Book: Вампиры здесь тихие



Елена Никитина

ВАМПИРЫ ЗДЕСЬ ТИХИЕ

ПРОЛОГ


— Идем, я покажу тебе кое-что! — услышала я позади себя тихий и какой-то скорбно-печальный голос, словно его обладательница прекрасно осознавала обреченность своего положения и теперь старалась успеть сделать что-то особенно важное. — Только не оборачивайся, это лишнее.

Последняя просьба даже не показалась мне странной. Не хочет моя загадочная собеседница, чтобы я ее видела, и не надо, у каждого свои прибабахи. А мое любопытство временно впало в спячку, так почему бы не уважить несчастную. Все равно заняться мне пока было нечем. Более того, я даже не до конца осознавала, кто я есть и где нахожусь. Вокруг была кромешная, почти осязаемая темнота, полное отсутствие каких бы то ни было ощущений и звуков, а мое внутреннее самосознание не спешило проявлять великодушие, чтобы вернуться на свое законное место. Я временно потерялась между всем и ничем, между жизнью и смертью, между добром и злом, между памятью и забвением. Страшно не было. Всего лишь неуютно, будто стоишь на краю бездонной пропасти, а ветер настойчиво толкает в спину. Но в глубине души живет уверенность, что потоки воздуха не дадут разбиться мечтам, подхватят у самой земли и позволят расправиться широким сильным крыльям за спиной. И тогда я перестану зависеть от несбыточных надежд, от хрупкости бытия, от непостоянства любви, от коварства разочарований и даже от самой себя. Я стану свободной! И тогда в моем распоряжении будет целая вечность. Неужели я не могу выделить ее жалкий кусочек для оказания посильной помощи страждущему?

— А теперь просто иди вперед и смотри. — Голос незнакомки заметно окреп, словно в моих мыслях она почерпнула недостающие силы для последней, самой главной ее миссии.

И я, ни о чем не задумываясь, сделала шаг вперед.

Темнота, словно испугавшись моего смелого движения, в мгновение ока рассеялась, уступив место яркому, но такому же непроницаемому свету. Он ослеплял, прожигал насквозь, мешал сосредоточиться и путал в пространстве.

Я сделала еще один шаг. Сквозь густой молочный туман проступили размытые, словно нарисованные акварелью, очертания лесов, холмов и далеких гор, будто их снимали с высоты птичьего полета.

Еще шаг. Стали различимы отдельные деревья, замок, который я сначала приняла за одну из многочисленных скал, желтые, бесконечно разветвляющиеся ленты дорог, в симпатичном беспорядке разбросанные по долинам и склонам холмов деревушки…

А дальше видения, образы замелькали перед моими глазами с такой быстротой, что я едва успевала их различать. Комнаты, убранство которых достойно лишь истинных монархов; вещи, назначение которых по большей части мне было совершенно непонятно; картины, написанные настолько искусно, что казались очередным окном в иную, более прекрасную, реальность; мебель, выглядящая как настоящие драгоценности; люди, живущие по каким-то своим, неправильным законам. Или это были не люди? Странные существа, очень похожие на нас, но чудилось в них что-то не от мира сего, постороннее, чужое, опасное. Все лица почему-то выглядели расплывчато и нечетко, я видела их как сквозь залитое проливным дождем стекло, поэтому даже не пыталась запомнить. Просто смотрела и терпеливо ждала продолжения.

А непонятные персонажи продолжали мелькать, совершать какие-то движения, перемещаться в пространстве, общаться между собой. Что они говорили и на каком языке — осталось где-то за кадром, меня продолжала окружать спокойная ненавязчивая тишина. Но звук здесь и не требовался, он лишь разрушил бы хрупкую ткань запечатленных чужим сознанием мгновений. Поэтому я была неприятно удивлена, когда услышала, что меня зовут:

— Светлана! Светочка, родная, очнись!

Удивительно, ведь я сейчас совершенно не имела ни малейшего представления о себе как о личности, но почему-то была абсолютно уверена, что зовут именно меня. Естественно, я отвлеклась, и вокруг сразу же воцарилась кромешная темнота. Определить, с какой стороны раздавался этот настойчивый и очень притягательный призыв, не получалось.

— Подожди немного, еще не время! — тут же вернула меня к моим прямым обязанностям незнакомка, и в ее голосе послышались панические нотки. Она испугалась, что этот неожиданный посторонний зов окажется гораздо сильнее ее мольбы о помощи.

Но я не стала метаться между двумя возможностями, прекрасно осознавая, что не смогу простить себя за невыполненное, пусть и негласное обещание, данное страждущей. Загадочная собеседница уловила в моих мыслях готовность продолжить прерванное путешествие и поторопилась окунуть меня в череду новых, не менее странных образов.

Я полностью сосредоточилась на видениях. Посторонний голос (мужской, кстати) периодически пытался докричаться до моего несуществующего сознания, но я перестала на него реагировать, и он, словно повинуясь моему безмолвному приказу, постепенно затих. После, это все после.

Сейчас же я гораздо более внимательно и вдумчиво всматривалась в мелькавшие передо мной лица, выискивая среди них одно-единственное, такое важное для меня, такое волнующее и нужное. Почему я должна его увидеть и обязательно запомнить, не знаю, но постоянно расплывающиеся очертания существ, ускользающие и непонятные, меня жутко нервировали. Тут же не только лицо, пол определить невозможно!

— Не торопись, — снова уловила волны моих эмоций обладательница усталого голоса. — Только не торопись, прошу…

И я продолжила свои бесцельные поиски в калейдоскопе пугающей безликости. Это нужно не мне, это нужно тому, для кого уже не будет второго шанса. И я не вправе лишить ее последней скромной попытки хоть как-то изменить реальность перед вратами в неведомую бесконечность.

— Спасибо! Я не ошиблась, решив доверить тебе свою душу, — умиротворенно прошелестело за моей спиной.

Я не ответила. Зачем? Она и так все прекрасно знает.

И тут…

— Тебе не место среди нас! Ты чужая и никогда не станешь своей! Ты — не ОНА, а всего лишь жалкое, никому не нужное подобие!

Эти слова прозвучали грохотом сошедшей лавины в сосредоточенной и ничего не подозревающей тишине, а бесчувственное эхо многократно отразило их в окружающем пространстве.

Кто это был? Почему? За что? Неужели я заслужила подобную ненависть, которая способна разрушить целый мир? Ненависть, которая гложет душу изнутри, одновременно питая ее своей мощной силой. Ненависть, которая дает неуемное количество энергии, но только для того, чтобы потом забрать вдвойне. Ненависть, которая убивает ради самой себя, не считая загубленные жизни на пути к цели. Кто этот страшный человек (или НЕчеловек), способный на все ради ничего? И столько разрывающей душу боли, столько ярости и отвращения слышалось в этом ужасном крике, что я в страхе заметалась, чуть не потеряв связь со своей незримой подругой. Но она сумела и в этот раз меня удержать, не дав сразу уйти в кромешную темноту, однако картинки перед моим испуганным взором подернулись рябью и стали медленно расползаться в разные стороны.

— А теперь я отпускаю тебя, — тихо и спокойно произнесла странная незнакомка. — Еще раз прими мою благодарность и… жизнь.

Во мне словно что-то оборвалось. Куда это она собралась? А как же я? Что мне теперь со всем этим делать? В конце концов, кто она такая и зачем ей было нужно отдавать мне часть своей души?! Эй, так нечестно!

— Кто я, тебе знать не нужно. — Голос прозвучал так тихо, что я еле его расслышала. — Иначе я не смогу уйти, а вдвоем мы погубим друг друга. Ты поймешь все сама со временем, если судьба выберет тебя достойной. Прощай!

По накатившим на меня чувствам бескрайнего одиночества и невосполнимой утраты я поняла, что теперь она действительно ушла. Ушла навсегда, оставив после себя странное зловещее наследство под грифом «До востребования». И непонятно, стоит ли мне радоваться такому нежданному подарку или придется нести его через всю свою жизнь как проклятие. А дальше…

А дальше пространство и время взорвались вспышкой нестерпимой всепроникающей боли. Еще мгновение назад такая уютная и спокойная темнота вдруг завертелась безумной воронкой, разрывая меня на части и утягивая куда-то вниз. Сопротивляться ей не было никакой возможности. Я падала и падала, уже не замечая ничего вокруг и лишь умоляя, чтобы эта страшная пытка наконец закончилась.

И Создатель услышал мои молитвы. Меня в очередной раз сильно тряхнуло, приложив в качестве сомнительного бонуса обо что-то твердое, я судорожно вдохнула выбитый из легких при ударе воздух и испуганно распахнула глаза. Вокруг все было ослепительно-белым, ярким и сверкающим. После кромешной темноты то еще испытание. Пытка контрастами? Оригинальный подход. По крайней мере, сейчас меня не пытаются пропустить через мясорубку, уже плюс за то, чтобы не торопиться отсюда уходить. Теперь бы еще определиться — где это я? Сбоку назойливо что-то жужжит, мешая сосредоточиться на чем-то очень важном.

Я осторожно скосила взгляд. Зрение пока отказывалось четко фиксировать окружающие предметы, все виделось как сквозь залитое проливным дождем стекло, но стоящий совсем рядом прибор регистрации сердечного ритма рассмотреть получилось. Его равномерное попискивание, четко фиксирующее каждый удар моего сердца, постепенно возвращало меня из небытия. Я осмелилась чуть шире открыть глаза, уже немного привыкнув к странному освещению. Прозрачная трубка с монотонно капающим лекарством идет от полупустого флакона к моей руке… Все! Вспомнила! Я же в больнице! Мне делали операцию по поводу гнойной кисты почки, а сейчас я, похоже, в реанимации.

— Слава богу! Очнулась! — Надо мной тут же склонились два обеспокоенных мужских лица. Одно, такое родное и любимое, — мужа, а второе просто хорошо знакомое — врача Сергея.

— Как ты, родная? — Муж осторожно провел тыльной стороной ладони по моей щеке. — Ты нас всех так напугала!

— Что, в змею превратилась? — еле выдавила я из себя пересохшими губами.

— Нет, из наркоза выходить никак не желала. Уже больше суток прошло. Было такое впечатление, что тебя обратно выпускать не хотели. Мы с Серегой чуть не поседели.

— Да? — Я честно и добросовестно силилась хоть что-нибудь вспомнить из своих наркозных похождений. Помню, как везли в операционную на каталке. Помню, как суетился вокруг стола персонал, проверяя последние приготовления. Помню, как мне сделали укол, а потом… потом что-то, кажется, было. Нечто такое, очень-очень важное, но… Нет, не помню. Или это был всего лишь сон, волнующий и тревожный? Наверное. Ну и бог с ним. Главное, что я все-таки вернулась!

Часть первая

УМОМ ВАМПИРОВ НЕ ПОНЯТЬ, В ВАМПИРОВ МОЖНО ТОЛЬКО ВЕРИТЬ

Сказка — ложь, а попробуй отмахнись.

Е. Н.

Осень… Странная она какая-то в этом году. Вроде ничего особенного, разве что неправильно теплая — уже конец сентября на дворе, а солнце светит совсем по-летнему, дождей почти нет, — но вот есть трудноуловимое нечто, кажущееся неправильным. Такое впечатление, что в воздухе наравне с запахом опавшей листвы и приближающихся холодов витает еще что-то: неизвестное, непонятное, странное. Плохое оно или хорошее — сказать было трудно, оно просто обозначило себя легким, еле уловимым присутствием, но еще не определилось окончательно.

Тут до моего слуха донеслись слабые звуки «Собачьего вальса», которые сразу вывели меня из задумчивости, и я бросилась в коридор. Всегда забываю достать из кармана куртки мобильник, а потому его почти никогда не слышу. Знакомые поначалу даже обижались и недоумевали, а потом ничего, привыкли. Но данная мелодия говорила сама за себя — звонил муж.

С Вадимом Назаровым я познакомилась шесть лет назад на вечеринке у своих старых знакомых Наташки и Лешки, которые отмечали годовщину свадьбы с широким размахом в дорогущем ресторане в центре Москвы. Гостей, естественно, было не так много, как на самой свадьбе, в основном самые близкие, но праздник удался на славу. Мы даже провели все положенные по такому случаю обряды вплоть до похищения невесты. На последнем уж больно захмелевшая Наташка настаивала, громко, чтобы Лешка слышал, шепча мне в ухо, как и где ее лучше спрятать.

Недалеко от нас компания, состоящая исключительно из одних мужчин разного возраста, тоже праздновала какое-то свое событие. Они изредка поглядывали на наше шумное веселье, но особых признаков заинтересованности или недовольства не выказывали. Наташка попыталась спровадить меня познакомиться, уверяя, что уже присмотрела парочку самых симпатичных и перспективных, на ее взгляд, экземпляров, но я на провокацию не поддалась. Ее мания выпихнуть меня замуж во что бы то ни стало тогда уже стала сильно раздражать меня. Сама разберусь, считала я, мне тогда еще только двадцать пять было, какие мои годы.

Но тут заиграла музыка, медленная, романтичная, волнующая.

— Девушка, можно вас пригласить на танец? — робко раздалось за моей спиной.

Я удивленно обернулась. Передо мной стоял невысокий, чуть выше меня, молодой человек из той самой соседней компании. Странно, издалека он показался мне намного старше, чем вблизи. Серые мальчишеские глаза, спрятанные за очками в тонкой оправе, и светлые непослушные волосы, которые он все время безуспешно пытался пригладить, придавали ему довольно неуверенный и забавный вид. Но мне он понравился. От него еле заметно пахло дорогим изысканным одеколоном. Не навязчивым и кричащим, а легким и элегантным, лишь подчеркивающим индивидуальность и хороший вкус стоящего передо мной мужчины. Это-то и сыграло решающую роль в нашем знакомстве. Сейчас чувство меры и стиля большая редкость. Представители сильного, да и слабого тоже пола в последнее время предпочитают выглядеть по принципу «чем чудней, тем модней», а я таких не люблю.

Молодой человек представился Вадимом. Мы протанцевали почти весь остаток вечера. Музыка завораживала, танец захватывал, выпитое вино будоражило кровь. В итоге Вадим напросился проводить меня до дома, а уже через год мы поженились, о чем я до сих пор совершенно не жалею. Муж мне попался на четыре года старше меня, добрый, спокойный, непьющий. Нет, он, конечно, пил, но всегда в меру и только если был для этого повод. То есть я не тряслась каждый вечер с дежурной скалкой в руках, гадая, в каком состоянии предстанет сегодня вечером мой благоверный на пороге квартиры. Да и вообще скандалов у нас за пять лет совместной жизни было всего-то раз-два и обчелся, Вадим умел мастерски их избегать. Так что, можно считать, моя личная жизнь вполне удалась. Вот только детьми нас судьба не торопилась баловать, не получалось почему-то, а в последний год мое здоровье дало слишком сильный крен, и стало как-то не до переживаний по поводу отсутствия маленьких, но таких желанных спиногрызиков.

«Собачий вальс» продолжал настойчиво играть. Судорожно копаясь в кармане среди перчаток, пачек с жвачкой, каких-то уже давно ненужных бумажек и чеков, мне удалось наконец извлечь мобильник на свет божий.

— Да, Вадим! — почти крикнула я в трубку.

— Светка, опять телефон в самом глухом кармане оставила? — беззлобно отчитал муж. — Я уже третий раз тебе звоню, между прочим.

— Ну да… Извини, — искренне покаялась я. — Как у тебя дела?

— Все путем, баню сегодня доделали полностью, так что завтра приезжай помогать порядок наводить, все равно суббота. Рабочие тут такой бардак по всему участку развели, что мне до весны одному разгребать придется, даже наступить толком некуда без риска поставить себе занозу или напороться на гвоздь. Как у тебя с работой?

Я тяжело вздохнула:

— Глухо как в танке.

Больной вопрос. Два месяца назад я имела несчастье попасть под скальпель хирурга по поводу резко обострившегося заболевания почек. Гнойная киста с элементами некроза — был окончательный приговор. Операция, которую делал лучший друг Вадима в ведомственной клинике, прошла более чем успешно, мою многострадальную почку даже удалось сохранить, да и период восстановления на удивление был не таким долгим и трудным: всего-то пару недель на больничной койке вместо положенных шести. Правда, куча обследований, всевозможных анализов, уколов, капельниц и прочих малоприятных диагностических процедур несколько отравляли радость выздоровления, но медицина сделала свое благое дело, лечебные кошмары остались позади, а недавно Сергей, друг Вадима и потрясающий хирург, который меня и оперировал, недоуменно разводя руками, подписал окончательный вердикт — абсолютно здорова. У меня даже шов от операции почти рассосался. Но чувствовать я себя стала… несколько странно. С одной стороны, меня ничто не беспокоило, болей не было, голова не кружилась, слабость не наблюдалась, напротив — организм после операции стал работать бесперебойно, а с другой — что-то во мне все-таки изменилось. Еле уловимо, незримо и непонятно, будто к старой технике новую прошивку подобрали.



Вадим же радовался так, будто самолично спас от неминуемой смерти половину населения Земли. А я начала потихоньку возвращаться к нормальному образу жизни и занялась поисками работы, поскольку с прежней меня быстренько выперли «по собственному желанию», несмотря на больничный лист. Не то чтобы я сильно сокрушалась по этому поводу — коллектив у нас был чисто женский и патологически завистливый, а сама работа уже давно перестала доставлять хоть какое-то удовольствие, но чувство несправедливости поглодало меня основательно, поэтому при первой возможности принялась активно эту самую справедливость восстанавливать. Пока безрезультатно, несмотря на наличие у меня высшего инженерно-технического образования, пусть и полученного больше для престижа, чем по необходимости. Только оно нисколько не помогало. Там, где все устраивало меня, почему-то вежливо (а иногда и не очень) отказывали, а где брали с распростертыми объятиями, как правило, мало платили и слишком много требовали. Никакой золотой середины. Муж, правда, не сильно опечаливался этому факту и неоднократно заявлял, что его зарплаты нам на двоих хватит с лихвой, а я могу совсем не работать. Но такой вариант я лично рассматривала как самый крайний, продолжая с завидным упорством таскаться по разным собеседованиям без малейшей надежды на успех.

Вадим действительно неплохо зарабатывал, мы вполне могли позволить себе купить подержанный, но вполне приличный «Ниссан Альмера» (меня даже на права заставили сдать) и неплохой дачный участок в двенадцать соток, и это всего лишь на его зарплату научного сотрудника. Что уж они там исследовали в своем НИИ, я так и не поняла, несмотря на неоднократные объяснения мужа. Да и попробуй пойми что-нибудь в огромном количестве специфических химико-биологических терминов. Какую-то хитроумную вакцину изобретали, то ли от старения, то ли от жадности. Биология никогда не была моим сильным школьным предметом, поэтому я даже не пыталась особо вникнуть в ее заумности.

Сейчас же муж сидел на даче и строго контролировал процесс постройки долгожданной бани, а я всю неделю бесплодно промоталась мест в десять в поисках работы, устала до чертиков, но так ничего и не намотала.

— Да ладно, не расстраивайся, — принялся успокаивать меня Вадим, догадавшись по траурному сопению трубки о степени моего огорчения. — Давно говорил, чтобы ты дома сидела, хозяйством занималась. Давай приезжай завтра, я здесь на даче себя каким-то Робинзоном Крузо чувствую, брошенным и никому не нужным. И потом — я соскучился, с понедельника тебя не видел.

— Я тоже соскучилась. — У меня на сердце потеплело. Все-таки он у меня классный!

— И представляешь, у нас будет еще целых две недели дачного блаженства, — томно проворковал муж в трубку.

— А потом? — хитро уточнила я.

— А потом у меня отпуск кончится, — притворно разозлился он. — Короче, приезжай завтра, я жду. Все, целую.

— И я тебя. — Мои пожелания смешались со звуком коротких гудков. Вадим всегда старается оставлять последнее слово за собой.

Чтобы хоть как-то убить время и избавиться от жуткого желания рвануть к мужу прямо сейчас, на ночь глядя (совершенно забыв, что боюсь ездить по темноте, а ведь по дороге точно вспомню и начну паниковать), я стала складывать в сумки все, что успела накупить для дачи. Набралось три тяжеленных баула, и это не считая продуктов в холодильнике. Хорошо еще, что я на машине, на своем горбу такую поклажу точно не утащишь.

Сверившись еще раз со списком необходимого, заботливо составленным Вадимом, я подумала и решила, что не мешало бы ко всему уже собранному прикупить бутылочку вина, чтобы отметить окончание постройки. Не мешало бы, не мешало, а ведь за ней в магазин идти надо. Завтра утром я могу забыть, да и крюк большой по дворам делать придется. Нет, надо идти сейчас, пока еще не так поздно, всего-то начало одиннадцатого.

В магазине оказалось на удивление много народу, и я долго стояла в кассу, ожидая своей очереди, чтобы расплатиться за единственную бутылку, и поражалась, сколько же люди едят, если судить по доверху набитым тележкам впереди стоящих. В помещении было очень душно, и когда наконец подошла моя очередь (к тому моменту слово «очередь» стало для меня почти синонимом вечности), я уже была близка к банальному обмороку. На улицу выскочила как ошпаренная, с чувством ненависти к магазинам вообще и купленной бутылке в частности. Это из-за нее все!

Свежий осенний ветер тут же обдул лицо, лаская прохладой и принося с собой запах медленно умирающей, но готовой через несколько месяцев возродиться природы. Мне стало легче, в голове постепенно прояснялось, в обморок падать расхотелось совершенно. Какая же ночь бесподобная! Тихая, теплая. Опавшие листья шуршали под ногами, и я снова почувствовала в воздухе присутствие того самого странного и непонятного нечто, которое преследовало меня вот уже несколько недель. Сейчас, в ночной темноте улицы, оно вдруг стало слишком ярким и почти осязаемым. Мне даже показалось, что еще немного, и я смогу его увидеть, дотронуться, понять, из чего оно сделано, ощутить его сущность…

Ну я и ощутила по полной программе, со всего маху врезавшись в непонятно откуда взявшегося прямо передо мной человека. Могу поклясться чем угодно — только что его здесь не было! Не настолько сильно я и задумалась, чтобы не видеть, куда иду. Да и фонари через один горят, дорога хорошо просматривается. Не на голову же он мне свалился! Или все-таки на голову?

От неожиданности я отскочила назад, чуть не навернувшись, и тихо выругалась:

— Тьфу ты, черт! Под ноги смотреть надо! Ходят тут всякие.

Ответа не последовало. Мужчина (тут у меня сомнений не возникло изначально) как раз откинул капюшон длинного, до пят, свободного плаща, в который был закутан, и со странной смесью недоумения и высокомерия огляделся по сторонам. Я тоже огляделась, но только испуганно и с надеждой на поддержку общественности. Как всегда бывает в подобных случаях, поблизости не наблюдалось ни одной живой души. Та-а-ак! Только маньяков мне для полного счастья и не хватало! Да еще каких!!! Молодой мужчина, примерно моих лет, был высок, как-то излишне бледен, чуть ли не до синевы, и подозрительно заторможен. То есть бросаться на меня сразу он вроде не собирался, но я покрепче обхватила бутылку за горлышко и приготовилась дать достойный отпор в любой момент. Конечно, самым разумным было попытаться убежать, но ноги стали ватными и наотрез отказывались перемещать меня в пространстве.

Незнакомец довольно быстро насладился окружающим пейзажем (мне даже с перепугу показалось, что он выкрутил шею на сто восемьдесят градусов, непочтительно повернувшись ко мне затылком) и медленно обратил лицо к небу. Его длинные, до плеч, темные волосы при каждом движении удивительным образом шевелились, сливаясь с чернотой плаща, и я почему-то сразу вспомнила Медузу Горгону.

Но упрямо молчащие небеса его тоже ненадолго заинтересовали, и следующим предметом пристального внимания стала я. Странный тип опустил голову, и… в его темных глазах промелькнул красный отблеск, верхняя губа хищно приподнялась, обнажая длинные острые клыки. Бутылка чуть не выскользнула у меня из рук. Гот-наркоман… Вряд ли это намного лучше обычного маньяка.

— Ты не алаканта… — не столько спросил, сколько констатировал он, глядя куда-то сквозь меня.

— А-а-а… У-у-у… Э-э-э… — содержательно прохрипела я в ответ.

Насколько помню, в критические моменты с психом лучше разговаривать, чтобы не спровоцировать нападение, но в голову ничего умного больше не приходило. Среди моих знакомых маньяков до сих пор не наблюдалось, а потому опыта общения с ними у меня не было.

— Ты также не вампир и непохожа на другие магические расы… — продолжил между тем он, сильно растягивая слова, из чего я сделала вывод — точно наркоман, с порядочным сдвигом на готику к тому же. Вот повезло-то… И зачем только я поперлась за этой злополучной бутылкой? Теперь ею же отмахиваться придется. — Ты — человек?! — сильно поразился своим окончательным умозаключениям псих и посмотрел на меня более осмысленно. При этом его тонкие губы недовольно поджались, превратившись в совсем узенькую линию, а брови хмуро сошлись на переносице. Мне даже показалось, что он очень недоволен моей видовой принадлежностью. Извините, душкой-эльфом мне не суждено было родиться.

— Удивительная проницательность, — буркнула я себе под нос, стараясь не терять из виду ни одного движения новоявленного упыря. Кто знает, что у него на уме?

— Этого не может быть… — упрямо заявил он и уже более внимательно осмотрелся по сторонам, не забыв на всякий случай глянуть наверх.

— Чего именно? — осторожно уточнила я, делая пару маленьких шагов назад.

— Обычный человек не может открывать Врата.

— Какие врата, простите?

— Между Мирами. Это может сделать только Прокладывающий Путь. А здесь… — «упырь» к чему-то прислушался —…здесь магический потенциал нестабилен и сильно слаб.

Вот как, оказывается, бывает! У парня совсем крыша поехала. Жаль, такой молодой, а с головой уже серьезные проблемы. Сразу видно — сильный передоз фантастики.

— А сам-то ты кто? — Мне стало очень любопытно, что он ответит.

— Стефианир Кронест, истинный вампир рода Исскуронов, пятнадцатая династия Трея, клан Зварру.

— Офигеть! — вполне искренне восхитилась я его фантазией и раздраженно выпалила: — А я Светлана Николаевна Назарова, истинный человек рода homo sapiens, древняя династия русичей, клан идущих в ногу со временем и прекрасно понимающих, что вампиры существуют только в сказках и больном воображении некоторых свихнувшихся личностей. Ни к сатанистам, ни к готам, ни к наркоманам, ни к каким-либо другим сомнительным товариществам со свернутыми мозгами не принадлежу, а потому предлагаю разойтись миром, без кровопролития. — При этих словах Стефи… и так далее, не запомнила, удивленно приподнял бровь. — Ты меня не трогаешь, я — тебя. Идет?

Вампир основательно задумался над моим предложением, но все-таки медленно кивнул:

— Это будет самым разумным.

Я облегченно перевела дух — вроде бы пронесло. Но следующий вопрос поставил меня в тупик:

— Где Стадия?

— Какая еще стадия?

— Алаканта.

— Тебе надо, ты и ищи. Я-то здесь при чем?

Резко развернувшись, я чуть ли не бегом рванула в сторону дома. Мне и осталось-то дойти всего ничего: маленькая дорожка между детским садом и школой, а там рукой подать до родного подъезда. Сердце бешено колотилось в груди, бутылка скользила во влажных ладонях при каждом шаге. Стресс — штука для организма малополезная. Слава богу, что так легко отделалась, а то бы не я завтра к мужу на дачу отдыхать поехала, а он ко мне в больницу, и это в лучшем случае. Интересно, и куда только огромное количество собачников запропастилось? Обычно они толпами ходят в любое время суток, а тут как назло — никого.

На повороте я не удержалась и бросила взгляд назад. Стоит, упыреныш, думает о чем-то. Вот и пусть думает. Я перешла на спокойный шаг, выравнивая сбившееся дыхание и постепенно успокаиваясь. И тоже думала.

Странный тип не выходил у меня из головы. Потрясение потрясением, но во всей этой истории было одно обстоятельство, которое смущало меня больше всего. Дело в том, что я чувствую запахи, которые обычные люди просто не замечают. Я всегда и все выбираю только на нюх. Если мне хоть немного не нравится, как пахнет еда, ни за что не прикоснусь к ней, какой бы вкусной она ни была. В детстве это обычно создавало кучу проблем с родителями, но я ничего не могла с собой поделать. А когда у меня появляется насморк, то страдаю не столько от сложности дыхания, сколько от отсутствия запахов. Обоняние было и остается для меня чуть ли не главным из пяти основных чувств, наравне со зрением, которое, к сожалению, оставляет желать лучшего.

Ко всему прочему, будучи уже взрослой, я сделала еще одно интересное наблюдение: каким бы чисто-вымыто-отдраенным человек ни был, он все равно пахнет. Не шампунями, гелями и лосьонами, которыми он может облиться с ног до головы, а чем-то присущим только ему одному, еле уловимым и сугубо индивидуальным. И я этот самый запах чувствую даже на некотором расстоянии! Всегда! Как? Без понятия! Чуть позже я начала понимать, почему с некоторыми людьми мне тяжело, а подчас и просто невыносимо общаться — они противно пахнут. Причем исключительно для меня, остальные люди на подобные тонкости внимания не обращают. Или не чувствуют.

Так вот. Этот самый гот-вампир-наркоман, или кто он там на самом деле, не пах вообще! Никак и ничем. Сознание сей факт отказывалось воспринимать категорически.

Дверь моего подъезда была приоткрыта, несмотря на наличие домофона, а лампочка на потолке при входе привычно выбита местными подростками. В последнее время ее даже вкручивать перестали в целях экономии средств местного ЖЭКа, а жильцы (среди которых были и мы с Вадимом) тоже не горели желанием вкладывать деньги в столь сомнительное предприятие. С хулиганами бороться было еще бессмысленнее, уже пытались — проще вкрутить лампочку.

— Я должен найти алаканту, — раздалось вдруг у меня над самым ухом, и запястье обхватили прохладные сильные пальцы.

Я подпрыгнула и чуть снова не выронила бутылку. Вот навязался на мою голову! И когда только догнать успел?

— Опять ты?! Неужели так быстро дошел до своей стадии?

— Ты должна указать мне, где находится Стадия, — невозмутимо заявил он, склоняя голову набок и заглядывая мне в глаза.

Багровый отблеск. Я непроизвольно дернулась и снова не почувствовала даже намека на какой-то запах, принюхиваясь теперь уже специально. Такое впечатление, что передо мной была безжизненная пустота.

— Когда это я успела тебе задолжать? — Попытка выдернуть руку не увенчалась успехом, меня держали слишком крепко. — Вали своей дорогой! И отпусти меня, а то кричать буду!

— Зачем? — Вампирюга был так искренне удивлен, что даже рот приоткрыл. Кончики верхних клыков легли на нижнюю губу. А жутко смотрится, особенно в темноте.

— Затем, что ко мне всякие маньяки клыкастые пристают!

— Я не маньяк, я — вампир! — оскорбленно уточнил он.

— А по мне все едино, вампир маньяка не слаще.

Упырь теперь казался еще более озадаченным, но руку мою нехотя выпустил. Наверное, подумал, что вкусовые пристрастия жертвы могут для него плохо кончиться. Тем лучше. Я же воспользовалась его временным замешательством и проскользнула в подъезд, не забыв как следует захлопнуть за собой дверь. Щелкнул электронный замок. Надеюсь, теперь-то я от него избавилась?

Поднявшись на седьмой этаж, я сначала осторожно выглянула из лифта на лестничную клетку (здесь с лампочками проблем не было), дабы убедиться, что меня никто не подкарауливает, и только после этого направилась к своей квартире, доставая на ходу ключи. Уф, вроде все позади, можно больше не волноваться.

— Мне почему-то кажется, что мы не понимаем друг друга.

Ключи из ослабевших пальцев упали на коврик, руки безвольно опустились. Эдак и манию преследования заработать недолго, а лечить ее не один год потом придется, если вообще получится.

— Как ты тут оказался, тебя же только что не было?.. — обреченно простонала я, медленно поворачиваясь к нему лицом.

— Я чувствую твой след в пространстве и перемещаюсь туда, где ты находишься в данный момент, но в вашем мире это отнимает слишком много сил, — охотно пояснил мой навязчивый преследователь.

— Типа телепортировался?

— Если тебе так понятнее — да.

Интересно, я с ума только сейчас начала сходить или этот процесс начался намного раньше и все это время протекал незаметно? Хотя логическое объяснение неожиданным появлениям ненормального найти можно, кодовые замки несовершенны, а быстро взбежать на седьмой этаж при хорошей физической форме ничего не стоит.

— Давай честно — что тебе от меня нужно?

— Стадия.

Опять двадцать пять! У него заело на этой непонятной стадии, что ли? Если так и дальше дело пойдет, то он скоро и до кондиции дойти попытается. Или меня доведет, что более вероятно.

Я кивнула с умным видом, окончательно смирившись с ситуацией. Пусть выскажется, может, тогда отстанет? Тем более что признаков агрессии с его стороны пока не наблюдается. А в случае чего — у меня злополучная бутылка есть, будь она неладна.

— А сам никак? — мягко, чтобы он не заметил издевки, уточнила я.

— Нет, на твоем месте должна была быть алаканта.

— Но я-то точно никакая не алаканта, сам сказал, а значит, ничем помочь не могу. — Я даже виновато развела руками, выражая тем самым чуть ли не искреннее раскаяние.

— Да, ты не алаканта, — неохотно согласился он, снова окидывая меня пристальным взглядом черных глаз, от которого по спине пробежал довольно большой табун мурашек. — Значит, ты должна быть проводником в вашем мире и знать, где Стадия, иначе я не попал бы сюда.



— Честно, я ни при чем, просто мимо проходила! — Этот тип начал меня утомлять. — А тебе не мешало бы вступить в какой-нибудь клуб любителей фэнтези, там тебя быстро поймут, утешат, но мне, знаешь ли, некогда слушать всю эту маловразумительную чушь.

— Это не чушь! — Его верхняя губа снова хищно приподнялась, обнажив белоснежные клыки, а в голосе послышались угрожающие нотки. — Вампиры моего клана никогда не врут, запомни это!

А высокомерия сколько! На нем только тесто замешивать вместо дрожжей, взойдет как миленькое!

— Всенепременно. — Я удобнее перехватила бутылку.

Неужели придется обороняться? Никогда никого всерьез не била, кроме кровососущих насекомых, а с кровососущими людьми вообще до сегодняшнего дня не сталкивалась. Он сам-то верит в то, что говорит, интересно?

— Хорошо, я объясню тебе, — перешел наконец к деловому тону вампир, но, как мне показалось, с превеликой неохотой. — Я потомственный вампир одного из самых древних кланов нашего мира, который называется Айдара. Это понятно? — Я деловито кивнула, придав своему лицу выражение максимальной серьезности. Сказочник между тем продолжил: — Алаканта — это особенный потомок клана, как правило, женщина, которой подвластны пространство и время, она же возможная будущая правительница. — И это он называет проще? — Алаканты рождаются довольно редко, а в некоторых кланах вообще никогда. Они наделены удивительной способностью свободно преодолевать межмировые границы, открывая проход в другие миры для членов клана.

— Что-то вроде проводника? — уточнила я.

Вампир подумал немного и кивнул:

— Они же прекрасно чувствуют чужеродные вторжения, являясь хранителями равновесия между мирами. Думаю, этой информации тебе должно быть достаточно.

— Ты уверен? — Моя бровь скептически изогнулась. — А Стадия неведомая тут при чем?

— Она — алаканта. Ее имя Стадия Меерина, истинный вампир рода Риккуров, двадцатая династия Мина. Что тут непонятного?

— А если я скажу тебе «компрессорно-конденсаторный агрегат с поршневым сальниковым компрессором», ты сможешь с ходу объяснить принцип его действия?

— Нет. А что это такое? — обескураженно воззрился на меня клыкастый умник.

— Это тип холодильника. Что тут непонятного? — Я наслаждалась заслуженной местью, но вампир быстро смекнул, что над ним издеваются, и напустил на себя максимально строгий вид.

— Это к делу не относится.

— Еще как относится, — не сдавалась я. — Выражайся проще, и люди к тебе потянутся.

— Я не человек, а вампир, — высокомерно поправили меня. — И алаканта тоже вампир.

— Здорово! — Я хотела даже поаплодировать, но сдержалась. — Кто бы ни были эти ваши Стадии и алаканты — хоть вампирами, хоть духами святыми, а я, как любой нормальный человек, состою из самого обыкновенного органического вещества, а проще говоря — мяса и всем полагающимся внутренностям в стандартном комплекте и никакими удивительными способностями не обладаю. А уж равновесие в нашем мире точно не от меня зависит.

Что нельзя сказать о моем внутреннем. Вот оно сильно пошатнулось.

— Есть еще кое-что, — продолжил просветительскую речь прилипчивый сказочник. — Тот, кто проходит через Врата, и алаканта другого мира связаны очень прочными энергетическими нитями.

— И что? — не поняла я.

— Ты открыла Врата своего мира, — начал раздражаться вампир. — Пусть ты и не алаканта, но теперь только ты можешь снова открыть их, чтобы я вернулся обратно, после того как ты укажешь мне, где Стадия. У меня тоже, знаешь ли, много дел. — Он криво усмехнулся, как мне показалось, нарочно показав кровожадный прикус.

Я, конечно, давно знаю, что современная стоматология способна творить чудеса, но делать вампирские зубы, да еще так натурально… Хотя за деньги сейчас можно что угодно себе сделать, даже хвост отрастить и рогами обзавестись, если так уж приспичит. Любопытно, а ядовитые железы кобры ему не пересаживали?

— Ничего я не открывала и открывать не собираюсь! — выпалила я, быстрым движением поднимая ключи. Мне надоело выслушивать маловразумительный бред и со страшной силой хотелось оказаться как можно дальше от этого навязчивого типа. — И убирайся подобру-поздорову, пока я не позвала мужа!

— Зови, если тебе это поможет, — вяло отозвался клыкастый негодяй, рассеянно наблюдая, как я дрожащими руками открываю дверь квартиры. Сложность заключалась еще в том, что попасть ключом в замочную скважину и одновременно следить за психом было довольно проблематично, а поворачиваться к нему спиной страшно.

— Мне-то поможет, а вот тебе вряд ли. — У меня получилось наконец справиться с замком. Конечно же я блефовала, муж был далеко, но дать понять, что я не одна, было просто необходимо. — Надеюсь, если я тебя еще когда-нибудь и увижу, то только в кошмарном сне. — И от души захлопнула дверь у него перед носом, успев не без удовольствия заметить в последний момент, как он невольно отшатнулся.

Вот и славненько! Мой дом — моя крепость.

Я повключала везде свет и, снимая на ходу куртку, прошла на кухню. Меня трясло. Стрелки часов приближались к половине первого. Ничего себе за бутылочкой сходила, на пару часов-то! А самое интересное — какое время подходящее: можно сказать полночь, а за дверью вампир стоит. Как в типичном фильме ужасов. Вот только почему-то меня в известность поставить забыли и сценарий заранее прочитать не дали. Узнала бы, кто режиссер… Ничего, сейчас выпью чаю с мятой, у меня где-то должны быть пакетики, успокоюсь и спать лягу.

Электрический чайник закипел довольно быстро, оглушительно щелкнув кнопкой. Я вздрогнула. Никогда раньше за собой такой нервозности не замечала, а тут обычный во всех отношениях звук заставляет чуть ли не подпрыгивать. Нервы, нервы… Наверное, будет лучше не чаем себя отпаивать, а чем покрепче. Изначальная причина всех моих сегодняшних проблем одиноко стояла на столе, привлекая все больше и больше внимания. Наверное, выпить будет сейчас самое правильное — и стресс снимется, и нервы успокоятся. Правда, говорят, что в одиночку пьют только алкоголики, но один раз, думаю, не является серьезным основанием для постановки столь удручающего диагноза.

— Послушай, Светлана…

Я даже не сильно удивилась, услышав этот тихий вкрадчивый голос за спиной, но вот как правильно поступить с его обладателем, разум подсказывать не торопился. По-хорошему, тюкнуть бы его по маковке чем потяжелее да на лестничную клетку выволочь, но мне почему-то показалось, что это вряд ли решит стоящую позади проблему. А вот как он попал в квартиру, мне было о-о-очень интересно, ведь дверь я на два замка закрыла, точно помню. Мало того что он, скорее всего, наркоман, так еще и профессиональный взломщик, оказывается!

— Ну знаешь… — справедливо возмутилась я, оборачиваясь к нему. — Это уже переходит всякие границы!..

— Я не заметил никаких границ, — спокойно пожал плечами клыкастый нахал, настороженно озираясь по сторонам.

Ищет, наверное, чем у нас поживиться можно. И почему я сегодня на дачу не поехала, спрашивается?

— Закрытая дверь конечно же для тебя не является границей!

— А должна?

Точно взломщик! С повернутыми на фантастике мозгами ко всему прочему. Странно, что с такой приметной внешностью он еще на свободе разгуливает. Вот только недолго ему осталось.

— Все, мне это надоело, я вызываю полицию! — и потянулась за телефонной трубкой. — Пусть тобой органы правопорядка занимаются.

— Какие-какие органы? — наклонив голову набок, поинтересовался наглый взломщик. Причем с таким наивным видом, что я чуть не рассмеялась ему в лицо, но ограничилась лишь многозначительной ухмылкой.

— Это такие добрые мальчики, которые быстро приезжают и очень доходчиво объясняют, кто тут неправ.

Вампир задумался, слегка покусывая левым верхним клыком нижнюю губу, отчего сходство его с мистическим прообразом стало уж слишком достоверным, и согласно кивнул. Видимо, такое объяснение его вполне удовлетворило, несмотря на то что я сама не слишком верила в собственное определение вызываемой мной госструктуры.

Объяснив тетке с равнодушным до зубовного скрежета голосом суть проблемы, свалившейся на мою голову посреди ночи, и продиктовав адрес, я почувствовала себя немного уверенней, насколько можно вообще чувствовать себя уверенной в данной ситуации. Кто знает, что взбредет в голову этому психопату в ближайшие несколько минут. А если еще принять во внимание скорость полицейского реагирования на подобные вызовы, то вообще можно расслабиться и вдоволь надуматься о потустороннем вечном (благо компания располагает), а то и встретиться с ним лицом к лицу. Радужная перспектива, ничего не скажешь.

Как ни странно, но должного ужаса перед странным незнакомцем, буквально просачивающимся сквозь стены, я не испытывала. Нервозность и раздражение — да, но не ужас. Ко всему прочему чувствовалось в нем что-то смутно знакомое. Такое бывает, когда встречаешь совершенно постороннего человека, а тебе кажется, что ты его откуда-то знаешь. Да и внутреннее чутье подсказывало, что для меня сей готический тип неопасен. Просто очень хотелось побыстрее от него избавиться. Своими силами, как я успела убедиться, это получалось из рук вон плохо.

— Надеюсь, ждать придется не очень долго, а то у меня дел полно, — нетерпеливо спросил «готический тип» и, подобрав полы длинного плаща, вольготно устроился за столом. Такое впечатление, что это я к нему в дом ввалилась, а он мне просто позволяет немного посвоевольничать.

— Так отправляйся по своим делам! — милостиво разрешила я, сделав широкий жест рукой в сторону двери. — Тебя тут никто не держит. Скатертью дорога!

Как же мне хотелось, чтобы он наконец свалил и оставил меня в покое.

— Не могу, — последовал невозмутимый ответ.

— Это еще почему?

— Потому что ты — Прокладывающая Путь, как бы мне это не нравилось, и без тебя я не смогу вернуться в свой мир, когда мне будет необходимо. Надеюсь, ваша полиция достаточно сильная и сможет доходчиво объяснить тебе, непосвященной, основные магические каноны, которые ты так виртуозно пытаешься обойти. Незнание законов, как известно, не освобождает от ответственности.

— А знание облегчает пути их обхождения. — Я все-таки не выдержала и фыркнула, представив себе стража порядка, делающего волшебные пассы руками, а вместо наручников использующего заговоренные паутинки. — Полиция в магии разбирается не больше, чем божьи коровки в компьютерном программировании.

— Кстати, что за гадость налита в эту бутыль? — Вампир взял за горлышко злополучную виновницу всех моих сегодняшних неприятностей, покрутил в руках и, прищурившись, посмотрел на свет.

— Это «Elite Blood», бестолочь, — раздраженно пояснила я, с некоторой долей ревности отбирая бутылку. Еще не хватало, чтобы это наглое существо к ней приложилось, мне уже не терпелось самой добраться до ее содержимого, чисто в успокоительных целях.

— Тебя обманули, — с видом постоянного ведущего знаменитой игры «Что? Где? Когда?» заявил нахал, наблюдая за моими бесплодными попытками справиться с несговорчивым штопором. — Крови в ней нет ни на грамм, неужели не чувствуешь? И что ты так мучаешься? Дай сюда.

Он выхватил бутылку у меня из рук и вонзил свой внушительный клык в пробку. Я очень понадеялась, что скорый визит к стоматологу ему обеспечен, но моим злорадным мечтам не суждено было осуществиться. Зуб вампира оказался на редкость прочным.

— Фу… — Его губы скривились, а нос смешно сморщился. — Неужели у вас это пьют? Какая гадость!

— Сам ты гадость! — вполне искренне оскорбилась я. — Очень даже неплохое вино, мне нравится, а тебе вообще никто не предлагает.

Я налила большую чайную кружку так называемой «крови» и выпила в несколько жадных глотков. Удовольствия испытала мало, зато буквально через минуту по телу разлилось приятное тепло, и напряжение немного отступило.

Наглый вампир тем временем с нескрываемым любопытством разглядывал нашу нехитрую обстановку. Больше всего меня поразило, что он довольно долго смотрел на люстру и при этом даже не щурился. Две ярко горящие лампочки по шестьдесят ватт — это, надо сказать, не печной уголек, без серьезных повреждений сетчатки ими не полюбуешься, но этот, видимо, решил распрощаться со своим зрением раз и навсегда. Как говорится, на солнце можно посмотреть невооруженным глазом всего два раза в жизни — сначала правым глазом, потом левым.

— Интересное освещение, — наконец выдал он, продолжая озадаченно разглядывать лампочки, даже осторожно прикоснулся к ним кончиками пальцев, но тут же отдернул руку. Еще бы, лампочки-то горячие! — Магии никакой, открытого огня тоже, а света и тепла… Как это работает?

— От электричества, — не без ехидства ответила я и скрестила руки на груди. Ну-ну, голубчик, продолжай в том же духе, мне-то твой детский лепет уже давно понятен, зубы заговариваем. Еще бы окончательно разобраться, что тебе от моей скромной особы все-таки надо. Врата вратами, но меня подобной ахинеей не проведешь, я даже гипнозу плохо поддаюсь.

— Любопытно… — задумчиво протянул вампир, медленно переводя все тот же немигающий взгляд на меня. И ведь не сощурился даже! — Никогда раньше не встречал ничего подобного.

«Аналогично», — подумала я про себя, имея в виду конечно же далеко не ярко горящую лампочку, и нервно хмыкнула. Наглость его меня просто поражала, а в роль он вжился так, что актеры мировых театров могли бы у него многому поучиться. На некоторые отклонения от среднестатистических норм человеческих возможностей я пока решила не обращать внимания.

— Однако чего-то подобного я и ожидал, — продолжил между тем вампирюга, скользнув цепким взглядом по давно уже привычным для меня и даже необходимым чудесам техники. — Такое впечатление, что у вас здесь все работает не благодаря всемировому закону сохранения энергии, а вопреки ему.

— Угу, — совершенно серьезно кивнула я, стараясь не спускать глаз с незаконного проникновенца в мою частную собственность. Он долго еще ломать передо мной комедию будет, интересно?

— Откуда берется это самое э-лект-ри-чест-во? — не отставал между тем излишне любопытный тип. Речь его уже перестала быть заторможенной, как в самом начале нашего сомнительного знакомства, но последнее слово он все-таки выговорил по слогам. Сложное слово, не спорю, но он ни разу не запутался в буквах! Это окончательно навело меня на мысль о хорошо разыгранном спектакле.

— Из розетки.

— А это что такое?

— Свинья, замурованная в стену! Только пятачок наружу торчит и светится от злости! — уже окончательно вскипела я и не удержалась — ткнула пальцем в сторону ближайшего источника электроэнергии. — А если еще и пальцы в обе дырки сунуть, то она так разъярится, что и убить может!

Глаза упыря расширились от неподдельного удивления. Честное слово, как у ребенка, которому через пять минут покажут, как работает секретная ракетная установка и еще в качестве бонуса за хорошее поведение дадут нажать заветную кнопку «Пуск».

— В вашем мире животное, способное преобразовывать энергию эмоций в тепловую и световую, находится в подчинении у простых людишек?! Удивительно… — И его пальцы тут же недвусмысленно потянулись к розетке.

— Сдурел совсем?! — почти заорала я, бросаясь между любителем острых ощущений и стеной. — Жить надоело?! Если ты решил свести счеты с жизнью, то делай это за пределами моей квартиры, мне дома только обугленных жмуриков не хватает!

По-моему, одного психа ярко выраженной готической наружности с лихвой достаточно, додумала я уже про себя. Этот живой хоть, с ним договориться можно, а что с трупом делать? Я, конечно, иногда смотрю детективные сериалы и теоретически представляю, каким образом заметаются следы, но в качестве практического руководства никогда их не рассматривала. Знала бы, что понадобится, конспект составила.

Парень резко отдернул руку при моем марш-броске, но скорее от неожиданности, чем на самом деле испугался. А вот я силы прыжка в такой экстремальной ситуации явно не рассчитала, зацепилась ногой за провод от утюга и, чтобы позорно не растянуться на полу у ног горе-экспериментатора, цепко ухватилась за его плащ. Но моего и так незавидного положения это не спасло. Стало только хуже — вампир, совершенно не ожидавший, что я на него так бесстрашно брошусь, попытался уклониться от летящей меня, но не удержал равновесия, и полет мы продолжили уже совместно.

Паркетный пол встретил свою хозяйку не очень радушно, приземление было довольно жестким. Вот когда я пожалела, что всегда была противницей половиков как основных сборщиков и накопителей пыли! Знала бы заранее, выстелила бы всю квартиру самым толстым из всех имеющихся ковролинов в несколько слоев, но мечтать об этом было уже поздновато. А если еще учесть, что сверху меня совершенно неожиданно прикрыло вампиром, который тоже не отличался повышенной мягкостью и, что самое главное, легкостью, то мне можно было только посочувствовать. Эх, не люблю я, когда сверху тот, кто сильнее.

— Вампира невозможно убить! — криво усмехнулся мужчина, вперив в меня такой высокомерный взгляд, что я почувствовала себя крохотной букашкой, которую даже голодная птица есть не станет, настолько малы ее размеры и незначительна пищевая ценность. В глубине темно-коричневых (или все-таки черных?) глаз снова полыхнул багровый отблеск.

В словах этого странного во всех отношениях субъекта было столько уверенности и неприкрытого превосходства, что я ни на минуту не усомнилась в его правоте. Оцепенение, вдруг охватившее все мое тело, не позволяло не то что пошевелиться, но даже нормально дышать. Лишь мозг продолжал лихорадочно искать пути выхода из сложившейся ситуации, обрывки мыслей гулко стучали в висках. Если так и дальше дело пойдет, то я скоро полностью потеряю контроль над собой. ТАКОМУ взгляду невозможно не подчиниться, он ломает все защитные механизмы души, оголяет самые потаенные уголки человеческой сущности, окутывает внутренности парализующим, но вместе с тем таким соблазнительным холодом, вынуждает отказаться от самого себя. Но во имя чего? Сопротивляться ему было практически невозможно.

— Еще скажи, что тебя даже покалечить нельзя, — стараясь скрыть охватившее меня чувство собственного ничтожества и желания полного подчинения, выдавила я. Вмиг пересохшие губы шевелились с трудом, а голос больше походил на шипящий стон. Я даже не сразу поняла, что это мой голос.

— Степень регенерации до полного восстановления даже самого слабого вампира слишком высока, чтобы любое ранение могло оказаться смертельным, — уже спокойнее пояснил вампир, медленно выпуская меня из плена своих опасных глаз, которые смотрели теперь совершенно спокойно и даже, как мне показалось, немного насмешливо. Этот гад чувствовал свое неоспоримое превосходство и, совершенно не стесняясь, наслаждался им.

Я с трудом перевела дух, дышать под тяжестью вампирского тела было довольно проблематично. Этот чокнутый кровосос навалился на меня, даже не замечая, что почти втер мое тщедушное тельце в паркет.

— Ну да, конечно… — сдавленно пропыхтела я, тщетно пытаясь пошевелиться под его немаленьким весом. — Еще скажи, что вампиры размножаются почкованием, впадают в спячку при неблагоприятных условиях, и никакие яды на вас не действуют.

Ответом на мое заявление был настолько ошалелый взгляд, что мне стало смешно, несмотря на дикость и нелепость ситуации. От былого величия и высокомерия на клыкастом лице не осталось и следа, его перекосило так, будто он вместо вожделенной свежей крови из прокушенной вены хлебнул низкопробный суррогат. Кажется, я нашла верное средство уничтожения вампиров — его же сейчас удар хватит! Если этот напыщенный псих так крут и породист, каким хочет казаться, то мои бредни должны нанести непоправимый ущерб его завышенному самомнению.

Но моим надеждам не суждено было сбыться.

— Почкованием, говоришь… — Быстро же он справился с внутримозговой обработкой столь оригинальной информации. — Забавная версия, но, к сожалению, далека от истины. Я, конечно, могу показать, как это делается, но… — Черные глаза заинтересованно блеснули и медленно и недвусмысленно скользнули от моего лица к шее.

— Оставь свои «но» при себе, — не на шутку перепугалась я, отчаянно задергавшись, чтобы скинуть с себя этого ненормального, но безрезультатно. Чем был вызван его повышенный интерес к моей шейке — инстинктом почкования или банальным голодом, — узнавать совершенно не хотелось. — И вообще — слезь с меня, дышать нечем, ты меня почти раздавил!

Звонок в дверь прозвучал оглушительно и совершенно неожиданно. Мы оба сначала испуганно вздрогнули, а потом замерли, словно два нашкодивших подростка, застигнутых родителями за тасканием сигарет.

— Кто это? — срывающимся шепотом спросила я и вопросительно посмотрела на не менее озадаченного вампира. Тот недоуменно пожал плечами.

— Откройте, полиция! — ответили нам из-за двери, и звонок снова разлился по квартире неприятной трелью.

Если честно, я уже добросовестно успела забыть, что кого-то вызывала, но помощь подоспела как нельзя вовремя.

— Слезь с меня сейчас же! — Стоящие за дверью стражи порядка вернули мне недавно утраченную уверенность в себе и завтрашнем дне. — Кричать буду, тебе еще парочку статей пришьют к тем, что ты уже успел себе заработать.

— Да пожалуйста, — не стал спорить клыкастый наркоман, легким грациозным движением принимая вертикальное положение.

* * *

Полиция в количестве двух высоких и крепких парней в бронежилетах и оружием на изготовку неторопливо шагнула в распахнутую дверь. Мой чуткий нос тут же уловил запах застарелого перегара, сигарет и чего-то приторно-сладкого. Про пот я вообще молчу, в таком обмундировании да в теплую погоду было бы странно, если бы им не пахло. Я непроизвольно поморщилась.

— Капитан Кравцов! Что у вас случилось? Где посторонний? — активно жуя жвачку (так вот откуда сладкий запах) спросил тот, что вошел первым.

Невооруженным взглядом было видно, что ему скучно, неинтересно, и он вообще не понимает, что тут делает. На первый взгляд, ничего ужасного и требующего его непосредственного вмешательства не происходит. Рассеянный взор скользнул по мне, но большего внимания, чем вешалка с висящими на ней зонтиками, я так и не удостоилась.

— Вон, — непочтительно ткнула я пальцем в вампира, который даже не пытался скрываться, лишь отступил в тень неосвещенной комнаты, не забыв натянуть капюшон чуть ли не до самого носа. Наглый вампирюга, так же как и я, надеялся на благополучный исход дела исключительно в свою пользу. Только зря. Образ образом, а понимает ведь, что закон сейчас не на его стороне.

— Вы хозяйка квартиры? — подал голос второй полицейский, такой же скучающий и замученный, только что не жующий. Мне даже сначала показалось, что они родные братья, настолько похожими их делало одинаковое выражение лиц. И после моего кивка потребовал: — Документы предъявите!

Я поспешно начала рыться в сумке в поисках паспорта, который, как нарочно, никак не желал находиться, и заметила при этом, что руки заметно дрожат. Не каждый день мне приходится домой полицию вызывать, а если быть совсем точной — это вообще первый раз.

— А ты, — первый повел автоматом в сторону комнаты, где находился вампир, — руки за голову, лицом к стене!

Тут я в душе немного позлорадствовала, очень надеясь, что на этого типа в полиции имеется целое досье и его уже давно разыскивают все спецслужбы города, особенно люди в белых халатах. ТАКОЕ просто по определению не может быть нормальным.

— Я — Стефианир Кронест, истинный вампир рода Исскуронов, пятнадцатая династия Трея, клан Зварру. — С этими громкими словами мой самозваный гость сделал шаг вперед и с легким поклоном скинул с головы капюшон. Свет люстры осветил его лицо.

— Ничего себе! — присвистнул от удивления Кравцов, с моментально проснувшимся интересом разглядывая новоявленное чудо. — Да у вас тут, девушка, я смотрю, готика бурным цветом процветает.

— Она уже давно отцвела и требует немедленно прополки, — пробурчала я себе под нос.

— Но хорош, ничего не скажешь, — словно не слыша меня, продолжил любоваться вампиром полицай, тем не менее не выпуская нарушителя из-под прицела. — Видел я чудаков, на мистике повернутых, но такого потрясающего сходства еще ни разу. Слышь, Серег, прикольно, да?

— Угу, — буркнул Серега, возвращая мне паспорт и вместе с ним теряя к его обладательнице всяческий интерес. — Главное, чтобы без жертвоприношений такие приколы обходились, что, как показывает практика, редко случается.

— И бледность натуральная. А клыки-то какие, глянь! Во до чего медицинский прогресс дошел.

— Вы не понимаете, кто перед вами? — холодным высокомерным тоном вопросил так и не вышедший из образа представитель кровопийц. — Я — Стеф…

— Мы это уже слышали, — нетерпеливо перебил его тот, кого капитан назвал Серегой, и, чуть отстранив своего восхищенного напарника, резким отработанным движением прижал вампира лицом к стене. Тот сопротивляться даже не думал.

— Документов нет, оружия нет, вообще ничего нет… — Кравцов, продолжая все так же монотонно жевать жвачку, вернулся от любования экзотикой к своим непосредственным профессиональным обязанностям — обыскал задержанного. — Девушка, этот… — тут он несколько замялся, но все-таки нашел нужное слово, — гражданин совершал какие-нибудь противоправные действия, угрожал вам? Как он вообще попал в вашу квартиру, дверь-то у вас железная, укрепленная. Не клыком же он ее вскрыл?

Я вкратце поведала историю появления сего криминального субъекта в моей квартире, благоразумно опустив некоторые особо странные и в некотором роде даже пикантные моменты, за которые могли и меня за компанию упечь если не за решетку, то уж в комнатку с мягкими белыми стенами точно.

— А тебя, дракула недоделанный, еще раз спрашиваю! Как зовут? С какой целью следил за женщиной? — попытался вызвать вампира на откровенность бывший восторженный любитель готики.

Вампир дернулся было повернуться, но тут же получил вполне ощутимый тычок дулом автомата между лопаток и лишь тихо прорычал что-то себе под нос.

— Стоять спокойно и громко отвечать на вопросы! Фамилия, имя, отчество, место жительства, род занятий… Живо!

Снова довольно сильный тычок в спину.

И только я одна видела, как распластанный по стене вампир оскалил клыки, в глазах полыхнуло багровое пламя, отчего он стал похож на ощерившегося матерого волка, вожака стаи, загнанного за красные флажки, который прекрасно понимает, что сильно просчитался, но деваться ему теперь некуда, а терять уже нечего. Мне даже показалось, что я каждой клеточкой своего тела ощущаю ярость вкупе с осознанием совершенной ошибки, исходящие от этого непонятного то ли человека, то ли зверя, или кем он там является на самом деле.

— Ты пожалеешь, шээри… — Еле слышный шепот заставил меня похолодеть от ужаса, несмотря на то что угроза, если судить по направлению далекого от дружелюбного взгляда в сторону полиции, относилась не ко мне.

— Что-о-о?! — Правоохранительный орган по фамилии Кравцов совершенно не собирался и дальше проникаться духом мистицизма и потому очень серьезно обиделся, даже жевать на время перестал. — Ты еще тут угрожать будешь?!

Молчание вампира было красноречивее всяких слов. Будет. Неужели меня действительно угораздило нарваться на рецидивиста с бурным криминальным прошлым? Вот повезло-то.

— Ладно, в отделении разберемся, — не слишком оптимистично заявил Серега, доставая наручники и ловко защелкивая их на запястьях свежезадержанного негодяя. — А вы, гражданка Назарова, утром зайдите в отделение напишите заявление. Поехали, Кравцов! — И, сняв с пояса шипящую рацию, доложил кому-то: — Мы спускаемся, у нас задержанный!

— Понял, — прошипела в ответ рация.

Наконец-то в моем доме наступит мир и покой, а то я уже и не чаяла избавиться от этого назойливого типа. Правда, придется несколько поменять планы на завтра, посетив в первую очередь не слишком милое заведение, но думаю, соблюдение формальностей не займет много времени.

— А ну пшел! — Кравцов за шкирку оторвал вампира от стены и толкнул в сторону выхода. — И без глупостей!

Продолжая сохранять гордый и жутко благородный вид, вампир прошел мимо меня и клыкасто ухмыльнулся. Нехорошо так ухмыльнулся, опасно. У меня в который раз за вечер по спине пробежал мерзкий холодок недоброго предчувствия, и, только захлопнув дверь и перепроверив несколько раз замки, я вздохнула с облегчением.

Теперь этот гад зубастый точно не сможет сюда вернуться, он под надежной хорошо вооруженной охраной, которая и так ясно дала ему понять, кто тут неправ. Надеюсь, он осознал, принял к сведению и скоро исправится. Хотя в последнее верилось с трудом, но это уже, как говорится, не мои проблемы.

Я прошла на кухню и хотела уже по привычке включить чайник, но передумала. Содержимое початой бутылки «Медвежьей крови», на мой взгляд, сейчас было более уместно в моем организме. И нервы успокоит, и дурные мысли прогонит. Налила себе в кружку, выпила. Хорошо-то как… Никогда не предполагала, что настанет когда-нибудь такой момент, когда придется пить в гордом одиночестве. Чтобы окончательно не уподобляться представителям гомо бухиус и не упасть в своих же собственных глазах, я влезла в холодильник и достала тарелку со всевозможной нарезкой, оставшейся еще с ужина. Часы показывали без пятнадцати два. Вот развлеклась-то в отсутствие мужа на сон грядущий, уснуть бы еще теперь после всего пережитого.

Пожевав сырку, колбаски и выпив еще немного (после чего вина в бутылке осталось меньше половины), я на всякий случай решила проявить дополнительную осторожность. С повышенной тщательностью осмотрела всю квартиру, вплоть до сантехнического шкафчика в туалете, проверяя на наличие всяких посторонних кровососущих элементов, пусть и фальшивых, но до противности реалистичных. Никого, естественно, не нашла, однако спокойнее от этого мне не стало. Интересно, что же вампиру-готу-наркоману все-таки от меня надо было? Грабить, убивать или делать что-то еще жутко непотребное он явно не собирался. Весь тот бред, который он нес, оправданием считать можно только в том случае, если ты сам такой же тепленький на всю голову, а я себя к таковым не относила. По крайней мере, пока. Поэтому оставалось лишь одно приличное объяснение — богатенькому мальчику стало очень скучно в огромном мегаполисе, а скука, как известно, главный двигатель прогрессивного безрассудства, были бы финансы и толика фантазии, вот и нашел он себе нестандартное развлечение. А с финансами, похоже, у моего навязчивого «поклонника» проблем нет, образ «от кутюр» на зарплату курьера не состряпаешь, да и фантазией он не обделен. Жаль, конечно, что такой талант пропадает, но становиться единственным восхищенным зрителем в театре одного чокнутого актера мне совершенно не хочется. Надеюсь, он успел получить положенный ему по сценарию гонорар в виде недостающих в реальной жизни эмоций и наконец успокоился. Драйв получился что надо. Особенно для меня. А если учесть…

От звонка в дверь я подпрыгнула так, что тушканчики пооткусали бы себе хвосты от зависти, если бы увидели. Сердце же, напротив, сначала заметалось по всему организму, словно муха, запертая между оконными рамами, а потом камнем ушло в левую пятку. Как я определила, что в левую? Просто там вдруг жутко зачесалось.

Отвратительная трель снова настойчиво разлилась по квартире. Никогда не думала, что у нас, оказывается, такой противный звонок. Надо будет обязательно сказать Вадиму, чтобы купил новый, поприятнее.

С трудом отлипнув от стула, на подгибающихся ногах я направилась в коридор, боясь даже предположить, кто стоит по ту сторону входной двери. Кровь гулко стучала в висках, а руки тряслись так, будто я весь день не выпускала из них работающий отбойный молоток. Ни за что не буду открывать, кто бы там ни был! Вот только посмотрю в «глазок» для успокоения совести и сделаю вид, что дома никого нет. Хватит мне на сегодня гостей, прием окончен.

Однако «глазок» явил мне искаженно-выпуклый лик пожилой соседки из квартиры напротив. Затрудняюсь сказать, кого бы я сейчас была рада видеть больше — ее или недавно арестованного маньяка с вампирскими наклонностями. Эта старая перечница была пострашнее любого упыря. Она каким-то невероятным образом умудрялась быть в курсе самых пикантных подробностей из жизни не только жильцов нашего подъезда, но и нескольких окрестных домов, о чем с превеликим удовольствием сообщала каждому встречному-поперечному. А еще она очень любила давать советы, совершенно бесплатно, но с такой настойчивостью и так громко, что волей-неволей о твоих проблемах знали все окружающие. И ее совершенно не волновало, идет речь об интимных отношениях с мужем или о том, где семнадцатилетний сын Машки из пятого подъезда берет наркотики. Никакие просьбы, увещевания и угрозы прекратить свою гиперактивную деятельность на нее не действовали. Бабка оставалась непреклонна и всегда безошибочно вычисляла «народных мстителей», запускающих живых крыс ей в квартиру, разбивающих окна (это на седьмом-то этаже!), пытающихся запугать старуху по телефону, и прочих, прочих, прочих… Никто не ушел от нее неотомщенным. Одни отделывались лишь оглаской своих деяний на весь район, к другим приходил участковый… Старушка, которую и звали-то соответственно — Марь Иванна, умела постоять за себя и за свою «правду» и не давала спуску никому.

— Светочка, милочка, я уже волноваться начала. Звоню, звоню, а ты все не открываешь, — возбужденно затараторила вездесущая соседка, едва я приоткрыла дверь.

— У вас что-то случилось? Два часа ночи, — как можно невозмутимее ответила я, делая вид, что не замечаю, как старуха усиленно пытается заглянуть через мое плечо внутрь квартиры. Ага, так я ей и позволила. И я прикрыла дверь, оставив лишь небольшую щелку.

— У меня случилось?! — возмутилась Марь Иванна, оставив попытки разглядеть пространство за моей спиной и теперь усиленно принюхиваясь. — Это у тебя случилось, милочка! Я видела, как полиция выводила из твоей квартиры какого-то мужчину!

«Можно подумать, застала меня с любовником с самый ответственный момент! Лучше б ты видела, как этот „мужчина“ ко мне в дом проник», — раздраженно подумала я и немного отодвинулась от двери, чтобы эта усохшая кочерыжка не разнесла завтра по подъезду весть, что я с преступниками, перед тем как их сдать полиции, сначала выпиваю. С нее станется!

— Вампир влез, ничего страшного — спокойно пояснила я. — Уже все в порядке.

— Вампир?! — Глаза бабки сначала сильно округлились, отчего мне сразу вспомнились милые собачки из старой доброй сказки про огниво, а потом сильно сузились, став похожими на две узкие бойницы. — Ты, наверное, хотела сказать — грабитель… — и подозрительно так повела длинным носом в мою сторону.

— Ну да, грабитель, — поспешно поддакнула я. Надо же было ляпнуть, не подумав. И главное — кому!

Но соседку, похоже, расовая принадлежность мужчины, находящегося ночью в моем доме, не сильно волновала (или же она профессионально не подавала виду), ее интересовал сам факт. С виду вроде приличная семья, довольно интеллигентная, а тут на тебе…

— Ой, горе-то! — запричитала старушка, чуть ли не подпрыгивая, только чтобы сунуть свой любопытный нос в квартиру. — А ведь на прошлой неделе Галину Васильевну из шестого дома ограбили, все подчистую вынесли. Может, это он и есть?

— Может, и он, не знаю. В полиции разберутся.

— Там разберутся, но ты все равно замки поменяй, а лучше и дверь новую поставь, мало ли что. Вдруг у него подельники есть. А еще сигнализацию не мешало бы, у вас финансы позволяют. Вот у Григорича со второго этажа…

— Конечно… обязательно… так и сделаю…

Найдя свободные и со всем согласные уши, соседка оседлала любимого конька и уже устремилась во весь опор, сливая мне все местные сплетни самого разного содержания. И слишком позднее время не было тому досадной помехой.

Я усиленно поддакивала, мысленно пребывая уже на даче рядом с любимым мужем, вдали от всяких ненормальных старух и вампиров. Что-то сегодняшний вечер меня сильно утомил.

— А с тобой точно все в порядке? — вдруг подозрительно прищурилась старая карга. — Что-то ты странная какая-то. Тебе помощь не нужна? Вадька-то твой на даче, одной страшно, поди, после такого…

— Нет, спасибо, — не на шутку перепугалась я. — Мне завтра вставать рано, вы извините, Марь Иванна, я спать пойду.

— Иди, Светочка, — милостиво разрешили мне. — Успокоительного выпей только или водочки немного, чтоб спалось лучше. У меня есть немного «Столичной», хочешь принесу? Для хорошего человека, попавшего в такую беду, не жалко.

— Не надо! — Если она мне еще и водки выделит, то завтра точно весь дом будет знать, что я ночью не только грабителей приваживаю, но и по соседям хожу спиртное клянчу. Упаси господи от такой «помощи». — У меня и так уже глаза слипаются.

— Но если что — сразу приходи, не стесняйся.

А вид самый невинный при этом, хотя в глазах так и плещется фанатизм информационного дознавателя.

— Обязательно.

Навязчивая соседка хотела сказать что-то еще, но я выпалила дежурное «Спокойной ночи!» и захлопнула дверь перед ее недовольной физиономией. Вот и от второго «вампира» избавилась, причем обошлась собственными силами. Подсмотрев в «глазок» и проследив, как местное ЧК, что-то ворча себе под нос, удалилось восвояси, я, в который раз за вечер, облегченно перевела дух и, вернувшись на кухню, залпом допила остатки вина. Общение с вредоносной бабкой выбило из меня весь антистрессовый хмель, и организму срочно требовалось новое вливание.

А теперь срочно спать! Усталость от пережитого навалилась со страшной силой, и я, решив, что высиживать нечего, медленно побрела в комнату. Как же захотелось сейчас прижаться к родному и любимому Вадиму, положить голову ему на плечо и сладко уснуть, моментально забыв обо всех неприятностях, свалившихся на меня за прошедший вечер. Близость и тепло мужа всегда действовали на меня успокаивающе, а тут пришлось все самой расхлебывать. Фантастические вампиры, другие миры, ненормальные готы, навязчивые соседки, чокнутые наркоманы, доблестная полиция… Осталось только дождаться пришествия инопланетного корабля с представителями соседней галактики и революционного восстания мертвяков с ближайшего кладбища, чтобы картина психологического триллера в реальном времени оказалась полностью завершенной. Но подобного мой мозг уже, наверное, не выдержит. Или придется пить еще, что совершенно не входило в мои планы, которые и так уже порядком нарушились.

Добравшись до спальни и включив свет, я поняла одно — справедливости в этом мире не существует и, скорее всего, пить придется. И не просто пить, а еще и сильно усугублять если не качеством выпитого, то количеством точно, желательно до полного отключения сознания, чтобы перестать лицезреть наглый клыкастый глюк, вольготно развалившийся в любимом компьютерном кресле Вадима. При этом у готического гада была такая обиженная физиономия, будто я его, обожаемого и положительного во всех смыслах супруга, в тридцатиградусный мороз нагишом из дома выгнала только за то, что он помог молоденькой незамужней соседке прибить гвоздь.

Интересно, у меня это безобразное видение от излишка выпитого появилось или от недостатка? Для верности я протерла глаза и даже ущипнула себя побольнее, чтобы уж наверняка. Но бессовестный глюк пропадать даже не собирался.

Какое-то время мы с вампиром молча смотрели друг на друга. Он — осуждающе, я — впав в среднюю степень прострации, потому что поверить в натуральность его повторного появления в моей квартире не могла никак.

— Ваша полиция меня сильно разочаровала, — первым нарушил гнетущую тишину вампирюга, медленно поднимаясь из кресла. — Бессильная, некомпетентная и… — Тут мой ночной кошмар лениво слизнул подозрительную алую капельку с уголка рта, брезгливо поморщившись. — Совершенно невкусная.

Происходящее окончательно перестало меня устраивать. Я завороженно следила за его неторопливыми движениями, не в силах произнести ни слова. Словно кролик, загипнотизированный удавом. Вот сейчас он приблизится и не только совершенно безнаказанно полакомится невинной девичьей кровушкой, но и со смаком похрустит моими же хрящиками.

— Светлана, давай попробуем все сначала…

Вампир несколько раз прошелся по комнате, сцепив за спиной руки и что-то тщательно обдумывая. От напряжения мысли он покусывал клыками нижнюю губу, вызывая у меня чувство нервного напряжения и глубокой тоски по спокойной и размеренной жизни, всего несколько часов назад оставшейся в прошлом. О том, что что-то в моей судьбе сильно изменилось, внутренний голос уже не просто осторожно подсказывал, а откровенно вопил. И у меня не было причин ему не верить, хотя где-то в глубине души я очень рассчитывала на обычный кошмарный сон, после которого пусть и просыпаются в холодном поту, но довольно быстро забывают за ненадобностью.

— Что ты вообще знаешь о вампирах? — излишне высокомерно спросил навязчивый кровосос, видимо уже сильно сомневаясь, что я владею хоть какой-то информацией по заданному вопросу.

— Э… Ну… Вампиры пьют кровь, — не очень уверенно начала я, но, заметив его одобрительный кивок, продолжила более смело: — Они все бледные, потому что никогда не бывают на солнце, оно их сжигает заживо. У них длинные клыки. — Снова кивок. — Вампиры злые, жестокие, вечно голодные, с красными горящими глазами и длинными острыми когтями, которыми они вспарывают своей жертве вены. — Вампир бросил удивленный взгляд на свои руки с аккуратным маникюром и принялся их тщательно рассматривать, а у меня так и стоял перед глазами классический образ знаменитого графа Дракулы. Поэтому я продолжила, стараясь как можно подробнее вспомнить недавно показанный по телевизору одноименный фильм: — Они устраивают оргии, никогда не отпускают свои жертвы, кусая, превращают невинных людей в себе подобных монстров. А еще вампиры умеют лазить по стенам и потолкам. Вот!

Кажется, все. Упоминать о защитной роли чеснока, креста и святой воды я благоразумно не стала. Так же как и о способах умерщвления осиновым колом и серебряной пулей, тем более ни того ни другого у меня под руками все равно не было, а потому избавиться от вампирюги общеизвестным способом в любом случае не получится.

— И что из всего вышеперечисленного тобой я должен сделать, чтобы ты наконец убедилась в истинности моего происхождения? — забавно наморщив нос, поинтересовался вампир.

Я задумалась. Убеждаться не было ни малейшего желания, особенно если вспомнить, что именно я наговорила… Псих, он и есть псих, так думать гораздо приятнее. И как-то даже спокойнее.

— На стену залезь, — с видом победителя потребовала я.

Уж что-что, а этого человек точно сделать не сможет без подручных средств, каким бы сумасшедшим он ни был.

— Ну смотри, — загадочно улыбнулся вампир и под моим о-о-очень ироничным взглядом повернулся лицом к стене.

Потолки у нас в квартире, конечно, оставляют желать лучшего, всего-то два с половиной метра, но и на такую высоту залезть нужно еще умудриться. Представляю, как он сейчас корячиться будет, а я посмеюсь.

Вампир тем временем намотал на локоть свой длинный плащ, дабы не мешал, положил ладони с растопыренными пальцами на стену, согнул ногу в колене и… без каких-либо усилий пополз вверх. Затем с такой же завидной легкостью переместился на потолок, оставляя на побелке четкие следы своих конечностей, и темным пятном завис прямо надо мной. Я потрясенно смотрела на него, задрав голову. А ведь мы с Вадимом только в прошлом году ремонт сделали…

— До сих пор по моему потолку ползали только комары да мухи…

— Слюной покапать? — участливо поинтересовался он, поворачивая шею почти на сто восемьдесят градусов и заглядывая мне в лицо сверху вниз. Впечатляло до умопомрачения, мой материализм дал капитальную, не поддающуюся реставрации трещину.

Я еле нашла в себе силы выдавить:

— Не стоит, я полы сегодня уже мыла.

— Думаю, демонстрировать жестокость, неконтролируемое чувство голода или кого-нибудь кусать у тебя на виду тоже не стоит? — Он оскалился в издевательской улыбке, сверкнув идеальной белизной клыков.

«И почему у вампиров зубы такие белые? — отстраненно подумала я. — Я вот свои сколько не чищу, а они все равно со временем желтеют, приходится к стоматологу ходить, налет счищать, а эти упыри ТАКОЕ в пищу употребляют, и хоть бы хрен по деревне».

— Мне долго еще висеть, пока ты будешь убеждаться, или уже слезть можно? — ненавязчиво напомнил о себе вампир.

— Что, голова закружилась? — не осталась в долгу я, уже немного придя в себя и пытаясь рассмотреть, как же он все-таки ухитряется держаться. Мне казалось, что подвох где-то совсем рядом и повода для паники нет, но никак не могла понять, в чем он заключается, а потому холодно потребовала: — Ладонь покажи.

Он оторвал одну руку от потолка и резко свесил вниз, задев самый кончик моего носа. Подозреваю, что специально, но я решила пока не отвечать на подобное издевательство и придирчиво принялась осматривать предоставленную моему вниманию конечность. Ни присосок, ни скрытых крюков обнаружить не удалось. Рука вампира была совершенно гладкой и прохладной, я даже положенных линий, так любимых хиромантами, найти не смогла. То есть они, конечно, были, но располагались и проходили совсем не так, как у нормальных (да и у ненормальных, подозреваю, тоже) людей.

— Какую еще часть тела тебе показать? — снова наивно полюбопытствовал кровосос. — Локоть, ухо, а может… — Он многозначительно понизил голос.

— Не надо, — быстро перебила я и возмущенно отпихнула его руку. Что эта бессовестная клыкастая нечисть себе позволяет!

— Что так? Я вообще-то имел в виду пятку.

— Я же сказала — не надо, — окончательно смутилась я. Хотя кто знает этих иномирцев — может, у них пятка самое интимное место. — И слезай уже с моего потолка, ты меня там нервируешь. Вон наследил как. Кто теперь заново белить будет?

Последний вопрос, естественно, остался без ответа. Вампир лишь хмыкнул и плавным скользящим движением покинул насиженное место.

Что-либо думать по поводу всего происходящего мой мозг отказывался категорически. Одно дело — читать всякую фэнтезийную лабуду в книжках и смотреть красивые спецэффекты по телевизору, и совсем другое — видеть представителя довольно разумных кровососущих воочию. С одной стороны, какая-то очень маленькая, я бы даже сказала, микроскопическая часть моего разума догадывалась, что подобные сказки не на пустом месте возникли, но с другой — не так же реалистично! Если уж на то пошло, лучше бы ко мне гномик заявился или цветочная фея, они хоть безобидные, но выбирать не приходится.

— Что дальше делать будем, Светлана?

И это он у меня спрашивает?

— Я так понимаю — ты от меня не отстанешь, — пытаясь смириться с неизбежным, вздохнула я.

— Отстану, как только мы найдем Стадию.

— Еще бы кто подсказал, где ее искать, чтобы максимально приблизить это счастливое событие…

— Тебе лучше знать, — пожал плечами вампир и снова уселся в кресло, терпеливо ожидая моих дальнейших действий.

Вообще, это клыкастое чудовище хорошо устроилось. Мало того что свалился посреди ночи мне на голову и напрягает своими вампирскими проблемами, так еще и водрузил на меня весь груз ответственности за то, что сам не усмотрел за своей странной подружкой. Нашел службу спасения. Кто бы мне теперь помог.

— Знаешь что, — задумчиво проговорила я. — А позвоню-ка я, пожалуй, Вадиму…

Несмотря на позднее время, эта мысль показалась мне наиболее здравой. Разбужу, конечно, но ситуация форс-мажорная, полиция оказалась бессильна, у меня самой идей никаких, а делать что-то надо.

Вампир в ответ на мое заявление равнодушно пожал плечами, даже не поинтересовавшись, кто такой Вадим. Мне кажется, ему вообще все равно, как я буду выкручиваться и решать его проблемы, хоть на голове стоять, лишь бы был результат.

Однако переложить решение столь неординарной проблемы на сильные мужнины плечи не получилось. «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети», — равнодушно, как свекровь, проинформировала меня компьютерная тетка и отсоединилась. Странно, Вадим почти никогда не выключает телефон, даже дома, а уж на даче, где мобильник — единственное средство связи с цивилизацией, и подавно. Уповая на небольшие сбои в сети, я сделала еще несколько попыток дозвониться до мужа, но без толку. Паника начала потихоньку заявлять на меня свои права. Находиться в одной квартире с этим клыкастым недоразумением и ничего не предпринимать становилось невыносимо. Вампир меня жутко нервировал, а избавиться от него, как показала практика, не было никакой возможности. Его б настырность, да в мирных целях…

— Собирайся, поехали, — неожиданно даже для самой себя выдала я.

— Куда? — меланхолично поинтересовался успевший заскучать кровосос.

— На дачу.

— Зачем?

Если б я сама знала! Но сейчас, несмотря на поздний час и мою жуткую боязнь садиться за руль ночью, поездка на дачу представлялась единственно верным решением, можно сказать — спасением. Главное — не оставаться один на один с этим порождением мрака.

— Свежим воздухом подышишь, в новой баньке попаришься, а там, глядишь, и мозги на место встанут, — не без ехидства озвучила я загородную программу и принялась лихорадочно копаться в ящике прихожей в поисках ключей от машины.

— В баньку-то вместе париться пойдем? — иронично хмыкнул клыкастый, неторопливо поднимаясь с кресла. — А то одному как-то несподручно.

Это что же, кровопийцы шутить изволят? Я бросила на него убийственный взгляд и рывком открыла входную дверь.

— Выходи!

* * *

Новорязанское шоссе в это время суток было почти пустынным, машин, как встречных, так и двигающихся в одном с нами направлении, раз, два, и обчелся. Дорога серой лентой легко стелилась под колесами «ниссана», и любой водитель просто отдыхал бы за рулем, но не я. Ничего не могу с собой поделать — ночная трасса, пусть даже и хорошо освещенная, всегда вселяла в меня суеверный ужас. А ведь скоро придется сворачивать с главной автострады на Бронницы, где из фонарей лишь бледная луна, если полнолуние и ясная погода, да свет фар. Жуть, в общем, для меня несусветная! Местность там ко всему прочему немного холмистая, дорога постоянно виляет, поля сменяются перелесками, и мне все время кажется, что я проморгаю следующий поворот, не справлюсь с управлением и на полной скорости вылечу в глубокий овраг. Дальше еще немного нормальной дороги, а потом опять непроглядная тьма Большого бетонного кольца в сторону Воскресенска. Про местные сельские тропки, на которых то яма, то канава, и говорить не приходится, того и гляди, где-нибудь увязнешь. А если прибавить к этому сидящего на соседнем сиденье пассажира с нетрадиционными гастрономическими пристрастиями и своими вампирскими проблемами, то глубина моего страха сейчас могла посоперничать разве что с Марианской впадиной.

Кстати, о пассажире. Что-то он притих подозрительно. Уснул, что ли?

— Ты спишь? — довольно громко, чтобы в случае чего разбудить, спросила я. Пусть лучше это клыкастое недоразумение, свалившееся на мою голову, развлекает в дороге какими-нибудь байками, отрабатывает проезд, так сказать. А то в молчаливом варианте да еще и в тесном салоне автомобиля он начинает меня все больше и больше нервировать.

— Нет, — последовал ответ, краткий и по существу. Значит, не спит, но на разговор не настроен. Придется это исправить.

— Мне вот интересно, как ты от полицейских так быстро откупился? И чем? — Я бросила на упыря короткий взгляд и, снова сосредоточившись на трассе, продолжила допрос: — Ведь если ты и правда из другого мира к нам попал, наших денег у тебя быть не может. Натурой, что ли?

— Натурой, — не стал отпираться вампир. — Их натурой…

— В смысле — их натурой? — не поняла я.

И тут меня угораздило еще раз посмотреть в его сторону… Длинные клыки, специально выставленные напоказ для демонстрации их прокусывающей возможности, слишком недвусмысленно поблескивали в свете фонарей; красные разгорающиеся угольки в глубине зрачков затягивали в омут тьмы и неизвестности, а от обманчиво расслабленной позы так и веяло уверенностью и готовностью в любой момент совершить точно рассчитанный молниеносный бросок. В одно мгновение мне стало ясно — этот Акела не промахнется даже из-за десятка Шерханов.

От осознания, что все это происходит со мной и, как ни прискорбно, наяву, перед глазами поплыло, и я на какие-то несколько секунд утратила ощущение времени и пространства. Рядом со мной сидел самый настоящий безжалостный хищник, вампир, пьющий человеческую кровь и убивающий тех, кто слабее. Маленькая алая капелька крови в уголке губ этого кровожадного упыря еще тогда, у меня дома, вызвала некоторые подозрения относительно ее происхождения, но подсознание благоразумно решило не пугать сознание беспочвенными интуитивными изысканиями. До этого малоподходящего момента.

Резкий неприятный звук вывел меня из состояния крайней задумчивости, и реальность неожиданно вернулась в виде быстро надвигающейся и усиленно сигналящей встречной машины. Сердце пропустило удар. Я резко вывернула руль, уходя от лобового столкновения, и что есть силы вдавила педаль тормоза. Раздался визг сгорающих на асфальте покрышек, машину развернуло боком и, гася скорость, протащило по шоссе несколько метров. Мертвой хваткой вцепившись в баранку, я малодушно зажмурилась и не открывала глаза до тех пор, пока мой верный «ниссан» полностью не остановился.

— Мы уже приехали? — спокойно поинтересовался источник всех моих сегодняшних неприятностей.

Не удостоив его ответом, я медленно разлепила веки и обнаружила, что наша машина стоит поперек пустынной автострады. Несостоявшаяся жертва ночной аварии благополучно исчезла, зато словно из ниоткуда вынырнула…

— Я тебя ненавижу, — простонала я, стараясь вложить в эту фразу все, что накопилось за последние несколько часов к отдельно взятому кровососущему индивиду.

— За что? — тоном мальчика-дауна спросил вампир, словно не замечая моего невменяемого состояния.

— За то, что ты есть. — Меня трясло от всего пережитого.

Неужели он не понимает, что еще пара секунд, и нас выковыривали бы из груды металла автогеном! Если вообще там бы было что выковыривать.

Кое-как вырулив к обочине, я меланхолично следила за приближающейся к нам с мигалками машине ДПС. В том, что они пожаловали по мою душу, сомнений даже не возникло. Наверняка тот, со встречки, на ближайшем посту нажаловался, что впереди камикадзе катается.

— Все, мне хана, — обреченно констатировала я, совершенно не к месту вспомнив, что не только безбожно нарушила правила, но еще и к бутылке приложилась незадолго до того, как сесть за руль. От того, чем мне это грозит, хотелось завыть и броситься с ближайшего моста.

Дэпээсники почти уперлись нашему «ниссану» в задний бампер, продолжая действовать на и без того натянутые нервы красно-синим спецсигналом.

— Они могут тебя обидеть? — наконец-то проникся трагизмом ситуации кровосос.

— Это их работа, — тяжко вздохнула я, наблюдая в зеркало заднего вида приближающегося к нам, словно айсберг к «Титанику», сотрудника ГИБДД. — А ты сиди тихо и не высовывайся, и так из-за тебя проблем выше крыши.

И зачем только я с разговорами к нему полезла. Сидел себе тихо, молчал в тряпочку, никого не трогал. Поболтать меня потянуло, видите ли. Лучше бы магнитолу включила. Поистине говорят — любопытство убило кошку, а я все покрупнее буду… Вот и убивалка на меня нашлась соответствующая, довольно высокорослая и массивная, даже при погонах. Что-то мне везет сегодня на общение с правоохранительными органами, а точнее — не везет.

— Старший сержант Степной, — наклонился ко мне гибэдэдэшник. — Предъявите ваши документы.

Я покорно полезла в сумку за правами, моля бога, чтобы этот сержант не придрался к странному типу, сидящему рядом со мной. Вот у кого точно никаких документов и удостоверений личности, кроме клыков и зашкаливающей гордыни, не имеется. Хотя сейчас не о нем думать надо, а себя попытаться спасти.

— Что же вы, гражданка Назарова, на дороге беспредел устраиваете, — внимательно изучив мои права, страховку и фотографию, Степной не торопился их мне возвращать. — Создаете аварийную ситуацию, выезжаете на встречную полосу.

— У меня что-то с тормозами случилось, — не слишком убедительно проблеяла я, решив свалить собственную безответственность на техническую неисправность.

— Если вы не в состоянии устранить поломки самостоятельно, нечего одной выезжать на дорогу, — гневно отчитали меня. Видимо, день у этого наряда ДПС сегодня тоже был не слишком удачным.

— Почему одной? — удивилась я и, повернув голову, с удивлением заметила, что соседнее пассажирское сиденье пусто. Первой мыслью было — сбежал, гад, бросил. Хотя, что меня так возмущает, ведь именно этого я и добивалась.

— Вы еще и не в курсе, есть ли у вас кто-то в машине? — еще больше нахмурился сержант.

— Ну почему же? — невесело усмехнулась я и сквозь зубы тихо прошипела, глядя в зеркало на лобовом стекле: — Слезай, сволочь! Я же просила тебя сидеть тихо.

— А я и сижу тихо, — так же еле слышно прошипел в ответ вампир, как мне показалось с изрядной долей издевки.

Нет, эта наглая кровососущая скотина решила все-таки довести меня до белого каления, совершенно бессовестно распластавшись по потолку салона. С улицы, да еще и в потемках его особо не видно, а мне-то каково. Если этого муха сейчас заметит гибэдэдэшник, к нам не только наряд милиции вызовут для подкрепления, но еще и до противности терпеливых мордоворотов в белых халатах.

Решив, что терять мне уже нечего и хуже просто не может быть по определению, я резким движением схватила вампира за шкирку и сдернула вниз. Что мною руководило в тот момент, сказать трудно, но инстинкт самосохранения скоропостижно умер, а терпение и логическое мышление дали изрядный сбой.

Обалдевший и не ожидавший от меня подобного беспредела вампир мешком рухнул между сиденьями, при этом умудрившись перевернуться в тесном салоне и приземлиться (если это падение можно так назвать) на все четыре конечности, словно кошка. Правда, поза оставляла желать лучшего — задняя часть оказалась намного выше передней, но это уже мелочи.

— Ты не ушибся? — постаравшись придать голосу как можно больше сочувствия, склонилась я к покоящемуся на коробке передач лицу вампира.

— Швиш махр, — злобно прохрипел мой неугомонный попутчик, многозначительно при этом клацнув клыками.

Я посчитала данное заявление удовлетворительным ответом и быстро скомандовала, кивком головы указав на так и стоящего над душой сотрудника ГИБДД:

— Тогда — фас!

— Что такое «фас»? — в очередной раз совершенно не к месту изобразил полное непонимание вампир.

— Назарова, хватит ломать комедию, проследуйте в нашу машину, — тут же донеслось снаружи.

— Что, что… Спасай меня! — Это уже был крик души.

На удивление последняя фраза оказалась намного эффективнее. В черных бездонных глазах полыхнуло уже знакомое красное пламя, кровожадный хищник поднял голову, оскалил клыки и темным непроглядным туманом вытек в открытое окно.

То, что происходило дальше, каким-то сказочным образом прошло мимо моей памяти. Очнулась я, только когда хлопнула дверца машины и рядом завозилось, устраиваясь поудобнее, мое клыкастое проклятие.

— Ну что, поехали? — как ни в чем не бывало спросил вампир.

— А… что случилось? — Я недоуменно похлопала ресницами и медленно огляделась по сторонам. Трасса, как и прежде, была пустынной, если не считать промчавшегося мимо мотоциклиста, машина ДПС продолжала стоять позади нас, но с выключенными габаритами и спецэффектами, самих дэпээсников поблизости не наблюдалось.

— Это твое? — отвлек меня от созерцания окружающего пейзажа Стефи… и так далее, протягивая знакомую до боли бордовую корочку с золотой надписью «Водительское удостоверение».

— О, мои права, — вяло обрадовалась я и, пролистав содержимое и убедившись, что все на месте, сунула в сумку.

Глаза упорно не хотели разлепляться окончательно, мне даже пришлось их потереть несколько раз, чтобы снова не вырубиться. Было такое ощущение, что я неожиданно задремала, а потом резко проснулась, и теперь никак не могла собраться с мыслями. Они, мысли то есть, постоянно разбегались и как только удавалось ухватить хоть одну из них за хвост, она отбрасывала его, словно ящерица, создавая тем самым в голове полный бардак. Что же за напасть на меня свалилась? Даже если вино, с которого меня обычно в сон клонит, наконец-то начало действовать, отключиться в такой экстремальный момент я не могла никак. Ситуация как-то не располагала к расслабленности и спокойному времяпровождению, слишком уж напряжены были нервы. Хотя…

— Твои проделки? — глядя прямо перед собой отсутствующим взглядом, спросила я. Ответ был очевиден, но очень хотелось услышать подтверждение своих догадок из уст главного исполнителя этого потустороннего шоу.

— Это нужно было для твоей же безопасности, — равнодушно пожал плечами вампир.

— Моя безопасность сдохла с твоим появлением. — На смену апатии пришло спасительное раздражение, и я не посчитала нужным его сдерживать. — Зачем ты меня усыпил? Кто тебе вообще давал право манипулировать мной, лезть в мое сознание? Что ты вообще ко мне привязался? Теперь твоими стараниями за нами тянется целая гора трупов! Где ты их спрятал? Прикопал в ближайших кустиках? Или съел? Ты рано или поздно свалишь восвояси, а мне все это расхлебывать?

— Успокойся. — В голосе вампира зазвучал металл. — Я не могильщик, чтобы кого-то закапывать, а «гора трупов», — он кивнул в сторону стоящей позади машины, — уже через несколько часов очнется и просто не будет ничего помнить.

— И они даже не станут вампирами? — Вопрос вырвался помимо моей воли, но меня это действительно волновало.

Взгляд, которым меня одарили в ответ, был гораздо красноречивее любых слов. Этот напыщенный самодовольный тип так гордится своей кровососущей сущностью, что раздаривать ее направо и налево не будет даже под страхом осинового кола.

— Помучаются несколько дней слабостью и головокружением от потери крови, но ничего смертельного с ними не произойдет. — Он раздраженно дернул головой и отвернулся.

Обиделся, что ли? Обвинение в убийстве его совсем никак не задело, а в том, что после его укуса кто-то станет вампиром, оскорбило до глубины души. Ох, ох, ох, какие мы нежные! Но то, что трупов и вампиров гораздо меньше, чем я успела подсчитать, успокаивало.

— В таком случае, смею надеяться, ты достаточно насытился правоохранительной кровушкой, чтобы не трогать законопослушных граждан?

— Пока да.

— Тогда поклянись мне на сытый желудок, что моего мужа ты не тронешь!

Несправедливо обиженный вновь повернулся ко мне и удивленно изогнул бровь.

— Зачем?

— Затем, что он — мой муж, и, если ты посмеешь ему что-нибудь сделать, я не знаю, что сделаю потом с тобой.

— Уверена, что у тебя получится?

— Уверена. А если не получится с первого раза, придумаю что-нибудь еще.

— Хорошо, клянусь.

Стереть наглую самодовольную усмешку с вампирской физиономии захотелось со страшной силой. Желательно кулаком, но я сдержалась и медленно повернула ключ зажигания.

Оставшийся путь до нашего дачного участка прошел без приключений, если не считать того, что ночных дорог после всего произошедшего я стала бояться еще больше. За каждым неосвещенным поворотом мне постоянно мерещились едущие по нашей полосе на огромной скорости встречные автомобили, а под каждым кустом — толпы сотрудников ДПС, сидящих в засаде исключительно по мою душу. Я даже притормаживала в особо подозрительных местах и старалась разглядеть в темноте хоть что-нибудь. Естественно, ничего не находила, но спокойнее от этого не становилось.

Навязчивый вампирюга вольготно развалился на соседнем сиденье и задумчиво смотрел на дорогу, изредка покусывая верхним клыком нижнюю губу. Я заметила, что у него это признак повышенной мозговой активности. Интересно было бы узнать, о чем он сейчас думает, но спрашивать что-либо и вступать в разговоры с этим кровопийцей как-то больше не тянуло. Я еще слишком хорошо помнила, чем закончилось мое предыдущее желание поболтать. Правильно говорят: меньше знаешь — дольше живешь. Вот и буду придерживаться этого принципа.

* * *

Свет в нашем доме, естественно, не горел. Глупо было даже подумать, что Вадим ждет свою суженую в такое время суток, прекрасно зная о ее фобии. Ближе к обеду, это в лучшем случае. Что ж, устрою ему сюрприз. Насколько приятный, не знаю, но удивлен он будет безмерно.

Немного повозившись в темноте с замком, я завела машину на участок, стараясь не наехать на валяющиеся доски, и направилась будить мужа. Вампира же предусмотрительно оставила в машине, строго-настрого наказав ему никуда не высовываться. Послушается или нет, тот еще вопрос, но не связывать же его. К тому же я почему-то была уверена, что даже якорная цепь не станет для него серьезной помехой, взбреди в голову этому упырю куда-нибудь улизнуть.

Стараясь не шуметь и ни на что в потемках не наткнуться, я пробралась в спальню и тихонечко потрясла мужа за плечо:

— Вадим…

Никакой реакции.

— Вадим, милый, проснись, пожалуйста…

— Угу. — Сонный, недовольный, но такой родной голос бальзамом пролился на душу.

— Ну Вадимчик…

Муж наконец-то приоткрыл глаза, ошарашенно всмотрелся в мой темный силуэт и резко сел:

— Светка, ты?

— Ну конечно. Кто же еще? — поспешила успокаивающе прошептать я.

Вадим нашарил на прикроватной тумбочке будильник и, подслеповато щурясь, уставился на светящиеся в темноте стрелки.

— Свет, ты с ума сошла? — Муж явно не был рад меня видеть. — Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени?

— Да. — Я тоже посмотрела на циферблат. — Четыре часа двадцать минут.

— Если тебе не спалось, надо было принять слабительное. — Он вернул будильник на место и включил ночник. — Уснуть не уснула бы, так хоть было б чем заняться. И других не пугала бы.

— Вадим, не смешно, у меня тут проблемы.

— Ездила в соседнюю деревню на очередное собеседование? Так я тебя огорчу — в сельской местности по ночам никто не работает. Ты уже свихнулась на своих поисках работы. Сколько раз тебе говорил — успокойся уже и сиди дома.

— Вадим! — раненой белугой взвыла я. — Какое собеседование, у меня там вампир сидит!

— Перестань выдумывать! Выгнала бы его в шею, и дело с концом, — последовал строгий приказ.

— Вадим, я серьезно! Это самый настоящий вампир, как в фильмах ужасов, и он выпроваживаться не собирается, я даже полицию вызывала, но он… — Голос предательски дрогнул, и я отчаянно всхлипнула.

В спальне повисла гнетущая тишина. Я даже испугалась, что муж сейчас разозлится, встанет и молча уйдет, но вкрадчивый вопрос несколько развеял мои страхи:

— Свет, ты — нормальная?

Пришлось снова всхлипнуть, чтобы Вадим как следует проникся глубиной моей трагедии. Не знаю, какой реакции я ждала от мужа, решив поехать на дачу глухой ночью, но только сейчас поняла, как глупо мои крики души выглядят со стороны.

— Светочка, милая моя, хорошая, — ласково заговорил Вадим, поглаживая меня по плечу. — Ты уверена, что это именно вампир? Не тролль, не эльф, не добрый волшебник, а именно вампир?

— Угу, — хлюпнула носом я. — У него длинные клыки, красные глаза, и он умеет лазить по потолкам без подручных средств, сама видела. А еще он пьет кровь!

— Солнышко ты мое незаходящее, сколько же ты выпила?

— Вина полбутылки, да и то уже после встречи с этим… этим… А потом допила оставшееся… — Мне было жутко обидно, что он мне не верит, захотелось разреветься, навзрыд, но я пока держалась.

— Ну, с вина-то вряд ли такое привидится, да и пьешь ты слишком редко, чтобы так быстро «белочку» словить, — задумчиво отозвался муж, склонившись к моему лицу, — принюхивался. — Фу, разит от тебя действительно как от портового грузчика. И на чем же ты приехала, хотелось бы мне знать?

— На нашей машине.

— Свет, ты точно больная! — Вадим даже отшатнулся от меня, вынося столь плачевный диагноз. — Садиться пьяной за руль! Я от тебя такого не ожидал! У тебя же могли права отобрать!

— Почти, — продолжая всхлипывать, не стала отпираться я.

— Что значит «почти»?!

— Я не позволил этого сделать, — глухо раздалось от двери.

Мы с Вадимом одновременно вздрогнули, посмотрели друг на друга и повернулись в сторону говорившего.

О да! Не знаю, как другие, но конкретно этот вампир умеет произвести впечатление своевременным и весьма эффектным появлением. Вот и сейчас он сумрачной тенью стоял в дверном проеме. Высокий, подтянутый, длинные черные волосы слегка шевелил ночной ветерок, полы плаща слабо колыхались, руки скрещены на груди, голова наклонена вперед, клыки оскалены, и взгляд… горящий, напряженный, опасный. А за его спиной в окно террасы лила свой белый потусторонний свет полная луна. Ночной кошмар во плоти, да и только!

— Кто это? — сдавленно прохрипел Вадим, во все глаза уставившись на явление вампира народу.

— Он, — не поддавшись на театральщину, к которой уже успела немного привыкнуть, ответила я.

— Кто «он»?

— Вампир.

Муж недоверчиво покосился на меня. Что ж, я его прекрасно понимала. Кому понравится, когда жена, приняв на грудь, тащит в дом совершенно постороннего представителя противоположного пола, на поверку оказавшегося не кем иным, как вампиром. А что мне еще оставалось делать? Несколько часов назад я и сама ни во что не верила, но факты, пусть даже самые невероятные и труднообъяснимые, вещь упрямая. И в дверях нашей спальни маячило прямое тому доказательство.

Какое-то время мужчины сверлили друг друга взглядами, соревнуясь в крепости нервов. Воздух между ними чуть ли не искрился от напряжения, а тишина, в которой, казалось, можно услышать даже малейшее движение ресниц, многотонной плитой давила на мозг. Малейшее неосторожное движение — и драки не избежать.

— Может, хватит уже, — первой не выдержала я, стараясь хоть как-то разрядить накалившуюся до предела обстановку. — Вадим, он поклялся, что не тронет никого из нас. — И легонько коснулась руки мужа успокаивающим жестом.

— Думаешь, клятвам этого клыкастого типа можно верить? — не спуская глаз с вампира, хмыкнул Вадим, но от моего прикосновения немного расслабился.

Я неопределенно пожала плечами. Что тут можно сказать? Проверить данное утверждение на практике до сих пор не представлялось возможным в виду отсутствия до сегодняшнего дня подопытного материала.

— Клятва вампира клана Зварру священна, — высокомерно заявил «этот клыкастый тип» и для пущей убедительности обиженно задрал подбородок.

— Надеюсь, надеюсь… — Вадима как ученого такое заявление не могло убедить, и я была с ним полностью солидарна. — И как же зовут это зубастое порождение тьмы? — Первый шок от увиденного прошел, и муж перешел в скептическое наступление. — Влад Цепеш? Граф Дракула? Блэйд?

— Стаф… Кар… Строф… — Память упорно не желала со мной сотрудничать, пришлось признать полное поражение: — Не помню.

— Стефианир Кронест, истинный вампир рода Исскуронов, пятнадцатая династия Трея, клан Зварру, — не стал разыгрывать оскорбленную невинность вампир, но осуждающим взглядом меня все-таки наградил. А что он хотел? Нечего такими труднопроизносимыми именами называться.

— И что же истинный вампир рода Исскуронов делает в моем доме, да еще и ночью? — Вадим медленно поднялся с кровати и, загородив меня собой, осторожно спросил: — Надеюсь, он ничего тебе не сделал?

— Нет, — помотала головой я.

В одних красных семейных трусах с огромным фосфоресцирующим пауком спереди муж смотрелся настоящим защитником. Ему бы еще автомат в руки — и новый герой комиксов готов.

— Тогда кое-кому очень крупно повезло. — Его голос начал дрожать от еле сдерживаемого гнева.

Это он что же, ревнует? Никогда раньше не замечала за мужем ничего подобного. Интересно, успею я убедить его до того, как случится что-нибудь малопоправимое, что совершенно ни при чем и этот упырь сам присосался ко мне, словно пиявка.

— Я ищу алаканту.

Поистине краткость — старшая сестра таланта, а незнакомые слова — первый враг понимания, но Вадим не стал вдаваться в подробности.

— Вот и ищи себе на здоровье, — рявкнул он так, что я невольно вздрогнула. — Только учти: здесь ничего твоего нет!

— Учту, — одарив нас тяжелым взглядом, вампир медленно развернулся и исчез в темноте. Обиделся, наверное, на отсутствие гостеприимства с нашей стороны — не накормили, баньку не истопили, спать не уложили. Думал, в сказку попал? Ан нет, самая что ни на есть настоящая земная реальность.

Однако внутренние терзания и задетое самолюбие клыкастого субъекта волновали меня сейчас меньше всего. Гораздо более серьезную опасность представлял мой муж. Подождав некоторое время повторного пришествия вампира и решив, что тот пока возвращаться не собирается, Вадим скрестил руки на груди и повернулся ко мне. Красноречиво так повернулся. А его серые прищуренные глаза не предвещали ничего хорошего. Ох и достанется мне по первое число…

Какое-то время мы стояли в полной тишине, нарушаемой лишь шелестом ветра и стрекотом кузнечиков за окном. Я начинать разговор не торопилась, прекрасно понимая — что бы я ни сказала, это будет выглядеть как оправдание, а любое оправдание есть завуалированное признание вины. Вот пусть Вадим сначала выскажет все, что думает, выпустит пар, успокоится, тогда и поговорить по-человечески можно будет. А то на него сейчас даже пылкое признание в любви подействует, как красная тряпка на быка. Убедилась уже пару раз на собственном опыте.

— А теперь послушай меня… — От голоса Вадима так и повеяло зимней стужей, но я, сжавшись в комочек и набравшись терпения, приготовилась стойко выдержать вполне заслуженную головомойку.

В течение ближайших двадцати трех минут (специально время засекла) мне очень-очень подробно объяснили, насколько некрасиво, негигиенично, да и просто опасно тащить в дом всякую гадость, особенно если она обладает хоть малейшими зачатками разума. Тут же налицо не только вполне нормальный интеллект, но еще и ярко выраженные хищнические наклонности. И надо заметить, не на бабочек и кузнечиков направленные. А если учесть, что эта самая гадость вполне сформировавшегося мужеского пола и намного ближе к нам по видовому соответствию, чем приматы… В общем, я нарвалась конкретно и, состроив самое наивное выражение лица, терпеливо внимала не на шутку разбушевавшемуся мужу.

Но вскоре мои предположения оправдались — Вадим исчерпал все запасы претензий в мой адрес, еще раз нервно прошелся по комнате и, остановившись напротив окна, потребовал:

— Давай уж, рассказывай…

Скрывать мне было нечего, а потому я сбивчиво, но максимально подробно изложила ему историю моего знакомства с представителем семейства вампирообразных, об истинных не совсем дружественных целях его визита и моего полного непонимания ситуации. Что и говорить, со стороны все это выглядело не слишком правдоподобно, а местами даже излишне фантастично, но Назаров повел себя как настоящий… ученый.

— Ладно, разберемся, — задумчиво пробормотал он, когда я закончила рассказывать, и, видимо приняв для себя какое-то решение, начал одеваться: — Пойдем поищем его.

Логики в словах мужа я не уловила — сначала сам прогнал, а теперь вдруг надумал снарядить поисковую экспедицию, но покорно потопала следом.

На востоке уже занималась заря, и я позволила себе понадеяться, что мой ночной кошмар все-таки закончился. Ведь если верить многочисленным информационным источникам нашего мира, вампиры жуть как боятся дневного света, а в лучах солнца вообще сгорают дотла. Может, не врут?

* * *

Жуткий грохот заставил меня резко проснуться и подскочить на кровати как ошпаренной. Было такое впечатление, будто прямо над ухом уронили огромный шкаф, битком набитый металлической посудой. Пробуждение не из приятных, надо сказать, но зато какое действенное!

«Время и пространство… Только это сейчас важно. Время — это то, что мы не можем изменить, зато оно постоянно меняет нас. Это то, что есть всегда, везде… и нигде. Мы не можем вернуться назад, как не можем шагнуть на два мгновения вперед. У времени свои законы, и оно держит нас в своей власти, которая поистине безгранична. А вот пространство изменчиво, мы можем менять его по своему желанию, но оно не может изменить нас. Мы строим пространство по своему настроению, и оно крутится вокруг, как калейдоскоп, показывая новые и увлекательные картинки. А время не замечает наших мелких чувств и желаний, оно давит их своим весом, разрушает своим невероятным величием и никуда никогда не уходит…»

Странные мысли увязли в моей голове, как неосторожная пчела в банке с вареньем. Опять двадцать пять! Сии «неожиданные откровения» уже начинали порядком нервировать меня, хоть и удостаивают своим посещением всего-то второй раз за последние два месяца. Но до чего же они навязчивые и впечатываются в мозг как влитые! Мало того что появляются, когда им вздумается, не спросив на то хозяйского (моего то есть) разрешения, так еще и лезут непонятно откуда. Такое впечатление, что их кто-то нашептал мне прямо в мозг, а так как у мозга ушей нет, то и заткнуть, чтобы не слушать весь этот бред, нечего. Найти бы того паршивца, кто мне их с завидной регулярностью передает, да поговорить по душам… Я даже речь «торжественную» по этому случаю заготовила. С большим списком личных претензий в конце.

Еще ничего толком не понимая спросонья, я села и тревожно прислушалась, но все было относительно тихо. В голове немного прояснилось, чужеродные философские заумности осели где-то глубоко на дно памяти, но не забылись.

С улицы раздавались вполне обычные для дачной местности звуки — отдаленный лай собак, работающая у кого-то бензопила, стук молотка, гомон птиц. А в доме вообще царила полная тишина, даже бубнящего на кухне телевизора не было слышно. Может, просто приснилось? После вчерашнего немудрено.

Будильник показывал десять минут третьего пополудни. Я еще раз прислушалась к подозрительному спокойствию вокруг, откинулась на подушку и уставилась в окно. Солнца не было, небо заволокло монотонными серыми тучами, которые обычно никогда не проливаются дождем, но создают то угнетающее тоскливое настроение, когда все вокруг кажется пустым и бессмысленным. На мозг сильно давят, одним словом. Но меня их магическая серость нисколько не трогала, напротив, в душе царили относительное спокойствие и умиротворенность, ведь гнусный вампир ночью, а точнее, уже утром так и не нашелся. Мы с Вадимом обшарили весь дом и его окрестности, не погнушавшись по-тихому слазить и на соседние участки, но Стефианир и так далее как сквозь землю провалился. Хотелось бы верить, что в прямом смысле. Может, он, конечно, умеет превращаться в летучую мышь, как говорится во многих вампирских хрониках нашего мира, и в таком непритязательном виде затаился где-нибудь на чердаке или какой-нибудь высоченной ветке, но не трясти же все деревья подряд! Да и Вадим был слишком убедительным, очень доходчиво объяснив мне, что по всем законам сохранения энергии живое существо не может стать намного меньше самого себя, а превращение одного вида в другой исключено просто потому, что не может быть никогда. По крайней мере, в нашем мире точно. Я, конечно, все это и так прекрасно понимаю, но когда подобные утверждения звучат из уст другого, особенно человека, наделенного ученой степенью не за красивые глаза, все вышесказанное приобретает более серьезный и непререкаемый вид.

Порыскав еще немного по округе, мы наконец-то признали всю бесплодность дальнейших поисков и возвели вампира в статус без вести пропавшего, что не могло не радовать. Правда, Вадим выказал некоторые сомнения по поводу подозрительного отсутствия тела, живого или мертвого, но меня вполне устраивало отсутствие тела в принципе.

Домой я вернулась почти счастливой и, едва моя голова коснулась подушки, моментально уснула. Еще бы, полдня пробегала по городу на всякие собеседования, полночи отбивалась от навязчивой нечисти, да и поездка за рулем в нетрезвом состоянии чуть не стала для меня роковой. Есть от чего пошатнуться даже самой крепкой и стрессоустойчивой нервной системе. Моя же за столь короткий промежуток времени еще никогда не подвергалась воздействию такого количества самых противоречивых событий и связанных с ними потрясений, поэтому сон стал для меня поистине благодатью, если бы не это странное пробуждение. Но кошмары на то и кошмары, чтобы портить людям нормальный отдых. Надо забыть о нем, и дело с концом.

Понежившись еще немного в мягкой кровати, я сделала над собой усилие и встала. Лень было ужасно, но валяться до вечера без дела, взвалив на мужа уборку участка от строительного мусора, о который мы и так сегодня ночью чуть ноги не переломали, как-то неудобно. Я и так до сих пор на новую баню даже не взглянула, неблагодарная, не хочется и дальше обижать Вадима. Он эту баню выстрадал, можно сказать, а я его не поддерживаю даже морально. Нехорошо как-то.

Я вышла из дома и, перепрыгивая через валяющийся на моем пути строительный мусор, направилась к новорожденной постройке. Наверняка Назаров внутри разгребается, изредка поминая меня «добрым» словом. Мой оптимизм и желание принять самое активное участие в доведении бани до ума были, конечно, более чем показными, но чего не сделаешь ради удовольствия ближнего. Думаю, Вадим не заслуживает такого эгоистичного отношения с моей стороны, как взваливание самой грязной работы на его ученые плечи.

Однако дойти до бани без приключений мне не удалось. Не успела я преодолеть и половины полосы препятствий, отделяющей меня от заветной цели, как сзади раздался уже знакомый мне жуткий грохот. Противный, металлический, бьющий по нервам, точно такой же, какой разбудил меня несколько минут назад. Он набатом прозвучал за спиной, заставив меня подпрыгнуть на месте и похолодеть от ужаса. Я знала, что некоторые кошмары бывают вещими, но чтоб они так быстро воплощались в жизнь?

Каким-то чудом мне удалось сохранить некоторое подобие равновесия и не растянуться плашмя, но ради этого пришлось пожертвовать руками, иначе гвозди, кровожадно скалящиеся из лежащей прямо передо мной доски, впились бы не в ладони, а в куда более труднозаживающие места.

— Чтоб тебя приподняло и шлепнуло! — в сердцах выругалась я и, морщась от боли, не без труда приняла горизонтальное положение.

Сильно содранные, но, к счастью, не пропоротые насквозь, ладони жутко саднили, кровь крупными густыми каплями медленно потекла по пальцам. Я не без удовольствия слизнула красную жидкость, чтобы она не капала на одежду, и преисполнилась жаждой самого праведного мщения. Обидчик, даже если это мой собственный и горячо любимый муж, должен быть наказан. В том, что создание столь оригинальных звуковых эффектов дело рук Вадима, я нисколько не сомневалась, но ведь мог бы меня и разбудить нормально сначала, а потом уже громыхать, как полуразвалившийся «кукурузник» при посадке.

— Вадим, а ты не мог бы… — начала я возмущенную тираду, предназначенную очень подробно объяснить моей второй половине, что негоже за притащенного ночью в дом вампира мстить таким членовредительским способом. Он бы еще капкан на мои тапочки поставил! Но когда обернулась, увиденное заставило меня поперхнуться. Честное слово, если так и дальше дело пойдет, то в очень скором времени паранойя станет моей самой закадычной подружкой.

На крыше нашего дома с самым невозмутимым видом восседал проклятый вампир и со странным блеском в глазах наблюдал за мной. Я даже зажмурилась, надеясь, что кошмарное видение исчезнет, но легким обманом зрения отделаться не удалось. Пришлось обреченно признать — вампиры подобны клопам, мало того что кровососущие, так еще и избавиться от них проблематично.

— А ну живо слезай с крыши! — зло прошипела я, стараясь за раздражением скрыть охватившие меня беспокойство и страх. — Ходят тут всякие, потом железо пропадает.

Еще не хватало, чтобы кто-нибудь из соседей увидел это безобразие, потом разговоров не оберешься.

Навязчивый кровосос, видимо, по каким-то своим причинам решил, что не стоит меня нервировать еще больше и, оттолкнувшись от металлического покрытия, которое тут же отозвалось противным буханьем, спланировал прямо передо мной. У него это получилось так легко и непринужденно, будто нас не разделяли несколько метров высоты, а его учителем и наставником всю жизнь была белка-летяга. И ведь даже ни на одну утыканную гвоздями доску не наступил, в отличие от некоторых.

Мне стоило огромных усилий сохранить невозмутимый вид и не шарахнуться в сторону, когда это чудовище иного мира грациозно приземлилось на расстоянии вытянутой руки. Несмотря на все клятвы и заверения, я все-таки его боюсь, вампир как-никак, и кто знает, что у него на уме.

Чтобы подбодрить саму себя и придать храбрости, я крепко сжала кулаки и тут же невольно вскрикнула от боли. Содранные ладони напомнили забывчивой хозяйке о себе.

— Дай руки, — глядя мне прямо в глаза, не то попросил, не то приказал Стефианир. И, как мне показалось, ответ его совершенно не интересовал. Не спрашивая разрешения, он ухватил мои запястья и, повернув ладонями вверх, нарочито медленно опустил на них взгляд. Осталось только слюну пустить, чего бесцеремонный вампирюга, к моему немалому облегчению, пока делать не торопился.

Прохладные пальцы, еле касаясь кожи, скользнули по запястьям и замерли там, где обычно прощупывается пульс. Приятное ощущение, успокаивающее, даже глаза закрыть хочется и прикорнуть на ближайшем плече, доверчиво запрокинув голову. Но я переборола в себе столь заманчивое желание, прекрасно понимая, к чему это приведет в скором времени, и продолжала бесстрашно смотреть ему в лицо. Надо же, а дневной свет этому порождению тьмы, оказывается, не помеха, разве что по сравнению с ночью он сейчас выглядит не таким… румяным, что ли, если к вампирам вообще можно применить данное слово. И что его так ко мне тянет? Вроде медом не намазана, хотя тут больше будет уместна кровь… Господи! Ну конечно! У меня же на руках кровь!

Страшное открытие заставило меня похолодеть от ужаса. Это ж он мне сейчас свой фирменный «кусь!» сделает и… И словно в подтверждение моих мыслей вампир плавным движением поднес мои безвольно обмякшие руки к своим губам и, продемонстрировав хищный оскал, слизнул с пальцев уже начавшую сворачиваться кровь. Я даже дышать забыла, приготовившись к самому худшему.

— Странная она у тебя, — задумчиво произнес вампирюга, вновь поднимая на меня завораживающий взгляд.

— Кто странная? — прохрипела я. В горле так пересохло, что слова давались с трудом, а уж о том, чтобы закричать и позвать на помощь, не могло быть и речи.

— Кровь странная. — Стефианир смотрел на меня так пристально, словно хотел в моем облике найти ответы на все свои вопросы разом, но мой облик, бледный и перепуганный, кажется, оставлял желать лучшего.

— Чем это она странная? — Мое удивление на миг пересилило страх.

— Да так…

Я не удовлетворилась столь пространным ответом и поднесла чуть дрожащую ладонь к губам, еще раз несмело снимая пробу содержимого моих кровеносных сосудов. Кровь как кровь, солоноватая, с металлическим привкусом, ничего особенного.

— Не увлекайся, — насмешливо раздалось над ухом.

— Боишься, что тебе мало достанется? — не осталась в долгу я, но руки тут же спрятала за спину от греха подальше. — Даже не надейся, тебе вообще ничего не достанется!

«Кошмар! Что я делаю?» — неожиданно пришла в голову мысль. Вместо того чтобы бежать со всех ног куда подальше, звать на помощь, скоростным способом затачивать осиновый кол, я стою тут и с самым серьезным видом проверяю вкусовые качества собственной крови! Да еще и в опасной близости от кровожадного монстра, чей основной пищевой рацион эта самая кровушка и составляет! Вон как слюнки плотоядно сглатывал, пока я проводила самодегустацию. Все, кажется, мой инстинкт самосохранения приказал долго жить. И спасать меня никто не торопится. Кстати, о спасении…

— А где Вадим? — Я растерянно оглянулась, лишь сейчас сообразив, что мужа не только не видно, но и не слышно.

— Без понятия, — равнодушно пожал плечами вампир и уставился куда-то мимо меня, всем своим видом показывая, что наши личные семейные отношения его совершенно не волнуют.

— Что значит «без понятия»?

В первое мгновение я даже растерялась, но уже через секунду неприятное чувство, когда за показной беспечностью хотят скрыть собственные мерзкие проступки, ледяной рукой ужаса сжало сердце. Картины, одна страшнее другой, пронеслись перед внутренним взором.

— Что ты с ним сделал, мерзкий кровопийца?! — Мигом забыв о своих собственных треволнениях, я схватила упыря за грудки и хорошенько потрясла. Точнее, попыталась потрясти, потому что этот верзила даже не шелохнулся, только ткань рубашки опасно затрещала.

— А что я должен был, по-твоему, с ним сделать? — продолжая меня бессовестно игнорировать, вопросил вампир, чем только подлил масла в огонь моих самых худших опасений. Да еще и тоном избалованного кота, обожравшегося сливок, который совершенно не понимает, за что ему попало мокрой тряпкой.

— Ах ты, подлый… гнусный… — Я удвоила усилия по вытрясанию духа из вампира (если он, конечно, в нем есть), но снова безрезультатно. Слишком уж разные у нас весовые категории.

— Светлана, не знаю, о чем ты подумала…

— А о чем можно вообще думать в компании таких, как ты? Только о том, как бы не стать твоей очередной жертвой!

Он еще маленьким безобидным хомячком прикидываться будет! Осталось только зернышки погрызть для убедительности. Кого он провести хочет? Да от него за километр кровожадностью разит так же, как от оставленного неделю назад на солнцепеке разбитого яйца тухлятиной.

— Он уехал, — снизошел-таки опустить на меня рассеянный взгляд этот злостный губитель невинных мужей.

— Куда уехал? — Я окончательно перестала что-либо понимать, а потому испугалась еще больше и практически повисла на и так уже истерзанной рубашке. Черная ткань была очень мягкой и эластичной, явно не с Черкизовского рынка, но и в бутиках такую вряд ли найдешь. На ощупь она больше напоминала тонкую кожу. Вопрос только — чью?

— Я же сказал — без понятия. Сел в машину и уехал.

Недоверчиво оглядевшись по сторонам, я действительно не обнаружила нашего «ниссана» на участке, но это еще ничего не доказывало. Пока не увижу мужа живым и здоровым — не успокоюсь. А если надо будет, найду способ отомстить этому паразиту. Разъяренные женщины обычно очень изобретательны в своей жестокости.

Видимо, все эти мысли слишком явно отразились на моем лице, потому что вампир сразу смягчил тон и вкрадчиво произнес:

— Светлана, если ты хочешь меня раздеть и изучить внешнее строение вампиров клана Зварру, то тебе достаточно просто попросить, не стоит понапрасну портить дорогие вещи, — но, увидев, что я не впечатлилась столь щедрым предложением и продолжаю бультерьером висеть на его воротнике, осторожно добавил: — Твой муж действительно уехал. И я тут совершенно ни при чем.

Что-то в вампирском тоне заставило меня, пусть не до конца, но все-таки поверить в его непричастность к исчезновению Вадима, и я медленно разжала пальцы. Тонкая струйка крови из вновь содранных ладоней тут же потекла по запястью, и я непроизвольно ее слизнула.

— Думаю, тебе стоит пойти умыться, — хрипло проговорил вампир, с трудом отводя глаза от столь соблазнительного для любого кровососущего субъекта зрелища и стараясь больше вообще не смотреть в мою сторону.

— Что такое? — не удержалась я от ехидства, понимая, что клятвопреступление откладывается на неопределенный срок, а кровожадный упырь пока неплохо держит клыки в руках. — Зов крови затмевает остатки разума?

— Что-то типа того.

И, отвернувшись от меня окончательно, принялся с повышенным интересом разглядывать ближайшую яблоню. Антоновка у нас, конечно, шикарная, есть на что посмотреть, а сейчас особенно — под тяжестью наливных плодов ветки почти до самой земли прогибаются, но вряд ли эта вегетарианская красота всерьез могла заинтересовать настоящего вампира. Стефианир, чтобы казаться совсем уж убедительным, даже сорвал одно яблочко, подозрительно его рассмотрел со всех сторон, понюхал и… сунул куда-то в складки одежды. Неужели на закусь приготовил?

Нервно сглотнув, я решила, что не стоит дальше испытывать судьбу, и чуть ли не бегом помчалась к дому. Мало того что надо как можно быстрее смыть с себя всё искушающее чужие инстинкты, но еще и обработать перекисью ссадины, кто знает, в каких антисанитарных условиях хранились эти проклятые доски.

— Светлана, почему ты ни разу не назвала меня по имени? — Уже на крыльце настиг меня совершенно неожиданный вопрос, заставивший споткнуться о последнюю ступеньку.

Я схватилась за перила, чтобы позорно не растянуться на лесенке, охнула от резкой боли в ладонях и сквозь зубы прошипела:

— Не считаю нужным. Ты все равно здесь надолго не задержишься, а ломать каждый раз язык и напрягать память, вспоминая твои труднопроизносимые имена, не вижу необходимости. — И, проскользнув в кухню, бестактно захлопнула за собой дверь, хотя обычно мы ее редко закрываем, когда кто-нибудь есть дома. Не собираюсь я играть в гостеприимную хозяйку, не собираюсь!

Ледяная вода буквально обожгла израненные руки, когда я сунула их под прохладную струю, и это немного привело меня в чувство. Физическая боль, даже незначительная, всегда отвлекает от душевных томлений и моральных переживаний, а меня этот кошмар наяву уже и так порядком выбил из колеи, пошатнув устоявшиеся годами (да что там годами — десятилетиями!) нормы бытия.

Я никогда не страдала излишней набожностью, но в душе всегда была уверена, что есть нечто за пределами разума, против чего мы, люди, абсолютно бессильны. Есть законы, и многие из них, считавшиеся еще совсем недавно страшной ересью, за которую сжигали на кострах, теперь доказаны современной наукой. Вера в Бога и дьявола, в счастливую судьбу и злой рок, карму и дарвиновскую теорию эволюции… Все это привычно, хотя многое и труднообъяснимо, но… но как поверить в существование самых настоящих вампиров — у меня в голове совершенно не укладывалось. А может, и не надо ничего укладывать? Просто принять как должное, а реализм послать куда подальше? Стефианир вроде мужик относительно адекватный, договориться с ним — пусть послужит на благо развития нашего общества в целом и моего личного обогащения в частности. Глядишь, Нобелевскую премию дадут за дипломатическое налаживание межмировых отношений. Правда, с его питанием некоторые… проблемы могут возникнуть, но чем не пожертвуешь ради цивилизации.

— Тебе придется терпеть мое присутствие, хочешь ты этого или нет, — вывел меня из меркантильных мечтаний навязчивый кровосос. — А насколько долго я здесь останусь, зависит только от тебя. Найди мне Стадию, и мы расстанемся.

Умеет же он испортить настроение одним своим появлением, и ладно бы хоть молчал, а то ведь так и норовит что-нибудь гадостное сказать. Что самое интересное, не грубит, не оскорбляет — наоборот, вежлив и культурен до противности, но от его слов утопиться очень хочется. Он себе вообще представляет, как можно найти то, о чем до вчерашнего дня даже понятия не имел? Да на поиски его призрачной алаканты можно всю жизнь угробить, а эта упырина хочет от меня максимальной скорости. Может, она вообще не в наш мир погулять пошла.

Я выключила воду и, осторожно промокнув ладони полотенцем, внимательно их оглядела. Оказывается, не так уж и серьезно мое ранение, как казалось вначале. Ссадины крошечные, несмотря на то что вначале сильно кровоточили, но сейчас даже почти не болят.

— Поверь, если я хотя бы приблизительно знала, где эта твоя Стадия обитает, сдала бы ее тебе без зазрения совести со всеми потрохами, лишь бы ты поскорее отвалил, — раздраженно прошипела я. — И вообще, с чего ты взял, что она именно у нас здесь? Миров-то всяких, как я подозреваю, не один-два, ваш да наш, а гораздо больше.

— Миров намного больше, чем ты можешь себе представить, — совершенно серьезно конкретизировал вампир. — Но Стадия должна быть именно здесь.

— И откуда же такая непоколебимая уверенность?

Мой скепсис был вполне обоснованным. По теории вероятности при наличии более двух миров и почти полном отсутствии физической связи между ними попасть в строго запланированный мир довольно проблематично. Особенно если ты там никогда не бывал. Ведь чтобы куда-то попасть методом пространственных и уж тем более межмировых порталов, нужно, по крайней мере, хоть немного представлять конечную точку назначения. В противном случае тебя может выкинуть там, где ты меньше всего хотел оказаться, например, в мире каннибалов на торжественном ужине в качестве главного деликатеса. Правда, это все теория, но не думаю, что практика так уж далека от нее.

Вампир же достаточно долго думал над ответом и в результате, привалившись плечом к стене, выдал:

— Не считаю нужным тебе сейчас это объяснять. Я тут надолго не задержусь, а пускаться в пространные лекции на темы, которые тебе никогда не пригодятся в будущем, не имеет смысла.

Честное слово, этот клыкастый тип иногда бывает жутким занудой, но я тоже умею проявлять завидную настойчивость:

— И все-таки — откуда?

Стефианир поморщился, как от зубной боли, и нехотя выдавил:

— От верблюда.

Я еле удержалась, чтобы не рассмеяться ему в лицо.

— М-да, оригинальные у вас там оракулы.

Воображение тут же нарисовало живописную картину, где двугорбый представитель животного мира, обкуренный дурманящими благовониями, выдает странное, малопонятное даже его близким сородичам блеянье, а фанатичные жрецы силятся услышать в них ответы на вопросы или четкие инструкции. О, верблюд сказал «бе!» Значит, не нужно выходить замуж за представителя этого клана вампиров, у него плохая наследственность и садистские наклонности. Верблюд сказал «бе-бе»! Завтра пойдет дождь. А если верблюд выдал предсмертное «бе-бе-буль!» и окочурился, то можно смело точить мечи и готовиться к войне.

— Это не у нас, а у вас такие ненадежные предсказатели, — оскорбился за свою историческую родину кровосос.

М-да, бывает… Интересно, это у всех вампиров столь оригинальное чувство юмора или только мне так несказанно повезло? И откуда он вообще выуживает фразы, которые, думаю, можно услышать лишь в нашем мире? Я ничего подобного при нем точно не произносила.

— Ладно, вернемся к нашим верблюдам. — Усевшись на стул и скрестив руки на груди, я решила не уходить далеко от более насущной в данный момент темы, а все остальное можно и потом выяснить. — Я жду объяснений, откуда тебе известно, что ваша Стадия затерялась именно в нашем мире. И учти — это тебе нужна моя помощь, а не наоборот. Постоянно что-то скрывая, ты ничего не добьешься, кроме продления своей вынужденной ссылки, а без должной информации я даже с места не двинусь. Так что давай рассказывай.

Вампир опустил голову и долго пристально смотрел на меня исподлобья, будто прикидывал, стоит ли мне доверить такую большую и страшную тайну. При этом он медленно покусывал верхним клыком нижнюю губу. Я вообще заметила, что этот жест у него означает всего лишь очень напряженный мыслительный процесс, но со стороны смотрелось более чем жутко и страшно нервировало. Мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы не начать ерзать от беспокойства и сохранять хотя бы видимость терпеливого ожидания. Пронизывающий до костей взгляд жег кожу, хотелось вскочить и бежать без оглядки через окно, потому что между мной и дверью непроходимым уровнем вклинился этот дальний родственник Дракулы, но я героически продолжала сидеть.

— Хорошо, — наконец-то закончил внутренние прения с самим собой Стефианир и отлип от стенки так резко, что я подпрыгнула от неожиданности, мгновенно растеряв всю свою собранность и героизм. Если так и дальше наше сомнительное сотрудничество пойдет, то оно грозит завершиться, даже толком не успев начаться, по причине скоропостижной кончины одной из сторон от инфаркта. Я имею в виду себя, поскольку подозреваю, что вампиры от сердечных приступов не умирают. Если вообще умирают… — Я не думал, что все окажется гораздо сложнее, чем можно было предположить, — как-то уж очень издалека начал свое повествование вампир, не дав мне развить мысль о тонкостях загробной жизни его сородичей. Я прекрасно видела, что истинного кровососа продолжают еще терзать какие-то смутные сомнения, которые он попытался скрыть за непринужденно-расслабленной позой, развалившись на стуле по другую сторону стола. Но слишком напряженный взгляд и неуверенность, пусть и еле заметная, но тем не менее различимая в голосе, выдавали его с головой.

— А ты рассчитывал в сказку попасть? — не удержалась я от колкости, решив, что облегчать ему пребывание в нашем мире пока не за что.

— Алаканта должна была уйти совсем в другое пространство, с более насыщенным магическим фоном, — не обратив внимания на мою шпильку, подошел ближе к теме Стефианир. — Она давно искала этот переход в мир, идеально приспособленный для вампиров, потом нашла и вот… по какому-то странному стечению обстоятельств попала сюда. — Последние слова кровосос сопроводил гримасой некоторого пренебрежения, даже брезгливости, и мне стало обидно за свой пусть и не совсем справедливый, но такой родной мир.

— Твой скепсис не слишком понятен, и уж тем более совершенно не обоснован, — деловито заметила я, даже не стараясь скрыть ехидства в голосе. — Может, у нас тут как раз и есть то идеальное место, которое ваша алаканта искала? А что? Технический прогресс развит на уровне космоса и самых высоких технологий, наука во всех сферах шагает вперед семимильными шагами. Да вам даже мозги напрягать не придется, чтобы адронный коллайдер изобрести!

— А это что еще такое? — невольно отвлекся от основной темы разговора Стефианир, услышав столь мудреное для вампирского слуха слово. Да и любопытство, как я успела заметить, представителям мира кровососущих не чуждо. Вон как глазки хищно заблестели. Никак они там у себя технологический голод постоянно испытывают.

— Это штука такая огромная, где противоположно заряженные частицы разгоняются до огромной скорости, а затем сталкиваются, образуя новое вещество.

— И для чего этот ваш коллайдер нужен? — На клыкастой физиономии появилось еще большее изумление.

— Точно не знаю, но вроде как наши ученые хотят проверить теорию образования земного шара в результате большого взрыва.

Какое-то время Стефианир пристально смотрел на меня, переваривая услышанную информацию и параллельно пытаясь понять, а не перешло ли мое плохо скрываемое подтрунивание над ним в стадию, граничащую с настоящим безумием. Но гениальность никогда не оставляла следов своего посещения на моем челе, а потому вампир ничего подобного не обнаружил и вскорости немного расслабился.

— Прогресс прогрессу рознь и не всегда идет на пользу, — философски изрек он. — И я рад, что вампирские умы не имеют к этому… мм… эксперименту никакого отношения.

Я в ответ лишь неопределенно пожала плечами. Спорить дальше на тему, о которой один собеседник имеет весьма смутные и вряд ли до конца достоверные сведения, а второй вообще — полный профан, не имело смысла.

— Оказавшись здесь, могу с уверенностью сказать: ваш мир неинтересен вампирам, — гордо подвел итог кровососущий аристократ, будто только что отказался от сомнительной сделки по покупке дома, узнав, что предложивший ее компаньон неоднократно был замешан в нечистых финансовых махинациях.

— Как же так? — не унималась я, изо всех сил стараясь сохранить серьезный вид. — Посмотри, сколько тут места, с едой проблем очень долго не будет, особенно в некоторых районах. — Рекламная кампания собственного мира быстро набирала обороты. — Воздух наичистейший, смена времен года, флора и фауна представлены в самом немыслимом изобилии. Имеется не только дневное, но и ночное светило — Луна, которая интересна своим непредсказуемым влиянием на психику разумных существ, особенно в полнолуние, что вампирам может быть только на руку, или на клык…

— Светла-а-а-на, девочка моя… — Сладкий до приторности голос, которым было произнесено такое родное имя, и откровенная демонстрация хищного оскала заставили меня поперхнуться словами. Надо отдать должное тактичности вампира, он терпеливо дождался, когда я перестану кашлять, чтобы мое внимание ничем не отвлекалось, и, чуть подавшись вперед, доверительно прошептал: — Этот мир не подходит вампирам, он для нас губителен…

— Вот и славненько, — просипела я, еще не до конца восстановив дыхание. — Значит, не зря старалась. А то как-то неуютно становится, когда понимаешь, что в очень скором времени где-то поблизости будут разгуливать этакие разумные кровопийцы, которых хлебом не корми — дай крови попить.

Стефианир сдержанно хмыкнул и вновь стал предельно серьезным. Даже если он и оценил мой человеческий юмор, то насущной вампирской проблемы это никак не решало.

— Светлана, я пришел сюда за Стадией по ее энергетическому пути. Это путешествие отнимает довольно много сил и… много чего еще, неважно. Не каждый, не будучи алакантой, согласится на подобное испытание. — При одном воспоминании о переходе на клыкастом породистом лице проскользнуло выражение неподдельной боли не так давно пережитых мгновений, но вампир быстро справился с собой и продолжил: — В том, что я оказался именно здесь, нет никакой ошибки. Странность и непонятность состоит лишь в том, что Врата перехода должны были открыться в непосредственной близости от Стадии.

— А вместо нее ты свалился на голову мне, — невесело усмехнувшись, констатировала я.

— В этом-то вся и загвоздка. Поверь, для меня тоже было большой неожиданностью вместо алаканты увидеть совершенно чужую, размахивающую бутылкой женщину. Да еще и человеческого происхождения. — Тонкие губы, за которыми скрываются смертоносные клыки, скривились в горькой усмешке сожаления. — Алаканты — своего рода маяки в других мирах, без них почти невозможно пройти через Врата перехода.

— Надеюсь, ты сейчас не начнешь убеждать меня в том, что я — это она или она — это я? — Мне только не хватает для полного счастья психологической проекции. Вампиры сами по себе не такие уж лапочки, а если они еще и психическими отклонениями страдают, то тут вообще караул кричать можно. — И учти. — Я предупреждающе подняла указательный палец. — Я хорошо себя помню с двухлетнего возраста, память меня вот уже почти тридцать лет не подводит, поэтому внушить мне какую-нибудь гадость в готическом стиле тебе не удастся.

Опасения мои были не напрасными, уже успела за краткий срок нашего малоприятного знакомства подвергнуться гипнотическому воздействию (или ментальной атаке, даже не знаю, как это правильно обозвать) со стороны сидящего напротив меня и нагло ухмыляющегося типа. Честно — больше не хочется испытывать ничего подобного, ощущения не из приятных. Но ответ Стефианира великодушно дал мне некоторую надежду на возможное безвампирное будущее:

— Нет, не начну.

Я с облегчением перевела дух, но странный блеск черных бездонных глаз, пристально рассматривающих мое лицо, заставил тревожно насторожиться.

— Светлана, я не могу понять, почему на месте Стадии оказалась ты, но уверен в одном — это действительно не случайно. Значит, именно ты должна указать мне, где находится алаканта, так неудачно затерявшаяся в вашем мире.

— А может, она специально тут потерялась, потому что решила остаться, или вообще умерла давно, в конце-то концов. — Мое терпение потихоньку стало сходить на нет. Как же мне надоела вся эта тягомотина!

— Если бы алаканта погибла, ее энергетический след растаял бы в межмировом пространстве, и ни один вампир не смог бы по нему пройти, — жестко припечатал Стефианир. — Так что версия о гибели Стадии бездоказательна.

Я поставила локти на стол, подперла кулаками подбородок и совершенно бессмысленным взглядом уставилась на клыкастое порождение иного мира. Голова так отяжелела от неприятного разговора и излишка информации, что держаться на шее самостоятельно практически отказывалась. В мозгу образовался полный туман и сумбур, в котором разобраться без бутылки вряд ли получится. Ясно было только одно — отвертеться не получилось. Но на вопросе: что предпринять, чтобы все-таки получилось и как можно быстрее, — мысли начинали зависать окончательно, угрожая сбоем в работе всей системы в целом. Короче, я была почти в отчаянии.

Стефианир, будучи истинным аристократом, пусть и не без некоторых изъянов в виде кровожадной сущности, не мешал мне наслаждаться муками умственного творчества в виде самокопания и в светлых промежутках поисками ответа на вездесущий вопрос «что делать?», и терпеливо ждал, когда я всласть надумаюсь и приступлю наконец к более конкретным действиям. Мне же, как на зло, на ум не приходило ничего, кроме странного, постоянно ускользающего ощущения, что разгадка кроется где-то рядом, но где именно — понять никак не получалось.

— О, пропажа нашлась, — откуда-то издалека донесся до меня ровный голос вампира.

Я же так углубилась в свои мысли, что до меня не сразу дошел смысл сказанного.

— Что ты сказал?

— Пропажа, говорю, нашлась.

— Где она?! — Я подскочила на стуле как ошпаренная, еще не веря своему счастью. — Вот теперь-то мы спросим, где же ваша алаканта обреталась все это время, бессовестно отлынивая от своих прямых обязанностей. Показывай скорее мне ее! — И даже руки потерла в предвкушении назревающей разборки.

— Я, конечно, очень рад, что ты испытываешь к Стадии столь бурные и радостные чувства, — с трудом пряча усмешку, выдал вампир, — но я вообще-то имел в виду твоего мужа. — И он кивнул головой на окно.

— Мужа?.. — разочарованно протянула я и недоверчиво выглянула на улицу.

Ворота участка были распахнуты настежь, а наш «ниссан» неторопливо и величественно, словно на коронацию, въезжал на участок. Это надо же было так глубоко уйти в себя, чтобы не услышать шума приближающейся машины и противного металлического скрежета открывающихся воротных створок.

— Как забавно, — продолжал уже в открытую веселиться наглый упырь, с нескрываемым интересом наблюдая за богатой мимикой на моем лице. — Совсем недавно ты готова была разорвать меня голыми руками только за одно предположение, что я посмел прикоснуться к твоему драгоценному супругу, а теперь, когда он вернулся целым и невредимым, не только не бежишь его встречать, но еще и до крайности недовольна.

Я закусила губу от досады, признавая правоту вампира. Сейчас я действительно была бы больше рада видеть их треклятую алаканту, чем собственного мужа, но только потому, что моим злоключениям с участием нечисти пришел бы конец.

— Ничего, сейчас он тебя опять за дверь выставит, — мрачно пообещала я, бросив на скалящегося в клыкастой улыбке Стефианира многообещающий взгляд.

— Это мы еще посмотрим, — радостно заявил тот.

Наброситься на самоуверенного нахала я не успела — дверь распахнулась, с грохотом врезавшись в стену, и на террасу ввалился Вадим, покряхтывая под тяжестью многочисленных пакетов, которыми были заняты обе его руки.

— Я не понял, меня что, никто не ждет? Не волнуется? Я уж не говорю о том, чтобы элементарно помочь! — возмущенно прокряхтел он, протискиваясь в дверной проем и не без труда водружая сумки на стол. — Уж ты-то из мужской солидарности мог бы и пошевелиться. — Укоризненный взгляд в сторону вампира. — Хотя что вы, сливки потустороннего общества, можете понимать в простой российской действительности.

— Вадим, а-а-а… — Я открыла было рот, чтобы выразить свое негодование по поводу вампира, но так и осталась стоять, отказываясь верить услышанному. Это он что же, упырю на жизнь жалуется?

Сдавленный смешок Стефианира заставил Вадима обратить на меня, застывшую немым изваянием посреди террасы, более пристальное внимание.

— Свет, отомри. — Муж успокаивающе погладил меня тыльной стороной ладони по щеке. — Живая ты меня устраиваешь намного больше, чем в качестве предмета интерьера. Все нормально.

Я ошарашенно хлопала глазами. Это что же он считает нормальным-то? Наличие вполне реального и жутко кровожадного вампира в этом мире вообще и в нашем доме в частности? Каюсь, сама этого названного родственничка Дракулы сюда притащила, тут полностью моя вина, признаю, но у меня не было выбора — упырь никак не желал изводиться. И кусать не кусал, как ему по статусу положено, и не отставал подобру-поздорову. Напротив, требовал чего-то маловразумительного, совсем не вампирского. А к кому мне еще за советом да защитой идти, как не к собственному мужу, к тому же ученому?! Кто же знал, что он и сам так быстро проникнется духом иномирной готики и потустороннего мистицизма, практически растеряв остатки разума в тесной компании с инстинктом самосохранения?!

Вадим начал нести какую-то несусветную околесицу на тему «мы должны помогать братьям нашим иномирным, попавшим в беду», а я в это время пристально всматривалась в такое любимое и родное лицо, выискивая признаки гипноза или того хуже — жесткого зомбирования. Насколько я знаю, любое воздействие на психику должно оставлять хоть какие-то следы, но, сколько ни таращилась, ничего подобного не обнаружила — ни отстраненного бессмысленного взгляда, ни отсутствия воли, ни угловатых подчиненных движений. Вадим был таким же, как и всегда, если не считать того бреда, который он сейчас нес. Конечно, опыта в диагностике подобного рода отклонений у меня нет, да и психолог из меня аховый, но ненормальность, она на то и ненормальность, что становится заметной сразу с момента появления, для этого не нужно быть крутым специалистом с кучей всяких научных степеней.

— Дорогая, не надо смотреть на меня как уфолог на новый вид летающих тарелок, — продолжал между тем ласково увещевать Вадим. — Понимаю твою реакцию, но все действительно в порядке.

— Ты уверен? — осторожно спросила я и многозначительно покосилась на вампира. Говорить при нем о его же ненадежности и вопиющей опасности было неловко.

— Уверен. Пока ты спала, мы со Стефом немного поговорили по-мужски…

— Что значит «по-мужски»? — Мне не понравилось само выражение, стойко ассоциирующееся с типичным уличным мордобоем, но следов кулачных разборок не было видно ни на одном из стоявших рядом мужчин, что настораживало еще больше.

— По-мужски — это значит без женщин, — влез со своими бесценными комментариями вездесущий вампир, неизвестно чему радостно скалясь. Бросив на него мрачный мимолетный взгляд, я пришла к выводу, что беззубая улыбка какого-нибудь выжившего из ума бомжа была бы мне сейчас намного приятнее. И, если честно, уместнее.

— И что? — Я никак не могла взять в толк, что за интриги успели сплестись за моей спиной за столь короткий срок. К чему эти странные разговоры?

Вадим прошелся по террасе взад-вперед, собираясь с мыслями, и остановился передо мной, нервно поправляя и так безупречно сидящие очки.

— Свет, давай не будем злобными аборигенами, а? Он вроде нормальный мужик, хоть и вампир… Короче, пусть у нас поживет, со своими проблемами разберется. Это же ненадолго.

Я так и села. Только благодаря Стефианиру, успевшему вовремя и в нужное место подставить стул, не приложилась главной приключенческой точкой об пол. Правда, теперь прикладывайся не прикладывайся, а приключения уже нашли себе очередную жертву в моем лице, которое, между прочим, было категорично несогласно с выпавшей на его долю честью, но это «крохотное» обстоятельство никого не волновало.

* * *

Наверное, кто никогда не жил под одной крышей с настоящим вампиром, вряд ли поймет всю глубину охватившего меня ужаса. Его можно сравнить разве что с пребыванием в одной клетке с крокодилом — страшный кровожадный хищник, который, если верить запискам выживших натуралистов, бросается на потенциальную жертву только в случае сильного голода или крайней опасности, и ты до последнего момента уповаешь на его врожденное благородство. Если честно, я всегда думала, что с животными гораздо легче договориться, чем с людьми, а во врожденное благородство голодного вампира не верила совершенно.

С легкой подачи моего горячо обожаемого супруга это клыкастое недоразумение оккупировало второй этаж нашей дачи (хотя по мне, вполне хватило бы и сарая для инвентаря, под завязку набитого чесноком и опечатанного серебряными замками со всех сторон) и вот уже три дня сидело там, не высовываясь. Может, он, конечно, и выходил подышать свежим воздухом или еще зачем, но на глаза мне за все это время не попадался. Бубнящий наверху телевизор, странные шорохи и прочие вполне «человеческие» звуки ясно давали понять, что наш «квартирант» имеет место быть, но насколько он себя комфортно чувствует, проверять совершенно не хотелось. Я ужасно боялась увидеть более серьезные подтверждения тому, во что упорно отказывалась верить. Мне, наверное, было бы спокойней, если бы у нас поселился какой-нибудь злостный маньяк, которого разыскивают все явные и секретные спецслужбы страны. Они, маньяки и прочие антисоциальные элементы, по крайней мере, существа нашего мира, а это пусть и слабое, но все-таки утешение.

На все мои многочисленные вопросы и обвинения в неадекватности мужниных поступков Вадим ничего вразумительного ответить так и не смог. Или не захотел. Отмазка в стиле «я же ученый, мне просто интересно» звучала несколько фальшиво, хотя и была не лишена здравого смысла. В кои-то веки столь экзотическое, да еще и иномирное существо само в руки попалось, грех не использовать такую исключительную возможность. А то, что это не просто опасный, а смертельно опасный вампир, уже сущие мелочи, и инстинкт самосохранения вкупе со здравым смыслом просто гибнет под давлением исследовательского интереса и маниакального научного любопытства. Я всегда знала, что ученые несколько «того», но чтоб до такой степени…

Как это ни прискорбно, но муж меня поразил до глубины души, и я пока так и не определилась, как к этому относиться — то ли посчитать за профессорскую (полученную, кстати, совсем недавно) норму определенной ученой степени, то ли людей в белых халатах звать. А вот уехать я порывалась, и не один раз, только страх за упертого мужа удерживал меня до сих пор на месте. Да и внутренний голос разумно подсказывал, что навязчивый упырь от меня так просто не отвяжется. Какой тогда смысл лишний раз дергаться?

В общем, худо-бедно мне удалось уговорить себя (не без помощи Вадима, правда), что раз уж до сих пор на меня никак не покусились, то ждать чего-то подобного и дальше довольно глупо. Намеченную жертву мало кто психологически маринует перед употреблением, не имеет смысла.

Таким нехитрым способом я и сейчас, стоя под тремя яблонями с целью сбора урожая, пыталась себя успокоить. Собирать яблоки мне всегда нравилось. Стоишь себе под деревом со специальным плодосборником на длинной ручке, присмотришь снизу особо понравившийся плод, прицелишься и — дерг, — яблочко, а то и два сразу уже в мешочке. Не надо лазить на стремянку, которая почему-то никогда не желает устанавлиться ровно, не надо следить за равновесием, которое сохраняется с большим трудом, не надо уклоняться от так и норовящих хлестнуть по лицу веток. Красота! Вот только сегодня это милое сердцу занятие не доставляло мне удовольствия. Злополучное окошко второго этажа, как раз выходящее на мою сторону, ежеминутно притягивало к себе взгляд, будто оно хищно подглядывало в ожидании удобного момента для нападения. И я боялась этот самый момент упустить.

— Твой страх можно хлебать ложками. Если бы я питался им, то меня давно уже стошнило от обжорства, — вкрадчиво раздалось над ухом, и я в ужасе подпрыгнула, чуть не взлетев на самую верхушку яблони, под которой имела несчастье стоять в этот злополучный момент.

Взлететь, конечно, не взлетела, но маковкой о нижнюю, и, надо сказать, довольно толстую ветку приложилась изрядно, даже искры из глаз полетели, а с яблони сорвалось несколько переспелых плодов. Хорошо еще, что все пролетели мимо меня, и плохо, что мимо позади стоящего. Только-только отступивший страх охватил меня с новой силой. Надуманная и взлелеянная за неполных три дня храбрость приказала долго жить под грозным натиском кровожадной реальности.

— Тебе никто не говорил, что подкрадываться сзади не только неприлично, но и небезопасно? — осторожно потирая быстро набухающую шишку, прошипела я и повернулась к подлому вампиру. Первый испуг уже прошел, и теперь во мне кипела злость.

— Небезопасно только для того, к кому подкрадываются, — клыкасто улыбаясь, ответил Стефианир, явно довольный произведенным эффектом, надкусил тут же сорванное яблоко и смачно им захрустел. — А вообще, извини, пугать тебя не входило в мои планы.

Я глянула на него злобным ежиком и решила не отвечать. Шишка вроде перестала расти, но менее болезненной от этого не стала.

— Почему ты так сильно боишься меня? — отбросив надкусанное, но так и недоеденное яблоко, спросил Стефианир. При этом он не сводил с меня задумчиво-изучающего взгляда, от которого меня пробирала нервная дрожь. Словно удав на кролика смотрит, хотя в какой-то степени так оно и было. С некоторыми малозначительными поправками на видовую принадлежность.

— Ты — вампир, — привела я самый веский аргумент, чем вызвала у него искреннее недоумение.

— И что?

— Ты опасен.

— Допустим.

Хоть тут не отпирается.

— Ты угрожаешь моей жизни и жизни окружающих.

— А вот тут ты неправа.

— Разве? — Я снова прикоснулась кончиками пальцев к пульсирующей шишке, словно предъявляя доказательство своей правоты, и невольно поморщилась. Больно все-таки.

— Рядом со мной тебе ничего не угрожает. — Нанесенный мне ущерб вампира нисколько не трогал — не убил и ладно. — Я же сказал, что не трону тебя, даже если ты останешься единственным человеком в этом мире, а я буду умирать с голоду.

— Ага, так я тебе и поверила.

Несмотря на все его клятвы и прущее из всех щелей аристократическое благородство, подобные заверения не внушали мне ни малейшего доверия.

— Я никогда не вру, запомни это раз и навсегда. Особенно тем, от кого зависит моя жизнь и жизнь тех, кто мне нужен. — Вампир приблизился, небрежно закинув руку на ветку у меня за спиной. Взгляд его черных бездонных глаз неприятно завораживал.

— Даже своим жертвам? — ехидно поинтересовалась я, стараясь незаметно отодвинуться от него подальше.

— А им особенно, — совершенно серьезно ответил он.

Я скептически хмыкнула и вынырнула из-под руки, уже почти откровенно обнимающей меня за плечи. Что у вампирюги в самом деле на уме, я не знаю, но чем дальше он стоит, тем мне спокойнее. Во всех смыслах.

— И все-таки я не понимаю причин твоих опасений и боязни, — недоуменно пожал плечами Стефианир, впрочем не делая больше попыток снова приблизиться. — Вы, люди, странные, сами себе придумываете разных страхов и их же боитесь. Зачем? У нас, вампиров, таких проблем нет.

— Хочешь сказать, что вампиры вообще ничего не боятся?

— А какой смысл бояться того, что рано или поздно все равно случится? И уж тем более нет смысла бояться того, что может не случиться никогда.

Я честно и добросовестно задумалась над его словами. В них был заложен глубокий смысл. Может, стоит взять у вампирюги несколько уроков практической философии? Глядишь, и у меня здоровый пофигизм к жизни проснется, а то нервничаю, переживаю из-за всякой ерунды. Если, конечно, вампира можно назвать ерундой.

Я уже открыла рот, чтобы задать парочку мучающих меня вопросов из бытовой жизни классических вампиров и их стандартной пищевой цепочки, но вовремя заметила, что разговора по душам уже не получится.

— Вот принесла нелегкая еще одну нечисть, только местную, — с досадой протянула я, обреченно закатывая глаза.

Стефианир недоуменно обернулся и немного сдвинул ветку, чтобы не загораживала обзор.

— Светик, привет! — донесся до нас излишне жизнерадостный голос соседки из дома напротив, и, бесцеремонно миновав калитку, даже не спросив разрешения войти, она с жадно горящим от любопытства взором направилась к нам.

Об этой экстравагантной особе надо сказать несколько слов отдельно. Зовут ее Марина Шурупова. Правда, когда приходится представляться по фамилии, старается произнести ее так, чтобы слышалось Шарапова, звучит престижнее. За свои тридцать три года, начиная с первого дня совершеннолетия, наша дачная соседка предприняла неисчислимое количество попыток выйти замуж даже не столько по зову сердца, сколько для смены ненавистной фамилии (друзья и знакомые ее постоянно Шурупнутой звали, хотя не уверена, что со сменой фамилии что-то изменится), но пока безуспешно. Несмотря на натуральную блондинистость, слегка полноватую, но вполне себе соблазнительную в нужных местах фигуру, замуж брать ее почему-то никто не торопился. Вроде и обеспеченная (сумела найти доходное место), и на внешность грех жаловаться, а вот не везет ей с замужеством, и все тут. Может, цвет волос и связанные с этим предрассудки отпугивают всех потенциальных претендентов на штамп в паспорте, но при виде свободных от уз брака мужчин у Маринки и правда все остатки разума куда-то испаряются, и к намеченной цели (читай — жертве) она начинает двигаться с упорством катящегося под гору асфальтового катка без тормозов, то есть давя и сшибая все на своем пути. Откуда у меня такие подробности? Мы с Маринкой раньше учились в одной школе. Я, правда, младше ее на несколько классов была, но отношения у нас всегда оставались вполне приятельскими, хоть и не слишком близкими. Даже после школы мы довольно редко, но все же пересекались за парой-тройкой рюмочек чая. А потом еще так получилось, что мы дачи в одном садовом товариществе купили. Случайность? Не знаю, но факт остается фактом. А вот общаться с соседкой я старалась как можно меньше, особенно в последнее время, уж больно утомительным и навязчивым собеседником была эта охотница за особями мужеского пола.

Кстати, вышеупомянутая девица на выданье сейчас находилась в состоянии активного поиска, очередной кавалер не так давно исчез в неизвестном направлении, и это в данный момент вселяло еще большую напряженность.

— Привет, Марин, — совсем не радостно отозвалась я. Вот что ее привело к нам именно сейчас? Бежать уже поздно, да и некуда, честно говоря, а высоченного вампира под яблонями не очень-то спрячешь. Особенно если он сам не сильно прячется.

— Ой, у тебя гости? — стрельнула в сторону вампира глазками незамужняя дива. Можно подумать, она только что эту каланчу заметила. — Познакомишь?

— Степан, дальний родственник Вадима. У нас проездом. Лечился в Москве. Очень скоро уезжает в свой родной аул и больше никогда к нам не вернется, — скороговоркой выпалила я первое, что пришло в голову.

Новоявленный родственничек уставился на меня, как несколько дней назад, когда я предположила, что их клыкастая раса размножается почкованием, то есть с отвисшей челюстью и торчащими наружу клыками. Я бросила на него упреждающий взгляд, чтоб не выпендривался своим не очень желательным здесь происхождением, а еще лучше — вообще исчез из поля зрения слегка погрустневшей, но еще не потерявшей чисто женского интереса блондинки.

— Марина, — скромненько представилась соседка и кокетливо захлопала щедро накрашенными ресницами.

Вампир галантно поклонился:

— Стефиа…

Я взвизгнула и, сама не ожидая от себя подобной прыти, сиганула на иномирную причину моих треволнений прежде, чем это излишне правдолюбивое, но совершенно бестолковое в рамках нашего мира чудовище не вздумало назваться своим полным именем. Может, конечно, в аулах, куда я его так скоропалительно поселила, и принято витиевато называться, но вампир в любом географическом регионе будет оставаться вампиром, а в его полном имени это слово чуть ли не ключевое.

— Что это было? — растерялся от неожиданности Стеф, судорожно пытаясь отодрать меня от себя. Видно, не привык в своем вампирском мире к такому активному натиску. В норме вампиры на людей кидаются, но никак не наоборот.

— Не вздумай хоть намеком или взглядом показать, что ты вампир, — зло зашипела я ему в ухо. — А еще лучше исчезни и не создавай проблем ни себе, ни мне. — И уже громко, чтобы не только он слышал, запричитала: — Там жук здоровый пролетел, а я их до жути боюсь…

— Странно, я никого не заметила, — пожала плечами забытая на некоторое время соседка и завистливо вздохнула, поглядывая на нашу обнявшуюся парочку.

Эх, если бы эта охотница за мужчинами только знала, какой опасности себя подвергает, просто находясь в непосредственной близости от нас, то сама уже сбежала бы куда подальше. Если поверила бы, конечно. Но лучше ей оставаться в блаженном неведении.

— Даже если жук и был, то от твоих воплей уже давно сделал крылья, — насмешливо произнес Стефианир и незаметно для непосвященной в наши вампирские дела Марины щелкнул клыками прямо возле моей незащищенной шеи. Надо ли говорить, что меня от него как ветром сдуло, а клыкастая сво… неторопливо так прошествовала мимо меня и лениво заявила: — Извините, девушки, но вынужден вас покинуть. Мне нужно лекарство принять, а то чувствую себя что-то неважно, слабость… Наверное, в организме чего-то не хватает…

С тем и удалился, не забыв бросить на открытую шейку гостьи слишком многозначительный взгляд. Я незаметно выдохнула, переведя дух. Вроде пронесло, но от расспросов излишне любопытной в отношении мужчин соседки меня это точно не избавит.

— Бедненький… Такой молодой, а уже серьезные проблемы со здоровьем, — жалостливо выдала Маринка, как только за кровососом закрылась дверь веранды. — А чем он болеет?

— Точно не знаю, с кровью что-то, — даже не соврала я.

— То-то я и смотрю, бледненький, вяленький…

Надеюсь, не от голода. И что он там про лекарство говорил? Даже боюсь подумать, что он имел в виду, вдруг лечебный трупик на чердаке припрятал, я же туда ни разу не заходила с тех пор, как это существо там поселилось, — страшно. Да и Вадим, думаю, не торопится лезть в логово столь опасного монстра с проверками. Кстати, надо бы выяснить, чем он эти несколько дней питался… А то вдруг сухомятку какую-нибудь полуразложившуюся употребляет, а это вредно.

— Но красивый… А как его фамилия? — донеслось словно издалека.

— А? Что? — Я растерянно вынырнула из мрачных гастрономических мыслей, несколько меня напугавших своей кровожадностью, и непонимающе посмотрела на Маринку.

— Фамилия, спрашиваю, какая у него? — несколько раздраженная моей невнимательностью повторила та.

— У него? Фамилия? Не помню. — Опять не пришлось врать. — Длинная и корявая, язык сломаешь, пока выговоришь. — Но по вновь загоревшемуся взору было понятно — никакая болезнь и замысловатость фамилии одержимую жаждой замужества блондинку не остановит. — И он не свободен, — предупредила я ее следующий вопрос. — У него невеста на родине осталась.

— Да? Жалко-то как… — притворно разочаровалась та.

Даю голову на отсечение, она уже в голове прокручивает сразу несколько планов по завлечению очередного потенциального жениха в брачные сети.

— А теперь, Марин, извини, у меня дел полно, — подтолкнула я мечтательную приятельницу в сторону калитки. — Ужин приготовить надо, грядки прополоть, урожай собрать, банки закрыть… Потом как-нибудь поговорим.

— Да, да… конечно… — рассеянно согласилась Маринка, витая где-то далеко в собственных блондинистых мыслях, но послушно потопала восвояси.

И только когда она добралась до собственного участка, я смогла немного перевести дух. Пока все обошлось, но расслабляться было еще слишком рано: одержимая идеей замужества девица, уже нашедшая себе очередную цель, — с одной стороны, и кровожадный иномирный вампир — с другой. Кто из них в данный момент опаснее, еще надо разобраться, но все проблемы их взаимной охоты и возможные последствия падут на мою ничего толком не понимающую, но уже чувствующую неприятности… голову.

* * *

И они пали, эти самые неприятности. Уже на следующее утро, самое что ни на есть раннее.

— Света! Вадим! — истошный крик раздался под окном нашей спальни так, что с ближайшего дерева испуганно сорвалась стая ворон и, надрывно каркая, поспешила убраться из беспокойного места подобру-поздорову.

Надо ли говорить, что мы с мужем подскочили как ошпаренные и, ничего толком не соображая, принялись бестолково метаться по комнате в поисках одежды, быстро напяливая ее на себя. Получалось из рук вон плохо, у меня особенно, поскольку я заснула только под утро. Никак не могу заставить себя безмятежно спать в одном доме с кровопийцей, поэтому отключаюсь, только когда умный организм уже сам машет рукой на все мои страхи.

— Эй, сладкая парочка, вы там спите, что ли? — снова требовательно раздалось с улицы. И голос такой знакомый-знакомый, с утра его слышать точно не хотелось. — Кто рано встает, тому…

— Кулаком в ухо! — Вадим, как более выспавшийся, а значит, и лучше соображающий, но все равно злой, первым подскочил к окну и резко распахнул створки. В комнату тут же ворвался прохладный утренний ветерок, словно паруса раздувая легкие терракотовые занавески. Я зябко поежилась и поплотнее закуталась в махровый халат, с завязками которого все никак не могла спросонья справиться.

— Эй! Может, я пришла пожелать вам доброго утра, а вы сразу драться… — Оскорбленная до глубины души нашим невежеством, Маринка многообещающе шмыгнула носом и даже развернулась, чтобы по-театральному медленно удалиться, но, разглядев в окне обнаженного по пояс Вадима, ограничилась лишь тактическим отступлением на пару шагов. Несмотря на далеко не жаркое утро, соседка щеголяла в довольно открытом топике, почти не скрывающем ее соблазнительных женских прелестей. И взгляд такой искоса, блондинисто-невинный… Вот ведь змея подколодная! Пришла на чужих мужей любоваться и глазки строить?! Вадим, не в состоянии без очков рассмотреть некоторые пикантные детали, еще больше высунулся из окна.

Взъерошенная, невыспавшаяся и вконец раздраженная, я решительно оттеснила мужа в сторону за спасительную занавеску, чем вызвала вздох разочарования у Маринки. Все, бесплатный стриптиз закончен.

— Тебе чего не спится? — Мой хриплый голос больше походил на карканье недавно улетевших ворон, и удовольствия от столь ранней встречи в нем было не многим больше, чем у пернатых. Еще бы — разбудили, напугали, разозлили, тут не до соловьиных трелей. Да и яркое осеннее солнце, впервые за последние несколько дней решившее посетить нашу скромную подмосковную обитель, немилосердно светило в правый глаз, пришлось его сощурить. В общем, видок у меня был далеким от дружелюбного.

— А я вот… мне бы это… по делу зашла… — начала путаться в своих стремлениях соседка, видимо немало впечатленная моим «приветствием». — За чесноком пришла, во! Не поделишься? — наконец определилась блондинка и тут же вкрадчиво так поинтересовалась: — А ты о чем подумала?

То, о чем я подумала, из головы вылетело моментально, а вот просьба показалась не просто странной — шокирующей. Я беспомощно обернулась к Вадиму, поймала его не менее обескураженный взгляд, и уже вместе мы медленно обозрели нашу спальню, сплошь увешанную связками чеснока. Признаюсь честно — идея была моя. Не слишком разумная, надо сказать, но раз в огромном количестве книжек написано, что чеснок — одно из основных средств от вампиров, то почему бы не обезопасить себя хоть этим. А чеснок в этом году, как знал, уродился на славу — крепкий, крупный, пахучий. Святую воду Вадим привез из ближайшей сельской церквушки. Посмеивался, правда, над моим антикровопийским вооружением, но особо не мешал. Если мне так спокойнее — пусть будет. К тому же до сегодняшнего утра навязчивый вампирюга в спальню проникнуть не пытался даже под самым благовидным предлогом. Значит, действительно — сказка ложь, да в ней намек.

И вот теперь мы с мужем дружно рассматривали богатый арсенал, развешанный по стенам, и не знали, что думать.

— И много тебе надо? — осмелилась спросить я Маринку.

— А сколько не жалко! — обнаглела та.

Учитывая последние события и связанную с ними повышенную опасность, жалко было давать даже понюхать.

— А тебе зачем… чеснок-то? — Последние слова я произнесла почти шепотом и чуть не выпала из окна, потому что за спиной Марины материализовалась темная мрачная тень. Она заклубилась густым черным туманом, совсем как в фильмах ужасов, но на мое счастье (хотя это еще как сказать!) тень быстро приобрела до боли знакомые очертания и пока бросаться в приступе неконтролируемого голода на кого бы то ни было не собиралась.

— Ох, ё-моё… — выдохнул мне в затылок впечатленный до глубины души Вадим.

Я, в отличие от мужа, уже такой трюк видела, но вряд ли когда-нибудь смогу привыкнуть к подобному. Это как-то… противоестественно, что ли.

— Вам что, чеснока жалко? — обиженно протянула навязчивая блондинка, естественно приняв нашу странную реакцию на свой счет. — Я же не золотые слитки просить пришла! Может, у меня вампир завелся, а вы меня на мучительную смерть обрекаете своей патологической жадностью!

Я потеряла дар речи, некрасиво открыв рот. Вадим за моей спиной тоже подозрительно притих, я чувствовала исходящее от него напряжение. А вот клыкастый постоялец мгновенно оживился:

— Как интересно, — тихо промурлыкал он в затылок нашей незваной гостье. — А какого же пола этот вампир?

Знаменитая театральная пауза длилась чуть меньше положенного. А потом… Потом Маринка коротко взвизгнула, словно издавала боевой клич, взвилась вверх, оставив с носом всех чемпионов мира по прыжкам в высоту с места, каким-то немыслимым образом развернулась в воздухе и вопреки всем инстинктам, призванным увеличивать продолжительность жизни, повисла на шее самого настоящего вампира. Ну что я могу сказать? Такой прыти от нашей девицы на выданье я не ожидала. Думаю, никто не ожидал, даже она сама. Ведь обычно бегут прочь от опасности, а не бросаются в ее смертоносные объятия.

Увидев Маринку в объятиях вампира, который низко склонился над неадекватным трофеем, я перепугалась не на шутку. Даже не знаю, за кого больше.

— А ну отпусти! Быстро! — Мой резкий окрик если не возымел нужного действия (опасная парочка почему-то вцепилась друг в друга еще крепче), но внимание на меня отвлек. По крайней мере, Маринка передумала красочно терять сознание, дразня хищника еще больше, а Стеф перестал примеряться к услужливо подставленной шейке и незаметно сглатывать голодную слюну. — Стеф… Степан! Отпусти ее немедленно! — вдохновенно продолжила я, боясь даже подумать о том, что будет, если хоть на самую малость потеряю контроль над ситуацией. — Она же… она не… Тебе… тебе нельзя поднимать такие тяжести! — придумала уже на ходу. Надо же было что-то сказать!

Упырь, не сводя с меня мерцающих багровыми всполохами глаз, нехотя разжал руки. Маринка не ожидала подобного коварства от этого загадочного мужчины и, не успев как следует за него уцепиться, чуть не плюхнулась пятой точкой на грядку.

— Вот и приходи к вам после этого в гости. Жадничают, пугают, бросают, чуть не покалечили. — Обиженная блондинка бросила на несостоявшегося ухажера убийственный взгляд и, отступив на пару шагов, принялась демонстративно отряхивать слегка помятый топик. Даже не столько отряхивать, сколько акцентировать внимание на его содержимом.

Стефианир все-таки заинтересовался. Только, боюсь, Маринкины прелести привлекли его не в том качестве, в каком хотелось бы их обладательнице. Ох, сдается мне, что свалившаяся на меня проблема еще больше усугубляется…

— Так какой вампир у тебя живет, Марина? — деловито осведомился Стеф, совершенно не чувствуя никакой вины за свою бестактность по отношению к даме. Хотя кто их, кровососов, знает. Вдруг у них высшая степень восхищения женщинами выражается в бросании с как можно большей высоты.

— Какой, какой… Уже никакой. Сдох он. — Маринка безразлично пожала плечами, но глазками стрельнуть в сторону обидчика не забыла. Кто бы сомневался, что наша Шурупнутая так легко отступится от своей розовой мечты, когда хоть мало-мальская надежда на ее осуществление витает в окружающем пространстве. И уж какая-то призрачная невеста этому отнюдь не помеха, тем более что она за тридевять земель отсюда.

— От любви и ласки, поди, — фыркнула я.

— А даже если и так? Завидно?

Гордо задранный подбородок должен был дать мне прочувствовать, насколько я несовершенна в своем женском проявлении, но снаряд в цель не попал. Я представила затисканного и закормленного, словно диванный кот, мужа и начала нервно хихикать.

— Вадим, ты хочешь такой героической смерти?

— Боже упаси! Я считаю, что все чрезмерное — ничтожно. — Мой любимый даже перекрестился на всякий случай, а на Маринку глянул так, словно она только что поклялась собственноручно уничтожить весь род мужской и начать собралась именно с него.

Главная жертва нашей перепалки, истинный вампир клана Зварру, смотрел на нас всех по очереди как на ненормальных, и было видно — он ничегошеньки не понимает, и это его сильно злило — желваки на породистом лице так и дергались.

— А, ничего-то вы не понимаете. — Марина обреченно махнула на нас рукой, решив не продолжать бестолковый диспут на тему, о которой все равно никто, кроме нее, не имеет ни малейшего понятия, и дальше продолжила вполне серьезно: — Я, между прочим, по делу пришла. Рецепт вспомнила старинный, из народной медицины. С его помощью бабка моя деда от заражения крови спасла, с того света вытащила, можно сказать, да и потом еще многим помогала с похожими проблемами. Так вот. Я знаю, как правильно настой приготовить, чтобы он подействовал. Наши современные врачи ничего не смыслят в медицине, а значит, и лечить толком не умеют. Жалко парня-то. — Радетельная блондинка сочувственно посмотрела на угрюмо помалкивающего Стефианира и томно вздохнула. — Мало того что бледный да худющий, так еще и меня, маленькую пушинку, без проблем для здоровья поднять не может. В общем, от моего зелья если не полное исцеление, то ощутимое облегчение болезни точно будет. Только у меня чеснока нет, я весь на засолки разные пустила, а он — основной ингредиент.

Честное слово, так громко и от души я уже давно не смеялась. Наша Шурупнутая блондинка решила почистить кровь самому настоящему вампиру с помощью чеснока! Умора, да и только! Она бы ему еще целебные ванны со святой водой прописала и иглоукалывание осиновыми кольями.

Сдается мне, Вадим подумал о чем-то похожем, потому что его сдавленное хихиканье постепенно тоже переросло в откровенный хохот. Вдвоем мы и веселились. До слез, до колик в животе, до нехватки воздуха в легких. Я уже не могла стоять на ногах и медленно сползла на пол под подоконник, муж ржал, более практично плюхнувшись на кровать.

— Кажется, у них осеннее обострение какой-то неизвестной болезни, только не с кровью, а с мозгами связанное, — диагностировала Маринка, со знанием дела покрутив пальцем у виска. — Говорят, что ученые частенько свихиваются, их психика не выдерживает чрезмерных заумностей, но чтоб еще и жену заразить… Знать бы еще, каким способом эта зараза переносится…

— С кровью? — услужливо подсказал Стеф, чем вызвал у нас с Вадимом новый приступ гомерического хохота. А мы только начали успокаиваться.

— И что, спрашивается, такого смешного мы обсуждаем? — продолжала недоумевать заботливая соседка.

— Может, слово «чеснок» означает что-нибудь неприличное? — осторожно подкинул новую идею вампир.

— До сих пор оно было вполне приличным, но теперь — не уверена, — с ноткой сомнения в голосе пробормотала Маринка и, приблизившись к Стефианиру на опасно близкое расстояние, проворковала: — А над моим предложением ты подумай, Степан. Кровь — вещь серьезная, с ней не шутят.

Стеф улыбнулся одними уголками губ, насмешливо глядя на наивную красотку сверху вниз. Уж кому-кому, а ему было слишком хорошо известно, насколько серьезная штука — кровь.

— Ладно, я пошла. С этими, — блондинка махнула рукой в сторону нашего окна, где уже торчали моя и мужа физиономии, сияющие довольно глупыми улыбками, — все равно уже бесполезно разговаривать на важные темы. Позже зайду, когда они успокоятся. Пока! — и удалилась восвояси медленно и печально, словно скорбная пава.

Несостоявшийся ухажер проводил гостью довольно кровожадным взглядом, даже облизнулся ей вслед, но догонять не бросился, что меня немало успокоило. Я облегченно перевела дух. Что ж, можно поздравить себя с первой победой по спасению… наверное, все-таки Маринки. Она хоть и зануда порядочная, на мужиках зацикленная, но все-таки не кровопийца, в отличие от некоторых.

Кстати, о некоторых. Как только излишне заботливая соседка скрылась из виду, вампир медленно повернулся в нашу сторону, видимо желая прояснить некоторые непонятные ему детали. Я внутренне напряглась. Ничего хорошего от этого кусачего типа ждать не приходится по определению, а былое веселье — всего-навсего выплеск накопившегося напряжения предыдущих дней. Говорят же: что сделалось смешным — не может быть серьезным. Но как бы смешно мне не было пять минут назад, серьезное никуда, к сожалению, не делось. Оно продолжало молчаливым укором стоять всего в двух метрах от окна, а потом… бесчувственным кулем рухнуло лицом вниз на грядки несобранных еще помидоров позднего сорта. Эх, пропал урожай… А у меня на эти помидорки такие вкусные планы были…

* * *

— Вадим, что с ним? — не осмеливаясь подойти слишком близко, шепотом спросила я. — Он умер?

Перспектива закапывать в ближайшем лесу труп вампира с воткнутым в грудь осиновым колом или того хлеще — сжигать, а потом развеивать прах по ветру, меня совершенно не радовала. Предпочитаю проводить свободное время несколько иными способами.

Муж склонился над телом, приложил пальцы к сонной артерии.

— Сердцебиение не прощупывается, но сомневаюсь, что он умер. Вампиры довольно живучи.

— А вдруг у него голодный обморок?

— Все может быть, — без тени эмоций отозвался Вадим, внимательно рассматривая и местами ощупывая распростертый на земле экспонат из другого мира. — Сама же видела, как он на Маринку плотоядно смотрел. Мы же не в курсе, чем он питался последние несколько дней.

— Зачем ты меня пугаешь? — Мой голос предательски дрогнул от ужаса. В качестве трупа лежащее на наших грядках тело устраивало меня гораздо больше. По крайней мере, избавился от него один раз — и дело с концом, а в живом виде этот кровосос ведь каждый день есть хочет. Мамочки… — Вадим, вдруг он просто притворяется, а когда мы потеряем бдительность, набросится и вцепится нам в горло?! — Я уже была близка к панике.

— Угу, обоим сразу, — рассеянно отозвался муж. В нем уже проснулся задремавший на время отпуска дух ученого, поэтому меня он слушал вполуха, но съязвить по поводу моей трусости не забыл: — Пасть растянет, по клыку на каждого, и полакомится изысканным коктейлем. Ты когда-нибудь пробовала пить коктейли одновременно двумя соломинками из бокалов, стоящих на разных концах стола?

— Так неудобно же… — До меня не сразу дошла подоплека его вопроса, но воображение услужливо нарисовало нужную картинку.

— Вот и я о чем! — воодушевился Вадим. — Поэтому пока одного кусают, второй сможет убежать. Правда, недалеко. Что-то в нем стало не так. — Это муж уже сам с собой принялся рассуждать, чуть ли не уткнувшись носом вампиру в затылок. — Но вот что? Интересно, а вампиры могут окукливаться или впадать в анабиоз? Эх, жаль, спросить не успел.

— Вадим, прекрати сейчас же свои глупые научные изыскания! Ты его еще первым укуси. И вообще…

— Тише!

Я послушно замолчала, тоже услышав странные гортанные звуки, и подалась вперед, чтобы разобрать еле слышные, словно из-под земли, слова:

— С…

— Что? — переспросили мы хором.

— Солнце…

— Что он имеет в виду? — Муж вопросительно посмотрел на меня.

— Без понятия, — ответила я не менее обескураженно. И тут меня осенило: — Ну конечно, солнце! Вампиры не могут долго находиться под воздействием прямых солнечных лучей!

— Точно! — Вадим с досадой хлопнул себя ладонью по лбу. — Об этом же в любом словаре написано! Как я мог забыть? Давай быстренько перетащим его в тень, пока он не превратился в кучку пепла или что-нибудь подобное.

И мы взялись за дело. Но легко сказать «давай перетащим» и гораздо труднее осуществить сей благородный порыв. Кровосос оказался на редкость тяжелым и громоздким, переть его на своем горбу даже вдвоем с мужем, не отличающимся атлетическим телосложением, было сущей каторгой. Я чувствовала себя бурлаком на Волге: тяну лямку, а во имя какой цели — непонятно. По мне — так пусть бы этот иномирный паразит остался лежать на грядках в качестве удобрения, хоть какая-то от истинного вампира польза. Правда, тоже весьма сомнительная.

Когда жертва солнечной активности была дотащена до спасительной тени одной из ближайших комнат и водружена на диван, я без сил опустилась прямо на прикроватный коврик. Руки-ноги тряслись от напряжения, в горле пересохло, а спина налилась свинцовой тяжестью и прямо-таки умоляла принять горизонтальное положение.

— Как думаешь, если ему водички дать попить — поможет? — еле отдышавшись от столь непривычных нагрузок, спросил Вадим и обессиленно опустился рядом со мной на половичок.

— Не знаю, как ему, а мне точно поможет не умереть от жажды и физического перенапряжения, — прохрипела я.

— Сам пить безумно хочу, сейчас принесу. — Муж, кряхтя и охая, словно девяностолетний старик, поднялся с пола, да так и замер. — Ох ты ж… Как это мы сразу не заметили?! — Он округлившими глазами уставился на продолжавшего неподвижно лежать вампира, мгновенно забыв про мучающую нас жажду.

— Он все-таки превратился в куколку? — лениво поинтересовалась я и тоже повернулась посмотреть, что же так впечатлило Вадима. — Или уже в бабочку…

И больше ничего не могла сказать. Увиденное настолько потрясло и напугало меня, что я на какое-то время потеряла дар речи. Лицо, шея и руки Стефианира сморщились, словно кожица высохшего апельсина, местами потрескались и приобрели неприятный землисто-серый оттенок. Клыкастый самоуверенный парень стал похож на недоделанную египетскую мумию, осталось только в бинты замотать. Так вот, оказывается, как на вампиров дневное светило действует. Думаю, если бы мы его не убрали с солнцепека, усох бы наш кровососик прямо на глазах своих спасителей. Бр-р-р, какой кошмар!

Вадим метнулся прочь из комнаты, оставив меня наедине с моим страхом и еле живым вампиром. К горлу подступила предательская тошнота. Я, конечно, человек не сильно впечатлительный, но зрелище чуть ли не начинающего разлагаться тела вряд ли оставит кого равнодушным. Хорошо еще запаха никакого не чувствуется, а то бы меня давно уже вывернуло наизнанку.

Быстрые шаги отвлекли от мрачных мыслей. Муж почти бегом влетел в комнату, держа в руках полулитровую кружку.

— Приподними ему голову, — скомандовал он и пристроился на краешке дивана, приготовившись к реанимационным процедурам.

— А может, ты сам? — жалобно пропищала я.

— Свет, не дури! — тут же строго отчитали меня. — Неужели тебе его не жалко? Представь, что это твой самый близкий родственник, и все.

Легко сказать — «представь, и все», но в руки себя взять и позорно не удрать получилось. Я трясущимися ладонями обхватила затылок вампира, стараясь не думать о том, что чувствуют мои пальцы при прикосновении к пораженной коже, и слегка приподняла ему голову, чтобы удобнее было поить. А глаза на всякий случай прикрыла. Сил моих больше не было на все смотреть. Лучше бы Вадим обо мне подумал, а не вокруг черт знает кого заботливой нянькой суетился. Ученый, тоже мне…

Но тут голова под моими затекшими ладонями дернулась, вампир закашлялся. Видно, жидкость не в то горло попала. А по запястью потекло что-то теплое. Я распахнула глаза и тут же похолодела от ужаса. Кровь! Ярко-красное содержимое кружки, которую принес Вадим, оказалось не чем иным, как…

— Что за дрянью ты хочешь меня отравить? — очень тихо, но с явной угрозой в голосе прохрипел Стефианир. Осторожно приподнялся на локте и принялся прямо на пол отплевываться от попавшей в рот гадости. Светлый коврик мгновенно покрылся очень красноречивыми пятнами.

— И ничего не дрянь, всего лишь вишневый компот, — тут же оскорбился мой суженый, страстный любитель этого напитка. — Воды кипяченой не было, не из колодца же грязную тащить. Долго и негигиенично. Пришлось наливать, что первое под руку попалось.

— А почему компот такой теплый? — Я все никак до конца не могла поверить, что так счастливо обманулась.

— На солнце, наверное, нагрелся. Я только вчера вечером банку из сарая принес.

— Запомните, люди. — Голос вампира заметно окреп и тут же перешел на зловещий шепот. Мы оба благоразумно прикусили языки и настороженно уставились на воскресшего Стефианира. — Никогда — слышишь? — никогда не предлагай истинному вампиру рода Исскуронов ничего, кроме крови!

Несмотря на теплый день и царившую в маленькой комнатушке духоту, я зябко поежилась. Мне показалось, что даже мошки на окне перестали жужжать от звучавшего в его голосе гнева. Такой превратится в бабочку, как же. Скорее в сколопендру.

Произнесенная речь, похоже, лишила вампира только что накопленных сил, и он снова откинулся на диван.

— Принесите мне макинтош! — Потрескавшиеся губы с трудом выговаривали слова, но даже в таком плачевном состоянии Стеф умудрялся приказывать. — Или что-нибудь, надежно защищающее от вашего обжигающего светила.

— Э-э-э… Рыбацкий дождевик подойдет? — Вадим сдернул с вешалки плотный широкий брезентовый плащ с капюшоном, будто специально оказавшийся здесь вот на такой экстраординарный случай.

Вампир равнодушно присмотрелся к предложенному плащу и с трудом встал на ноги.

— Подойдет.

Сейчас он еще больше походил на ожившую доисторическую мумию. Плотно закутавшись в дождевик, который не закрывал разве что ступни, Стефианир направился к двери. Его шатало в разные стороны, пару раз он даже чуть не упал, успевая в последний момент ухватиться за попадающуюся на пути мебель, стоял подолгу, пережидая приступ слабости, но потом упрямо продолжал двигаться к выходу. Мы с Вадимом его не останавливали, но и не поддерживали. Бросится еще с клыками наголо в предсмертном оскорблении, что ему опять не то предложили, и будет у нас уже три трупа. Сия перспектива меня нисколько не впечатляла.

Но вот вампир добрел-таки до выхода, думаю, исключительно благодаря врожденному аристократическому упрямству. Постоял немного на пороге, вцепившись в косяк обеими изуродованными руками, и молча вышел, оглушительно захлопнув дверь с той стороны. Получается, в нашем мире не вся информация, касающаяся вампиров, ложная. Уж солнечные лучи им точно противопоказаны.

Когда мы с Вадимом поспешили за ним — так, на всякий случай, того уже и след простыл. Ни в доме, ни на участке Стефианира не было. Куда подевался наш кровожадный пришелец из параллельного мира, остается только гадать, но, признаться, чего-то подобного я ожидала. Хотелось бы, конечно, надеяться, что он ушел навсегда и оставил меня в покое, но что-то подсказывало — расслабляться было еще слишком рано.

Надо ли говорить, что весь день я провела как на иголках, в первую очередь зорко наблюдая за Маринкиным участком. Запал же вампирюга на нашу очаровательную блондинку, и ладно бы как, а то ведь чисто гастрономически. И не объяснишь бестолковой соседке, чтобы уезжала как можно быстрее да как можно дальше. Не поверит. Еще и обвинит, что я пытаюсь усидеть одной… короче, одним местом на двух стульях, когда некоторым особо одиноким и симпатичным стоять приходится.

Однако переживать мне за целостность и сохранность Маринки почти не пришлось. Мало того что она постоянно крутилась на своем участке, изображая усиленную сельскохозяйственную деятельность, так еще и к нам раз десять забежала под всякими мелкими предлогами. Понятно, конечно, не мы ей были нужны, а наш странный «болявый родственничек», так удачно неженатый и нуждающийся в срочном женском опекунстве, но именно сегодня я была безумно рада видеть это неуемное блондинистое создание. Ведь кто знает, чем бы закончилась встреча двух маньяков наедине. Если Маринкины планы относительно привлекательных мужчин были мне более-менее известны, то о планах вампира на нашу навязчивую соседку я не имела ни малейшего представления. Вдруг бы он ее умертвил, чтобы не мешалась под ногами, а я потом мучайся угрызениями совести до конца своих дней. Или бы превратил в подобного себе вампира, вдвоем с единомышленником сподручнее пропитание добывать. А может, просто кровушки из шейки попил бы, а крыша у девицы от такой излишне реалистичной галлюцинации сама поедет. Но к моему безмерному счастью ничего из вышеперечисленного Стефианир пока не осуществил, а раз так, то хотелось бы понадеяться, что пронесло. Правда, не сильно получается. Можно подумать, мне одной с заезжим вампиром проблем мало было, теперь еще и эта охотница за чужими фамилиями прилепилась. И ведь не пожалуешься никому: ни врачам, ни органам правопорядка, ни МЧС — не поймут, хорошо, если только пальцем у виска покрутят, а могут и более кардинальные меры принять. Даже муж родной и тот, кажется, больше кровососом интересуется, чем психическим состоянием собственной жены. Нет, он пытался, конечно, меня успокоить, но как-то вяло, будто я из-за маленького прыщика на плече истерику устраиваю, а до него никак не доходит истинная причина вселенской трагедии. Или же просто старался держаться молодцом, чтобы я меньше дергалась.

Последний раз мне так же сильно не везло, когда со здоровьем проблемы серьезные возникли и с работы почти одновременно выперли, но оказывается, это были всего лишь цветочки по сравнению с тем бардаком, что происходит сейчас. Тогда хоть Вадим меня во всем поддерживал, а тут все самой приходится контролировать. И помощи ждать неоткуда.

В общем, к вечеру я накрутила себя подобными мыслями до такой степени, что готова была броситься Стефианиру на шею как самому дорогому существу на свете, только бы он поскорее явился и перестал мариновать меня в состоянии неизвестности. Лучше плохая новость в виде настоящего вампира, чем совсем никакой. Подобных противников приятнее держать в поле зрения, пусть лучше зубы скалят у тебя на глазах, чем за спиной. И вот что еще волнует — как мне относиться к тому, если это кровожадное непредсказуемое чудовище не соизволит вернуться ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра? Я же не знаю, чем он неизвестно где занимается. Если умер, то и тьма с ним, пусть на том свете со своей Стадией всех достает, может, у него дело там быстрей продвинется. А если нет? Придется тщательно следить за местными криминальными сводками. Чай, не грибочки вампир по округе собирает, рано или поздно выплывет его античеловеческая деятельность.

* * *

Вечер медленно окутывал дачные участки полупрозрачным покрывалом сумерек. В редких окнах домов зажигался свет. Все-таки конец сентября, да еще и будний день, сезон отпусков закончился, почти все на работе. Мало кто в это время отдыхает в своих загородных резиденциях. Странно, раньше я всегда искренне наслаждалась оторванностью от цивилизации и почти полным отсутствием людей, сейчас же, когда темнота становилась все гуще, а зрительная видимость все меньше, страх с новой силой заключил меня в свои жестокие объятия.

Часы показывали уже без четверти одиннадцать. Маринка, в очередной раз прибежавшая за каким-то бестолковым советом, постреляла глазками по сторонам в поисках свободного от уз брака мужчины, но, так и не углядев оного, утопала восвояси. А я не находила себе места. Дел было полно, но все, как нарочно, валилось из рук. По сути, мне бы надо давно успокоиться и радоваться, что никакая нечисть рядом не вертится, но мне от этого становилось почему-то совсем невмоготу.

— Свет, иди сюда, только быстро! — раздался из спальни какой-то подозрительно странный голос Вадима. Что там могло случиться? Неужто пропажа нашлась, да еще и компанию себе под стать подыскала?

Стараясь не строить предположений одно другого хлеще, я бросилась на зов. Рывком распахнула дверь, заранее приготовившись чуть ли не к виду горы окровавленных трупов неизвестного происхождения, и тут меня неожиданно сграбастали в крепкие мужские объятия. Дверь медленно и с каким-то зловещим скрипом закрылась за спиной. Я взвизгнула от неожиданности, только сейчас сообразив, что комната погружена в полумрак, освещенная лишь несколькими свечами, стоящими на прикроватных тумбочках и полу. Неужели в моем собственном доме кровопийцы устроили самый настоящий жертвенник? Вон и чаши для сбора крови уже приготовили.

Естественно, первой моей реакцией было вырваться из железной хватки любой ценой и убежать. Неважно куда. И только потом подумать, потому что сейчас я могла думать только инстинктом самосохранения, все остальные нужные для мыслительного процесса органы резко пришли в негодность.

— Свет, успокойся, это всего лишь я, — удивленно выдавил из себя Вадим, неожиданно ловко уворачиваясь от моих махательно-пинательных маневров по освобождению себя любимой, но тем не менее из своих рук не выпускал. — Светочка, родная, ты меня вообще слышишь? — Меня легонько встряхнули, заставив посмотреть в глаза «жрецу кровавого культа».

— Что? — Я резко перестала отбиваться, наконец-то осознав, кто стоит передо мной, и внимательно всмотрелась в обеспокоенное лицо мужа, словно не могла до конца поверить, что передо мной находится именно он, а не исчадие ада. — Вадим, ты с ума сошел?! Зачем же так пугать? Я же чуть с ума от страха не сошла! — тут же набросилась я на виновника моего незапланированного стресса. — Это же надо до такого додуматься! И так нервы взвинчены до предела, а тут ты со своими… своими…

Определить тип деятельности супруга я так и не смогла, потому что даже не представляла, чем он тут вообще занимался до моего прихода.

— Да не собирался я тебя пугать, — обиженно пробурчал Вадим и, склонившись к моему уху, нежно проворковал: — Ты в последние дни сама не своя, нервничаешь, дергаешься из-за какого-то совершенно постороннего мужика, пусть и вампира. Вот я и решил тебе вечер романтический устроить, с шампанским и свечами, чтобы ты успокоилась, расслабилась и хоть ненадолго забыла обо всем на свете. — При этих словах его губы ласково заскользили по моей шее.

Так, значит, емкости, которые я с перепугу и в полумраке приняла за жертвенные чаши, всего лишь обычные фужеры с очень даже соблазнительным содержимым, далеким от крови. Вот что игра воображения с людьми делает. Несмотря на интимность и предельную серьезность ситуации, мне стало смешно. Нервы, знаете ли.

— Я рад, что ты успокоилась. Пообещай, что больше не будешь отвлекаться на всякие потусторонние бредни. — Мягкий заботливый голос Вадима опутал меня паутиной спокойствия и умиротворения, а игристое шампанское закрепило успех. Я расслабилась окончательно:

— Обещаю.

Муж снова привлек меня к себе, и его страстные обжигающие поцелуи заставили вылететь из моей головы все мало-мальски здравые мысли. Как же это упоительно, млеть от счастья в объятиях любимого мужчины, оставив все насущные проблемы далеко за пределами «здесь и сейчас». Тепло ласковых рук, нежность чувственных губ, сладость страстных прикосновений заставили забыть обо всем на свете. Есть только я и он, а еще…

— Приношу искренние извинения, если помешал…

А еще есть закон подлости! И как мне кажется, в последнее время он срабатывает в моей жизни чуть ли не чаще, чем закон всемирного тяготения. Вот что этого умирающего кровопийцу принесло именно сейчас, а не когда его действительно ждали? Он даже при смерти умудряется быть навязчивым. Хорошо еще, что мы с Вадимом раздеться толком не успели и до кровати не добрались, поэтому застигнутая вампиром сцена была не слишком откровенной. Не знаю уж, на чье счастье.

— Ты даже не представляешь себе, насколько сильно, — рассерженным аспидом зашипел Вадим, не торопясь, однако, выпускать меня из объятий. Наверное, рассчитывал, что вампир проявит аристократическую деликатность и тут же уберется восвояси, а мы сделаем вид, будто постороннее вторжение прошло незамеченным. Но у Стефианира, судя по всему, на этот счет было несколько иное мнение.

— Не люблю оставаться неблагодарным, — словно не замечая пикантности ситуации, продолжил бестактный гад. — Плащ возвращаю. — Он небрежным жестом бросил его на нашу расстеленную кровать, где на белоснежной простыне тут же появились подозрительные темные пятна. Их цвет при тусклом свете свечей идентификации не поддавался. — Спасибо за своевременную поддержку.

— За спасенную жизнь, ты хотел сказать. — Окончательно разозленный Вадим подвинул меня в сторону и медленно направился к Стефу, всем своим видом выражая неуемное желание выдворить беспардонного нахала вон способом, далеким от вежливого.

— Жизнь? — удивленно переспросил вампир, даже не шелохнувшись. — Не приписывай себе того, к чему не имеешь ни малейшего отношения. Солнце не может убить вампира, даже самое палящее. Оно просто частично иссушает нас и погружает в состояние, близкое к летаргическому сну. Как только действие прямых солнечных лучей прекращается, мы приходим в себя, правда, чуть измененными и ослабленными, но вполне дееспособными. А если еще немного подкрепиться, то процесс восстановления происходит практически мгновенно. Так что после захода солнца или появления облаков я сам пришел бы в себя, без вашей помощи.

— Так зачем же ты сознательно полез под прямые солнечные лучи, если они столь пагубно действуют на такой нежный вампирий организм? Нелогично как-то.

— У блондинки есть информация о том, кого я, возможно, ищу.

— Не смеши, — фыркнул муж. — В нашем мире вампир всего лишь мистический вид нечисти, и одним из средств борьбы с ними является чеснок, который она тебе предлагала в качестве лечения, — не помню только от чего.

— От болезни крови, — скромно подсказала я.

— Чеснок — это что? — насторожился наш невинно пострадавший.

— Это многолетнее растение семейства луковых, очень популярная овощная культура с острым вкусом и специфическим запахом, — словно на экзамене отрапортовал Вадим. — Могу показать и даже дать попробовать. — В его голосе прозвучали ехидные нотки. — Хочешь? Для хорошего вампира не жалко!

— Не сейчас, — словно не замечая издевательств, покачал головой Стеф. — Еще вопросы есть?

— Есть! — нетерпеливо рыкнул Вадим, подступая к Стефу почти вплотную. — Исчезни отсюда, пока я тебя сам не выставил!

— А силенок хватит? — самоуверенно усмехнулся вампир. Клыкастый прохвост выбрал очень выгодную позицию — спиной к распахнутой на освещенную веранду двери, поэтому его лицо оставалось в тени, но мне и не надо было ничего видеть, чтобы оценить силы противников. Вадим, невысокий и физически нетренированный, проигрывал по всем параметрам. Заведомо неминуемую драку нужно было срочно предотвращать.

— Мальчики, не ссорьтесь, — втиснулась я между ними со своей миротворческой миссией. — Кулаками машут только те, у кого ума не хватает на словах доказать свою правоту. — И только после того как произнесла эту тираду вслух, подумала, что же все-таки сказала. Но прикусывать язык было уже поздно.

Вадим уставился на меня как на самого гнусного предателя, а Стеф понимающе хмыкнул.

— Если понадоблюсь, то я у себя. — Еле сдерживая улыбку, склонил голову в подобии поклона последний и величественно направился к лестнице.

В последний момент я успела заметить — от утреннего происшествия на лице непредсказуемого упыря не осталось ни следа. Что он там говорил по этому поводу? Подкрепиться надо, чтобы быстро в себя прийти? Боюсь даже думать, чем.

Ступеньки, ведущие на второй этаж, жалобно скрипнули под тяжестью шагов сытого и умиротворенного вампира, хлопнула дверь. А еще через минуту стало слышно, как наверху заработал телевизор. Классика жанра — блудный сын вернулся в лоно семьи.

— Светка, ты какого рожна не в свое дело лезешь?! — с упреками набросился на меня муж, убедившись, что лишние свидетели вне поля слышимости. — Кто тебе позволил в мужские разговоры встревать?!

— Разговоры? — удивленно переспросила я. — Ты же на него с кулаками почти накинулся, сам на драку нарывался.

— За то, что этот мерзкий тип нам всю романтику обломал, да еще и наслаждался своим подлым деянием, ему просто необходимо было по наглой самодовольной морде съездить. Желательно с капитальным разрушением зубовного аппарата.

— Вадим, неужели ты не понимаешь, что «этот мерзкий тип», как ты его назвал, с легкостью асфальтового катка размазал бы тебя по полу, тогда как ты не успел бы и мяу сказать.

Мои увещевания пропали всуе, Вадим только больше распалялся.

— Так это ты его жалеешь, оказывается?! — В меня вперили испепеляющий взгляд.

— О тебе забочусь, — поправила я, изо всех сил стараясь сохранить хотя бы видимое спокойствие.

— Да неужели?

— Я не понимаю, о чем ты.

— Так я тебе и поверил!

— Не говори ерунды!

— Ерунды?! А его взгляды в твою сторону тоже ерунда?

— Вадим, милый, не заставляй меня думать, что ты ревнуешь. — И, решив немного разрядить обстановку, добавила: — Или завидуешь. Сам же радел за то, чтобы Стеф остался.

— Он для тебя уже Стеф?! Светка, ты…

Последние слова мужа потонули в грохоте оружейных залпов, перестрелки и воинственных криков множества луженых глоток. Судя по всему, излишне клыкастая причина нашего семейного скандала без зазрения совести смотрела какой-то боевик или хронику военных лет, вот и врубил звук телевизора почти на максимум, чтобы мы со своими разборками не мешали ему наслаждаться просмотром.

Постояв еще немного в немом монологе, Вадим понял, что продолжения разговора просто не получается в виду полного отсутствия слышимости, махнул рукой и, не скрывая раздражения, принялся тушить свечи. Я меланхолично наблюдала за ним, внутренне скорбя по так жестоко прерванному романтическому вечеру. Обидно все-таки до глубины души.

Наверху звуки активных боев за чью-то родину постепенно сменились конским топотом и паровозным гудком, а потом постепенно стихли, превратившись в монотонный неразборчивый бубнёж. Видимо, вампир неким шестым чувством, присущим только кровососущим, определил, что наш скандал сошел на нет, и на том посчитал свою миссию окончательно выполненной.

— А все так хорошо начиналось, — разочарованно вздохнул Вадим, включая верхний свет в комнате. Свечи он уже потушил, а сидеть в кромешной темноте после всего случившегося было неуютно.

— Угу, — грустно подтвердила я и присела на краешек кровати. Все-таки облом — штука отвратная по своей сути, и хорошего настроения еще никому не прибавляла.

— И что его принесло так не вовремя? Не мог еще погулять?

— Ты бы предпочел, чтобы он заглянул к нам на огонек минут через десять и принялся давать очень своевременные советы?

— Свет, не утрируй. — Муж пристроился рядышком и принялся рассеянно перебирать пальцами пряди моих растрепавшихся волос. — Может, у них вообще все по-другому устроено.

— Ага, и размножаются вампиры исключительно почкованием, — фыркнула я, вспомнив, как высказала сие утопическое предположение при первой встрече с клыкастым представителем параллельного мира и какая реакция за этим последовала.

— Нет, по законам мироздания все, что похоже устроено, также имеет аналогичные процессы физиологии, — не прекращая своего медитативного занятия по окончательному запутыванию моих волос, выдал Вадим. — Я имел в виду психологию взаимоотношений между полами.

— Думаешь, мораль, скромность и девственность играют для них первостепенную роль?

Вопрос я задала просто для поддержания разговора, но ответ на него напрашивался сам собой, достаточно вспомнить, что вампир был совершенно не прочь продемонстрировать мне на практике «процесс почкования». Вот только мужу знать об этом вовсе не обязательно.

— Не знаю. По крайней мере, данный экземпляр на все, что движется, вроде не кидается, — отозвался муж и уже мечтательно добавил: — Эх, вот бы получше узнать, как у них основные процессы в организме протекают, что отличает их живых представителей от обычных людей. Да и генетическую предрасположенность изучить интересно было бы.

— Вадим, ты неисправим! — Я возмущенно тряхнула головой, чуть не оставив клок волос в пальцах благоверного. — В непосредственной близости кровожадная тварь обретается, готовая в любой момент безнаказанно полакомиться нашей кровушкой, а ты наивно полагаешь, что он добросовестно ляжет на жертвенный алтарь твоей научной деятельности.

— А ему жалко? Все равно тут без дела околачивается. Меня вот интересует их потрясающая регенерация. Какие механизмы за этим стоят?

— Ты еще подробно расскажи, как ты его, словно лягушку, препарировать будешь.

— Ну, это ты уже совсем в крайности вдаряться начинаешь, Свет. — Муж как-то поспешно поднялся с кровати и демонстративно зевнул. — Утро вечера мудренее, как говорили в старину. Ладно, давай спать ложиться.

— Без романтики? — хитро уточнила я.

— Дорогая, не знаю, как ты, а меня интимная романтика с вампиром на чердаке, пусть всего лишь в качестве подсматривающего или подслушивающего, не сильно вдохновляет. Я же буду больше о нем думать как о ненужном свидетеле, чем о тебе. Давай в другой раз продолжим. Не могу я так, Светик.

— Да, конечно.

А что еще мне нужно было ответить?

* * *

Я лежала в кровати, закинув руки за голову, и пялилась в темный потолок. Уже глубокая ночь, скоро светать, наверное, начнет, а я все уснуть никак не могу. Кошмар! Даже мерное постукивание клавиш ноутбука Вадима, которое всегда успокаивало и навевало дрему, сегодня на меня не подействовало. Что уж там муж строчил, одному богу известно, но даже в отпуске он не мог обойтись без своих научных изысканий. Впрочем, и муж уже давно стучать по клавишам перестал и теперь спал, тихо посапывая мне в плечо, а у его ненормальной женушки сна ни в одном глазу. Я, наверное, всех родившихся от сотворения Земли овец пересчитала, и каждая поведала мне свою «захватывающую» биографию. Не помогло. Да и мысли бродили в голове не самые радужные.

Существуют ли вампиры на самом деле? В течение сознательно прожитых тридцати лет этот вопрос меня как-то мало интересовал. А вот за последние несколько дней… я стала сильно сомневаться в своей нормальности. Может, Стефианир и далее — всего лишь плод моего больного воображения на фоне постоянного стресса, вызванного негативными внешними факторами? Нет, вряд ли. Тогда и Вадима нужно срочно приписать к помешанным, а с ума, как сказал папа знаменитого Дяди Федора из Простоквашино, поодиночке сходят, это только гриппом все вместе болеют. Значит, вампир все-таки настоящий. Как сие ни прискорбно.

Достигнув сама с собой соглашения в этом нелегком вопросе, я перешла к обдумыванию следующего. Что же мне с приблудным иномирным гадом все-таки делать? Вампир — это вам не собачка и не кошечка, прибившаяся в непогоду к теплому дому, где несчастную животинку накормили, обогрели, милостиво разрешили переночевать на мягком половичке у порога, и теперь она очень не хочет снова возвращаться на ПМЖ на улицу. Не на сайте же бесплатных объявлений вывешивать: «Найден вампир. Молодой, красивый, относительно здоровый. Самостоятельный, любопытный, к лотку приучен. Единственная вредная привычка — пьет кровь». Интересно, много народу клюнет на такую экзотическую замануху? Вампир — это хищник, питающийся исключительно человеческой кровью и ничем больше, а потому представляет потенциальную опасность для каждого. Да и вряд ли у меня получится отдать его кому-либо. И не потому, что рука не поднимется, а потому что он сам не уйдет. А что тогда делать?

То, что этому упырю необходима какая-то его соплеменница, немыслимым образом попавшая в наш мир, еще можно понять и даже принять за рабочую версию. Но при чем тут я?! Связей с параллельными мирами у меня нет, знакомых и родственников среди кровососущей братии отродясь не водилось (по крайней мере, мне об этом неизвестно), аномальными способностями и мощными артефактами не обладаю. У меня, кроме жизненных неприятностей и временных трудностей, вообще никаких достоинств не наблюдается. И если это единственное, что его так во мне привлекло, то смею уверить, есть люди гораздо более проблемные, нежели я. Посему, размышляя логически, приходим к выводу, что свалился упырь на мою бедовую голову не случайно. Он действительно рассчитывал оказаться рядом с потерявшейся вампиршей, но почему-то попал на меня. Кто такая эта Стадия, которую он так упорно здесь ищет? Как и зачем пришла в наш мир? Кем приходится Стефу? Всего этого мне до сих пор не удосужились объяснить, а я не спрашивала, решив, что все рано или поздно образуется само собой. Ага, жди у моря апельсинов. Не зря же это клыкастое чудовище и само никаких активных действий не предпринимает, и нас с Вадимом не кусает. Сомневаюсь, что он приверженец лечебного голодания. Хотя последнее предположение можно сразу снять с обсуждения — сама видела, как он расправлялся с представителями органов правопорядка. Уточню — почти видела. Если честно — совсем не видела. Но в том, что вампир настоящий, я абсолютно уверена. Не знаю почему. Что-то внутри настойчиво твердило — не врет. Нутром я ему сразу поверила, просто разум, взращенный на скептицизме и классическом реализме, не хотел принимать невероятное за очевидное.

И еще одна немаловажная вещь. Этот упырь бессовестно лезет в нашу с Вадимом личную жизнь. Вон как сегодня подло вторгся в самый неподходящий момент, без стука, без предупреждения, без зазрения совести. Даже скромно не потупился, не говоря уже про извинения. А сколько подобных выпадов по мелочам было? Аристократ потомственный называется! С такими манерами никто из его окружения потомством просто не сможет обзавестись по определению. Или у них это в порядке вещей? Что бы ни привело Стефианира сюда, в наш мир, лезть со своими уставами в чужой монастырь, по меньшей мере, неприлично. Надо бы культурно-воспитательную беседу устроить, пока этот лимитчик иномирный совсем на шею не сел и ножки не свесил, а то скоро он к нам по ночам в кроватку спать проситься начнет, мотивируя это тем, что ему одному страшно и холодно.

В общем, все эти думы спокойного и благостного сна мне не прибавляли. Только спину отлежала. А тут еще и некоторые пикантные физиологические процессы к моим мучениям присоединились. Вставать и тащиться на другой конец участка, где располагался «домик уединения», совершенно не хотелось, но пришлось. Не ждать же, когда выпученные глаза станут красноречивым индикатором переполненности некоторых органов, расположенных на метр ниже.

Нащупав в темноте тапочки и накинув поверх легкой пижамки первую попавшуюся куртку (судя по размеру, Вадима), я вышла в сад. Холодный, но такой свежий и пахнущий сочными яблоками ветерок беззастенчиво пробрался под одежду, заставив зябко поежиться. Яркие звезды равнодушно сверкали на черном небе. Одинокое облачко, словно заблудившаяся овечка, скрыло от посторонних глаз лунный диск, лишь немного поделившись отраженным светом с нашим ночным миром. Умопомрачительные, кристально чистые запахи готовящейся к долгим зимним холодам природы приятно щекотали ноздри. Еле уловимый шелест осенней листвы напоминал шепот нежной и горячо любимой матушки, таким тихим, отзывчивым и успокаивающим он мне слышался. Я стояла на темном крыльце, забыв на какое-то время, зачем вылезла из теплой уютной кровати, и наслаждалась этим божественным проявлением истинного ночного колдовства.

Новый порыв ветра напомнил, что на дворе уже далеко не лето. А еще напомнил, что мне не мешало бы поторопиться. Доставляющий дискомфорт орган, конечно, мышечный и хорошо растягивается, но и он имеет определенный конечный объем. Плотнее закутавшись в куртку, я засеменила к заветному строению. Дорога была хорошо знакомой, пройдена не один раз, поэтому шла я довольно уверенно, но яркая луна решила облагодетельствовать меня своим своевременным появлением. Мягкий серебристый свет залил все кругом. И тут я остановилась как вкопанная. Невольное удивление сменилось сначала откровенным ужасом, а потом плохо контролируемой злостью.

В лунном свете были отчетливо видны две близко стоящие друг к другу человеческие фигуры. Точнее, человеческой была только одна, маленькая и пухленькая, в которой невозможно было не узнать Шурупову, а рядом с ней, низко склонившись к доверчиво подставленной шейке… Что этот мерзкий кровопийца себе позволяет?!

Плохо понимая, что делаю, я метнулась к сараю, который находился как раз рядышком с местом моего первоначального маршрута, и схватила первое, что попалось в руки. Оказался топор. Хорошее оружие, удобное и маневренное. Викинг из меня, конечно, аховый, но где наша не пропадала.

Некстати вспомнились недавние слова Стефа: «Вампира невозможно убить». Ну и ладно. Убить не убью, но кайф точно обломаю. Может быть, если повезет, вместе с какой-нибудь жизненно важной частью вампирьего организма. Это же надо так низко пасть — гадить там, где тебя приютили! И я с топором наголо стремительно бросилась в атаку.

Технике метания рубящих предметов и правилам разведки боем меня никто никогда не обучал, в армии я тоже по определенным соображениям не служила, тяги к боевым искусствам до сегодняшнего дня (точнее, ночи) не испытывала, поэтому рассчитывала исключительно на капризное везение и божескую справедливость. А еще на эффект неожиданности. Говорят, это чуть ли не определяющий фактор наполовину одержанной победы. Сию истину до меня папа, в настоящее время пребывающий в чине генерал-майора, сумел донести еще в далеком детстве.

Сейчас же я неслась по грядкам, не разбирая дороги, и безжалостно давила тапками все, что мы с Вадимом не успели выкопать и собрать. Но меня в данный момент такие мелочи волновали меньше всего. Мой кругозор сузился до сладкой парочки, тесно прижавшейся к невысокому, по пояс, забору с обеих сторон, и занимающейся… Лучше бы они занимались именно этим. Бедная Маринка, на что же обрекла тебя твоя же собственная страсть к противоположному полу. И моя непроходимая безответственность. Теперь главное — успеть!

Топор взметнулся, зловеще блеснув топорищем.

— Не смей, скотина!

И грозное первобытное оружие опустилось на шею коварного кровососа. Хрясь! Треск! Я уже успела обрадоваться, что так легко удалось решить несколько проблем разом, но тут оказалось — это с треском провалилась моя спасательная операция.

— Я же предупреждал, что меня не так просто убить, — удерживая в руке остатки топора, насмешливо произнес Стефианир. — Тем более этим.

— Тебя мало просто убить, — зашипела я ему в ответ, больше присматриваясь к Маринке и пытаясь оценить нанесенный наивной блондинке ущерб. — Тебя надо…

— Это я-то скотина?! — невежливо перебила меня вышедшая из временного ступора соседка, взревев иерихонской трубой. — Да что ты о себе возомнила?! Тебе мало одного мужика, решила всех захапать?! Я всегда знала, что тебе нет никакого дела до чужого счастья, эгоистка бессовестная! — С этими словами она развернулась и убежала к себе, в сердцах хлопнув калиткой так, что неповинная дверца чуть с петель не слетела. А чинить потом, между прочим, к моему мужу придет.

И ведь не докажешь теперь обиженной блондинке, что я ей только что жизнь спасла. Ладно, тут вроде все в порядке, вампиров больше не стало. Трупов пока тоже.

— Что все это значит?! — непререкаемым тоном потребовала я отчета о несанкционированных действиях злостного упыря. — У тебя неконтролируемое чувство голода появилось?

— Тебе не кажется, что у меня гораздо больше прав требовать ответа на тот же самый вопрос у тебя? — лениво поигрывая остатками топора, осведомился Стеф.

— Нет, не кажется! — Только что пережитые страх и гнев щедро выплескивались наружу. — Как ты вообще посмел думать, что можешь кусать всех подряд? Как у тебя клык на нее поднялся? Уже не можешь контролировать свой голод? Ты — настоящее чудовище!

— Светлана, я…

— А вот оправданий в защиту бедных кровососущих маньяков мне не надо! — Успокоиться я уже не могла. — Ты вообще тут случайно, и ни общества, ни законов для таких одноразовых посетителей нашего мира еще не придумали. И положи топор, он меня нервирует!

Вампир беспрекословно послушался, закинув ставшее ни на что не годным оружие в ближайшие кусты.

— Вы чего разорались на всю округу? — Возмущенный голос Вадима заставил меня подпрыгнуть на месте. Резко развернувшись, я узрела горячо обожаемого мужа, стоявшего совсем рядом и переводящего тревожный, ничего не понимающий взгляд с меня на вампира и обратно. Из одежды на моем благоверном красовались только темно-синие семейные трусы, шлепанцы и очки.

— Милый, этот… этот… — Мне никак не удавалось подыскать правильный эпитет, и я решила не напрягать мозг бесполезной работой. — Короче, он, — указательный палец обличительно ткнулся в грудь Стефа, — собирался полакомиться кровью Маринки. Я его на месте преступления застала!

— Это правда? — коротко и лаконично спросил Вадим, пристально вглядываясь в лицо вампира. Выражение глаз моего мужа при этом было таким, будто он знает нечто, жутко секретное и о-о-о-чень неприятное. Мне это не понравилось, но с данным вопросом я позже попробую разобраться.

— Нет, — так же коротко ответил обвиняемый, спокойно выдержав испытующий взгляд.

— Ну конечно, а в Маринкину шею ты носом, точнее клыками, тыкался, чтобы лучше почувствовать тонкий аромат духов из последней коллекции Коко Шанель? — не собиралась сдаваться я.

— Почти, — криво усмехнулся наглый кровопийца и скрестил руки на груди, словно ничего безнравственного на его совести отродясь не числилось. — Аромат, надо отметить, вполне соблазнительный.

— А теперь без «почти» и по существу, — строго потребовал Вадим. — Ты пока гость, но я могу и забыть об этом.

— Тоже с топором кидаться будешь? Или сразу кол осиновый строгать побежишь?

Этот иномирный паразит еще и издевается! Понимает, гад, что он сильнее нас обоих вместе взятых. И никакие вооруженные структуры его не напугают, уже убедилась.

Вадим удивленно посмотрел на меня. Я тут же честно призналась в использовании подручных средств не совсем по назначению, очень при этом сожалея, что Раскольникова из меня не получилось.

— С Маринкой действительно все в порядке? — бросив осторожный взгляд на одиноко светящееся в соседнем доме окошко, уточнил Вадим.

— Вроде бы да. — Я неопределенно пожала плечами. — По крайней мере, на «скотину» она сильно обиделась, а топор приняла на свой счет, несмотря на то что к ней-то как раз никаких претензий.

— Свет, ты — ненормальная! — стуча зубами от холода, восхитился моим героизмом муж и торопливо добавил: — Может, мы уже в дом пойдем и там разберемся, а то из меня скоро досрочный Дед Мороз получится. Я же, как твои крики услышал, выскочил в чем был. Да еще и через окно, чтобы быстрее. Думал, воры залезли.

Потрясающе! Значит, самые настоящие вампиры на нашем участке уже никого не удивляют и не пугают, а вот гипотетических воров мы боимся. Не смешно ли?

Тут организм неожиданно напомнил, зачем я вообще выходила на улицу. Напомнил требовательно и бескомпромиссно. Благо бежать было уже совсем недалеко. А вернувшись в дом, застала мирную картину — мужчины спокойно сидели за столом и ждали, когда закипит чайник. Точнее, ждал Вадим, уже успевший завернуться в теплый махровый халат, вампир же вольготно расположился на моем любимом стуле и просто разглядывал висящие на стенах коллажи. И чего, спрашивается, я торопилась? Напридумывала себе бог знает чего в стиле Дракулы вперемежку с Блэйдом, а они тут вместо драки чайком побаловаться собрались. Или без меня не стали начинать?

— Давай, выкладывай! — не терпящим возражения тоном снова потребовал объяснений Вадим, едва я уселась на стул рядом с ним. Отстаивать права на свое законное место мне почему-то сейчас не хотелось.

Стефианир легонько покусал левым верхним клыком нижнюю губу, будто решал, стоит ли нам доверить свою страшную тайну, и все-таки удостоил ответом:

— Ничего из того, о чем вы оба подумали, я не делал. Мы просто разговаривали. Светлана, ты же сама видела, что с твоей подругой все в порядке. Если бы я покусился на ее, не буду отрицать, аппетитное горлышко, она бы вряд ли смогла разразиться столь эмоциональной бранью в твой адрес. И кстати, белокурая девушка не так уж и не права.

— Еще скажи, что у вас любовное свидание было, — скептически фыркнула я, при нормальном освещении внимательно присматриваясь к его рту — нет ли следов начатой, но так жестоко прерванной мною трапезы. Но сколько ни ломала глаза, ничего не обнаружила — чистенький, свеженький, спокойный и, как всегда, излишне самоуверенный. Чтобы так откровенно врать, нужно иметь слишком богатый опыт. А он у него есть, в этом я не сомневалась.

— У нее — может быть, а мне было просто любопытно, — последовал почти незамедлительный ответ.

— Любопытно с гастрономической точки зрения? — снова не удержалась и съехидничала я.

— С информационной. Я должен был убедиться, что эта женщина не имеет никакого отношения к моей проблеме и не прячет какого-нибудь неосторожного вампира у себя в погребе.

— Убедился?

— Да, это было нетрудно.

— Каким образом? Кровушки ее глотнув?

— Сколько можно повторять одно и то же? — Стеф обреченно поднял глаза к потолку. Наше непроходимое упрямство начало его изрядно доставать. — Наверное, все-таки придется перегрызть ей горло, чтобы вы перестали меня напрасно обвинять. Сбегать по-быстренькому?

— Нет! — хором заорали мы с Вадимом. — Не смей!

— А потом мне стало просто интересно, — как ни в чем не бывало продолжил Стефианир. — Вы, люди, довольно странные существа. Будете долго ходить вокруг да около желаемого, говорить много ничего не значащих слов, совершать противоречащие сказанному поступки, а потом удивляетесь, что так ничего и не добиваетесь. Почему нельзя сказать главное сразу и прямо, избавив себя от никому не нужных терзаний, а желаемый объект от глупости полного непонимания из-за неспособности некоторых ясно выражаться.

Вот завернул-то! Философ кровососущий.

— А если «желаемый объект» сразу откажет, резко и безапелляционно? — вклинился в разговор Вадим, прежде чем я успела вставить хоть слово. — Лишать человека надежды на отзывчивость жестоко.

— Жестоко подпитывать надежду, которой суждено умереть еще до рождения, — сухо отрезал Стеф. — Болезнь успешнее поддается лечению на самой ранней стадии, не стоит сознательно доводить хворь до неизлечимого состояния, а потом в бессилии рвать на себе волосы. Не так ли, профессор?

— Да… наверное, ты прав, — отчего-то занервничал муж и принялся суетливо разливать чай. Пару раз промахнулся мимо чашек, наградив мои коленки брызгами кипятка, но даже не заметил этого. Спасибо, не всю облил.

Что же так напрягло моего благоверного? Он даже на нашей свадьбе так сильно не мандражировал. Но это я потом выясню, тет-а-тет, а то некоторые излишне зубастенькие любители ночных прогулок тоже начали проявлять недюжинный интерес к неадекватному поведению хозяина дома. Вон как багровые всполохи в черных глазах плещутся, аж оторопь берет.

— Дорогой, с тобой все в порядке? — участливо спросила я, когда упавшим ножом мне чуть не оттяпало пальцы ноги.

— Да. А что такое? — Вадиму удалось наконец справиться с нахлынувшим приступом нервозности и взять себя в руки. — Магнитные бури, наверное. У меня бывает. Надо уснуть, и все пройдет.

Я осторожно подняла нож и подальше отодвинула горячий чайник во избежание более серьезных повреждений окружающих. Странно, но раньше что-то не замечала у любимого мужа склонности к метеозависимости. Или обманывает? Хотелось бы знать — сейчас или раньше. Вампир, кажется, тоже не принял на веру столь дешевую отмазку, но от каких-либо комментариев воздержался. Неожиданно вспомнил, что такое тактичность? Или свои какие-то мысли в уме гоняет?

Вадим залпом допил свой чай и, сославшись на пресловутые магнитные бури, предложил быстренько всем разойтись по кроваткам баиньки. То есть усиленно намекал, что дальнейшее общение отменяется по одному ему известным причинам. Судя по тому, как он усиленно тянул меня за руку в сторону спальни, возражения не принимались. Я не хотела оставлять вампира одного, мало ли с кем еще на сегодняшнюю ночь у него назначено свидание. И не факт, что безобидное. Однако меня клятвенного заверили (при этом даже не пытаясь скрыть насмешку) — если с моей драгоценной соседкой что и случится, то только с ее блондинистого на то соизволения, а если не случится — сама виновата. И уже совершенно серьезно напомнили, что вампиры клана Зварру никогда не врут. Пока у меня не было причин уличить его во лжи. Пришлось, пусть и неохотно, но поверить. Скользкие все-таки типы, эти вампиры.

— Светлана, ты должна найти Стадию, и как можно быстрее, — услышала я вкрадчивый шепот прежде, чем успела закрыть дверь спальни. — Время — не лучший союзник, особенно для нас. Почему ты до сих пор бездействуешь?

— Потому что я даже не представляю, как действовать и в каком направлении, — огрызнулась я в ответ. — Может, сама найдется, и надо только еще немного подождать?

— Ждать больше нельзя. Боюсь, как бы не было уже поздно.

— Тогда тем более не стоит суетиться, — зло рявкнул Вадим и невоспитанно хлопнул дверью, тем самым отгородив нас от опасного гостя. Преграда весьма сомнительная, вздумай вампир продолжить общение, — проверено на собственном опыте; но перед глазами не маячит — уже спокойнее.

Однако легкие, но хорошо слышимые шаги дали понять, что их кровожадный обладатель тоже несколько пресытился нашим негостеприимным обществом и отправился на боковую. На второй этаж, по крайней мере, поднялся, телевизор потихоньку включил, а уж чем он там еще занимается, знать совершенно не хотелось, главное, чтобы никто не пострадал.

Оставшись наедине с мужем, я рассчитывала получить хоть какие-то внятные объяснения, но и тут меня поджидал полный облом. Благоверный, чуть не с головой закутавшись в одеяло и демонстративно повернувшись ко мне спиной, пробурчал: «Не сегодня, милая, у меня голова болит», — чем ввел госпожу Назарову в полный ступор. Интересно было бы узнать, у кого это он таким хитрым штучкам научился?

Уснула я только на рассвете, жутко обиженная и информационно неудовлетворенная.

Часть вторая

СВОИ ЧУЖИЕ ТАЙНЫ

Знание — страшная сила! Но главное, чтобы она была направлена не против тебя.

Е. Н.

Проснулась я уже далеко за полдень, такая же смурная и разобиженная, как и ложилась. А чему радоваться-то? Мало того что наяву фантастические триллеры становятся реальностью, так еще и во сне меня закошмарить решили. Приснилось, будто лежу с Вадимом в кровати, он тянется ко мне, будто поцеловать хочет, а на голове у него вместо волос пучок извивающихся и злобно шипящих змей, как у Медузы Горгоны. Я хотела оттолкнуть мужа и убежать, но от страха оцепенела, ни ногой, ни рукой пошевелить не могу. А гады ползучие в мою сторону головенки мерзкие вытянули и жалобно так просят у них яд сцедить, чтобы они, сердешные, им не захлебнулись. Я отрицательно головой мотаю, мол, не могу, навыков нет, но они упорствуют, все ближе подкрадываются и ненавязчиво угрожают — если не выполню их просьбу, они яд сами сцедят мне в кровь. Чем дело кончилось, не запомнила, но общее впечатление — брр! Давненько мне подобная белиберда не снилась.

Поэтому, едва открыв глаза, я первым делом осторожно покосилась на половину кровати мужа. Никого. Уф! А то ведь я спросонья да под впечатлением могу что-нибудь не то увидеть, потом дружно придется букет нервных заболеваний лечить. Это если гуманно инфаркт сразу не прибабахнет.

Кстати, если Вадима нет в постели, то где он? Да и место дислокации сидящего у меня в печенках вампира не мешало бы выяснить, вдруг они вместе на свидание с утречка пораньше отправились. Придушу обоих, если это так.

Я приподнялась на локтях и прислушалась. Ага, стук клавиатуры ноутбука, приглушенный плотно закрытой дверью, предельно точно указал, что муж далеко не ушел. Один есть! Осталось найти второго и на том успокоиться. Но сколько я ни напрягала слух, сколько ни выглядывала в окно с риском некрасиво вывалиться наружу, вампир находиться не спешил. Ладно, сейчас разберемся.

Вадим, как и ожидалось, обретался на кухне, сидя за столом и что-то увлеченно печатая в своем неизменном ноутбуке. Все-таки ученые — народ чокнутый, даже в отпуске не могут отвлечься от ловли научной мысли и ее моментального фиксирования на первом попавшемся носителе, вплоть до туалетной бумаги. И ничего смешного, сама лично в туалете как-то нашла исписанный мелким почерком двухслойный квадратик «Лотуса», который муж уже горестно оплакивал, думая, что случайно смыл. Но это Вадим. Я вот на последней работе постоянно за компьютером сидела, циферками, столбиками, отчетами многочисленными глаза портила, так меня теперь без чрезвычайной необходимости никакими калачами за монитор не заманишь. Я даже в компьютерные игрушки играть не сильно люблю, предпочитая читать обычные печатные книжки или банально раскладывать пасьянсы на привычно бумажных картах.

— Доброе утро, дорогой! — Я мягко положила мужу руки на плечи и хотела уже чмокнуть его в затылок, но чуть не поплатилась за свою нежность всеми зубами разом. Вадим так неожиданно подскочил, что почти сделал меня кандидатом на вставную челюсть. У, больно же!

— Светка, с ума сошла?! — схватившись за сердце, с трудом перевел дух Вадим. — Ты хочешь во цвете лет вдовой остаться? Кто так пугает?

— Ижвини, не хошела, — прошамкала я и осторожно ощупала челюсть на предмет непоправимых (точнее, поправимых только ортопедами-стоматологами и исключительно за большие деньги) повреждений. Вроде все на месте, ничего не отваливается и не вываливается. Значит, семейный бюджет не пострадает.

— Ты тоже меня извини. Сильно я тебя стукнул? Дай посмотрю. — Вадим бодренько так вскочил, движимый желанием проверить крепость женушкиного жевательного аппарата относительно его головы, но от моего пострадавшего внимания не укрылось, что он постарался спиной закрыть ноутбук. Не хочет, чтобы я видела, чем он там занимается? Неужели по всяким пикантным, совсем неженским сайтам лазает?

— Слава богу, все в порядке, — вынес муж свой вердикт после беглого осмотра и осторожно подтолкнул меня в сторону выхода. — Ты беги умывайся, я чайник пока поставлю и бутерброды сделаю.

Я медлила уходить, заинтригованная его подозрительной скрытностью, а он не двигался с места, боясь открыть мне истинное поле своей деятельности. И как это понимать, спрашивается?

— Вадим, с тобой все в порядке? — решила уточнить я, вспомнив о его ночном «приступе» головной боли. Вдруг какие осложнения начались? — Ты нормально себя чувствуешь?

— Да, конечно, — постарался придать бодрости голосу муж и снова принялся меня ненавязчиво выпихивать с кухни. — Я же говорил — посплю, и все пройдет. Иди умывайся, родная, а то я без тебя завтракать не стал и теперь умираю с голоду.

Я неуверенно переступила с ноги на ногу, борясь с целым ворохом мучащих меня сомнений, но все же решила отправиться туда, куда послали — умываться. Можно было, конечно, поиграть в наивную дурочку и прямо спросить, какой сюрприз горячо обожаемый супруг прячет в ноутбуке, но решила — не стоит. Не знаю почему, внутренний голос выудил из закромов памяти поговорку — любопытство убило кошку. Я не кошка, но тоже не бессмертная.

Погода на улице стояла облачная, но теплая. Еле заметный ветерок лениво играл в траве и кронах деревьев, весело щебетали птицы. Удивительно, скоро ведь октябрь, первые ночные заморозки, а природа будто не догадывается об этом. И опять нахлынуло ощущение чего-то странного, непостижимого, тревожного.

На соседнем участке Маринка в очередной раз усиленно изображала сельскохозяйственную деятельность, повернувшись в нашу сторону филейной частью. Главное — живая и невредимая, а там пусть хоть укопается от обиды.

Пока умывалась, никак не могла отделаться от неприятных ощущений, вызванных поведением Вадима. Что же он скрывает? Финансовые махинации? Муж слишком осторожен с деньгами и никогда не купит даже мало-мальски сомнительной шмотки, не говоря уже о более глобальном денежном риске. Да и ставить под удар ради сомнительной прибыли наше семейное благополучие он не станет. Значит, тоже отпадает. Серьезная болезнь? А почему тогда здесь прохлаждается, а не бежит сломя голову к врачам? Здоровье, как мое, так и свое, у него не на последнем месте, уже давно полетел бы, только пятки сверкали. Получается, опять не угадала. Рабочие заморочки? Так я никогда насильно не лезла в его дела, сам расскажет — хорошо, не расскажет — значит, мне это не надо. Я даже мужнин рабочий ноут, над которым он так трясется, не трогаю, оно мне без надобности, да и под паролем он. Разве что орехи им колоть остается. Что еще? Любовницу? Нет, уж что-что, а это я бы точно почувствовала. У меня интуиция под такие дела хорошо заточена, за версту любительниц поживиться чужим добром чувствую. А вдруг я нюх потеряла?

Ладно, притворюсь пока, что ничего не заметила, а там видно будет. Вадим всегда был предельно честен со мной, а если что и скрывал до поры до времени, то это относилось исключительно к его обожаемой работе. Именно она была его второй женщиной, но к ней ревновать просто глупо. А если все-таки есть другая, настоящая, к работе не относящаяся? Вот проблем с вампиром мне не хватало, так еще и эта напасть свалилась. Правда, на мой взгляд, вампир — меньшее из двух зол. М-да-а-а, с каждым днем моя жизнь становится все разнообразнее и разнообразнее. И что с этим изобилием прикажете делать?

В общем, на кухню я вернулась не в самом радужном настроении. Вадим уже налил две чашки ароматного чаю со свежесорванной мятой, намазал хлеб вареньем и терпеливо поджидал меня. Я пришла, первым делом отметив, что все следы былой деятельности аккуратненько подчищены, то есть злополучный ноутбук заботливо куда-то спрятан, будто его тут и не было. Вот наглец! И глаза такие честные-честные. Первым делом захотелось спросить в лоб, какую змеюку обожаемый супруг прячет на своем жестком диске, но я сдержалась. Выкрутится ведь, у мужиков, даже святых, это качество, наверное, в крови. Пришлось изо всех сил делать вид, что я никогда не была счастлива так, как сегодня. Вадим усиленно притворялся искренне заботливым, распевая дифирамбы в мой адрес и намазывая мне вареньем пятый кусок хлеба. Это он зачем делает? Руки не знает чем занять? Неужели я не ошиблась в своих предположениях?

— А наш турист иномирный снова на свидание ускакал? — как бы между прочим полюбопытствовала я, чтобы переключиться с одной насущной проблемы на другую. Мысли о гипотетической любовнице мужа терзали меня все больше, поэтому стоило срочно переключить сознание на что-нибудь менее душещипательное. Благо повод подходящий есть.

— Не, наверху сидит в компании лучшего друга. — Мне показалось, что Вадим вздохнул с некоторым облегчением.

— С каким другом? — насторожилась я. Еще не хватало, чтобы вампиры у нас по участку табунами ходить начали. Час от часу не легче.

— С телевизором.

А, это ладно. Пусть просвещается, ему полезно.

— Светик, зайка моя, ты же меня любишь? — Муж подвинул поближе ко мне стул и ласково взял за руку, при этом вкрадчиво так в глаза заглядывая. Словно остановленный сотрудником ДПС водитель, только что проехавший на красный свет. Естественно, такое многообещающее вступление мне не понравилось. Кажется, мы начинаем разбор полетов.

Я вопросительно изогнула бровь, но такой ответ моего неприятно загадочного мужа не удовлетворил.

— Ну ответь — любишь?

Пришлось кивнуть, а то ведь до вечера будет занудствовать. Что-то более вразумительное сказать я была в тот момент просто не в состоянии.

— Я бы очень хотел воспользоваться такой уникальной возможностью и узнать как можно больше о вампирах, — быстро затараторил Вадим, пользуясь моей временной немотой. — Их быт, государственный строй, экономика, религия, семейные отношения, физическая организация. Чем отличаются от людей…

Чем вампиры отличаются от людей, я могу и так сказать — люди составляют основной пищевой рацион любого среднестатистического вампира. Они — хищники, мы — жертвы. А во всем остальном… Странно, почему муж у меня все это спрашивает?

— Понимаешь, Свет… — Вадим замялся. — Стефианир считает меня досадным приложением к тебе, ничего не значащим и лишенным права голоса.

— С чего ты взял? — искренне удивилась я. Странно, подобного поведения в стане врага мною замечено не было. Или я такая невнимательная?

— Я хотел с ним поговорить на интересующие меня темы, даже объяснил, для чего, а он клацнул зубами и заявил, что покусает за самые неожиданные места, если я еще раз посмею пристать к нему с подобными глупостями. И вообще — сказал, что он со мной не водится.

Детский сад — штаны на лямках, честное слово.

— Это его, наверное, «лучший друг» научил. — Я не удержалась и фыркнула. Тоже мне Мальчиш-Кибальчиш нашелся. «Не узнать вам, буржуины проклятые, тайны военной».

— Так что? — поторопил меня с ответом Вадим, одновременно дергая за руку. — Поможешь? Я же не для себя лично стараюсь, для науки.

— Ты хочешь, чтобы я провела допрос с пристрастием? — окончательно развеселилась я, представив пристегнутого к батарее вампира и себя, от души пинающую его ногами по почкам.

— Нет, конечно, — улыбнулся в ответ муж, видимо тоже представив нечто подобное. — Есть же и другие методы.

— Соблазнить?! — Моя картинка тут же несколько видоизменилась, действующие лица и позы остались те же, поменялась только направленность действий. Я снова хихикнула. Если все-таки окажется, что муж мне изменяет, то у меня есть неплохой шанс отомстить. Притом не скрываясь, на благо мирового научного развития.

— Даже не вздумай! — Мне чуть не оторвали многострадальную руку в порыве притворного бешенства. — Придушу обоих!

— А как же наука? — Я наивно захлопала глазами, стараясь не рассмеяться в полный голос. — Вдруг есть сведения, которые можно получить только таким путем?

— Тогда наука перебьется!

— А говорил, не для себя стараюсь…

— Я передумал!

— Фу, непостоянный какой мне муж достался. — Повод ненавязчиво выяснить наличие у Вадима любовницы упускать было никак нельзя.

— Но-но! Это еще что за наезды? — шутливо возмутился супруг.

— А разве нет?

Я пристально следила за его реакцией. Даже если отмазываться начнет, все равно себя выдаст. К чистому грязь не пристанет.

— Мне кажется, или это ты только что предлагала интимные услуги для «иномирных туристов»? — вмиг посерьезнел Вадим, и теперь мы вдвоем буравили друг друга настороженными взглядами.

— Не для туристОВ, а для туристА, — машинально поправила я. — И вовсе не предлагала, а офигевала от твоих методов использования любимой жены в корыстных целях.

Мы начинаем ругаться? Какой ужас!

— Свет, солнышко мое незаходящее, ты уверена, что вампир тебя не кусал? — Во взгляде мужа появилось неприкрытое беспокойство.

— Уверена, а что? — Я несколько растерялась от столь резкого перехода.

— Просто я тебя не узнаю.

— Склероз подцепил? Так и знала, что ты налево ходишь.

— Я налево хожу?! — разъяренным носорогом взвыл Вадим, в эмоциональном порыве вскакивая со стула и даже не замечая, как последний с грохотом опрокинулся. — Это на тебя, — обличительный палец ткнулся в мою сторону, — клыкастый мачо виды имеет.

— А может, на тебя? — вкрадчиво предположила я. — Потому и обиделся, что ты ему не те знаки внимания оказываешь.

Гомерический хохот заставил нас с Вадимом дружно подпрыгнуть на месте. Мы так увлеклись собственными разборками, что не заметили, когда наш зубастый постоялец решил осчастливить нас своим присутствием.

— Давно стоишь? — осторожно спросила я, пытаясь скрыть неловкость возникшей ситуации. Не люблю устраивать скандалы при посторонних.

— Стою-то недавно, — с трудом успокоившись, ответил Стефианир. — А вот слышу вас уже предостаточно. У меня отменный слух, как и у любого «среднестатистического» вампира.

— И что же такого смешного ты услышал? — зло бросил Вадим, поднимая опрокинутый им ранее стул. Ему тоже не нравилась перспектива выноса личного сора из избы.

— Да всё, — емко ответил Стеф. — Особенно меня позабавила идея соблазнения. Осталось только определиться с выбором — кто и кого.

— Эта идея не обсуждается, — встал в позу собственника муж (то есть повернувшись ко мне филейной частью, а фасадом к злостному покусителю на хозяйское добро). — Тем более с тобой.

— Почему-у-у? Я тебе не нравлюсь? — Вампир так уморительно захлопал ресницами, обиженно оттопырив при этом нижнюю губу, что я не выдержала и заржала. Такого зрелища, думаю, больше нигде и никогда не увидишь. Жаль, фотоаппарата под рукой нет.

— Издеваешься? — ядовитой змеей зашипел Вадим.

— Не-е-ет, что ты! Как можно? — И снова томно-трепетный вздох, еле сдерживаемый порыв броситься к ногам объекта обожания.

Если бы не прыгающие веселые чертенята в глубине черных глаз, мне пришлось бы поволноваться за сохранность своего брака в самом ближайшем будущем. Жить с двумя мужчинами, конечно, можно, и даже, наверное, в какой-то степени интересно, но не когда они трепетно увлечены только друг другом, а до тебя им как до лампочки.

Я уже не могла дышать от смеха и только постанывала, размазывая по щекам невольные слезы. Честное слово, как дети малые.

— Все-таки ты издеваешься, — не желал сдаваться на милость соблазнителя мой легковерный муж. И где его хваленый скептицизм с ученой степенью? Погиб под лавиной нахлынувших чувств?

— А сам-то как думаешь? — Стеф уже перестал ломать комедию и открыто наслаждался произведенным эффектом, то есть моей истерикой и Вадикиной растерянностью. Оказывается, вампиры не такие уж и ханжи, как может показаться вначале. Чувство юмора им присуще. Нужно будет потом аккуратненько донести эту мысль до сознания мужа, пусть занесет в свои записки юного натуралиста, а то сейчас он вряд ли восприимчив к подобной информации.

Вадим возмущенно обернулся ко мне, окончательно убедился, что его бессовестно провели, и надумал обидеться. А я все не могла успокоиться. При одном взгляде на самодовольное лицо вампира, успевшего под шумок расположиться за нашим столом, меня разбирал смех.

И тут в спальне зазвонил мобильник. Судя по доносящейся мелодии — мой. Кто это, интересно, обо мне вспомнил? Отец вряд ли будет звонить, у него сейчас какие-то важные учения на полигоне проходят, ему не до меня. Да и мелодию я на его звонок поставила соответствующую — один из маршей Вагнера (отец узнает — убьет!).

Вообще-то мой папочка, Николай Владимирович Савельев, — генерал-майор, чин излишне ответственный, и по долгу службы ему частенько приходится менять место жительства. Вот и сейчас Родине срочно потребовалось его обязательное пребывание в славном городе Краснодаре. Ничего не попишешь — служба, которую мой родитель просто обожает и не представляет себе жизни без четких приказов, неукоснительного подчинения строгой дисциплине и полной самоотдачи на благо России. А десять лет назад, после смерти мамы от тромбоэмболии легких, работа стала ему настоящим спасением. Отец очень переживал, и, если бы занимался чем-нибудь другим, боюсь, даже я со своей дочерней любовью и заботой не смогла бы спасти его от ухода следом за любимой женщиной. А так он с головой окунулся в горячо обожаемые им смотры, проверки, учения, рапорты, приказы, заполняя щемящую тоскливую пустоту в сердце сухостью военного быта. И время постепенно зарубцевало ужасную рану, которая нет-нет да еще кровоточила, но уже не была смертельной.

Но это всего лишь лирическое отступление в грустное прошлое. Настоящее же бьет ключом, стремясь попасть по самому больному месту, а у меня не всегда получается увернуться и дать сдачи монтировкой.

Еще продолжая глупо хихикать, я отправилась выяснять, кому в такой неподходящий момент понадобилась. Не отцу — это уже понятно. А когда глянула на определитель, чуть не застонала. Свекровь!

— Алло! — стараясь придать голосу как можно больше дружелюбия и жизнерадостности, ответила я.

— Света, в чем дело?! — принялась меня отчитывать с места в карьер Алла Леонидовна. — Почему Вадим телефон отключил, а ты отвечаешь только с пятого раза? У меня сердце слабое, мне волноваться нельзя. Я уже пузырек корвалола выпила. Вы специально меня довести хотите?!

— Э-э-э… Нет конечно. — Не поддаться на столь откровенную провокацию мне стоило титанических усилий. Собственно, как и всегда.

Алла Леонидовна относится к разновидности тех классических свекровей, кто считает своего сыночка идеальным мальчиком (даже если он окажется на поверку отъявленным мерзавцем и закоренелым преступником), а я, стервь такая, посмела испортить ему все, что можно, — жизнь, карьеру, здоровье, от мамочкиной юбки оторвала бедного тридцатилетнего дитятку. А то, что любимому сыночку все это безумно нравится, ее нисколько не интересует. Главное — это не нравится ей. Невестка — враг номер один! И не потому, что плохая, а потому что НЕВЕСТКА! Она — мать и, значит, лучше знает, что и кто подходит для ее ненаглядного чада. Спорить — себе дороже, непробиваемое упрямство и родительский эгоизм с годами только крепчают. Вот я и научилась новому стилю общения — все обвинения и провокации выслушивать, сцепив зубы, и отвечать максимально кратко и почти всегда положительно.

— Ты работу нашла? — незамедлительно последовал следующий строгий вопрос.

— Пока нет…

— Так я и знала!

Я прямо представила себе, как эта мегера сжимает в тонкую линию безукоризненно накрашенные шоколадной помадой губы и высокомерно задирает напудренный нос. Мол, что я говорила, от этой Светки никакого проку, села мужу на шею и ножки свесила. Хорошо еще свекровь жила на другом конце Москвы и виделись мы с ней не так часто. Иначе мы с Вадимом давно бы уже, наверное, развелись.

— Скажи Вадимочке, чтобы перезвонил мне срочно. — Алла Леонидовна не нуждалась в моих ответах и комментариях. — Ох, как сердце щемит!

«Не сердце, а эгоизм у тебя щемит», — раздраженно подумала я, а вслух робко предложила:

— Может, я ему сразу трубку дам, раз уж вы позвонили?

— Ты меня совсем разорить хочешь? Я, между прочим, тебе не бесплатно звоню!

Можно подумать, если бы она Вадиму на мобильник дозвонилась, за спасибо разговаривала бы, но выдавать это в эфир я, естественно, не стала.

— Хорошо, сейчас я ему скажу, и он перезвонит.

— Запомни, прямо сейчас. Я жду!

И бросила трубку. Ни здрасте тебе, ни до свидания. А еще меня обвиняет в безнравственности и отсутствии элементарной культуры.

— Вадим, тебе мама звонила и очень любезно просила ей срочно перезвонить. — Я постаралась придать голосу как можно больше спокойствия, правда, на слове «любезно» мой голос предательски дрогнул.

В ответ муж выразился не очень лестно в отношении некоторых отдельно взятых пожилых женщин, страдающих неизлечимыми видами старческого маразма и зашкаливающего эгоизма, и удалился на улицу в компании с телефоном.

— Что, проблемы? — участливо поинтересовался Стефианир, едва за Вадимом закрылась дверь.

— Да не то чтобы очень, — поморщилась я, вспоминая изрядно подпортивший мне настроение разговор со свекровью. — Просто это то зло, которое нужно периодически переживать.

— А избавиться от него?

Я внимательно посмотрела на своего странного собеседника. Интересно, лицо совершенно спокойное, уверенное, привычно бледное, но что-то мне подсказывало — в вопросе скрыт некий неприятный подвох.

— Ты о чем? — решила осторожно уточнить я.

— Как о чем? — Вампир оскалил клыки в кровожадной улыбке. — Ты знаешь много значений слова «избавиться»? Поделись, я с удовольствием пополню свой арсенал знаний.

Меня бросило в холодный пот. Даже не столько от самого предложения, сколько от равнодушия, с которым оно было сделано. Если у вампиров убийство считается обыденным делом, то у нас это строго карается законом. Всю жизнь мечтала об экскурсионном туре в полтора десятка лет по местам не столь отдаленным. Тюремная романтика, блин… А ведь мне только-только удалось убедить себя, что для меня сей зубастый фрукт не опасен, и бояться его не стоит. Ошиблась, однако. Но знать ему об этом вовсе не обязательно.

— Хочешь предложить свои услуги? — вместо вполне ожидаемой паники проявила заинтересованность я.

— Тебе нужны в столь деликатном деле свидетели?

Вот паразит! Издевается! Предложил гадость и в кусты. Как это по-мужски.

— Лишние свидетели не нужны никому. — Я скопировала вампирий оскал, но сама поняла — получилось из рук вон плохо. Больше походило на гримасу отвращения.

— Эта мысль достойна истинного вампира. Мне нравится ход твоих рассуждений, — с удовольствием одобрил мое заявление Стеф.

А мне-то как нравится, не передать! Если так и дальше дело пойдет, меня можно будет смело вносить в список самых кровожадных мыслителей. Хотелось бы не вперед ногами. Докатилась. Раньше я всегда считала себя реалистом, а теперь — даже не знаю. Хотя, как говорят, с кем поведешься — так тебе и надо. Отсюда делаем вывод — срочно избавиться от нежелательного тлетворного общества, и можно спокойно возвращаться к прежнему образу жизни. Если получится, конечно.

Я хмуро посмотрела на довольно скалящегося Стефа. Сдается мне, все вышеперечисленное мне в ближайшее время не грозит. Если бы мы жили на необитаемом острове, у меня была бы слабенькая надежда, что этот наглый кровосос рано или поздно умрет с голоду, но в огромном мегаполисе, входящем в первую десятку по численности населения, быстрее умру я. От старости. Потом снова воскресну в ходе следующей реинкарнации и снова умру. Да уж, положеньице…

А может, правда, Стефианира со свекровью познакомить? Она в некотором роде тоже вампир, хоть и не истинный. Кстати…

— Что означает «истинный вампир»? — полюбопытствовала я.

Надо хоть немного прояснить, с кем имеешь дело, а то вдруг истинный вампир — это равносильно голодной белой акуле нашего мира, которая даже в сытом состоянии жрет все, что двигается. Правда, на моих глазах пока еще никто никого не загрыз, но лучше уж знать наверняка и из первых уст, чем потом падать в обморок от ужаса и омерзения при виде обескровленной жертвы с перегрызенной шеей. Гипотетическое знание, намеки и догадки, пусть и основанные на вполне говорящих за себя фактах, но не подкрепленные практической визуализацией, не в счет. Вообще-то до сих пор я банально надеялась, что эта зараза от меня быстренько отстанет, поэтому все мои скудные представления о данном виде существ основаны исключительно на предположениях и мифах. Однако моя везучесть уже давно приказала долго жить, поэтому стоит немного подготовиться.

— Истинный вампир питается кровью более низших существ, а при отсутствии таковой может довольствоваться почти любым типом живой энергии.

— Так ты еще ко всему прочему и энергетический вампир?

Вот повезло так повезло.

— Не вся энергия полезна и приятна на вкус, — услужливо пояснили мне.

— То есть, если ты голоден, то, как бабки в транспорте, начинаешь действовать кому-нибудь на нервы, чтобы вывести из себя?

Вампир брезгливо поморщился:

— Злость, раздражение и обида — самый низкий и довольно слабый вид энергии. Это как спитой чай без сахара — цвет вроде есть, а вкуса никакого. Такого пойла только на полчаса голод притупить и хватит, а потом опять есть захочется. Еще сильнее. Любой истинный вампир посчитает ниже своего достоинства питаться такими отбросами.

Я удивленно приподняла бровь:

— Тогда какой же энергией вы еще питаетесь?

— Самых сильных и энергоемких источника два, — немного подумав, ответил Стефианир. Мне даже показалось, что он этим и ограничится, но нет, продолжение последовало: — Первый — это энергия отторжения. Или ее еще можно назвать энергией смерти. Да-да, — глядя, как у меня от ужаса округляются глаза, подтвердил он самые мои худшие опасения. — Сам момент смерти не что иное, как переход живого существа из одного состояния в другое, с выделением колоссального количества энергии. Причем, заметь, огромного количества энергии, накопленной в течение всей жизни, и высвобождается она одномоментно.

— Получается, как проголодался — тюкнул кого-нибудь поздоровее да поэнергичнее по маковке, и пир горой? — презрительно сощурилась я. — Банальное убийство ради собственного процветания и благополучия?

— Какое грубое и примитивное определение, — высокомерно поморщился вампир и глянул на меня сверху вниз как на неразумное существо, находящееся в самой зачаточной стадии умственного развития. — Но тебе как представительнице данного мира оно простительно.

— Это почему же?

— Потому что смерть по своей сути священна, и не каждому дано понять ее суть и постичь таинство перехода. Даже мне. Энергия смерти опасна, хоть и невероятно мощна, ее брать нужно очень осторожно. Это все-таки смерть…

— Про смерть уже много что известно, и даже научно доказано… — решила я блеснуть некоторыми познаниями в данной области, но меня довольно бесцеремонно перебили:

— Не думаю, что стоит глубоко вдаваться в то, что не имеет никакого отношения к науке.

— Хорошо, не хочешь, как хочешь, — с немалым облегчением согласилась я. Опасная тема хоть и была безумно интересна, но лучше глубоко не вдаваться в полемику, а то еще неизвестно, к чему этот разговор может привести. — А второй источник какой?

— Еще очень мощная и сладкая — жизнедающая, как у вас ее называют — сексуальная. По своей силе она может сравниться разве что… — Вампир задумался, выбирая правильное сравнение, но довольно быстро оживился: —…с выбросом ядерного реактора, во!

— Телевизора насмотрелся? — хмыкнула я, тем не менее удивившись столь быстрой осведомленности в делах наших бренных.

— Было дело, — честно признался информированный универсал.

— А как же радиация, лучевая болезнь и мутированные гены?

— Вы, люди, странные — совершенно не представляете, как пользоваться тем, чего не видите и не можете пощупать, зато мастерски умеете уничтожать то, что нужно свято беречь. Даже в вашем мире есть достаточно источников почти чистейшей энергии, если верить тому же телевизору, которую нужно только правильно преобразовать, чтобы она стала спасением, а вы направляете ее на гибель самим себе. Хотя это не моя проблема, я сюда не мир спасать пришел.

— Ладно, это мы замнем для ясности, — согласно кивнула я, решив не вступать в совершенно не нужные дискуссии на экологические и миротворческие темы, и вернулась к нашим баранам: — Я читала в книжках про энергетику любви, но ведь она основана на взаимном обмене энергиями, а не только на ее получении. Есть ли смысл менять шило на мыло?

— Девочка моя. — Вампир снова посмотрел на меня, как на глупого ребенка. — Есть слишком большая разница между истинно любовью, которая к еде не имеет никакого отношения, и целенаправленным добыванием пищи.

Ничего себе заявочки! Вот и связывайся с таким после всего услышанного. Замуж выйдешь и будешь каждый вечер в постели думать — то ли в нем нежность проснулась, то ли просто поужинать пришел.

— Если же говорить об этой энергии с практической точки зрения… — вошел во вкус Стефианир и даже плотоядно облизнул губы, что-то там для себя предвкушая, но я поспешно его перебила:

— Не стоит. Я просто поинтересовалась, подробные детали самого процесса меня мало интересуют.

— Что так? — даже не стал скрывать своего разочарования вампир.

Столь искреннее проявление эмоций с его стороны заставило меня позорно покраснеть. Неужто он на полном серьезе собрался показать мне, что и в какой последовательности делается?

— Сомневаюсь, что эти знания пригодятся мне в жизни, — смущенно пробормотала я и скрестила руки на груди, чтобы малодушно не спрятать в ладонях пылающие щеки. Хорошо еще, что Вадим не слышит всего этого бреда. Может, конечно, у вампиров и принято делать подобные предложения в целях повышения квалификации, но пусть со своими правилами валит в другой какой-нибудь монастырь.

Примерно это я ему и высказала, за показным раздражением скрывая свои истинные эмоции, которые, надо сказать, были более чем противоречивыми. С одной стороны, я была возмущена до глубины души — как можно жене хозяина, великодушно приютившего тебя в своем доме, делать столь непристойное предложение, а с другой стороны… я еще сама не разобралась до конца.

— Что-то не помню, чтобы делал тебе какое-то предложение, тем более непристойное, — в ответ на мои возмущения прикинулся удивленным Стефианир.

Вот прохвост! Пытается сделать хорошую мину при плохой игре.

— Значит, память у тебя короткая, — огрызнулась я. — С возрастом, знаешь ли, она частенько шалит, а тебе, поди, уже не одна сотня лет.

— Тысяча двести тридцать один, — высокомерно уточнил он.

Тем более. Маразм крепчал… Тут в тридцать уже голова отказывается нормально соображать, а уж после тысячи сам Бог велел проявиться всяким отклонениям. Хотя кто этих вампиров знает. Может, у них после тысячи двухсот лет самый пик мозговой активности начинается.

— Я так подозреваю, есть еще какая-то не менее аппетитная для вас пища? — храбро продолжила допрос я. А что? Если уж проявила любопытство, то будь добра получить по полной. — Разложившиеся трупики там, личинки насекомых, экскременты… — и сама содрогнулась от омерзения. Надо же до такого додуматься! Вот истину говорят: с кем поведешься — так тебе и надо.

— Фу… — смешно сморщил нос вампир. — Как ты могла обо мне так плохо подумать? Вампиры — не стервятники, слетающиеся на падаль, и не извращенцы, хотя, не буду скрывать, попадаются и такие. А кровь, кстати, имеет свою ценность, только когда течет в живом организме. Уже через пять минут после ее изъятия она теряет почти все свои жизненные силы.

— А как же переливание крови? Больным ведь помогает.

Жаль, нельзя записаться в ближайший пункт переливания крови, как в библиотеку. Сколько бы проблем сразу решилось! Хотите кровушки первой группы с положительным резус-фактором или четвертой с отрицательным? Да пожалуйста! Девушки молоденькой, чтобы энергия ключом била, или предпочитаете кого постарше, поспокойнее? Нет проблем! Вот вам бутылочка, наслаждайтесь. Приятного аппетита! А главное — всем хорошо: доноры ничем не рискуют, да еще и деньги за это получают. И люди целы, и вампиры сыты.

— Это мертвая кровь, которая и пригодна разве что для людей. — В голосе Стефа прозвучало почти неприкрытое превосходство.

Я оскорбилась. Такое впечатление, что этот напыщенный клыкастый индюк считает нас, обычных людей, существами второго сорта, а венцом эволюции, сознания и совершенства — всех своих кровожадных сородичей. Неблагодарный.

У меня снова зазвонил мобильник. Я с изумлением воззрилась на ползущий по столу под бодрые звуки собачьего вальса телефон. Муж. А просто позвать в окошко или в дверь заглянуть не судьба? Не ищет легких путей мой ученый.

— Свет, выйди на улицу, поговорить надо, — едва я сняла трубку, потребовал Вадим и сразу же отключился.

Час от часу не легче. И что у нас случилось на этот раз? Свекровь уже стоит за воротами или нашествие вредоносных инопланетян на наш малогабаритный участок? По мне бы — второе предпочтительнее. Меньше нервов и больше шансов на выживание.

* * *

— Свет, мне нужно будет завтра утром уехать, — заговорщицки отозвав меня за сарай, взволнованно заговорил Вадим. — Это ненадолго. Думаю, к вечеру, самое позднее послезавтра вернусь.

— Мамочка на ковер вызывает? — не слишком удивилась я. Умеет эта женщина настроение портить.

— Ты же ее знаешь, — досадливо поморщился муж, сам будучи не в восторге от предстоящей встречи с родительницей. — Если не приеду, она же потом не столько меня, сколько тебя запилит.

— Не волнуйся, дорогой, я приму огонь на себя.

Чего не сделаешь ради любимого мужчины.

— Светик, я еще не договорил. — Вадим успокаивающе положил руки мне на плечи. — Мне нужно будет еще заскочить на работу, Серега какие-то новые данные по нашему проекту отрыл, надо посмотреть. Поэтому я еду один, а ты останешься здесь.

— Эй! Стоп! — Мне показалось, что я ослышалась. — Ты хочешь оставить меня тут?! Наедине с этим кровопийцей?!

— А ты предлагаешь взять его с собой?

— Почему бы нет? Запрем в квартире и поедем по своим делам.

— Закрытая дверь не представляет для него серьезного препятствия, сама же говорила. К тому же в городе будет гораздо сложнее объяснить окружающим, что за экзотическое чудо поселилось у нас в доме. Пойми, будет лучше для всех, если вампир останется здесь. Меньше опасности для окружающих. Тут он ушел в лес, наловил зверушек и сыт. А в городе? Там ведь, кроме людей, никакой живности не водится. Зачем подвергать нашего вампира столь аппетитному соблазну?

— А вдруг, пока тебя не будет, он меня тут — того? — красноречиво черканув себя по шее ребром ладони, я снова с надеждой уставилась на несговорчивого мужа. Должен же он соображать, что даже за короткое время своего отсутствия вполне может поменять социальный статус с женатого на вдового.

— Свет, ты же прекрасно понимаешь, что ничего он тебе не сделает, — с удвоенной силой принялся уговаривать меня Вадим. — Ты нужна ему живая. Слышишь? Живая. К тому же должен ведь кто-то контролировать нашего иномирного туриста. Один он тут таких дел наворотить может, замучаемся потом трупы закапывать.

— Контролировать, — скептически фыркнула я, стараясь не зацикливаться на неосторожно произнесенном слове «трупы». — Ты себе это хорошо представляешь? Как можно контролировать разгуливающего на свободе вечно голодного тигра? А у вампиров кроме природных инстинктов и безусловных рефлексов еще и вполне сформировавшийся разум есть, между прочим. И что-то мне подсказывает, дрессировке эта ошибка межмирового таможенного контроля совершенно не поддается.

— Светик, дорогая, прекрати истерить. В таком большом городе, как Москва, с ним будет гораздо больше проблем, чем здесь. И потом, неужели ты думаешь, что я оставил бы тебя один на один с кровопийцей, если бы хоть на миг усомнился в твоей безопасности?

Правоту мужа, пусть и нехотя, пришлось признать. Оставлять без присмотра столь опасное существо как-то неразумно, тем более что оно прислушивается к моим словам, хоть не всегда с ними согласно.

— Однако ревновать тебе это совершенно не мешает, — осторожно выдала я, из-под полуопущенных ресниц наблюдая за реакцией мужа.

— Знаешь, иногда эта клыкастая бестия так на тебя смотрит, что у меня просто невольно закрадываются всякие нехорошие подозрения относительно его истинной цели пребывания в нашем доме. — Вадим сильнее сжал мои плечи.

— Оставить его у нас была твоя идея, — безжалостно перевела стрелки обратно я.

— А кто его вообще сюда притащил?

— У меня был выбор?

— У тебя и сейчас его нет. Так же, как у меня. С этим просто нужно смириться и подождать наилучшего разрешения проблемы. До определенного момента. Чем я завтра и займусь. — Последнюю фразу Вадим произнес очень тихо и как-то подозрительно задумчиво, словно она не для меня предназначалась.

— Чем ты завтра займешься? — В свете последних событий и появившихся у меня некоторых подозрений оставлять столь недвусмысленное заявление без внимания я не собиралась. К тому же прежде чем решать проблему, нужно знать, на какой стадии разрешения она находится. С моей точки зрения — на самой начальной, если не сказать нулевой. А вот муженек, кажется, что-то от меня скрывает. И мне это не нравится.

«Завтра будет решающий день. Дальше тянуть нельзя, становится очень опасно. Первый раз почти ничего не получилось, и я буду полным идиотом, если упущу такую возможность повторно».

Это еще что такое? Я непонимающе уставилась на стоящего передо мной мужчину. Его лицо сейчас выглядело отстраненным и каким-то… чужим. Никогда я не видела у Вадима так жестко и даже в какой-то степени предвкушающе поджатых губ, настолько незнакомо отрешенного выражения глаз. И ведь он не произнес ни слова… Неужели я услышала отголоски его мыслей? Та-а-ак… Приехали! Хотелось бы еще знать, как образом? И чем сие новшество аукнется для меня лично — очередной проблемой (даже не удивлюсь) или неожиданной помощью (в чем искренне сомневаюсь).

— Вадим, ты меня слышишь? — справившись с первым потрясением от неожиданного открытия своих новых способностей, я потрясла мужа за руку. О собственной «уникальности» подумаю позже. Сейчас меня напрягал не столько сам факт, что я неожиданно научилась читать чьи-то мысли, сколько то, ЧТО ИМЕННО довелось услышать. И мне это жутко не понравилось.

— А? Что? — вынырнул из своих мыслей мой неприятно загадочный благоверный. — Извини, дорогая, задумался. — Легким движением ладони он провел по лицу, будто стирая неосторожно навешенную на него маску, и виновато улыбнулся.

— У тебя все в порядке? — Мне было неприятно следить за происходящими с мужем метаморфозами, но я предпочла прикинуться ветошью и не отсвечивать. Не люблю, когда меня пытаются использовать втемную, особенно близкие.

— Конечно, в порядке. Не хочу завтра ехать к маме, вот и нервничаю немного. — Вадим снова продемонстрировал неискреннюю улыбку и, чмокнув меня в кончик носа, резко сменил тему: — Ты объяснила Стефу, как для нас важна любая информация о способностях и возможностях вампиров? Он согласен ответить на парочку моих вопросов?

Я хмуро посмотрела в загоревшиеся маниакальным блеском глаза ученого, предвкушающего получение в единовластное пользование неизведанного доселе насекомого, и отрицательно покачала головой. Почему-то помогать мужу пропала всякая охота. Еще вчера я была готова на все ради благополучия и карьеры Вадима, но сегодня сомнения захлестнули меня с головой. Былое доверие дало вполне ощутимую и довольно болезненную трещину. Что он скрывает от меня? Чем на самом деле занимается? И почему, черт побери, постоянно держит свой ноутбук под паролем?! И мне все это перестало нравиться еще больше.

— Допустим, я сделаю одолжение и отвечу на парочку твоих вопросов, — раздался тихий вкрадчивый голос за моей спиной, заставив слегка вздрогнуть от неожиданности. Еще немного, и я начну привыкать к по-кошачьи бесшумному появлению вампира, как привыкают со временем не спотыкаться о протянутый через дорогу электрический кабель. — Но не рассчитывай, что на все, профессор, — тем же ровным спокойным голосом закончил свою мысль Стефианир.

Вадим, словно собака Павлова, уже пустил слюну в предвкушении получения вожделенной для каждого ученого информации и усиленно закивал. Мечты сбываются…

— Только что я буду с этого иметь? — Вампир хищно оскалился, ясно показывая, что такое понятие, как «халява», хорошо известно и в их мире. Да, некоторые вещи незыблемы в любой вероятности.

— Что ты хочешь взамен? — охрипшим от волнения голосом вопросил мой купленный с потрохами муженек. Такое впечатление, что даже за сомнительные намеки предприимчивого кровопийцы этот ученый-маньяк готов продать душу дьяволу. Точнее, вампиру.

— Желание, — коротко пояснил Стеф.

— Какое желание? — несколько опешил Вадим.

— Мое, естественно.

Быстро же клыкастый пришелец сориентировался в товарно-денежных отношениях нашего мира. Валюта в любом эквиваленте ему ни к чему. Бумага всегда останется бумагой, несмотря на ее многообещающее количество. И горит так же.

— И каково же твое желание? — осторожно уточнил ученый муж. Правильно, не нужно совершать сомнительных сделок и покупать кота в мешке, это чревато если не полным крахом, то далеко идущими последствиями точно.

— Пока не знаю. — Вампир неопределенно пожал плечами. — Не придумал еще.

Вадим напряженно всматривался в непроницаемые черты лица торговца нематериальными ценностями. «Почему именно желание? Что эта иномирная крыса задумала? Ловушка? Причинить какой бы то ни было вред мне он не может, клятву дал. Надеюсь, у них там клятвы не пустой звук, не в пример нам. Тогда что? Кровь? Да для любого вампира на Земле шведский стол накрыт, рай, можно сказать. И какие могут быть у вампира желания? Примитивные если только», — уловила я обрывки судорожно мечущихся мыслей моего благоверного. А еще на самой грани восприятия почувствовала еле уловимое пренебрежение и какое-то несерьезное отношение к собеседнику, будто игра идет понарошку, как в далеком детстве в песочнице.

— Хорошо, согласен, — неожиданно решился Вадим. Тянуть с ответом он не рискнул, вдруг капризный оппонент передумает.

Стефианир удовлетворенно усмехнулся и обозначил легкий намек на поклон, давая понять, что сделка заключена.

— Можешь начинать задавать свои вопросы, профессор.

— Ага, — мигом отбросив все былые сомнения, оживился мой муж. — Только давай в дом пройдем, а то дождик накрапывать начинает, да и предварительный список у меня в блокнотике накидан. — И первым чуть ли не бегом рванул к вожделенной цели. Готовиться к самому главному интервью своей жизни.

Я проводила одержимого научными изысканиями супруга задумчивым взглядом. Подо что же он только что подписался, хотелось бы знать? Сомневаюсь, что у вампиров в моде благотворительность и желание конкретно нашего зубастого индивида окажется безобиднее божьей коровки.

— Ради чего ты это делаешь? — не глядя на продолжавшего подпирать сарай Стефианира, спросила я. Вопрос был чисто риторический, и меня несказанно изумило, когда услышала вполне конкретный ответ:

— Ради себя, любимого и неповторимого.

— И почему я не удивлена?

Горестно вздохнув, я все-таки взглянула на излишне самоуверенного собеседника. Странно, на первый взгляд вампир выглядел почти обычным человеком, особенно если не скалится. Можно спокойно пройти мимо и не обратить внимания. Ну, бледный чрезмерно, непривычно манерный, одет как любитель ставших популярными в последнее время ролевых игр. Ничего экстраординарного, у нас по улицам и не такие кадры разгуливают. Некоторых вообще можно смело записывать в инопланетяне, где господствует царство земноводных. Только наши земные любители выделиться из толпы самым нелепым образом довольно вычурны и давно перестали быть диковинкой, а Стеф… он просто чужой в этом мире и на уровне подсознания ощущается как скрытая угроза. Беспощадная, непредсказуемая, смертельно опасная. А раздражает больше всего, что гадкий вампир совершенно не пахнет!

— У меня слишком мало времени, и с каждым биением сердца его остается все меньше. — Стефианир изучающе разглядывал мое лицо, словно первый раз видел. Сказать, что ощущения были не из приятных, значит, ничего не сказать. Меня словно окутало непроницаемой липкой сетью, медленно впитывающейся в тело. Так испаряется с кожи грязная влага, оставляя после себя отвратительное чувство стянутости и непреодолимое желание помыться. Я зябко поежилась, пытаясь скинуть мерзкое наваждение, но оно пропадать не спешило. — Мне тяжело находиться в вашем мире, где для вампира уровень жизненной энергии зашкаливает за минусовую отметку, — между тем монотонно продолжил Стеф. — Земля выкачивает из меня силу, и, чтобы хоть как-то продержаться, мне нужна кровь. С каждым днем все больше крови. Рано или поздно я сорвусь окончательно, истощив весь свой резерв без остатка, и превращусь в неконтролируемого убийцу. Ваш мир почему-то не столько дает, сколько забирает. Но не волнуйся, — его бездонный взгляд несколько потеплел, заметив, с каким ужасом я уставилась на потенциального маньяка, — это совершенно не входит в мои планы. Вампиров, знаешь ли, тоже пугает возможное безумие.

— А при чем тут мой муж? — охрипшим от волнения голосом спросила я. Что этот зубастый тип задумал? Прочитать кровожадные мысли разоткровенничавшегося упыря у меня никак не получалось, сколько ни напрягалась. И зачем тогда этот дар вообще нужен, если не можешь им воспользоваться в нужный момент?

— Возможно, ни при чем. Но должно же и у меня быть хоть какое-то развлечение. — Стефианир плавным движением отлип от стенки сарая и направился в сторону дома. Честно выполнять свою часть заключенной сделки.

— А что с желанием? — крикнула я в невозмутимо удаляющуюся спину.

— Я его еще не придумал. Но одно могу обещать точно — оно будет о-о-очень оригинальным.

— Не сомневаюсь.

Только сейчас, когда осталась одна, я заметила, что дождик, так безобидно накрапывающий всего несколько минут назад, постепенно усиливается. Стоять столбом под холодными потоками воды и пронизывающим насквозь ветром было глупо. Надо же как погода резко испортилась.

Закутавшись плотнее в куртку и накинув на голову капюшон, я направилась к дому. О серьезных вещах лучше думать в тепле и уюте, с чашкой горячего ароматного чая в руках. Простуду подцепить я всегда смогу, и так уже успела продрогнуть. А насморк никогда не способствовал здравомыслию и принятию правильных решений.

* * *

Весь остаток дня сладкая парочка, состоящая из моего драгоценного мужа и клыкастого пришельца, развлекала меня игрой в вопросы-ответы. Вадим не отходил от Стефианира ни на шаг, вынуждая последнего чуть ли не на собственном примере демонстрировать некоторые особенности вампирьей физиологии. Стеф, как и говорил, развлекался на полную катушку, закидывая дорвавшегося до вожделенной информации ученого настолько нелепыми, а иногда и вообще бредовыми данными, что даже я понимала — вампир нагло врет и не краснеет. Вадим же принимал всю выдаваемую дребедень за чистую монету и подробно записывал в блокнотик, специально подготовленный для этой цели. Большой такой блокнотик, формата А4 и страниц эдак на девяносто.

Какое-то время я старалась присутствовать на самом выдающемся интервью нашего мира, но смутное беспокойство, оставшееся после разговора как с мужем, так и с вампиром, не давало мне как следует насладиться процессом. Не придумав ничего умнее, я решила заняться домашним хозяйством. Обычно это хорошо помогает отвлечься. Руки заняты — голове легче.

— Что ты чувствуешь к своим жертвам? — с видом опытного психотерапевта спросил Вадим за обедом.

Ели, правда, только мы с мужем, Стефианир сидел в сторонке и с некоторой долей презрения наблюдал за непривычным для него процессом поглощения пищи. Пригласить его составить нам компанию у меня язык не повернулся. Меню вампира могло надолго отбить аппетит.

— А ты по отношению к котлете в своей тарелке? — вопросом на вопрос ответил вампир, улыбнувшись одними уголками губ.

Муж слишком серьезно задумался над поставленной задачей, внимательно разглядывая уже надкусанную котлетину.

— В общем-то ничего особенного, — наконец выдал он, озадаченно почесав затылок. — Я хочу ее съесть, потому что голоден.

— Тогда зачем ты спрашиваешь о моих ощущениях?

— Мы не едим себе подобных, — справедливо возмутилась я, гневно покосившись на счастливо жующего Вадима. Можно подумать, за едой больше поговорить не о чем.

— Я тоже. — И опять та же загадочная блуждающая улыбка.

— Но ты убиваешь людей, выпивая их кровь!

— А кто сказал, что люди и вампиры подобны?

— Разве нет?

— Конечно нет. Это абсурд. Нельзя говорить о внутреннем сходстве только потому, что кто-то с кем-то похож внешне.

— Тогда почему ты не пьешь кровь животных? — не отставала я.

— Незаметно, чтобы вы оба, достигнув уже вполне сознательного возраста, продолжали постоянно вкушать детское питание из баночек и молочные кашки.

Я замолчала, не зная, что на это сказать. Аппетит не очень вежливо помахал мне на прощанье лапкой. Не в силах проглотить больше ни кусочка, я решительно отставила тарелку в сторону, чем вызвала удовлетворенную усмешку со стороны клыкастого нахала. Нравится ему надо мной издеваться. Если так и дальше дело пойдет, я совсем есть не смогу. А вот муж, напротив, заметно оживился и с преувеличенным интересом принялся разглядывать остатки обеда, одновременно пытаясь выяснить, в каком возрасте у вампиров происходит смена пищевого рациона и с чем это связано.

Поспешно собрав со стола посуду и второпях чуть не перебив половину тарелок, я отправилась на улицу к умывальнику. Дождь решил развернуться на полную катушку и оторваться за все погожие дни разом. Ну и ладно, пусть идет, вода тоже обладает неплохими успокаивающими свойствами. Эх, и где осталась моя прежняя размеренная жизнь, полная предсказуемых событий и запланированной скуки? «Вампир позаимствовал», — злорадно проинформировал меня ехидный внутренний голос. Хотелось бы надеяться, что именно позаимствовал, а не бессовестно спер. С него станется.

Однако вопреки моим ожиданиям долго насладиться покоем и умиротворением не получилось. Нет, меня никто не беспокоил и не дергал. Но, согласитесь, довольно сложно расслабиться, когда за шиворот беспрерывно льют потоки леденющего дождя, а куртка совершенно не спасает от сильных порывов остервеневшего осеннего ветра. Я окочурилась и промокла уже через пять минут. Надо же как погода резко поменялась, а ясновидящие синоптики обещали тепло до конца следующей недели. Погоду на вчера слушайте послезавтра… А когда у нас было по-другому? Хотелось бы надеяться, что подобные катаклизмы мою дальнейшую жизнь не затронут. Ага, мечтательница нашлась.

— Вампиры очень редко используют шээри дважды, так же как несколько вампиров никогда не пьют одну жертву, за исключением особых случаев, — услышала я часть леденящего душу откровения, едва вошла в дом.

Тьфу на них! Не могу больше слушать подобные ужасы. Мало мне кошмаров наяву, так скоро и сны ими пропитаются. Все! Не хочу больше ни о чем думать! Отключите мне срочно мозг и все мыслительные процессы! Достали! Один своим кровожадным происхождением, а второй — маниакальным пристрастием к исследовательской деятельности всего эксклюзивного. Видеть их больше не могу!

Злобно глянув на увлеченно беседующих за столом мужчин, я протопала в спальню и захлопнула за собой дверь. Осталось только забраться в кровать под теплое мягкое одеяло и включить телевизор. Даже самый сопливый сериал сейчас казался мне настоящим спасением. Да и наши регулярные новости, обычно больше напоминавшие нескончаемый ужастик с красиво завуалированным апокалипсическим концом, вполне способны подействовать на меня умиротворяюще. Не могу больше думать о том, что происходит в данный момент за стенкой и чем все это может кончиться. Информация ведь тоже своего рода оружие, и подчас гораздо более разрушительное, чем все военные базы ВВС вместе взятые. Главное, использовать ее где надо и как надо…

С этими пессимистичными мыслями я решительно нажала красную кнопку на пульте телевизора и безжалостно прибавила звук. Всё, на весь остаток сегодняшнего дня телевидение — мой самый лучший друг. Я устроилась поудобнее… Или все-таки враг? Нет, честное слово, надо мной издевается уже сама судьба! Почему именно сейчас, когда мне срочно требуется отвлечься, по телевизору показывают ставшую недавно знаменитой «Сагу о вампирах»?! В срочном порядке переключив канал, я обреченно застонала. Такая милая и добрая передача, как «В мире животных», незабываемым голосом Николая Дроздова рассказывала любителям дикой природы о летучих мышах-вампирах. Картинка на экране крупным планом демонстрировала довольно увлекательный процесс питания этих летающих гаденышей. Вот острые длинные клычки с легкостью прокусывают кожу на шее лошади, вот мышь в счастливом экстазе от предстоящей трапезы закатывает глазки, и… и я поймала себя на том, что начинаю одновременно с ней сглатывать такую теплую, такую вожделенную кровь. Да что же это творится-то?! Тьфу на всех еще раз!!! Если так и дальше дело пойдет, у меня точно крыша отправится в долгое утомительное путешествие в неизвестном направлении, где и помрет в полной безвестности.

Следующее нажатие кнопки переключения программ я делала с о-о-очень большой осторожностью. Кто знает, какая гадость явится пред моим осоловевшим взором через одну минуту. Но сюрпризы вроде бы исчерпали отпущенный им лимит по отношению ко мне и больше не пугали своей реалистичностью. Довольно быстро я нашла какую-то занудную «мыльную оперу» и на полном серьезе углубилась в сопереживание чужим проблемам. Только бы от своих подальше.

В какой-то момент мне наконец удалось погрузиться в слезоточивую атмосферу довольно банального сюжета, изредка разбавляемого навязчивым втюхиванием никому не нужных шампуней, зубных паст и прокладок с крылышками, и напрочь забыть о времени. Поэтому невинный вопрос Вадима, осторожно заглянувшего в комнату на огонек (точнее, на звук телевизора), застал меня врасплох.

— Свет, а мы как, ужинать будем?

— Ты же только что обедал, — искренне удивилась я мужниной прожорливости. Вот что с людьми дурное общество делает.

— Ну ты даешь! Уже почти восемь вечера! Еще вспомни, что мы в прошлый понедельник на завтрак ели.

Я озадаченно посмотрела в сгущающиеся за окном сумерки. Это как же меня нежданно свалившаяся действительность достала, что я настолько выпала из реальности? Правда, мне впору уже в анабиоз впадать, благо осень — время для этого самое подходящее. И психика моя изрядно пошатнувшаяся как раз отдохнет, окрепнет, а к весне, глядишь, клыкастые проблемы сами рассосутся…

— Свет, может, хватит мечтать? У тебя муж некормленный, между прочим, — жалобно напомнил о себе Вадим.

— А муж не может сам покормиться? — лениво огрызнулась я. Вылезать из-под теплого уютного одеяла и тем более возвращаться к нашим баранам, то есть вампирам, совершенно не хотелось.

— Может, но не желает. — Мужская наглость иногда не знает пределов. — Ты же знаешь, не люблю я один есть. Мне скучно и кусок в горло не лезет.

— У тебя прекрасная компания имеется, — не осталась в долгу я.

— С этой «компанией» у меня слишком разные практические потребности относительно пищевого рациона, — витиевато завернул мой ненаглядный.

— Но ты же любишь проводить всякие научные эксперименты, вот и пользуйся случаем, совмещая, так сказать, приятное с полезным.

— Не получится. — Вадим потянул одеяло на себя, рассчитывая, что без этого немаловажного аксессуара лежание на кровати потеряет всякий смысл и мне волей-неволей придется подняться.

— Почему это? — Я быстро раскусила его нехитрый маневр и без боя расставаться с таким мягким теплом не собиралась, двумя руками крепко вцепившись в другой конец одеяла.

— Хотя бы потому, что моя «компания» меня временно покинула. — Муж решил использовать эффект неожиданности и резко рванул одеяло на себя.

— Ничего, она тебя скоро насовсем покинет. — Я была начеку, поэтому фокус не удался. — И слава богу!

— Еще не скоро, — клятвенно заверил меня муж, не прекращая попыток выжить меня с тепленького местечка.

— Почему это не скоро? — Я настолько поразилась неприятной для меня уверенности в голосе ненормального ученого, что на миг потеряла бдительность и в мгновение ока потерпела сокрушительное поражение. Правильно говорят великие полководцы — не отвлекайся на пустяки, пока не одержал полную и безоговорочную победу, потому что даже одна посторонняя мысль, всего на шаг отделяющая тебя от почти достигнутой цели, может обернуться полным крахом.

— Э… Ну… Не знаю… Мне так кажется, — невнятно забормотал Вадим, вновь пробуждая к активной деятельности уснувшие было во мне сомнения. — Научная интуиция, во! — нашел он наконец правдоподобное объяснение своим неосторожным словам и просиял как начищенный пятак.

А вот я радоваться пока не торопилась, внимательно вглядываясь в хорошо знакомое и такое родное лицо, на котором появилась совершенно невидимая для посторонних, но слишком заметная для меня паутинка фальши. Сердце неприятно кольнуло обжигающим холодом, словно предупреждая о какой-то неумолимо надвигающейся гадости. Но что может грозить мне со стороны любимого мужа? Максимум — измена, но от предчувствия такого рода не веет падалью. Да и любовницу я бы уже давно учуяла со своим уникальным нюхом-то. Правда, эту тему я уже сегодня утром обдумывала и поставила под сомнение. До выяснения обстоятельств.

— Светик, миленькая моя, давай поедим уже, а? — снова принялся канючить Вадим, пытаясь аккуратно вернуть разговор в прежнее русло. — Правда, я голоден, как целое стадо африканских бизонов.

— Почему африканских? — вяло уточнила я.

— Хорошо, пусть будут индийскими. Тебе так важна их видовая принадлежность? Я могу пойти покопаться в Интернете, собрать информацию, провести сравнительный анализ для выяснения, кто же из них самый недоедающий. Только, боюсь, я умру раньше, чем ты получишь результат моей исследовательской деятельности.

— Знаешь, я тоже проголодалась. — Выслушав пламенную тираду отощавшего от научных трудов мужа, я осторожно забрала у него завоеванный трофей и принялась его аккуратно расправлять.

— Значит, надо срочно осуществить наше обоюдное желание, — обрадованно закивал Вадим.

— Вот ты и осуществляй, — милостиво разрешила я и, одарив благоверного самой нежной улыбкой, забралась обратно под одеяло.

— А почему я?

Вот наглец!

— Потому что я сегодня это честно заработала. Самая достоверная информация из уст истинного вампира, думаю, стоит гораздо больше, чем приготовление ужина. Так что считай, ты получил вполне ощутимую скидку.

— Да уж… — Вадим озадаченно почесал в затылке и обреченно потопал обратно на кухню. Расплачиваться со мной по счетам натурой из полуфабрикатов.

— А наш квартирант кусачий куда подевался? — запоздало крикнула я вслед начинающему кашевару.

— Тоже ужинать пошел. Сказал, рано его не ждать, — бодро отрапортовал муж, одновременно громыхая кастрюлями. — Он мне столько всего выболтал, закачаешься! Я тебе за ужином расскажу…

— Спасибо, обойдусь без этого приторного десерта, — перебила я раньше, чем лавина совершенно ненужных сведений обрушится на мой только-только остывший от вампиризма мозг.

— Не хочешь — не надо, — без тени сожаления крикнул Вадим. — Нет в тебе ни капли исследовательского духа.

— И слава богу, — себе под нос буркнула я.

И почему я вообще начала сомневаться в человеке, с которым прожила вот уже пять лет бок о бок? Вампир гораздо опаснее по своей природе, это его на самом деле надо бояться.

* * *

Этой ночью я спала на удивление спокойно и безмятежно. А главное — без обрывочных, пугающих своей непонятностью сновидений и чужеродных мыслей. Близость вампира, кстати так и не явившегося к полуночи, меня совершенно не волновала. Не пришел — и не надо, не муж гулящий. Умом, конечно, я прекрасно понимала, что этот опасный во всех отношениях иномирный субъект не цветочки собирать на лесную полянку отправился, но мое сознание, видимо слишком утомленное кровожадной мистификацией, уже выработало парочку условных рефлексов на все эти изменения и перестало на них «адекватно» реагировать.

Да и сухой звук быстро щелкающих клавиш ноутбука убаюкал меня лучше самой сладкой колыбельной. Мой повернутый на науке муж увлеченно заносил в свой электронный дневник добытую сегодня уникальную информацию. Интересно, как он собирался использовать ее в будущем? Стефианиру рано или поздно все равно придется уйти в свой мир. Оставаться здесь для него форменное самоубийство, он сам на это намекнул, а без демонстрации настоящего вампира вся исследовательская работа Вадима не имеет смысла. Ладно, пусть сам решает, куда девать это сенсационное барахло, ему виднее с высоты своей ученой степени.

Проснулась я довольно рано, около восьми утра, свежая и отдохнувшая. Вадима в спальне не было, что меня несказанно удивило, ведь этот ненормальный сидел за своим ноутом хорошо если не полночи. Интересно, он вообще ложился, ему ведь еще за руль садиться?

Я встала и, натянув на себя теплый спортивный костюм, привезенный мужем из последней командировки в Норвегию, выглянула в окно. Дождь на улице прекратился, но угрюмые низкие тучи не спешили покидать насиженного места, монотонно оккупировав весь небосвод. Лужайка перед домом, на которую мы всегда ставили наш верный «ниссан», сиротливо блестела примятой травой. Значит, Вадим рванул в Москву ни свет ни заря. Неужели так по мамочке соскучился? Или по кому-то еще?

На кухонном столе меня ждала записка более чем лаконичного содержания: «Дорогая, я уехал. Постараюсь вернуться как можно раньше. Позвоню. Твой Вадим». Можно подумать, всего этого я не знала. И ни слова беспокойства по поводу того, что оставил меня наедине с неуправляемым кровопийцей. А кстати, где наша вампирюга ошивается? Может, мне на радость заблудился в подмосковных лесах?

— Твой ученый только что уехал и не побоялся оставить тебя со мной наедине, — вкрадчиво раздалось за моей спиной.

И что за мерзкая привычка у этого паршивца всегда подкрадываться сзади? Раздражает же.

— Где был всю ночь? Что делал? — равнодушно поинтересовалась я, потому что совершенно не представляла, о чем можно с ним разговаривать. И конечно же не подумала о подоплеке задаваемого вопроса. По утрам да на голодный желудок со мной такое случается.

— Уверена, что хочешь это знать? — Хищный оскал слишком красноречиво дал понять — подробности могут оказаться слишком шокирующими. Я отрицательно помотала головой.

Да уж… Не стоит забывать, что передо мной далеко не человек. Пусть лучше пикантные нюансы его питания останутся для меня всего лишь эфемерными догадками, а воображение я постараюсь вообще отключить. Это Вадим у нас, как оказалось, любитель всяких аморальных ценностей. Во благо отечественной и мировой науки, как он выражается. Ага, и собственного удовольствия очень сомнительного свойства по умолчанию. В последнее время мне почему-то стало казаться, что я совершенно не знаю собственного мужа… Или это тлетворное влияние вампира вызывает у меня обострение чрезмерной подозрительности?

— Чем заниматься будем? — лениво поинтересовалась истинная причина моих мрачных размышлений, осознав, что развлекать его я не горю ни малейшим желанием.

Но вопрос прозвучал довольно двусмысленно, чтобы оставлять его без внимания. На языке вертелась нецензурная гадость, но, боюсь, обладающий уж очень своеобразным чувством юмора вампир может слишком буквально истолковать мои слова и принять их как руководство к действию. Тогда у меня возникнут нежелательные проблемы. Оно мне надо? Правильно, не надо. Бегать от молниеносного и прыткого вампира, уверенного, что ему предложили местный аналог эротических игр, — глухое занятие. И докажи потом, что всего лишь невежливо послала его по конкретному адресу. Обидится ведь, а я потом не только топором, но и бензопилой не отмашусь.

Играть в молчанку было тоже довольно глупо. Может, Стефианир ничего особенного и не имел в виду, и это у меня мозги не в ту сторону повернуты. Тогда он точно не отстанет, допытываясь до причины, по которой я с ним не разговариваю. И банальной фразой: «Просто не хочу», — я вряд ли отделаюсь.

Спрашивать его собственные варианты ответов у меня нет ни малейшего желания. Мало ли что у вампира на уме, а я потом красней.

Ладно, выберем самый нейтральный вариант из всех пришедших мне в голову.

— Не знаю, чем будешь заниматься ты, но главное — не в моем доме и не со мной!

Стеф удивленно приподнял бровь и, прислонившись плечом к дверце холодильника, уставился на меня донельзя заинтересованным взглядом. Во всем его облике читалось жгучее желание срочно узнать всю подоплеку столь загадочного предложения, но я комментировать свои слова не собиралась, раздумывая в этот момент, что бы съесть на завтрак.

— Надо же какое обширное поле деятельности ты предоставляешь в мое полное распоряжение, — сдавленно выдавил из себя вампирюга, привычно покусывая кончиком верхнего клыка нижнюю губу. То ли по обыкновению обдумывал что-то, то ли смех еле сдерживал. Его иногда не поймешь. — Твоя щедрость поистине не знает границ, — хриплым голосом продолжил между тем Стефианир. — Благодарю тебя, конечно, за столь дорогой подарок, Светлана, но сомневаюсь, что в состоянии воспользоваться им в полной мере. Мое пребывание в вашем мире слишком ограничено временем, а я не сексуальная газонокосилка, чтобы успеть посетить всех окрестных женщин, не говоря уж об удаленных экземплярах. И потом, это сильно отвлечет меня от основной причины моего появления здесь. Поэтому извини, но вынужден отказаться. — Под конец своей пламенной речи гадкий вампир уже откровенно ржал, сотрясаясь всем телом. И заодно сотрясая ни в чем не повинный холодильник.

— Прекрати паясничать! — неожиданно даже для самой себя вспылила я. — Каждый думает в меру своей испорченности. Тоже мне, клоун любвеобильный выискался!

Я тут, понимаешь ли, мозги напрягаю, как бы ненароком не обидеть или не спровоцировать «дорогого» иномирного гостя неосторожным словом, а он, зараза такая, уже давно вжился в роль закоренелого аборигена и сыплет сальными шуточками местного пошиба. Вот кто он после этого?

— Моя «испорченность» всего лишь покорно следует за твоей шаловливой мыслью, — не остался в долгу клыкастый паразит, отвешивая мне шутовской поклон. — На самом деле я очень скромный и совершенно неискушенный в ваших земных забавах вампир. Меня легко можно обидеть.

— Ага, только тот, кто это посмеет сделать, долго не проживет, — уверенно констатировала я, чем заслужила самодовольный оскал с полным набором боевых клыков. — Ты примешь самые «скромные» и «неискушенные» меры по устранению обидчика. И вообще — отойди от холодильника, мне туда надо! — и, довольно грубо отпихнув развеселившегося вампира, дернула вожделенную дверцу. Есть-то мне так и не перехотелось. Но тут произошла внештатная ситуация, и с криком: — Ой, мамочки! — я трусливо присела, прикрыв голову руками.

Нет, из холодильника на меня со страшным криком «бу!» никто не выпрыгнул, и вампир с клыками наголо отвоевывать понравившуюся бытовую технику тоже не ринулся. Просто при резком открытии дверцы я краем глаза заметила, что с двухметровой высоты холодильника мне прямо на голову летит нечто большое и даже на взгляд увесистое.

Но ожидаемого удара по маковке, грозящего мне внушительных размеров шишкой, почему-то не последовало. И грохота падающего на пол предмета я тоже не услышала, что довольно странно, учитывая ускорение свободного падения, которое еще никто не отменял, и внушительный вес прицельно летящего «снаряда». Что за ерунда, противоречащая всем законам физики, творится?

Выждав для верности еще пару секунд, я осмелилась приоткрыть один глаз. Естественно, из моего невыгодного положения рассмотреть окружающую обстановку не представлялось возможным, только безупречно начищенные ботинки вампира да полы его длинного плаща и увидела. Пришлось осторожно повернуть голову. Сильно менять положение тела я не рискнула, мало ли какие еще сюрпризы поджидают сверху, а в компактный комочек попасть гораздо сложнее.

Поначалу ничего интересного и подозрительного мною замечено не было, падать вроде тоже ничего не торопилось, но каково же было мое удивление, когда мой настороженный взгляд добрался до рук Стефианира. Я даже замерла, не поверив собственным глазам, и мрачно подумала — галлюцинация. Но «галлюцинация» пропадать не спешила. Мало того, вампир тоже озадаченно разглядывал ее со всех сторон. А это значит…

— А ну дай сюда! — Птичкой подлетела я из положения «сидя», моментально забыв про все опасности разом. И тут же нагло отобрала у вздрогнувшего Стефа несостоявшееся оружие, должное меня покалечить. Вампир от моего маневра чуть не выронил нежданно свалившийся предмет, оказавшийся ноутбуком Вадима. Нечего сказать, умею я пугать окружающих когда не надо. Да ладно, что не выронил, не то убила бы, коль разбил бы.

Ноут тихо и монотонно жужжал, ясно давая понять, что находится в рабочем состоянии. Теперь главное, чтобы Вадим не на спящий режим его поставил, пароля-то я не знаю.

— Может, ты сначала поблагодаришь своего спасителя в моем лице, а потом объяснишь, чем так примечательна эта штука? — осторожно подсказал вампир, несколько обиженный столь резким переключением моего внимания с его сиятельной персоны на несколько сомнительный объект. Да еще и бескровный.

— Ага, — усиленно закивала я, готовая сейчас согласиться с чем угодно, лишь бы мне не мешали, и словно хрустальную вазу водрузила ноут на кухонный стол. Это как же Вадим торопился уехать, что не только забыл свой драгоценный ноутбук, но еще и не выключил его. Вот это я считаю удачей!

Трясущимися от волнения руками осторожно открыла, и… мое сердце радостно забилось в адреналиновом предвкушении. Предвкушении чего, пока, правда, я не знала, но надеялась найти в недрах этого чуда электроники нечто для себя важное, а то в последнее время уж больно странные вещи происходили с моим мужем.

— Ура! Есть!

Машинка, к моей бурной радости, была установлена всего лишь в ждущий режим, и сейчас монитор отразил рабочий стол с кучей ярлыков, раскиданных на фоновой картинке… со смешариком Лосяшем. Я сдавленно хрюкнула. Не знаю, что связывает Вадима с этим мультяшным персонажем, но по поводу рогов он явно погорячился. У меня даже в мыслях не было ему изменять. Если только это не психологическая проекция с себя, коварного изменника, на меня. Вот сейчас и проверим… Жалко, модем не подключен, в Интернете не покопаешься. Социальные сети могут поведать много всего интересного. Ну ничего, тут и без Инета работы непочатый край!

— Светлана, не знаю, что ты собираешься делать, но мне бы хотелось… — предпринял очередную попытку достучаться до меня совершенно забытый Стефианир.

Вот что он прицепился? Зануда!

— Если есть хочешь, на — укуси. — Я, не глядя, сунула ему под нос запястье, продолжая водить взглядом по ярлыкам, выбирая, с которого бы начать. — И отстань. Не видишь, Светлана занята. Подозреваю, надолго.

— Я понял.

Мою кровавую жертву великодушно не приняли, мягко отстранив доверчиво протянутую руку. Зато у самого уха я почувствовала еле заметный сквознячок чужого дыхания. Как же не вовремя этот злыдень решил меня на вкус попробовать. Может, попросить немного отложить экзекуцию? Не умрет ведь он с голоду за час-полтора.

Осторожно покосившись на низко склонившегося ко мне вампира, я уже собралась было озвучить свою последнюю просьбу, но тут заметила, что со столь преувеличенным интересом разглядывает он не соблазнительно бьющуюся на моей шее жилку, а монитор ноутбука.

— И для чего у вас эти коробочки предназначены? — деловито осведомился Стеф, перехватив мой вопросительный взгляд.

— Для хранения и обработки информации, — машинально ответила я. Коротко и емко. Устраивать компьютерные курсы для иномирных чайников мне сейчас не с руки, более насущных проблем хватает. Благо вампир ограничился моим лаконичным ответом и подробностей пока не требовал.

Ладно, пора приступать. Никогда не была излишне любопытной и уж тем более не лезла в рабочую жизнь мужа (а тут могла оказаться еще и вторая, личная!), но ситуация требовала срочного прояснения. Не использовать столь уникальную возможность было бы вопиющей глупостью с моей стороны.

Так-с. На диске «С» вряд ли какая-нибудь полезная информация хранится, там только программное обеспечение. Вряд ли компьютерная физиология активно воздействует на моего мужа. Ну, точно, в «Моих документах» пустота завидная, а все остальное — один сплошной софт. Значит, как и предполагалось, диск «Д». Открываем… Ой, сколько папочек! И у всех названия такие мудреные. Если я все их просматривать буду, до пенсии не разберусь. Надо искать что-то конкретное. Интересно только как? Обычно самое важное хранят под видом ничего не значащего, по принципу: подальше положишь, поближе возьмешь. Ну что ж, начнем, благословясь!

В первой папке ничего интересного не оказалось, всего лишь несколько фоток с коллегами Вадима. Некоторых их них я знала лично, у нас в гостях были на дне рождения мужа, остальные, судя по групповому снимку, да еще и в белых халатах, тоже из их числа.

Вторая папка также ничем меня не порадовала, одни какие-то установочные программные файлы. Третья вообще оказалась пустой. Зачем она нужна и нужна ли в принципе, остается только догадываться. В четвертой оказались примитивные игрушки типа карточных пасьянсов, маджонга, тетриса в разных вариациях и нескольких тупых бродилок. Да уж… Мне казалось, что леденящая душу игра «Сталкер» у Вадима должна стоять обязательно, там такие милые монстрики бегают, как раз в его вкусе. И вампиры в том числе, кстати. Ан нет! Не увлекают, видимо, моего благоверного виртуальные существа со сверхчеловеческими возможностями. Ну и бог с ними. Идем дальше.

Но дальше было все то же самое. В смысле, совершеннейшая ерунда. Я уже около получаса совершенно бесполезно бродила по недрам ноутбука, тщательно просматривая все, что мне попадалось, но так и не находила ни малейших признаков супружеской измены, подробного плана тайного заговора или чего-то хоть мало-мальски достойного моего внимания. Какие-то научные статьи по большей части на английском и французском языках, скачанные из Интернета книги, неплохой подбор классической музыки и немного современной, несколько фильмов, даже уроки профессионального хакера обнаружились. М-да… Кажется, зря я понадеялась найти в этой груде бесчувственного железа ответы на мучившие меня с недавних пор вопросы.

— Нажми вот сюда, — вдруг ткнул пальцем Стефианир в одну из нескольких оставшихся непросмотренными папок. Название у нее было довольно примитивное — XXL. Не знаю, что заинтересовало вампира в этом сочетании латинских букв, но я подозреваю, что внутри кроются видеоролики откровенно фривольного содержания. Заглянем и сюда, удовлетворим неожиданно возникшее любопытство вампира, тем более что он до сих пор меня не отвлекал и вообще ничем себя не обнаруживал. Я даже успела забыть о его присутствии. Что ж, заслужил.

Ноутбук решил на этот раз нас не разочаровывать и показал «клубничку» во всей своей красе. Заострять внимание на ветреных девицах с искусственными прелестями я не стала, удостоверившись, что ни одного любительского кадра с хорошо знакомой очкастой физиономией в главной роли там не наблюдается. А вот Стеф был очень недоволен столь беглым просмотром женской красоты, но меня мало волновало его озабоченное мнение. Когда в свой мир возвращаться будет, я ему «Камасутру» на память подарю, пусть просвещается, а сейчас не до этого.

Все подпапки данного раздела почему-то не имели названия, а были банально пронумерованы. Чем руководствовался Вадим, сортируя столь интимные материалы, мне было совершенно непонятно, потому что системы в размещении не наблюдалось никакой. Я уже добралась до последней подпапки, символично обозначенной цифрой 13, и без какого-либо интереса ткнула по ней мышкой. К моему удивлению, никаких видеофайлов и пикантных фотографий там не обнаружилось. Всего лишь еще одна папочка, имеющая тоже свой номер — 1. Внутри нее была вставлена точно такая же, только под номером 2. В ней, как можно было догадаться, спряталась третья. Так, а вот теперь поиск становится интереснее. Что же скрывается в этой компьютеризованной матрешке? Такое впечатление, что Вадим просто дурью маялся, бездумно создавая цифровую прогрессию. Но символическое число 13 и тут принесло свои плоды, неожиданно открывшись ровным строем документированных файлов. Ага, кажется, мой муженек действительно не безгрешен, если так далеко запихнул некоторую информацию. Думаю, это именно то, что я искала. Посмотрим, посмотрим…

Я с замиранием сердца открыла первый файл, медленно пробежала глазами содержимое и, подумав, приняла единственно верное решение — убью заразу! Открыла второй. Прочитала. Подумала еще раз и решила, что просто убить мужа будет недостаточно. Осторожно открыла третий. На этом месте даже Стефианир не удержался то ли от нервного сглатывания, то ли от рвотных позывов, но звуки у меня над ухом раздавались соответствующие. М-да, тут действительно было от чего вывернуться наизнанку. Мне же думать расхотелось категорически, и первые два решения показались слишком гуманными по отношению к этому… этому…

— Карт-хаари! — зло прошипел вампир сквозь зубы на своем языке, вперив пылающий яростью взгляд в монитор. — Фрактнар иррон гарх! — И неожиданно перешел на русский: — Подонок! Мразь! Он за это ответит!!! Я устрою ему преждевременную встречу со всеми богами разом! По частям!!!

Оспаривать даже незнакомые, но явно чрезмерно жестокие угрозы Стефианира в адрес моего мужа я не посчитала нужным. Все они были вполне заслуженными, если верить только что увиденному. Но одно доброе дело сия гневная тирада все-таки сделала — вывела меня из состояния парализующего оцепенения. Я встала из-за стола и вытащила из ящика спрятанную пачку сигарет. Курю я редко, но заначку держу на всякий случай, иногда тянет. Как раз сейчас тянуло особенно сильно. Если не сделаю хотя бы две тяжки, мой мозг разлетится на сотни маленьких, не поддающихся идентификации кусочков. К тому же не мешало переварить столь… убийственную информацию.

Щелкнув зажигалкой, я отошла к окну и сделала медленный глубокий вдох, с удовольствием отмечая, как вредный никотин постепенно расслабляет неприятно напряженные мышцы, успокаивает натянутые до предела нервы, ударяет в перегруженную невероятной информацией голову. Обманываюсь, конечно, как и все заядлые курильщики, сигареты не обладают никаким лечебным эффектом, но мне так нужно привести мысли в порядок. И почему-то именно курение всегда помогало сосредоточиться.

И что же мне удалось выяснить? Ничего хорошего, это точно. Если верить обнаруженным документам и опустить часто встречающуюся малопонятную научную терминологию, картина вырисовывается следующая. Вадим со своими коллегами уже достаточно давно занимается изучением вампиров. Сбор материалов, различные исследования, влияние клыкастого вида на обычного человека и тому подобное. Довольно безобидное занятие на первый взгляд, если бы не разного рода эксперименты. Откуда горе-ученые брали подопытный материал — одному Богу известно (наверное, среди таких же залетных дикарей, как Стефианир и эта неведомая Стадия), но несчастных они не очень-то и жалели, беря пробу чуть ли не с каждой ткани вампирского организма и вживляя их в ни в чем не повинных мышек, свинок и обезьянок. Результаты редко, но впечатляли. У выживших грызунов повышалась регенерация тканей и органов, замедлялись обменные процессы, должные обеспечить значительное увеличение продолжительности жизни, иногда появлялась жажда крови. Правда, долго несчастные животные не жили, уже через пару недель начинали сходить с ума и заживо разлагаться, а потом все равно погибали. Но когда это подобные мелочи останавливали настоящих гениев! Со временем, угробив по ходу дела огромную популяцию мышей и прочей неповинной живности, а также несколько человек, Вадиму со товарищи удалось найти способ, позволяющий трансплантату не оказывать столь молниеносно губительного воздействия на организм подопытного. А конкретнее, для этого требовалось одно условие: донор должен быть живым, хотя бы частично. (Значит, до этого к ним попадались только трупы вампиров.) Вот тут-то и началась самая настоящая мясорубка! Каким макаром к ним в лабораторию попала Стадия (Вадим, будучи уверенным, что никто не доберется до его кровавых дневников, не скрывал имен в своих записях), именно та вампирша, за которой пришел Стефианир, тоже пока остается загадкой. Но именно с этого момента господа маньяки и включили меня в свою жестокую игру, предоставив ключевую роль самого главного подопытного кролика. Естественно, втемную. Мне просто-напросто бессовестно пересадили почку этой самой Стадии во время последней операции и теперь с жадным интересом наблюдали за всеми происходящими изменениями. Вот почему со мной носились как с писаной торбой. Вот почему мне после операции старались вводить как можно меньше лекарств. Смотрели, как поведет себя вампирская почка в моем организме. Сможет ли этот иномирный орган стать для меня родным и что из этого получится. К счастью, что-то получилось, но два месяца еще не показатель, хотя и такой маленький срок уже позволяет делать далеко идущие выводы. Надо ли говорить, кто был главным инициатором этого ужасного проекта? Думаю, и так понятно.

Затушив окурок, я храбро вернулась к ноутбуку. Просмотрела, но теперь уже более внимательно первый файл. Сей страшный своей реалистичностью документ содержал профессионально сделанные фотографии с подробными комментариями к ним. Мышки, вампиры, неудачные эксперименты… Жуть, одним словом, не для слабонервных. Затем так же тщательно изучила второй файл, третий и далее по списку. Последний был с одним-единственным видеороликом, на котором записан ход моей операции от начала до конца с соответствующими комментариями. А ведь эти садисты с милой улыбкой сказали мне, что была гнойная киста почки…

Ну что я могу сказать на все это? Наверное, пока ничего. Приличных слов (и мыслей, кстати, тоже) для описания увиденного и прочитанного у меня не хватало. Эмоции тоже как-то подозрительно притухли, оставив меня наедине с шоковым оцепенением и чувством нереальности происходящего. Вдруг мне это все снится? Не может мой Вадим, такой милый, спокойный, добрый, оказаться столь ужасным чудовищем. Не верю. Наверняка здесь какая-то ошибка, а все фотографии и видео — всего лишь качественно сфабрикованная обманка. Эх, думала ли я, что попаду в самый эпицентр настоящего триллера в качестве главной жертвы, когда выходила замуж за молодого ученого? Больше никогда такой глупости не сделаю! Зато тут же сделала другую — сбегала в спальню и, не без труда отыскав в недрах своей поистине бездонной дамской сумки флэшку, скинула на нее всю имеющуюся в ноуте кровожадную информацию, предварительно заархивировав данные, чтобы меньше места занимали. Уж что-что, а это я умею делать. Вопрос только — на кой оно мне надо?

Я не выдержала и снова закурила. Что, Светлана Николаевна, удовлетворила свое неуемное любопытство? Довольна? Кошки и за гораздо меньшие тайны жизнями расплачивались, так у них аж девять штук в комплекте прилагается, а у меня всего одна. И та теперь под большим сомнением, если учесть, что я первый экспериментальный образец в своем роде. Мудрые люди давно предупреждали — иногда лучше долго жить в счастливом неведении, чем скоропостижно умирать от никому не нужной правды.

Думаю, есть только один способ окончательно расставить все точки над i — вытрясти достоверные сведения из Вадима. Сделать вид, будто ничего не знаю не ведаю, у меня все равно не получится. Никогда не умела притворяться. Меня из-за этого даже в школьную театральную студию не брали, как ни просилась. Говорили, таланта нет. Есть ли смысл терпеть полное фиаско на поприще Мельпомены в тридцатилетнем возрасте? Да и Стефианир молчать точно не будет. А кстати, где он? Я повертела головой, выискивая пропажу, но оскорбленного жестокостью нашего мира упыря в пределах видимости не наблюдалось.

Зато за воротами неожиданно нарисовался наш верный и некогда бывший черным «ниссан». В данный момент его цвет с большим трудом поддавался идентификации из-за равномерного слоя грязи, покрывавшей машину сверху донизу. Я, конечно, понимаю, что вчера наконец-то разверзлись хляби небесные, пропитав землю долгожданной влагой по самое некуда, но чтобы так угваздать машину да за столь короткое время… Водитель явно профессионал. Интересно, он все самые глубокие подмосковные лужи собрал?

Резко затормозив, бедный «ниссан» по инерции проехал еще пару метров по мокрому склизкому грунту и остановился как вкопанный. Вадим выскочил из машины и бегом кинулся к калитке.

Легок на помине, Чикатило доморощенный. Поздновато он вспомнил о так несвоевременно забытой электронике, недра которой хранят самые страшные тайны профессора Назарова. Я уже в них покопалась на свою голову, да еще и не в одиночку. Так что количество желающих получить кое-какие объяснения от безумного ученого не ограничивается одной слабой женщиной. А муж, зная мое равнодушное отношение к компьютерам, наверное, сейчас думает, что и на этот раз пронесет. Ага, не тут-то было! Нечего секретные разработки хранить так близко от потенциальных разоблачителей. Это равносильно тому, что патологоанатом будет левую халтуру на дом брать, стараясь делать ее, когда домочадцев нет дома. И никто не гарантирует, что кто-нибудь не вернется в самый неподходящий момент.

С металлическим лязгом хлопнула калитка. Раз ворота не стал открывать, значит, собирается тут же уехать. Ну-ну, посмотрим. Если от меня еще можно как-то отбрыкаться, то от разъяренного вампира мой благоверный вряд ли так просто уйдет. Кстати, Стефианир недавно всем своим родом клялся, что не причинит вреда ни мне, ни моему мужу. Стоит понадеяться, что нам со стороны клыкастого пришельца физически ничего не угрожает, а вот психологически… Думаю, спросит по полной программе.

Я вышла на крыльцо навстречу мужу. Прятать следы своей разведывательной деятельности даже не посчитала нужным. Зачем? Пусть полюбуется на полное раскрытие собственной конспирации.

— Светик, прикинь, уже почти до Москвы доехал и обнаружил, что вчерашние записи о вампирах забыл. — Вадим на бегу чмокнул меня в щеку, даже не обратив внимания на мой подозрительно задумчивый вид, и на всех парах вломился в дом. — Я же на работу собирался заскочить и… Вот черт!!! — раненым зверем взвыл на кухне обманутый в своих корыстных надеждах ученый.

Ага, обнаружил свой разворошенный тайник. Прекрасненько! Я ведь специально не стала убирать с монитора фото препарированной вампирши. Как меня не вырвало до сих пор, сама удивляюсь, но во сне, боюсь, этот кадр будет являться мне регулярно.

Снова захотелось курить. Никогда так сильно не нервничала, даже в загсе на собственной свадьбе. Наверное, потому что тогда у меня был выбор и я могла без зазрения совести ответить «нет» в самый кульминационный момент. Собственно, возможность передумать у меня и сейчас еще есть — разводы пока никто не отменял. А вот после излишне активной исследовательской деятельности Вадима, боюсь, даже намека на выбор меня лишили раз и навсегда. Заочно. А это так мерзко.

— Светка, какого лешего ты лазила в моем ноуте?! — заорал мне в самое ухо разозленный муж. — Кто тебе разрешал?!

Странно все-таки устроены некоторые люди. Сначала сами напортачат по полной программе, а потом истерично вопят, бессовестно выставляя виноватыми других. Нет уж, дорогой, не получится.

— Никто, — равнодушно пожала плечами я и не удержалась — выпустила в перекошенное яростью лицо струйку табачного дыма. Пусть маленькая, но месть. — И мне кажется, что вопить сейчас должна я. Ты не находишь?

То ли мой спокойный тон, то ли справедливость замечания так шокирующе подействовали на Вадима, но он так и не смог сразу найти достойного ответа, лишь открывал и закрывал рот, страшно вращая при этом выпученными глазами. Эк его перекосило-то от осознания жестокости бытия! Как бы преждевременно удар не хватил, а то у меня сегодня накопилось слишком много вопросов к этой, как оказалось, совершенно незнакомой скотине, и я очень сильно хочу получить на них ответы. А с трупа какой спрос?

— Вадим, прекрати изображать взбесившегося хамелеона, — неприязненно поморщилась я, даже не пытаясь скрыть своего, мягко говоря, отвратительного отношения к происходящему. — Наши доблестные психиатры тебя живенько расколют.

— Зачем, Свет? — справившись наконец-то с непослушной мимикой, простонал горе-ученый. — Ну зачем, скажи, зачем ты туда полезла? — Муж облокотился на перила и патетично обхватил голову дрожащими руками. Смотреть мне в глаза, подозреваю, у него пока не хватало смелости.

— Просто хотела убедиться, что ты мне не изменяешь.

И ведь не соврала даже. Я вообще всегда считала, что в искренних отношениях между людьми не должно быть места лжи. Она разъедает доверие и со временем начинает дурно попахивать, а от скверных запахов довольно трудно избавиться. Вот и сейчас я не смогла, да и не захотела врать. Мне-то как раз прикрывать ложью нечего.

— Господи, Светик, откуда у тебя такие мысли?! — снова раненой белугой взвыл Вадим, будто я оскорбила его в самых лучших чувствах. — Единственная любовница, которая у меня есть кроме тебя, — это работа.

— Никогда не думала, что ты страдаешь настолько своеобразными извращениями, — совершенно серьезно прокомментировала я откровенное признание и многозначительно кивнула в сторону кухни, намекая на достойные криминальной хроники фотографии. — Или ты ими наслаждаешься?

— Свет, я ими не наслаждаюсь, я их и-зу-ча-ю. — Муж специально по слогам произнес последнее слово, чтобы некоторые недалекие особы в моем лице как можно лучше поняли и как можно глубже прониклись важностью этого слова.

— Своеобразно ты это делаешь, — не оценила я оказанного мне высокого доверия. — А письменное разрешение на использование своих тел в лабораторных нуждах они тебе уже посмертно подписывали? И я не про мышек со свинками спрашиваю.

— Дорогая, ты как маленькая, ей-богу, — подивился моей наивности Вадим и осмелился кинуть на меня мимолетный взгляд. Наверное, хотел убедиться, что я не держу над его драгоценной головой что-нибудь увесистое. Убедился, быстро отвел глаза и продолжил гораздо увереннее: — Иногда ради великой цели можно и обойти некоторые законы. У нас в стране почти все так живут, не мне тебе рассказывать. Только эти «почти все» набивают исключительно собственную мошну, совершенно не думая об окружающих. Им кажется, что их главная цель жизни — быть богатым. И больше ничего. А сколькими трупами и покалеченными судьбами добыто это благосостояние, их не волнует. Спроси у такого: «Господин хороший, а зачем тебе все эти несметные богатства нужны? Ведь даже десятой части всех твоих средств хватит на безбедное существование трем, а то и четырем-пяти поколениям потомков. А уж сколько нуждающихся семей можно прокормить — вообще не счесть». Знаешь, что он на это тебе ответит? — Выдержав небольшую паузу, Вадим понял, что ответа от меня не последует, и закончил сам: — Ни-че-го! Он просто не сможет внятно объяснить, на кой ляд этому недалекому толстосуму все накопленные сбережения, акции, золото-бриллианты и прочая мертвая хренотень. Для поднятия социального статуса в заоблачное поднебесье? Да, есть такое. Для удовлетворения собственных эгоистичных прихотей? Конечно. Деньги, особенно огромные, придают чувство уверенности? Естественно. Только он, недальновидный, не понимает самого главного — никакие богатства в мире не спасут его от неизлечимых болезней и смерти. Ни одному олигарху еще не удалось прихватить с собой на тот свет больше, чем есть он сам. Причем без одежды. А им все мало, все никак не нахапаются. И куда потом деваются все эти многомиллионные счета? Переходят по наследству к точно таким же глупым прожигателям жизни, и если бы только своей.

— Почему же обязательно к прожигателям? Многие из них перечисляют довольно крупные суммы в разные общественные организации, больницы, храмы, детские дома. Открывают благотворительные фонды, в конце концов, — закономерно возмутилась я, не совсем понимая, почему муж так раздухорился против сильных мира сего. Вроде нам дорожку никто из них не перебегал.

— Да потому что быстрее ты из жалости отдашь последнюю копейку на обновление древнего медицинского оборудования в глухом сельском лазарете и будешь месяц перебиваться с хлеба на воду, свято веря в благородство своего поступка, чем эти не просчитают выгоду с каждого отданного якобы безвозмездно рубля. — Вадим вошел во вкус собственной пламенной речи и, забыв о наших недавних… хм!.. разногласиях, повернулся ко мне: — Света, пока в мире есть деньги, все можно купить и продать. Замки и острова, посты и образование, любовь и ненависть, нежность и ласку, добро и надежность, отношения, мир, дружбу, духовность. Да что там говорить — даже детей сейчас чуть ли не на каждом углу продают. Вопрос только в цене. А перечислять баснословные суммы в детские дома я вообще считаю верхом идиотизма. В этом рассаднике потенциального криминала не может вырасти ничего достойного, уж если даже матерям они оказались не нужны…

— Вадим, о чем ты говоришь?!

Я отказывалась верить собственным ушам. Такое впечатление, что мужа мне незаметно подменили. Где и на каком этапе, не берусь сказать. Вижу только, передо мной сейчас жестокий расчетливый человек, совершенно чужой и незнакомый. Как я могла столько времени обманываться? Или же сама по глупости напялила на себя розовые очки с образом прекрасного, почти идеального мужчины, а он просто не мешал процветать моей близорукости? Неужели того самого Вадима, доброго, отзывчивого, понимающего, никогда не было, и всю замужнюю жизнь я прожила с таким вот чудовищем, даже не подозревая об этом? Или просто не замечая некоторых несоответствий. Например, странных чужих запахов, которые Вадим часто приносил с работы. Они не были женскими, чтобы заподозрить измену, скорее это были запахи… крови и разложения! Какая же я после этого идиотка!

— Как — о чем?! О справедливости конечно же! — Мой озабоченный благоверный даже не заметил произошедших со мной перемен по отношению к нему, слишком был увлечен своей праведной отповедью. Даже бояться дальнейшего допроса с пристрастием перестал. — Эти зажравшиеся свиньи не понимают, что не удастся так легко замолить многочисленные грехи, которые даже по тем, — указательный палец возмущенно ткнулся в хмурое серое небо, — законам тянут на посмертный отказ от рая без права на амнистию. И обмануть болезни и смерть с помощью десятизначных счетов в швейцарском банке тоже не получится. Зато все это можно значительно отсрочить, вложив всего лишь значительную часть своих накоплений (они не обнищают, поверь) в кое-что более благонадежное, чем детские дома, храмы и вся остальная сомнительная благотворительность. В науку! В настоящую Науку с большой буквы, а она требует вложения таких же больших денег. Светка, неужели ты не понимаешь, что мне и моим ребятам удалось сделать то, что не удавалось еще никому. Даже самому Богу! — Вадим так разволновался, что его лоб покрылся испариной, а уши и нос, несмотря на довольно теплый день, странным образом раскраснелись. Но все это не мешало одержимому манией величия мужчине вдохновенно продолжить: — Правда, последний, возможно, просто не хочет, но это уже его трудности.

— Зачем ты так богохульничаешь? — Мне как христианке, не очень часто, правда, посещающей церковь, но в душе свято верящей во Всевышнего, было противно слушать столь омерзительные речи. Да, я знаю очень мало молитв и почти не соблюдаю постов, но надругаться над божественной святостью не дам. — Для многих людей вера — это спасение, надежда и опора в жизни, — принялась отважно защищать я духовное наследие. — Существуют иконы, которые действительно являют миру чудеса, не подвластные никакому научному объяснению. Исцеления, помощь в, казалось бы, безнадежных ситуациях, заступничество. Ты не можешь этого отрицать. И если твоему сердцу неподвластны столь возвышенные душевные понятия, это еще не повод подвергать их сомнению и уж тем более осквернению.

— А я, между прочим, тоже верующий, — с вызовом заявил супруг. — Только в отличие от вас, наивных, я верю в приносящую реально ощутимые плоды науку, а не в эфемерную загробную жизнь, которую и подтвердить некому, очевидцев-то нет.

— Все!!! Хватит!!! — сорвалась-таки я на крик. — Не хочу больше тебя слушать! — и демонстративно закрыла уши ладонями. — Замолчи сейчас же, или я за себя не отвечаю!!!

С самого начала нашего непростого разговора мне каким-то чудом удавалось сохранять видимость спокойствия и отстраненности, но тут уже сдержаться не получилось. Мои нервы не титановые. Вадиму удалось вывести меня из себя. Насколько планомерно и целенаправленно он это делал, не знаю, но своего прирожденный Джек Потрошитель сумел добиться.

— Хорошо, оставим этот беспредметный разговор, он все равно неинтересный, — легко пошел на попятную муж и, воспользовавшись моим замешательством, приобнял за плечи. Я с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться. Он этими руками живых существ на пазлы живьем режет, а потом ими же ко мне прикасается. Бр-р-р! Противно-то как. — Знаешь, Свет, — словно не замечая внезапно появившейся отчужденности со стороны любимой и совсем недавно любящей супруги, вдохновенно продолжил Вадим, — духовность духовностью, а жить долго и счастливо, минуя всевозможные болезни на протяжении нескольких десятилетий, это мало помогает. Так что твоя версия о чем-то там возвышенном не выдерживает никакой здравой критики. И многие со мной согласятся.

Я нашла в себе силы смело посмотреть в глаза ставшему вмиг чужим мужчине. Как может человек так резко измениться? Или это свято хранимая им тайна его подпольной и аморальной деятельности заставляла его казаться не тем, кем он являлся на самом деле? А теперь, когда все маски сорваны, необходимость притворяться отпала…

Надежда, что у мужа всего лишь временное помрачение рассудка, растаяла как утренний туман.

— Ты настоящее чудовище! — медленно произнесла я вслух давно уже мучающую меня мысль.

— Дорогая, я не чудовище, я гений! — со снисходительной улыбкой поправил меня Вадим. — Ты даже не представляешь, какие невероятные возможности для человечества откроются в будущем благодаря моим исследованиям. Физиология вампиров настолько уникальна, что любой их орган без каких-либо проблем приживается в организме человека. Не нужно долго и мучительно искать подходящих доноров, каждый раз боясь отторжения или полной несовместимости. Любая ткань вампира вливается как родная, уже через несколько дней восстанавливая свою работоспособность в полном объеме. И этого еще мало! У человека после операции резко возрастает уровень регенерации тканей после любых повреждений, послеоперационные швы заживают как незначительные поверхностные порезы, а всевозможные вирусы и инфекции растворяются в крови бывшего смертельно больного без следа. То есть я нашел источник практически абсолютного иммунитета! Вот только про увеличение продолжительности жизни мы пока ничего еще не можем точно сказать, все-таки организмы стандартных подопытных животных и человека слишком различны, чтобы делать далеко идущие выводы. Мышки все равно почему-то дохнут. Но первые шаги по внедрению моего уникального открытия в организм человека уже сделаны, результаты впечатляют…

— И этот первый шаг — я, да? — вкрадчиво поинтересовалась я, и так прекрасно зная ответ. Но где-то в глубине души еще тлела слабая надежда, что чудесам есть место в моей жизни и мне всего лишь отвели скромную роль простого стороннего наблюдателя, а все остальное — чудеса современной компьютеризации.

— Значит, видео с операции ты тоже успела просмотреть, — осторожно снимая свою руку с моих плеч, тихо произнес Вадим и плавным движением, как бы невзначай, отошел на пару шагов. Если он думает, что я сейчас брошусь на него с кулаками или чем потяжелее да поострее, то глубоко ошибается. У меня еще пока есть что с него спросить, а дальше посмотрим.

— А подверженность вирусам и инфекциям вы тоже на мне тестировали?

Муж искоса посмотрел на меня, но, увидев, что я нервно прикуриваю очередную сигарету, заметно расслабился. Видно, сообразил — если и будут бить, то несколько позже.

— На ком же еще? — осмелел от временной безнаказанности мой благоверный ученый и решил добить меня предельной откровенностью: — Мышки и свинки не болеют и десятью процентами человеческих заболеваний, какой с них прок? Такие исследования с максимальной достоверностью только на человеке и можно провести, даже обезьяны тут не помогут. К тому же нам нужен был кто-то, за кем можно потом постоянно наблюдать, вести сводку всех происходящих в организме изменений и держать ситуацию под контролем все двадцать четыре часа в сутки.

— А использовать именно меня в качестве первого подопытного материала — чья была идея? Твоя небось? — и, дождавшись утвердительного кивка, хищно добавила: — Не удивлюсь, если приступ, который привел меня на операционный стол, хладнокровно спровоцирован тобой же.

— Ничего подобного! — оскорбленно взвился муж. — Обычное стечение обстоятельств. Просто повезло.

— Кому?! — обреченно застонала я.

— Светка, я не понимаю, что тебя не устраивает?! — искренне удивился Вадим, тем самым окончательно оборвав все жизненные нити моего третьего и последнего душевного оплота — надежды. — Тебе, можно сказать, вторую жизнь подарили, а ты недовольна.

Это что же, я еще и получаюсь виноватой? Может, стоит в ножки покланяться благодетелям фиговым? Ага, как бы не так!

— Насчет жизни — вопрос спорный, особенно если учесть ваш дебют в данной области, — холодно припечатала я. — Это сейчас ты передо мной распинаешься, какие вы молодцы и умнички, потому что я выжила. А если бы нет? И потом — с одной почкой, насколько мне известно, люди тоже неплохо живут.

— Вот именно, что неплохо, а не замечательно. И это большая разница.

— А твоя махинация, можно подумать, беспроигрышная лотерея.

— Не спорю, риск был, и большой, — скорбно вздохнул Чикатило-Назаров. — Но согласись, ведь оно того стоило!

— Думаешь, стоило? — У меня было несколько иное мнение на этот счет. Еще бы! Тебе в организм вшивают какую-то жутко постороннюю дрянь сомнительного происхождения и потом с маниакальным интересом наблюдают, что из этого получится. Вот счастье-то! Прямо тотализатор какой-то: выживет — не выживет.

— Конечно, стоило! Еще как! — с уверенностью, достойной истинных фанатиков своего дела, заверил меня Вадим. — Вот сама посуди. Кисты имеют нехорошее свойство рецидивировать, то есть образовываться повторно после их удаления. В твоем случае вместе с гнойной кистой почки Сереге пришлось удалить и саму почку, потому что она почти целиком была затронута гнойным процессом. И что в итоге? Осталась бы ты с одним-единственным органом вместо двух. И не факт, что в скором времени вторая почка не вырастила бы на себе очередную дрянь, от которой избавиться было бы уж гораздо более проблематично, потому что взять на себя ее функции уже некому. Пришлось бы срочно искать трансплантат, а это удовольствие очень дорогостоящее, да и очередь на доноров на десять лет вперед расписана. А тут Серега сделал все в лучшем виде, убив сразу двух зайцев — и тебя спас, и для науки постарался.

— А твой Серега в курсе, чей орган мне приметывает? — Мне стало интересно, насколько далеко эти маньяки уже зашли в своих страшных экспериментах.

— Естественно, Серега с нами в команде. Он же заведующий хирургическим отделением нашей ведомственной клиники. Его очень заинтересовали наши разработки, и Серега готов нас во всем поддерживать.

— А остальной персонал? — не унималась я. — Вы же не вдвоем меня оперировали. Медсестры, анестезиолог, ассистенты…

— Тут, конечно, пришлось выкручиваться. — Муж скорбно почесал затылок и принялся с преувеличенным интересом разглядывать серую пелену облаков над головой, чем вызвал у меня довольно нехорошие подозрения. Лишние свидетели никому не нужны, а качественных путей их устранения слишком мало, чтобы я терялась в догадках. — С медсестрами у нас проблем особо не возникло, — собравшись с духом, принялся каяться Вадим. — Одна давно уже страдает чрезмерным пристрастием к спиртному (если ты заметила на видео, ее хорошо штормит, и инструменты она не один раз чуть не роняла). Так ей сразу после операции Серега препарат какой-то вколол, чтобы девица наша вырубилась, а потом ничего не помнила. Вторая сестричка вообще большим умом не отличается. Она, кажется, и не поняла даже, чем мы занимаемся. Правильно подает инструменты, и ладно. Ей денег, конечно, дали, но не объяснили, за что и почему. Она и довольна. Анестезиолог тоже наш человек, с ним проблем никаких. А вот с ассистентом, молодым начинающим хирургом, пришлось повозиться. Слишком много вопросов начал задавать. — Тут светило науки как-то нехорошо замолчало, но мне не хотелось додумывать столь двусмысленные ответы самой.

— И что? — излишне равнодушно поинтересовалась я. — Вы его убили?

— Автомобильная катастрофа. С моста в реку на машине вылетел, а двери заблокировались, он выбраться не успел. — Вадим при этом так искренне наивно развел ручки в стороны, что я ни секунды не сомневалась — банальным несчастным случаем тут и не пахнет.

Вот уж никогда не думала, что мой муж способен на столь хладнокровное убийство своих же коллег ради сохранения тайны научных экспериментов. Значит, на карту действительно поставлено слишком много, раз в ход идут такие кардинальные меры. Не знаю, что уж подразумевали наши далекие предки в поговорке «выйти замуж не напасть, как бы замужем не пропасть», но в моем конкретно случае это приобретает довольно зловещий оттенок. Можно даже сказать, пророческий.

— Вадим, за что? — Осознание реальности происходящего навалилось на меня удушающей липкой волной. — За что ты со мной и с ними так? Что плохого мы тебе сделали?

— Ой, вот только давай обойдемся без патетики, ты же знаешь, как я этого не люблю, — брезгливо поморщился мой излишне ученый супруг и даже отодвинулся от меня немного в сторону, будто я могла заразить его чем-то опасным. — С тобой было удобнее всего работать, остальные могли в любой момент отойти на достаточно большое расстояние, чтобы можно было их контролировать.

— А почему не жена Сергея или кого-нибудь еще? — не унималась я. Счастье быть «избранной» казалось мне более чем сомнительным.

— Потому что Серега разведен, а «кто-нибудь еще» нам не подходит по причине, которую я тебе только что назвал. Ладно, Светик, солнышко, давай пока прекратим эти далеко идущие прения, — снова приблизился ко мне Вадим и ласково ухватил под локоток. Я дернулась словно от удара током, но муж этого даже не заметил. — У меня правда мало времени, меня ждут и мама, и коллеги. Я сейчас съезжу по делам и постараюсь вечером же вернуться. Ты ведь согласна подождать немного со своими расспросами?

— Я не согласен!

Тихий, но властный голос заставил нас обоих резко повернуть головы в направлении постороннего звука. Ага, вот и пропажа нашлась. Интересно, куда вампир ходил нервы успокаивать? Или к кому? Осторожно бросив взгляд на соседний участок, я с облегчением успела заметить скрывающуюся за сараем Маринку. Не туда, и на том спасибо. Остальные меня как-то мало в данный момент волновали.

— Свет, надеюсь, у тебя хватило ума не показывать этому кровавому мальчику свои пикантные находки? — как можно тише спросил Вадим, осторожно отступая мне за спину. Под пылающим багровыми отблесками взглядом Стефианира уверенность моего благоверного Джека-потрошителя несколько подрастерялась. А что он хотел? Чтобы у него все было и ему за это ничего не было? Мечтать не вредно, вредно не задумываться о последствиях.

— Конечно, — спокойно ответила я и, услышав над ухом шумный вздох облегчения, ехидно закончила: — Он из-за моего плеча бессовестно подсматривал. Прогнать супостата не получилось, уж извини.

— Абзац! — сквозь зубы прошипел муж, с силой сжимая пальцами мой локоть до предупредительного хруста.

Я охнула от резкой боли и попыталась высвободить из цепкой хватки пока еще не совсем безнадежно пострадавшую конечность, но Вадим, кажется, впал в некое подобие столбняка и разжимать судорожно вцепившиеся в меня пальцы, похоже, добровольно не собирался.

Мужские взгляды скрестились в безмолвном поединке. Один серый, упрямый, напряженно выжидающий. Другой черный, бездонный, пугающе непроницаемый. Жесткая борьба двух нервных систем, человека и вампира. А победителем скорее всего окажется… Я бы, положа руку на сердце, поставила на вампира. И не потому, что разочаровалась в муже как в человеке. Просто в более чем тысячелетнем возрасте стыдно не иметь накопленной с опытом выдержки и в итоге потерпеть глупое поражение от какого-то «малолетнего» салаги. Хотя как знать, у нас тоже попадаются люди со стальными нейронами.

Пауза нехорошо затягивалась. Напряженная тишина отвратительно давила на уши. Мне казалось, что даже птицы замолкли и ветер стих в ожидании чего-то зловещего. И в этом полном отсутствии звуков я различала только оглушительный стук собственного сердца. Стало так страшно, что захотелось кричать, лишь бы ужасная пытка абсолютным безмолвием и полным бездействием прекратилась.

И вот в этот самый напряженный момент прямо над нами громко и противно каркнула пролетавшая мимо ворона.

О, реакция у нас троих на это, казалось бы, простое событие была чрезвычайно бурной и довольно разнообразной. Я с визгом подскочила на месте, чуть не сверзившись со ступенек, но успела в последний момент схватиться за перила и избежать позорного падения. Мой излишне самоуверенный муженек проворно шмыгнул мне за спину и там затих. А вот Стефианир повел себя как настоящий первоклассный воин в тылу врага. Темной размытой тенью вампир молниеносно взвился вверх и уже через мгновение снова невозмутимо стоял на прежнем месте, а перед ним на земле бесформенной кучкой с неестественно вывернутой шеей лежала та самая серая горлопанка. Без сомнений она была мертва. Не в том месте и не в то время ты, голубушка, решила свой клюв раззявить. Где твое животное чутье было, когда при разъяренном вампире каркнуть надумала? Эх, глупая птица! Правда, мораль почившей вороне уже поздновато читать, а вот живым пока еще человечкам выводы кое-какие сделать не помешает. Вряд ли Стефианир устроил нам тут случайные показательные выступления, до нервного срыва испугавшись резкого звука над головой. Думаю, его охота на крылатого обидчика была лишь экспресс-демонстрацией потусторонней силы и магического превосходства вампира над человеком, чтобы мы, жалкие людишки, не сильно расслаблялись в его присутствии. Кратко — не дергайтесь, иначе умрете уставшими и с некрасивой гримасой на лице.

— Ничего себе!!! — восхищенно раздалось у меня за спиной. — Если бы сам не видел, ни за что не поверил! Все физические законы побоку, почти полная трансформация органической материи в чистую энергию, но зато какой колоссальный эффект!

— На твоем месте я бы сейчас радовалась совсем другому, — сквозь зубы процедила я, не разделяя чрезмерных восторгов мужа по поводу паранормальных способностей нашего незваного гостя.

— И чему же? — Вадим не услышал предостережения в моем голосе, но выходить из укрытия пока тоже не торопился. А чтобы лучше видеть происходящее и не пропустить чего интересного, бессовестно выглядывал из-за моего плеча.

— Тому, что это твои перья могли бы сейчас так безмятежно и, что самое главное, посмертно падать на дорожу. И у Стефианира для этого есть все основания.

Возбужденное сопение сзади тут же потрясенно стихло, перейдя в бездыханную стадию критического осознания возможной угрозы жизни. А что ты хотел, дорогой? Вампир не колобок, песенку не споет и не покатится дальше. Не та сказка.

— И не только перья, профессор. — Стефианир обнажил внушительные клыки в плотоядной усмешке. Подозреваю, в уме вампир давно уже разобрал моего мужа на запчасти, как тот поступил с его подружкой, или кем она там ему приходится.

— Ты не посмеешь напасть на меня, клятва вампира священна и не зависима от изменчивости обстоятельств, — нагло выпалил из-за моего плеча Вадим.

— Насколько я успел заметить, в вашем мире клятвы не в большой цене, — с видимым спокойствием парировал Стеф, не без удовольствия отмечая промелькнувшую тень паники на лице собеседника. — Они легко даются и легко нарушаются. Я здесь всего лишь гость, и мне не пристало нарушать местные традиции. Исключительно из уважения. Как у вас говорят — не ходи со своим уставом в чужой монастырь. У нас, вампиров, это звучит несколько по-иному — перр шеен масс'крохт харм виэш, что означает — не переставляй свои клыки в чужой рот.

— Ничего страшного, я переживу твое самоуправство, — великодушно разрешил мой благоверный. — А клыки пусть останутся в своем родном монастыре, так всем спокойнее будет.

— Не думаю.

Мужские взгляды снова молчаливо схлестнулись. Каждый обдумывал наиболее выгодный для себя выход из столь непростой ситуации. Мне не хотелось облегчать жизнь ни одному, ни второму, и без того голова кругом идет. Мало того что муж оказался подлым предателем, ставящим опасные опыты на любимой (тут, правда, уже куча знаков вопроса) женщине, так еще не мешало бы выяснить, кем же я теперь являюсь по биологической классификации — человек, вампир или что-то среднее, если такое вообще возможно — и как жить с этим дальше. Уверена, обратного пути к простому человеческому счастью мне не светит. А вампиров я просто боюсь.

— Как в твои подлые ручонки попала Стадия? — глухо, на уровне звериного рыка, первым нарушил тяжелое молчание Стефианир.

Я осторожно перевела дух. Если вампир задает вопросы, значит, пока нападать не будет. Ему нужна информация. Думаю, Вадим это тоже прекрасно понял, потому что облегченно выдохнул мне в затылок и по-хозяйски обнял за талию. Мне захотелось грубо оттолкнуть этого лицемерного негодяя, столько лет называвшегося моим мужем, и убежать куда подальше, но я усилием воли заставила себя остаться на месте. Лишь гримаса отвращения на миг исказила мое лицо, прежде чем я справилась с собой и смогла нацепить выражение ничего не значащей отстраненности. Но от пылающих багровыми отблесками глаз злобного упыря минутное проявление моей слабости не укрылось. Он смерил меня внимательным взглядом, будто обдумывал дальнейшее применение нечаянной жертве человеческого произвола, и снова уставился на убийцу только что обретенной и в тот же миг потерянной навсегда алаканты.

— Между прочим, твоя вампирша попала к нам в последней стадии безумия, — попытался хоть как-то защититься Вадим из-за моей спины. — Мы успели ее забрать прежде, чем она перегрызла глотки всему обслуживающему персоналу клиники, куда имела неосторожность попасть. Так что около полудюжины человек я честно спас. — Если мой муж ждал от нас хоть намека на благодарность за свой «самоотверженный» поступок, то напрасно. Мы с вампиром в этом вопросе проявили редкостную солидарность и угрюмо промолчали, но моего мужа сей факт даже не насторожил. — Эту беснующуюся тварь, бросающуюся на любого, чья температура тела больше температуры окружающей среды, восемь человек еле скрутили и погрузили в машину. Она ничего не соображала, ничего не говорила, только рычала, вырывалась и брызгала слюной. Как думаешь, благородный аристократишка, ты бы стал мирно беседовать с озверевшим монстром, безжалостно перегрызшим глотки более чем сорока человек.

— Я ведь беседую, — глухо отозвался Стефианир.

— Не сра-а-авнивай, — погрозил пальцем ученый. — Не надо делать из меня совсем уж бесчувственное чудовище. Я просто так ни на кого не кидаюсь, а все, что делаю, только на благо родного человечества и с умом.

— Но некоторые вполне разумные сведения у Стадии тебе не составило труда раздобыть. Взять хотя бы ее имя.

— Ну… редкие проблески сознания у нее наблюдались, — неуверенно промямлил Вадим, осознав, что противник не только намного сильнее, но и умнее, чем можно было предположить.

— Значит, это была далеко не последняя стадия безумия, — жестко припечатал вампир.

— Она в любом случае была обречена! — не желал отказываться от уже примеренных лавров ученый.

— Ее можно было спасти, — продолжал играть роль обвинителя Стефианир.

— Я ученый, а не служба спасения.

— Ладно, продолжай!

— До этого все исследования мне приходилось проводить, довольствуясь только мертвым материалом, но я установил, что ДНК вампира не просто идентична человеческой, но еще и способна менять последовательность нуклеотидов в зависимости от внешних и внутренних факторов. То есть она чертовски мобильна и может произвольно перестраиваться. Именно этот фактор натолкнул меня на мысль, что трансплантация органов вампиров в организм человека вполне реальна. И не надо тщательно подбирать доноров, сдавать кучу анализов, стоять в многолетних очередях. Ваша братия в этом случае универсальна!!! Органы сами без проблем подстраиваются под новую физиологию. Только мертвый материал, опробованный на зверушках и, что уж скрывать, нескольких людях, показал отрицательный результат — подопытные после, казалось бы, удачной операции и прекрасного вживления новой ткани погибали в считаные дни, разлагаясь практически на глазах. Отсюда я сделал вывод — донор должен быть живым. И появление в нашем мире вашей алаканты, или как ее там, для меня было настоящим подарком судьбы. А тут еще и у Светки приступ случился. Звезды сами выстроились над моей головой в нужной комбинации! Надо быть полным идиотом, чтобы не использовать шанс, который дается, возможно, всего раз в жизни!

— Не удивлюсь, если мой приступ тобой же и спровоцирован, — словно между прочим заметила я и повернула голову, чтобы прочитать ответ в глазах предателя.

— Как ты могла так обо мне подумать?! — излишне громко возмутился Вадим, невольно отступая на шаг назад, чем выдал себя с потрохами.

Мне удалось подавить жгучее желание сразу же вцепиться мужу в глотку и преждевременно примерить на себя статус вдовы, но заметку на будущее в памяти я аккуратно сделала: «Отомстить. До востребования». Это как же надо было тронуться умом, чтобы так подло рисковать жизнью близких, да еще и притворяться милым и заботливым.

Вампир тоже не поверил в искренность заявления ответчика, но удостоил его всего лишь скептическим хмыканьем, словно и не сомневался в изобретательности ученого. А на меня он вообще плевать хотел. Конечно, какое кровососу дело до простого человека, пусть даже с добавлением генов вампира? Если только гастрономическое, так, полуфабрикат какой-то. Ни вашим ни нашим.

— У твоей Стадии не было никакого шанса выжить, — еще более жарко принялся убеждать Стефианира Вадим, резко уводя разговор от неприятной для себя темы. — Она была обречена с самого начала появления в нашем мире. Так же, как и ты! Для вас наш мир смертельно опасен, несмотря на обилие жратвы. И вернуться обратно ты не сможешь! В скором времени тебя постигнет участь твоей неосторожной подружки.

Внутри у меня все похолодело. Если допустить, что Стадия попала к нам случайно и поплатилась за собственную неосторожность сначала рассудком, а потом и жизнью, то Стефианир пришел в наш мир не на увеселительную прогулку, он искал свою клыкастую подружку. И ловушка получила новую жертву, а мой ненормальный муженек — новую игрушку для своих страшных опытов. Разумную, непокорную и очень-очень злобную, особенно после того, как стал информационно подкованным в плане проводимых здесь по отношению к его соотечественникам безобразиях.

— Хочешь сделать из меня очередную подопытную морскую свинку? — снова оскалил внушительные клыки вампир. Мне даже показалось, что от злости они еще больше удлинились и заострились, совсем как у змей. Завораживающее зрелище, пугающее.

— Ай, Стеф, перестань… — покровительственно махнул рукой Вадим и осмелился выйти из-за моей спины. — Ты не глупый мужик и прекрасно понимаешь, что, когда неуемная жажда крови окончательно поработит твой разум, мысль об использовании твоего тела на благо местной науки тебя даже не посетит. И болевой порог на критической стадии превысит все самые немыслимые показатели, можно ноги живьем отрезать, ты даже не заметишь.

— Тоже проверено опытным путем? — отстраненно поинтересовалась я. Поверить в серьезность происходящего мне было все труднее и труднее.

— А ты думаешь, подобное можно установить чисто теоретически?

Мне уже совсем не хотелось ни о чем думать, привычный старый добрый мир рушился прямо на глазах. Я, кажется, даже заметно побледнела и покачнулась, потому что перед глазами вдруг все поплыло, тело стало ватным, и мозг просто не выдержал массированной атаки жестокой действительностью.

Краем уплывающего сознания я успела заметить, что некоторые восприняли мой малодушный женский маневр ухода от реальности как руководство к действию. Стефианир напружинился и по-звериному прыгнул, наплевав на все свои клятвы, аристократическое происхождение и заверения, что представители клана Зварру никогда не лгут. Типичный представитель нашего мира.

Но отдохнуть в счастливом нигде мне не дали. Вадим на удивление проворно схватил меня и прижал к себе, чем успешно вернул готовое уже ретироваться сознание на свое законное место. Я тряхнула головой, окончательно приходя в себя, и уже повернулась, чтобы поблагодарить все-таки не до конца потерявшего совесть мужа за своевременную заботу, но так и замерла с открытым ртом. В руке моего благоверного красовался самый настоящий пистолет. Первый раз видела боевое оружие так близко. Почему я решила, что боевое? Это на хулиганов в темном переулке игрушка может оказать воспитательное воздействие и наставить на путь истинный, а на настоящего вампира с пугачом ходить не просто глупо, но и опасно, упырь может и обидеться за такое несерьезное к себе отношение. Я бы точно обиделась.

— Еще один шаг, и я стреляю! — истерично крикнул Вадим замершему у нижней ступеньки Стефианиру. Жить вампиру тоже, видимо, хотелось, и сильно. — Он заряжен семью серебряными пулями, а этот уникальный во всех смыслах металл действует на вашу братию как напалм, выжигая внутренности изнутри.

— Тоже опытным путем установил? — не столько спросил, сколько подтвердил Стеф.

— Конечно, я же практик, а не теоретик! И после выстрела у меня хватит времени довезти тебя до моей лаборатории живым, а там разобрать на запчасти раньше, чем серебро выжжет твои ценные внутренности изнутри. Знаешь, в нашем мире так много богатеньких, нуждающихся в качественных донорах, что внакладе я не останусь.

— Что же тогда не стреляешь, тварь?

— Мне выгоднее дождаться, когда ты окончательно перестанешь себя контролировать.

Озадаченный вампир надолго замолчал, не мешая «гостеприимному» хозяину наслаждаться своим кажущимся триумфом, и что-то старательно обдумывал. Я это поняла по хорошо знакомому покусыванию верхним клыком нижней губы. Высшая степень умственной деятельности. Привычка, конечно, вещь индивидуальная, но стратегически невыгодная, потому как по ней всегда можно просчитать дальнейшие действия противника. Вот и меня это несколько напрягло. Расчетливый ум Стефианира вполне мог подстроить какую-нибудь неприятную гадость.

— Помнишь, профессор, вчера ты обещал мне желание в обмен на предоставленную информацию? — как-то не к месту напомнил вдруг Стеф и, дождавшись осторожного кивка моего мужа, вкрадчиво продолжил: — Думаю, самое время расплатиться.

— Я выполню твое желание только при условии, что ты выполнишь свое, — самоуверенно заявил Вадим.

— Ты про собственную безопасность?

— Про нее, естественно.

Стефианир мгновение колебался, словно пересматривал некоторые пункты своей клятвы относительно отдельно взятых личностей, но, видимо, спонтанно придуманное желание оказалось сильнее пламенной мести.

— Моя клятва остается в силе до тех пор, пока ты не нарушишь свое слово, профессор, — заявил вампир, твердо глядя врагу прямо в глаза. — Ты, как и обещал, выполняешь мое желание, я же остаюсь до конца верным своей клятве. Сделка равноценна до тех пор, пока я могу держать себя в руках. А дальше — не обессудь.

Удовлетворенный таким поворотом событий, Вадим расплылся в довольной улыбке. Наверное, посчитал, что опасность миновала. Наивный.

— Я буду следовать исключительно собственным интересам и интересам науки. Все честно.

— Пусть так.

Я нутром чувствовала, как Стефу хотелось наплевать на все, броситься вперед и просто убить этих зарвавшихся человечков. Не сомневаюсь, он бы успел расправиться с нами прежде, чем стоящий за моей спиной «снайпер» успел нажать на курок. Но усилием воли Стефианир заставил себя оставаться на месте и продолжать вести эти глупые переговоры. Интересно, муж догадывается, что ему всего лишь милостиво позволяют держать ситуацию под контролем? Хотелось бы еще знать, что за этим стоит.

— И чего же ты решил возжелать в такой экстремальной ситуации? — недоверчиво спросил Вадим, не выпуская вампира из-под прицела. — Ученой кровушки? Так и быть, накапаю тебе стаканчик.

— Твоя кровь меня сейчас не интересует, — не сводя пристального взгляда с моего мужа, заверил вампир.

— Странно. Тогда что же ты хочешь получить?

— Светлану.

Грохот выстрела больно резанул по ушам. Я испуганно взвизгнула и уткнулась лицом в плечо мужа, чтобы не видеть, как окровавленное, расползающееся на глазах тело падает к моим ногам.

Часть третья

ТАК ВОТ ГДЕ ВАМПИРЫ ЗАРЫТЫ…

— Что такое зло?

— Это добро, которое делается не для нас.

Неизвестный автор

Из записок доктора Назарова


…ДНК вампиров полностью идентична ДНК человека, но имеет ряд особенностей. В процессе построения новой молекулы (особенно при регенерации тканей) участвует особый фермент, который отсутствует в человеческом организме, он отвечает за ускоренное в тысячи, а то и в миллионы раз деление клеток поврежденного органа. И никакого рубца из соединительной ткани (как у человека) не образуется!!! Этому также способствуют многочисленные островки зародышевой ткани, словно паутина окутывающие весь организм вампира. Данная ткань состоит из особых стволовых клеток, способных при определенном воздействии (как удалось установить — при участии молекул гемоглобина!) развиться в любую ткань, вплоть до мозговой и нервной, без какой-либо потери функциональности. То есть поврежденные клетки мгновенно замещаются вновь образовавшимися и тут же полноценно включаются в работу, минуя все промежуточные стадии. Отсюда почти мгновенные заживления ран любой сложности. Для еще более быстрого восстановления сил вампиру достаточно выпить несколько глотков свежей крови.

…ДНК вампиров обладает мобильностью и способна менять последовательность нуклеотидов (у человека эта последовательность постоянна и ее нарушение, как правило, ведет к различным мутациям, не всегда совместимым с жизнью). Это навело на мысль о возможной трансплантации тканей вампиров (и их стволовых клеток) в организмы земных существ, в том числе и человека. В ходе экспериментов было обнаружено, что ткани вампира, пересаженные опытному образцу, с помощью перестройки ДНК полностью приобретают структуру, характерную подопытному, не вызывая риска отторжения! Вместе с тем реципиенту передаются некоторые свойства донора — быстрая заживляемость, повышенная выносливость, задержка старения (остальное пока не установлено). Единственное условие — донор должен быть живым! У мертвого вампира способность ДНК менять последовательность нуклеотидов резко замедляется, что ведет к необратимым процессам во всем организме реципиента и его быстрой гибели. Таким образом, при наличии расходного материала, то есть достаточного количества вампиров, можно решить проблему пересадки органов вампиров простым людям. Вполне возможно, таким образом получится в будущем решить вопрос вечной молодости. Планирую в скором времени заняться разработкой сыворотки омоложения на основе стволовых клеток вампиров.

…Тело вампира в нормальном состоянии имеет температуру около тридцати четырех с половиной градусов, но может колебаться в пределах от двадцати до тридцати восьми, в зависимости от условий пребывания. Система саморегуляции, таким образом, позволяет наиболее рационально расходовать энергетические резервы, сводя к минимуму потери на всех уровнях жизнедеятельности…

…Вампиры не переносят прямого воздействия солнечного света. Это связано с полным отсутствием холестериновых соединений в коже вампира, способных образованию витамина Д. При попадании ультрафиолета на кожу она начинает усиленно сморщиваться и твердеть, стараясь защитить внутренние органы от губительного воздействия, и вампир впадает в состояние, близкое к анабиозу. Как только прямое воздействие прекращается, все физиологические функции быстро восстанавливаются в полном объеме.

…Вампиры в нашем мире долго находиться не могут. С чем это связано, до конца еще не изучено, но вполне возможно, какие-то вещества в составе атмосферы или же составе крови земного человека вызывают необратимые реакции в нервной системе вампира, что приводит к неконтролируемому голоду и, как следствие, к полному безумию с последующей гибелью.

* * *

Раз, два, три, четыре, пять…

Я про себя досчитала до двенадцати, стараясь таким примитивным способом собраться с мыслями и вернуть хотя бы сотую часть утраченного психического равновесия. Какое там! Мир вокруг усиленными темпами сходит с ума и перестает быть прекрасным. А вампир не устает меня поражать до глубины души своей непредсказуемостью и нелогичностью поступков. Тут не только мозги морским узлом завяжутся, но и весь организм перестанет гармонично функционировать. Вот на кой ляд я Стефианиру понадобилась в качестве сомнительного трофея, когда он мог вполне потребовать с моего ненормального ученого мужа максимальных льгот для себя лично? Какой прок может быть от жертвы научного произвола? Хочет продолжить проведение изуверских опытов, только уже на благо вампирской диаспоры?

— Извини, Стеф, я не нарочно, рука дрогнула. Но ты не расслабляйся, еще шесть патронов осталось. — Как сквозь вату услышала я непринужденный голос Вадима и осмелилась посмотреть на место боевого бесславия.

— Ничего, я как-нибудь твой промах переживу, — криво усмехнувшись, отозвался вполне живой, относительно здоровый и без видимых повреждений Стефианир. — Даже если ты первоклассный стрелок, не факт, что так легко можешь попасть в вампира. Скорость реакции не та.

— Уже заметил, но могу ведь и повторить попытку.

— Рискни.

Ровные мужские голоса подействовали на меня благотворно, я начала понемногу успокаиваться. А то у меня уже и вопрос нехороший в голове сформировался — куда прятать труп? Я же дилетант в этом деле. Но пока все целы и невредимы, есть шанс решить дело миром, а конечный результат остается только за силой убеждения.

— Зачем тебе Светка понадобилась? — осторожно спросил «любящий» супруг, даже не удосужившись поинтересоваться моим мнением, не говоря уже о том, что по идее должен был ответить сразу категоричным отказом.

Вообще-то сначала я и восприняла выстрел как «наш ответ Чемберлену». Оказалось, это всего лишь банальная рефлекторная реакция на неожиданную психологическую провокацию. Вот подлая гадина! Вместо того чтобы жену защищать, он тут извинениями перед вампирами раскидывается.

— В качестве платы за моральный ущерб, — снова оскалился в хищной улыбке Стефианир.

Ну не наглец?! Я аж задохнулась от возмущения. Нашел разменную валюту!

— Ничего, что вы тут торгуетесь, а я рядом стою? — ехидно осведомилась я, глядя по очереди на каждого бессовестного барыгу. Роль товара оказалась мне не по вкусу, премерзкие ощущения.

— Ничего, ты нам не мешаешь, — великодушно кивнул с нижней ступеньки вампир и снова перевел багровый взор сначала на подрагивающее в затекшей руке оружие, а потом уже на самого Вадима.

— Свет, не переживай, никто тебя просто так не отдаст, — успокаивающе погладил меня свободной рукой по плечу муж.

— Просто так — конечно! А не просто? Вопрос лишь в цене? — не унималась я. Как породистую корову на базаре продает, ей-богу!

— Все уже уплачено сполна, и даже с процентами, — ответил за моего благоверного Стеф и одарил меня подбадривающей улыбкой. В своем понимании, правда. Со стороны это выглядело довольно жутким клыкастым оскалом, не предвещающим ничего хорошего.

— Вы издеваетесь?! — Мне надоела роль стороннего наблюдателя. Пора прекращать этот базар. В конце концов, сейчас товарно-денежные отношения меня напрямую касаются. — Людей нельзя продать, купить или обменять, существует закон о правах человека, а рабство еще в прошлом тысячелетии отменили!

— Но твой муж пока не торопится вспоминать эти интересные факты вашей истории.

— Вадим! — Я повернулась к супругу, угрожающе сжав кулаки. — Я ведь тоже могу забыть, что у нас сейчас демократия, равноправие, а муж и жена — одна сатана… Могу и настучать куда следует, чтобы твою гадкую контору хорошенько прошерстили.

Пусть мой благоверный и оказался на поверку гнусным предателем и лицемером, но использовать себя и дальше в его подковерных научных играх я не позволю. И потом — дело принципа. Попасть в загребущие лапы вампира мне хотелось гораздо меньше, чем остаться со своей второй половинкой. Муж, по крайней мере, исконный абориген нашего мира, и на него всегда можно найти рычаги воздействия. А вот упырей не поймешь, у них свои какие-то извращенные ценности.

— Светочка, родная, успокойся, — растерялся оказавшийся меж двух огней мерзавец с пистолетом. Его глазки лихорадочно бегали в поисках выхода, но не находили его. Собственная безопасность боролась в нем с желанием закончить так удачно начатый эксперимент, а совместить и то, и другое никак не получалось. — Знаешь, Светик, никому я тебя не отдам, ты мне самому нужна, — наконец-то вынес свой вердикт Вадим, задумчиво разглядывая меня с ног до головы, и вновь нацелил пистолет на Стефианира. — Пожелай что-нибудь другое, упырь.

Ну, слава богу! А то мне показалось, что он готов «честно» расплатиться мною по набежавшим счетам. Осталось еще что-то в этом Джеке-потрошителе человеческое. И пусть в общем ситуация выглядит довольно двусмысленно, я все равно почувствовала себя увереннее.

— Не хочу другое, — упрямо насупился вампир. Тысяча лет за плечами, а замашки, как у маленького избалованного ребенка. Осталось только ногами потопать для завершения образа, но к таким крайностям Стеф прибегать уже не стал. То ли постеснялся, то ли боялся переиграть.

— Извини, но это — экспериментальный образец, и никакому обмену или купле-продаже не подлежит, — категорично ответил Вадим.

Кажется, я рано воспрянула духом.

— Значит, ты отказываешься от своего слова? — нехорошим таким тоном уточнил вампир.

— Не отказываюсь, но Светку не отдам!

Вот уж поистине защитник отечества! И на том спасибо, благодетель мой.

— Ребят, а что вы тут такое интересное делаете?

Кажется, мы несколько увлеклись своими разборками, потому что совершенно выпустили из виду появление на сцене нашего участка нового и крайне нежелательного действующего лица. Того незабываемого эффекта неожиданности, который произвела бесславно почившая ворона, конечно, уже не получилось, но подпрыгнули мы с Вадимом на удивление слаженно. Причем пистолет в руке мужа непроизвольно повернулся дулом в сторону четвертого лишнего. Я прикрыла рот ладонью и с замиранием сердца дышать перестала, ожидая оглушительного выстрела, должного устранить лишнего свидетеля. Палец-то с курка воинственно настроенный муженек так и не убрал. Думаю, простому человеку без разницы, обычная пуля его убила или серебряная. Оказанная честь посмертно не будет оценена по достоинству. Но в воздухе раздался лишь сухой негромкий щелчок. Неужели осечка? Да уж, нервишки человеческим представителям нашего оригинального трио еще лечить и лечить, не то мы скоро собственную тень примемся уничтожать.

Стефианир, как самый стрессоустойчивый, всего лишь замер на мгновение и резко повернулся к так не вовремя заглянувшему, точнее, заглянувшей на огонек соседке. Хорошо еще сразу бросаться не стал, устраняя очередную досадную помеху, а только приготовился это сделать. Честное слово, пора уже всерьез задуматься, как и где прятать трупы. Крупные проблемы имеют нехорошее обыкновение начинаться с малых, а один маленький трупик у нас в наличии уже имеется. До сих пор, кстати, валяется посреди дорожки, раздражает.

— У вас все в порядке? — удивленно воззрилась на нашу экстраординарную компанию Маринка. И тут ее взгляд упал на мертвую птицу, глаза блондинки широко распахнулись от ужаса. — Что это?! Это вы ее так?!

— Нет. — Я кинулась вперед, чтобы успеть загородить торопливо прячущего пистолет Вадима, прежде чем любопытная блондинка его заметит. — Просто некоторым животным тоже свойственны суицидальные наклонности.

Вранье чистой воды, конечно, но не говорить же ей, что рядом с вороной вполне мог бы лежать еще один хладный трупик, блондинистый такой, и лишь по чистой случайности одно из смертоносных оружий не выстрелило, а другое просто стормозило.

— Да? Не знала, — стараясь не подходить слишком близко к птице-«самоубийце», пожала плечами Маринка и уже более внимательно присмотрелась к нашим напряженным лицам. — Не пойму, вы тут действительно ругаетесь? Я грохот слышала, будто упало что-то большое и тяжелое. Вот пришла проверить на всякий случай. Чего не поделили-то?

«Меня!!!» — чуть не заорала я, но вовремя прикусила язык. Только блондинка проявила чудеса прозорливости.

— Понятно, — скрестив руки на груди, со знанием дела припечатала незамужняя девица. — Если двое мужчин и одна женщина вовлечены в общий скандал и при этом у всех смурные лица — виновата женщина.

— Какая-то несолидарная у тебя логика, — фыркнула я.

— Нормальная логика, — опять не согласилась со мной Маринка и грустно вздохнула. — Вот если бы у меня тоже было два мужика, тогда и о солидарности можно поговорить, а так… Сытый голодного не разумеет. Знаешь такую поговорку?

Эх, если бы только эта зацикленная на противоположном поле красавица знала, какие это мужики, думаю, процент зависти у нее заметно поуменьшился бы.

— Марин, знаешь, мы тут немножко заняты, — попытался аккуратно выпроводить восвояси непрошеную гостью Вадим. — Дело семейное, тонкое, неприятное… Зачем тебе чужие проблемы?

— Да я так… Помочь хотела. — Соседка даже не пыталась скрыть своего жадного любопытства и уходить не торопилась.

Мне ее присутствие было на руку, есть неплохой шанс выйти сухой из воды. При ней-то меня делить точно никто не будет! И уж тем более все останутся живы.

— Потом поможешь, — настойчиво продолжал указывать навязчивой соседке на калитку муженек. Не терпелось, видимо, вернуться к прерванному разговору. Хотя мне показалось, игра шла уже не в его пользу, но кто этих ученых разберет. — Иди, Марин, иди. Тебе Светка потом все расскажет.

Ага, и мне тут же красную дорожку выстелют прямо к парадному входу сумасшедшего дома.

— Не стоит прогонять того, кто пришел с благими намерениями, — витиевато выразился Стефианир, до этого скромно стоявший в сторонке. Он тоже прекрасно понял, что даже если излишне любопытная соседка сейчас и уйдет, строгий надзор над всеми нами будет гарантирован стопроцентно — участки-то невысоким сетчатым заборчиком разделены, видно друг друга почти как на ладони. — Мне пора. — Вампир с какой-то затаенной грустью посмотрел на меня и, не отводя взгляда, предупредил: — Профессор, зря ты меня не послушал. Будь осторожен. С прискорбием вынужден проститься, Мариночка. — Клыкастый кавалер склонился к руке просиявшей от неожиданной почтительности блондинки и коснулся губами кончиков ее наманикюренных пальцев. — Прощайте!

И окончательно разочарованный человеческим гостеприимством вампир, стремительно развернувшись, будто боялся передумать, покинул наш злосчастный участок. Калитка при выходе даже не шелохнулась, несмотря на то что Маринка ее за собой плотно прикрыла. Хоть бы дохлую ворону с собой забрал, что ли, выбросил по дороге, его же законный трофей. Кто теперь первый труп прятать будет? Опять я? Тяжкий вздох вырвался помимо моей воли. Так хотелось надеяться, что не только меня волнуют вопросы спонтанных захоронений.

— Не понимаю, Свет, и чего тебе не хватало? — Блондинка проводила быстро удаляющуюся фигуру тоскливым взглядом. — Человека вот зачем-то обидели…

— Он не человек, он вампир, — сплеча рубанула я правду-матку. Врать, выкручиваться и всячески изворачиваться совершенно не хотелось, чужое вранье уже поперек горла стоит. А довольно ощутимые мужнины тычки пальцем мне под ребра вкупе с возмущенным шипением за спиной я вообще оставила без внимания. В его положении сейчас вообще полагается молчать в тряпочку.

— А по мне так хоть черт с рогами, лишь бы мужиком более-менее приличным оказался, — мечтательно закатила глазки соседка. — И жениться бы захотел…

— Марин, он действительно САМЫЙ НАСТОЯЩИЙ вампир, — еще раз попыталась я достучаться до здравого смысла блондинки.

— Ну хоть что-то в нашем мире еще осталось настоящего, — философски изрекла та и, махнув на нас рукой, побрела на выход. У самой калитки она остановилась и внимательно принялась рассматривать плотно закрытую дверцу. — Интересно, как же он все-таки вышел?.. Наверное, и правда вампир. Эх, жалко-то как, что ушел… Надо же было так глупо упустить свое счастье. Знаете что? — Соседка решительно повернулась к нам. — Если вдруг надумаете в следующий раз избавляться от кого ненужного, сначала мне скажите. Может, в моем хозяйстве сгодится.

Я непроизвольно кивнула, еле сдерживая улыбку. Ну и кто кого в этом тандеме первым за Можай загонит? Хотелось бы посмотреть, как эта излишне деятельная мамзель будет истинного вампира к хозяйству приобщать. И чем она его кормить собирается, вечно на строгих диетах просиживая? Вряд ли такой кровожадный хищник, как Стеф, с радостью разделит ее вынужденное пристрастие к легким салатикам из разносортной травы и хлебу с отрубями, его же от одного вишневого сока чуть наизнанку не вывернуло.

Ладно, оставим лирику, не до нее сейчас, у нас более насущная проблема — вампир сбежал.

* * *

— Светка, быстро садись в машину, мы сматываемся! — не терпящим возражения тоном зашипел Вадим, едва Маринка скрылась из поля зрения у себя на террасе. Сам он, нервно спотыкаясь на ступеньках, рванул в дом и уже через несколько секунд вылетел обратно со злополучным ноутбуком под мышкой. — Вот подстава так подстава! Единственный раз взял рабочий инвентарь домой для доработки данных, как тут же такая каша заварилась! И все из-за тебя, Светка! Недаром говорят, что женщина одним невинным взглядом может разжечь межнациональную рознь, а потом будет тихонечко сидеть под окошком и вышивать крестиком цветочки. Ты это сделала одним нажатием клавиши! Почему до сих пор не в машине?! Давай быстрей! И так из-за твоего любопытства вся моя работа под угрозой!

Никогда не видела такой стремительной метаморфозы у человека! Так ловко и профессионально носить маску примерного семьянина и любящего заботливого мужа несколько лет, а потом в одночасье скинуть ее, представ перед окружающими в своем истинном лице. Потрясающе!

— Свет, я кому говорю?! Ты долго столбом стоять будешь?! — И мой благоверный, сцапав меня по дороге за локоть, стремительно ринулся к машине. Мне пришлось тащиться следом, но особо торопиться я была не намерена. Ну уж нет, дорогой! Теперь ты меня не запугаешь!

— Я никуда не поеду, пока ты мне все не объяснишь!

— Позже, дорогая, сейчас у нас нет времени!

— Не у нас, а у тебя, — с вызовом поправила я, не без труда вырывая руку из цепкой хватки. — И прекрати свои новомодные замашки гнусного диктатора, ты выглядишь отвратительно!

— Мне все равно, как я выгляжу, у меня может рухнуть дело всей моей жизни.

— А мне плевать на твое дело!

Вадим внимательно посмотрел на меня и полез на заднее сиденье укладывать свое информационное сокровище.

— Свет, давай не будем ругаться, по крайней мере сегодня. Садись в машину.

— А если не сяду? — Я скрестила руки на груди и упрямо осталась стоять на месте. Будет еще этот бессовестный лицемер мне указывать! Натворил дел, а теперь хочет, чтобы ему за это ничего не было. Нетушки, милый, передо мной тебе уж точно придется отчитаться. И желательно побыстрее.

— За что же мне такое наказание? — простонал бедный, никем не понятый ученый и возвел глаза к небу, будто ответ на вопрос так его там и ждал. — Видит бог, не хотел я этого. — Такая фраза, хоть и сказанная спокойным ровным тоном, не могла не насторожить, и, как оказалось, не напрасно. — Теперь-то, надеюсь, ты сядешь наконец в машину?

Такого поворота событий я не ожидала и сначала даже опешила, не зная, как реагировать на довольно убедительный аргумент в руке мужа. Да уж… Правду говорят, что на пороге грандиозной сенсации или разоблачения все ученые подобны преступникам и не остановятся ни перед чем. Раньше я в это не верила. Зря, как оказалось.

— Ну?

Риторический вопрос, когда дуло смотрит в нос. Рассчитывать на очередную осечку было глупо, а получать пулю, пусть даже серебряную, в любимый и пока еще живой организм не хотелось, поэтому я сочла самым разумным последовать за инстинктом самосохранения в указанном направлении. Кажется, мой благоверный начинает входить во вкус криминального действа, даже лицу постарался придать соответствующее выражение. Ничего, дорогой, отольются мышке кошкины слезки.

Гордо вздернув подбородок и всем своим видом показывая крайне отрицательное отношение к подобным методам убеждения, я уселась на переднее пассажирское сиденье. За руль даже под дулом пистолета не сяду! Мое нынешнее состояние только для автомобильной катастрофы и сгодится, трясет всю.

Но Вадим от меня невозможного и не требовал, без лишних слов сам устроился на водительском месте, молча запихнул пистолет куда-то под сиденье и взял низкий старт. Куда и зачем мы так поспешно драпали, спрашивать не хотелось. Что-то подсказывало — истина мне не понравится, а получать дополнительный источник нервозности я пока не готова. И того, что есть, с лихвой хватает для полного съезжания крыши.

За окошком мелькали высокие заборы соседних участков, по другую сторону грунтовой дороги ели перемежались осинами и березами, немногочисленные дачники, топающие по своим делам, удивленно провожали несущийся на неприемлемой для данной местности скорости «ниссан». Я же пыталась в этом калейдоскопе высмотреть худощавую, закутанную в длинный плащ фигуру вампира. Куда он пошел? О чем думает? Что собирается делать дальше? Стеф же остался абсолютно один в совершенно чужом враждебном мире, без права хоть на какое-то будущее и даже на быструю смерть… Та, за которой он шел, — мертва, та, на которую рассчитывал, — бесполезна, тот, кто приютил, — вообще подонок. Да в такой ситуации даже кровожадный вампир достоин сострадания. Когда умирает последняя надежда, расовая принадлежность перестает играть какую-либо роль.

— Свет, зачем ты его все высматриваешь? — выдернул меня из невеселых размышлений муж, выруливая на асфальтированную дорогу, ведущую к деревне. Наверное, мое молчание сильно нервировало Вадима, вдруг я додумаюсь до чего-нибудь не в его пользу, а это может быть опасно.

— Тебе не понять, — тихо огрызнулась я и снова уставилась в окно.

— Ну почему же? Не удивлюсь, если в тебе проснулся зов крови.

— Разве такое возможно?

— Не исключено. Данная область нами еще не изучена, но скоро должны появиться первые результаты.

— Я даже знаю, откуда они должны появиться, — сквозь зубы проявила завидную осведомленность я.

— А я не сомневался, что у меня жена — умная девочка, — констатировал сей безрадостный факт Вадим.

Час от часу не легче! Очередной сюрприз! Что же за день такой, с самого утра не задался? Не удивлюсь, если к вечеру мне придется пережить парочку апокалипсисов и с десяток мировых катаклизмов. Все к этому идет.

И, кажется, я только что перестала любить сюрпризы, особенно те, которые делают ученые. Добром они все равно не кончатся. Но сдается, у меня появилась неплохая перспектива в будущем стать ищейкой на вампиров. Не скажу, что в восторге от этого, но с такой узкой специализацией большая конкуренция на ярмарке вакансий мне вряд ли грозит. Только не хочу я служить на благо уничтожения редких видов! К тому же чуть-чуть мне теперь родственных.

Природа, словно уловив мое пасмурное настроение, решила оказать посильную моральную поддержку в виде мелко накрапывающего дождика. Я отстранение следила за стекающими по боковому стеклу одинокими каплями и никак не могла придумать, что же делать дальше. Плюнуть на все и отдаться на волю судьбы в лице окончательно сбрендившего мужа-ученого? Или бороться за права и неприкосновенность совершенно незнакомых, чужих вампиров?

— Свет, ты на меня злишься?

Я медленно повернула голову и посмотрела на Вадима. Вот интересно, какого ответа он от меня ждет? И главное, как поцензурнее на него ответить?

— Не злись, пожалуйста, — правильно истолковал мое затянувшееся молчание муж. — Тем более что смысла в этом все равно никакого. Фарш невозможно провернуть назад.

Вот утешил так утешил. Но правда в его словах есть, и с ней нужно будет как-то жить дальше. Если, конечно, меня не постигнет с некоторым запозданием участь всех предыдущих подопытных экземпляров.

— Сейчас мы поедем на дачу к одному моему другу и коллеге, ты его не знаешь, но он в курсе всех дел, — так и не дождавшись от меня хоть какой-нибудь реакции, продолжил свой монолог Вадим. — Это под Загорском. Места там необыкновенные, лес сразу за забором, река в ста метрах, да и местечко одно святое в десяти минутах ходьбы. Там я тебя спрячу на какое-то время.

— Зачем? — проявила-таки заинтересованность я. Пусть болтает что хочет, но теперь мне просто необходимо быть в курсе всех его действий, особенно тех, которые связаны со мной лично. Мало ли какую еще гадость этому ученому-психопату придет в голову мне вживить, а я опять ушами прохлопаю. Подслушать коварные мысли моего благоверного почему-то больше не получалось, сколько ни напрягалась. Неожиданно проснувшийся дар так же неожиданно (и, к сожалению, не вовремя) впал в беспробудную спячку. Одноразовый, что ли?

— Затем, что недолго твоему дружку клыкастому по нашему миру разгуливать осталось. Скоро жажда крови окончательно помутит его разум, и мы получим самую неуправляемую машину для убийства, обладающую колоссальной силой, сметающей все на своем пути. И будет лучше, если ты окажешься от него как можно дальше.

— А как же ты? — Сердце предательски екнуло, несмотря на злость и обиду. Не чужой человек все-таки.

— А я буду руководить операцией по поимке иномирного маньяка. Не волнуйся за меня, я не дурак в самое пекло лезть, для этого спецотдел нашей личной службы безопасности есть. Мы недавно с ними потрясающую схемку захвата разработали, количество жертв сокращается до пяти — семи человек.

— А до захвата сколько может быть жертв? — осторожно уточнила я.

— Это уже зависит от того, когда мы получаем сигнал о взбесившемся вампире, — с умным видом просветил меня муж. — Сорок — пятьдесят примерно. Иногда больше. И это за двое-трое суток, в течение которых безумие прогрессирует с невероятной скоростью. Поимка такого неуправляемого существа, которого не берут обычные пули, даже автоматные, довольно опасное и хлопотное занятие. Вампир, даже в безумном состоянии, будто чувствует угрозу и старается не оставлять никого из потенциальных захватчиков в живых. Благо у нас было достаточно времени, чтобы проработать эту проблему. Думаю, в этот раз обойдемся малой кровью. Свет, не смотри на меня так, — заметив наконец мои округлившиеся от ужаса глаза, уже более мягким тоном продолжил Вадим. — Не все люди, попадающие под безжалостные вампирские клыки, умирают, но психическая травма у многих остается на всю жизнь. Мало кто способен проявить философское спокойствие, когда незнакомый дядька или, что страшней, тетка зубами в шею впивается.

— Почему тетка страшней?

Я не работник одной из служб оперативного реагирования, а простая среднестатистическая женщина, которую кровавая действительность и неоправданная жестокость повергают в шок, в каковом я сейчас благополучно и пребывала, но знать врага изнутри просто необходимо. Поэтому трясись не трясись, сталкиваться с проблемой лучше, будучи хорошо проинформированным, больше шансов выжить при встрече.

— Потому что женщина в любом мире менее предсказуема и более изощренна. Особенно у вампиров, — охотно продолжал делиться сведениями ученый муж.

Дальше мой благоверный принялся заумно и нудно разглагольствовать на тему «Человеческая жестокость, или Чем опасна женщина». Кажется, ему было необходимо поговорить самому, чтобы снять напряжение. С ним такое бывает, у каждого свои методы психологической разрядки. Что ж, я не против, тем более что и мне надо кое о чем покумекать.

Природа оказалась солидарна моим мыслям. Дождь за окном заметно усилился, мутной дымкой повиснув над дорогой и сильно снизив предельную видимость метров до пятидесяти. Как хорошо, что не я за рулем. С моей осторожностью вождения в такое ненастье быстрее пешком до Москвы дойти, чем на машине доехать. Удивляюсь, как я в ту злополучную ночь до дачи добралась, не покалечив любимый «ниссан».

Абстрагировавшись от монотонного лекторского тона Вадима, я принялась в который уже раз за сегодняшний день обдумывать сложившуюся ситуацию. Но мысли, словно шальные тараканы, почему-то разбегались в разные стороны, отказываясь выстраиваться в логическую цепочку. К тому же что-то казалось мне неправильным в словах мужа… какая-то нестыковка… Но вот какая именно? То, что я буду вдалеке от эпицентра основных событий, меня конечно же несказанно радовало. Не люблю разборки в любых проявлениях. А вот то, что этот эпицентр обязательно будет, пугало сверх меры. И ведь ничего не предпримешь! Как при предупреждении о землетрясении — знаешь, что оно будет, а сделать толком ничего не можешь. Все-таки человек, как бы ни кичился своей уникальностью и превосходством, жалкий червяк перед мощью природных сил. А неуправляемый вампир в нашем мире чем-то сродни разгулу такой вот стихии. Только не могу я представить Стефа, этого истинного аристократа, в роли бездушного серийного убийцы. И потом… не может такого быть, чтобы не нашелся выход. Вход же есть! У Вадима спрашивать бесполезно, у него свой шкурный интерес в «безвыходности» вампиров — значит, искать ответ надо у самих вампиров. Только поздновато я об этом вспомнила. Или?..

— Вадим, мы не сможем спрятаться от Стефианира, — бесцеремонно вклинилась я в мужнин диалог. Частично сложившаяся мозаика в моей голове не только напугала меня, но и… почему-то обрадовала.

— Что? — не сразу смог переключиться на другую тему мой благоверный.

— Мы не сможем спрятаться от Стефианира, — уже гораздо спокойнее повторила я и отстраненно уставилась вперед на стелющуюся под колесами дорогу.

— Ерунда! — отмахнулся излишне самоуверенный ученый. — Этот мир для вампира чужой, и благодаря тому, что мы практически заперли его на даче, он не умеет в нем ориентироваться. Осядет где-нибудь на близлежащем пятачке и будет редкими прохожими промышлять. Тут мы его тепленьким и примем.

— Ты не понял. Он чувствует мой след в пространстве и может телепортироваться туда, где я нахожусь в данный момент.

— Свет, что за чушь ты несешь? — Он мне откровенно не верил. — Какая телепортация в нашем мире?

— Но ведь как-то он проник в квартиру, когда я закрылась от него на все замки.

— Да мало ли способов проникнуть через закрытую дверь! Полстраны этим живет.

Ага, только вряд ли полстраны умеет мгновенно переноситься из одного места в другое. Транспортные компании давно разорились бы.

Вадим, почти не сбавляя скорости, лихо свернул к центральному рынку подмосковного городка, через который мы ехали, и, безжалостно подрезав рейсовый автобус, понесся к зеленому пока еще светофору, чтобы успеть проскочить раньше, чем загорится предупреждающий желтый. Я обернулась оценить результат столь бездумного лихачества мужа и по губам водителя злополучного автобуса успела понять, насколько витиевато и очень красочно нас только что послали. Причем совсем не туда, куда нам было нужно.

— Тут улица узкая и двойная сплошная, а он сейчас раскорячится на полдороги, жди полчаса, пока все бабки разгрузятся-загрузятся, — ответил на мой неозвученный вопрос Вадим и кивнул на остановку впереди, где уже приготовились к посадке нагруженные по самое некуда пенсионеры. Могучая кучка, надо сказать.

Мой взгляд снова вернулся на дорогу.

— Вадим, тормози!!! — не своим голосом завопила я, но муж и сам уже все прекрасно видел.

Истошно завизжали тормоза, меня резко кинуло вперед, чудом не впечатав головой в лобовое стекло, машину понесло на мокрой дороге. Водительский стаж у моего благоверного уже больше двенадцати лет, и ездит он, в отличие от меня, почти каждый день, не обращая внимания на нелетные погодные условия. Этот-то нажитый годами непрерывной практики профессионализм нас и спас. А еще отсутствие машин на светофоре и встречной полосе. Лихорадочно выворачивая руль, Вадим пытался не дать ставшему неуправляемым «ниссану» вылететь в кювет с противоположной стороны или, что гораздо хуже, на автобусную остановку с этой. Машина отчаянно сопротивлялась, но каким-то неведомым чудом муж сумел выровнять ход.

Проехав по инерции последние несколько метров по скользкому от дождя асфальту, наш «ниссан» замер буквально на расстоянии ладони от внезапно возникшего препятствия. Оно, это препятствие, продолжало бесстрашно стоять посреди дороги, не двигаясь с места, пронизывающий ветер развевал его плащ и мокрые волосы, а пристальности взгляда позавидовали бы даже бывалые сотрудники дорожных служб. Неужели этот безбашенный «столб» не понимает, что был на волосок от гибели? Или ему все равно уже терять нечего, вот и развлекается напоследок? А каково нам? Такое впечатление, что все вокруг меня резко посходили с ума. Хотя… подобное притягивает подобное.

Теперь я вспомнила, что можно дышать. Одновременно с этим до моего слуха донеслись заполошные крики многочисленных сердобольных старушек, сгрудившихся у обочины и жадно обсуждающих дорожное происшествие. Мной давно замечено, что бабки почему-то всегда занимают позицию пешехода, даже если он сам бросился под колеса. Из какой-то известной только им и непонятной другим солидарности, наверное.

— Кажется, ты была права, — охрипшим от пережитого стресса голосом выдавил из себя Вадим. Его руки тряслись так же, как и мои. Сразу видно, подобных автодорожных инцидентов в его водительской практике еще не было, а уж в моей и подавно. Муж судорожно сглотнул. — Не знаю как, Светка, но этот паразит тебя точно чувствует.

В ответ я только рассеянно кивнула. Зачем что-то говорить, когда клыкастый виновник ДТП, с непроницаемым видом застывший перед машиной, сейчас все сам за себя прекрасно скажет. Вот, уже идет. Точнее, одним плавным движением перетекает к водительской дверце. Значит, точно есть что сказать. И, судя по всему, не мне.

Стефианир резким движением рванул дверь прежде, чем Вадим успел нажать кнопку блокиратора. Честно говоря, я подумала об этой волшебной кнопочке сразу, как только мы благополучно остановились, но что-то удержало меня озвучить сию благую мысль вслух. Теперь сижу жалею. Сомневаюсь, правда, что заблокированные двери автомобиля окажутся сильной преградой для желающего добраться до пассажиров вампира, но лишние минуты могли помочь хотя бы собраться с мыслями.

Судя по непроницаемому выражению лица, настроение у нашего иномирного знакомого балансировало между отметками «отвратительно» и «хуже некуда». Неудивительно, вампиры тоже не любят, когда их так беспардонно «кидают».

— Сам место освободишь или тебе помочь, пррррофессор? — оскалив клыки в «любезной» улыбке, спросил Стефианир.

— С какой стати?! Это моя машина! — не вовремя проснулось у Вадима чувство собственника. — Ты вообще нас чуть не угробил!

— Насчет «угробил» это не ко мне, у нас ты специалист по таким вопросам. — Вампир наклонился к самому лицу Вадима и проникновенно зашептал: — Пистолетик оставь там, где он и лежит, иначе я прокушу твою шейку с так аппетитно трепещущей венкой раньше, чем ты успеешь достать свое оружие.

— Ты не посмеешь!

— Еще как посмею! И главное — очень этого хочу.

Рука Вадима перестала лихорадочно шарить под сиденьем в поисках спрятанного пистолета и безвольно легла на руль. Вампир не упустил это движение и удовлетворенно кивнул:

— Молодец, профессор! Умеешь проигрывать.

— Я еще не проиграл, упырь!

— Но и не выиграл.

— Это мы еще посмотрим!

Раздраженный бесполезным препирательством и почти беспрерывными сигналами застрявших в быстро образовавшейся пробке водителей, Стеф каким-то еле уловимым движением, словно котенка, перекинул моего благоверного на заднее сиденье и сам уселся на водительское место. Толпа зевак на обочине радостно заохала, приветствуя торжество справедливости. Я не была с ней солидарна. Знали бы они, что защищают самого настоящего Дракулу…

— Так, посмотрим… Газ, сцепление, тормоз… бензина больше полбака… — забормотал себе под нос вампир. — Должно хватить. Попробуем! — и осторожно, поначалу слегка виляя, но довольно быстро приноровившись к незнакомому средству передвижения, вырулил через перекресток в сторону Большого бетонного кольца. Проба руля вроде бы прошла успешно.

— Ты чего делаешь, сволочь клыкастая?! — едва придя в себя от пережитого потрясения, накинулся на Стефианира Вадим. — Угон чужого транспортного средства и ограничение свободы людей уголовно наказуемы!

— Вот только не надо пугать меня законом, профессор, — спокойно отозвался начинающий водитель. — Я уже сталкивался с вашими органами правопорядка. Они меня разочаровали. Как в плане справедливости, так и по вкусовым качествам. Гадость редкостная! И потом, ты хорошо себе представляешь, как будет выглядеть поимка истинного вампира? Могу, конечно, продемонстрировать в качестве бесплатного мастер-класса, чтобы больше глупых предположений не возникало, но хотелось бы воздержаться от многочисленных лишних жертв. Я, видишь ли, немного иным занят.

— Вот и занимайся своими делами! Остановись немедленно и выметайся из моей машины! — не собирался сдавать своих позиций мой неугомонный муженек и принялся с силой трясти вампира за плечо. «Ниссан», управляемый пока еще неумелой рукой, резко повело на обочину. Несколько пешеходов, имевших неосторожность оказаться в этом злосчастном месте, с криками бросились врассыпную. Бетонный забор какого-то предприятия быстро приближался.

— Тормози! — не своим голосом заорал Вадим. — Быстро дави на тормоз, идиот! Это средняя педаль! Что ты делаешь?!

Но вампир, вместо того чтобы послушать более опытного водителя, еще сильнее прибавил газу и резко крутанул руль влево. «Ниссан» продолжало боком тащить по мокрой траве прямо на забор. Муж пытался скрасить наши последние минуты отборными ругательствами. А вот у меня не только слов, но и мыслей в голове не было. Может, оно и к лучшему?

Однако казавшегося неизбежным удара так и не последовало. Стеф, ловко выкручивая руль, умудрился справиться с управлением и подчинить себе строптивое чудо техники, лишь слегка чиркнув задним крылом по бетону. Но останавливаться ради такой мелочи он, естественно, даже не собирался.

Я сидела ни жива ни мертва от всего происходящего. События сменялись, словно картинки в калейдоскопе, и мне не сразу удавалось следить за ними, не говоря уж о том, чтобы анализировать. Голова пухла от неопределенности, а мысли не торопились оформляться во что-то более-менее вразумительное. И как защитная реакция накатила апатия. Мне вдруг стало абсолютно все равно, что будет дальше. Пусть этот самонадеянный вампир делает что угодно — кусает, пьет кровь, угоняет нашу машину, берет нас в заложники, меряется силами с Вадимом — без разницы. Дайте только отдохнуть от всего этого! Может, попросить, чтобы меня прямо тут высадили?

— Какого черта ты вообще сел за руль, недоумок?! — с новой силой накинулся нервный ученый, едва Стефианир как ни в чем не бывало выехал на трассу. — Ты чуть нас всех не угробил!

— Если бы я последовал твоему совету и начал тормозить, мы, скорее всего, перевернулись бы, — невозмутимо пояснил вампир. — Трава мокрая, дорога неровная, машина тяжелая, сила инерции вполне достаточная, чтобы при резком торможении потерять контроль над движением и, весело кувыркаясь, проверить забор на прочность. За вашу сохранность в этой ситуации я не дал бы и капли свернувшейся крови. И можешь меня не благодарить за спасение своей никчемной жизни.

— Да больно надо! — тут же в ответ огрызнулся Вадим. — Слишком много чести.

— Много чести? — недоуменно глянул на собеседника в зеркало заднего вида Стеф. — Что-то я до сих пор не заметил у тебя такого важного качества. Атрофировалось, наверное. Или само отпало за ненадобностью. Я слышал, когда людям ампутируют конечность, она все равно продолжает чесаться или болеть…

— Заткнись, Дракула!!! — снова опасно перевесился через спинку водительского сиденья истерикующий ученый. — Ты вообще тут никто и звать тебя никак! Учить меня еще вздумал!

Вместо ответа вампир лишь досадливо поморщился и, пробормотав: «Светлана, извини, но он меня достал», — одним быстрым ударом локтя отправил надоедливого пассажира в положенное ему место, то есть на заднее сиденье.

— Еще раз полезешь, дальше поедешь в багажнике в полуобморочном состоянии от потери крови. Все понял, профессор?

Я испуганно повернулась к мужу. Зная, какой колоссальной силой обладают вампиры, стоило поволноваться, не осталась ли я ненароком уже вдовой. Но некоторые, оказывается, все же умеют неплохо контролировать свои эмоции и степень их проявления. Вадим, потирая ушибленную челюсть, всего лишь распластался по сиденью и бубнил что-то нечленораздельное. Сквозь пальцы потекла тоненькая струйка крови. Теплой, свежей… Я завороженно смотрела на сочащуюся алую жидкость и очнулась, лишь почувствовав на себе настороженный взгляд мужа. Эк меня торкнуло-то! Неужели в присутствии истинного вампира новые гены начинают активизироваться и доминировать?

Быстро отвернувшись, чтобы не пугать еще больше ни себя, ни пострадавшего благоверного, я достала из бардачка бумажные салфетки и протянула ему, старательно отводя взгляд от окровавленной руки. И что мне теперь с этой новой особенностью делать? У вампира спросить, что ли? Или не стоит привлекать лишнее внимание к столь соблазнительному зрелищу? Мало ли что из этого может выйти.

— Профессор, где находится твоя лаборатория? — настраивая магнитолу на другую музыкальную волну, спросил Стеф. Нашел, что пришлось ему более-менее по душе, и вновь сосредоточился на дороге.

Быстро учится, несмотря на излишне сомнительный возраст. У большинства наших мужчин уже после сорока ум за разум заходить начинает, а этот в свои тысячу с небольшим вместо того, чтобы покорно маразмом страдать, бодр и деятелен на зависть многим.

— Так я тебе и сказал, — зло огрызнулся муж с заднего сиденья. Такой поворот событий его совершенно не радовал, и скрывать этого он не собирался. Можно подумать, своим недовольством он что-то изменит.

— Да и пожалуйста, — не слишком расстроился вампир. — Мы доедем до вашего дома, а там я отслежу по ауре твой наиболее частый путь. Думаю, он приведет меня куда надо.

— И что дальше?! — заорал, не в силах дальше сдерживать эмоции, Вадим. — Истратишь кучу сил, которых у тебя и так осталось в обрез?! Да и время не на тебя играет. Проживи уж достойно остаток своей жизни в этом мире, не растрачиваясь по пустякам.

— Именно этим я и собираюсь заняться.

— Что ты задумал? — не желал сдаваться Вадим, но и в свою святая святых, то есть лабораторию, пускать потенциальную жертву не хотел. — Зачем тебе моя лаборатория? Хочешь попрощаться со Стадией?

— А даже если и так? — спокойно ответил вампир, стараясь не отвлекаться от дороги. Все-таки опыта маневрирования по подмосковным трассам у него пока маловато. — Имею право. Или ты и этой маленькой радости меня готов лишить, профессор?

— А… О… У… Не знаю даже…

— Так подумай, пока едем.

— Если доедем, конечно, — не смогла больше молчать я, когда все правила дорожного движения были нарушены самым опасным образом, и возмущенно повернулась к начинающему водителю. — Стеф, когда ты видишь столб, на котором загорается красный свет, нужно останавливаться и пропускать другие машины, а не пытаться проскочить между ними. Ты действительно так сильно хочешь нас угробить?

Мне чуть плохо не стало, когда наш «ниссан», управляемый исключительно упрямством и самоуверенностью вампира, на приличной скорости проскочил этот злосчастный перекресток. Автомобилей на светофоре, как нарочно, было достаточно много, но то ли водители все подобрались квелые, то ли везение наконец-то стало поворачиваться ко мне фасадом, но мы отделались всего лишь легким испугом. Вадим на заднем сиденье тихо выругался, пообещав нашему самопальному пилоту в крайне неприличных выражениях преподать теоретическую часть техники вождения категории В. Вампир на столь оригинальное предложение ответил в своей привычной манере:

— Хорошо, я запомню. А чтобы у тебя, профессор, не возникло искушения сбежать во время соблюдения мною правил дорожного движения, мы обезопасим окружающий мир от таких страшных монстров, как ты.

Щелкнула кнопка по блокировке дверей. Вадим лишь злобно сверкнул глазами в сторону подлого поработителя и снова принялся приводить себя в порядок.

Теперь мы точно как три селедки в консервной банке, рассолу только не хватает для достоверности.

— Когда ты научился водить машину? — осторожно поинтересовалась я. Странно, что этот закономерный вопрос не пришел мне в голову раньше. Такое умение вряд ли он принес из своего мира, в котором и более простенькие-то механизмы вроде как не в ходу. Ничего удивительного, что меня сильно беспокоил исход нашей дальнейшей поездки. С такими выкрутасами аттракцион «американские горки» отдыхает, там хоть какая-то гарантия безопасности имеется.

— Считал из памяти того субъекта в форме, который имел наглость остановить нас, когда мы ехали на вашу дачу. Знаешь, с кровью передается очень много самой разнообразной информации. По большей части, правда, бесполезной.

— И информация о правилах дорожного движения там конечно же относится к таковой?

— Видимо, да.

Как же, наверное, прекрасно не до конца понимать всей серьезности ситуации. Мне бы такое непробиваемое спокойствие! Или вампиры действительно ничего не боятся и реагируют на опасность только тогда, когда она становится слишком реальной?

В кармане неожиданно запиликал телефон. Эсэмэска. «Светка, попробуй незаметно вытащить из-под сиденья пистолет».

И это нормальный человек писал? Легко сказать «вытащить». Как он себе представляет подобное действие? Вот я сейчас наклоняюсь, начинаю шарить рукой где-то… в зоне повышенного риска. Да от двусмысленности моего маневра любой нормальный мужик спокойствие потеряет. А если учесть, что жертва такого вопиющего безобразия находится за рулем и все больше входит во вкус скоростного вождения (стрелка спидометра уже переползла с отметки шестьдесят на сто и продолжала медленно, но верно подниматься выше), то риск устроить день жестянщика увеличивается многократно. Я такой экстрим не люблю.

Вадим сзади притих в напряженном ожидании.

— Профессор, не советую вести партизанскую войну у меня за спиной, — усмехнулся в зеркало заднего вида Стефианир. — А чтобы у тебя, головастый ты наш, больше не возникало искушений, — он, не снижая скорости, ловко выудил тайно обсуждаемый предмет из-под кресла, — мы его скинем от греха подальше, — и без лишних эпитетов выкинул пистолет в окно. Стратег-неудачник с досадой проследил за бесславным полетом последней надежды вернуть контроль над ситуацией в свои руки и сквозь зубы выругался, когда встречный грузовик безжалостно превратил в металлолом уникальное оружие. М-да, плакала наша самозащита горючими слезами.

— Между прочим, он кучу денег стоил, — с горечью проронил муж, видимо надеясь получить хотя бы скупую каплю сочувствия и видимость понимания. — И пули из чистейшего серебра, по спецзаказу отливал.

Но вампир угрызениями совести страдать не собирался.

— Ничего, переживешь как-нибудь.

— Надолго ли?

— А это уже от тебя зависит.

— И что нужно сделать? Кровью своей с тобой поделиться, чтобы таким нехитрым способом поставить тебя в известность относительно моих потаенных планов?

Кажется, я немного потеряла нить разговора. Или окончательно перестала понимать собственного мужа. О чем они сейчас? Неужели Вадим думает, что Стефианир всего лишь безжалостный жестокий убийца, для которого нет ничего прекраснее человеческой смерти? Если брать человечество в целом, то можно с твердой уверенностью сказать, что некоторые отдельно взятые личности намного страшнее и кровожаднее настоящих вампиров, им ничего не стоит убить невинных детей и беспомощных стариков. Причем исключительно ради собственного удовольствия. И ведь как-то носит таких выродков земля! Но Стеф-то пришел всего лишь за своей одномирянкой, не собираясь задерживаться здесь надолго и уж тем более не планируя устраивать кровавые бесчинства! Вот только чужой мир сослужил клыкастому аристократу злую службу — столкнул его с ненормальным ученым. Теперь поди разберись, кто из них больше злодей. Вампир, который использует людей в качестве пищи, или человек, помешанный на своих исследованиях, основным расходным материалом которых и являются вампиры?

— Идея заманчивая, — оборвал мои запутанные размышления Стефианир, видимо обдумав щедрое предложение. — Но твоя кровь пока меня не интересует. Я, знаешь ли, брезгливый.

— Что?! — взыграло в моем благоверном задетое самолюбие. — Да я, между прочим, неоднократно сдавал кровь на станции переливания и являюсь почетным донором! Несколько человек выжили благодаря мне!

— На месте ваших врачевателей я бы сначала изучал личностные и психические качества доноров, их род занятий и прочие предпочтения вплоть до цели жизни и тайных желаний, а потом уже давал разрешение на переливание такой важной и информационно насыщенной жидкости. Вряд ли спасенные тобой люди были бы счастливы, узнав, какой свинье они обязаны жизнью. Даже мне будет противно к тебе прикасаться. Не знаю, смогу ли справиться с рвотным рефлексом, даже если от этого будет зависеть моя жизнь.

— Только учти, добровольно я не дамся! — тут же гневно предупредил Вадим.

— Думаешь, мне требуется твое разрешение? — Голос Стефа превратился в сладкий нектар, таким обычно объясняют прописные истины разным бестолочам, а ярко продемонстрированные клыки способствовали еще лучшему усвоению материала. — Профессор, если бы я интересовался мнением каждого, кем собираюсь поживиться, боюсь, давно умер бы с голоду. Запомни, когда вампир хочет есть, шээри сам подставляет свои артерии. Зову вампира просто невозможно противостоять.

— Я помню из твоей вчерашней лекции, — нехотя признался ученый, осторожно ощупывая припухшую челюсть. Ранка на губе перестала кровоточить, и все использованные салфетки щедрым конфетти полетели в окошко. Дурной пример заразителен.

— Могу даже заставить тебя воспылать ко мне неземной страстью, — так же приторно продолжил клыкастый искуситель. — Хочешь продемонстрирую? Милый… — Последнее обращение было сказано таким тоном, что я невольно фыркнула.

Вадим столь двусмысленное веселье разделять категорически отказался. Открывшаяся радужная (с преобладанием голубого, правда) перспектива обрести новую любовь привела моего благоверного в неописуемый ужас. Он осторожно, стараясь не делать резких движений, переместился ко мне за спину. Что-то повадился муженек мной прикрываться в последнее время. Не к добру это.

— Мы… мы так не до… не договаривались, — немного заикаясь от нахлынувших «чувств», пролепетал Вадим и почти вжался в заднюю дверцу. Менее заметным, конечно, не стал, но в таком крохотном помещении, как салон легковушки, и противоположный угол — повышенная безопасность. И то, что совсем недавно вампир вполне искренне говорил о своем презрительном отношении к некоторым ученым представителям этого мира, муженек уже добросовестно забыл.

— А мы вообще ни о чем не договаривались, — закусив от напряжения губу, еле выдавил из себя Стефианир.

Да уж… Ничего себе атмосфера в нашем маленьком разношерстном коллективчике назревает. Если вампир решил разрядить напряжение, то выбрал не слишком удачный способ. Кое-кто такой повышенной заботы не оценил. Мужчины вообще излишне щепетильны в таких вопросах. Убить могут и не посмотрят, что клыки на полметра.

— Светка, спасай! — горячо зашептала мне в затылок потенциальная жертва экстраординарного любовного треугольника, неистово тормоша меня за плечо. — Твоего мужа самым бессовестным образом совращают, а ты молчишь и ничего не предпринимаешь!

— А что я могу поделать? Сердцу не прикажешь, — так же шепотом отозвалась я, будучи уверена, что понижать голос смысла не имеет — у вампиров слишком хороший слух. Качество не всегда удобное, но в данном случае мне было все равно. А Вадиму не помешает немного понервничать. Месть мелкая, но душу греет.

— Свет, ты с ума сошла?! — лишившись моей поддержки, еще больше запаниковал Вадим. — Здесь же деваться некуда, я даже в окно не успею выпрыгнуть!

Я удивленно посмотрела на дорогу и недоуменно покачала головой. Сегодня день какой-то особенный, что все стараются в окошко всякую дрянь выкидывать?

— Конечно, не успеешь, солнышко ты мое ученое, — не стал дальше молчать Стефианир. — Потому что я уже иду! — и потянулся рукой к заметавшейся по заднему сиденью жертве вампирского произвола, не забывая, однако, посматривать на дорогу. И как у него это получается? Неужели даже такие умения, в нашем мире нарабатываемые годами, можно почерпнуть из самой обыкновенной крови? Или пользоваться заложенной в ней информацией могут только вампиры?

— Нет!!! Не вздумай! Я буду сопротивляться! — раздался сзади крик несогласной души.

— Сопротивляйся, сопротивляйся, сладенький, — милостиво разрешили ему, не прекращая попыток отловить несговорчивого шалунишку. — Это даже интересней.

Так! Кажется, пора вмешаться, а то мальчики несколько заигрались. Я, конечно, премного благодарна Стефианиру за устроенный спектакль, но несовместимый с жизнью финал меня совсем не устраивает.

— Может, вы чуть позже свои отношения выясните, когда приедем? — поспешно внесла рациональное предложение я. — Не хотелось бы менять конечную точку маршрута на больницу или что-нибудь более фатальное.

Вампир сразу перестал дурачиться, с совершенно серьезным видом вернувшись к прерванному, а в данный момент и более важному занятию.

— Действительно, повеселились немного — и хватит, — согласно кивнул он и значительно прибавил скорость. Стрелка спидометра быстро перетекла на отметку сто двадцать.

Как мы до сих пор не устроили очередное ДТП — просто удивляюсь. Такое везение даже начинало настораживать.

— Так ты надо мной просто издевался?! — До Вадима наконец-то дошло, что с мужской точки зрения он никому на фиг не нужен, и теперь он пылал праведным, как ему казалось, гневом по поводу идиотских замашек, за которые кое-кто потом ответит по полной программе.

Стефианир же потерял к недавней жертве всяческий интерес и полностью сосредоточился на дороге. Большая скорость и возросшее количество машин на трассе требовало теперь повышенного внимания, но спокойствию в салоне мешали непрекращающиеся возмущения с заднего «ряда» как в мой адрес, так и в адрес извращенцев не от мира сего. Странно, раньше я за мужем такого критического занудства не замечала.

Через некоторое время мои нервы стали сдавать свои выдержанные позиции. Слушать заунывные стенания стало невмоготу.

— Профессор, ты можешь хоть ненадолго заткнуться, — словно прочитав мои мысли, вежливо попросил вампир. — Думать мешаешь.

— Сам заткнись, — не остался в долгу мой благоверный. — У меня мобильник не пашет, зарядка сдохла. Свет, дай свой, позвонить срочно надо.

Я полезла в карман за телефоном, но на мое запястье легла прохладная ладонь.

— Не стоит, Светлана. Я уже говорил, что не хочу лишних жертв, а твой муж попытается собрать вокруг нас как можно больше народу, чтобы спровоцировать меня на неадекватные действия. Зачем…

— Что ты себе позволяешь, подлая упырина?! — нагло перебил Вадим, явно не желая вести мирные переговоры. — Прекрати распоряжаться моей женой и навязывать ей свои вампирские приоритеты! Ты не у себя дома, в конце концов!

— Смотри, крыса ученая, как бы нам не поменяться местами, — гневно сверкнув глазами, парировал Стефианир. — Учти, тогда я припомню тебе каждый оскорбительный вздох в мою сторону, а на память я до сих пор не жаловался.

Подумав немного, я решила внять голосу разума (не столько своему) и оставить мобильник при себе. На всякий случай, чтобы не наделать глупостей излишней доверчивостью, выработанной годами совместной жизни. Вампир же прав в одном: если наш общий знакомый профессор сумеет собрать несанкционированный митинг против иномирных «захватчиков», то убедить участников в отсутствии у одного-единственного вампира желания завоевать Землю окажется довольно проблематично, если вообще возможно. А значит, жертвы обязательно будут.

— Ой-ой-ой, полудохлая мышка в открытой клетке грозится голодному коту отомстить, — в притворном ужасе запричитал Вадим. — Не тебе меня пугать, ты, пробирка с клыками, уже через несколько дней — труп.

Болтливость моего благоверного сегодня поистине не знала границ и уже стала порядком раздражать. Я вообще за один день узнала о собственном муже намного больше, чем за все пять лет совместной жизни. И это знание мне совершенно не нравилось. А самое ужасное, мне никак не удавалось определиться, что теперь со всем этим делать. Ломаю голову, ломаю, но правильное решение не торопится являть свой светлый лик пред моими очами. То, что Вадим на поверку оказался самым настоящим подлецом, сомнений уже не вызывало. И этот новый статус он не переставал подтверждать с завидной периодичностью. Любящий человек не будет ставить сомнительные опыты на своих близких, а потом с жадным любопытством инквизитора-извращенца ждать результатов этой гнусной селекции. И прикрываться заботой и участием в такой ситуации просто мерзость. Я даже удивляться перестала его античеловеческим деяниям. И пусть он сколько угодно кричит о своем великом предназначении и важности его открытий для всего человечества, в бескорыстность и чистоту его планов я совершенно не верю. Да и вампира мне чисто по-человечески жалко, как ни странно это звучит. Кто же виноват, что родной мир так жестоко ограничил их пищевой рацион? Люди тоже вон далеко не травоядные, а на некоторых островах Тихого океана, несмотря на техногенный век, еще остались племена, промышляющие каннибализмом. И ничего ведь, никто на них опытов не ставит, извести не пытается, с насиженного места не прогоняют, напротив, всячески охраняют и оберегают как всемирное достояние. А тут вампир залетный случайно появился и на тебе — сразу монстр вселенских масштабов. А чего этому монстру в нашем мире понадобилось, кого-нибудь хоть раз взволновало? Сомневаюсь. Обезвредить, уничтожить, изучить! Вот девиз эгоистично настроенных фанатиков, возглавляемых моим ненормальным муженьком. Его самого и его помощников совершенно не интересуют чувства и желания подопытного материала, главное — чтобы было что-нибудь сенсационное в микроскоп засунуть. Свой мозг бы лучше туда засунули, он как раз целиком на предметное стекло должен поместиться.

— Тебе не надоело еще бесноваться, профессор? — поинтересовался Стефианир, зорко следя в зеркало заднего вида, чтобы разбушевавшийся ученый не учудил какую-нибудь каверзу.

— Я не беснуюсь, а пытаюсь донести до твоего скудоумного вампирского мозга всю безнадежность ситуации. И не надо тут строить из себя великомученика, проповедующего утопическую истину, что надежда умирает последней.

Зачем Вадим пытается постоянно нагнетать обстановку, при каждом удобном случае подчеркивая безвыходное положение иномирного гостя? На мой взгляд, если есть вход, то обязательно должен быть выход. Не бывает движения только в одном направлении, мир (надеюсь, любой) хаотичен и противоречив по своей природе. Неужели моему благоверному психопату так выгодно, чтобы жертва его научных исследований не рыпалась и ненароком не смылась из мира нашего грешного? Скорее всего, так оно и есть. Но ведь это жестоко и… бесчеловечно!

— Надежда умирает только тогда, когда отказывает разум, а я пока еще нормально соображаю, — философски изрек вампир, с досадой притормаживая у переключившегося перед самым нашим носом светофора. Странно, но это первый красный свет на нашем пути, до этого мы умудрялись мчаться по зеленому коридору, словно кто-то боялся задерживать «ниссан» с таким необычным водителем.

— Что ты задумал? — не унимались сзади.

Стеф, воспользовавшись остановкой, повернулся к надоевшему болтуну и быстрым движением притянул его за подбородок почти вплотную к своему лицу. Зверский приемчик, особенно после недавнего удара. Я непроизвольно охнула, не зная, чего ожидать дальше.

— Задавая этот вопрос, ты действительно рассчитываешь получить на него ответ? — глухо зарычал вампир, пристально глядя в глаза безвольной тряпочкой повисшего ученого.

— Конефно, — с трудом выговорил Вадим, осторожно поправляя кончиком пальца сползшие на нос очки. — И не профто отфет, а ефё и ф подробными объяфнениями.

Вампир воинственно обнажил клыки. Наглость будущего личного патологоанатома не знала границ. Неужели мой муж настолько уверился в собственной безнаказанности и всесилии, что перестал понимать, насколько более опасен очень даже живой и к тому же разъяренный вампир, готовый в любой момент впиться клыками ему в глотку, чем те жалкие трупики, с которыми он до сих пор привык иметь дело?

— Не зли меня, профессор! — тихо и вкрадчиво предупредил Стеф, но багровые отблески в глубине глаз не оставляли сомнений в кровожадности его намерений. — Если ты хочешь свести меня с ума раньше времени собственной бестолковой болтовней, то ты на верном пути. Вот только подумай как следует, кто первым попадет под раздачу в результате твоего очередного эксперимента. — Вадим при этих словах как-то сдавленно хрюкнул, то ли от осознания собственной ненаучности, то ли от нехватки воздуха, но Стефианир уточнять такие мелочи не стал, ограничившись собственными выводами. — Правильно, ты же сам. Вряд ли с того света тебе разрешат передать записочку коллегам о том, что жалким людишкам не стоит тягаться с таким непредсказуемым монстром, как вампир, потому что это несовместимо с жизнью. А сейчас ты закроешь рот и, пока я не разрешу, будешь сидеть так тихо, чтобы я вообще не вспомнил о твоем существовании. В противном случае я за себя не отвечаю. Думаю, Светлана со мной в этом вопросе солидарна. Надо быть совсем бесчувственным чурбаном, чтобы не замечать, как ее напрягают твои… новые черты характера.

Муж осторожно скосил на меня вопросительный взгляд.

— Стеф, отпусти его, пожалуйста, — устало попросила я, с каким-то вялым удовлетворением отмечая, насколько мне польстила такая… нестандартная забота. Цепкая хватка, словно тиски удерживающая Вадима в почти подвешенном состоянии, моментально ослабла, и горе-ученый кулем рухнул обратно на сиденье. Обиженно засопел, снова потирая пострадавшую скулу, но озвучивать накопившиеся претензии в адрес распоясавшихся упырей не рискнул. Обронил лишь чуть слышно: «Вот спасибо тебе, Свет», — да и то благодарность больше походила на ругательство и глубоко затаенную обиду с обещанием последующего отмщения при первом удобном случае.

Дальше мы поехали в относительной тишине (не считая тихо льющейся из магнитолы музыки) и зыбком спокойствии (будущее каждого из нас было слишком призрачным и ненадежным), но худое перемирие всегда лучше доброй драки. Мужчины, правда, всегда считают иначе, но сейчас мне было наплевать на их мнение. Наконец-то воцарилось пусть призрачное, но все-таки спокойствие. Теперь можно наконец-то и о себе, любимой, подумать, не отвлекаясь на уж больно навязчивые внешние раздражители, особенно сзади сидящие. Даже вампир не проявляет такой открытой агрессии (а ведь ему положено!), какую вот уже битый час демонстрировал мой благоверный. В данный момент о муже напоминало лишь недовольное сопение за спиной да изредка пикающие кнопки мобильника, который все никак не желал включаться. Ничего, пусть Вадим посидит подумает над своим поведением, ему полезно.

Я расслабленно откинулась на спинку сиденья и даже слегка прикрыла глаза, полностью сосредоточившись на своих мыслях. Водитель из Стефианира получился первоклассный, несмотря на полное отсутствие опыта и чужие теоретические знания, но стоит отметить, воспользоваться он этими знаниями сумел мастерски, не все земные аборигены при наличии постоянной практики так могут. Тысячелетний опыт сказывается, наверное.

«Есть вещи, о которых никогда не стоит говорить, иначе они потеряют свою ценность. Мысли, произнесенные вслух, становятся Словом и могут изменить судьбу. Чужие знания никому не нужны, но в нечистых руках могут нести зло».

Опять эти навязчивые мысли прилипли к мозгам. Откуда же они берутся, заразы такие?

* * *

Подмосковные пробки… Как много в этом звуке для сердца русского водителя слилось! А уж как много отозвалось-то, словами не передать. Вот где проявляется истинная широта русской души! Нет, наверное, ни одного человека, хоть раз побывавшего в Москве и ее окрестностях, кто не испытал на себе это национальное бедствие. И у всех оно вызывает примерно одинаковые эмоции, далекие от восхищения. А чем восхищаться-то? На несколько километров вокруг образуется аномальная зона повышенной психической активности, нецензурная лексика становится нормой ситуации, машины двигаются настолько хаотично, что броуновское движение молекул просто целенаправленный вектор какой-то, правила дорожного движения тут не действуют, а все человеческое теряется в критической нехватке времени. И никуда не деться, не сбежать от всего этого, как от самого себя, если уж попал — значит, попал.

Вот и нас не миновало сие стихийное бедствие, возникшее, казалось бы, на ровном месте буквально в десяти километрах от Москвы. Ехали себе спокойно, ехали, и вдруг — бац! — Новорязанское шоссе встало как вкопанное. Меня-то подобный катаклизм совершенно не удивил, а вот Стефианир недоуменно закрутил головой, пытаясь понять, что же происходит и по какому поводу задержка. Не преуспел, естественно, и принялся раздраженно барабанить пальцами по баранке в надежде на чудо. Но надо родиться в такой уникальной стране, как Россия, чтобы перестать раз и навсегда верить в сказки и прочувствовать всю глубину исконно русского менталитета. В ПРОБКАХ ЧУДА НЕ БЫВАЕТ. Что я и попыталась донести до иномирного сознания вампира, доселе с «водительским кошмаром» не сталкивающегося. Насколько сильно преуспела в этом деле, не знаю, но нервничать Стеф стал значительно меньше. По крайней мере, попыток расчистить себе путь вручную, как неоднократно порывался, больше не делал.

— Светлана, ты знаешь, где находится рабочая вотчина твоего мужа? — спросил он после того, как за полчаса мы продвинулись, дай бог, метров на пятьсот. Раньше такое черепашье передвижение давно бы вывело меня из себя, но сейчас я была даже рада, что мы еле тащимся. Впервые за многие годы мне совершенно не хотелось возвращаться домой. И признаюсь честно — я боялась этого. Боялась, что обманутое прошлое безвозвратно ушло в небытие, а в будущем уже ничего нельзя изменить.

— Знаю, конечно, — нехотя отозвалась я. У мужа в НИИ мне довелось побывать раза три, на корпоративных вечеринках по случаю Нового года. В святая святых меня, естественно, не водили и в «тайны мадридского двора» не посвящали, но элементарно показать направление могу.

— Очень хорошо. Надеюсь, ты мне не откажешь в помощи найти ее, чтобы не терять лишнего времени и сил?

А куда же я денусь? До монументального безликого здания научно-исследовательского института доведу, мне не трудно, а там уже пусть сам разбирается в бесконечных переплетениях коридоров и лестниц. Вряд ли на стенах будут через каждые десять метров висеть указатели «Лаборатория профессора Назарова» и стрелочка в нужном направлении. Вадима я вообще в расчет не беру, ему совершенно не выгодно служить путеводной звездой для такого опасного гостя — пускать голодного хищника в мясную лавку как-то нецелесообразно. Хотя мне почему-то казалось, Стефианир стремится попасть в лабораторию не для того, чтобы воздать кое-кому по заслугам и актом праведного вандализма выместить свою злость. Есть у него более конкретная цель. Какая вот только? Сомневаюсь, что он будет делиться с нами своими тайными планами, себе на погибель.

— О чем ты всю дорогу так напряженно думаешь, Светлана? — Стеф все-таки решил скоротать время в пробке за праздными разговорами. Свою думу, видимо, он уже додумал, и теперь ему нужно было немного отвлечься.

— Так, о своем, о женском, — неопределенно ответила я, стараясь сделать как можно более равнодушное и непроницаемое лицо. Уже и углубиться в собственные мысли больше чем на пять минут нельзя, чтобы не вызвать излишней подозрительности. Или мужчины все такие — если женщина о чем-то думает, то это обязательно направлено против них? Вон как на меня подозрительно посматривает, даже сзади мой благоверный завозился, не желая пропустить что-нибудь для себя важное.

— Насколько я успел заметить, девушки о своем, о женском, думают или мечтательно, или слезно, — как-то многозначительно усмехнулся вампир и не преминул ехидно добавить: — Но никак не с выражением лица «не подходи — убьет».

Мой возмущенный взгляд удостоили открытой клыкастой улыбкой. Я, конечно, понимаю, что за тысячу лет научиться разбираться в женской психологии мужчине может помешать лишь нестандартная ориентация, но нашему скорейшему продвижению вперед это вряд ли поможет. Пробки не рассасываются от демонстрации собственной наблюдательности. Скорее наоборот, создают еще больший ступор.

— Так что тебя тревожит? — не отставал Стеф.

— Насколько сильно все изменилось за один день, — честно призналась я. А что? Пусть оба знают, насколько я не в восторге от всего происходящего. Это, правда, и так очевидно, но лишнее напоминание не помешает.

— Вот как? — Вампир выглядел искренне удивленным и даже внимательно огляделся по сторонам. — И что же именно изменилось, по-твоему?

— Да все!

Неужели он своим вампирским умом не понимает, что моя нормальная человеческая жизнь кончилась, а что делать с тем, что осталось, я даже не представляю. Зациклен на сохранении своей, а на остальных ему наплевать! Эгоист!

— Ты ошибаешься, — спокойно посмотрел на меня Стефианир и мягко улыбнулся, будто знал одному ему известную тайну. — Ты только посмотри вокруг, — и широким жестом, насколько позволял салон автомобиля, обвел рукой окружающее нас пространство. — Мир остался прежним, твой родной город живет обычной жизнью, люди не обросли шерстью, воздух не собирается кончаться, даже дети в Африке продолжают голодать так же, как и раньше. И поверь, никому нет до тебя дела. А знаешь, почему? Потому что изменилась ты сама. Изменилось твое отношение ко многим вещам. То, что совсем недавно было тебе дорого, потеряло свою истинную ценность, а чужое и враждебное, должное внушать настоящий ужас, вдруг повернулось своей самой беззащитной стороной. Принять это бывает довольно трудно, но еще труднее бывает поверить в себя. Не стоит терзаться сомнениями, которым не можешь найти применения. Отпусти ситуацию, и решение само тебя найдет.

— Мне бы твою уверенность, — криво усмехнувшись, посетовала я. — Наверное, тебе легче, потому что ты — вампир.

— Поверь, Светлана, сейчас мне как раз от этого не легче.

Что можно было ответить? В здравомыслии Стефианиру не откажешь, вот только вряд ли оно способно помочь своему хозяину. В его мире, несомненно, это замечательное качество выручило бы вампира из многих ситуаций, а здесь…

Мы немного помолчали, обдумывая каждый свое незавидное положение. Автомобильная пробка вообще способствует самопознанию, хотя бы просто потому, что заняться в ней все равно больше нечем.

Я искоса разглядывала такого странного во всех отношениях мужчину за рулем и пыталась осмыслить, насколько непредсказуемо выворачивает судьба человеческие (да и вампирские, как оказалось, тоже) жизни. Случайно ли? Если меня трясет от одного осознания, что передо мной открывается всего лишь пугающая неизвестность и боль жестокого предательства, то его коварно поджидают безумие и неминуемая смерть.

Предмет пристального созерцания почувствовал мой взгляд и медленно повернул голову. Наверное, никому не нравится, когда его, пусть исподтишка, но излишне пристально разглядывают. Чтобы не выглядеть пойманной на месте преступления, я поспешно спрятала глаза, уделив повышенное внимание своим ногтям. Подровнять бы их не мешало да лаком укрепляющим покрыть, а то какие-то слабенькие они стали, непорядок. И тут легкое прикосновение прохладных пальцев к щеке заставило меня вздрогнуть от неожиданности.

— Не стоит задавать себе слишком много вопросов сразу. — Тихий, с хрипотцой, голос Стефианира прозвучал несколько интимно. Его пальцы продолжали нежно скользить по моей щеке к подбородку, вызывая такие противоречивые чувства, что мне стало страшно. Страшно за свою жизнь. Немигающий бездонный взгляд с каким-то жутким лихорадочным блеском будто заживо сдирал с меня кожу и жадно слизывал обильно сочащуюся из ран кровь. Красиво очерченные аристократические губы хищно выделялись на фоне ставшего совсем бледным лица. Неужели то самое безумие, про которое говорил Вадим, уже протянуло к вампиру свои безжалостные лапки?

— Ты убьешь нас? — еле слышно спросила я, не в силах даже пошевелиться. Изумительный по своей глубине шедевр в стиле авангардизма «Удав и кролик».

— Ты так этого хочешь? — Стеф наклонился ко мне еще ближе и непроизвольно облизнулся, обнажая заметно удлинившиеся клыки.

— Нет…

— Тогда очень постарайся в ближайшее время не пораниться. Не искушай меня.

Несправедливо забытый ученый снова завозился на заднем сиденье, невольно привлекая к себе внимание. Почти ничего из того, о чем мы говорили, расслышать он не мог, но разворачивающаяся у него на глазах картина заставила моего благоверного сильно занервничать и напрочь забыть о недавней угрозе.

— Эй, а ничего, что я здесь? — дрожащим от злости голосом нарушил недавно данный обет молчания Вадим. Ответа, естественно, не последовало, что только подлило масла в огонь. — Тварь неблагодарная! Это МОЯ жена, не смей прикасаться к ней своими грязными лапами! Или перед смертью ты решил соблазнить ее, чтобы отомстить мне за все таким низким способом? Подлая свинья!

В глазах Стефианира на миг появилось очень нехорошее выражение, как у загнанной в угол кошки перед последним отчаянным прыжком. Жесткое, безумное и очень-очень опасное.

Я в ужасе замерла, даже не представляя, чем может закончиться такая эмоциональная демонстрация собственнического негодования Вадима. Бросаться с кулаками на вампира, близкого к срыву, — не лучший способ самоубийства, но мужа это, кажется, совершенно не смущало. Главное — мое, не тронь!

— Ты что, упырь, оглох?! — еще больше распалился от такого наплевательского отношения к своей персоне Вадим. — Я с тобой разговариваю!

Стеф нехотя от меня отстранился и медленно повернулся к так упорно добивающемуся его внимания пассажиру. Тяжелая давящая тишина надгробной плитой повисла в салоне нашего «ниссана», ставшего маленьким вместилищем больших страстей. Еще немного, и хрупкий металл не выдержит давления человеко-вампирского противостояния и начнет плавиться.

— Профессор, я хочу предложить тебе сделку. — Ровный спокойный голос прозвучал в напряженной до предела тишине особенно пугающе.

— Светку не отдам! — упрямо пискнул мой неблагонадежный защитник, снова забившись в дальний угол от греха (точнее, вампира) подальше.

Конечно, не отдашь, столько трудов зря пропадет. Такая корова нужна самому! Начинай потом с чистого листа — жену новую найди, вампира отлови, приступ какой-нибудь серьезной болезни спровоцируй, прооперируй правильно и без осложнений, органы нужные пересади, потом еще результатов дождаться надо. А если новая жена, в отличие от меня, более проницательная попадется, еще и труп спрячь. В итоге — на колу мочало, начинай сначала. Так одной жизни точно не хватит.

— Как ты себе это представляешь? — вкрадчиво полюбопытствовал Стефианир с видом естествоиспытателя, рассматривающего посмевшую попасть в его тарелку с ужином муху.

Ни одного вразумительного варианта Вадим придумать не смог, поэтому благоразумно промолчал, усиленно стараясь придать своему взгляду как можно более грозный вид. Вампира актерские таланты моего благоверного уже давно не впечатляли. Плохой из него актер, ненатуральный.

— Ты сам добровольно ведешь меня в свою лабораторию, — не стал заострять внимания на невыгодном положении человека перед вампиром Стеф (и так понятно, кто круче), — показываешь всю имеющуюся в твоем распоряжении информацию по моим сородичам и останки Стадии. А в качестве бонуса за оказанное одолжение я буду в полном твоем распоряжении.

Глаза Вадима неприлично округлились от удивления.

— Ты хочешь добровольно сдаться мне для опытов? — недоверчиво уточнил он.

— А разве не этого ты добивался?

Взгляд чокнутого ученого уже маниакально заблестел в предвкушении вожделенного пряника. И то, что пряник с внушительными клыками, не травку щипать предназначенными, его совершенно не смущало. О какой осторожности может идти речь, когда такой замечательный эксклюзивный экземпляр сам на ручки просится? А если судить по блуждающей мечтательной улыбке, медленно расплывающейся на лице моего благоверного, живой игрушке уже отведено особое, если не главное место в новой исследовательской работе.

— Ты с ума сошел?! — зашипела я на приготовившегося к самопожертвованию на благо отечественной науки Стефианира. — С тобой же потом не чаи распивать будут и посиделки на завалинке устраивать, а препарированную лягушку сделают и по отдельным пробиркам рассуют. Живьем, между прочим!

Я хоть и жаждала побыстрее избавиться от общества этого опасного во всех отношениях хищника, вызывающего у меня прямо-таки противоречивые чувства, начиная от банального страха и заканчивая невольным уважением, но не таким же варварским способом!

— А ничего, что этот благородный аристократишка, которого ты сейчас так рьяно защищаешь, в самом скором времени будет без жалости и сострадания убивать всех, кто попадется на его пути? И детей в том числе, — радостно улыбаясь, напомнил о теневой стороне моего милосердия муж.

Я помнила. Вот только интуиция подсказывала — должен быть какой-то выход. Его не может не быть. Вопрос только в том, как и где его искать.

— Пойми, Светлана, — одними губами прошептал вампир, стараясь не смотреть мне в глаза. — Я, конечно, благодарен тебе за поддержку и пассивную защиту, но мне уже сейчас довольно трудно держать себя в руках. — При этих словах я вздрогнула, вспомнив его недавнее предостережение. — Ваш мир все быстрее и быстрее забирает мои силы и затуманивает сознание, у меня не остается выбора. На карту поставлено слишком много, сейчас я играю ва-банк и хочу избежать ненужных жертв. Не потому, что мне так жалко несколько десятков ничего не значащих для меня людишек, а потому, что хочу кое-что понять. Хотя бы для себя.

Значит ли это, что Стефианир еще не сдался? Неужели он хочет попытаться найти способ вернуться домой, тем самым сохранив свою жизнь? И для этого ему нужна та самая Стадия, что прокладывает пути между мирами. Точнее, ее останки. Именно в них может быть спрятан ключ от дверей того мира, который так упорно не желает принимать обратно свое истинное дитя. Вампир, кажется, понял, о чем я думаю, и еле заметно кивнул.

Тут нашему начинающему, но подающему большие надежды водителю пришлось невольно отвлечься от серьезного разговора. Мы наконец-то поехали. Не так далеко, как хотелось бы, но метров сто без остановок в глухой пробке — это уже прорыв.

— Все это, конечно, очень красиво и до противности благородно, — когда мы снова встали, бесстрашно придвинулся к нам Вадим, уже совершенно уверенный, что ему ничего не грозит. — Но у меня появились смутные подозрения… — Он дождался, когда Стеф обратит на него свой тяжелый взгляд, и выдал: — В чем подвох? Вряд ли праздное любопытство стоит того, чтобы за его удовлетворение добровольно расплачивались своей жизнью.

Вампир не торопился с ответом. Он не верил в честность свихнувшегося на собственной гениальности ученого, поэтому выдавать всю правду даже о призрачной возможности возвращения в свой мир, ему было не с руки. Ва-банк ва-банком, но пару козырей в рукаве спрятать никогда не помешает.

— Вадим, прекрати этот фарс немедленно! — накинулась я теперь на ученого мужа, пытаясь воззвать к его несуществующему, как показала практика, состраданию. — Не вздумай пользоваться безвыходным положением Стефианира! Это низко и подло! И пусть…

— Светка, заткнись! — грубо оборвал меня Вадим, демонстрируя перед моим носом вполне ощутимый кулак. — Не лезь не в свое дело!

Я аж задохнулась от такой наглости. Ничего себе — не мое дело! Я, можно сказать, его подлую душу спасти пытаюсь, докричаться до остатков человеческого сострадания, забыв про собственные обиды, а мне в лицо кидают грубое «заткнись!».

— Светлана, все в порядке, я прекрасно понимаю, что говорю, — успокаивающе положил мне на запястье прохладную ладонь Стефианир и снова повернулся к нетерпеливо ерзающему ученому. — Считай это благотворительным вкладом в твое поистине грандиозное антивампирское дело. — Стефианир горько усмехнулся и, чтобы у всяких излишне подозрительных личностей не осталось больше сомнений, с надрывом в голосе добавил: — Ты же сам говорил, что выхода у меня нет, а стать безумным я хочу меньше всего. Уж лучше смерть.

— Рад, что до тебя наконец это дошло.

Зашкаливающее превосходство просто сочилось из Вадима. Он вальяжно откинулся на спинку сиденья, скрестив руки на груди, и плотоядно пожирал взглядом жертву своих будущих опытов, мысленно уже поделив шкуру неубитого вампира на несколько неравных частей. Я в который уже раз за последний час попыталась прочитать его мысли, но такая нужная именно сейчас способность бессовестно дезертировала, оставив меня разбираться с насущными проблемами традиционным способом.

Временно исполняющий обязанности водителя обреченно потупился и низко склонил голову, признавая тем самым свое полное поражение. Мой социально законный Чикатило с поистине королевским видом кивнул, давая понять, что принимает условия такого странного, но со всех сторон выигрышного для себя соглашения. Вот только за розовой пеленой триумфа муж не увидел торжествующих багровых отблесков в глазах потенциального подопытного.

Зато их прекрасно заметила я. Сердце предательски екнуло от нехорошего предчувствия. Неужели Стефианир все-таки заразился от моего мужа беспринципностью и приготовил за пазухой увесистый булыжник напоследок? Может, я зря растрачиваю на него свое человеческое понимание и участие? Вампир все-таки, ему по определению вряд ли ведомы эти чувства. Оставит меня вдовой без зазрения совести и из самых благородных побуждений, а мне потом отвечай по всем статьям. Наш Уголовный кодекс на вампиров пока что не распространяется, да и не доживет Стеф до суда. Что же делать-то? Я покосилась на сосредоточенного на дороге вампира и… промолчала. В конце концов, Вадим нужен Стефианиру живым. До поры до времени, конечно, а там что-нибудь придумается. События имеют обыкновения подсказывать правильные решения в нужный момент. Вот и понадеемся на хваленый русский «авось». Антинаучно, конечно, но ситуация располагает и не к таким суевериям.

* * *

Оставшаяся дорога до НИИ, где работал Вадим, заняла у нас почти два часа. Пробки вещь по сути упрямая и в большинстве своем непостижимая в плане нескончаемости. Причина, откуда берется этот беспросветный пожиратель человеческого времени (особенно без наличия на пути аварий и дорожных работ), не поддается никакому логическому объяснению. Это бедствие всех крупных мегаполисов сродни гнусу в тайге — и терпеть невыносимо, и сделать ничего не можешь. Водителей, как и комаров, сколько прав ни лишай (в случае с насекомыми — сколько ни убивай), меньше не становится. Парадокс.

Сидеть в душном замкнутом пространстве автомобиля становилось все труднее. От длительной неподвижности болели все мышцы, особенно те, которые непосредственно отвечают за сам процесс сиденья, да и закурить мне очень хотелось, что греха таить. Последнее осуществить я не решилась по причине дефицита свежего воздуха, а табачный дым способен выесть его жалкие остатки в считаные минуты. Зачем портить себе жалкие остатки и так сомнительного здоровья?

Огромное свежеокрашенное здание научного института было встречено нами довольно разнообразно. Я испытала облегчение, в душе радуясь, что наконец-то смогу нормально покурить на свежем воздухе. Последние полчаса сигарета была пределом моих мечтаний. Не могу отказаться от этой вредной привычки, когда стресс на стрессе сидит и стрессом погоняет, а я сегодня из них вообще не вылезаю. Вадим заметно нервничал, но пытался скрыть эту маленькую слабость за пустопорожней болтовней. Точнее — пытался бесплатно поработать экскурсоводом для иномирного гостя, красочно выдавая никому не нужную информацию по истории тех мест, которые мы проезжали. По мне, так на всем протяжении нашего тягомотного пути самой главной достопримечательностью была именно пробка, а ее описать нельзя, только прочувствовать. Стеф же сохранял видимое спокойствие и невозмутимость. Движения скупые и четко рассчитанные, лицо непроницаемое, как у мумии, взгляд уверенно смотрит только вперед. О чем он думает, было вообще не понятно, ни одной эмоции не промелькнуло за весь остаток дороги. И это в многокилометровой пробке! Прямо-таки эталон самообладания!

— Светка останется здесь, — безапелляционно заявил Вадим, едва мы остановились на маленькой парковке недалеко от главного входа в «обитель зла», и, покряхтывая, выбрался наружу. — Хорошо-то как! — Он с трудом потянулся, разминая затекшие мышцы. — Всё, в ближайшее время буду передвигаться исключительно пешком.

— Ошибаешься, она пойдет с нами. — Вампир более грациозно, будто несколько часов ограниченной подвижности нисколько его не утомили, вытек из «ниссана» и громко хлопнул дверцей. Подозреваю, специально. Противно пискнула сигнализация.

Я же, выскочив первой, уже с наслаждением затягивалась долгожданной сигаретой, но очередная дележка меня, любимой, испортила все настроение.

— А насчет нее мы не договаривались, — продолжал гнуть свою линию муж.

— Вот именно поэтому, — невозмутимо парировал Стефианир.

Ну не нахалы?

— А меня вы не хотите спросить? — вкрадчиво поинтересовалась я, считая, что имею полное право поучаствовать в этом захватывающем споре. Обо мне тут же вспомнили.

— Светлана, мне, возможно, понадобится твоя помощь…

— Нечего тебе там делать, Светка! Езжай домой!

— Мне бы хотелось, чтобы ты была рядом…

— Бери ключи и езжай домой, я сказал!

— Возможно, мы видимся в последний раз…

— Ты будешь слушаться мужа или нет?!

Да уж… С таким редкостным согласием и непередаваемым взаимопониманием меня скоро пополам разорвут, чтобы никому обидно не было. Вот только я все равно сделаю так, как считаю нужным.

— Я пойду с вами. — Мне не без труда удалось перекричать их нестройный гвалт. — Нравится это кому-то или нет, меня не волнует.

Вампир радостно заулыбался, демонстрируя безупречный оскал, только что язык своему противнику не показал. Вадим же, напротив, обиженно надулся, глядя на меня из-под насупленных бровей как на врага народа. Как дети малые, ей-богу! Еще истерику закатить осталось и ногами потопать.

— Свет, поди сюда, — не меняя выражения лица, попросил мой ненаглядный.

Кажется, семейная разборка все-таки назревает. Не хотелось бы выяснять отношения при посторонних, но, видимо, придется по-быстренькому объяснить особо непонятливым, что у меня тоже есть собственное мнение и личные желания. А то, что они не совпадают с его мнением и желаниями, уж извиняйте.

Я с особой тщательностью затушила ногой окурок и медленно подошла. Муж ухватил меня за локоток и, отконвоировав на несколько шагов в сторону, гневно зашипел:

— Ты спецом мне наперекор все делаешь?! Поиздеваться решила, да?! Тут серьезные дела делаются, а ты со своими пустыми обидами мне все испортить хочешь?! Прекрати эти бабские выходки! Я всегда считал тебя верным другом и здравомыслящей женщиной, а сейчас ты ведешь себя как капризная избалованная девчонка, в голову которой попала очередная блажь…

Дальше последовала уже не совсем нормативная лексика — для усиления эффекта убедительности, чтобы как можно более доходчиво донести до меня всю степень вины за несанкционированный бунт против воли мужа.

Я слушала внимательно, не перебивая. Узнала о себе много любопытного, но в обычной жизни мало применимого. Мне до освоения всех предложенных моему вниманию качеств еще расти и расти, а такая неприкрытая лесть никогда не способствовала самосовершенствованию.

— Ты закончил, дорогой? — словно между прочим спросила я, как только очередная пауза в обличительной речи Вадима превысила более пяти секунд.

— Надеюсь, ты все поняла?! — злобной гадюкой зашипел муж, нисколько не сомневающийся в своем мужском «обаянии».

— Я-то поняла. — Мне с трудом удавалось удерживать на лице мягкую располагающую улыбку. — У моего мужа на фоне случайного разоблачения его страшной тайны качественно поехала крыша. Бедный, бедный Вадимчик… Не волнуйся, милый, современная психиатрия творит настоящие чудеса и в более безнадежных случаях. В будущем у тебя есть шанс на полное выздоровление и профессиональную реабилитацию. А сейчас ты можешь ругаться и верещать сколько угодно, обзывать меня самыми последними словами, вызвать охрану наконец только я все равно пойду с вами. И малейшая попытка избавиться от моего присутствия в вашей лаборатории под любым благовидным предлогом будет стоить тебе оглашения всех твоих гнусных гестаповских опытов. Я успела скопировать твои… «гениальные» разработки на флэшку и спрятала ее в надежном месте. Надеюсь, ты все понял?

Вадим несколько обалдел от моей наглой отповеди и откровенного шантажа, взглянув на меня совершенно другим, задумчиво-изучающим взглядом.

— Тебе-то зачем это нужно? — заметно поубавив спеси в голосе, спросил он. — Или внезапно проснулся зов крови?

— Знаешь, мой драгоценный, думаю, не стоит попусту растрачивать слова, которые ты ни понять, ни оценить по достоинству не сможешь, — спокойно произнесла я. — Я иду с вами, и это не обсуждается.

— Тебе не кажется, что переживать за малознакомого людоеда, по крайней мере, глупо, — не смог отказать себе в ехидном замечании мой излишне «заботливый» муженек и, не удержавшись, бросил на стоящего в стороне вампира колючий взгляд.

— Я сама решу, за кого мне переживать. И уж тем более, кто из вас людоед.

За все время разговора «по душам» я спиной чувствовала, как временно забытый Стефианир, облокотившись на крышу машины, напряженно прислушивается к нашему семейному диалогу. И ведь слышит все, гад, хоть и не подает виду. Лишь при последних моих словах он как-то подозрительно фыркнул, тут же замаскировав сдавленный смех за чиханием.

Меня-то его нагретые уши совершенно не смущают, мне скрывать нечего, но и ценной информации наши эмоциональные разборки вампиру не принесли. Разве только пополнили его запас ненормативных образных определений.

— Ладно, идем, — сквозь зубы процедил обманутый в лучших намерениях Вадим и, схватив меня за руку, потащил к огромным лакированным дверям главного входа в святая святых профессора Назарова.

Вампир безмолвной тенью последовал за нами.

* * *

Большое просторное фойе, выложенное отполированным мрамором, встретило нас торжественной официальной тишиной. В этой части НИИ я еще ни разу не была, столовая, куда водил меня Вадим на корпоратив по случаю нынешнего Нового года, находилась где-то сбоку главного здания и имела отдельный вход.

Я с любопытством осмотрелась по сторонам и разочарованно скривилась. Ни захватывающей воображение красоты, ни загадочной индивидуальности, ни оригинальности идей здесь и в помине не наблюдалось. Даже элементарный вкус отсутствовал в этом огромном неинтересном помещении. Лишь пара горшков с полузасохшей геранькой на большом подоконнике несколько разбавляли беспросветную унылость, но их вклад в оживление интерьера уже успел изрядно пожелтеть и осыпаться. Ясное дело, что мы не на великосветский прием в королевский дворец прибыли, но подобный безликий дизайн почему-то всегда навевал мне мысли о бренности бытия. Даже загс со своей вычурной помпезностью и кричащей церемониальностью виделся этаким крематорием радужных надежд и светлых чаяний. Сколько случаев знаю. Живут люди вместе годами, социально ничем себя не обременяя, — все отлично, не ссорятся, не ругаются, планы грандиозные строят, даже детей заводят. Но стоит поставить пресловутый штамп в паспорте — всё, пиши пропало. Начинаются разборки на ровном месте, истерики по вечерам вместо кефира, загулы налево, а через год-два — классический развод. Зачем, спрашивается, такие испытания над своим счастьем проводить было? Нет, не всегда, конечно, все заканчивается так трагично, нормальные семьи тоже есть, но брак потенциально подразумевает под собой развод. Меня тоже не миновала чаша сия, и к какой категории отнести нашу с Вадимом ячейку общества, теперь даже и не знаю. Но ясно одно — с сегодняшнего дня счастья в ней заметно поубавилось.

— Свет, ты долго в дверях столбачить будешь? Или на радость мне передумала составлять нам компанию?

Да, что-то я сильно отвлеклась. Созерцание созерцанием, а мы не за этим сюда тащились.

Быстро догнав своих спутников, уже подходивших к будке охранника, я скромненько пристроилась в арьергарде. Вот будет смешно, если нас не пропустят. Правда, сомневаюсь, что такое возможно, потому что, кроме самого охранника и тех хилых геранек на подоконнике, ни одной живой души поблизости не наблюдалось. Вряд ли эта «грозная» компания сможет противостоять двум вполне боеспособным людям и одному очень злому вампиру.

— Вадим Андреевич! День добрый, день добрый! — высунулась из окошечка заросшая трехдневной щетиной опухшая физиономия неопределенного возраста. — Что это вам в выходной день не отдыхается? Суббота ж ведь.

— Здорово, Михалыч! — Вадим махнул рукой в знак приветствия. — Да вот, новых сотрудников прислали, практикантов, — принялся вдохновенно врать горе-ученый. — Надо бы в курс дела ввести, на дом кое-что подсунуть для ускорения процесса обучения, чтоб без дела не сидели. А то сам знаешь, как молодежь любит от работы отрывать, вопросами всякими под руку заваливать. Зато в понедельник не будут под ногами мешаться, а сразу включатся в работу.

— Дело говорите, Вадим Андреевич. Нынешнюю молодежь нужно в узде держать, а то привыкли по клубам бесстыжим до утра дрыгаться да дрыхнуть потом до обеда, — одобрил индивидуальный преподавательский подход к воспитанию современной молодежи Михалыч.

Мне стало смешно. Интересно, если бы этот рьяный поборник нравственности узнал, что за компанию и главное — для чего ведет в недра вверенной ему территории такой известный научный сотрудник, какие меры пресечения принял бы? МЧС, милиция и даже ОМОН в поимке вампира вряд ли смогут помочь. Да и скорость их реагирования оставляет желать лучшего — пока они приедут, в пределах километра уже не останется ни одного неукушенного.

Я невольно улыбнулась своим кровожадным мыслям и осторожно покосилась на самого «молодого» из нас — тысячелетнего вампира. Улыбка медленно дезертировала с моего лица. Стефианир стоял с таким отрешенным видом, что мне стало не по себе. Его теперь уже явно багровый бездонный взгляд неподвижно застыл на одной ему известной точке бесконечного пространства. Губы оказались так плотно сжаты, что превратились в тонкую, почти незаметную линию, а из-под них выглядывали сильно удлинившиеся верхние клыки. Бледность граничила с идеальной белизной. Та-а-ак. Кажется, у нас назревают крупные неприятности…

И я, не придумав ничего лучше, ткнула зависшего вампира кулаком в бок.

— Эй, Дракула, отомри.

— Кровь… — одними губами прошептал Стефианир.

— Где? — оторопела я.

— Я чувствую кровь…

И словно в подтверждение его слов из своего пластикового закутка вышел охранник, продолжая на ходу демонстрировать знание исконно русского ненормативного и активно жестикулируя… окровавленной ладонью.

— Вот ведь гадство! — принялся объяснять нам ничего не подозревающий Михалыч. — Сколько раз просил начальство заменить это чертово стекло. Уже месяц как треснуло, осколок острый торчит, а им хоть бы хны. Уже третий раз на него напарываюсь! Правильно, начальства в нашем «аквариуме» не сидят, повышенному травматизму не подвергаются. Не барское это дело! Тьфу! Пойду промою, пока зараза какая не попала…

Вот теперь неприятности уже созрели и готовы были в любой миг рухнуть на наши бедовые головы. Я с ужасом наблюдала, как еще больше заострились скулы вампира, тело напружинилось, словно для прыжка, крылья носа жадно раздувались от манящего приторного запаха крови, а глаза… глаза неотрывно смотрели на такую теплую алую жидкость.

— Что ж вам сотрудников-то таких малахольных присылают, Вадим Андреевич? — не преминул сделать очередное замечание в адрес нынешней «молодежи» охранник, продолжая искушающе демонстрировать перед носом вампира свою раненую руку. — Он же, того и гляди, в обморок хлопнется. А еще мужик называется…

Тут уже и Вадим соизволил вспомнить не только о своем опасном подопытном, но и о его нетрадиционных способах питания.

— Ух, ё… — только и успел вымолвить он, прежде чем смазанная тень метнулась к вожделенному «освежающему колодцу».

Сделать мы уже ничего не успевали. Да и не смогли бы при всем своем желании. Нам была отведена страшная роль безвольных наблюдателей в этом поистине кошмарном действе.

Вампир пил кровь… С жадным упоением впившись в сонную артерию случайной жертвы и наплевав на всякую осторожность, он утолял свой нечеловеческий голод. Жестко, остервенело, равнодушно. Сейчас перед нами стояло дикое животное, настоящий хищник, долго обходившийся без пищи, но запах свежего мяса заставил его забыть обо всем на свете. Разум померк перед раздраженными сверх всякой меры вкусовыми рецепторами, мысли и желания остались далеко за пределами сознательной действительности. Вампир удовлетворял свой естественный животный инстинкт, и ничто больше его сейчас не волновало.

Несчастный охранник, так не вовремя поранивший руку, неподвижно замер на том же месте, где его настигло провидение в лице (точнее, клыках) «малахольного практиканта», и недоуменно вытаращенными глазами смотрел в никуда. Ни испуга, ни страха, ни отвращения он, судя по всему, не испытывал. Просто не успел понять, что же произошло. Лишь постепенно заливающая его кожу бледность говорила о том, что он быстро теряет жизненные силы и очень скоро его постигнет…

— Стефианир, остановись, — жалобно проблеяла я, не в силах больше смотреть на это леденящее душу безумие, но меня, естественно, проигнорировали.

Всего лишь однажды вампир позволил себе в моем присутствии напасть на человека с такими же намерениями, когда нас остановил сотрудник ГИБДД по дороге на дачу. Но в тот единственный раз он почему-то оградил меня от подобных зрелищ, окутав гипнотическим покрывалом небытия на время своей кровавой трапезы. Обо всех остальных завтраках, обедах, ужинах и прочих перекусах меня в известность никогда не ставили, а я старалась о них не думать. И предпочла бы не думать и дальше, ибо то, что происходило сейчас на моих глазах, было поистине чудовищно.

Я с трудом оторвала взгляд от ужасающей картины, достойной самого Хичкока, и беспомощно посмотрела на Вадима. Он же изучает вампиров уже много лет, должен знать, как поступать в таких экстремальных случаях.

Но мое разочарование в муже было бы неполным, если бы он в данный момент увлеченно не снимал все происходящее на камеру МОЕГО мобильника. Когда эта ученая сволочь успела стянуть у меня из кармана телефон, мне было неинтересно, а вот ярость из-за использования оного без моего ведома накатила жгучей волной.

— Совсем из ума выжил?! — набросилась я на ничего не подозревающего Вадима, который от черной радости и чрезмерного усердия даже кончик языка высунул. — Что ты делаешь, идиот?!

Силу броска в моем состоянии рассчитать не получилось, поэтому я со всей дури врезалась в ученого мужа. Мобильник выскользнул из потных ручонок и с неприятным треском шмякнулся на мрамор. Раздался характерный хруст ломающегося пластика, экран в последний раз мигнул и скорбно потух.

— Светка, ты… ё… х… б… мать… п… твою… на… в… из-под… с… Дура! — незамедлительно и очень эмоционально указали мне на мое законное место в самой тупиковой ветви эволюции человечества.

— Как ты можешь спокойно заниматься подобными глупостями, когда рядом с тобой происходят такие вещи?! — проигнорировала я нелицеприятные эпитеты в свой адрес.

— Ты мне самые сенсационные кадры запорола, кретинка! Кто тебя просил мешать?! Не понимаешь ничего в науке — не лезь!

Муж смотрел на меня, как офицер СС на русского партизана, даже кулаки сжал так, что побелели костяшки пальцев. На миг мне даже показалось, что он сейчас меня ударит. Если честно, я бы даже не удивилась. Столько неприятных открытий уже пришлось сделать в собственном муже всего-то за один день, что одним больше, одним меньше — уже существенного значения не имело.

Но легкий шорох за спиной заставил нас на время отвлечься от бурного выяснения отношений. Мы дружно повернулись на звук. Несчастный Михалыч нелепым кулем валялся на холодном мраморе у ног своего убийцы, раскинув в стороны руки и устремив безжизненный взгляд в высокий потолок фойе. Его лицо было настолько неестественно белым, что сомнений, даже если бы они и возникли раньше, теперь уже не осталось. Я прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать от ужаса. Охранник был мертв. Безумие вампира получило свою первую и, что-то мне подсказывало, далеко не последнюю жертву.

Вот теперь самое время подумать, где прятать трупы. Странно, но испугал меня не сам факт убийства, а его возможные последствия. Как тщательно покойников ни распихивай по углам, а рано или поздно их все равно кто-нибудь обнаружит и сообщит куда следует. Вот именно с этого момента будущее и начинало меня пугать. Что же делать-то?

Словно в ответ на мой невысказанный вопрос Вадим рванул к главным дверям и с оглушительным грохотом задвинул массивную железную щеколду. Не лишняя предосторожность от непрошеных гостей, надо сказать. Мало ли кому еще приспичит поработать в выходной, закон подлости еще никто не отменял. И потом — не стоит множить трупы в геометрической прогрессии, с одним бы разобраться. Тем временем мой дражайший супруг уже вернулся обратно и, подхватив обескровленное тело Михалыча под мышки, потащил в сторону пластикового «аквариума». Слава богу, на меня не переложил эту обязанность, с него бы сталось.

Я, оставшаяся временно не у дел, осторожно подняла глаза на Стефа. Взгляд вампира оставался безучастным ко всему происходящему, словно не он только что прикончил ни в чем не повинного человека, щеки лихорадочно разрозовелись, губы перепачканы кровью. Жуткое зрелище, но я не могла уже оторваться, со смесью отвращения и восхищения разглядывая истинного вампира клана Зварру. Было во всем его облике нечто запредельно первобытное, звериное, смертельно завораживающее, притягивающее и отталкивающее одновременно. Короче, я немного зависла.

Но вот Стефианир еле заметно пошевелился, в глазах появилось более осмысленное выражение, красный безумный отблеск зрачков постепенно померк, становясь привычно черным. Наконец он сфокусировал взгляд на мне. А что я? Я просто указала ему взглядом на происходящее за его спиной. Вампир медленно повернулся в указанном направлении и, склонив голову набок, с интересом принялся наблюдать за потугами нашего ученого. Тучное тело Михалыча, даже лишившееся шести литров жизненно важной жидкости, все равно весило порядочно, а крохотный закуток охранников не оставлял места для развернутых маневров.

— Помочь не хочешь? — прокряхтел Вадим, заметив, что мы с вполне осмысленным любопытством взираем на труды его тяжкие.

— Нет, — с предельной честностью ответил Стеф.

— За тобой, между прочим, следы заметаю, — попытался надавить на кровопийскую совесть мой благоверный.

— Зачем? — непонимающе спросил вампир.

— А то ты не догадываешься?

— Ну почему же… Догадываюсь, конечно. Но кто-то же должен прислуживать во время трапезы, убирать грязные тарелки, мыть посуду. Ты неплохо и один справляешься с этой работой. Зачем тебе помощники?

— А ты наглец! — От зашкаливающего негодования Вадим даже выронил с таким трудом почти доставленного на свое законное место Михалыча. Тело гулко стукнулось об пол головой, отчего я невольно скривилась, но ученый не обратил на эту мелочь внимания. Его сейчас больше занимал клыкастый «работодатель».

— Ради торжества своей обожаемой науки можешь и потерпеть. — Кажется, кое-кого от избытка гемоглобина стало изрядно заносить. Или это побочное действие подступающего безумия?

— Зачем? — вернул вампиру шпильку Вадим.

— Затем, что я могу вспомнить о так и не выполненном желании, — с равнодушием мясника ответил Стефианир. — И забыть о присутствии Светланы.

— Но, но! Я тебе пока нужен!

— Не обольщайся, профессор. — Хищный оскал в обрамлении свежей крови выглядел более чем убедительно. — Ты мне уже почти не нужен.

А вот такой поворот меня совершенно не устраивал. Очередной разбор полетов со смертельным исходом, помнится, не входил в наши первоначальные планы. Мы в двух шагах от намеченной цели, а эти мужчины опять норовят друг другу в глотку вцепиться. Ладно один — ему по определению положено людей кусать (что и было продемонстрировано несколькими минутами ранее), а вот второй чего добивается, пока не понятно. Ни одно свое обещание еще не выполнил, а на амбразуру грудью бросается, будто мы перед ним в неоплатном долгу. Ага, щаз…

— Прекратите немедленно! — неожиданно громко рявкнула я, заставив задиристых петухов вздрогнуть от неожиданности и обратить свои взоры на единственную в их компании женщину. — Хватит! — сказала уже тише и с силой сжала кулаки. — Я знаю, что вам сейчас нет никакого дела до моей скромной персоны, потому что вы целиком поглощены решением таких важных проблем, как отстаивание своего мужского достоинства, но не забывайте, зачем мы здесь. Что-то мне подсказывает, что кое у кого не так много времени в запасе, чтобы тратить его драгоценные крупицы на беспонтовое зубоскальство. Устроили тут ясельную группу на выгуле.

Тишина, наступившая после такой прочувствованной отповеди, просто оглушала. Мои спутники виновато потупились, чувствуя себя ужасно глупо. Еще бы! Какому мужику понравится, когда его, как несмышленого кутенка, мордой в лужицу тыкают за разные непотребства?

— Светлана права, — первым подал голос Стефианир. — Идем, пока у меня еще есть силы держать себя в относительной лояльности к вашему убогому человечеству, — и, ни на кого не глядя, направился к приопущенному электронному шлагбауму с горящими в обоих направлениях зелеными стрелками.

Под ногой вампира жалобно хрустнули остатки моего мобильника. Вот и еще один труп. Пусть мой телефончик был относительно простеньким, без всяких современных, по большей части совершенно ненужных наворотов, но он вот уже четыре года служил мне верой и правдой. Жалко его…

Вадим, больше не говоря ни слова, чтобы не спровоцировать очередной приступ кровожадности у неуравновешенного вампира, поспешно затолкал тело бедного Михалыча в каморку (получилось бесцеремонно и грубо, но тут уж не до фамильярностей) и поспешил за своим будущим подопытным.

Я подняла то, что осталось от моего телефона, и сунула ни на что не годные обломки в карман. Вдруг пригодится еще.

* * *

До вожделенной лаборатории профессора Назарова мы шли довольно долго. Коридоры петляли во всех возможных направлениях. Лестницы заканчивались в самых неожиданных местах, приходилось добираться до очередной из них через весь этаж, снова спускаться, потом подниматься… Я запуталась тут уже через пять минут. Интересно, сам Вадим долго запоминал дорогу до своего рабочего места или он нас сейчас специально запутать хочет? Ладно я, пространственное ориентирование никогда не было моей сильной стороной, но вампира ему точно не удастся запутать. У этих кровососов, наверное, в крови нахождение желанной цели, и многочисленные переходы и лабиринты этому совершенно не мешают. Однако Стефианир не жаловался и едких замечаний по поводу замысловатости нашего пути не отпускал.

Изнутри научно-исследовательский институт выглядел не так жизнерадостно. Если его наружный фасад сверкал свежей штукатуркой, отполированным мрамором и пластиковыми окнами, то внутренности своей бледностью и облезлостью могли сравниться разве что с совдеповскими подъездами, не ремонтированными на протяжении многих десятков лет. Такое впечатление, что внешний лоск наводили исключительно для того, чтобы не портил общий вид улицы, одной из центральных магистралей, между прочим. Но это у нас так всегда делают. Что уж говорить про здания, если и люди частенько так поступают. Вот смотришь порой телевизор, красивый человек сидит перед камерой, улыбается добросердечно металлокерамикой, ухоженный, намакияженный, красиво и со вкусом одетый, а как говорить начинает… мамочки родные! — вот такая внутренняя гнилая облицовка и сыплется из него, а знания родного русского языка поражают своей обшарпанностью и убогостью. Конечно, нехорошо сравнивать людей со стенами, но… иногда со стенами гораздо проще и приятнее иметь дело.

Мы в очередной раз спустились по какой-то лестнице и вышли во внутренний двор НИИ, довольно грязный, с единственным чахлым деревцем в дальнем углу. Прямо место для прогулок заключенных, а не вполне приличное госучреждение. Это унылое местечко тоже требовало капитального ремонта, но кому оно надо — с улицы не видно и слава богу. Здесь еще и асфальт положен был чисто по-русски — местами, в результате чего по всему периметру двора образовались то яма, то канава, щедро наполненные водой.

Вадим, ловко маневрируя между грязными лужами, уверенно взял курс на чахлое деревце. Надеюсь, карабкаться по этому несчастному инвалиду нам не придется? И так уже изрядный марш-бросок по пересеченной местности дали. Стефианир брезгливо поморщился и, подобрав полы своего длинного плаща, последовал за ученым. Я тоже была не в восторге от местной антисанитарии и всеми силами старалась ступать как можно осторожнее, чтобы ненароком не измерить глубину луж по методу Архимеда.

За деревом, в самом углу двора оказалась противно-коричневая железная дверь, которую увидеть можно было, только приблизившись вплотную. Мой ненормальный благоверный остановился около нее и принялся судорожно рыться в карманах. Наконец на свет божий была выужена внушительная связка ключей. Неужели пришли? А то я уж думала, наша побродилка никогда не закончится.

— Прошу! — широким жестом пригласили нас внутрь, как только дверь с неприятным скрипом отворилась. — Только осторожно, там ступеньки крутые.

Предупреждение оказалось не лишним, потому что я тут же попыталась сунуть свой любопытный нос внутрь и, запнувшись о порог, чуть не пересчитала ступеньки. Если бы Стеф не успел ухватить меня за шиворот в последний момент, боюсь, одним случайным трупом могло бы быть больше, и вампир не имел бы к нему никакого отношения. Глупая и обидная смерть по пороге великого открытия.

— Ты уверен, что мы должны идти именно туда? — с нескрываемым сомнением спросила я мужа, уже более осторожно заглядывая в полутемный подвал. Единственная тусклая лампочка внизу лестницы давала ровно столько света, чтобы не свернуть себе шею на последних ступеньках, все остальное красочно дорисовывало богатое воображение. Спускаться вниз категорически не хотелось.

— Свет, я хожу сюда уже много-много лет, — устало вздохнул Вадим. — Это здесь, на входе, все так печально и убого, деньги на ремонт из своего кармана приходится выплачивать. Дальше будет вполне современный цивильный офис. Я тебе обещаю. Даже чайку попить можем с печеньем.

— Да? Ну ладно…

И я сделала неуверенный шаг в сторону подвала.

— Не лезь вперед монстра, Светлана, — криво усмехнувшись, предостерег клыкастый спаситель и бессовестно перехватил у меня инициативу первопроходца. Я не имела ничего против. У него и сил поболее, и реакция побыстрее. Да и удар чем-нибудь тяжеленьким по голове легче перенесет. Интересно, у вампиров бывает сотрясение мозга?

Внизу, сразу за поворотом обнаружилась еще одна железная дверь. Вполне современная, массивная, с дактилоскопической системой входа и хитроумным кодовым замком. Ага, вот это уже ближе к истине, а то как-то надоело по старым развалинам бродить, где все так и норовит в прах рассыпаться при малейшем прикосновении.

Лаборатория профессора Назарова действительно представляла собой цивилизованный чистый офис. Мощные лампы дневного света ярко освещали закрытое подвальное помещение, отремонтированное по всем современным стандартам — белый пластик, новенькие двери многочисленных кабинетов по бокам коридора, кулеры с баклажками воды, шкафы для общей документации, картинки с видами природы на стенах, парочка больших фикусов в кадках. Ничего так, приличненько. И пахло какими-то душистыми цветами. Я ожидала гораздо худшего.

Пока я с интересом озиралась по сторонам, мы дошли до конца длинного коридора, где Вадим открыл перед нами очередную дверь, наполовину матово-стеклянную. За ней — небольшой полутемный перешеек, и снова дверь, а за ней… Господи, сколько же можно? Этот НИИ бесконечный, что ли?

— Свет, перестань стонать, — услышал-таки мой тяжкий вздох Вадим, пропуская нас со Стефианиром в очередной закуток. — Учитывая, чем я занимаюсь, все эти меры предосторожности далеко не лишние. К тому же мы почти у цели.

— Да кто на такое добро позарится? — ворчливо посетовала я.

— Не скажи, дорогая, — многозначительно улыбнулся хозяин сего таинственного подземелья. — За мои разработки многие готовы не только кругленькую сумму отстегнуть, но и киллера по мою душу нанять.

— Судя по тому, что ты недавно жаловался на отсутствие финансирования и до сих пор жив, миллионы и киллеры давно уже объявили тебе бойкот, — внес свою порцию ехидства вампир.

— Ха! Думаешь, наличие киллеров меня сильно огорчает? — нисколько не обиделся Вадим. — Ошибаешься. Я несказанно рад этому факту. Вот насчет миллионов ты прав. Но тут дело не в отсутствии желающих вложить свои денежки в мой грандиозный проект. Все разработки сильно засекречены. Вездесущие репортеры пытались выведать, чем же на самом деле занимается наша лаборатория, но безуспешно. В итоге — многие СМИ сошлись во мнении, что мы изучаем инопланетян. Нам это только на руку. Пусть придумывают любые небылицы, лишь бы до истины не докопались. До сих пор об истинной экспериментальной сути было известно всего троим людям. Это я, Андрей и Серега. Теперь еще и вы двое.

— Не тот ли, случайно, Серега, что мне вампирскую почку без спросу вшил? — поинтересовалась я, собственно уже и так зная ответ.

— Он самый, — самодовольно кивнул мой благоверный. — Изумительный хирург и потрясающий мозг. Он столько интересных идей мне подкинул и так же, как я, жаждет поскорее увидеть результаты. А Андрея ты видела несколько раз на корпоративе. Наверняка запомнила — маленький пухленький бородач без мизинца на левой руке. — Я кивнула, действительно вспомнив странного хмурого субъекта. — Остальные сотрудники даже не представляют, чем занимается главное начальство. Они все думают, что работают в фармацевтической фирме.

— А что плохого, если люди узнают правду? — все никак не могла успокоиться я.

— Да в том, что официально вампиров не существует! Неужели непонятно?

— Инопланетян тоже раньше официально не существовало…

— Ладно, хватит попусту болтать, — оборвал меня на полуслове Вадим и открыл очередную, не знаю уже какую по счету дверь. — Мы пришли.

Кабинет главного был на редкость стандартным. Большой стол с компьютером, кактус у монитора, принтер рядом на тумбочке, шкаф для нужных и ненужных документов, стеклянный журнальный столик с двумя кожаными креслами по бокам, холодильник. Ни картинка, ни надпись, ни любая другая деталь интерьера не напоминает о вампирах. Только большой плакат на стене призывает народ навсегда избавиться от запоров препаратом известной западной фирмы. И тюбик-клизма во всю рекламу. Забавный маскирующий ход.

— Ну что, мистер истинный вампир, — радостно потирая руки, повернулся к Стефианиру ученый. — С чего начнем?

— С информации.

— Как скажешь.

Тихо зажужжал системный блок.

— Что именно ты хочешь узнать? — Вадим чувствовал себя хозяином положения и не скрывал этого. Достал из холодильника початую бутылку коньяка, плеснул себе в пузатый бокал и, вальяжно развалившись в одном из кресел, принялся неторопливо его потягивать. Мне сесть даже не предложил, гад. Выпить, собственно, тоже. — Может, я и так попробую кое-что рассказать тебе, чтобы не терять времени? Информации слишком много.

— Не терпится разобрать меня по винтикам? — спокойно уточнил Стеф, осторожно присаживаясь на вертящийся стул у компьютера. И в этом галантности ни на грош! Но ему простительно, на нем скоро опыты ставить будут.

— Не буду отрицать — не терпится. — Муж сделал очередной маленький глоток, не сводя маниакально блестящего взгляда со своей будущей жертвы. — До сих пор мне попадались исключительно мертвые или безумные вампиры, которые не могли поведать о своих ощущениях и впечатлениях. С тобой будет намного интереснее работать.

— Ничего, подождешь.

Компьютер наконец загрузился, отобразив окошко пароля доступа. Вадим отставил пустой бокал на столик, лениво поднялся и подошел к монитору.

— Отвернитесь оба, — коротко приказал он и, дождавшись неукоснительного выполнения своей команды, принялся быстро стучать по клавишам. Судя по количеству ударов, у него не пароль, а «Евгений Онегин» в полной версии. — Все, готово!

Дальше муж принялся открывать разные файлы, начиная от обычных вордовских документов и заканчивая любительским видео. Некоторые моменты не укладывались у меня в голове, я не могла поверить, что мой некогда обожаемый супруг способен на подобные изуверства. Здесь просто кладезь ужасов для режиссеров психологических триллеров. Больше пяти минут любования красочными фотографиями с подробными комментариями захлебывающегося от собственной уникальности Вадима я выдержать не смогла, отвернулась. Рвотный рефлекс подавить было гораздо сложнее. В ноутбуке таких шокирующих подробностей не было.

Какое-то время Стефианир просматривал все предложенные его вниманию материалы. Внимательно, скрупулезно, вдумчиво, пытаясь запомнить как можно больше, и самое настораживающее — абсолютно молча. Вадима почему-то это устраивало (когда муж на своей волне, ему без разницы, кто и как его слушает), а вот я все больше и больше нервничала. Какой бы крепкой и непробиваемой ни была нервная система кровососа, но и она не бессмертная, рано или поздно покажет себя во всей красе. И чем больше Стеф молчит, тем страшнее мне становится. Вампир все-таки… А в кабинете, да и во всем подвале, кроме нас троих, никого нет. Несложно догадаться, с чьих голов полетят головы. Кактус можно не считать, хотя, подозреваю, и ему, бедолаге колючему, по первое число достанется.

— …вот здесь график регенеративных изменений подопытных вампиров, а вот тут результаты вскрытия… — продолжал почти без умолку болтать мой благоверный. Тяжело, наверное, такую сенсацию в тайне держать, похвастаться не перед кем. Теперь нашел благодарного слушателя, ага.

— Кто тебя снабжает вампирами? — вдруг неожиданно спросил Стефианир.

Я даже подскочила на месте и непроизвольно вперила взгляд в монитор. Там оказались как-то сравнительные графики и таблицы, без кровожадных мерзостей.

— Да какая разница? — невежливо отмахнулся от вопроса Вадим. — Ты лучше сюда глянь, — и быстро прокрутил мышкой уже открытую страницу, остановив ее на очередном списке. — Тут…

— Профессор! — на удивление тихо позвал вампир и тут же резко дернул увлекшегося ученого на себя. Вадим охнул от неожиданности и боли, припадая на одно колено. — Кто. Снабжает. Тебя. Вампирами? — Тонкие пальцы побелели от напряжения, глаза недобро блеснули багровым, губы почти коснулись теплой кожи на шее.

Я рыпнулась было на помощь мужу, но вовремя осознала, как глупо буду выглядеть. Не потому, что женщина, а потому, что всего-навсего человек. Что я могу противопоставить настоящему вампиру, кроме сожаления о случившемся с его соплеменниками и жутким желанием, чтобы все это поскорее закончилось? Да ничего! Поэтому я не стала бестолково геройствовать. С моей точки зрения, муженек за все его делишки не заслуживал помощи, но смерти я ему тем не менее не желала.

— Я не понимаю, о чем ты? — прохрипел горе-ученый, морщась от боли и, скорее всего, страха.

— Да неужели? — сладким голосом зашептал будущий подопытный, словно невзначай касаясь клыком сонной артерии преклоненного мужчины. — Думаешь, я успел окончательно выжить из ума в вашем безумном мире, профессор? Или изначально за дурака держишь? Напрасно! Ты мне тут такие интересные сказки рассказываешь про регулярно попадающих к тебе в лапы вампиров, а я, наивный, так просто поверю в случайность? Ваша Земля огромна, а случаи появления вампиров, если судить по твоим же словам, больше нигде не зафиксированы. Значит, есть уже налаженный проход, через который тебе кто-то из наших целенаправленно поставляет расходный материал. Причем этот таинственный кто-то прекрасно знает, кому и зачем все это нужно, потому что в твою лабораторию попадают исключительно истинные вампиры. Четверых из них я даже узнал, несмотря на очень неприглядный посмертный вид, который они приобрели в твоих застенках. Запомни, профессор, меня мало интересует ход и результаты твоих гнусных опытов. Я хочу знать, с кем у тебя заключен контракт и на каких условиях. Говори!

— Я не понимаю, о чем ты? — словно заезженная пластинка повторил Вадим.

Ясное дело, в такой неудобной позе да в непосредственной близости от страшных клыков как-то не до философских измышлений.

— Все-то ты прекрасно понимаешь, — уже не скрывая нарастающей ярости, прошипел Стеф. — И я прекрасно чувствую, что ты мне лжешь.

— Не понимаю… — Несговорчивый Чикатило продолжал идти в глухую несознанку. — И отпусти, мне больно…

— Ей тоже, — обличительный палец ткнулся в центр монитора, где в тексте часто мелькало слово «вампирша», — было больно, когда ты вживую вырезал ей органы для своих отвратительных экспериментов. И боль эта была поистине невыносимой, даже по нашим, вампирским меркам.

— Неправда, — попытался защититься Вадим. — Она была в последней стадии безумия, когда болевого порога практически не существует.

— Ты так в этом уверен?

— Я сам лично проводил тесты на болевую чувствительность.

— Как для человека?

— Конечно, физиология-то сходная.

— Только ты забыл, что перед тобой был не человек!

— И что это меняет?

— Всё! Не смей никогда даже рядом ставить простых людей и истинных вампиров! Вы для нас шээри, и ничего больше!

Так… Кажется, пора и мне прояснить для себя некоторые вопросы, а то кое-кто мастерски продолжает пудрить своей жене мозги.

— Вадим, ты хочешь сказать, что ту злополучную почку, которую пересадил мне, вырезал у Стадии без наркоза и вообще обезболивающего?!

Муж глянул на меня злобным барсуком.

— Свет, вот без твоих нотаций я как-нибудь обойдусь. Особенно сейчас.

— Так да или нет? — не унималась я. Ответ был для меня принципиально важен. Можно даже сказать, жизненно необходим.

— Отвали, а? — И снова недобрый взгляд в мою сторону. — Я тут немного занят, если ты не заметила. Не можешь уговорить этого кровожадного монстра отпустить меня, так хоть не лезь со своими глупостями.

Я мгновенно заткнулась. Но не по просьбе трудящихся, а лишь по причине нехватки слов. Даже нецензурных. Столь явный уход от ответа уже сам по себе ответ. И именно тот, от которого мурашки по коже стадами бегают и мороз до мозга костей пробирает. Это что же тогда получается? Стефианир сознательно обрек себя не просто на долгую и мучительную смерть, но еще и на страшные жестокие пытки, которые даже гестаповцам не снились? Он вообще знал, на что подписывается, когда предлагал моему мужу эту страшную во всех отношениях сделку? Наверное, догадывался. А вот я, дура безмозглая, — нет. И что теперь делать? Позволить вампиру пройти через все муки ада, а Вадиму получить очередную возможность пополнить свою ужасную копилку новыми страданиями ни в чем не повинной жертвы? Да я себя распоследней сволочью чувствовать буду, если не помогу любыми путями Стефу вернуться в свой мир. Если такое, конечно, в принципе возможно.

— Понимаешь, Светлана, — прервал мои леденящие душу измышления клыкастый смертник. — Человеческие обезболивающие на вампиров не действуют. Как уже объяснял твой дражайший супруг, болевая чувствительность слишком разная. Даже испытывая сильнейшие страдания, вампир не будет кричать и корчиться в страшных муках, он просто сознательно отключит центры, которые отвечают за чувствительность и впадет в состояние, близкое к коме. Но при этом будет все видеть, понимать и все равно чувствовать. Полностью боль уходит только со смертью. — И он одарил меня ободряющей улыбкой. Только я не обманывалась по поводу истинных мыслей, скрывающихся за ней, и только укрепилась в своем стремлении помочь страждущему. И потом, не ради многолюдности он так хотел, чтобы я тоже присутствовала при его экскурсии в эти «адовы чертоги», по недоразумению названные лабораторией. Значит, и от меня может быть какая-нибудь польза. Хотелось бы верить, не чисто гастрономическая.

Вадим решил воспользоваться тем, что Стефианир отвлекся от его скромной персоны, и под шумок осторожно принялся отползать за спинку компьютерного стула, одновременно пытаясь освободиться от мертвого захвата. Но маневр не удался. Во-первых, потому что стул крутящийся. А во-вторых, вампиры никогда не отпускают пойманную жертву.

— Не дергайся, профессор. Куда же ты с подводной лодки, особенно если, кроме тебя, управлять ею никто не умеет? — почти ласково произнес Стеф, вновь обращая все свое вампирское внимание на вмиг притихшего ученого.

— Да вот ногу отсидел, неудобно же, — стараясь не смотреть в такие близкие багровые глаза, проблеял мой благоверный.

— Ничего, потерпишь. Я еще не получил ответа на свой вопрос.

— Я не поним…

— Не заводи старую песню, глупец. Неужели до твоих повернутых на науке мозгов никак не доходит, что мне ничего не стоит заставить тебя заговорить. — Вампир демонстративно прикусил кожу на шее Вадима (совсем чуть-чуть и не до крови, ума хватило) и незаметно для пленника скривился от отвращения. — Только после моих оригинальных методов, боюсь, для этого мира ты будешь навсегда потерян. В биологическом смысле, конечно. Труды же твои будут жить вечно. В архиве.

Наш доблестный ученый заметно побледнел и как-то подозрительно затих. Что на него больше подействовало — угроза полного обескровливания или вероятность позорного забвения для научного мира, — не знаю, но очень скоро здравомыслие жизни перевесило глупость смерти.

— Он никогда не представлялся, — быстро и монотонно затараторил Вадим, стараясь ни на кого не смотреть. Предавать своего поставщика ему явно не хотелось, пусть и без пяти минут покойнику, но выбор был невелик, своя шкура всегда дороже, даже если облезлая. На нервной почве Остапа понесло. — Первый вампир попал ко мне около десяти лет назад. Я заработался допоздна — перепечатывал ежеквартальные отчеты и уходил из отдела последним. Внизу под лестницей валялся какой-то непонятный бесформенный куль. Я сначала посетовал еще, что уборщица опять поленилась выкинуть мусор, за ней такое водилось, но, когда подошел ближе, обомлел. Человек. Лежит, свернувшись калачиком, лицом вниз. Потрогал пульс на шее — отсутствует, да и на ощупь холодный совсем. Не знаю, что дернуло меня перевернуть его. И обомлел. Весь белый как мел, клыки из-под верхней губы выпирают, кровь запекшаяся струйкой по подбородку течет, глаза красные застыли в каком-то безумии. Вампир! Настоящий! Даже сомнений не возникло. Научное чутье подсказало — вот оно! У меня тогда еще и звания-то научного никакого не было, так, рядовой штатный сотрудник, мальчик на побегушках. А так хотелось заниматься чем-то стоящим, важным, сенсационным. И тут такой шанс. Не буду рассказывать, как тащил труп в свой кабинет, как прятал его в холодильнике от остальных сотрудников, как по ночам проводил разные исследования, которые меня поначалу просто шокировали, а поделиться с кем-нибудь боялся.

Примерно через неделю ко мне в кабинет явился странный господин. В его иномирности сомневаться не приходилось, таких людей просто не бывает, а более конкретные доказательства требовать даже страшно было. Я сначала думал, он меня за своего дружка прямо на месте прикончит, но нет. Напротив, порадовался, что я так «грамотно» распорядился бесхозным трупом, рассказал, что вампиры живут в другом мире, а в нашем не выдерживают и недели, сходят с ума и загибаются. Большинство, правда, гибнут уже при переходе, но не все. И пообещал регулярно поставлять мне новый материал для моих таких важных и полезных исследований. Имен, естественно, никаких не называл, да и внешность его описать я не могу, словно стерто из памяти. С тех пор примерно раз в год он появляется, чтобы сообщить, где и когда в нашем мире появится новый вампир. Мне же остается в назначенное время прибыть на место и забрать обещанное. До недавнего времени все вампиры попадали ко мне мертвыми, а вот последний… точнее, последняя — вполне живой и очень агрессивной. Так получилось, что я не смог вовремя оказаться там, где надо, и упустил ее. В результате поимки этой стервы погибло слишком много народу, чтобы можно было легко замять такое громкое дело. Но мне это удалось. Деньги, которые стали регулярно появляться на моем счету после первого посещения того вампира, сделали свое дело. Кстати, благодаря им я уже через год смог обосновать вот эту лабораторию, найти нужных людей и заняться исследованиями совершенно серьезно. Я, конечно, подозревал, что далеко не случайна такая щедрость, но в подробности никогда не вдавался. Оно мне надо? Лишние угрызения совести только спать мешают. Кстати, о твоем появлении, упырь, — Вадим осмелился опасливо покоситься на Стефианира, — мне ничего известно не было.

Вот как, оказывается… Интересное кино. Получается, некто из мира Стефа целенаправленно избавляется от неугодных вампиров путем вышвыривания их из родного мира в наш, при этом прекрасно зная, какая участь ждет несчастных по эту сторону границы. С простыми подданными так не поступают. Значит, дело пахнет политическим заговором. Или устранением наследников богатого папеньки. В последнее верится с трудом, потому что уж больно сложный способ выбран для такого узконаправленного дельца. Правда, кто их, вампиров, знает. Может, они даже комаров убивают путем хитросплетенных ходов и заумных манипуляций. Пусть убивать себе подобных нехорошо, но конкуренция обязывает.

И еще интересный вопросик назрел. Если таинственный незнакомец с клыками, занимающийся массовым истреблением своих же неугодных соплеменников, смог беспрепятственно мотаться из своего мира в наш и обратно без каких бы то ни было последствий для собственного здоровья, что это может означать? Только одно — выход все-таки есть. Вот только мало кому об этом известно. Но в любом случае, чтобы как-то выбраться отсюда, надо умудриться сначала попасть сюда, притом живым и достаточно вменяемым, а это почти никому еще не удавалось. Задумчивый философ, сидящий сейчас напротив, наверное, единственный. Как бы теперь еще правильно воспользоваться таким преимуществом?

Стефианир, кажется, думал в том же направлении. Вот только чем ему могут помочь все эти неприятные открытия?

— То есть узнать этого подонка ты не сможешь? — на всякий случай уточнил он.

Вадим энергично замотал головой, стараясь таким нехитрым способом немного отстраниться от опасной близости клыков, но вампир и сам уже разжал побелевшие от напряжения пальцы. Необходимости в запугивании уже не было, «агент» полностью раскололся. «Агент» не преминул воспользоваться долгожданной свободой и тут же отполз в сторону, растирая ни за что пострадавшее плечо. При этом еще и что-то ворчал себе под нос. Наверное, возмущался античеловеческими методами убеждения.

— А почувствовать? — пришла Стефианиру новая мысль.

— Не думаю, — хмуро отозвался ученый и, налив себе новую порцию коньяка, залпом осушил бокал. — Я даже не представляю, как это делается. И потом — тебе-то какой в этом толк?

Вампир не ответил, полностью погрузившись в собственные мысли. Видимо, толк все-таки был.

Я устала бестолково стоять столбом и, примостившись на краешке стола, старалась не отвлекать нашего клыкастого друга от его философских размышлений о гадостности бытия. Пусть думает, тем более есть над чем. У Вадима тоже отпало всякое желание болтать и хвастаться своими достижениями, поэтому он принялся методично приканчивать заветную бутылку. В одно лицо. Клыки вампира что дуло пистолета: нервируют сверх меры, раздражают холодной убийственностью и оставляют после себя мерзкое адреналиновое послевкусие, сразу хочется чем-нибудь его перебить. Такого личного опыта у меня, слава богу, в жизненной практике еще не было (я настоящее боевое оружие-то сегодня первый раз вблизи увидела), но один знакомый, очень активно поучаствовавший в лихих девяностых, рассказывал о глубине непередаваемых ощущений.

— Идем, профессор!

Стефианир поднялся так резко, что я от неожиданности подскочила и чуть не снесла ни в чем не повинный принтер за спиной. Вадим, видимо увлекшийся новым для себя занятием по уничтожению местных алкогольных запасов, тоже изрядно успел расслабиться и выронил из рук пустой бокал, который не преминул тут же разбиться. «На счастье», — меланхолично подумала я, в уме зачем-то прикидывая, сколько осколков в данный момент валяется на полу.

— Куда? — лаконично спросил наш немного затуманенный ученый.

— Туда, где ты хранишь свои биологические материалы, — последовал четкий и емкий ответ.

Мне стало не по себе. Ну не являются морги моим излюбленным местом для прогулок, что поделаешь. А идти придется, сама ведь напросилась.

— Уверен, что тебе это надо? — на всякий случай спросил Вадим. В его голосе послышалась маленькая толика сомнений, и теперь он, наверное, думает, как лучше выкрутиться, чтобы не показывать свои «сокровища». Или это следствие начинающегося алкоголизма? Хотя язык у моего мужа, несмотря на почти полностью выпитую полулитровую бутылку коньяка, совсем не заплетался. Странно. По идее его должно было уже изрядно развести с непривычки да на голодный желудок.

— Уверен, — последовал незамедлительный ответ вампира.

Не знаю, к какому умозаключению в итоге пришел Стефианир, обмозговав всю полученную информацию, но какой-то обреченной решимости в нем заметно прибавилось. Значит, этот клыкастый тип что-то точно задумал. Надеюсь, не поголовное уничтожение всего местного человечества просто из чувства особой «благодарности» к отдельным взятым его представителям?

— Ну что ж, пойдем, — нехотя поднялся из кресла начинающий алкоголик. — Только учти, интересующему тебя трупику уже два месяца, а биологический материал — вещь недолговечная, — пустился в пространные объяснения он, — и к тому же я не понимаю, зачем… — но быстро осекся под пристальным взглядом багровых глаз.

Кажется, нервишки у Стефа начали основательно сдавать.

— Как же ты мне надоел, профессор! — Тон, каким были сказаны эти слова, вкупе с хищным оскалом заставил выпившего оратора не только благоразумно заткнуться, но живенько засобираться. Еще бы! Когда на тебя в упор, не мигая, смотрит скалящаяся раздраженная физиономия с клыками в мизинец длиной, то становится как-то не до праздных разглагольствований.

Путь до холодильника, где хранились ценные «биологические материалы», оказался гораздо короче, чем я себе представляла. Большая железная дверь по соседству с кабинетом Биг Босса и являлась той самой границей, разделяющей мир мертвых и мир живых. Только до самого хранилища пришлось сначала пройти через прозекторский зал. Местечко, хочется особо отметить, не для слабонервных, хоть и идеально чистое (то есть без бурых потеков крови на полу и пованивающих остатков отработанной органики на столах). Камера пыток в стиле модерн. Даже инструменты соответствующие по столам раскиданы — пила обычная и электрическая, щипцы самых разных размеров, скальпели, пинцеты, кусачки и много чего еще столь же жуткого и малоприятного. В многочисленных прозрачных шкафчиках, расставленных вдоль кафельных стен, виднелись емкости с разными реагентами. Была тут и довольно громоздкая электроника, применения которой я не знала, а придумать так и не смогла. Для каких-нибудь анатомических вычислений или сравнительных анализов, наверное.

Нужное нам хранилище находилось в конце этого удручающего во всех отношениях помещения. И едва Вадим открыл туда дверь, на нас повеяло могильным холодом и спертым, просто убийственным для моего чуткого носа запахом формалина. В первый момент я даже непроизвольно отшатнулась, но быстро взяла себя в руки и храбро шагнула внутрь вслед за мужчинами.

Ну что я могу сказать… Прозекторский зал мне понравился гораздо больше. И вовсе не потому, что здесь холодрыга жуткая. Запах неупокоенной смерти практически парализовал мое сознание, не давая возможности нормально мыслить. Было такое впечатление, будто на голову давит вся вселенская скорбь разом, пытаясь поглотить меня целиком, без остатка. Неимоверно захотелось пусть и с позором, но бежать отсюда куда подальше. Но нет, нельзя. Неимоверное испытание для моей стойкости. А вот Вадим, я смотрю, вполне комфортно себя чувствует при таком соседстве, гремит очередными ключами, вскрывая металлический ящик, очень похожий на почтовый, но только намного больше. Напряженное ожидание и тщательно скрываемое волнение Стефианира чувствовалось даже на расстоянии.

— Твоя мечта осуществилась, упырь. Любуйся в последний раз на свою подружку, — с нарочитым равнодушием протянул ученый, не без труда выдвигая тяжелый ящик. — Я прямо джинном себя чувствую, желания всякие выполняю.

— Скорее уж палачом, — непроизвольно сорвалось у меня с языка.

— Ай, не драматизируй, Свет, — отмахнулся муж. — Во всем надо уметь видеть что-нибудь хорошее.

— Даже в трупах? — Я кивнула в сторону вампира, скорбно склонившегося над телом искромсанной во благо науки Стадии, но смотреть туда поостереглась. Страшно. Да и неприлично как-то таращиться на чужое горе. А ведь я до сих пор так и не удосужилась спросить, кем же Стефу приходилась эта таинственная алаканта, для которой так печально закончилась прогулка в наш мир. Сестра? Коллега? Возлюбленная?

— А в трупах вообще хорошего больше, чем в живых, — с нежной улыбкой профессионального садиста выдал Вадим и вальяжно облокотился на боковину металлической конструкции, покручивая на пальце увесистую связку ключей. — В наш безумный век некоторые мертвые гораздо умнее живых и могут поведать намного больше всяких непутевых умников, только мнящих себя таковыми на словах, а на деле — форменные глупцы. А трупы? Трупы всегда гарантированно молчат, не говорят тебе гадостей и оскорблений, не устраивают истерик, их не надо уговаривать, они не корыстны и не тщеславны, не жмутся и не ломаются, набивая себе цену, которой не стоят, им не нужны норковые шубы и бриллианты, а твоя зарплата им вообще до фонаря. Прекрасные ребята, одним словом. Надо только знать, как их заставить говорить, и использовать полученную информацию себе во благо.

— Я так понимаю, с тобой жмурики максимально откровенны? — не удержалась от сарказма я.

— Конечно. — Самодовольство ученого явно начало зашкаливать. — При правильном подходе, умелых руках и умной голове можно даже дождевого червяка заставить рассказать историю создания вселенной.

— И что? Показания многих червей сходятся? Или у каждого есть своя собственная версия?

— Светик, дорогая. — Вадим поправил очки, словно так ему лучше стало меня видно, и мягко поинтересовался: — Я тебя сегодня не узнаю. Ты прямо какое-то воплощение язвительности.

Я не удержалась и фыркнула:

— Кто бы говорил! Из тебя сегодня тоже личностные открытия сыплются как из рога изобилия.

— Надеюсь, приятные?

— Нет. — Я фыркнула второй раз. Вот от чего от чего, а от скромности мой муженек точно не помрет. Его скорее вампир загрызет, за наглость и беспринципность. И будет по-своему прав.

Я зябко поежилась и обхватила себя за плечи руками. Холодно, однако. Царящий в этом скорбном помещении дубняк, должный сохранять покойников в относительно свежем состоянии, не способствовал комфортному пребыванию тут живых. У меня уже скоро зуб на зуб попадать не будет. А вот моего чокнутого профессора, похоже, местная погода нисколько не смущает. Стоит себе в расстегнутой куртке, ничего у него не мерзнет, даже нос не покраснел. Привык, наверное.

— Вот она, участь непризнанного гения, — с притворным разочарованием вздохнул мой благоверный и поднял глаза к потолку, сетуя ему на столь вопиющую несправедливость. — Но тебе, дорогая, как человеку несведущему я прощаю и предоставляю уникальную возможность исправиться. Скажи, я ведь гений?

— Ты — чудовище, а не гений, — не пожелала «исправляться» я. — Низко и подло манипулировать ни в чем не повинными жизнями и пытаться разбогатеть за счет чужой смерти.

— Ой-ой-ой, какие мы стали правильные. Иди и скажи все то же самое создателям мирного атома, а у Лео Силарда отбери посмертно патент на ядерное оружие. Своими нотациями только и горазда воздух месить, а вот если бы к тебе в карман с каждого покойничка по миллиону долларов капало, думаю, ты бы совсем по-другому заговорила.

Я слушала весь этот кошмар и никак не могла поверить, что знаю стоящего рядом мужчину вот уже шесть лет. Ну не может быть мой родной, добрый, заботливый, отзывчивый муж настолько бесчувственным и расчетливым монстром, с легкостью преступающим все человеческое. Нельзя в один миг стать тем, чем ты никогда не являлся. Но и уживаться в одном человеке такие кардинально противоположные качества тоже не могут. Так где же он, мой любимый и хорошо знакомый Вадим? Господи, сколько раз сегодня я уже задавала себе этот неприятный вопрос, ставший прямо-таки злободневным? А где ответ? Ответ, ау! Нет ответа. Хотя…

— Назаров, скажи, когда же ты все-таки настоящий? Неужели все наши вместе прожитые пять лет ты притворялся? Или только сегодня у тебя звезды не с той ноги встали? — Мне просто жизненно необходимо было расставить все точки над i, иначе с ума сойду. И так уже зациклилась на этом дальше ехать некуда.

— Я тогда настоящий, когда мне не мешают заниматься любимым делом, — сухо ответил муж. — А любимое дело у меня — РАБОТА. — Он специально выделил последнее слово, чтобы особо недогадливые (я то есть) не обольщались на свой счет. — И если бы не эта дотошная сверх всякой меры упырина, все шло бы и шло своим чередом. А этот гад спутал мне все карты! Свалился как снег на голову, без предупреждения, требования свои предъявлять начал, тебя с понталыку сбил, прикидываясь бедненьким несчастненьким вампирчиком. Еще и против меня настроил. А какого лешего ты утром полезла в мой рабочий ноут, мне вообще непонятно. Только наши отношения испортила. И вообще очень многое испортила! Тоже мне борец за правду. Некоторую правду лучше не знать, она хуже лжи бывает.

— Все ясно… — только и смогла выдавить из себя я. И в чем-то даже была с ним сейчас согласна. От такой правды лучше держаться подальше. Я бы с удовольствием, но иномирная почка не позволяет. Да и муж вряд ли так просто отпустит уникальный подопытный образец. А между любовью и наукой он выберет… Короче, первенство на этом поприще мне никогда не выиграть. И не хочется уже, честно говоря.

Получается, пока я ни о чем не спрашивала, не лезла в его рабочие дела, ничего не знала о страшных экспериментах и не мешалась под ногами, моего мужа все устраивало. Сам он меня, естественно, ставить в известность даже о моем непосредственном участии в его нечеловеческих опытах не собирался. Но стоило только приподнять завесу его научной тайны, как Вадим в одночасье перестал быть тем, кого я действительно любила все эти годы. Фанатичный ученый, для которого важен лишь конечный результат, и этим все сказано. Разочарование — штука жестокая.

— Свет, вот давай только обойдемся без слезной мелодрамы, — правильно расценил мой унылый вид муж, недовольно поморщившись. — Не будь занудой. Я же для нас стараюсь. Не думал, что столкнусь с такой вопиющей неблагодарностью с твоей стороны.

— Благодарностью?! — У меня от возмущения все переживания мигом забылись. — Ты живьем режешь вампиров, ставишь свои античеловеческие опыты на близких, не удосужившись даже элементарно спросить их разрешения, пересаживаешь им органы неземного происхождения без особой необходимости, даже не представляя, что из этого выйдет! И ты еще смеешь говорить о какой-то благодарности?! Или вот он, — я зло ткнула пальцем в подзабытого нами в пылу семейных разборок Стефа, — должен быть тебе благодарен за то, что он и его подруга имели счастье попасть в твои садистские ручонки?

— М-да… Такое впечатление, что этому упырю ты сочувствуешь гораздо больше, чем… Эй!!! Ты что делаешь, идиот?! Не смей!!! — Вадим сорвался с места и метнулся к вампиру так резко, что я испуганно подпрыгнула. Кажется, меня сегодня точно решили до инфаркта довести. Или до нервного тика. Я уже как никогда близка к этим милым диагнозам.

— Не подходи, профессор! — предостерегающе вскинул руку Стефианир и медленно, явно с трудом выпрямился. Его заметно трясло, по бледным до синевы вискам текли струйки пота, сильно удлинившиеся клыки по-звериному оскалились, а в глазах плескалось багровое пламя самого настоящего безумия. Казалось, одно неосторожное движение, и этот смертельно опасный хищник кинется с единственной осмысленной целью — убить.

Я, повинуясь внезапно обострившемуся инстинкту самосохранения, замерла на месте. Пусть команда «Стоять!» была обращена и не ко мне, но искушать клыки судьбы лишний раз как-то не хотелось. Вадиму тоже пришлось невольно затормозить. Уже наученный определенным опытом, он понимал — в таком состоянии вампир с легкостью оторвет ему голову, как шляпку у подсолнуха, а мозги выплюнет на пол в качестве ненужной шелухи. И никакая совесть не остановит иномирного безумца, никакая честь не будет ему помехой в этой жестокой расправе.

Извечный вопрос человечества: «Что же делать?» — назрел основательно, но, как всегда, безрезультатно. По крайней мере, мне лично в голову ничего не приходило. Это только в приключенческих романах герои обладают прямо-таки гениальной сообразительностью и даже за секунду до смерти успевают не только выжить, но и извести всех своих врагов. Хвала им и почет за это. А вот у меня застой мозговой деятельности произошел, ни одной мало-мальски здравой мысли в голове. От страха, наверное.

— Вадим, что нам делать? — еле слышно прошептала я онемевшими губами, но ответом меня не удостоили.

Безумный взгляд вампира, уловив слабое движение воздуха, метнулся было ко мне, но тут же снова вернулся к лицу своего личного инквизитора.

Я украдкой посмотрела на застывшего рядом каменным изваянием мужа и с прискорбием поняла — помощи от него ждать не придется. В глазах моего «храброго» ученого плескалась такая откровенная паника, что сомнений не осталось — наша ситуация безнадежная и выхода не имеет. Еще бы. Вадим привык загребать жар чужими руками, то есть совершенно посторонние люди ловят безумных вампиров, погибая десятками, а он стоит в сторонке и ждет, когда ему принесут все готовенькое на блюдечке. Никакого риска для собственной жизни, а чужой можно и пожертвовать, ее не жалко. Теперь же профессор Назаров столкнулся один на один с безумным и неуправляемым предметом своих исследований, и нет за спиной группы прикрытия, о которой он мне так вдохновенно вещал еще в машине.

Всеобщее молчание нехорошо затягивалось. Стефианир, не сводя с профессора немигающих багровых глаз, выжидал удобного момента для нападения, только что слюной не капал. Я старалась не клацать зубами, в первую очередь от холода. Вадим же просто впал в состояние, близкое к оцепенению, и в ближайшее время выпадать из него, похоже, не собирался. Или это взгляд вампира действовал на мужа так гипнотически? Хотя непохоже. От Вадима сейчас исходила такая волна ужаса и животного страха, что на сознательное воздействие это как-то не смахивало. Помнится, мне уже доводилось испытывать вампирское влияние на собственной шкурке, при первой нашей встрече в московской квартире. Ощущение не из приятных, надо отметить, но оно совсем другое. Да и вряд ли Стеф способен в данный момент на такое вот конструктивное запугивание. Просто кое-кто у нас изрядный трус и бессовестный эгоист. Не ожидала, честно говоря. В общем, рассчитывать мне теперь, кроме как на саму себя, больше не на кого, а бороться с ветряной мельницей бессмысленно. Все ясно…

Все эти мысли пронеслись у меня в голове с крейсерской скоростью, и я почувствовала себя спокойней. Будь что будет. Двум смертям не бывать, а одной не миновать.

И словно в подтверждение судьбоносности событий в абсолютной напряженной тишине дверь трупохранилища с мерзким, леденящим душу скрипом распахнулась.

— Назаров, какого… ты меня из дома вытащил? Самому не отдыхается, и другим не надо? Тут не только сюрприз, но и тебя самого не найдешь… Где ты, бессовестная профессорская морда? Ох ты ж…

Человека, так некстати заявившегося к нам на огонек, я узнала сразу, едва он вошел. Сергей Мартынов, друг Вадима, изумительный хирург, якобы вытащивший меня с того света, и по совместительству главный соратник моего неимоверно трусливого мужа по всем этим гнусностям, собственной персоной.

Эффект разорвавшейся бомбы был произведен. Все друг друга увидели, но мало кто что-либо успел понять. Смазанная тень молниеносно метнулась в сторону нового действующего лица и с жадностью измученного многодневной жаждой путника впилась тому в шею. Я, парализованная первым испугом, осталась стоять на месте. Вадим коротко, совсем по-бабьи взвизгнул и сиганул ко мне за спину, надеясь укрыться от карающего возмездия таким нехитрым способом. И спасать никого, кроме себя, любимого, не торопился. Поистине настоящие человеческие качества проявляются у людей только в экстремальных ситуациях, когда на кону стоит не только твоя собственная жизнь, но и жизнь твоих близких. Мой благоверный сейчас с позором провалил экзамен на преданность и отвагу. И не только по отношению ко мне. Мельчает современный мужик, мельчает. У, крыса лабораторная!

Злость на дражайшего супруга и манящий запах свежей крови довольно быстро привели меня в чувство. Вдруг нестерпимо захотелось подойти к Стефианиру и, отодвинув его в сторонку, самой припасть к прокушенной вене. Я непроизвольно сглотнула набежавшую слюну и тут же испугалась собственной реакции. До недавнего времени подобной кровожадности за мной не водилось. Неужели это почка вампирши начала так «вовремя» вносить в мой организм свои оригинальные коррективы? Или, как говорится, с кем поведешься, так тебе и надо? В любом случае происходящее мне все больше и больше не нравилось. Кто же я теперь на самом деле? Человек или вампир? Вряд ли можно быть и тем, и другим одновременно. В детстве, помнится, я мечтала стать учителем, почтальоном, ветеринаром, художником, космонавтом, даже феей. Но этаким вот непонятным гибридом — никогда. И за что мне такое наказание?

Я продолжала словно завороженная смотреть, как из безвольно повисшего Сергея капля за каплей уходит жизнь. В его застывших глазах не отражалось ничего кроме легкого недоумения, как у охранника внизу при входе, а довольно массивное тело не падало только потому, что в его жилах еще текла теплая алая кровь. Стеф, поддерживая свой «обед» за подбородок, продолжал пить с жадным упоением и странной отрешенностью, будто в последний раз. Самое время сделать из этой адской лаборатории ноги. Хватит с меня благородства и заступничества, пора и о себе позаботиться.

Я осторожно попыталась сделать шаг в сторону, чтобы за спиной вампира незаметно проскользнуть в дверь. Но не тут-то было! Вадим вцепился в мои плечи мертвой хваткой, выставив перед собой в качестве живого щита. Еще и что-то промычал невразумительное. Ага, вот сейчас все брошу и кинусь грудью на амбразуру, защищая его никчемные семьдесят пять килограммов. Как на мне опыты ставить, так он герой, а как расплачиваться за собственные промахи — спасите-помогите? Ну не подлец?

— Отцепись от меня! — чуть слышно прошипела я, безуспешно пытаясь отодрать от себя на удивление цепкие мужнины пальцы.

— Светочка, миленькая… — жалобно запричитал Вадим, противно хлюпая носом мне в затылок. — Не бросай меня!

«Я тебе пригожусь», — мысленно додумала я, с отвращением пытаясь отстраниться от жмущегося к спине великовозрастного хлюпика. И это мой муж? Какой ужас! Но вслух ответить ничего не успела, хоть и вертелась на языке пара ласковых. Полностью обескровленное тело Сергея с глухим стуком упало на пол. В том, что он мертв, сомнений не было. Значит, мой побег стал бессмысленным. Мне просто не дадут этого сделать.

Вадим снова истерично пискнул и чуть не запрыгнул мне на голову. Наверное, представил себя на месте своего дружка, а макушка жены сейчас казалась ему самым безопасным местом в мире. Идиот! Залезть не залез, конечно, но волосы мне основательно растрепал, чуть не придушил попутно, а еще и синяков на плечах понаоставлял от избытка низменных чувств. Хорошо еще до крови не поцарапал, меня вампир предупреждал.

Я криво усмехнулась и, собравшись с духом, посмотрела на Стефианира. Он тоже пристально буравил нашу колоритную семейную парочку тяжелым взглядом. Вот только недавнее безумие отступило куда-то в глубину багровых глаз, оставив себе на смену невероятную усталость и вселенскую пустоту. Мне сразу же стало стыдно за свои малодушные мысли о побеге. И… по-человечески жалко его. Разве Стеф пришел к нам ради каких-то корыстных и воинственных целей? Разве ему не хватало крови в своем мире? Разве он виноват, что наш мир забирает у вампиров разум, превращая их в настоящих убийц? Нет, нет и еще раз нет. Все гораздо серьезнее и прозаичнее. Предательство, вероломство и корысть — вот истинные причины, которые манипулируют людьми, вампирами, да и вообще всеми разумными существами. Именно они делают ангелов бесами, правду ложью, добро злом. Та единственная, кто ему была нужна, — мертва. Та, кто могла помочь, сама оказалась жертвой. А тот, кто может пролить хоть какой-то свет на происходящее, — оказался настоящим подонком и трусом. Вокруг одни враги, желающие ему скорейшей смерти, которая не будет концом, потому что тело подвергнется жуткому надругательству в целях процветания современной науки. Оно ему надо?

— Стеф, пожалуйста… — мягко заговорила я, предпринимая попытку достучаться до затуманенного разума вампира. Молчать становилось невыносимо, и это могло спровоцировать какую-нибудь неприятность. Оказаться очередной закуской совершенно не хотелось.

— Светлана, мне нужна твоя помощь, — хриплым и каким-то безжизненным голосом оборвал он меня на полуслове. — У меня осталось слишком мало времени и сил. — Словно в подтверждение своих слов Стефианир покачнулся, но сумел устоять. — Я сам не справлюсь…

— Что нужно сделать? — тут же отозвалась я.

Пусть, если есть хоть малейшая возможность, этот несчастный и честный вампир уходит в свой мир. Даже если переход окажется для него со смертельным исходом, это все равно будет лучше, чем погибнуть здесь под не знающим жалости скальпелем моего мужа. Кстати, не факт, что рано или поздно ему не вздумается покромсать и меня. Опять же во благо своей обожаемой науки.

— Не бойся, у тебя все получится, — вымученной улыбкой со следами крови одарил меня Стеф и протянул руку: — Идем.

Моя ладонь осторожно легла в его, и прохладные, слегка подрагивающие пальцы слабо сжали мое запястье.

Честно говоря, я даже не представляла, на что несколько мгновений назад дала согласие, но почему-то захотелось довериться этому мужчине, обреченному, но не сломленному. И неважно, что он другой расы и из параллельного мира. Важно, что он готов идти до конца, при этом не опускаясь до подлости и бесчестия. Даже в затуманенном приступами безумия сознании.

— Нет!!! Не дам!!! Мое!!! — бросился нам наперерез Вадим, раскидывая в стороны руки и загораживая собой ящик с телом Стадии. — Я выполнил свои условия! Документы, результаты исследований и подружку ты увидел, теперь ты тоже мой! МОЙ!!! Слышишь?! — На последних словах голос ученого предательски сорвался на визг.

Я остановилась как вкопанная, не веря своим глазам. Мой самонадеянный и эгоцентричный благоверный в самой натуральной истерике? И по какому поводу! Подопытный кролик не желает участвовать в его зверских экспериментах. Неужели в этом человеке, по недоразумению столько лет являвшемся моим законным мужем, не осталось ни капли человеческого сострадания, чтобы дать несчастному шанс вернуться домой?

— Не смей портить мои трупы! — продолжал между тем бесноваться Вадим. — Не прикасайся к ней! Я не позволю! Это мое!!! И ты тоже мой!!!

— Так ты знаешь, что Стефианир хочет сделать? — успела я вклиниться в короткую паузу между истеричными воплями.

— Не знаю, но догадываюсь! И я не позволю губить дело всей моей жизни! Если этот упырь вернется к себе, моя научная работа полетит к чертям собачьим. А мне нужны вампиры! Много вампиров!!! Благодаря им я скоро стану богатым и знаменитым! Мои фотографии будут красоваться на обложках самых элитных мировых журналов, обо мне будут говорить по телевидению, я открою самые элитные клиники в мире…

— И что тебе это даст?

— Известность! А еще власть! Сейчас только это может поднять человека над толпой, а мне надоело быть кучкой никчемного органического вещества, вяло ползающего по улицам. Все эти бухгалтера, продавцы, врачи, милиционеры, уборщицы живут убогой, никому не нужной жизнью. И умирают так же — ненужно. Их смерть, так же как и жизнь, бесполезна. А я не хочу так жить. Мои исследования сделают людей зависимыми от меня, имя профессора Назарова перевернет все научные каноны, открыв перед человечеством совершенно иное, свободное от смерти существование. И мне непонятно, почему ты, моя жена, идешь против всего этого. На твоем месте любая визжала бы от восторга и была бы счастлива находиться рядом с таким гением, как я. И не надо мне напоминать о морали и гуманизме. Это сказки для неудачников и нищих, не способных дать миру ничего, кроме органических отходов собственного производства и постоянного нытья о несправедливости бытия. Я…

Здесь Вадиму пришлось срочно заткнуться, потому что Стефианиру надоело слушать всю эту бестолковую ахинею, и он не нашел лучшего способа, чем просто двинуть разошедшемуся ученому в челюсть.

— У нас слишком мало времени, — коротко пояснил он свои действия.

Даже в таком плачевном состоянии, как преддверие безумия, вампир намного превосходил по силе человека, поэтому мой благоверный, совершив красивый полет, со смачным шлепком врезался в противоположную стену и медленно по ней осел.

— Ты мне за это ответишь, — зло прошипел несправедливо побитый, осторожно ощупывая пострадавшее лицо. Второй рукой пытался нашарить свалившиеся на пол очки. — Этого раза я тебе не прощу. Я… — И тут он заметил на ладони кровь, сочившуюся из рассеченной губы. — Ой, мамочки…

Злость моментально сменилась животным ужасом. Вадим медленно поднял на своего обидчика полные паники глаза, да так и застыл в неудобной позе, боясь пошевелиться. Только вряд ли его это спасет, запах свежей крови даже я отсюда прекрасно чувствую. А ноздри вампира уже хищно затрепетали, взгляд начал затуманиваться недоброй пеленой кровавого безумия, тело напружинилось для броска.

— Стефианир, умоляю, не надо! — не придумала я ничего умнее, как пятидесятикилограммовым грузом повиснуть на шее уже готового к очередной внеплановой трапезе вампира. — Пожалуйста, Стеф, — добавила почему-то шепотом, бесстрашно проваливаясь в багровое зарево ничего не видящих, кроме манящей алой жидкости, глаз.

Не знаю, на что я рассчитывала в тот момент, но какой бы колоссальной силой ни обладал этот клыкастый мужчина, увесистый балласт в моем лице сильно сковывал его движения. А также все-таки заставил отвести взгляд от вожделенной крови и перевести его на меня. Только сейчас я поняла, какую глупость совершила, но что-либо менять было уже слишком поздно. Сильно удлинившиеся клыки недвусмысленно склонялись к незащищенной девичьей шейке, а крепкие руки замком сомкнулись на моей талии. Видимо, он решил, что, раз жертва сама ломится без очереди, не стоит отказывать себе в аперитиве. Основное блюдо немного подождет, все равно далеко убежать не успеет.

Теперь уже паниковать начала я. Во имя чего вообще страдаю? Оно мне надо было? И как выкручиваться? Рыпаться бессмысленно, только еще больше разозлю супостата. Кричать бесполезно, Чипа и Дейла в поле зрения не наблюдается. Тогда в голову пришла безумная идея. Очень безумная идея. Но это единственное, что могло сработать в такой нестандартной ситуации. И я впилась в губы вампира страстным поцелуем.

* * *

— Зачем ты это сделала? — глухо спросил Стефианир, довольно мягко отстраняясь от несколько увлекшейся меня.

Изрядно выступающие клыки оказались досадной помехой в моем нелегком деле, но какие только препятствия не приходится порой преодолевать на пути к успеху. А здесь усилия себя полностью оправдали. Пусть на мой поцелуй ответили далеко не сразу и с большой неохотой, но зато это привело маниакально настроенного вампира в относительно вменяемое состояние. Вопросы, по крайней мере, он задает вполне здравомыслящие. Да и накатившее от вида крови безумие пусть до конца и не отступило, но изрядно сдало свои позиции, оставшись плескаться где-то в самой глубине горящих багрянцем глаз.

— Жить очень хочется, — максимально честно ответила я.

— Мне тоже.

Ура! Контакт налажен, инцидент временно исчерпан. Главное теперь — отвлечь внимание Стефианира от всяких опасных раздражающих факторов. Обо всем остальном можно будет и потом подумать. Если оно будет, это потом.

«Изменщица! — раздалась в моем сознании возмущенная мысль того самого раздражающего фактора. — Если не трупов, то хотя бы меня постеснялась».

О, кстати о трупах.

— Стеф, у нас мало времени, — осторожно напомнила я, стараясь не спугнуть шаткое душевное равновесие вампира. Не думаю, что второй раз мой уникальный, но незапатентованный метод сработает. Эффекта неожиданности уже точно не будет.

Мне согласно кивнули и не очень вежливо подтолкнули к выдвинутому металлическому ящику. Лицезреть его содержимое совершенно не хотелось, но, видимо, звезды для меня сегодня сложились так, что трупы встречаются чаще живых. Делать нечего, пришлось смотреть. Да и любопытно, если честно, как выглядят настоящие вампирши. Или вампирицы?

Не буду скрывать, я ожидала увидеть обезображенное шрамами от многочисленных гистологических проб лицо, истыканные иглами руки, уродливые рубцы, изрезанное скальпелем тело со следами трупного разложения. Мерзкое, отвратительное, совершенно неэстетическое зрелище, что неудивительно — трупик-то далеко не свежий.

Однако передо мной сейчас лежала молодая красивая женщина. Ее кожа была бледной, но не синюшной, как полагается покойникам, никаких синяков, шрамов и других видимых повреждений я сразу не заметила. Лишь маленький, грубо зашитый рубец на животе напомнил мне о том, что мы с ней как-то связаны. Длинные темно-каштановые волосы беспорядочно разбросаны по плечам и груди, глаза, обрамленные пушистыми ресницами, плотно закрыты, из-под пухлых чувственных губ выглядывают кончики белоснежных клыков. Чем-то на Стефианира похожа. Может, родственница? Определить ее истинный возраст я не решилась, все равно ошибусь на пару-тройку столетий, но по человеческим меркам вампирше можно было дать лет двадцать пять, не больше. И вообще, у меня возникло ощущение, что она просто спит. Ну не могут выглядеть двухмесячные трупы настолько живыми, даже при должном хранении.

— Ты уверен, что это она? — не сводя недоверчивого взгляда с мертвой девицы, решила я озвучить свои сомнения.

— Конечно! — с уверенностью заботливой мамаши, в любом виде узнающей свое дитя, заверили меня. — А что тебе не нравится?

— Ну… э… вот… понимаешь… — Мне никак не удавалось подобрать слова, чтобы ненароком не оскорбить чувства покойной. Точнее, ее фатально опоздавшего спасителя. Не хочется выглядеть совсем уж бестактной.

— Тебя смущает, что Стадия так хорошо выглядит, будто всего лишь спит? — проявил чудеса догадливости Стеф.

— Угу.

— Это действие моей крови.

Если бы я еще что-нибудь поняла.

— Вампиры никогда не пьют кровь друг друга, — доверительно сообщили мне. — И это не из праздного чувства патриотизма. Наша кровь может убить возжелавшего испить ее, если того захочет ее хозяин, или, напротив, исцелить при необходимости. Воскресить мертвого вампира наша кровь, конечно, не в состоянии, но при наличии некоторых способностей и определенной связи с умершим… — На этих словах клыкастый реаниматор прикрыл глаза, словно хотел спрятать от посторонних взглядов глубоко затаенную печаль, но быстро справился с собой и продолжил: — Остановить разложение и частично повернуть вспять физические процессы, заставив органы и системы снова работать, вполне способна. Достаточно было всего двух капель моей крови, попавших на смертельную рану Стадии, чтобы алаканта очень быстро вернула себе прежний, можно сказать — прижизненный облик. У нее работает сердце, сокращается диафрагма, есть мышечный тонус и, что самое главное — чистая, истинная кровь алаканты бежит по сосудам. Живой труп, как говорят у вас на Земле. Только это недолговечно. Довольно быстро наступит обратный процесс, и он будет поистине молниеносным. Нужно спешить.

— И зачем это? — не поняла я. Не все ли равно, как выглядит труп? Не собирается же Стеф прихватить останки своей подруги, или кем она ему там приходится, с собой? Самому бы выбраться.

— Затем, что тебе чисто психологически, наверное, будет приятнее прикасаться к красивой девушке, почти живой на вид, чем к далеко не свежему покойнику со следами биологического разложения.

Я даже хрюкнула от избытка эмоций. Убийственная прямота моего клыкастого приятеля иногда просто поражает. Неужели он думает, что после его незабываемой откровенности мне станет легко и просто щупать мертвецов. Чисто психологически.

— А зачем мне к ней прикасаться? — осторожно поинтересовалась я, заранее предчувствуя, что ответ мне совсем не понравится.

— Ты должна сделать несколько глотков ее крови.

— Что я должна сделать?! — Мне не послышалось?

— Несколько глотков ее крови, — устало повторил Стефианир.

И он это серьезно?

Конечно, в чем вопрос! А еще откусить кусочек печени, пожевать почки (то есть почку), помусолить спинной мозг и на десерт погрызть сахарные косточки в собственном соку. Вот счастье-то привалило. И он еще хочет сказать, что «чисто психологически» мне будет приятнее все это проделать с более свежим трупом. Да мне без разницы, какой свежести передо мной труп!!! Одна мысль, что к нему нужно прикоснуться, приводит меня в ужас! А тут еще и кусать надо! Я же не стервятник и не вурдалак какой-нибудь! Нет, если б вампирша живая была — без проблем, главное, чтобы свою кровь мне насмерть не заговорила, но питаться мертвечиной я не намерена. И пусть сколько угодно говорят: «Все полезно, что в рот полезло», — мне такое «угощение» на пользу точно не пойдет. Разве что желудок прочистит основательно и аппетита лишит минимум на неделю. В конце концов, это святотатство и надругательство над мертвыми!

О чем я излишне эмоционально и сообщила. А пусть сначала думает, прежде чем всякую гадость предлагать. И нечего списывать странность просьбы на психическую несовместимость вампиров с нашим миром. Такого даже в кошмарном сне маньяку-извращенцу, типа моего мужа, не приснится. Вот уж поистине — упырь! Или это коварная месть за несанкционированный поцелуй?

— Светлана, я не имею права тебя заставлять, — каким-то подозрительно зловещим тоном прокомментировал мои веские доводы «против» Стефианир. — Но только кровь алаканты может открыть Врата.

— Так замечательно! — неизвестно чему обрадовалась я. — Выпей ее сам и ступай с миром. К тому же опыт у тебя уже есть, а я дилетант зеленый, мало ли каких дел натворю, потом вовек не разберешься…

— Открыть Врата сейчас можешь только ты.

— Почему это?

— Потому что теперь ты и есть алаканта. Почти алаканта…

Приехали! То кровь вампира нужна, то я сама, то алаканта пресловутая. Свихнуться можно.

— Твой муж оказал тебе странную услугу. — Стеф начал говорить монотонно и как-то безжизненно. — Медвежью или нет, сказать трудно. Но даже капля крови истинного вампира на правах сильного полностью подчиняет себе энергетическую структуру человека. И здесь слишком важно, какими именно качествами обладает вампир, отдавший свою кровь. Если он мерзавец и негодяй, то человек в скором времени неминуемо станет таким же, даже если он до преобразования был святым ангелом. И наоборот.

— То есть вампиром все-таки можно стать, а не только родиться? — зачем-то уточнила я.

— Можно, только в моем мире никто не осмеливается специально проводить подобные опыты. Хотя бы потому, что кровь вампира добыть в бою или обманом почти невозможно, а добровольно человеку ее никто не даст.

— Значит, я теперь вампир? — Такой простой вопрос, но как же страшно услышать на него ответ. Я даже дышать перестала в ожидании приговора.

— В ту злополучную ночь меня должно было перенести прямо к алаканте. — Стефианир с тоской посмотрел на тело своей мертвой подружки. — Я шел по ее энергетическому пути, а сбиться с него довольно сложно. По крайней мере, в моем случае. Но Стадия уже тогда была мертва, а мне повезло рухнуть прямо тебе на голову. Только сегодня понял почему. А ты?.. — Теперь уже я удостоилась печального взгляда. — Ты вроде бы еще остаешься человеком, но любой вампир почувствует в тебе что-то свое. Плохо уловимое, легкое, словно тонкий налет пыли на стекле, но все равно другое. Это сложно объяснить словами, но оно привлекает повышенное внимание.

— Понятно, — печально вздохнула я, окончательно расстроенная такими нелестными сравнениями. — Смесь бульдожки с носорожкой… Ни вашим, ни нашим.

Вадим, сволочь такая, неплохо меня подставил со своими научными изысканиями. Сделал из собственной жены этакий гибрид, который ни нормальным человеком назвать уже нельзя, ни вампиром, поскольку им стать он еще так и не удосужился. Новая разновидность искусственно выведенных мутантов. А еще если вспомнить, что наш мир для вампиров не приемлем, то становится по-настоящему страшно за свое дальнейшее будущее. Если оно в принципе имеет место быть.

— Светлана, мои силы не беспредельны, — оборвал мои размышления на самой душещипательной мысли Стеф. — Сделай несколько глотков крови алаканты и открой Врата. — Он осторожно повернул безжизненную руку Стадии ладонью вверх, и я увидела на запястье, в месте, где обычно прощупывается пульс, тонкий разрез, из которого медленно потекла алая струйка.

— А если я откажусь? — решила поинтересоваться я наличием более чем одного варианта событий, стараясь при этом незаметно сглотнуть подступивший к горлу предательский комок тошноты.

— Ты в своем праве, — чуть слышно ответил вампир, отворачиваясь от меня. — Но тогда я не ручаюсь за сохранность твоей жизни и жизни еще многих и многих людей. Мне и так с трудом удается держать себя в руках, дурманящий запах свежей крови профессора лишает меня остатков разума. Я балансирую на грани и вот-вот сорвусь… Если потеряю сознание, значит, уже слишком поздно, победа останется на стороне твоего мужа… — С этими словами Стефианир медленно начал оседать на пол. — Выбирать тебе…

— Эй! Ты куда?! Не смей падать в обморок, упырина бессовестная! — Я успела ухватить вампира под мышки, но поднять довольно увесистую тушу под сто килограммов пока еще живого веса у меня не получилось. Пришлось прислонить его к металлическим ящикам, о содержимом которых даже думать было страшно. — Сколько глотков нужно сделать?!

Я даже усиленно потрясла полубессознательное тело, чтобы несговорчивый мозг в срочном порядке вернулся на свое законное место и не вздумал поддаваться на подлую провокацию нашего мира.

— Трех будет достаточно… — с трудом разлепляя веки, прошептал Стеф. — Можно больше… если сможешь…

Я и насчет трех-то сильно сомневалась, а уж про больше и говорить нечего!

— Давай стаканчик! — храбро потребовала я.

— Только из вены… — Мой болезный друг жадно облизнул пересохшие губы, его всего трясло, пот градом струился по лицу, бездонные глаза подернулись непроглядным туманом какой-то жуткой отстраненности. — Кровь…

— Стеф, а ну очнись немедленно! — рявкнула я на ушедшего в себя вампира, уже поворачивающего голову в сторону источника свежей крови, и от души влепила ему звонкую пощечину. Это средство тоже оказалось довольно действенным. По крайней мере, глаза снова более-менее вменяемо сфокусировались на мне. Дальше медлить было слишком опасно. Судьба и так уже прекрасно показала, на какие каверзы она способна.

Стараясь ни о чем не думать, я схватила холодную руку покойницы и быстро прижалась губами к надрезу на запястье. Сделала осторожный глоток. Затем второй, третий… Странно, но кровь вампирши на вкус оказалась вполне ничего, в меру горькая, с привычным металлическим привкусом и на удивление чуть теплая. И отвращения почти не вызывала, что само по себе странно, ведь умерла девица не сегодня и даже не вчера. Должна быть как минимум с тухлятинкой. Тем лучше для… всех.

Я осмелилась глотнуть еще пару раз, на всякий случай. Раз уж никаких противоречивых реакций этот безнравственный процесс со стороны моего организма не вызывает, почему бы не закрепить эффект. Много не мало, вампир сам примерно так и сказал. И тут по телу стала разливаться сладкая расслабляющая истома, в голове приятно зашумело, в груди шевельнулось какое-то неведомое доселе чувство свободного полета вне времени и пространства. Все страхи, неуверенность, раздражение, боль просто перестали существовать. Остались только я и невесомость. Сознание расширилось до бесконечности, вобрав в себя все и ничего. Я одновременно была везде и нигде. Стерлись все границы между возможным и невозможным.

— Светлана, остановись, — услышала я далекий и такой неуместный сейчас голос.

Вот зачем? Зачем мне пытаются помешать? Зачем хотят обломать только что приобретенные крылья? Зачем вмешиваются ненужными запретами в мое личное бескрайнее мироздание?

Мимо меня в полной темноте, которая одновременно являлась светом, пролетали ослепительные вселенные, закручивались в спирали строгие галактики, мерцали путеводными звездами неизвестные миры.

— Светлана, хватит! — раздалось более громко и настойчиво.

Да что же это за наказание? Почему меня не оставят в покое? Почему не дадут в полной мере объять необъятное? Неужели так трудно подарить человеку немного счастья? Всего-то и нужно — не мешать.

И тут меня грубо и бесцеремонно вытолкнули из иллюзорного рая в жестокую действительность. Ну не садисты?

Я потрясла головой, с большой неохотой прогоняя остатки сладкого наваждения, и осмотрелась по сторонам. Сижу на холодном полу, в углу мой муженек притаился, смотрит на меня круглыми от ужаса глазами, припухшую челюсть ладошкой прикрывает. Можно подумать, так его кровоточащую губу никто не заметит. Наивный. Да запах гемоглобина сейчас перебивает даже концентрированный формалин! Тут прячь не прячь, а от голодного вампира далеко не убежишь. Только умрешь уставшим и потным, самому потом противно будет.

С другой стороны бледный до нереальности Стефианир стенку подпирает, упасть боится. И глаза такие… бездонные, измученные, потухшие. Но не особо безумные, и то ладно.

— Что это было? — глупо спросила я, осторожно поднимаясь с пола и потирая ушибленное бедро. Неплохо меня приложило, синяк знатный будет. Но хорошо не головой об кафель, тогда бы одной гематомой вряд ли отделалась.

— Ты несколько увлеклась со «святотатством и надругательством над мертвыми», — вымученно усмехнулся вампир.

Приблизившись к печально знакомому металлическому ящику, я с опаской заглянула внутрь. Вместо ослепительной клыкастой красотки на дне теперь лежало нечто черное, бесформенное и отвратительно пахнущее. Вампиром или человеком эту кучку органического вещества назвать можно было только с очень большой натяжкой.

— Какой ужас! — Я потрогала горящие, словно обожженные губы и даже не испугалась, увидев на пальцах кровь. Знала, на что иду. А вот во имя чего? Во имя жизни или смерти? — И что делать дальше? — решительно спросила я.

— Ты должна увидеть Врата и открыть их.

— Но как?!

— Не знаю… Времени осталось лишь на несколько биений сердца…

Я беспомощно заозиралась по сторонам. У вампиров сердечный ритм сильно замедлен, раз в десять по сравнению с человеком, а значит, времени у меня не больше пары минут. Что я в таком цейтноте и при полном бездействии успею? Удариться в панику и окончательно все испортить, если только. И где прикажете искать эти чертовы Врата? Как они хоть выглядят? Обычная дверь, триумфальная арка или просто дыра в стене? В какую сторону бежать? И как воспользоваться кровью алаканты? Ау, кровь, ты меня слышишь или еще не впиталась? Подсказывай давай, мы тонем!

Вдруг где-то внутри начала подниматься волна нестерпимого всепроникающего жара. Она пробежала от живота к ногам, потом охватила спину, руки, грудь. Я замерла, настороженно прислушиваясь к странным ощущениям, но понять происходящее с собственным организмом сразу не смогла. Стало безумно страшно. Сгореть заживо мне совершенно не улыбалось. И тут голова взорвалась ослепительной вспышкой, на миг лишив меня возможности что-либо видеть и чувствовать. Кажется, я закричала и потеряла сознание. Или все-таки нет?

Зрение вернулось так же неожиданно, как и пропало. Жар исчез без следа, оставив после себя лишь легкое головокружение и некоторую слабость. Я продолжала стоять посреди опостылевшего трупохранилища, приходя в себя после выкрутасов собственного организма, а прямо передо мной сияли червонным золотом злополучные Врата в мир вампиров.

В том, что это именно те самые Врата, я нисколько не сомневалась. Мерцающее золотистое марево словно висело в воздухе на расстоянии вытянутой руки, создавая иллюзию уходящего куда-то глубоко внутрь разорванного пространства. Что там, с другой стороны, — не разобрать, будто через матовое стекло смотришь, но что-то там определенно было. Пугающее и завораживающее зрелище. Пугающее, потому что неизвестность в конце пути никогда меня не вдохновляла, а завораживающее — потому что просто красиво. Я во все глаза уставилась на откровенно паранормальное явление, не в состоянии поверить, что такое вообще возможно. И это сотворила я?

— Ни фига себе! — восхищенно выдохнул справа от меня Вадим, совершенно забыв о кровожадно настроенном вампире и своей рассеченной губе, из которой все еще продолжала слегка сочиться кровь. Даже поближе подполз, чтобы лучше рассмотреть гостеприимно открытую дверь в параллельный мир. — Жаль, фотоаппарата нет… Это же настоящая сенсация!

Кто о чем, а вшивый о бане. Я вот думаю, как теперь максимально быстро и безболезненно затолкать туда невменяемого упыря, пока мы все тут еще живы, а он о славе на новом поприще уже мечтает. Эгоист тщеславный! Но с ним я позже разберусь, сейчас есть проблемы понасущнее.

— Стеф, это оно, да? — на всякий случай уточнила я, непочтительно ткнув пальцем в сверкающий переход. Надеюсь, он не обидится и не захлопнется прямо у нас перед носом от такого невежливого обращения. Я в первый-то раз не поняла, как и что сделала, а уж на вторую попытку сил точно не хватит. Но переход оказался не из обидчивых и продолжал призывно переливаться всеми оттенками золотого.

Вампир слабо кивнул (на полноценный ответ его уже не хватило) и сделал неуверенный шаг в мою сторону, вцепившись в край злополучного металлического ящика с жалкими останками Стадии, чтобы не упасть. По мертвенно бледному заострившемуся лицу пот лил ручьями, руки и ноги заметно дрожали, темные волосы грязными сосульками разметались по плечам и липли к щекам. Вот уж поистине краше в гроб кладут, если у этой расы вообще существует подобный аксессуар для погребения. И только багровые глаза лихорадочно блестели то ли от очередного приступа приближающегося безумия, то ли от вспыхнувшей надежды на скорое возвращение в родные пенаты.

Умирающий лебедь медленно, но верно сумел-таки самостоятельно добраться до конца ящика. Вертикальное положение сохранялось исключительно благодаря наличию физической опоры и собственного упрямства, но до портала еще оставалось пройти метра три открытого пространства. Вот тут силы окончательно изменили Стефианиру; стоять и уж тем более передвигаться самостоятельно он был не в состоянии. Я еле успела нырнуть под безвольно повисшую руку и подставить плечо, чтобы он бессознательным кулем не рухнул на пол. Тогда все наши общие усилия точно пойдут прахом. Конечно, тащить тело как минимум вдвое тяжелее себя по кафелю гораздо удобнее, чем на собственном горбу, но мне почему-то казалось правильным, если Стеф пройдет переход на своих двоих. Из лежачего положения я его потом точно уже не подниму.

Вампир «благодарно» и с максимальной расслабленностью повис на моих плечах. Я натужно крякнула под его далеко не малым весом, но устояла. Не хрупкая женщина, а тягловая лошадь какая-то. Или бесстрашная санитарка, вытаскивающая раненого бойца с поля боя. От вполне уместного в данный момент вопроса: «На кой ляд мне все это надо?» — я просто безалаберно отмахнулась. Не знаю, отстаньте, и без этого позвоночник скоро на пол ссыплется.

— Ты худеть не пробовал? — еще умудрялась в процессе передвижения ворчать я. — Вообще-то мужчины должны женщин на руках таскать, а не наоборот. Нет справедливости в этом мире. Одна сплошная дискриминация.

Портал приближался. Стефианир по мере своих отсутствующих сил старался помочь мне в собственной транспортировке, самостоятельно перебирая ногами. Хоть так, и то хорошо. Значит, еще в состоянии соображать.

Нам оставалось сделать еще буквально пару шагов до границы, разделяющей два таких разных мира, но звезды сегодня точно сложились как-то не так.

— Стоять! Не пущу!

Нам наперерез бросился несколько подзабытый в пылу грузоперевозки Вадим. Мой благоверный, видимо, решил, что опасность миновала и теперь можно покачать права. Нашел время. Нет бы помог, видит же, жена надрывается, грыжу позвоночную наживает, а он и здесь умудряется палки в колеса вставлять.

— Вадим, отвали! — натужно пропыхтела я, подтягивая на плечо почти сползшую мне за спину ношу. После таких упражнений можно смело записываться в сборную по тяжелой атлетике. Шанс попасть в тройку лучших у меня вполне реальный.

— Светка, не смей! — снова истерично завопил муж. — Не будь дурой, брось его сейчас же! Я честно выполнил все условия сделки. Теперь вампир мой! Зачем ты помогаешь ему сбежать? Ради какого-то малознакомого упыря ты предаешь собственного мужа?! Не пущу!

На фоне сверкающего перехода Вадим смотрелся очень даже эффектно, можно даже сказать — мистически, но вот любоваться им не было ни желания, ни времени. К тому же он сильно мешал нашему дальнейшему со Стефом продвижению к намеченной цели. А эта цель была уже так близка.

Я открыла было рот, чтобы высказать этому напыщенному и трусливому профессору все, что думаю о предательстве вообще и о нашем отдельно взятом случае в частности, как вдруг почувствовала, что тяжесть с моих плеч внезапно исчезла. Сердце предательски екнуло. Неужели все-таки опоздали? Вадим почему-то испуганно вздрогнул и резко замолчал, во все глаза уставившись поверх моей головы. Я быстро обернулась.

Вампир прямо и гордо стоял позади меня. Его взгляд раскаленными углями жег нерадивого ученого, бледные губы исказила презрительная усмешка, дрожащая рука взметнулась в странном, словно поглаживающем что-то жесте. В холодном трупохранилище сразу стало нестерпимо жарко. Кафельная плитка на стенах, металлические ящики с трупами и стеклянные плафоны на потолке поплыли от невероятно высокой температуры. Смертоносный жар медленно, но неумолимо подбирался от периферии помещения к центру, где, собственно, и стояли все мы. Воздух заволокло едким синтетическим смрадом, дышать стало почти невыносимо.

— Что ты делаешь, упырина подлая? — испуганно заорал профессор, начиная в панике метаться перед постепенно бледнеющим порталом.

Ответ был очень тихим, но емким и твердым:

— Плачу по счетам.

И вконец обессиленное тело Стефианира как подкошенное снова рухнуло на мои хрупкие девичьи плечи. Поймать-то я его поймала, а вот удержать равновесие уже не получилось. И мы вдвоем стали падать, увлеченные силой инерции. На траектории полета оказался наш убитый горем по поводу бесславной гибели любимого детища ученый. Он не успел отскочить в сторону, да и некуда было — плавящая все вокруг волна неумолимо сжималась, заключая нас в свои смертоносные объятия. И вот уже три тела бесформенной ругающейся и причитающей кучей вваливаются в утратившие свой первозданный блеск Врата. Нестерпимый жар раскаленным языком лизнул свою законную добычу.

«Никто не может занять чужого места, не лишившись своего. Каждая песчинка лежит только там, где ей положено, и сколько бы ни было в мире этих песчинок, они лишь заполняют чье-то пространство и никуда не исчезают бесследно. Ни одна капля не упадет в неположенном месте, ни один лист не вырастет не на своем дереве, ни одно животное не родится не от своей матери, ни одно существо не думает о том, чего нет».

Мир перед глазами померк от боли и свернулся до состояния маленькой, ничего не значащей точки, темнота поглотила свет, сознание вежливо помахало мне ручкой. Пока, родная!

Эпилог

— Светка, очнись! — донеслось до меня откуда-то издалека. Голос казался смутно знакомым, но почему-то не желал узнаваться. — Свет, ты меня слышишь? Открой глаза!

«Не хочу», — вяло подумала я, мстительно не реагируя на настойчивые просьбы неизвестного просителя. Единственно, чего мне сейчас хотелось — покоя, но моим мнением, кажется, интересоваться никто не собирался. И что за жизнь пошла? Даже после смерти от меня чего-то требуют.

— Назарова, чтоб тебя… Все, сама напросилась!

Боль от хлесткой пощечины заставила меня забыть о вожделенной нирване и все-таки открыть глаза. Хотя бы только для того, чтобы покарать того нахала, который посмел со мной так жестоко обойтись.

Яркий свет полной луны неприятно резанул по сетчатке, заставив непроизвольно зажмуриться.

— Фух, слава богу! Жива!

Я не была в этом так уж уверена, но к сведению приняла и, наученная горьким опытом, второй раз открывала веки очень осторожно. Надо мной сразу же склонилось обеспокоенное лицо.

— Вадим? — недоуменно уточнила я, хмуро всматриваясь в печально знакомые черты с почему-то треснутыми очками на переносице. — От тебя даже на том свете спрятаться невозможно?

— Не знаю, на каком мы сейчас свете, — быстро затараторил муж, — но хватит уже валяться. Вставай быстрее и открывай свои Врата обратно на Землю, пока нас тут не засекли. — И меня настойчиво потянули за руку.

— Какие Врата? На какую Землю? — Я, кряхтя и охая, словно столетняя бабка, приподнялась на локтях, предварительно выдернув из цепких пальцев едва не оторванную руку. Слабость во всем теле была неимоверной.

Я осмотрелась по сторонам. Ночь. Лунная, тихая, теплая. Под ладонями чувствуется мягкая травка, ночное светило заливает призрачным светом незнакомую холмистую местность, разбавленную редкими перелесками, далекий горизонт угадывается только по размытости оттенков черного и темно-синего. Больше ничего не видно. Зато запахи… Пряные, дурманящие, совершенно чужие. И только за спиной, словно отсекая все возможные пути к отступлению, зловещим исполином возвышается невероятно высокая мрачная скала.

И тут последние события лавиной обрушились на мое заторможенное сознание. Это что же получается? Мы смогли пройти через те самые Врата? У нас все-таки получилось? Мы в мире вампиров? Или нас куда похлеще нелегкая занесла?

— Где Стефианир?! — потребовала я незамедлительного ответа у мужа.

— Да вон валяется, — недовольно пробурчал тот, указывая на небольшой овражек справа от меня. — Сдох, кажется. Эх, такой экземпляр даром пропал…

Я, не слушая его занудных стенаний, метнулась к неподвижно лежащему вампиру и бесцеремонно принялась тормошить распростертое на земле тело. Даже искусственное дыхание и непрямой массаж сердца пробовала сделать. Стеф на мои потуги не реагировал.

— Не трать силы, Свет, — осторожно тронул меня за плечо Вадим. — Он в нашем-то мире уже не жилец был, а переход просто его добил. Лучше напрягись на открытие портала обратно, да поскорее.

— У меня случайно получилось, не знаю как, — глухо ответила я, стараясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Смерть этого странного упыря потрясла меня гораздо сильнее, чем мне того хотелось бы.

— Я как ученый не верю в случайности, — оптимистично заявил муж.

— И не напрасно! — Посторонний, четко поставленный голос, прозвучавший, казалось, прямо над головой, заставил нас подскочить от неожиданности.

Три высокие мужские фигуры словно материализовались из мрака прямо перед нами. Луна осветила бледные как маски лица с заметно выпирающими верхними клыками, длинные свободные плащи спадают почти до земли, у одного, стоящего чуть впереди остальных, тонкий удобный посох в левой руке. Кто они такие и что здесь делают, догадаться было несложно. Так же сразу стало понятно, что попали мы как раз туда, куда хотели попасть. Точнее, куда хотел попасть Стефианир. Значит, действительно получилось.

Вадим, видя полный провал быстрейшего возвращения своей профессорской тушки на историческую родину, привычно прыгнул мне за спину, предоставив жене безоговорочное право вести переговоры. Обладатель посоха сдержанно хмыкнул, правильно расценив сей малодушный жест, но комментировать его не стал. Смерил наш чужеродный дуэт пронизывающим, будто рентген, взглядом, от которого захотелось закопаться под ближайшим кустом, и коротко приказал:

— Проводите пока наших незваных шайрэ в замок. Род Исскуронов известим утром, — развернулся и, больше ни на кого не глядя, уплыл в темноту. Двое оставшихся вампиров тут же перетекли по обе стороны от нас, недвусмысленно давая понять, что делать ноги бесполезно.

Кажется, возвращение домой немного откладывается. Вампиры пусть и не очень вежливо, но пригласили нас на экскурсию в свой мир под названием Айдара. Осталось только выяснить, кто такие шайрэ, и мы узнаем — в качестве кого.


home | my bookshelf | | Вампиры здесь тихие |     цвет текста   цвет фона