэниела Баркера? — бодро спросила Дженнифер, делая вид, что нет ничего странного в том, что муж Элизабет вдруг появился на пороге их дома. — Как ты смотришь на то, что он встретит Новый год с нами?

— Простите за навязчивость, — извинился Дэниел, — я понимаю, это так неожиданно… Я не хочу вас стеснять, но мне… мне очень хотелось бы провести праздник с вами.

— А… Элизабет тоже будет? — ошарашенно спросила миссис Купер.

— Элизабет не будет, — твердо сказал Дэниел.

Элисон посмотрела ему в глаза и решила больше не задавать никаких вопросов.


Это была самая чудесная новогодняя ночь в жизни Дженнифер. Дэниел был в ударе, и она узнавала в нем ту бьющую через край энергию, которая делала его центром любой компании. Миссис Купер была совершенно очарована им и воздерживалась от своих обычных нотаций. Дженнифер видела, как смеются ее обычно серьезные братья, как кокетничают с Дэниелом их сдержанные жены, как интересуется его мнением отец. За пару часов Дэниел стал своим в ее семье, и никогда праздники в доме Куперов не проходили так бесшабашно, задорно и весело.

После двенадцати они все вышли на улицу полюбоваться фейерверками. Дэниел заранее припас римские свечи и поджигал одну за другой к всеобщему удовольствию. Они играли в снежки и падали в сугробы, водили хороводы на Главной площади и ели домашние пирожки, которые запасливая Элисон прихватила с собой. Мужчины, пользуясь суматохой, укрылись от строгих женских глаз и с удовольствием распили маленькую бутылочку коньяка, которую извлек из своего внутреннего кармана все тот же Дэниел.

Веселью не было конца, и Дженнифер, барахтаясь в очередном сугробе, вдруг поняла, что три недели счастья, которые устроила для них Бланш, были не выдуманной сказкой, а кусочком будущего, реального, правдивого будущего. Ей позволили заглянуть вперед, научили верить в себя и бороться за любовь…

У Дженнифер закружилась голова, и она замерла в мягком снегу вместо того, чтобы подняться.

— Вам помочь? — Дэниел склонился перед ней в элегантном поклоне.

Дженнифер протянула ему руки и через секунду оказалась в его объятиях. Он больше не шутил. Он всерьез обнимал ее, и в его голубых глазах Дженнифер увидела нежность и застенчивость, надежду и обещание…

Объятие длилось не дольше секунды, но этого хватило, чтобы понять, почему Дэниел захотел провести праздник в ее обществе. Сколько можно сомневаться в себе? Неужели нельзя хотя бы раз в жизни поверить в то, что любовь не будет всегда обходить ее стороной?

И Дженнифер, смелая от выпитого шампанского, охваченная легким праздничным безумием, перестала опускать голову, встречаясь с Дэниелом глазами, перестала сомневаться и терзать себя бесконечными вопросами. Она веселилась как никогда в жизни и инстинктивно чувствовала, что Дэниелу нравятся и ее смех, и ее улыбки, и ее семья, и вся эта бесшабашная новогодняя ночь.

Это было начало не нового года, а новой жизни, озаряемое огнями фейерверков, начало любви, которую уже никто не сумеет отобрать у нее.

Эпилог

Через три месяца после Нового года Элизабет и Дэниел Баркеры развелись. Не было ни скандалов, ни громкого бракоразводного процесса, и барривильские сплетники остались ни с чем. На следующий же день Элизабет окончательно переехала в Ньюайленд и принялась за подготовку цикла собственных передач о великих женщинах штата.

Дженнифер от души желала подруге счастья и никогда не возвращаться в Барривиль. Потому что ее сказка на глазах становилась реальностью, и Дженнифер больше всего на свете боялась, что ей кто-нибудь помешает. Дэниел все время был рядом, и, хотя он еще не говорил о любви, Дженнифер чувствовала ее в его глазах, улыбках, прикосновениях…

В день, когда они с Элизабет официально перестали быть мужем и женой, Дэниел сделал Дженнифер предложение. Были и душистые цветы, и кольцо с бриллиантом, и серенада под окном, и фейерверк в весеннем небе…

Даже если бы Дженнифер захотела, она бы не смогла сказать «нет». Но ей не нужно было принуждать себя. Ее сердце кричало «да» в полный голос, и как же чудесно было не сопротивляться его порывам!


Когда Элизабет узнала о помолвке между Дэниелом и Дженнифер, она позвонила подруге и в резких выражениях потребовала объяснить, что все это означает.

— Как что? — улыбнулась Дженнифер. — Мы с Дэниелом поженимся.

Увы, от Элизабет она дождалась не поздравлений, а оскорблений.

— Как ты посмела близко подойти к моему мужу? — Звезда телевидения вопила как обычная фермерша. — Ты всю жизнь мечтала отбить его у меня!

— Вы разведены, ты забыла?

— Это неважно! Дэниел все равно любит меня. Я могу в любой момент вернуться, и он будет мне нужен!

Как всегда, Элизабет думала только о себе.

— Дэниел не игрушка, — жестко сказала Дженнифер. — Ты сделала свой выбор. Он — сделал свой. Обратного пути нет.

— Вот как ты заговорила, подруга… — обиженно протянула Элизабет. — Ладно, мы еще посмотрим…

Дженнифер кинула трубку. Выслушивать пустые угрозы она не собиралась. Дважды у Элизабет была возможность остаться с Дэниелом, и оба раза она предпочла ему карьеру. Дженнифер было пора подумать и о себе.


Вскоре Дженнифер и Дэниел сыграли скромную свадьбу, пригласив только самых близких друзей и родственников. Миссис Купер от души всплакнула в церкви на плече у мужа, а после церемонии, отозвав невесту в сторону, призналась:

— Я была так несправедлива к тебе, девочка моя. Ты у меня умница. Будь счастлива.

Дженнифер могла с чистой совестью обещать, что будет. Ведь рядом был Дэниел, а теперь она точно знала, что для счастья ей больше ничего не нужно.


По странному совпадению именно в день их свадьбы на телеэкраны вышла первая передача Элизабет Вотерфлоу из цикла «Судьбы современных женщин». Дженнифер не хотела смотреть, но миссис Купер настояла.

— Неужели тебе не интересно, что сумела сделать эта пустышка?

Дженнифер улыбнулась. Напоминать маме о том, что совсем недавно она ставила эту «пустышку» ей в пример, явно не стоило…

Вопреки ожиданиям передача Дженнифер понравилась. Элизабет не лезла на первый план и позволяла своим гостям говорить. Она была истинной хозяйкой студии и легко управляла аудиторией.

— Что ж, у нее неплохо получается, — проворчала миссис Купер.

Время показало, что у Элизабет действительно неплохо получается. Рейтинг ее «Женщин» рос как на дрожжах, зрители заваливали студию восхищенными письмами, а рекламодатели буквально дрались за право разместить рекламу в передаче Элизабет Вотерфлоу.

Дженнифер боялась, что стремительный успех вскружит Элизабет голову и она повторит свои былые ошибки. Но восходящая звезда ньюайлендского телевидения держалась и больше времени проводила в телестудии, чем в модных клубах и на вечеринках.

Вскоре в газетах стали появляться фотографии Элизабет рядом с импозантным седовласым мужчиной. Он нежно держал ее под руку и не сводил с нее глаз. Томас Гудроу, мыльный король штата, владелец четырех заводов и поклонник красивых женщин. Он осыпал Элизабет подарками и помогал ей, как мог. Поговаривали, что не сегодня завтра Элизабет получит заманчивое предложение от канала «Ньюайленд тудей».

Несмотря на то, что дружба их закончилась, Дженнифер радовалась за Элизабет. И желала, чтобы у нее все сложилось в Ньюайленде, потому что на этот раз некого будет просить вернуть все обратно…


Бланш Хитроу как в воду канула. Дженнифер несколько раз пыталась отыскать ее следы, но безуспешно. Удивительные события, произошедшие с ними, стирались из памяти по мере того, как Дженнифер привыкала к роли жены и матери, а Элизабет увлеченно строила карьеру телеведущей.

Дэниел не мог нарадоваться на свою очаровательную жену. Она поражала его своим спокойствием и мягкостью, а больше всего — сверхъестественным чутьем. Дженнифер почти со стопроцентной точностью угадывала, какую еду он предпочитает, какую одежду любит носить, какую музыку слушает, какие книги читает и фильмы смотрит, как относится к их знакомым…

Он звал ее колдуньей, а она в ответ на его удивленные вопросы неизменно отшучивалась:

— Это потому, что я очень люблю тебя, дорогой.

Дженнифер занялась ремонтом их городского дома и коттеджа, и постепенно оба жилища преобразились до неузнаваемости. Дэниел полюбил возвращаться рано домой и часто думал о том, что с появлением Дженнифер в его жизни все изменилось в лучшую сторону, даже на работе дела пошли намного успешнее. Но он никогда не говорил об этом вслух — боялся спугнуть эфемерную удачу.


Была одна женщина, которая могла бы сказать, что ему совершенно не стоит этого опасаться. Его удача — его жена, и любовь поможет ему удержать ее. Но найти дорогу к этой женщине было нелегко, так как она не давала рекламу в газетах и не кричала о себе направо налево. Она всегда появлялась там, где в ней нуждались, и люди, которые обращались к ней за советом, бережно хранили в памяти ее имя.


home | my bookshelf | | Канун Рождества |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 5.0 из 5



Оцените эту книгу