Book: Код императора



Гордон Корман

КОД ИМПЕРАТОРА

Купить книгу "Код императора" Корман Гордон

И вот тут Дэн впервые в жизни почувствовал такой страх, что у него даже не было сил никуда бежать.

«Меня похитили!»

Посвящаю своей маме, истинной Кэхилл в глубине души.

Г. К.

Глава 1

Пассажир зачихал, как только клетка с котом проплыла у него под носом.

— Апчхи! Апчу!! Ачууу!!!

Дэн с Эми застряли между рядами и, как благовоспитанные дети, терпеливо ждали, пока другие пассажиры борта 777 компании «Бритиш Эйрвейз» пройдут вперед и займут свои места. И делали вид, что они тут совершенно ни при чем. Но чихам не было конца. Господин, сидевший напротив, безостановочно корчился, подпрыгивал и на весь самолет шмыгал носом.

— Ну, когда же это кончится! — не выдержал Дэн.

Саладин, потревоженный громкой канонадой чихов, высунул из клетки любопытный носик и удивленно завертел им по сторонам.

— Мррр? — спросил он.

Даже Нелли Гомес, компаньонка Эми и Дэна, оторвалась от своего айпода, в котором у нее на полную мощность гремел Рамонес, и изумленно уставилась на вроде бы совершенно взрослого человека, который почему-то заливался слезами на глазах у всех пассажиров.

— Ну, кто был прав?! — снимая наушники, закричала она. — Я же говорила, что такос хабанеро были с чили!

На ее крик примчалась испуганная стюардесса. Но, увидев несчастного, она склонилась над ним и что-то быстро зашептала на китайском языке. После этого она повернулась к Нелли и строгим голосом сказала:

— По всей видимости, у господина Ли аллергия на кошачью шерсть. Мне придется перенести вашего кота в грузовой отсек.

— Но нам разрешили взять его с собой, когда мы летели из Мадагаскара! — запротестовала Эми.

— А нельзя ли мистера Ли куда-нибудь пересадить? — предложила Нелли.

— Простите, но у нас полный рейс.

Бедного Саладина вынесли из пассажирского салона, что вызвало в его гордой кошачьей душе целую бурю протеста. Его «Мррр!» разносилось над всем аэропортом и далеко за его пределами, пока наконец за ним не закрылся люк.

Эми с Дэном протиснулись между спинкой кресла и острыми коленками шмыгающего мистера Ли и недовольно плюхнулись на свои места. Нелли водрузила назад наушники и ушла в нирвану.

— Нет, ну скажи, разве это не подлость? — забубнил Дэн, ерзая на сиденье. — Мы налетали уже два миллиона часов, а нам нельзя даже взять с собой кота! Где тут справедливость? Кошмар какой-то! Хуже некуда.

Они посмотрели друг другу в глаза и тут же отвернулись в разные стороны. Хуже некуда? Нет, есть куда. И Дэн это прекрасно знал. Поэтому он и пребывал в таком ужасном настроении в последнее время.

Быть Мадригалом!

А дело вот в чем. Эми с Дэном наконец-то выяснили — спустя несколько недель после начала охоты за ключами, — из какого они клана. Каждый клан Кэхиллов был по-своему одаренным и выдающимся. Но — увы! Эти двое подростков не принадлежали ни к ветви Лукаса, из которой вышли выдающиеся политические деятели и полководцы. Ни к ветви Януса, чьи потомки все как на подбор были величайшими писателями, художниками и музыкантами. Ни к клану Томаса, знаменитого своим физическим превосходством и боевыми искусствами. Ни к гениям научно-технического прогресса и ученым-изобретателям, коими по праву гордился клан Екатерины.

Эми с Дэном были Мадригалами. Да, да. Так случилось, что, пройдя через самые страшные испытания и налетав «два миллиона часов», они совершенно неожиданно узнали, что они Мадригалы…

Мадригалы. Действительно, хуже некуда… Ужаснейшие из ужасных, страшнейшие из страшнейших. От рук коварных и беспощадных Мадригалов погиб последний российский император и вся его семья! Вся деятельность этого клана — это бесконечное воровство, шантаж, обман, убийство и чаще всего террор. Все кланы без исключения — даже расчетливые и хладнокровные Люциане, которые наводили страх на всех и вся, — как огня боялись Мадригалов.

«Словно ты всю жизнь жила-жила и ни разу не смотрела на себя со стороны, — думала Эми. — И вот в один прекрасный день ты встаешь перед зеркалом, поднимаешь глаза и видишь, что ты чудовище».

Но разве возможно быть Мадригалом и даже не подозревать об этом? Это вопрос всю дорогу вертелся у них в голове, пока они летели из Африки. Тайно, по-детски, они все еще отказывались смотреть правде в глаза и в глубине души наивно надеялись на чудо. Надеялись, что если они долго-долго будут думать «Как такое возможно?», то ответ придет сам собой. Что произошла ошибка и что все это неправда.

Но ни для кого не секрет, что Мадригалы такие искусные конспираторы, что способны законспирироваться даже друг от друга и среди своих же оставаться инкогнито. Вот ведь получается, что их бабушка Грейс тоже была Мадригалом! После того как Эми с Дэном потеряли своих родителей, она стала для них самым близким человеком на свете. И все эти годы — молчок. Ни слова о своем клане.

Но теперь у них нет и Грейс. «Какая тоска на душе, — думала Эми. — И как же мы одиноки!» Ах, да! Мы совсем забыли… А как же их преданная компаньонка — Нелли Гомес? И их верный кот Саладин, любимец покойной бабушки?

Они еще даже не успели привыкнуть к тому, что они члены могущественной и влиятельнейшей семьи Кэхиллов! Им до сих пор не верилось, что гонка за тридцатью девятью ключами не выдумка и они — двое никому не известных бостонских сирот — ее главные герои. Более того, они могут стать самыми могущественными людьми на всем земном шаре! Однако пока это никак не укладывалось в этих детских головах. Значит, получается, что если они Мадригалы, то и мама с папой тоже были Мадригалами. А если это так, то получается, они — зло? Ведь Мадригалы — это зло.

«Так, может быть, надо просто посмотреть на себя со стороны и взглянуть правде в глаза?» — думала Эми. А ведь действительно? Такая ли она добрая и пушистая? Нет, конечно… Взять, хотя бы этот гнев… Тот самый, что порой охватывал ее и властвовал над ней на протяжении всей этой гонки за ключами. Гнев на Изабель… Эта ярость, что буквально застилала ей глаза и безжалостной нестерпимой болью пронзала душу при одной только мысли о той, что была убийцей ее родителей. Той самой тетушке Изабель, что так любила нянчиться с ней, когда Эми была еще совсем малышкой. Изабель, которая взяла и в одно мгновение выкинула этих абсолютно счастливых детей на улицу и сделала их сиротами.

Отомстить! Конечно, это был крик отчаявшейся души, а не хладнокровный расчет. Крик человека, который, как надорвавшийся мотор, не выдержал перегрузки и сломался. Но жажда мести была в ее душе столь отчетливой, столь сильной, что зародиться она могла только в ком-то, кто был плоть от плоти Мадригала.

Но если ты и есть это зло, то как различить его в самом себе?

Эми не стала делиться этими мыслями с братом, только сказала:

— Тебе надо поспать. Постарайся уснуть, а то мы станем жертвами разницы во времени.

— Я и так проспал всю дорогу из Африки, — проворчал он.

Самолет выкатился на взлетную полосу, и по радио сообщили: «Как только наш самолет совершит взлет, мы пригласим вас к экранам, которые встроены в спинки впереди стоящих кресел. Первым будет показан фильм „Терминатор: спасение“».

— Йес! — воскликнул Дэн, доставая из пакетика наушники. — Наконец происходит что-то хорошее!

— Твой мозг — это находка для будущей науки, — ответила Эми, закатив глаза.

— Не сглазь. Удача как сыпь. Она распространяется, — гордо ответил он и надел наушники. — То ли еще будет!

Он отвернулся от нее к окну и стал смотреть, как борт 777 выруливает к взлетной полосе. Через несколько минут самолет разогнался и взлетел.

Лондон остался далеко внизу. Что ж, позади еще один город и еще одна страна. Самолет быстро набирал высоту. Каждый раз, когда он вздрагивал, мистер Ли испуганно сжимал ручки кресла и начинал дрожать, как осиновый лист. Но Дэн с Эми были опытными путешественниками и не обращали внимания на турбулентность. Ведь за последний месяц эти двое сирот, которые за всю жизнь ни разу не покидали штата Новая Англия, успели исколесить дюжину стран и побывать на пяти континентах.

Дэн опустил спинку сиденья и жадно уставился в экран. Но едва он вспыхнул, как вместо героического «Терминатора», на нем появился какой-то непонятный дворец из детской сказки.

— Да что за …? — Дэн раздраженно переключал каналы, но на каждом был все тот же сказочный дворец.

— Что ты кричишь на весь самолет? — зашипела на него Эми.

— Ну, где «Терминатор»?

Эми включила свой экран, но и у нее был дворец.

— А я знаю этот фильм. Это «Последний император», — ностальгически улыбнулась она. — Я смотрела его два или три раза вместе с Грейс.

В горле ее образовался комок. Теперь, после стольких событий, которые произошли с ними во время гонки за ключами, трудно было поверить, что бабушки не стало всего лишь полтора месяца назад.

Грейс, Мадригалы. Звучит чудовищно. Но от истины не уйдешь — они сами только что побывали в ее секретном убежище.

«А мне все равно… Я любила ее и буду любить всегда…»

Но Дэн был настроен не столь сентиментально.

— О боже, они поставили не тот фильм!

И только он поднял руку, чтобы вызвать стюардессу, как взгляд его случайно упал на экран аллергика. Дэн ахнул — перед ним на экране во всей красе предстал «Терминатор». Решив, что это галлюцинация, Дэн повернулся к Нелли. Он перегнулся назад через спинку и заглянул в ее экран. И не поверил своим глазам. Перед ним вверх ногами стоял прекрасный киборг и невозмутимо смотрел прямо ему в глаза.

— Почему у всех «Терминатор», а у нас «Последний император»?! — запротестовал он.

— А правда, почему у всех один фильм, а у нас другой? — задумалась она.

«Это международный заговор! Они договорились убить меня скукой!» — решил Дэн.

* * *

А в это время в аэропорту Хитроу продолжался обычный рабочий день. Нижние этажи терминалов были похожи на огромный улей, внутри которого сотни механиков, диспетчеров и разносчиков багажа трудились не покладая рук, создавая впечатление настоящего пчелиного роя.

Несколько сотрудников из технического персонала сидели за небольшим столиком в подсобном помещении и наслаждались свободной минуткой за чашкой чая. Неожиданно их внимание привлек некий господин, которого они никогда раньше не видели. На вид ему было далеко за шестьдесят, даже ближе к семидесяти. Он ловко скинул с себя рабочий комбинезон и остался в дорогом кашемировом пиджаке, водолазке и тонких шерстяных брюках. Вся его одежда была черного цвета. Если бы они присмотрелись к значку на его лацкане, то заметили бы, что он был поддельным. Этот господин был здесь чужим. А впрочем, этот господин везде был чужим.

Для простых сотрудников аэропорта он был лишь незнакомцем. А вот если бы его увидели Эми с Дэном, то наверняка признали бы в нем своего старого знакомого. Ведь он неотступно следовал по пятам этих бостонских сирот, исколесив за ними уже полсвета.

Глава 2

По шкале скуки «Последний император» был для Дэна равен десятичасовому перелету в Пекин.

— Советую тебе присмотреться внимательней к этому фильму, — занудствовала Эми. — Все-таки мы летим в Китай. Считай, что это подготовка во время полета.

— М-м-м? — промычал Дэн, приподнимая отяжелевшие веки.

Раз уж ему подсунули этот дурацкий фильм вместо «Терминатора», то лучше он под него как следует выспится. Но не тут-то было! Дэн уже засыпал, когда Эми стала больно толкать его в бок.

— Дэээн!!!

— У Эми идеи?

Сонно моргая, он уставился на свою сестру, которая теперь тыкала пальцем в экран.

— Отстань, Эми, запиши все на бумажке, и потом расскажешь. А я пока посплю. И передай императору, что я еще не освободился.

— Смотри сейчас же! — зашипела на него сестра. — Стена, видишь?!

Дэн прищурился и лениво посмотрел в экран. Там трехгодовалый император Пу И резвился на лужайке Запретного города. На заднем плане возвышались крыши нарядных дворцов и храмов. И на стене небольшого дома был нарисован…

— Герб Янусов! — закричал Дэн.

— А что он делает в «Последнем императоре»? — зашептала Эми.

— А, я понял, все киношники из клана Януса, так что тот чувак, который снимал фильм, наверняка тоже Янус.

— Возможно, — с сомнением пробормотала Эми. — Но я лично в этом сомневаюсь. «Последний император» был снят в восьмидесятых годах, а этот герб выглядит гораздо старше. Видишь, он почти выцвел.

— Эми, думай, что говоришь. Кому в те времена пришло бы в голову рисовать на стенах в этом… А может, это он? — Дэн, хихикая, показал пальцем на малыша в центре кадра. — Этот Пупи?

— Пу И! — сердито взглянула на него Эми. — Последний китайский император, между прочим!

— И, конечно же, наш дальний родственник по азиатской ветви Кэхиллов!

— Необязательно… Может быть, и не только Пу И. Запретный город существовал к тому времени уже несколько веков. И в нем жили не одни лишь императоры, но еще и придворные, знать, слуги, монахи, евнухи…

— А кто такие евнухи?

— О… — Эми покраснела. — Помнишь, как стерилизовали Саладина, чтобы от него не было котят?

— Да… Но… Так делают людям?!!! — Дэн побледнел. — Правда, что ли???

— Так делали людям в древнем Китае.

— Но больше так не делают? — Дэн с мольбой посмотрел на нее.

— Послушай, — Эми закатила глаза, — у всех народов раньше были какие-то свои традиции, которые современному человеку кажутся странными. В том числе и у нас. И вообще, наши родители после Африки отправились прямо в Китай. И Грейс тоже там была. Во всяком случае, теперь я точно знаю, что мы на правильном пути. Кто-то подает нам знак, Дэн — как ты не видишь? — из всего самолета «Последний император» только у нас. Кто-то хотел, чтобы мы увидели герб Янусов.

— Да? А если нас просто хотят сбить с толку и направить по ложному следу? А что, если это Мадригалы?.. — Дэн осекся и до боли прикусил язык.

— Мы должны попытать удачу, Дэн, — решила Эми. — Если уж нам выпал этот шанс… и мы узнали про Запретный город… Считай, что первый шаг сделан! Мы должны попасть в город китайских императоров, построенный, кстати говоря, еще за полвека до того, как на свет появился сам Гидеон Кэхилл!

Что ж… лиха беда — начало! А впрочем, в том, что говорила Эми, была доля правды.

И чисто мадригальское чутье.

* * *

Новый аэропорт Пекина — одно из самых ультрасовременных архитектурных творении мира и один из самых модернизированных аэропортов планеты с истинно китайским колоритом — зеркальный потолок, волнистые линии, традиционные китайские цвета и национальный дизайн.

— Как говорится в путеводителе, источником вдохновения для создания этого проекта стал китайский дракон, — рассказывала Эми своим попутчикам.

Но все внимание Дэна было обращено на табличку «Выдача багажа».

«Надеюсь, они ничего не перепутали, — думал он, — и не отправили бедного Саладина на Северный полюс».

Но вот, среди разнокалиберных коробок, чемоданов и тюков показалась клетка с котом. Однако, не успев еще увидеть своего мау, они уже отлично его услышали. Саладин орал на весь аэропорт.

Дэн выудил переноску из-под чехла для гольфа и наклонился к коту.

— Остынь, чувак, — сказал он.

— Мррр!!!! — отрезал Саладин.

Он вцепился когтями в прутья клетки, всерьез собираясь разорвать ее на части и не прекращая истошно мяукать.

— Что это с ним, Дэн? — удивленно спросила у Эми. — Он нездоров?

— Боюсь, он немного сошел с ума. Это клаустрофобия. Ему надо срочно размять лапки.

— Только не здесь, — вмешалась Нелли. — Вокруг люди.

Но было поздно. Дэн уже открывал клетку.

Саладин, словно пушечное ядро, вылетел из ненавистной темницы и, расползаясь лапками по скользкому полу, понесся куда глаза глядят, потом встал и со скоростью смерча закружился вокруг себя, словно радиолокационная антенна. Учуяв верный путь, он бросился вперед и с наскока врезался в сухопарого пожилого человека, мирно сидящего на скамейке и читающего газету.

— Саладин! — взвизгнула Эми. — Нееет!!!

Жертва кошачьей клаустрофобии вскрикнула и камнем рухнула на пол. Шляпа слетела с головы упавшего человека и заскакала по полу.

Дэн подскочил к коту, поймал его за шкирку и поднял на руки. Эми бросилась догонять шляпу и, пришлепнув ее к полу, поймала и вручила ее бедолаге.

— Простите, мистер… — не договорила она.

Взгляд ее застыл на трости с алмазным набалдашником.

Пожилой господин благодарно принял шляпу и с глупой улыбкой воззрился на детей. Алистер Оу. Родственник по линии Кэхиллов. Один из главных конкурентов в гонке за тридцатью девятью ключами.

— О, дети, это вы… Какая встреча… Отлично выглядите!

Египетский мау ответил ему злобным шипением.

— Следите за нами?! — тоном обвинителя спросила Эми.

— Слежу за вами?? — тоном обвиняемого повторил дядя Алистер. — Ни в коем разе! Я приехал, только чтобы поприветствовать вас. Друзья мои, добро пожаловать назад в Азию! И я к вашим услугам. Могу предложить себя в качестве переводчика? Мой китайский и прекрасное владение мандаринским диалектом помогут вам преодолеть в этой стране все языковые барьеры!



Нелли прищурилась, как всегда, когда кто-то покушался на ее права и обязанности по отношению к детям.

— И вы, конечно, поступаете так по зову сердца?

— Ну конечно! Хотя… — сказал он с приклеенной к губам улыбкой, — кому-то, пожалуй, будет небезынтересно узнать последние новости в мире в целом и в гонке за ключами в частности.

— Ага! — взорвался Дэн. — Вы только и ждете, чтобы стырить у нас ключ! А сами притворяетесь, что хотите помочь! Потому что вы лузер и все давно проиграли!

От фальшивой улыбки Алистера не осталось и следа. Взгляд его потух, и перед ними предстал измученный человек с покрасневшими веками и усталым взглядом.

— Эх, дети мои, боюсь, что все мы с вами проигрываем. Иан и Натали Кабра уже несколько дней как в Китае. Хуже того, Холты совсем исчезли из виду.

— А вы не пробовали работать в цирке? — спросил Дэн. — Вас бы взяли!

— Мы все недооценивали Холтов, — мрачно продолжал Алистер. — В клане Екатерины прошел слух, что они вырвались вперед, оставив нас далеко позади. Но пока еще не все потеряно. Если мы объединим усилия, конечно.

Эми с Дэном переглянулись. Из всей семьи дядя Алистер был единственным более-менее близким им человеком. Да, он был их соперником и не раз бросал их на полпути. Но все равно это был единственный человек в мире, который по крайней мере беспокоился о них. Но тут Эми снова вспомнила ту страшную ночь, когда в пожаре погибли их родители. Алистер был тогда с ними.

Эми почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она вот-вот расплачется. Не думать об этом!

Алистер не убийца. В худшем случае невольный сообщник Изабель. Но заставить ее поверить ему снова… А Дэн, так тот вообще…

— Ну почему вы все время притворяетесь? — закричал на него Дэн. — Почему вы не можете просто врать, как все остальные? Разве вы не понимаете, что это по крайней мере честнее? А вы сначала помогаете нам, а потом предаете. Может быть, это и считается круто у Кэхиллов, но лично мне от этого противно! Знаете, как говорила Грейс? Раз обманешь — я прощу, два обманешь — получишь клеткой с котом по голове!

— Я бы на твоем месте подумал как следует, — спохватился Алистер.

— Значит так! — вступила в диалог Нелли. — Слово этих детей — закон! Как они скажут, так и будет!

— Да, но…

Дэн разжал руки… Саладин почувствовал свободу и, спрыгнув на пол, впился когтями в ноги дяди Алистера. Послышался звук рвущейся ткани, и Саладин брезгливо выплюнул кусок брюк. Алистер обреченно вздохнул и, волоча за собой оторвавшуюся штанину, медленно поплелся к выходу.

— Если передумаете, найдете меня в отеле «Империал»! — бросил он через плечо и скрылся из виду.

Нелли подошла к своим подопечным и нежно обняла их.

— Ну что, друзья мои, надеюсь, вы не зря отправили его столь далеко! У нас, видимо, есть план?

— Э-э-э… Следующая остановка: Врата Небесного Спокойствия, — храбро отрапортовала Эми.

Глава 3

Ну почему?! Почему?! Гонка за тридцатью девятью ключами, множество невероятных приключений и полная опасности игра, но при этом ты все равно закончишь тем, что начнешь засыпать в музее? Грустно, но факт.

Так думал Дэн, плетясь за очень улыбчивым экскурсоводом по бесконечным сонным залам Императорского дворца. И умирал от скуки. Настоящая камера пыток. Одной только фарфоровой посуды здесь было триста тысяч наименований.

— Если каждый день есть суп из новой тарелки, то их хватит на тысячу лет, — прошептал он.

— Ах! Это лучшая коллекция, которую я только видела в жизни! — воскликнула Эми. — Лучше, чем венецианское собрание Янусов!

— Чую дух Кэхиллов! — ворчал Дэн. — Такой избыток лишнего может быть только в этой семейке. Кроме нас, конечно…

— Но если императоры жили тут в течение шести веков, — задумалась Эми, — то как же узнать, кто именно из них искал ключи?

— Папа с мамой знали, раз приехали сюда из Африки.

— Это точно, — согласилась она. — Давай послушаем экскурсовода, наверняка услышим что-нибудь полезное.

Дэн застонал. Она что, всерьез думает, что ключ может быть в этом ночном горшке с бабочкой? И вообще, что они здесь делают? Герб из «Последнего императора» на стене какого-то дома. Он сам его видел — весь такой потертый, но совершенно точно герб Янусов.

Дэн в сотый раз посмотрел на часы. До встречи с Нелли оставалось еще целых три часа. Хорошо ей — она слиняла искать отель и забрала с собой Саладина. И почему нельзя ускорить время? Мобильные их сдохли, сигнала нет… Это западня… А вокруг триста тысяч тарелок… Плохи твои дела, чувак.

— Эта коллекция начала создаваться династией Минь и значительно расширилась в эпоху Цинь. Императоры Цинь превыше всего ценили искусство.

— Есть! — прошептала Эми.

— Что «есть»?

— Искусство! Проснись, Дэн! — Она больно толкнула его в бок.

Дэн очнулся.

— Янусы! Эти чуваки душу отдадут за картинки! — прошептал он.

— Все сходится! — Глаза Эми загорелись. — Не знаю, что именно здесь делали мама с папой, но это точно связано с Янусами! И это что-то очень важное. Надо это найти.

— Ага, и при этом не утонуть в посуде.

Слава богу, до нее наконец дошло.

— Так… Если он заметит, что мы оторвались, то вызовет охрану. — Она кивнула на рацию у экскурсовода. — И потом, мы даже не знаем, где искать. Запретный город — самый большой дворцовый ансамбль в мире. Больше девятисот зданий!

— И семьдесят три гектара земли! — прочитал Дэн в буклете. — Я помню это место по фильму. Дай сюда карту!

Он начал изучать ее, переворачивая страницу за страницей. Дэн обладал фотографической памятью. Но помнить — это одно, а вот найти на карте — совсем другое…

— Смотри… Вот эта штука верховного чего-то там…

— Зала Верховной Гармонии, — отчеканила Эми.

— … Герб Янусов был где-то здесь, в районе какого-то спокойствия тянь-мянь…

— Дворца Спокойствия и Долголетия, — отбарабанила Эми.

— Я пошел, — заявил Дэн. — Значит, так, ты остаешься здесь и обеспечиваешь прикрытие, а я…

— Я — прикрытие?! — занервничала Эми. — Я тебе что, троянский конь какой-нибудь? И еще разобью что-нибудь ценное…

— Да, Эми. Я понимаю… Жаль, если эти чуваки останутся без тарелок. Но не стоит так напрягать мозги, это не физика. Просто сделай несколько шагов в сторону, потом встань и начни задавать скучные вопросы. А пока он будет давать скучные ответы, я смоюсь из этой посудной лавки.

— Ага, — кивнула Эми, решив про себя, что, кажется, пора взяться за его разговорный английский. Она, как прилежная ученица, подняла руку. — Пр… пр…

«Стоп!»

Эми всегда заикалась, когда начинала волноваться.

Но сейчас такой ответственный момент. Надо взять себя в руки.

— Простите! — выпалила она. — А сколько лет этим экземплярам? Нет, нет… во-о-он тем…

Эми выбрала отличную цель. Между Дэном и группой оказалась застекленная витрина, и он смог незамеченным выскользнуть из зала. Эми, конечно, редкостная зануда, но все-таки вместе они сила!

«Парочка Мадригалов», — подумал он и тут же осекся.

Нет, тут все-таки не до шуток. Они столько узнали об этом клане, пока были в Африке. Выяснилось, что ненастоящие имена их родителей — мистер и миссис Нудельман — вовсе не выдумка. Эти Нудельманы когда-то были знаменитыми грабителями и убийцами. А родители? Кто они на самом деле? Бонни и Клайд Южного полушария? Да это просто смешно… Нет, эти имена — простое совпадение. И все же…

Муж и жена… жестокие убийцы… Мадригалы…

Погрузившись в эти грустные думы, Дэн совсем сник и дважды заблудился, плутая с поникшей головой по лабиринту дворцовых залов. Наконец он нашел выход и оказался на улице. Перед ним был Запретный город.

Город-музей представлял собой огромнейший ансамбль, состоящий из пяти супергромадных дворцов, семнадцати просто громадных дворцов и примерно тысячи всевозможных строений, от очень больших до очень маленьких. Кроме того, здесь на каждом углу помещались храмы, статуи, внушительные монументы и разнообразные сады. Это было невероятное, огромнейшее пространство. Как пол-Бостона на одного богатого чувака. Хотя Запретный город был совсем не похож на Бостон. Бостон все-таки немного поскромнее. А тут все такое яркое и нарядное — просто калейдоскоп красок: ярко-желтый, густо-красный, золотой! Невообразимое богатство и кричащая роскошь заявляли о себе всюду, куда ни кинь взгляд.

Но почему-то, несмотря на это великолепие, Дэну стало неуютно за этими высокими стенами с массивными воротам и сторожевыми башнями по четырем сторонам света. Он вспомнил маленького императора из фильма и представил, как он совсем один играл посреди этой громадной детской площадки. Дэн читал, что маленькому императору Пу И пришлось отказаться от престола в возрасте шести лет, но с разрешения китайского правительства он продолжал жить в Запретном городе еще долгие годы, пока не стал совсем взрослым человеком.

Ориентируясь на Врата Небесного Спокойствия, которые Дэн помнил по фильму, он быстро нашел то место из «Последнего императора». Но дойдя до цели, он остановился в нерешительности. Что он ищет? Тот герб, который просуществовал в Китае более шести веков и остался на стенах этого города в неприкосновенности? Или тот, что был запечатлен на съемочной площадке Голливуда?

Но как бы то ни было, думать об этом надо было раньше.

Меж тем Дэн дошел до другой части города, совсем непохожей на дворцовую площадь. Здесь располагались невысокие уютные домики, в которых, по-видимому, жили многочисленные слуги императоров, монахи и — как их там? — евнухи. В те времена это, скорее всего, был своеобразный пригород. Дэн внимательно глядел по сторонам, стараясь не пропустить ни одного дома и размышляя, сколько баллов по шкале неприятностей он получит, если его найдут тут разгуливающего одного. И вокруг — ни души. Ни туристов, ни охраны. Все построились под девизом «Тарелки — это мы» и ушли во дворец. Первые — смотреть на тарелки, вторые — охранять их.

Дэн все дальше углублялся в лабиринт улочек, на которой с обеих сторон стояли дома, украшенные изящной резьбой, изысканными скульптурками, разнообразным орнаментом и причудливыми иероглифами. Очень и очень в духе Янусов, что правда, то правда. Но тогда где же их герб?

В животе у Дэна зародилось нехорошее предчувствие. А вдруг его нет? Ведь это их единственный след!

И тогда им ничего не останется, кроме как бесцельно колесить по стране с населением в миллиард человек и искать то не знаю что.

Дурное предчувствие переросло в тревожное ожидание. Нервы были на пределе. А что, если его фотографическая память не такая уж и фотографическая? Пройдя квартал и потеряв последнюю надежду, Дэн начал кружиться на месте, в отчаянии глядя по сторонам. Ничего! Только…

Только вдруг на стене храма ему в глаза бросилась совершенно ни к селу, ни к городу латинская буква «S».

Вокруг одни китайские иероглифы, и вдруг эта инопланетная «S». И что она тут делает?

Буква была старой и поблекшей. И вообще еле заметной. Дэн прищурился и… Точно! Никакая это не «S»! А хвост! Скрюченный в завиток хвост какого-то животного, полустертого от лучей солнца и проливных дождей. Волк! Вот он встал на дыбы, оглядываясь назад, готовый в любую минуту броситься на защиту своего достояния и олицетворяя собой могущество великого клана Джейн, — герб Янусов!

Глава 4

Дэн ликовал. Он чуть не закричал от радости, но вовремя передумал. А вдруг от его крика перебьются все тарелки?

Спокойно, Дэн… Пусть ты и нашел герб, но самое трудное еще впереди. Теперь пришел черед поработать мозгами и понять, что он тут делает.

Когда-то, в древние времена, вход в буддистские храмы был открытым, но со временем везде установили чугунные ворота. Дэн подошел вплотную к ограде и заглянул внутрь. Храм был похож на давно покинутый дом, из которого были увезены все вещи. Абсолютнейшая пустота, за исключением пыли и сверчков.

Он еще раз исследовал решетку и пришел к выводу, что при желании он мог бы спокойно пролезть внутрь. Но только зачем париться? Ведь там ничего нет… И потом, он с удовольствием представил, как разозлится Эми, когда он небрежным тоном знатока бросит ей вскользь, что этот храм, которому четыреста лет в обед, не представляет для науки никакого интереса.

Он спустился по деревянному крыльцу и, отойдя немного в сторону, стал, как юный натуралист, наблюдать за жизнью сверчков, которые суетились на высокой покатой крыше храма. Мотель — для мотыльков! Круто! А что тогда для сверчков? Но не успел он найти ответ, если таковой, конечно, имелся, как один из сверчков, за которым особенно пристально наблюдал Дэн, вдруг взял и как сквозь землю провалился. Значит, у него есть собственный выход на крышу! Так, значит, там дырка!

Дэн вернулся на крыльцо и заглянул за ограду. Потолок храма был такой низкий, что при виде его развивалась клаустрофобия. Ага… Так, значит, там чердак! Секретный чердак!

Озираясь по сторонам, Дэн вскарабкался вверх по высокой опорной балке. Дойдя до карниза, он посмотрел вниз и замер. Никто его не видит, это, конечно, плюс, но ведь никто и не поможет. А это минус… А вдруг он упадет… На раздумья ушло не более секунды. Отбросив сомненья, Дэн перенес центр тяжести, крепко ухватился за черепицу, подтянулся и, перегнувшись через широкий карниз, ловко перелез на крышу. И… замер там в позе Человека-паука…

Вжавшись всем телом в скользкую черепицу, он завис над землей и оказался на почти вертикальном склоне. Так… надо срочно решить, что делать. И почему у него так громко бьется сердце? Но нет! Это не сердце! Это чьи-то шаги! Он выпрямился, еще сильнее вжался в крышу и обратился в Человека-невидимку.

Шаги стали громче, и из-за поворота показался небольшой отряд из шести солдат. Охрана! Но нет, солдаты были одеты в красные шелковые туники и красные шапочки — форму дворцовой охраны времен китайских императоров. Значит, это церемониальный парад… Смена торжественного караула… По уставу они должны смотреть строго перед собой. Промаршировав мимо храма, отряд удалился, и никто не заметил хулигана на крыше.

Как только они скрылись, Дэн облегченно вздохнул и позволил себе расслабиться. А этого ни в коем случае не следует делать, если ты висишь на почти вертикальном скате.

Не успев понять, что с ним происходит, Дэн медленно заскользил вниз по желтым, покрытым глазурью черепицам. Он отчаянно хватался руками, ища, за что зацепиться, но безуспешно. Гладкая отполированная поверхность скользила под ним, как детская ледяная горка. Медленно, но верно он сползал все ближе к краю.

Но вот Дэн заметил, что одна плитка была с трещиной. Не надеясь на чудо, он засунул в трещину палец, и только он это проделал, как не поверил своим глазам — плитка с ржавым скрипом куда-то провалилась и открылась, словно дверца почтового ящика.

Ухватившись за край образовавшегося отверстия, Дэн повис на одной руке, сгруппировался и уперся в крышу ногами, выискивая удобное положение. Первоначальный испуг сменился удивлением и наконец ликованием Тайный ход! Он нашел его!

Воодушевленный своим открытием, Дэн почувствовал прилив новых сил и, подтянувшись, перекинул тело наверх. В ту же секунду он провалился в люк и кубарем скатился на пыльный дощатый пол.

И сразу же его уши заложило от невыносимого, оглушающего звона — словно кто-то проделал дырку у него в голове и засунул в нее мегаколокол. Дэн оглянулся по сторонам. Все вокруг него — и пол, и стены — шевелилось в темноте. Сверчки. Тысячи сверчков.

Его рука невольно потянулась к ингалятору, который он всегда на всякий случай носил в кармане джинсов. Нет. Только не астма. Астма не может быть от брезгливости.

Надо взять себя в руки. Это всего-навсего отвращение. А его можно перебороть. Дэн приказал себе не думать о сверчках и принялся осматривать свое убежище.

Чердак представлял собой узкое, как небольшой коридор, помещение с более-менее нормальным пространством посередине и низкими скатами по сторонам. Но, кроме сверчков, в нем абсолютно ничего не было! Так… Могут ли сверчки быть ключом? Нет, это нонсенс… Китайские императоры жили здесь до сверчков. Значит, они с ними не связаны.

Привыкнув к темноте, Дэн внимательнее осмотрел чердак. Не такой уж он и пустой, каким кажется на первый взгляд. Вон в дальнем углу валяется кусок какой-то тряпки, похожей на полотенце. Дэн присел на корточки, выудил ее из угла и, стряхнув на пол мирно сидевших на ней сверчков, поднял вокруг себя облако пыли. Затем он расправил тряпку на коленках и повернул к лучам света. Золотистый, потускневший от времени шелк, расписанный китайскими иероглифами, с большой круглой печатью красного цвета. «Клеймо», как говорил их экскурсовод по тарелкам.

Присмотревшись внимательнее, Дэн с удивлением обнаружил, что узор на ткани состоит не только из иероглифов… Он поднес ее ближе к свету и чуть не задохнулся от восторга. Золотистая ткань была украшена гербами всех четырех кланов его славной семьи и гербом рода Кэхилл. Но через минуту брови его снова сошлись на переносице.



Гербы были нарисованы таким образом, что их порядок представлял собой что-то вроде математического выражения.

Да, сомнений быть не может — эта тряпка и есть цель их путешествия в Запретный город. Теперь остается только выбраться из этой гостиницы для сверчков и срочно показать свою находку Эми. А потом уже вместе сесть и попытаться как следует разобраться в том, что все это значит.

— Пока, чуваки, счастливо оставаться, — сказал Дэн на прощание сверчкам, сложил шелк и спрятал его за пазуху. Потом подпрыгнул, ухватился за край люка и вылез наверх.

На этот раз Дэн действовал осторожнее. Распластавшись на крыше, он предусмотрительно закрыл за собой люк и потихоньку соскользнул вниз, затем сполз на опорную балку и, обхватив ее руками, ловко съехал на землю, благополучно приземлившись на крыльце храма. Посадка произошла без сучка и задоринки, за исключением того, что, прежде чем прыгать, ему, пожалуй, все-таки следовало посмотреть по сторонам, потому как не успел он сделать и шага, как его схватила чья-то железная рука.

К сожалению, на этот раз человек был совсем не похож на игрушечных солдатиков дворцовой охраны. Ни красной шелковой туники, ни смешной красной шапочки. На его мундире была нашита красная пятиконечная звезда — символ Народно-освободительной армии Китая.

Солдат буркнул что-то по-китайски, но, разглядев европейскую внешность Дэна, перешел на английский:

— Это запретная зона!

— Я отстал от группы…

Офицер бесцеремонно обыскал Дэна, прощупывая его одежду. Наткнувшись на комок чего-то мягкого, он грозно посмотрел мальчику прямо в глаза.

— Что там у тебя?! — грубо рявкнул офицер и вытащил у него из-за пазухи шелк.

Дэн на мгновение замер. Мысли завертелись у него в голове со скоростью летательного аппарата. Только бы он не развернул платок. Если он увидит орнамент, то все — песенка Дэна спета.

Глаза его закрылись сами собой, а рот, наоборот, угрожающе широко раскрылся, и вдруг совершенно неожиданным образом из груди Дэна вырвался огромный чих, за которым последовал высоченный фонтан всей той пыли, какую только могли собрать его бронхи. Дэн наугад протянул руку и вырвал из рук охранника тряпку, смачно высморкавшись в нее прямо на глазах у остолбеневшего стража.

— Где твои родители? — брезгливо сморщился офицер.

— Они умерли, — ответил Дэн, деловито засовывая шелк обратно за пазуху. — Я здесь с сестрой. И я заблудился.

— Лжешь! — не поверил ему страж. — Я видел, как ты слезал с крыши.

— Я искал так дорогу. С крыши виднее, а моя сестра осталась в музее.

Офицер презрительно хмыкнул и повернулся в сторону крыши дворца, которая возвышалась над всем Запретным городом.

— Музей прекрасно видно.

— Я паршивый турист, а с ориентированием у меня вообще полный отстой, — простодушно ответил Дэн.

— Вы грубите, молодой человек! Вы… вы… как это у вас говорят? Ах, да… вы — бастард!

Глава 5

Погрузившись в тревожные думы, Эми дисциплинированно шла за группой в сторону Врат Небесного Спокойствия и гадала, нашел Дэн тот самый герб Янусов, который они видели в фильме, или нет.

Человек находится во власти судьбы, думала она, и любое, даже самое мелкое ее предначертание рано или поздно сбывается, и тогда ты либо находишь ключ, после чего тебе открывается знание, либо остаешься без ключа и в полном неведении. Одно из двух. Так поддерживается мировая гармония.

Потом мысли ее перетекли в обычное русло. Она думала о том, что сама спустила Дэна с поводка в этом Запретном городе. Так что нечего роптать на судьбу, а пора привыкнуть к тому, что она всю жизнь будет за него волноваться. Все сегодняшние переживания — это просто цветочки по сравнению с тем, что с ними произошло за последние несколько недель, когда они едва не потеряли друг друга. Ничего, через полчаса у них назначено свидание с Нелли. «Надеюсь, она нашла хороший отель…» — подумала Эми.

При мысли о Нелли брови ее насупились. В последнее время их компаньонка вела себя странно, но нет, лучше об этом не думать.

«Кажется, я становлюсь параноиком», — решила она.

И какое ей дело, что все Мадригалы были параноиками. Это ее волнует меньше всего. Родители ее тоже были параноиками. И правильно делали. Весь мир ополчился против них.

И кому-то это удавалось больше, чем остальным.

Мама с папой были очень скрытными. У них было столько тайн — даже от своих собственных детей! Теперь, при воспоминаниях о ранних годах, многое в жизни Эми стало постепенно проясняться. «Дети, вам нельзя в подвал», «не открывайте кладовку», «не трогайте эту корзину», «не залезайте в мешок»… А ей и в голову не приходило, что у них могут быть секреты. Ну, нет так нет. И только теперь эти вопросы пчелиным роем стали крутиться у нее в голове. Что они там прятали? Нелегальное оружие? Отрубленные головы? Ураниум 235? Вирус Эбола? Или мощи Вольфганга Амадея Моцарта? Ведь они же Нудельманы, в конце-то концов!

Эми содрогнулась. Мало того, что у нее и так оставалось совсем немного воспоминаний о маме с папой, а теперь и эти крохи придется сложить в одну корзину и подписать: «Мадригалы». Каждое их слово, каждый жест должны пройти через детектор зла. Она очень сентиментальна?

И так она еще долго терзала бы себя воспоминаниями, если бы вдруг кто-то не толкнул ее в бок и не вернул на землю.

— Прости, дорогая, но разве это не твой братишка, во-о-он там? И почему какой-то офицер надевает на него наручники?

В глубине ворот Эми увидела военного со злым лицом, который сопровождал ее брата.

— Что вы сделали с моим братом?! — набросилась она на офицера.

— Вы ответственная за ребенка? Да вы сами ребенок! — заговорил офицер.

— Нас ждет компаньонка на площади Тяньаньмэнь, — более спокойным голосом объяснила ему Эми. — Дэн? В чем дело? Что с тобой стряслось?

Дэн незаметно подмигнул ей и пожал плечами:

— Я просто заблудился и решил забраться на крышу одного храма, чтобы посмотреть, куда идти дальше. А это чувак прямо весь издергался, когда увидел меня.

Охранник побагровел от негодования, но все же расстегнул наручники.

— Вон отсюда, и чтобы ноги вашей здесь не было! — сквозь зубы промычал он.

— Как тебе это нравится? Вход в Запретный город запрещен! А кто против? — сказал Дэн.

— Очень смешно, — прошипела ему Эми, когда они прошли под конвоем охраны через Врата Небесного Спокойствия, пересекли по пешеходному мосту ров и вышли на бульвар перед площадью Тяньаньмэнь. Эми содрогнулась. Вся площадь была заполнена туристами. Эми и так не любила толпу, а тут она оказалась в самой густой толпе в самой густонаселенной стране мира. — Лично мне это не нравится. Как мы теперь будем искать…

— А нам и не надо ничего искать… Смотри! — Дэн вытащил из-за пазухи шелковую ткань. — Осторожно, тут мои сопли. Пришлось разыграть маленький спектакль для этого солдата удачи.

— Ты сморкался в ключ?! — Эми одернула руки, чуть не выронив шелк.

— Так ты будешь смотреть или нет? — обиделся Дэн.

Отвернувшись от любопытных глаз, Эми развернула мокрый и совершенно измятый шелк. Здесь, при ярком дневном освещении, стало заметно, что вся золотистая поверхность шелка усыпана бабочками.

— Люциане плюс Янусы плюс Томасы плюс Екатерина равны Кэхиллам, — прочитала Эми. — Что бы это значило? Что все кланы, вместе взятые, являются семьей?

— Если это так, — проговорил Дэн, — то ради этого и не стоило рисковать. Это все равно что сказать: черви, бубны, пики и крести, вместе взятые, являются колодой.

— А это что такое? — Эми провела пальцем по окружности вокруг герба Люциан. — Каждый герб обведен такой рамочкой. В том числе герб Кэхиллов. Что это, как ты думаешь?

— Жаль, что мы не знаем китайский, — нахмурился Дэн.

— Наш дядя Алистер знает китайский.

— Ни за что! — воскликнул Дэн. — Я больше не поверю ни единому его слову! Он сам признался, что был рядом с родителями, когда Изабель устроила пожар у нас дома!

— Послушай, Дэн. — Эми старалась подобрать правильные слова. — Я тут кое о чем подумала и пришла к выводу, что…

— Мне не нравится твой взгляд! — насторожился Дэн. — Ты так смотришь, когда начинаешь свои лекции о Моцарте, или о каком-нибудь Говарде Картере, или о других чуваках, которых уже давно нет, но которых ты обожаешь, а потом долго и нудно говоришь!

— Дэн, я серьезно, — тихо сказала Эми. — Мы должны кое в чем разобраться, это важно, понимаешь. — Она сделала глубокий вздох и продолжила: — Мама с папой были Мадригалами. Ты никогда не думал, а может, этот пожар как-то связан именно с этим?

— Ты же не думаешь, что они помогали Изабель поджигать свой собственный дом? — Дэн не верил своим ушам.

— Нет, конечно. Но кто знает, чем они на самом деле занимались, ведь они были Мадригалами. Мы смотрим на всех остальных как на своих врагов и думаем, что это они плохие ребята. Но что, если на самом деле все наоборот, и так смотрели все остальные на наших родителей? Как на пару пороховых бочек?

— Ты хочешь сказать, что они это заслужили? — В ужасе отшатнулся от нее Дэн.

— Нет, не совсем так… но…

— Нет, ты это хотела сказать! — Дэн побагровел. — Ты совсем отупела от этой гонки за ключами. Это наши мама и папа, ты об этом не забыла? Как ты вообще можешь так думать…

— А ты думаешь, мне легко? — огрызнулась Эми. — Тебе было всего четыре года, когда их не стало, ты их вообще не помнишь!

— Ты хочешь одна все помнить? Чтобы мне не досталось даже воспоминаний, да? К твоему сведению, даже четырехлетний ребенок помнит, когда человек в пожарной форме говорит, что его родителей больше нет! И стоит мне только закрыть глаза, я каждый раз вижу этого человека. У него огромные усы, большой перстень на пальце, и он протягивает Грейс остатки обгоревшей статуэтки, той, которая с жуком.

— Жуком?

— Ну да, я помню, как он это сказал. Я все помню, каждую мельчайшую деталь! — воскликнул Дэн. — Если не веришь, я готов поклясться, что это правда!

— И ты сам видел этого жука?

— Нет, я только слышал, как он это сказал. Может быть, этот жук сгорел, я не знаю.

— Тогда как это стало известно спасателям?

— А ты у них спроси! Что ты ко мне пристала с этим жуком?

— А ты ничего не понимаешь? Он не насекомое имел в виду, а микрофон. В нашем доме были «жучки» — это такие микрофоны, чтобы подслушивать. Их, скорее всего, установила Изабель.

— Ну и что из этого? Да, она сожгла наш дом, убила наших родителей, какое после этого имеет значение, ставила она эти «жучки» или нет? Да она просто больная!

— Нет, Дэн, все это было слишком давно, и мы не должны полагаться на наши воспоминания. — Эми почувствовала комок в горле. — Если даже жук оказывается микрофоном, то что уж говорить об остальном. Память — коварная штука. Мы ничего не знали о наших родителях. Кто они, чем занимались? Они каждую минуту своей жизни посвящали тридцати девяти ключам, а мы этого даже не замечали. Они были Мадригалами, а мы даже не подозревали об этом. Да и теперь вряд ли мы до конца понимаем, что все это значит. Слушай, Дэн, посмотри правде в глаза. Вся жизнь наших родителей окутана тайной. И мы не знаем, что они за люди на самом.

— Нет уж, ты меня не примазывай, это ты так считаешь! — закричал он на сестру. — А я их хорошо знаю! Я знаю, что они были прекрасными людьми! Я знаю, что они ничем не заслужили смерти, что они слишком рано умерли, что они были еще совсем молоды тогда! И еще я знаю, что они точно не заслужили того, чтобы их собственная дочь издевалась над их памятью и смешивала их с грязью!

— А в Африке остались воспоминания о двух серийных убийцах. И весть об их смерти принесла там радость и… и… — голос ее дрогнул.

Дэн выдвинул вперед подбородок и воинственно посмотрел на сестру. Пусть только попробует…

— И что?! — угрожающе повторил он.

— Может быть, нам с тобой тоже надо радоваться, — выпалила Эми.

В следующее мгновение с Дэном произошло то, что обычно происходит с выпущенным из ствола снарядом — он в одну секунду превратился в добела раскаленный сплав, направляемый мощнейшей движущей силой. Сжав кулаки, он бросился на сестру, готовый разорвать ее на части. И вдруг встал как вкопанный. Он понял, что просто не может ударить ее, он не может даже закричать. Он развернулся и побежал прочь.

— Вернись! — закричала Эми.

И вдруг он нашел слова — те самые три слова, единственные, что он мог сказать сестре, которую больше не хотел знать:

— Я тебя ненавижу!

Он с разбегу врезался в туриста, державшего наготове фотокамеру, извинился и побежал дальше. Куда угодно, лишь бы подальше от сестры.

— Ты заблудишься! — голос ее звучал все дальше. — Не уходи, Нелли будет уже через двадцать минут!

Заблудиться! Она сама заблудилась. Это все из-за Кэхиллов. Каждый, кто сталкивается с ними, рано или поздно становится таким же. Жалкое сборище с мелкими страстишками, готовое перегрызть друг другу глотки, лишь бы завоевать весь мир! А теперь они отняли у него и Эми. Она стала одной из них.

Ну, как она может такое говорить? У них и так совсем ничего не осталось от родителей, только несколько смутных воспоминаний — поцелуй, прикосновение, взрыв смеха… А Эми хочет запятнать и это. И ради чего? Ради этой зверской гонки за ключами!

«Я выхожу из игры. Скорее, пока из меня тоже не сделали предателя. Пора сходить с дистанции».

Пораженный этой мыслью и простотой решения, Дэн подумал о том, что они с Эми сами несколько раз были на волосок от смерти в этой опаснейшей игре. Они отказались от двух миллионов долларов и рискнули вступить в борьбу за власть, чтобы стать самыми могущественными Кэхиллами на земле.

«Кэхиллы-шмэхиллы! Все, с меня хватит. Думаю, мне еще на тысячу лет хватит этих Кэхиллов. Хочу быть Филькенштейном! Я в домике!»

А это можно? Разве можно так взять и уйти? И сказать, что в гробу я видел всех этих Кэхиллов? С дистанции сойти, конечно, можно, и можно перестать искать ключи. Но Кэхиллом-то он будет всегда. И вся семья об этом знает. И Изабель Кабра, и эти опасные родственнички, у которых не все дома… и поэтому жизнь его теперь всегда будет в опасности.

Он замедлил шаг и в нерешительности побрел по площади, лавируя между стайками школьников, которые приехали на экскурсию, бизнесменами, отдыхавшими здесь во время обеденного перерыва, группами спортивных пожилых людей, занимающихся оздоровительной зарядкой и ушу, обыкновенными туристами и небольшими отрядами полиции и военной охраны. В воздухе звенел бесконечный гул голосов. В основном все говорили по телефону. Мобильные были у всех. Дэн словно впервые увидел этот любопытный мир вокруг себя и почувствовал, что вокруг него кипит совсем другая жизнь, а сам он находится в центре самой густонаселенной страны в мире.

План. Вот что ему нужно. Ему срочно нужен план: «Тридцать девять ключей. Жизнь после». Как он вообще здесь оказался? Нормальная жизнь — похороны Грейс — гонка. А что теперь? Тетя Беатрис? Не годится. Посольство США? Плохая идея. Потому что она ведет к тете Беатрис. Эми?

«Я никогда не прощу ей этих слов!»

Дэн завертел головой по сторонам, чтобы найти Эми, но перед ним раскинулась красочная свадебная церемония. Правда, в отличие от обычных свадеб, жених и невеста передвигались не в автомобилях, а в специальных паланкинах с опущенными красными шторками.

У Дэна зарябило в глазах. Что он здесь делает, простой бостонский подросток посреди всей этой экзотики? Почему он здесь? Как его занесло в эту чужую страну, за тридевять земель от родного дома?

Дэн понял, что лучший способ передвигаться по Тяньаньмэнь — это просто идти с толпой и плыть по течению. Вот прямо перед его носом пролетел первый паланкин, да так близко, что чуть не сшиб его с ног, Дэн даже разглядел тонкий орнамент на его деревянных ручках. Его догонял второй паланкин, но, поравнявшись с Дэном, он остановился прямо перед ним, и, к его удивлению, лакированная дверца отворилась, и прежде, чем Дэн успел опомниться и закричать, его уже втащили внутрь чьи-то сильные руки. В ту же секунду его похититель выпрыгнул из паланкина и, захлопнув за собой крышку, присоединился к носильщикам. Все произошло так быстро, что Дэн не успел и рта раскрыть. Когда он наконец опомнился, паланкин подпрыгнул и, раскачиваясь из стороны в сторону, с удивительно быстротой устремился вперед.

— Эй! — Дэн в отчаянии стал стучать в дверь, но она была надежно закрыта. — Выпустите меня отсюда!

Разумеется, его никто не слышал. Паланкин разгонялся и все быстрее мчался вперед. Дэн услышал звуки колес и автомобильные гудки. Значит, его носильщики покинули площадь и теперь бежали в потоке транспорта.

Дэн уперся спиной в стенку кабинки и стал со всей силой стучать ногами в дверь. Паланкин наклонился вбок, но дверца так и осталась на месте. Не помогло. Тогда Дэн сел на корточки и, резко выпрямившись, попытался вышибить боковую панель. Бесполезно. Только сильно ударился плечом. Но, не обращая внимания на боль, он стал еще сильнее биться о стены. До него донеслись выкрики носильщиков, но те только прибавили шаг и побежали быстрее.

И вот тут впервые в жизни Дэн почувствовал такой страх, что у него даже не было сил никуда бежать.

«Меня похитили!»

Глава 6

Еще буквально минуту назад Дэн брел по площади и так злился на свою сестру, что даже думать не мог ни о чем на свете. И вдруг, глазом не успев моргнуть, он оказался в совершенно другом мире.

Он снова стал биться, словно зверь в клетке. Он ломился в запертую дверь и изо всех сил барабанил кулаками по стенам и бил по ним ногами. Тщетно. Он больше не надеялся вышибить дверь и вырваться на свободу. Он просто хотел наделать как можно больше шума, чтобы привлечь внимание прохожих или полиции.

Прошло десять минут. Обессиленный, мокрый от пота и вконец изможденный, Дэн даже не заметил, что паланкин вдруг прекратил движение, и его опустили на землю. Все вокруг замерло. В голове его родился новый план. Как только дверь откроется, кто-то тотчас получит удар по голове, и пока будет собирать свои разбросанные зубы, Дэн будет уже так далеко, что ищи ветра в поле.

Послышался лязг открываемого засова. Дэн сжался, готовый в любую секунду броситься в атаку. Он уже занес ногу…

Но удара не последовало. Дверь открылась, и перед Дэном предстала пустота. Паланкин стоял дверь в дверь с пустым фургоном. Вдруг паланкин подняли, и Дэна буквально вытряхнули в пустой кузов, затем послышался стук закрываемой двери, визг колес и резкий запах жженной об асфальт резины.

Дэн ничком лежал на дне кузова. Он был в ярости. Сердце его бешено колотилось. Он подтянул колени и сел на пол. И впервые увидел своих похитителей.

— Это ты так воняешь или в Пекине действительно такой загазованный воздух? — прогундосила Натали Кабра.

Дэн молчал. От удивления он не мог вымолвить и слова. Он во все глаза таращился на Натали. А она похожа на свою мать — та же смуглая кожа, тонкие, точеные черты классической красавицы. И тот же прямой, безжалостный взгляд. И жестокие глаза, глаза убийцы.

Натали с Ианом с презрением смотрели на него. Слава богу, они были без Изабель. Но помимо них в фургоне находился еще один человек. Это был огромного роста верзила, который сидел в самом углу, недалеко от Дэна. Видимо, их телохранитель. Иан с Натали сидели впереди.

Но Дэн даже не собирался показывать свой страх. Велика честь!

— Вы не в лимузине?! Неужели обнулили все свои кредитки в Африке?

— Останови здесь, — сказал Иан водителю.

Фургон затормозил так резко, что Дэна выбросило вперед, и он в кровь расшиб рот, ударившись о переднее сиденье.

— Значит, Алистер сказал правду, — простонал Дэн, держась за распухшую губу. — Вы, чуваки, все-таки в Китае.

— Мы везде, — самодовольно проворковала Натали. — И всегда впереди. Можешь не сомневаться. Причем далеко впереди клиентов богоугодных заведений и той страхолюдины, которая зовется вашей нянькой.

— Компаньонкой, — машинально поправил ее Дэн.

— Да, мы в Китае, — нетерпеливо перебил их Иан. — Как и вы. А теперь ты нам расскажешь, что ты делал в Запретном городе и что именно ты нашел в храме.

— Понятия не имею, о чем ты, — не сдавался Дэн.

— Очень хорошо. Я знал, что в этом месте у тебя появятся затруднения. На этот случай мы и пригласили господина Чена. Он поможет тебе лучше сформулировать мысли.

Верзила поднялся и с улыбкой энтузиаста взял Дэна за шиворот и поднял в воздух.

— О’кей, о’кей! — в ту же секунду сдался Дэн.

Что толку, если его начнут бить? Шелк все равно у Эми, так что этим кровожадным уродам до него не добраться. Кроме того, Дэн уже решил, что он вне игры. И ему было абсолютно наплевать, увидит ли он в своей жизни хотя бы еще один ключ.

— Да, я действительно залез в этот храм, потому что на его стене нарисован герб Янусов.

— Что ты там нашел? — промурлыкала Натали.

— Сверчков, — ответил Дэн. — Приблизительно сорок миллионов сверчков. Таких же мерзких, как и вы, чуваки.

— И это все? — требовательно спросил Иан, взглядом отдавая команду мистеру Чену.

Громила выкрутил Дэну руки и слегка надавил на них. По силе эта боль была не сравнима ни с чем. Она пронзила все его тело и стерла из его головы все мысли, оставив лишь одну: остановить это. Но он не сдавался. Ведь если они узнают про шелк, то сразу примутся за Эми.

Он, конечно, и сам был на нее порядком зол, но все-таки не до такой степени.

— Отвечай нам! И говори все, как есть на самом деле! — Иан стал терять терпение и выглядел уже не таким крутым.

— Спокойно, Иан, — пробулькала Натали. — Ну, кто может устоять перед детектором лжи нашего уважаемого мистера Чена?

— Что тебе известно про Холтов? — продолжал допрос Иан.

— Дядя Алистер в истерике из-за них, — ответил Дэн, решив, что в этом нет никакого вреда. — Он говорит, что Холты нашли что-то очень важное, чего никто из нас не знает, и оставили всех далеко позади.

— А конкретно? — Иан, кажется, решил выдавить из него все и даже больше.

— Но если он знает, что конкретно, тогда это уже не то, чего не знает никто, кроме Холтов, — резонно высказалась Натали.

— Великолепно! — пробормотал Иан. — Проиграть этим гориллам — это уже не смешно. Представляете себе мир, которым правят неандертальцы?

— Ладно, боюсь, нам придется обыскать этого оборванца, а я забыла свой антиблошиный спрей.

Однако, кроме ингалятора, нескольких магазинных чеков из трех разных стран и дохлого сверчка, они ничего у него не нашли.

Мистер Чен достал из кармана носовой платок, деловито смочил его хлороформом и спокойно приложил его к носу и рту Дэна. Дэн зажал рот и задержал дыхание. Он боролся изо всех сил, но резкий запах, одновременно напоминающий антисептик и спиртовой компресс, полностью вывел из строя его о способность к сопротивлению. Перед глазами появились черные круги, и мир удалился.

— Не могу… — Дэн до конца пытался устоять на ногах, но тело его обмякло, и он стал оседать на пол.

— Спокойной ночи… — шепотом прокурлыкала Натали.

Последнее, о чем он подумал прежде, чем провалиться в черноту, была мысль, до чего же ее голос похож на голос ее матери.

* * *

Саладин дожевывал свой последний пельмень с креветкой, когда они с Нелли вошли на площадь Тяньаньмэнь и прорвались сквозь толпу на то место, где у них была назначена встреча с Эми и Дэном — напротив Врат Небесного Спокойствия. Вскоре Нэлли увидела Эми.

— Я нашла очень неплохой отель! Прямо на главной улице! Только, ради всего святого, не спрашивай меня, как он называется, — я тебя умоляю! Это, конечно, не высший класс. Но местный повар очень даже ничего… Он готовит убийственный суп из птичьих гнезд. А где Дэн? — Нелли оглянулась по сторонам.

— Он ушел, — в глазах Эми стояла печаль.

— Что значит — ушел? Куда ушел?

— Мы сильно поссорились, и он решил сбежать.

— Избави меня от этих Кэхиллов! Мало того что все они находятся в состоянии постоянной войны друг с другом, так теперь и вы с Дэном начали ссориться!

— Прости, — прошептала Эми.

Она чуть было не рассказала ей, из-за чего вышла ссора — так ей хотелось поделиться с ней своими чувствами!

Но она не смогла. Такое не опишешь другому человеку. Что она скажет? О своем сложном отношении к родителям? Это слишком лично и болезненно. Кроме пары каких-то реальных, хотя уже порядком потертых временем воспоминаний, они с братом помнили лишь одно — то, что мама с папой были очень хорошими. И потерять последнее, что у них оставалось… Нет, конечно, Дэн не мог этого перенести.

Ее собственные слова преследовали ее. Зачем она сказала, что они должны радоваться их смерти?

Жестоко. Правда это или и нет, но говорить это было жестоко. Мадригальски жестоко.

«Я сама во всем виновата. Я сама довела его до такого состояния».

— Но он же ведь не уйдет далеко? Правда? — Эми вся сжалась в комочек.

— Пойдем, поищем его на площади? — предложила Нелли.

И они искали. Целых два часа. Дэна нигде не было.

— Я убью его! — грозилась Эми. — Он это специально, чтобы сделать мне плохо!

Постепенно лицо Нелли становилось все белее и белее.

— И где он может быть?

— Мрр? — вторил ей Саладин.

— Как ты можешь думать о еде в такое время? — раздраженно спросила его Нелли. — Дэн пропал!

— Нельзя недооценивать способность Дэна испаряться только для того, чтобы испортить кому-то аппетит! — сказала Эми.

— Чует мое сердце, тут что-то не так! — мрачно сказала Нелли. — Понимаешь, у него нет ни денег, ни одежды, ни жилья. У него нет с собой даже лэптопа! А он без него жить не может. Признаюсь, я волнуюсь.

— У животных хороший нюх, — сказала Эми. — Может, Саладин возьмет след, как ищейка?

Она сняла с себя ремень и перекинула его через ошейник кота. Получилось что-то вроде импровизированного поводка. Потом она поднесла к кошачьему носу шелковую ткань, которую Дэн прятал за пазухой, и скомандовала:

— Ну, давай! След, Саладин! Ищи Дэна!

Нелли опустила Саладина на землю, и тот бросился вперед. Он рванул с такой скоростью, что Эми с Нелли пришлось за ним бежать.

— Отличный кот! — кричала ему вдогонку Эми. — Он взял след!

Со всех сторон на них оглядывались люди — две сумасшедшие американки бегут за котом на поводке. Троица выбежала с площади Тяньаньмэнь и неслась во всю прыть на восток по Дун-чан-ань-цзе. И тут стало ясно, куда так быстро мчался Саладин. К уличному торговцу пельменями. Саладин пристроился в очередь за последним покупателем и стал терпеливо ждать.

— А для кота ты слишком большая свинья, — укоризненно сказала ему Нелли.

— Мрррр!

И вот тут наконец все стало на свои места. Эми вдруг поняла: с Дэном случилась беда.

Глава 7

В голове била набатом боль. Это первое, что почувствовал Дэн после того, как очнулся. Боль колотилась в районе правого глаза. Отбойным молотком она бухала по всей спальне. Или наоборот? Отбойные молотки были болью у него в голове? Что это за грохот?

И почему под ним двигается кровать?

Он резко встал и сразу чуть не упал. Это не кровать. Под ним на высоте двенадцати метров медленно двигалась лента транспортера.

«Что я? Где я? Какая-то фабрика?»

И тут он вспомнил все, что с ним случилось. Похищение, допрос, хлороформ, Кабра… Значит, они выбросили его здесь. На одной из фабрик, благодаря которым Китай стал индустриальной столицей мира.

Дэн оглянулся. На ленте он был не один. Он плыл среди равномерно уложенных пластин разноцветной пластмассы веселых расцветок. Впереди, приблизительно через десять метров, лента обрывалась и роняла пластмассу под гигантский штамповочный пресс. Чем ближе к прессу, тем сильнее был грохот. Еще немного, и Дэн сам станет плоским, как блин.

Сердце его забилось так громко, что он забыл о шуме в голове.

«Круто! Пластмассовый Дэн, товар года в сети универмагов „Волмарт“!»

Что делать? Прыгать с двенадцатиметровой высоты? Кажется, ему больше ничего не остается… Кричать и звать на помощь? Бесполезно, все равно никто не услышит. Так. Думай, Дэн… Надо срочно придумать, как остановить эту машину.

Он вскочил на ноги и побежал против движения ленты. Подбегая к очередной пластине, он хватал ее и засовывал под резину. Никакого видимого эффекта не последовало, но Дэн отказывался сдаваться. Пусть даже пластмассы в этой гигантской машине хватит надолго, но он будет запихивать ее под ленту, пока она не кончится и пока у него хватит сил. Он остановит машину.

«Если, конечно, я не хочу, чтобы меня проштамповали в этой адской машине!»

Вдруг он почувствовал слабый рывок. Сердце его забилось сильнее. Есть! Это действует! Дэн заработал с удвоенной силой. В следующую минуту он почувствовал запах жженой резины. И вскоре лента задрожала, а потом затряслась так сильно, что он едва удержался на ногах. Откуда-то повалил дым, и тут же сработала автоматическая система тушения огня. Со всех сторон полилась вода. Прошло еще несколько секунд, и конвейер остановился. Следом за ним затих и штамповочный пресс.

Дэн возликовал. Ура! У него получилось! И только он хотел закричать это громкое «Ура!», как в цех ворвались десятки служащих, которые тут же стали собирать какую-то конструкцию вокруг конвейера.

Дым рассеялся, и теперь стало очевидно, что единственный путь вниз — это спуститься на сам станок. Между ним и лентой были установлены опоры для монтажа и техобслуживания. Дэн подбежал к концу ленты, уцепился за край, повис на высоте двенадцати метров, нащупал ногами опору и начал спуск. Теперь это пара пустяков — как на искусственной скале в Массачусетсе — просто правильно распределяй вес между руками и ногами, когда находишь опору!

Он спрыгнул и тут же врезался головой в тележку с готовым продуктом. Им оказались пластмассовые футлярчики для леденцов на палочке, изображавшие детских героев. Невероятно! Целая фабрика, такое мощное оборудование, десятки рабочих рук — и все ради каких-то глупых леденцов. Вот бред!

Он на ходу взял один… и чуть не проглотил собственный язык. Перед ним, в виде героя на конфетном автоматике, предстала голова его дальнего родственника и соперника в гонке за тридцатью девятью ключами — легендарного Йоны Уизарда, знаменитого ведущего телевизионных риалити-шоу, могула и звезды хип-хопа. Его улыбка уже давно украшала всевозможные плакаты, модные журналы, экшен-мэнов, конфеты «Пэц», коробочки для завтраков и вот теперь — игрушечные автоматики для леденцов на палочке. От этого парня никуда не деться в современном мире.

Дэн нажал на кнопочку, конфета закрутилась и голосом Йоны сказала: «Что слышно, йоу?»

А вот брать без разрешения чужое нельзя ни в коем случае, особенно если вы находитесь на конфетной фабрике, куда доступ посторонним запрещен. Волшебный голос Йоны тут же был услышан, и на его зов прибежала целая команда служащих. Они взяли непрошеного гостя в оцепление и разом возбужденно загомонили на китайском. Самый важный из них, по-видимому бригадир, схватил его за руку.

Дэн лизнул леденец и улыбнулся смущенной улыбкой иностранца. Его невинный вид выдавал в нем невежественного туриста, который просто проходил мимо…

— М-м-м… Виноградный? Мой любимый, — как ни в чем не бывало промычал он.

— Что ты делать, мальчик? — спросил его прораб на ломаном английском. — Ты все портить!

Дэн сочувственно покачал головой.

— Проверьте наверху! — облизнув леденец, доверительно подсказал он. — Неполадки, да?

— Никогда неполадки! — голосом громовержца закричал на него бригадир. — Ты сломать идеальный машина, когда мы ждать очень важный гость!

«Что слышно, йоу?» — снова прозвучало в цеху.

Дэн уставился на леденец. Но он не трогал кнопку…

Толпа вокруг него магическим образом рассеялась и, продолжая галдеть, окружила нового гостя.

Глаза Дэна медленно поползли из орбит. Среди рабочих стоял настоящий, живой Йона Уизард, собственной персоной! Значит, он прибыл на фабрику леденцов имени самого себя с официальным визитом — так вот куда привезли его Кабра! «Мы везде!» — вспомнил он Натали. Значит, это не просто слова — это двойная угроза, и не только ему, но и Йоне.

Глаза звезды хип-хопа тоже начали медленно выползать из орбит. До его отца, который тенью следовал за ним, дошло раньше. Он вырвал из кармана смартфон «Блэкберри» и рьяно застучал по клавишам.

— Мистер Уизард, мистер Уизард! Тысяча извинений! Этот дрянной мальчишка сломать хороший… — начал бригадир.

— Не парься, дед, — просияла звезда рэпа.

Совершив невероятный лингвистический прорыв, этот рэпер сумел каким-то непостижимым образом соединить в одном коктейле стрит с фолком и найти адекватный язык общения с народом.

— Этот парень — мой кузен. Я сам его сюда позвал. Виноват. Прости.

Дэн недоверчиво буравил рэпера взглядом. С чего бы это вдруг такое великодушие? Кажется, последний раз, когда они виделись, Йона выбросил их с Эми посреди Нила на съедение крокодилам.

— А где твоя сестричка с няней?

— С компаньонкой… Мы с ними… разошлись, — ответил Дэн.

— Нормально, — невозмутимо пожал плечами музыкант. — Китайское ТВ предоставило мне личный автомобиль. Мой водитель отвезет тебя обратно в отель. А, понимаю, — добавил он, заметив на лице Дэна тревогу. — Ты заблудился и не знаешь, в какой отель тебя везти. Бывает.

— Я могу сам о себе позаботиться.

— Лады, — ответил Йона. — Но зачем? Мы семья. Ты заблудился. Я тебя нашел.

— Как тогда в Египте? — не успокаивался Дэн.

— Прости, я не хотел, — сконфузился Йона. — Это была ошибка. Я вел себя недостойно. Но я не желал тебе смерти. Просто я хотел немного тебя задержать.

— И сделать из нас бейби-фуд для крокодилов.

— Да нет же, йоу. Я же знал, что вы с сестренкой крепкие орешки и без проблем справитесь с парой-тройкой крокодилов.

Йона проницательно посмотрел на Дэна и вдруг повернулся к своему отцу.

— Попе, скажи, пусть обзвонят все отели в Пекине. Они должны найти Эми Кэхилл и… и…

— Нелли Гомес, — помог ему Дэн.

— Не зацикливайся, братишка, — успокаивал его Йона. — Мы найдем их. Ну, а пока постарайся меня простить!

Дэн задумался. Эми с Нелли уже давно покинули площадь Тяньаньмэнь. И он не знал, куда они могли пойти дальше и в каком отеле остановились.

«У мистера Уизарда больше шансов найти их, чем у меня…»

А тем временем рабочие отключили систему тушения огня и занялись починкой ленты транспортера. Дэн подумал и решил, что если он согласится на экскурсию по фабрике, хуже от этого не будет. Они с Йоной взяли по леденцу в футлярчике и пошли гулять, а потом все произошло как-то само собой — они погрузились в «Хаммер Стрейч» Йоны и отправились в крупнейший в Китае универмаг «Люфтганза».

В универмаге было настоящее столпотворение. Но как только продавцы узнали в Йоне живую легенду и суперзвезду, магазин был тут же закрыт на спецобслуживание. Весь персонал, а заодно и самые наглые покупатели, которых не удалось выгнать, потому что они тоже признали в Йоне своего кумира, выстроились в стометровую очередь, чтобы пожать руку звезде и сфотографироваться с ним на память.

Йона терпеливо раздавал автографы, но когда ему все это надоело, он с самыми нежными чувствами, на которые был только способен, обратился к боготворящей его публике:

— Спасибо всем!!! Ценю и люблю. А теперь покажите мне, какие у вас тут самые крутые джинсы в Китае. Рубашки тоже. Покажите мне самую сумасшедшую моду, — он повернулся к Дэну. — Какой у тебя размер, братишка?

— У меня не хватит денег на такой магазин! — обалдел Дэн.

— Будь кул, чел, я крышую. Если ты с Уиз, то и смотрись, как Уиз!

Ему дают взятку? Дэн был в замешательстве.

— Я не уверен, что смогу вернуть тебе деньги, — сказал он, осторожно подбирая слова.

— Все в норме, куз. Считай, что это за крокодилов. Найдем твою сестричку, и мы квиты.

Когда Дэн вышел из универмага «Люфтганза», он был просто шикарен. Без преувеличений. В джинсах ценою в телевизор с плазменным экраном, в кедах с автографом Яо Миня и в эксклюзивной шелковой майке, на которой — заверил их продавец — было по-китайски написано: «Rock Da House».

Более того, не успели они выйти из магазина и сесть в «Хаммер», как к Дэну подбежала совсем еще маленькая китайская девочка и тоненьким голоском вежливо попросила у него автограф. Дэну стало немного стыдно от того, что ему было так приятно.

Йона, словно счастливый отец, светился довольной улыбкой.

— Ну, теперь ты тянешь, — одобрительно покачал он головой. — Без пяти минут рок-звезда!

Дэн повернулся к Бродерику.

— Вам не удалось найти Эми с Нелли?

— Их нет ни в одном крупном отеле, — ответил Бродерик Уизард. — Но не волнуйся. В Пекине и вокруг него сотни маленьких гостиниц. Мы разыщем их.

Дэн выглянул в окно. Наступал вечер. Он думал о том, где сейчас Эми. Наверняка вся издергалась. Или решила, что раз это он первый бросил ее, то пусть сам теперь и ищет?

«Нет. Она точно до сих пор злится. Я же чуть не отрубил ей голову на площади Тяньаньмэнь. Да чего уж там? Может, и надо было отрубить».

А Нелли? Наверняка казнит себя, что оставила их одних в этом китайском мегаполисе. По «Уставу компаньонок» это строго-настрого запрещено.

* * *

Никому неохота было идти в ресторан. Поэтому камердинер просто позаботился о том, чтобы шеф-повар сам поднялся и приготовил им ужин прямо в пентхаусе Йоны.

Ну а потом… А потом они смотрели фильмы в собственном домашнем кинотеатре! Йона весь вечер старательно подписывал свои рекламные снимки с надписью «Че слышно, йоу?».

Дэн смотрел на него и представлял, как будут радоваться дети во всем мире, когда они получат письмо от своего кумира.

— Это на самом деле клево, что ты отвечаешь на все письма своих поклонников.

Йона был сама скромность.

— Мои билеты не всегда уходили за восемь минут. А шоу когда-то шло только на бесплатных каналах. Папарацци — это смерть, братишка, но хуже, когда до тебя никому нет дела. А это… это так… для поклонников. Они нужны тебе, а ты — им. И они этого заслужили. Он бросил Дэну пульт.

— Сразимся в Икс-бокс, братишка?

— Давай сюда!

Дэн не играл в видео-игры с тех пор, как умерла Грейс.

Раненые гладиаторы, поверженные драконы, ликвидированные космические корабли и на закуску разбитые полицейские машины… Всю ночь напролет Дэн с Йоной резались в Икс-бокс.

Парадоксально, думал Дэн. Йона Уизард был полной его противоположностью: он богат, Дэн беден, как церковная мышь; Дэн — никто, Йона из семьи магнатов шоу-бизнеса; Дэн — сирота, за Йоной стоит ТВ, музыкальные студии и, в конечном счете, весь клан Янусов. А Дэн? Он еще никогда в жизни не был так одинок.

И тем не менее состязание в Икс-бокс стало для него самой нормальной вещью, которая с ним произошла с начала гонки за ключами.

— Похоже, тебе придется клубиться с нами всю ночь, — сказал Йона. — Найдем твою сестричку завтра.

Эти слова вернули Дэна на землю.

— Значит, твой отец пришел с пустыми руками?

— Пока пустыми, — признался Йона. — Проблема в языке. Тут вся сеть построена на китайских буквах. Все зависит от того, как какой-нибудь гостиничный клерк записал имена Кэхилл или Гомес, например. А мобильная сеть здесь просто убийство, чувак.

— Но все равно ведь можно оставить сообщение, а они позвонят через автомат или еще как-то.

— Уже оставили, — сказал Йона. — Если твоя сестричка ищет тебя, то скоро найдет.

— Ты же не хочешь сказать, что она меня не ищет, правда? — он удивленно посмотрел на Йону.

— Конечно, ищет! Это точно. Знаешь, почти точно.

Йона пристально посмотрел на Дэна.

— Йоу, попе! — позвал он отца. — Сваргань-ка номер для моего кореша! И не экономь там, ясно? Мне нужен высший класс, слышишь?

Прошло некоторое время и, свернувшись в калачик на тонких шелковых простынях, с мятной шоколадкой за щекой, в собственном люксе, Дэн думал о том, что это, наверное, и есть настоящий высший класс. Пять звезд, эксклюзивный дизайн, шестьдесят-дюймовая плазма и мятная шоколадка на подушке… Наверное, это стоит целое состояние, хотя Йоне, кажется, все равно. Не хватает только…

Дыхания Эми во сне.

Подгоняемое тревожными видениями накануне спринтерской гонки за титул чемпиона, ее дыхание всегда опережало его собственное. Оно было учащенным и в то же время таким тихим, почти неслышным. Но он бы различил его из тысячи — как вой полицейской сирены.

Эми… как она там?

«Если похитили меня, то и ей, скорее всего, угрожает опасность…»

И если он оказался в руках Иана и Натали, что само по себе не самое приятное событие в жизни, то вдруг Эми окажется одна в клешнях Изабель? С этой убийцей…

«Что ты как маленький! Все отлично. Ты слышал, что сказал Йона? Завтра они ее найдут».

Вдруг Дэну пришла мысль, что если Кабра похитили его силой и с помощью наемников, то Йона, возможно, делает то же, только заманив его своими крутыми заморочками.

«Но если это так, то зачем ему оставлять меня одного в моей собственной комнате и без охраны?»

Он встал, вышел в коридор, посмотрел направо, потом налево. Никого… Ни Бродерика с «Блэкберри», ни его прислужников, ни шпиков, которыми кишит вся его корпорация. Да беги хоть сейчас — было бы куда.

Неужели ему и правда так трудно поверить в то, что Йону просто мучает совесть из-за крокодилов и он теперь изо всех сил старается загладить свою вину?

«Никому не доверяйте», — сказал им Уильям Макентайер на похоронах Грейс. Он был ее доверенным лицом в течение долгих лет. Но сегодня Йона был так добр с ним. Он всего лишь пытается ему помочь. И все тут. А вот Эми, наоборот: она по собственной инициативе, сама, выпустила такую обойму домыслов по их родителям! Если уж кто действительно не вызывает доверия из этих двоих, так это прежде всего она.

Да она просто счастлива избавиться от него. Она и думать о нем забыла после этой ссоры на Тяньаньмэнь. И он… он навсегда ушел из ее жизни.

Глава 8

Эми так и не сомкнула глаз.

Мучительная тревога за Дэна и последствия смены часовых поясов перемешались в какую-то ядовитую горькую отраву. В результате она за всю ночь так и не свела глаз с черно-красного циферблата на прикроватном столике. Никогда еще время не шло так медленно, как в эту бессонную ночь.

На соседней кровати спала Нелли. Сон ее был тревожен — она то и дело просыпалась или бормотала во сне, мучимая кошмарными видениями. Даже Саладин — и тот ворочался всю ночь и к утру изрыгнул из себя три больших комка шерсти.

И только ближе к пяти утра, измученная бессонницей и непрестанными думами о Дэне, Эми впала в хрупкое забытье. Ей снилось, что Дэн бродит в пустынной предрассветной мгле по площади Тяньаньмэнь и не знает, где преклонить голову. И действительно, куда ему еще идти? А она чем занимается? Лежит тут в теплой постели.

Да. Это она во всем виновата. Зачем она выплеснула на него все эти свои подозрения о маме с папой? Зачем стала грузить его своими чувствами и тайными переживаниями? Ни один одиннадцатилетний ребенок не выдержит такого потрясения. Да она бы и сама не выдержала, скажи ей кто-то такое…

Из этого кошмара ее вывел шепот Нелли.

«…в России они один раз тоже сбежали от меня, но тогда они сами этого хотели. А здесь совсем другое дело. Дэн знал, что мы будем ждать его на площади, но так и не вернулся…»

Эми вскочила с кровати.

— С кем ты разговариваешь?

От неожиданности Нелли вздрогнула и бросила трубку.

— С вашим дядей Алистером, — быстро ответила она. — Нас разъединили.

— Не обижайся, но ты зря это делаешь, — рассердилась Эми. — Мы решили больше не связываться с ним. Ты же знаешь, что он был в доме, когда погибли мама с папой.

— Тогда это было одно, а сейчас совсем другое, — твердо ответила Нелли. — Вы отвечаете за ключи. А я — за вас. И если кто-то из вас потерялся, то, простите, главная здесь Нелли. Ты говоришь по-китайски? Я тоже. А если по телевизору скажут, что в Пекине пропал американский подросток, как мы поймем? Кто это сделает за нас? Никто, кроме Алистера.

— Хорошо, тогда перезвони ему, — кротко ответила Эми. — Спасибо, Нелли.

Они договорились встретиться с ним через полчаса в отеле «Империал».

Но, когда они вышли на улицу, оставив Саладина одного досматривать свои беспокойные кошачьи сны на теплой подушке, Эми пронзила одна очень нехорошая мысль: если Нелли буквально минуту назад говорила с Алистером по телефону, то зачем ей понадобился телефонный справочник, чтобы перезвонить ему?

* * *

— Эми. Нелли.

Алистер Оу встал поприветствовать своих гостей и вежливо пригласил их к столику. Подождав, пока они сядут, он снова занял свое место. Он, конечно, как и все Кэхиллы, может в любой момент подложить свинью или выстрелить в спину, но чего-чего, а приятных манер ему не занимать.

— Я позволил себе заказать для нас завтрак. Приятного аппетита.

Эми с Нелли жадно набросились на еду. В поисках Дэна они совсем забыли об аппетите и вчера остались без ужина.

— Эми, ты, наверное, места себе находила все это время. Заблудиться в Пекине! Бедный Дэн! Ужасная новость… Особенно для тех, кто так любит вас.

Губы Эми сжались.

— А вы нас очень любили, когда разыгрывали эту комедию в Корее? Вы нас обманули! Вы заставили нас поверить, что вы погибли!

Дядя Алистер и не думал оправдываться.

— Это другое. Тогда главное было найти ключ. Вам следует знать, что для Кэхиллов существуют только две вещи в этом мире и они служат двум господам — всему человечеству в целом и тридцати девяти ключам в частности.

— А как же сейчас? Вас больше не интересует ключ? — Нелли посмотрела ему прямо в глаза.

— Я люблю Дэна, и не меньше вашего, поверьте, — произнес он, уязвленный словами Нелли. — Где вы его видели последний раз?

— На площади Тяньаньмэнь, — с полным ртом промямлила Эми. — Рядом с Вратами Небесного Спокойствия. Мы с ним поссорились, и он убежал, а потом не вернулся.

— Но вы же такие дружные! — удивился Алистер. — Как вы ухитрились так разругаться?

Эми подняла голову и выпятила подбородок.

— Из-за мамы с папой. Из-за той ночи, когда они погибли. Из-за пожара, который устроила Изабель. И из-за всех, кто был тогда рядом. Из-за таких, как вы…

Дядя Алистер закрыл глаза и несколько минут сидел так, не двигаясь и не произнося ни слова. Нелли с Эми уже подумали, не уснул ли он. Но нет — он поднял голову и снова посмотрел на них. За эти минуты он словно постарел сразу на несколько лет.

— Если бы мне разрешили путешествовать во времени и сказали, что я могу вернуть один-единственный час в своей жизни, то я… я бы изменил то, что произошло в ту роковую ночь, — голос его срывался от волнения. — Оборвались две такие прекрасные жизни, и осиротели два таких чудных ребенка. Какая беда!

— Беда?! — вскинулась на него Эми. — Вы говорите об этом так, словно это был несчастный случай! Но то был поджог, и его устроила Изабель!

Алистер зажмурился, словно от зубной боли.

— Хотите начистоту? Всю правду?

— Я и без вас знаю всю правду! — выдавила Эми. — Это Изабель устроила пожар на Яве, и из-за нее умерла Ирина! Это она, она сделала то же самое семь лет назад!

Алистер печально покачал головой.

— Жестокость Изабель ни для кого не секрет. Но даже я не подозревал, что она способна на убийство. А жаль… иначе я мог бы предотвратить это. Поэтому я всю жизнь чувствую свою вину и ответственность… за вас. И исчезновение Дэна для меня не менее страшно.

Не то чтобы Эми нечего было ему возразить, нет. Просто она знала: если она сейчас раскроет рот, то произойдет взрыв. И чтобы спасти и себя и других, она решила держать рот на замке. И поэтому промолчала.

Нелли обняла ее и прижала к себе.

— Я знаю, как тебе тяжело. Но сейчас мы должны думать о Дэне, — сказала она.

— Что вы от меня хотите, дети? — спросил Алистер.

Нелли выудила из своей кошелки пачку пекинских газет и швырнула их перед Алистером.

— Посмотрите. Нет ли там чего подозрительного — маленький американец заблудился в Пекине, юный путешественник оказался в беде, в метро найден бездомный ребенок, все в таком роде. И еще проверьте радио и телевидение. Прослушайте программу новостей.

— А про американское посольство вы не думали? — спросил Алистер.

— Никакого посольства! — закричала Эми. — Пока, во всяком случае. Мы с Дэном в розыске. Нас ищут органы опеки. Если нас найдут, то все, мы выбываем из игры!

— Из игры… — повторил Алистер, стараясь подбирать слова. — Послушай, Эми. Чтобы понять, что именно произошло с Дэном, мне надо знать, чем вы тут занимались. И не приведи меня Господь спрашивать об этом, чтобы стащить у вас ключ и завладеть секретной информацией! Но…

— Но почему вы, Кэхиллы, все такие… вы во всем видите только свои интересы, вы даже исчезновение ребенка готовы использовать в своих корыстных целях! — закричала на него Нелли. — Вы думаете, мы такие идиоты? У нас ребенок пропал, а вы все юлите, чтобы побольше выведать у нас…

— Ну, хорошо, — решительно заявила Эми. — Будет по-вашему. Возможно, чтобы выйти на нас, Дэн будет в одиночку продолжать погоню за ключами.

И на этих словах она подняла с пола рюкзак и расстелила на столе шелковый платок из Запретного города. Разгладив его руками, она небрежно откинулась на спинку стула и стала следить за реакцией дяди.

Алистер весь подался вперед. Он ошеломленно смотрел на золотистую шелковую ткань и не верил своим глазам.

— Где вам удалось добыть эту вещь? В Императорском дворце?

— Скажите спасибо, что вам вообще дают посмотреть! — сказала Нелли. — Отвечайте, что это такое? Вам это о чем-нибудь говорит?

Повидав немало на своем веку, Алистер был тем не менее глубоко потрясен этой уникальной находкой. Особенное впечатление на него произвело красное клеймо в нижнем углу платка.

— Без сомнения, это личное клеймо самого императора Пу И! Последнего китайского императора.

— Значит, это правда! — воскликнула Эми. — Императоры династии Цинь были Кэхиллами.

Алистер задумчиво покачал, головой.

— Ну, это известный факт, в Азии это ни для кого не секрет. Эта история началась с императора Цяньлуна. Он взошел на престол в тысяча семьсот тридцать шестом году. По материнской линии он принадлежал к маньчжурской линии клана Янусов.

— Но такое не мог сделать шестилетний ребенок, — перебила его Эми. — Ведь Пу И был императором только до шести лет.

— Формально да. Он отрекся от престола в возрасте шести лет, но в действительности его образ жизни никак не изменился после отречения, и он продолжал жить во дворце до тех пор, пока ему не исполнилось восемнадцать. Он с юных лет унаследовал у своих предшественников из династии Цинь страсть к искусству и, как мы теперь смогли убедиться, к тридцати девяти ключам.

Эми обратила его внимание на «уравнение» из гербов Кэхиллов.

— А что вы на это скажете? — спросила она.

— Мне кажется, это говорит само за себя: Люциане, Янусы, Томасы и Екатерина, вместе взятые, составляют нашу семью.

— Но ведь это очевидно — какой же это секрет? — не сдавалась Эми. — А здесь спрятана какая-то тайна, я чувствую это.

Алистер опустил глаза, оставив ее вопрос без внимания. Вместо этого он вслух прочитал надпись на шелке.

— Это, по все видимости, стихотворение. Слушайте:

«То, что ты ищешь, ты держишь в руках,

Неизменно оно от рождения,

Где земля встречается с небом».

— Очень красноречиво, — заметила Нелли.

Она не смогла подавить в себе сарказм, но все-таки успела начеркать на салфетке перевод Алистера.

— В нем даже рифмы нет! — фыркнула Эми.

— Но ты ведь знаешь, что поэзия бывает без рифмы, — мягко сказал он.

— Да, конечно, — голос ее дрогнул. — Я просто подумала, что бы на это сказал Дэн? Наверняка что-нибудь в этом роде.

Все трое замолчали. Алистер первым нарушил эту грустную паузу.

— Давайте к делу?

Он просмотрел «Пекин Дэйли» и раскрыл ее на второй странице. С газетной полосы прямо на них взирала всемирная звезда и глупо им улыбалась.

— Йона Уизард! — воскликнула Эми. — И что только о нем можно писать в газетах, не понимаю?

Алистер просмотрел статью:

— Судя по всему, наш общий друг и родственник по линии Янусов тоже здесь! Он в Пекине и выступает сегодня вечером на Олимпийском национальном стадионе «Птичье гнездо».

— Я помню этот стадион по Олимпийским играм в Пекине, — сказала Нелли. — И как только эта бездарность сможет заполнить его зрителями? Этот стадион, помнится, рассчитан на восемьдесят тысяч человек…

— И сегодня мы будем одними из них, — не дала ей договорить Эми.

Нелли скривила лицо.

— С какой стати ребенок, потерявшийся в незнакомом городе, пойдет на рэп-концерт? — спросила она.

— А ты подумай, Нелли. Дэн не знает китайский, у него нет ни денег, ни даже возможности обратиться в посольство! И он не знает, где нас искать. Что он будет делать, если увидит знакомое лицо?

— Все мы хотим найти Дэна, — задумчиво сказал Алистер. — Но в такой толпе это нереально. Нет никакого смысла туда идти.

— Согласна, — сказала Эми. — Но еще меньше смысла сидеть и ничего не делать.

Глава 9

Музыка обрушилась на стадион с такой оглушающей силой, что за кулисами было страшно находиться. Ударные по силе были сравнимы разве что с артиллерийскими залпами. Ненасытная многотысячная толпа принимала огонь и жадно требовала еще. Восемьдесят одна тысяча человек в едином неистовом порыве сотрясала стальные конструкции «Птичьего гнезда».

Дэн никогда не был поклонником Йоны ни как музыканта, ни как человека. Но уж чего-чего, а умения завести публику тому было не занимать — даже если речь шла о многотысячной аудитории, для которой английский речитатив был иностранным. Наподобие Зевса, метающего гром и молнии, Йона изрыгал в зал рифмы. И в то же время его манера исполнения была такой искренней, что казалось, он обращался к каждому зрителю лично и каждый в этой восьмидесятитысячной толпе был его другом. Невероятно, но он зажигал так, что над стадионом летали искры.

Сжимая в кулаке пропуск, Дэн стоял в глубине сцены рядом с Бродериком вместе с группой технического персонала, избранными фанатами и репортерами. Он смотрел на Йону и никак не мог понять, зачем ему понадобилась эта гонка за тридцатью девятью ключами. Зачем ему это мировое господство, когда он и так имеет все — деньги, успех, визжащих от восторга девчонок? У него есть слава, а это, насколько мог убедиться Дэн, было просто сверхофигенно! Такое ему не даст никто, даже Кэхиллы.

Вдруг в руках у мистера Уизарда вспыхнул, словно петарда «Римская свеча», его непременный смартфон «Блэкберри». Он отошел от сцены и принял звонок. Брови его нахмурились.

— Это про Эми? Что-то слышно о ней? Вы нашли ее гостиницу? — с надеждой спросил Дэн, выбегая за ним со сцены. Ему приходилось кричать, сложив руки рупором и поднеся их к самому уху мистера Уизарда.

— Нет, без новостей! — выкрикнул ему Бродерик. — Но у нас непредвиденная ситуация — фанаты прорвали заслон со стороны служебного входа, ведущего в гримерку Йоны. Охрана говорит, что их несколько сотен! Мы должны придумать, как вытащить его отсюда! Пойдем!

Вместе с командой охранников они прошли через дверь, на которой на дюжине языков было написано: «Посторонним вход запрещен». Дэн присвистнул. Ого! Это же настоящие внутренности «Птичьего гнезда»! Весь мир смотрел Олимпийские игры по телевизору, но попасть сюда было настоящим везением! Щурясь от мерцающего флуоресцентного света, они пошли по лабиринту подземных бетонных туннелей. Сделав несколько зигзагов, туннель закончился и вывел их к служебному входу, где царил сущий бедлам.

Добрые пять сотен фанатов Йоны заполнили коридор, ведущий в гримерку, втиснувшись в него, как сардины в банку, и визжали, чтобы им хотя бы одним глазком дали увидеть их кумира. Они держали над головой плакаты с призывами на китайском и английском языках: «ЖЕНИСЬ НА МНЕ, ЙОНА», «Я ХОЧУ СТАТЬ ТВОЕЙ ГАНГСТОЙ» и «ГОД УИЗА». А их скандируемое «Йо-на! Йо-на! Йо-на!» грозило перекричать даже супермощные усилители.

Охранники встали в ряд, образовав перед рвущейся толпой живое оцепление. Бродерик встал с ними, и Дэн последовал его примеру.

Вдруг прямо ему в лицо полетела горсть монет, и совсем еще маленькая, на вид младше, чем он, девчушка в истерике завизжала:

— Я должна увидеть его! Всего один поцелуй! — Она распалилась до такой степени, что лицо ее стало краснее перезрелого помидора.

В следующую же секунду в Дэна врезался бумажный самолетик, который кто-то выпустил из середины толпы. Он развернул его и не поверил собственным глазам: там кто-то отпечатал свои розовые губки с пекинским номером телефона Дэн захихикал — в эту минуту он, как никогда, был далек от Эми, Нелли и охоты за ключами, словно между ними было сто тысяч световых лет.

* * *

Но между ними было всего сто метров — оттесненные в самый конец, Эми с Нелли замыкали толпу беснующихся фанатов.

— Ты знаешь, а мне это кое-что напоминает! — орала во все горло Нелли.

Она со всей силой работала локтями и корпусом, освобождая им путь в море чужих рук и ног.

— Лето две тысячи пятого. Фенуэй Парк. Группа «Грин Дей» Я въехала этому вышибале под дых и взяла у Билли Джо Армстронга автограф себе на лоб. Я тогда не умывалась месяц.

— Но как нам прорваться к Йоне и узнать, не видел ли он Дэна? — в отчаянии кричала ей Эми. — Мы не можем дать под дых всем этим людям!

Вдруг до них эхом донесся голос Йоны:

— Спокойной ночи, Пекин! Ты бомба! Ваще!

Стадион взорвался восторженными приветствиями. За кулисами ситуация была уже накалена до предела; там обезумевшие фанаты давили вперед всей своей массой и вот-вот были готовы прорвать оцепление. Дойдя до какой-то критической точки, все пятьсот человек разом смолкли, опустили транспаранты и, стиснув зубы, слились в одном неистовом порыве снести на своем пути последнюю преграду и упрямо идти вперед.

Охранники, а среди них и Дэн с Бродериком, из последних сил сдерживали эту лавину человеческих тел. Даже Йона, уже давно привыкший к толпам обезумевших поклонников, которые всюду сопровождали его и не давали спокойно ступить и шага, был не на шутку испуган такой яростной атакой своих кровожадных фанатов.

— Сматываем удочки, йоу! Этим людям снесло крышу, это какой-то психоз!

Он вылетел из гримерки и пустился наутек к аварийному выходу.

И вот тут-то Дэн совершил свой первый промах. Он обернулся к Йоне, и в ту же секунду девочка с монетами вскочила к нему на спину, обхватила его за шею и повисла на нем, закрыв ему голову руками. Ослепленный, Дэн отступил назад, оступился, споткнулся, и тут же те, кто стоял в авангарде, ринулись протискиваться в образовавшуюся брешь.

Толпа вздрогнула и хлынула вперед, растекаясь и сжимаясь снова, словно исполинская амеба. Нелли крепче стиснула руку Эми и, потащив ее за собой, плугом врезалась в эту живую шевелящуюся массу, прокладывая им путь.

Спотыкаясь о чьи-то тела и наступая на чьи-то ноги, Эми слепо шла за своей компаньонкой, вверив ей свою судьбу и полагаясь на удачу. А вот если бы она, вместо того чтобы крутить во все стороны головой, высматривая Йону, взглянула себе под ноги, то, возможно, и обнаружила бы под собой того самого брата, которого она все это время искала.

Но, увы! Подхваченные неудержимой стихией, Эми с Нелли, словно по воле волн, плавно перекатились через Дэна и оказались выброшенными на передний фланг, так и не заметив, кто там лежит под ногами.

— Скорее! — разгоряченно кричала Эми.

Но Нелли, словно гончая, которая вдруг потеряла дичь, втянула ноздрями воздух и зорко осмотрелась по сторонам. Яростная, разбушевавшаяся орда добралась до гримерки и рвалась проникнуть внутрь. Но быстроглазая Нелли заметила в стороне дверь аварийного выхода и, не спуская с него настороженных глаз, безошибочно взяла след.

— Ты думаешь, он уже ушел? — задыхаясь, спросила ее Эми.

— Кто не следует собственным инстинктам, тому не видать у себя на лбу автографа Билли Джо Армстронга. — Нелли метнула в нее пронзительный взгляд. — Вперед!

Они вырвались за дверь и чуть не врезались в «Хаммер Стрейч», припаркованный рядом с тротуаром. А в нем за открытым окном сидел не кто иной, как сам Йона Уизард, и безмятежно пил минеральную воду из бутылки.

Из лимузина выскочил телохранитель и преградил им путь.

— Порядок, Бруно, — узнал ее Йона. — Та маленькая цыпа — моя кузина.

Эми начала без обиняков:

— Йона, тебе не звонил Дэн? Ты что-нибудь слышал о нем?

— Дэн? — удивился Йона. — Твой братец? А с какой стати он будет мне звонить?

Эти слова ударили по ней с силой пушечного ядра, и если бы не Нелли, которая стояла рядом и вовремя поддержала ее, то Эми рухнула бы без чувств.

— Что-то не так? — обеспокоенно спросил Йона.

Эми хотела ответить, но между ее артикуляционным аппаратом и головным мозгом произошло что-то вроде небольшого замыкания. Она столько надежд возлагала на то, что Дэн каким-то образом разыщет Йону и придет к нему. Это было безумием… все ставить на одну карту. И теперь, когда эта карта проиграна…

Его нет…

Нет. И он не просто ушел куда-то или исчез на время. Его просто нет. Уже больше суток. Пропал без вести. И она не имеет ни малейшего понятия, где его искать.

— Мы разошлись с Дэном, — объяснила Нелли. — Мобильники не принимают, поэтому теперь он никак не сможет нас найти. Мы подумали, что, может быть, он увидит тебя, потому что ты более заметный, чем мы. И придет к тебе.

— Разумно, — кивнул Йона. — Хорошо. Я буду поглядывать по сторонам. Вероятно, он еще появится на горизонте.

— Спасибо, — промолвила Эми, еле сдерживая слезы. — Я знаю, мы соперники, но ему только одиннадцать. И это такая огромная страна, и здесь… — перед ее глазами возник образ Изабель Кабра, — здесь есть злые люди. Есть вещи, которые важнее, чем награда.

— Правильно… эээ… ваще, — ответила мегазвезда, поглядывая на аварийный выход. — Лейдиз, могу я вас подбросить? Вы же не хотите, чтобы вас арестовали? Полиция прибудет с минуту на минуту.

Он спешно затолкал их в машину, и лимузин сорвался с места. Эми с Нелли как раз проезжали сквозь ворота, предназначенные для важных персон, когда в дверях аварийного выхода показалась маленькая фигурка Дэна в сопровождении Бродерика.

Они разминулись всего на пятнадцать секунд.

* * *

После того как китайская девочка с монетами использовала лицо Дэна в качестве стартовой площадки в своем родео до гримерной, китайское телевидение прислало ему частного доктора, и теперь тот старательно накладывал швы на его рассеченную бровь.

Йона был само раскаяние:

— Прости, братишка. Я и представить не мог, что ты попадешь в эту психушку. Виноват.

Дэн пощупал пластырь у себя на лбу. Простые люди часами ждут своей очереди в приемном покое среди других таких же больных, которые к тому же на тебя кашляют и чихают. Но если ты в команде Уизардов, то к тебе в два часа ночи приглашают частного доктора. Поэтому процедура наложения швов стала для Дэна чем-то из области роскоши.

— Все в порядке, — ответил Дэн. — Спасибо за врача.

— Если бы я мог сделать что-то еще. Слушай, мы так и не нашли твою сестричку, а это наша последняя ночь в Пекине.

— Ты уезжаешь?

Что он тут будет делать без Эми и Йоны? Как он останется один в этом громадном чужом городе?

— Новые места, новые люди. — Йона покачал головой. — В этом-то все и дело. Я знаю, что ты справишься один, йоу. Но, как твой кузен, я не могу бросить тебя одного в Пекине. Это не клево.

— Я должен найти Эми.

— Это правда, — согласился Йона. — Но смотри, мы оба прекрасно понимаем, зачем мы здесь, так? И это никак не связано ни с телевизионными шоу, ни с концертными гастролями. Следующий ключ находится в Китае.

Если в этом мире и была тема, которую Дэн вообще не хотел обсуждать, так это тридцать девять ключей.

— Ну и?

— Ну и, хотя мы с тобой в разных командах, твоя сестра все равно будет искать тот же самый ключ. Поэтому, чтобы найти ее, надо найти ключ.

Все так просто! Надо было быть совсем слепым, чтобы не понимать это. И действительно, пусть Дэн уже и вне игры, но Эми-то все равно будет искать ключ.

— Поехали с нами, куз, — продолжал Йона. — Мы будем вместе искать ее.

Дэн вздрогнул. Холодное, как уж, подозрение закралось ему в душу.

«Я вне игры, но Йона этого не знает. Для него я все еще соперник».

А что, если это ловушка? Коварный план, как разъединить внуков Грейс Кэхилл и развести их по разные стороны океана? Нил и крокодилы были просто цветочками по сравнению с потерей сестры.

И снова в его памяти всплыли слова Макентайра: «Никому не доверяйте».

«Да, конечно, ему легко говорить, а у меня теперь ни Эми, ни денег. Так я точно окажусь на улице!» — подумал Дэн, но не стал говорить это вслух.

— Это довольно рискованно, — вместо этого произнес он. — Если вы с Эми работаете в разных направлениях, то мы можем оказаться за тысячи километров друг от друга.

— Это правда, — с серьезным видом качнул головой Йона. — Не хочу тебе врать и говорить, что такого точно не случится. Но у тебя больше шансов встретить ее, охотясь за ключами, нежели искать ее, как иголку в стоге сена, в этом семнадцатимиллионном городе.

— А что делать, если она здесь и ищет меня в Пекине?

— Тогда вы уже давно были бы вместе, — грустно вздохнула звезда. — И не только мой попе, ее ищет весь мой рекламный отдел, а это целая дивизия. Нет, здесь ее нет.

Разумно. Зачем Эми терять время на поиски Дэна?

«Она, наверное, вообще ненавидит меня после того, что произошло на Тяньаньмэнь…»

— Ты прав, Йона. Я с вами. И куда теперь?

— Изменения в графике, — ответила звезда. — Гастроли были назначены по всей Великой Китайской стене, но это подождет. Прости, не могу вдаваться в детали. Это идет под грифом «Совершенно секретно» в клане Янусов. Если вы узнаете, из какого вы клана, то поймете, что это такое, когда тебе затыкают рот клятвой молчания.

— Понятно, — сказал Дэн, подумав о том, что быть Мадригалом — это самая мрачная тайна в его жизни и он тоже теперь связан клятвой молчания. — Я тоже рассказал тебе не все.

— Ну, как бы то ни было, мы отправляемся в провинцию Хэнань… в место, которое называется Шаолиньский монастырь. Слышал про такое?

Глаза Дэна сделались как блюдца.

— Еще бы! Это то место, где зародилось кунг-фу? Да это же самая замечательная борьба в мире!

— В этом вся соль — боевые искусства! Янусы — это не только картины маслом и старинные клавесины!

— Но это же просто офигенно! — воскликнул Дэн. — А это далеко отсюда? Как мы туда попадем?

— Китайское ТВ дает мне личный джет. Тусуйся со мной и полетишь первым классом, братишка!

Глава 10

Они вошли в полутемный зал и тут же увидели Алистера. Их дядюшка сидел за столом и, погрузившись в свои мысли, что-то рассеянно чертил на салфетке.

— Каллиграфией увлекаетесь? — спросила Нелли.

От неожиданности Алистер вздрогнул, неловко уронил трость и, спохватившись, с вежливостью, достойной королей, пригласил их за стол.

— Доброе утро! — по-старомодному поклонился он.

— И что это такое? — безучастно спросила Эми.

— Прошу прощения?

Она показала на иероглиф, который он нарисовал на салфетке. Рисунок был выполнен с завидным мастерством, особенно учитывая то, что Алистер использовал не китайскую кисть, а обычную шариковую ручку.

— Вот это, — пояснила Эми, — что это означает.

— Ах, это. Это означает «шарм», — нехотя ответил он. — Ерунда. Не обращай внимания, Эми. Где твой брат?

— Мы его не нашли.

Эми из всех сил старалась не выдавать своих чувств, но темные круги под глазами говорили о бессонной ночи.

— Я по-настоящему боюсь за него, — продолжала она. — А что, если это Изабель Кабра? Вдруг это она похитила его?

Для нее Изабель была бы наихудшим из сценариев.

— Успокойся, — сказала Нелли, прижимая ее к себе. — Слезами Дэну не поможешь.

— Забудьте об Изабель. Дело не в ней. — Алистер протянул им свежий выпуск «Пекин Дэйли», на котором красовалась фотография Йоны во время выступления в «Птичьем гнезде». — Смотрите, вот из-за чего я вас сюда пригласил.

— Старые новости, дядя Ал, — грустно покачала головой Нелли. — Музыки мало. Беспорядков много. И нет Дэна.

— Йона обещал посматривать по сторонам, — добавила Эми. — Он, конечно, соперник, но, по-моему, он тоже за него беспокоится.

— Позвольте, я вам переведу статью, — не дослушал ее Алистер. — «Полиция подоспела до того, как начались серьезные беспорядки, и, к счастью, никто серьезно не пострадал. Однако одному из членов свиты Уизардов — господину Даниэлю К. Хиллу — пришлось оказать медицинскую помощь в связи с незначительной раной, у него оказалась рассечена левая бровь. Мистер Хилл, юный кузен суперзвезды, описал происходящее как „Вечеринка по случаю боев без правил среди леди“».

— Он жив! — взорвалась Эми. — Кому еще придет в голову такая чушь про женские бои?! Это может быть только Дэн!

— У-у-уф!!! Слава богу! — вздохнула Нелли, сдунув со стола салфетки. — Значит, он жив. То есть раз он с Йоной… — Лицо ее скривилось, как будто она целиком проглотила лимон. — Ах ты… Ах ты, подлый! Лживый! Напыщенный! Хип-хоп-индюк! Как же я сразу не догадалась?!

— Как много воды утекло с тех пор, а Янусы все те же! — запричитал Алистер. — Незадолго до Второй мировой войны Пу И стал марионеткой в руках японского правительства, так как оно пообещало вернуть ему трон императора. Таков и наш Йона — он настолько поглощен собой, что даже не видит, какое зло он творит собственными руками.

— Либо все он на самом деле видит, но ему наплевать, — угрюмо пробормотала Нелли.

— Подождите, но какой смысл Йоне похищать Дэна? — сказала Эми. — И главное, зачем мой дебильный брат ему подыгрывает?

— На второй вопрос ты ответила сама, — сказал Алистер. — Ему больше некуда идти. Вполне вероятно, Дэн пребывает в полной уверенности, что Йона просто пригласил его как гостя в свою команду. А что до Йоны, то… Ну разве это не очевидно? Его мотив ясен — это тридцать девять ключей.

— Да у него денег куры не клюют и связи по всему миру. Зачем ему еще и Дэн?

— А разве вы не знаете? — Алистер удивленно переводил глаза с одной на другую. — Вы, молодые люди, устроили в нашем курятнике настоящий переполох!

— Глупости! — ответила Эми. — Ну, положим, перехитрили мы кого-то раз-другой, но мы же еще не выигрываем? — Она запнулась. — Или уже выигрываем?

— Может быть, и нет, но вы значительно младше остальных участников, и у вас нет ни денег, ни помощи клана, ни знаний об истории нашего рода. Большинство из нас предсказывало, что вы не протянете и неделю. Однако результат налицо — вы здесь, и в самом эпицентре. Возможно, вы унаследовали дар Грейс, возможно, вам просто лучше видно со стороны… Но что бы там ни было, Йона похитил Дэна не просто так.

— Знаете, что? Мне наплевать на это состязание! — перебила его Эми. — Во всяком случае, пока мы не вернем Дэна. Кто знает, что Йона с ним сделает, как только Дэн перестанет быть ему полезен. Крокодилы водятся повсюду, — во всяком случае, здесь они тоже существуют.

— Ну, хорошо. Самое главное, теперь мы знаем, где Дэн, — умиротворенно сказала Нелли. — Когда мы найдем Йону, мы найдем и Дэна. Что мне нравится в этих мегазвездах, так это то, что им не спрятаться! Куда бы он ни пошел, мир сразу узнает об этом по телевизору.

— Ну, если верить газетам, то следующая его остановка — Великая Китайская стена.

— Значит, и наша тоже, — решила Эми.

— Голубушка, — сказал он, — Великая Китайская стена около девяти тысяч километров в длину! Но так как Йона в Пекине, то можно сделать немудреный вывод, что первым пунктом его путешествия станет участок Бадалин — он находится в непосредственной близости отсюда. Но и этот участок стены огромен, как целое государство.

— Но Йона знаменитость, — не сдавалась Эми. — Если он там, то мы найдем его. Вернее, мы обязаны найти его, если мы, конечно, хотим спасти Дэна.

* * *

Бродерик Уизард недовольно отвернулся от иллюминатора борта «Гольфстрим G5». Далеко внизу, посреди бескрайних холмистых просторов, раскинулась на несколько километров типичная китайская деревушка с небольшими хижинами и малоэтажными квартирными домами.

— Кажется, я читал, что Дэнфэн — маленькая деревня, — пробурчал он. — А здесь население чуть ли не с целый город!

— Это Китай! — улыбнулся ему бортпроводник. — Здесь даже маленькие городки большие.

— Если в стране проживает один миллиард триста миллионов человек, то приходится расселять их на каждом клочке земли, — сказал Дэн, высунувшись из-за прилавка с газировкой, молочными коктейлями и закусками.

Все-таки этот полет стоит того! Роскошь тут чуть ли не сочится из обшивки самолета. Но вот они приземлились. И к маленькой, единственной на весь аэропорт посадочной полосе, подъехал личный транспорт — автобус «Фольксваген» 1969 года выпуска.

Водитель не знал ни слова по-английски, но зато устроил им часовую экскурсию на чистейшем китайском. Они въехали в поселок Шаолинь, и первым, что бросилось в глаза Дэну, были, как это ни удивительно, самые заурядные сувенирные лавочки и кафе. Поразительным образом туризм докатился даже до такого заповедного уголка Азии. Но вот они проехали еще немного, и Дэн увидел мечту всей своей жизни — на пологих склонах широких холмов вдоль дороги десятки людей в шаолиньских оранжевых робах занимались кунг-фу.

Прижавшись носом к грязному, засиженному мухами стеклу, он во все глаза смотрел в окно, завороженный этим прекраснейшим зрелищем на земле.

— Клево, да?

— Зашибенно, — ответил его кузен, даже не взглянув в окно.

И в этом весь Йона. Его совершенно не интересует внешний мир. Все, что он видит перед собой, это цель, например какой-нибудь следующий ключ. А все остальное вне поля его зрения. Дэн невольно подумал об Эми — она такая же, эгоистичная и целеустремленная. Она так поглощена этой гонкой, что уже наверняка забыла о собственном брате.

Водитель остановил автобус и на прощание снабдил их пространными инструкциями на великолепном китайском, из которых никто не понял ни слова. Дальше их путь пролегал пешком.

Шаолиньский монастырь предстал пред ними неожиданно, словно сказочное видение. Издалека он был похож на волшебное, парящее в небе королевство. Четкие, изогнутые очертания его крыш были похожи на крылья гигантских птиц, плывущих среди облаков над самой вершиной горы Суншань.

Вот она — священная колыбель самых прекрасных боевых искусств в мире! И вдруг он впервые в своей жизни понял Эми. Он понял, почему каждый раз, как только судьба забрасывала их в новые страны и они соприкасались с историей, Эми чуть ли не визжала от восторга. Но вот они подошли к главным воротам монастыря и застыли перед изваяниями каменных львов, стерегущих святыню. Еще немного, и Дэн окажется там, где в течение полутора тысяч лет оттачивалось высшее мастерство самых потрясающих, самых крутых боевых искусств в мире.

Окажись Эми здесь, у нее впервые появился бы шанс отомстить ему за то, что он мешал ей наслаждаться всеми этими чудесными музеями, за то, что он чуть ли не силой тащил ее из этих восхитительных научных залов и необъятных библиотек. «О, какая тоска, этот твой Шаолиньский монастырь! Это противное кунг-фу! Мне скучно, пойдем отсюда, Дэээн…»

Нет, Эми-то, конечно, никогда так не скажет. Она терпеливая. У них в семье такое может позволить только он. Лишь он имеет Великую Печать Дэна Кэхилла «Не одобряю!» и может смахнуть в урну все, что, с его точки зрения, заслуживает приговора. А такого было — чего уж там греха таить — немало.

«А с другой стороны, при чем тут Эми? Я, между прочим, Мадригал! Мы хладнокровные убийцы и в наших жилах течет ледяная кровь! Подумаешь, семья! Мы, вообще, едим этих маленьких…»

Родители… Конечно, он сам был еще маленьким — что он о них знал? Но, насколько он помнил, у них точно была не ледяная кровь, а совсем наоборот… И тут его охватила такая жгучая тоска, словно ему в сердце вонзили кинжал.

Дэн очнулся от своих дум, услышав рядом с собой чей-то голос.

— Фотографировать запрещено.

Это был монах, одетый в оранжевую, перекинутую через плечо тунику и с выбритой макушкой. Он показывал на «Блэкберри» в руках у Бродерика.

— Но я не собираюсь ничего фотографировать, — желая от него отвязаться, ответил тот.

— Камеру вернуть потом, — ответил монах и молниеносным движением руки выхватил у него телефон. Тот и глазом не успел моргнуть.

Дэн стоял, открыв рот. Он еще никогда не видел, чтобы движения простого смертного могли быть такими быстрыми.

— Это моя связь с миром! — в негодовании закричал Бродерик.

— Лады, попе, зато пальцы отдохнут, — успокоил его сын.

Перед тем как пропустить их через ворота, монах окинул каждого подозрительным взглядом, особенно придирчиво осмотрев Йону.

«По-видимому, хип-хоп не очень-то популярен в провинции Хэнань», — решил Дэн.

Они вошли в дворик Чан-чжу, украшенный скульптурами и фресками, которые изображали технику боя кунг-фу. Дэн был просто поражен. Для него это был настоящий подарок судьбы.

Дальше они прошли в Храм Тысячи Будд, в центре которого находился алтарь, сделанный из бронзы и белого нефрита.

— Обратите внимание, какой здесь неровный пол, — услышали они голос гида, который обращался к группе британских туристов. — В этом храме на протяжении многих лет тренировались учителя кунг-фу, оттачивая технику удара ногами. Представьте себе, какой силой они должны были обладать, чтобы оставить в камне такие глубокие следы.

Дэн специально встал одной ногой в каменный след, и ему показалось, что он почувствовал сильнейшую энергию, исходящую из камня.

Несмотря на то что в монастыре не было лестниц, они, переходя из храма в храм, оказывались каждый раз все выше и выше, так как монастырь располагался на крутом склоне на самой вершине горы.

— В этот клуб меня бы в любом случае не приняли. — Бродерик с сомнением оглядел толстые каменные стены, от пола до потолка расписанные подробнейшими изображениями техник кунг-фу.

В центре зала вокруг какого-то объекта в стеклянной витрине собралась толпа посетителей.

— Перед вами находится одна из самых главных святынь монастыря — Камень с тенью, — рассказывал монах другой группе туристов. — Это кусок скалы, на которой в пятом веке нашей эры сам Бодхидхарма, наш великий Учитель, навечно оставил свою тень. Он просидел перед этой скалой, неотрывно глядя на нее, девять лет подряд, взяв на себя величайший обет молчания и медитации. Когда глаза его не выдержали и стали закрываться от усталости, он выдернул себе веки. Он просидел в позе лотоса так долго, что ноги его иссохли и отвалились. Он сидел так все эти годы под палящим солнцем, которое отбрасывало на скалу его тень так четко, что на ней даже отпечатывались складки его одежды, и вы до сих пор можете их видеть.

«Так вот почему эти монахи такие крутые, — подумал Дэн. Нет, конечно, он не был поклонником медитации, и тем более отрывания век. Но какова сила воли! — Представляю, каким он был бойцом, когда у него еще, конечно, были ноги».

— Думаю, ему не пришлось после этого танцевать чечетку, моргать и подмигивать, — прокомментировал Йона.

Услышав его, монах бросил на него презрительный взгляд.

— Грубые шутки не уместны здесь, молодой человек. Бодхидхарма — наш великий Учитель и основоположник китайского дзен-буддизма, если желаете знать. И именно он, наш великий Учитель, изобрел искусство кунг-фу в Шаолиньском монастыре.

— Лады, — ответил Йона, подняв руки. — Виноват. Но грузить Гангсту всем этим средневековьем…

— Гангсту? — глаза монаха расширились, и он что-то возбужденно закричал на мандаринском диалекте.

Вдруг, откуда ни возьмись, со всех сторон к ним бросились толпы монахов и стиснули свои ряды вокруг Камня с тенью.

Самоуверенность Йоны как с руки сняло.

— Ой-ой-ой! Ребята, я не хотел вас обидеть. Я просто пошутил!

Бродерик потянулся к карману за своим «Блэкберри», чтобы позвать на помощь, но увы…

Даже Дэну стало не по себе, когда вокруг стала сгущаться оранжевая масса, состоящая из бойцов кунг-фу высшего пилотажа, обладающих невообразимой силой и сверхчеловеческими способностями драться. Например, одним ударом голой ступни оставить след в каменном полу.

— Ваще? — испуганно пробормотал Йона. — Я вас уважаю. Уважаю вас я. Я весь в уважении… э-э-э… к старинным традициям и… э-э-э… н-у-у… к оранжевым шмоткам…

Монахи наступали все ближе, сужая круг, и в зал стекалось все больше послушников, так что даже было странно, откуда их столько берется; казалось, они проникали сквозь стены. Десятки пар горящих неистовым огнем глаз были готовы прожечь Йону насквозь. Наконец в этой напряженной тишине раздался голос самого старшего монаха:

— Так, значит, это правда, да? Ты — Йона Уизард, американский артист и музыкант?

Глава 11

Впервые в жизни знаменитый Йона Уизард не знал, как поступить. Его рэперский шарм еще ни разу не подводил его и всегда помогал выпутываться из любой ситуации. Но против монахов Шаолиньского монастыря его запатентованная харизма была попросту бессильна.

Дэн во все стороны замотал головой в поисках пути к отступлению. Если все сложится, как он и предполагал, то есть сбудутся худшие его опасения, то им придется уносить ноги от рассерженных мастеров высшей школы боевых искусств.

— Среди наших послушников много твоих почитателей, Йона Уизард, — бесстрастно продолжал главный монах. — Мы считаем, что наши обрядовые мантры и твой стиль — кажется, у вас это называется «хип-хоп грув», так? — имеют много общего. Мы считаем, что ты — как это ты говоришь? — «это улет».

У Йоны вырвался радостный смех.

— Спасибо, йоу. Приятно, когда народ в теме — это понятно? — то есть мир во всем мире!

— Меня зовут Ли By Чен, я главный настоятель Ордена Шаолиньского монастыря, — представился монах. — Прошу вас оказать нам честь и последовать за нами.

Окружив их дружной толпой, монахи повели их вглубь часовни. Впереди всей процессии шли Йона с настоятелем, за ними Бродерик с Дэном, и дальше остальные послушники. Проходя из зала в зал мимо произведений, которым, мог бы позавидовать дворцовый музей Запретного города, и невиданного количества древних манускриптов в монастырской библиотеке, они дошли до арки, украшенной резьбой. Как только они через нее прошли, воздух сразу стал холоднее, и Дэн понял, что теперь они внутри горы. Вокруг не было ни туристов, ни сувенирных лавок, ни табличек на двенадцати языках мира. Это было сердце Шаолиньского монастыря, куда посторонним вход запрещен и куда пускают единичных избранных.

Дэн заглянул в боковой зал и увидел нескольких, видимо, самых лучших бойцов кунг-фу. Это было непередаваемое зрелище. Их движения были такие быстрые, и в то же время такие плавные и легкие, что на первый взгляд их молниеносный поединок скорее напоминал танец, чем бой. Но это был далеко не балет. Их выпады и взмахи свистели, как пули. Тела их парили в воздухе, не подчиняясь законам земного тяготения. И тогда Дэн понял, что то кунг-фу, которое он видел, проезжая по полям на автобусе, было простым детским садом по сравнению с настоящим боем.

Дэн потерял дар речи. Он откашлялся и сиплым шепотом произнес:

— Это самое крутое кунг-фу, которое я видел в жизни.

— У нас данный вид боя называется ушу. Дело в том, что слово «кунг-фу» означает любое искусство, отточенное длительной практикой. А ушу относится сугубо к боевым искусствам. Как насчет урока, молодой человек?

Сердце Дэна забилось так сильно, что чуть не выпрыгнуло из груди.

— Я?! Вместе с этими парнями? Да вы шутите!

— В Шаолиньском монастыре не шутят, — сурово посмотрел на него настоятель. — Но если ты желаешь, мы можем научить тебя паре неплохих приемов.

— О, я хочу! — со всей страстью закричал Дэн. — Я хочу!!

* * *

По расписанию автобус идет до Великой Китайской стены семьдесят минут, но это, вероятно, без учета пекинских пробок. Прошло ровно семьдесят минут, а они все еще ползли по шоссе, заполненном автомобилями и грузовиками. А хуже всего обстояли дела с Саладином. Дело в том, что Египетский мау начал проявлять нешуточный интерес к курице, которую везла с собой деревенская жительница, сидевшая на соседнем ряду.

— Бедная курица, — делилась наблюдениями Нелли. — Никаких шансов на выживание — либо она попадает в объятия Саладина, либо в бульон. Конец ее предрешен, и это последним путь в ее жизни.

Эми, как обычно, увлеченно читала, отрешившись от всего остального мира. В руках у нее была книга «Пу И: Последний сын Поднебесной». Этот толстый том в мягкой обложке она в последний момент прихватила на автовокзале. Но как бы ни был велик ее интерес к судьбе императора, мысли ее по-прежнему блуждали вокруг судьбы Дэна.

— Нигде не видно маек с Йоной Уизардом? — оглянулась она вокруг. — Если мы встретим фаната Йоны, то можно будет проследить за ним, и он приведет нас к нему.

— В этом куробасе? Хип-хоп-фанаты? Да никаких шансов, — ответила Нелли, хмуро оглядев пассажиров.

На самом-то деле Нелли с самого начала только и делала, что вглядывалась во все попадавшиеся ей навстречу майки. И не только в майки, но еще и в бейсболки, шляпы и прочие головные уборы, а также в пряжки ремней, конфеты «Пец» в пластмассовых футлярчиках и прочие уизардовские рекламные штучки. Более того, она, навострив уши, но как бы случайно проходя мимо, бросалась ко всем подросткам, одетым в более или менее хип-хоповскую одежду, чтобы узнать, не льется ли из их наушников речитатив Йоны. Но как бы не так.

И как они умудрились потерять Дэна? Если Эми чуть ли не сходила с ума от горя, то чего уж там говорить о Нелли. Та была буквально на грани помешательства. Внешне она, конечно, держалась — исключительно ради Эми, на которую без слез нельзя было смотреть. Ведь, все-таки это ее дети — и они абсолютно на ее совести. И вот один из них потерялся.

Нет, Дэн не потерялся. Он где-то с Йоной. И с одной стороны, это лучше, чем пропасть без вести или оказаться в клешнях Изабель Кабра. Все-таки, Йона не худшее из зол и не чета этим змеенышам из гнезда Кэхилл. Но с другой стороны, какая разница? Это все равно что выбирать между тигровой и большой белой акулой. А особенно когда этот Йона что-нибудь задумал. Ведь не зря же он им наврал с три короба насчет Дэна.

Задание было ясно.

«Да, найти Дэна важно, но ключи важнее», — услышала она накануне, когда говорила кое с кем из телефона-автомата.

«Но речь идет об одиннадцатилетнем ребенке!» — закричала она в ответ.

«Но речь идет о внуке Грейс Кэхилл! — возразили ей из трескучего автомата. — А это достаточно изобретательный молодой человек, как мы успели заметить. И у нас есть все основания полагать, что он способен сам о себе позаботиться».

Хорошо им так рассуждать, сидя в кожаных креслах за тысячи миль отсюда.

Внезапно на нее обрушилась вся тяжесть ее положения — скрывать свое истинную миссию оказалось не легче, чем искать ключи. Нелли заворочалась в кресле и крепче прижала к себе Саладина.

Чувство вины преследовало ее повсеместно и каждую минуту ее жизни. Этим бедным детям лгут с самого их рождения. Сначала родители — они скрывали от них свое происхождение. Потом Грейс — она так и не раскрыла им причины пожара. Дальше гонка за ключами — тут ложь царствовала повсюду, это просто какое-то Международное Сообщество Предателей. И кто знает, какую лапшу Йона теперь вешает на уши Дэну? Подумать страшно!

«И первая в этой эксклюзивной коллекции лжецов я сама! Та, в которую они верят и которой доверяют. Та, которая должна защищать их…»

Если бы ей пришлось выбирать между этой миссией и Эми с Дэном…

«Так, не беги впереди паровоза. Думай о сегодняшнем дне, а не о том, что, может быть или скорее всего, произойдет завтра. Разыщи Дэна Береги Эми. Смотри, чтобы она не потеряла…»

В конце концов, какова бы ни была ее миссия, она все еще их компаньонка! Эти дети главная ее обязанность. И самое важное сейчас, во-первых, безопасность Дэна, а во-вторых, душевное здоровье Эми.

Надо ее побольше отвлекать.

Она повернулась к Эми:

— Как книга? Нашла что-нибудь?

Эми пожала плечами:

— Пу И был Янусом. Это ясно, как белый день. Типичнейший представитель — безнадежно избалованный, помешанный на искусстве, абсолютно эгоцентричный. И как результат — только его свергли с престола, как жизнь его тут же пошла под откос. Все еще было более-менее до тех пор, пока ему разрешали жить в Императорском дворце. Там его по-прежнему боготворили евнухи, окружала толпа слуг, и ему не давали и пальцем пошевельнуть. И как только он пожелал, ему тотчас же прислали учителя из Лондона. Пу И был поклонником Запада и даже присвоил себе английское имя — Генри.

— Император Генри? — улыбнулась Нелли. — Хорошо звучит! Как король Ральф.

— Но потом они вышвырнули его из Запретного города, и это сломило его. Он стал этаким плейбоем, богатым бонвиваном и молодым бездельником. Никого тебе не напоминает?

— Йона, по крайней мере, сочиняет рэп и неплохо зарабатывает на этом, — ответила Нелли. — Конечно, он придурок, каких свет не видывал, но бездельником его не назовешь — он работает.

Постепенно пробки кончились, и автобус поехал быстрее.

— Когда началась Вторая мировая война, — продолжала Эми, — японцы провозгласили его императором Маньчжоу-Го — так раньше называлась Маньчжурия, родина династии Цинь. Он прекрасно видел, что из него хотят сделать простую марионетку в руках японского военного правительства, однако не мог и не захотел противостоять соблазну снова почувствовать себя императором. Но вскоре ему пришлось заплатить за это слишком высокую цену — через некоторое время пришла новая власть, его опять свергли с престола, и он получил десять лет тюрьмы как предатель. Когда, спустя все эти годы, его выпустили на свободу, он стал жить как самый обыкновенный человек и работать простым библиотекарем. Он умер в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году.

— Не повезло бедняге, — сказала Нелли. — Сначала тебя одевают, как куклу, в золотую парчу и драгоценные камни, а потом выбрасывают на улицу. Несчастный… И детство его закончилось всего в шесть лет.

— О, это абсолютно в духе Кэхиллов, — с горечью сказала Эми. — Их почерк. Они все переваливают на твои плечи, когда ты еще почти в пеленках. В нашей семье никому не позволяют долго оставаться детьми. Они забирают у человека детство. О, мы слишком заняты покорением мира, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

«И я часть этой системы, — подумала Нелли. — И собственными руками толкаю этих детей в эту смертельно опасную игру».

Ей вдруг захотелось прижать к себе эту девочку, крепко обнять ее и успокоить, сказав, что все будет хорошо, что пройдет немного времени, и они вернутся в свою нормальную жизнь и станут жить как самые обыкновенные подростки. Но, к сожалению, это будет ее очередная бессовестная ложь.

Поэтому она не стала этого говорить.

— Значит, Пу И разрисовал тот шелк, — решила вернуться к теме Нелли, — и потом спрятал его в своем тайнике на чердаке храма до того, как его вышвырнули из Запретного города. Иначе бы он не смог этого сделать потом, ведь его ни за что туда не пустили бы и уж тем более не позволили бы свободно разгуливать по городу.

Эми открыла хронологическую таблицу в начале книги.

— Из дворца его выгнали в тысяча девятьсот двадцать четвертом году. Ему тогда уже исполнилось восемнадцать. Может быть, он предчувствовал что-то? Что дни его во дворце сочтены? И поэтому написал это стихотворение?

И она прочитала по памяти:

«То, что ты ищешь, ты держишь в руках,

Неизменно оно от рожденья,

Где земля встречается с небом».

— Как ты думаешь, о чем это? — задумавшись, спросила Эми.

Нелли закатила глаза:

— Кто вас поймет, Кэхиллов? Очередное мумбо-юмбо про тридцать девять ключей?

— То, что ты держишь в руках, это лишь страница, на которой оно написано. И что это нам дает? Ведь мы ищем что-то другое. Неизменно от рожденья — ну, и что это? Ничего не бывает неизменно, все начинает меняться с первой же секунды появления на свет. И «где земля встречается с небом…»

— У меня для тебя новость. — Нелли состроила кислую мину. — Земля везде встречается с небом. Так устроен мир — земля кончается, небо начинается. Послушай, так мы ничего не найдем.

Эми бросила на нее проницательный взгляд.

— Что ж… мы не знаем, что хотел этим сказать Пу И. Однако нам известна дата, когда это было написано, — тысяча девятьсот двадцать четвертый год.

— И-и-и?..

Эми достала из рюкзака ноутбук Дэна и включила его.

— И мы попробуем выяснить, что произошло в истории человечества в двадцатые годы двадцатого века. Это нам даст некую картину мира, в котором жил Пу И. Какие исторические события происходили вокруг него в те годы? Знаешь, какая главная отличительная черта у Кэхиллов? Их дела вошли в историю человечества.

Однако Нелли была не столь оптимистична.

— Но жизнь этого парня нельзя назвать выдающейся. Он почти младенцем занял трон и чуть ли не с горшка стал императором, позже он превратился в юного прожигателя жизни, потом в японскую марионетку, государственного преступника и кончил жизнь простым библиотекарем. И ты надеешься найти о нем то, о чем молчат учебники?

— Да. А именно то, что относится к Кэхиллам. Смотри, если в обычных книгах написано, что, например, Амелия Эрхарт предприняла попытку совершить полет через океан, то нам это видится совсем по-другому. Этот исторический факт говорит нам о большем — а конкретно о том, что истинным мотивом ее путешествия были на самом деле поиски ключей. Спорю, с Пу И происходило то же самое.

— А именно?

Эми открыла файл с исторической энциклопедией и выбрала 1924-й год.

— Так. Ну, смотри… Спустя всего лишь несколько месяцев после изгнания Пу И была основана компания IBM… а, например, в России к власти пришел Иосиф Сталин…

Который раз Нелли была поражена сообразительностью этой девочки и ее потрясающей логикой. Она подвинулась к ней ближе и склонилась над экраном.

— Греция провозглашена республикой — о-о-о! — как я мечтаю туда поехать! Представляешь, острова в Средиземном море, пахлава…

Голос ее потонул в рычании двигателя — их автобус осиливал крутой подъем в гору. Они уже полчаса как ехали по холмистой местности, поднимаясь все выше, и дорога становилась все круче. И вот она неожиданно выросла у них перед глазами — Великая Китайская стена.

Эми не смогла сдержать восторженного возгласа. Древняя каменная стена тянулась в обе стороны до горизонта, пролегая через горы и холмы, реки и долины. Девять тысяч километров…

«Это, — думала Нелли, — как от Бостона до Сан Диего, а потом свернуть налево и по прямой до Мексико-Сити».

— Я, конечно, видела ее на картинках, но в реальной жизни это что-то… — прошептала Эми.

Даже Саладин на некоторое время отвлекся от вожделенной курятины в соседнем ряду и с удивлением воззрился на нечто огромное и, по мере того как они приближались, заслоняющее все небо в окне.

Нелли забрала у Эми ноутбук и открыла страницу с Великой Китайской стеной, переводя удивленный взгляд с изображения на оригинал и поражаясь тому, как мало эти фотографии передавали то впечатление, которое стена производила в реальности. Велика Китайская стена — это единственный земной объект, созданный руками человека, который виден из открытого космоса. И когда-то охраняемый более чем миллионным войском.

Во время ее строительства, если человек умирал, его тело бросали прямо в ров или замуровывали в стену. Никто наверняка не знает, сколько было этих несчастных, но, по слухам, в ней покоится около трех миллионов усопших душ. Великая Китайская стена не имеет себе равных в мире — она уникальна благодаря своей древности, исторической ценности и, прежде всего, совершенно невообразимой, неправдоподобной длине.

Нелли с ужасом смотрела на уходящую за горизонт стену и постепенно осознавала, что искать кого-то в ее пределах — это все равно что искать песчинку в океане.

Глава 12

Оранжевый оказался ему к лицу. Он был просто рожден для оранжевого.

— Кто-нибудь, сфотографируйте меня! — позвал он.

Вот! Это будет жемчужина его коллекции. Он уже представил, как увеличит снимок до шестиметровых размеров и повесит на стене в зале спортивных трофеев Дэна Кэхилла.

— Фотографировать запрещено.

Это был удар. Он открыл было рот и приготовился бороться за права ребенка, но передумал. С такими парнями лучше не спорить. Себе дороже. А кто осмелится хотя бы пискнуть против того, кто может невзначай вырвать у тебя руку и до смерти отхлестать тебя этим кровавым обрубком?

— Ну, можно хотя бы оставить костюмчик?

Противники проявили терпимость и сдержанно улыбнулись.

Урок начался. Дэн, конечно, уже воображал, как он сейчас легко и непринужденно взлетит под потолок, стремительно разрезая своим телом воздух, но ничего подобного не произошло. Что ж, это только начала, а раз так, то ему решили объяснить самые азы. Дэну показали основные удары и махи, а потом начали учить, как правильно падать.

Его опрокинули на жесткий мат, и Дэн ощутил восторг. Какое счастье! Ну, где еще можно найти такое? Заниматься кунг-фу, то есть ушу, в секретном зале Шаолиньского монастыря, да еще и в пещере священной горы Сун.

Они перешли к базовым броскам — Дэн был на вершине блаженства. Монах похвалил его за отличное равновесие, и Дэн почувствовал себя на седьмом небе от счастья. А благодаря цепкой памяти, ему не пришлось повторять дважды — он все схватывал на лету и помнил приемы каждой клеточкой тела.

Но вот наступил его звездный час — спарринг-поединок: Дэн против четырех самых опасных в мире бойцов. Нет, конечно, он понимал, что они просто позволили себя победить. Но все равно! Почувствовать, что ты можешь опрокинуть великого мастера кунг-фу, — это непередаваемо! Даже если этот чувак фактически (но все-таки не совсем) опрокинул себя сам.

Дэн приготовился, сделал бросок, монах присел, встал в стойку. Нет, это не сон — это настоящий поединок новичка с мастером кунг-фу великой Шаолиньской школы.

Дэн сделал выпад, две сильные руки схватили его за одежду, и, не успев сообразить, что к чему, он понял, что лежит животом на пятках противника. Тот пружинно разогнул ноги и перекинул его через себя.

Короткий толчок, и Дэн почувствовал, что летит.

«Ну, не может быть!» — промелькнуло у него в голове.

Это был триумф. Ему даже в голову не пришло, что теперь ему не собрать костей.

В следующую секунду его уже подхватили три пары сильных рук и бережно поставили на пол.

Так, все ли цело? Отлично, руки, ноги, все на месте.

Лицо его расплылось в счастливейшей из улыбок.

— Это просто потрясающе! Как вы это сделали? Его учителя сдержанно улыбнулись.

— Это один из базовых оборонительных приемов ушу, — ответил ему мастер, довольно улыбнувшись. — Движущая сила врага — главный твой союзник.

В зале появился новый монах, который принес им поднос с едой. Наступило время для чайной паузы. Дэн откусил кусочек чего-то, обжаренного в масле, и стал задумчиво его жевать. На что-то похоже… но вкус какой-то необычный. Нет, не то чтобы неприятный или противный. Что-то хрустящее и солоноватое, чем-то похоже на поджаренный бекон, но не так жирно.

— А что это? — спросил он, отправляя в рот следующий кусок.

— Это деликатес из куколок шелкопряда, — получил он в ответ.

Дэн чуть не подавился, но не выплюнул.

— Мы едим червей?

— Нет. Гусениц. Это куколки бабочки Тутовый шелкопряд. Bombyx Mori.

А, ну да… Как будто это что-то меняет. Не черви. Куколки.

Дэн неимоверным усилием заставил себя проглотить то, что так просилось наружу. Нет, он, конечно, понимал, что это всего лишь воображение, но все равно, у него было такое ощущение, что в животе у него целый зоопарк насекомых.

Он поднялся и, еле переставляя ноги, направился к выходу.

— Кажется, мне нужно подышать.

Один из монахов проводил его через лабиринт, ведущий во двор Чан-чжу. Дэн, еле шевеля языком, пробормотал на прощание благодарности и, пошатываясь, пошел прочь.

Нет, не быть мне шаолиньским монахом… У них лучшие в мире боевые искусства, но еда просто гадость!

Попадавшиеся ему навстречу туристы с любопытством оглядывали с ног до головы европейского мальчика в одежде шаолиньского монаха. Но Дэн не замечал ни их восторженных взглядов, ни достопримечательностей. Ему просто хотелось походить, чтобы успокоить живот.

Йоны нигде не было видно. Наверное, юная звезда все еще раздавала автографы своим шаолиньским поклонникам.

Когда буря в животе прошла, Дэн будто впервые увидел этот мир. А это еще что такое? Какой-то мини-лэнд из восточной сказки. Он прошел еще немного, и оказалось, что это не игрушечный городок, а настоящее старинное кладбище с удивительными каменными надгробиями в виде китайских пагод, некоторые из которых были до десяти метров высотой, а то и больше. Какое удивительное место! Целый лес пагод! Здесь, на вершине горы, в монастыре, на протяжении многих веков находят свой последний приют послушники Шаолиня.

Какой удивительный покой и тишина, особенно если у тебя в животе не плавают куколки тутового шелкопряда.

Дэн постоял еще немного и вышел за ограду с другой стороны кладбища. Там, на краю обрыва, была панорамная площадка с видом на гору Сун. Около парапета стояло несколько телескопов, направленных прямо на ее вершину. Дэн порылся в карманах и достал монетки.

Мелочь, а приятно! Все-таки быть с Йоной не так уж плохо — это он выдал ему китайские деньги.

Дэн заглянул в телескоп и направил его на окутанную серебристой дымкой вершину. Сквозь туман на фоне свинцовых облаков парил, сверкая белизной, величественный и одинокий монумент.

— А это что такое? — пробормотал он.

— Это статуя Бодхидхармы, — невесть откуда взялся смотритель.

— Тот самый, который с глазами? — вырвалось у Дэна.

— Один юань, — подсказал смотритель, кивая на щелочку для монеток.

Дэн бросил монетку и уткнулся в подзорную трубу. Телескоп ожил и деловито застрекотал таймером. Статуя оказалась сделана из гладкого блестящего камня невероятной белизны. Дэн ахнул — прямо перед ним на высоком каменном пьедестале сидел огромный бородатый монах в позе лотоса и смотрел прямо ему в лицо. Дэн навел телескоп ближе… Так… вот его глаза… нет, веки на месте… Хорошо, а теперь немного вниз… посмотрим, тут ли у него ноги… о нет, нижняя часть его тела была скрыта под одеждой. И вдруг Дэн во весь голос закричал:

— Я же его знаю!!

И откуда этот бостонский сирота мог знать старого монаха, сидящего на вершине горы Сун? Из телевизора, из Интернета или из школьных учебников?

У него в памяти всплыл какой-то смутный образ белой статуи, покрытой серой пушистой шерстью…

Кошачьей шерстью…

Это что, Саладин?

Точно! У Грейс на лестнице стояла статуэтка, изображающая этого монаха! Точь-в-точь как в телескопе, только намного меньше. Саладин просто обожал ее — он все время терся о ее фарфоровые бока и мог часами ходить кругом, обнимая ее пушистым хвостом.

Они с Эми еще звали его Бородатым Буддой.

«Ну как же я мог забыть! Я же его до смерти боялся!»

И теперь перед ним высился самый что ни на есть настоящий подлинник.

Дэн снова нахмурился.

Они ни о чем и ведать не ведали, пока она была жива. А ведь бабушка просто по уши была в ключах. Все это пресловутое состязание среди Кэхиллов было ее идеей. Она жила этими ключами и лично составила завещание вместе со своим помощником Уильямом Макентайром. Позже выяснилось, что все, о чем она им рассказывала, было подсказкой к поискам ключей. Как будто она все еще ищет ключи из могилы.

Он снова почувствовал раздражение на бабушку.

Ведь она буквально имплантировала в их головы всю эту дребедень, а в Эми даже больше, так как они были невероятно близки и почти неразлучны. Дэн порой не мог отделаться от навязчивой мысли, что его голову превратили в жесткий диск, зараженный несметным количеством вирусов, которые только и ждут, когда придет их очередь проснуться и гулять на воле.

Единственным, чего не учла Грейс, была вероятность того, что Дэн бросит эту гонку. Или постепенно сойдет с ума. От того, что его мозг заминирован. Хочет он этого или нет, но голова его взрывается воспоминаниями каждый раз, когда дело касается ключей. И это было выше его сил, и неважно, гонка это или что-то еще — просто натура его была такова, что в нем неизменно побеждало любопытство.

1) Связи Йоны по линии Янусов привели его сюда, в Шаолиньский монастырь.

2) Там наверху восседает тот самый Бородатый Будда.

Совпадение?

Ну да, разумеется.

Дэн посмотрел наверх. Над ним светилась статуя, венчающая верхушку горы, до которой не один километр пути. А перед ним — уходящая в облака лестница с вырубленными в скале полуразвалившимися ступеньками.

По меньшей мере с одним миллионом ступенек, Так, во всяком случае, казалось отсюда.

«Что ж, во всяком случае, я позавтракал своим шелкопрядом…»

И, видимо, не зря. Запас энергии ему сегодня не помешает.

Глава 13

— Ребят, это ваще! Вы — мои фанаты? Йоу! — сказал Йона Ли By Чену.

— Мы столько ждали этого дня, а клан присылает нам какого-то глупого мальчишку, — проворчал настоятель.

— Клан? — Йона перешел на шепот. — Вы хотите сказать, Янусы?

— Разумеется, клан. Ты же не думаешь, что мы — фанаты твоей ужасной музыки. И мы действительно Янусы, причем единственные прямые потомки Кэхиллов во всей Азии. А вам такой почет только потому, что ты сын Коры Уизард. — Настоятель перевел взгляд на отца Йоны. — А вы, насколько я понимаю, ее супруг. Впрочем, не Янус.

У Йоны словно пелена с глаз спала. А точнее, открылся занавес.

Так вот почему его сюда направила штаб-квартира в Венеции. Потому что, как представители их клана, шаолиньские монахи способны оказать ему содействие в поисках ключей на территории всей Азии.

— Я всегда знал, что с юмором у нее порядок… у моей супруги то есть, — обиженно произнес Бродерик. — А что же она молчала, что среди местных у нас есть свои люди?

Бродерик широко растопырил пальцы, беспомощно шевеля ими в воздухе, словно им не хватало этих маленьких светящихся кнопочек.

— Лады, попе, — успокоил его сын. — Он дело говорит. Поэтому мы здесь. Все в норме.

И в этом была вся Кора Уизард. Она управляет кланом, как каким-нибудь арт-проектом. Сначала выдавала минимум информации, а потом отходила в сторону и любовалась, как от них летят искры. Классика. Она плоть от плоти Янусов. Но поступать так с собственным сыном… Не ожидал.

Настоятель обреченно вздохнул и пригласил их в микроскопический кабинет, в котором с трудом умещался старинный круглый стол, испещренный древесным жучком. Дверь с хлопком закрылась, и они оказались в совершенно изолированном от внешнего мира пространстве.

— Давайте перейдем к самому главному, — не церемонясь, начал разговор Ли By Чен. — Кто этот мальчик? И что он здесь делает?

— Дэн Кэхилл, — ответил за Йону папа.

— Кэхилл? — оживился монах. — Из Янусов?

— Не в теме, — Йона пожал плечами. — Он внук Грейс Кэхилл.

На настоятеля это произвело изрядное впечатление.

— Ах, Грейс Кэхилл… Отличная кровь! И очень опасная дама. Мало кто сумел подойти к разгадке тайны тридцать девяти ключей так близко, как она, очень мало.

— Кончай базар-то, — перебил его Йона. — Нет, ты, конечно, дело говоришь, и Грейс супер, но мама круче. Она перехитрила ее. Поэтому она нас сюда и прислала. В Венеции не хватает последнего ингредиента, чтобы воссоздать формулу Янусов.

Услышав эти слова, настоятель вскочил с места и что-то громко закричал на мандаринском диалекте.

— Прошу меня простить, — сменив тон, снова повернулся к ним монах. — Но мы так долго ждали этого дня. Столько лет нам приходилось терпеть этих невыносимых Томасов с их немереным гонором и мелким умишком.

— Да жутко, — после некоторого раздумья согласился Йона.

— Итак, господа, все, чем мы располагаем сегодня, к вашим услугам. И добро пожаловать в Шаолинь! А кстати, что это за ингредиент, которого там не хватает?

— Так потому-то мы и здесь. Мама уверена, что он в Китае. Но мы еще толком не знаем, что именно надо искать и где. Поэтому мы возим с собой этого малыша Кэхилла.

— Но как какой-то ребенок может знать больше, чем Янусы?

— О, только не надо его недооценивать, — сказал Йона. — Он всего лишь кажется таким несмышленым. Но они в паре с сестрицей уже такое успели сотворить! Кто знает, возможно, им помогают связи Грейс, не знаю.

— Может быть, может быть. Не будем исключать и это, — помрачнел монах. — Что ж, в таком случае давайте считать, что быть одновременно послом Янусов и лицом «Тайгер Бит» не взаимоисключающие вещи. При умном подходе этот отпрыск Грейс может стать очень ценной картой в наших руках.

— Э-э-э… спасибо…

«Это комплимент?»

— Твоя мать не зря ищет ключ именно в Китае, — продолжал Ли By Чен. — В этой стране над формулой Янусов трудилось не одно поколение династии Цинь. На протяжении веков формула была целью жизни нескольких императоров. Но это была не просто цель — это была настоящая всепоглощающая страсть. Да, императоры Цинь прославились на весь мир как величайшие покровители искусства и коллекционеры. Но это было не простое служение красоте, и они собирали не просто произведения искусства. Они собирали ключи, и это было их истинной страстью. Но в результате она сыграла с ними плохую шутку. Они забыли свой народ.

— Ну и как успехи? — нетерпеливо спросил его Йона. — Кто-то из императоров открыл формулу?

— Мы считаем, что да.

— Считаем? — взорвался Бродерик. — А вы что, сами не знаете?

— Дошедшая до нас через многие десятилетия история вкратце такова. — И настоятель демонстративно повернулся к Йоне. — Много лет назад последний император Пу И нанял себе учителя с Британских островов. Имя его было Реджинальд Флеминг Джонстон. Он был из рода Янусов и занимался естественными науками. И вот им-то в секретной лаборатории Запретного города удалось открыть всю формулу.

Йона скосил глаза на отца. Он видел, что тот был унижен высокомерием монаха. Но сейчас было не время утешать его оскорбленное самолюбие.

— Так в чем фишка? Что случилось потом? — нетерпеливо спросил он настоятеля.

— А потом случилось несчастье. Наступил тысяча девятьсот двадцать четвертый год. Пу И терзало предчувствие неизбежной беды, и он знал, что в ближайшее время ему не миновать изгнания. И надо ли говорить, что стало главной целью его жизни? Ему надо было сохранить формулу. И вот тут ему на выручку снова пришел Джонстон, который познакомил Пу И с одним таинственным человеком. Этот человек, как и Джонстон, был тоже с Британских островов и тоже Кэхилл. Но самое главное, он обладал некими уникальными способностями, которых на тот момент ни у кого на земле не было. А так как тогда он был единственным человеком, который обладал этим даром, ему удалось так спрятать эту формулу, что ее до сих пор никто не может найти. Более того, он сумел сделать так, чтобы навеки сохранить ее неизменной. Говорят, что равных ему в этом мастерстве в те времена на земле не было.

— И где он ее спрятал? — чуть ли не закричал на него Бродерик.

— На этом легенда заканчивается, — покачал головой Ли By Чен.

— А кто был этот туз, который спрятал вещь? Как его звали? — спросил Йона.

— Этого тоже никто не знает. После изгнания из Запретного города и последующих событий Пу И стал совсем пассивным и бездейственным. Ходили слухи, что незадолго до смерти его видели на Великой Китайской стене, но это действительно только слухи, не более того. Открытие формулы было его единственным достижением в жизни. Но таким, которое невозможно переоценить. Этим он оставил величайший след в истории человечества — гораздо больший, чем его кратковременное пребывание на троне Поднебесной в детские годы. Вся остальная жизнь Генри Пу И — жизнь светского льва, тюремного заключенного и простого библиотекаря — не достойна имени истинного Януса. — Монах бросил уничижительный взгляд на Бродерика и повернулся к Йоне. — Для простого гражданина, пусть даже императора, это, может быть, и нормально. Но только не для потомка великой Джейн Кэхилл.

Дверь распахнулась, и в кабинет влетел запыхавшийся послушник. Он держал в вытянутой руке телефон Бродерика, боязливо сжимая его двумя пальцами, словно боясь, что эта штука вот-вот взорвется. «Блэкберри» радостно полыхал всеми своими кнопками, словно елка на Рождество.

Бродерик обрадовался ему, как старому знакомому и с важным видом вскочил со стула:

— Это из штаба — срочный вызов от Янусов!

Раскрасневшийся монах с готовностью вручил ему смартфон и, исполнив порученную миссию, выбежал вон.

Йона дождался, пока захлопнется дверь, и, понизив голос, спросил:

— Это от мамы?

— Нет, это не мать, — упавшим голосом сказал Бродерик и протянул ему телефон.

На экране светились китайские иероглифы.

Ли By Чен невозмутимо достал из складок одежды очки для чтения и водрузил их на нос.

— Весьма любопытно. Здесь какие-то числа. Один, тридцать восемь, пятьдесят три.

Бродерик скорчил презрительную гримасу.

— Это аноним, — авторитетно сказал он. — Отправитель скрыт. — Он стал тыкать пальцами в клавиатуру. — Почему надо отправлять шифровку, если к ней нет ключа? Что за чушь?

— Потому что это не чушь, попе, — торжественно заявил Йона. — Секция один, ряд тридцать восемь, место пятьдесят три. Йоу! Это же стадион!

— Но у нас на ближайший месяц нет концертов, — назидательно напомнил ему отец.

— Так в том-то вся и фишка, — ответил ему сын. — Мы пускаем слух, ну, скажем, что концерт будет тогда-то, например, в Шанхае, и тот, кто отправил это, появится в нужном месте в нужное время. Все, что от нас требуется, это связаться с агентом и назначить концерт.

— Рискованно, — разумно заметил Бродерик.

— Да ничего подобного. Смотри, я все это время буду на сцене. В руках у меня будет микрофон. Если что, я одним только взглядом направляю на этого парня пятьдесят тысяч ревущих фанатов. Даже у Люциан нет такой армии поддержки. — И Йона улыбнулся. Эх… Жаль, что мама его не слышит.

— Что ж, недурно для звезды «Кто хочет быть Гангстой?», — бесстрастно посмотрел ему в глаза Ли By Чен. — Но должен тебя огорчить, ты не прав.

— Блефуешь! — обиделся Йона.

— В Шаолине не блефуют, — отрезал настоятель.

— Я уважаю Шаолинь! — Йона поднял руки. — Но просто… Говори сам. Что это, по-твоему, такое?

— С радостью! — согласился монах. — Вы когда-нибудь слышали о терракотовой армии в городе Сиань?

— Так это из штаба армии? — сосредоточился Бродерик.

— Не совсем, — устало закатил глаза монах. — Терракотовая армия — это восьмое чудо света. И если вы хотя бы на минуту перестанете думать о бессмысленной карьере вашего сына, то увидите, что для вас еще не все потеряно, и вам, может быть, еще приоткроется мудрость! Не вся, конечно… Но больше, чем ничего. И вы познаете, что мир — это не только «Энтертеймент Тунайт».

— Факт. Но об этом позже, — вмешался Йона, видя, как наливаются кровью глаза отца. Сейчас он меньше всего хотел, чтобы папа вступил в единоборство с мастером высшей школы боевых искусств Шаолиня. Во-первых, этот Ли By Чен, хоть и мал на вид, да, видимо, удал — да так, что может одним ударом разгромить весь город. А во-вторых, если узнает мама… его ждет чудовищная смерть. Шутка.

— Мы не хотим обидеть ваше древнее чудо. Мы уважаем вас и с уважением желаем спросить, — а уважение здесь в почете, — так что за банда и откуда?

— В окрестностях города Сиань находится древняя гробница императора Цинь Шихуана, основателя династии Цинь и первого императора объединенного Китая. Ее охраняет огромное войско терракотовых статуй, которые сопровождают его в пути по загробному миру.

— Ага, — сказал Йона. — Статуи?

— Да. Это многотысячное войско. Из глины. Каждый воин сделан с величайшим мастерством и больше натуральной величины. Даже сейчас там продолжают каждый месяц находить все новых и новых воинов.

— Но почему вы так уверены, что это сообщение имеет отношение к этой глиняной армии? — не выдержал Бродерик.

— А потому, что в сообщении указан инвентарный номер одного конкретного терракотового воина, — снизошел Ли By Чен. — Пятьдесят третий солдат в тридцать восьмом ряду в раскопе номер один.

— Или это ловушка, — злорадно ответил Бродерик.

— Лады, — миролюбиво улыбнулся Йона. — Ловушка не ловушка — какая разница? У меня будет прикрытие.

Монах с ужасом воззрился на него.

— Послушайте, но даже вы не можете быть настолько безрассудны! Сын Коры Уизард — лакомый кусок в руках наших врагов!

Но Йона сохранял невозмутимость.

— А кто сказал, что пойду я? — И на лице его вспыхнула заученная глянцевая ухмылка. — Я же говорил, что юный Кэхилл нам не помешает.

Глава 14

После первых трехсот ступенек Дэн начал задыхаться. Через следующие пятьсот ему показалось, что еще чуть-чуть, и он выплюнет собственные легкие, размазав их о каменистый склон горы Сун.

Мимо несколько раз проносились одетые в оранжевое монахи и ученики кунг-фу. Они непринужденно взмывали ввысь, перелетая со ступеньки на ступеньку.

Теперь понятно, почему они непобедимые. Если у них каждый день такие тренировки, то они одним нажатием руки способны сплющить целую пагоду, а вместе с ней и гору.

На семьсот пятидесятой Дэн сбился со счета, а статуи Бодхидхармы еще не было видно. Пот лился из каждой поры его изможденного тела, как сердитый ливень из серой осенней тучей.

«Моя форма для ушу! Моя драгоценная форма! Теперь она превратится в потные лохмотья!»

Дэн взглянул на часы. Прошел уже почти час, а он все ползет, и конца не видно. Ну где же этот бородатый Будда? На Луне, что ли?

Мимо него снова пронеслась стайка монахов — на этот раз они летели вниз. Но вот воздух стал заметно холоднее. Значит, вершина уже близко.

Ступеньки резко свернули вправо, и неожиданно прямо перед Дэном вырос кошмар его детства размером в трехэтажный дом. Дэн невольно вскрикнул и смущенно оглянулся по сторонам, не видел ли кто его. Но нет — ни монахов, ни туристов, никого. Никто не тренируется, никто не прогуливается.

Он обогнул основание статуи, разглядывая каждый его квадратный сантиметр. Потом перевел взгляд выше и начал внимательно изучать складки одеяний. Но нигде не было ни следа каких-нибудь секретных посланий или тайных символов. Ни царапины! Ни даже трещинки, где его ждал бы ключ.

Неужели я ошибался насчет Бородатого Будды?

Но тут взгляд его привлекла небольшая часовня, вырезанная в скале прямо за спиной Бодхидхармы. Он еще раз обошел вокруг статуи и, не долго думая, вошел внутрь. Внутри часовня вся была исписана китайскими иероглифами, однако среди них выбивалась надпись на английском языке: «Пещера Дхармы» — и рядом стрелочка, которая указывала на дырку в скале.

Пещера!

О, как же Дэн не хотел туда лезть! Сколько раз во время этой гонки ему приходилось залезать в горные пещеры, спускаться в подземные туннели, заброшенные шахты и старые катакомбы! Да ему их до конца жизни хватит! Что, собственно говоря, пару раз чуть не произошло…

Но не зря же он потел на этой лестнице в небо! Дэн опустился на четвереньки и полез в туннель. Внутри было тесно и темно, каменные стены были холодными и сырыми от влажного воздуха.

Он прополз пятьдесят метров, и внезапно его окутала кромешная тьма. Он понял, что не выдержит — развернется и поползет назад. Эта беспросветная, черная тьма и узкий каменный мешок, сжимавший его со всех сторон, были невыносимыми. Видимость нулевая, а под ногами и над головой одна скала. Сун сожрала Дэна. Дэн в животе у Сун. Ему стало тяжело дышать. Что это? Астма? Нет, он делает вдох и выдох, значит, он дышит, но легкие работают все быстрее и быстрее, словно кто-то подгоняет их плеткой.

Что с ним происходит? Заболел, что ли?

«Ага! Так это же приступ клаустрофобии! Значит, у меня клаустрофобия…»

Он закрыл глаза и заставил себя пропустить все чувства через рассудок. Никто его не замуровывает в эту гору, так что рано себя хоронить. Ему просто… холодно.

Так прошло тридцать секунд, но Дэну показалось, что прошла вечность. Но вот дыхание его восстановилось и теперь он смог трезво оценить обстановку.

Дэн пошарил по полу и почувствовал, что какой-то камень немного сдвинулся с места. Он прополз вперед и снова ощутил это же шевеление, но уже под коленкой. И на том же самом месте. Странно. Он развернулся и начал простукивать пол.

Но нет, все правильно! Там, где ему почудилось это странное шевеление, звук был другим! Не таким, как если бы это была пустота, просто другим.

Ах, если бы у него был фонарик!

Но у него же есть фонарик! Правда, не очень яркий, но все же лучше, чем ничего. Дэн опустил левое запястье вниз и включил подсветку на циферблате.

Конечно, этого было недостаточно. Свет был слишком слабым, но все равно — то, что он увидел, было достойно всех его самых страшных мучений. Этот камень отличался от остальных! Дэн провел циферблатом вдоль его краев и обнаружил, что под камнем плита, врытая в землю и похожая на крышку люка.

Дэн отскреб по ее краям землю и подцепил ее за угол. Плита на удивление легко оторвалась от пола. Дэн поднял ее, осторожно отложил в сторону и снова включил подсветку.

Что это?

Дэн не мог поверить своим глазам. Перед ним был настоящий тайник! Он просуществовал в этой пещере долгие, долгие годы, и никто, ни один человек, не знал об этом. Он первый нашел его! Дэн склонился ниже над своей находкой. Но что это? Остатки свернутого полуистлевшего пледа, а в нем… Что?

Дэн вытащил из тайника сверток и попытался одной рукой развязать его, а другой направить на него свет. Но нет, так ничего не выйдет. Снова тьма… Он положил на место плиту и, бережно прижимая к себе драгоценную находку, начал дюйм за дюймом ползком пробираться к свету. Вот тьма стала постепенно рассеиваться, и вскоре Дэн снова оказался на поверхности земли.

Он быстро огляделся по сторонам. Ни в часовне, ни вокруг статуи не было ни души. Сгорая от нетерпения, Дэн бережно развернул старую ткань и в недоумении уставился на содержимое свертка.

Мусор какой-то. Буквально! Горшки, чашки, битое стекло — все покрыто черной копотью и местами расплавленное.

Ну кому понадобилось прятать в тайнике мусор, словно это какое-то сокровище, да еще и в высшей степени секретное?

Он взял одну из чашек и стал вертеть ее в руках. Но что это? Это не чашки! Это похоже на колбы. А эти — такие тонкие и длинные — похожи на полуразбитые пробирки и какие-то странные стеклянные трубки. Это никакой не мусор, это остатки какой-то лаборатории! И что-то там было не так, потому как все это было явно вытащено из пожара.

Еще один пожар? Как же это напоминает Кэхиллов! Мама с папой, Грейс, Ирина. Прошла всего неделя с момента смерти Ирины. Дэн все еще видел ее словно наяву — как она падает, как над ней обрушивается горящая крыша. Он никак не мог забыть эту жуткую ночь — страшные видения снова и снова возвращались к нему и терзали его воспоминаниями.

С тех пор как умерла Грейс, Дэну пришлось повидать немало. Но в этот раз он впервые в жизни увидел смерть собственными глазами и потом все время ловил себя на мысли о том, что у мамы с папой тоже, наверное, были такие же глаза, как у Ирины в самый последний момент ее жизни.

«Нет… лучше об этом не думать. Так невозможно».

Вдруг он вспомнил подземелье Парижа. Ту фреску, на которой был нарисован Гидеон Кэхилл и четверо его детей — Лукас, Джейн, Томас и Екатерина, основоположники ветвей клана Кэхилл. И за ними на заднем плане тоже полыхали языки пламени.

Руки его дрожали. Не веря своим глазам, Дэн смотрел на оплавленную пробирку. Она был сделана из толстого полупрозрачного стекла с пузырьками внутри. В свертке лежали еще какие-то фрагменты. По сравнению с легким современным оборудованием из алюминия и нержавеющей стали, которое Дэн видел в школьной лаборатории, эти странные предметы казались слишком тяжелыми и грубыми на вид. Видимо, они были целиком сделаны из железа. Что за каменный век был тогда?

Но только — стоп! Сердце барабанной дробью застучало у него в груди. Ведь Гидеон Кэхилл был алхимиком! Вдруг это и есть его лаборатория? Та самая, что сгорела в том пожаре с парижской фрески! Правда, провинция Хэнань далеко не Европа, но с тех пор прошло уже более пятисот лет, а Кэхиллы, как известно, были любителями попутешествовать.

Но где доказательства? Что в этих обломках такого важного? Значит, в них скрыта какая-то тайна, раз их привезли сюда с другой стороны планеты и спрятали в этот тайник!

Дэн внимательно рассматривал каждый черепок, каждый осколок, надеясь найти в них какую-нибудь подсказку.

Ой! Ну вот, порезался об острое стекло. Дэн засунул палец в рот, высасывая кровь. Ему показалось, что он слышит Эми: «Я же говорила тебе, не играй с разбитым стеклом!»

«Да ну? — мысленно ответил он. — Вообще-то это я его нашел. Хотя я даже больше не участвую в ваших играх!»

Далеко внизу была видна панорамная площадка. Рядом с телескопом стояли два маленьких, как муравьи, человечка. Йона и его отец? Отсюда не понятно. Но они, скорее всего, уже давно ищут его.

Значит, пора торопиться. Надо срочно спрятать лабораторию Гидеона Кэхилла. Дэн так и не нашел ничего, что бы как-то раскрыло смысл этого тайника и объяснило, что теперь делать. Все-таки это не ключ. Но зачем-то их спрятали здесь и тащили сюда через полсвета! А следовательно, за этими осколками скрывается очень важная тайна. Янусы просто так ничего не делают. Думай, Дэн…

Ладно, для начала их надо хорошенько спрятать. Завернув осколки в плед, он выпрямился и собрался уже идти, как вдруг из свертка выпал и оказался прямо у его ног какой-то маленький круглый предмет. Дэн наклонился и поднял его. Нет, это не черепок, и не осколок, и не железная трубка. Предмет был правильной овальной формы и, похоже, был сделан из золота, почерневшего от копоти и времени. Сбоку на нем была кнопочка, похожая на замочек от старинных часов с крышкой. Дэн нажал на нее и крышка открылась!

Изнутри одна его сторона была покрыта остатками бархатной ткани, которая когда-то была, видимо, или темно малинового, или фиолетового цвета. А с другой стороны в медальон была встроена старинная миниатюра с портретом на слоновой кости и в окружении изящной резной рамочки.

Дэн не мог отвести от него глаз. С портрета на него смотрела прекрасная юная девушка.

Мама!

«Нет. Не может быть. Этой штуке уже несколько сот лет».

И все в ней не как сегодня — и прическа, и одежда — все из прошлого. Нет, это никак не может быть Хоуп Кэхилл.

«Но лицо-то мамы!»

Конечно, Дэну было всего четыре года, когда она умерла. Но лицо матери забыть невозможно. Никогда.

Вдруг снизу послышался хор голосов. Наверное, еще одна группа монахов совершает тренировку. Пора идти, а не то они с минуту на минуту будут здесь. У него оставалось лишь несколько секунд, чтобы спрятать лабораторию. Дэн бросил последний взгляд на портрет.

Но только не его. Это он оставит себе.

Он затолкал миниатюру во внутренний кармашек джинсов, схватил сверток и начал спускаться вниз. Надо найти такое место, которое он сможет легко вспомнить. Мало ли что. Вдруг эта лаборатория ему еще пригодится.

Дэн отсчитал двадцать пять ступенек — четырнадцать плюс одиннадцать. Ровно столько, сколько им с Эми было лет на двоих. Потом он спрыгнул на тропинку и побежал к густому кустарнику, который рос по всему склону вдоль лестницы. Он нашел небольшую ямку, положил в нее сверток и прикрыл его ветками и камнями. Не лучшее место для такого тайника, но ничего, пока сойдет.

Дэн вернулся на лестницу и как раз вовремя — навстречу уже поднимался шаолиньский монах в сопровождении трех учеников кунг-фу. Они взлетели наверх, даже не удостоив его взглядом.

Дэн припустил вниз по лестнице. По сравнению с подъемом спуск был просто детским аттракционом. И несравнимо быстрее. Дэн мог бы спуститься даже еще быстрее. Если бы то и дело не останавливался, чтобы снова и снова посмотреть на портрет. Лицо мамы, но не мама.

Надо будет непременно показать его Эми. Да, они, конечно, разругались из-за этого состязания, и вообще она вечно им недовольна. Но против этого ей будет нечего возразить. Да она просто обалдеет!

Не успел он оказаться на панорамной площадке, как к нему навстречу уже трусцой бежал Йона. За ним следовал Бродерик, который еле-еле успевал бежать и одновременно стучать по «Блэкберри».

— Ты где пропадал, братишка? — без предисловий начал Йона. — Что ты там делал, наверху?

— Ну… — Дэн замялся, не успев придумать ответа.

Но Йоне, кажется, было все равно, что ответит Дэн. Он был слишком увлечен собственными планами.

— Так, давай, быстро вылезай из этой пижамы и скорей переодевайся во все свое. Мы сматываемся.

— Куда? — удивился Дэн.

— Расскажу в самолете. У нас назначена одна встреча. С армией.

Глава 15

Великая Китайская стена.

Они увидели ее еще издали, пока тряслись в автобусе, и, проделав несколько часов пути, так и не поняли, где ее начало, а где конец. Изначально стена была задумана, чтобы защитить страну от разорительных набегов монгольских племен, и теперь она бесконечной извилистой лентой простиралась вдоль обширной древней границы Северного Китая.

И только когда они вышли из автобуса и, пробравшись сквозь толпу, поднялись на стену, Эми поняла, почему даже монгольской орде приходилось не раз подумать, прежде чем предпринять наступление и штурмовать ее. Начать с того, что стена была толстая. По ширине точно такая же, как их гостиная в Бостоне. Так что китайцы могли разместить внутри стены не одну армию. Кроме того, через каждые полмили она была укреплена сторожевыми башнями. В них располагались посты, казармы, склады с боеприпасами, продуктовым запасом и другими необходимыми вещами для длительной обороны. В стене можно было прожить целую вечность, ни разу ее не покидая.

Кроме того, она была очень высокая. Метров десять в районе Бадалина. Любой, кто отважился бы залезть на нее, немедленно оказался бы под ураганом летящих стрел и душем из кипящего масла.

Стрелы и кипящее масло… Надо непременно привезти сюда Дэна. Да он просто обалдеет! Хотя она и так все время о нем думала — и без этих ужастиков. А эта отвратительная ссора на Тяньаньмэнь вообще ни на минуту не давала ей покоя.

А теперь его нет. Нет, формально он, конечно, есть. Но не с ней… Но, по крайней мере, он не пропал без вести. И то хорошо. А где он, неизвестно. Но зато известно с кем. А это уже полдела.

Мысли о Дэне не давали ей покоя ни днем, ни ночью — какие уж там ключи! Воображение рисовало ей страшные, фантастические картины, как Дэн идет один, и вот к нему из-за кустов крадется мерзкое, пятиметровое, шершавое тело. Нильский крокодил! Вот-вот он раскроет свою пасть и…

Может, она, конечно, и преувеличивает, но Йоне Уизарду доверять нельзя. Как и никому из Кэхиллов. Это факт.

С тех пор как пропал Дэн, прошло два дня. Они еще никогда не расставались так надолго. Ни разу. С того самого дня, как мама впервые принесла домой этот кулек и назвала его Дэном. В тот день Эми поняла, что ее жизнь сломана. Ну а теперь она и вовсе кончена. Без него. Она просто не может жить без него. Ей больше ничего не нужно — ни ключей, ни этой охоты, ни приключений. Без Дэна все потеряло смысл.

Сначала, как только они похоронили бабушку и узнали про ключи, они согласились на эту гонку исключительно ради бабушки, в память о ней. Ну а потом, со временем, когда поиски привели их в Париж, они уже были настолько захвачены этими головокружительными приключениями, что ключи стали целью их жизни, единственным ее смыслом и содержанием. И они почти забыли, с чего все началось.

А теперь… теперь, когда его нет рядом, Эми почувствовала такую бессмысленность всей этой гонки, такую пустоту в душе, что сама мысль об этих ключах стала ей ненавистна.

«Где же ты, Дэн? Это все из-за меня, да? Ты все еще злишься? Ты не хочешь меня видеть и не вернешься никогда?»

«Я тебя ненавижу!» — сказал он. Это были его о последние слова. Куда уж красноречивее.

Он не виноват. Она сама это заслужила. Не надо было так говорить о родителях. Она не имела права. А тем более говорить эту своему младшему брату, для которого она все. Странно, но она даже испытывала какую-то гордость за него, за то, что он так смело защищает тех, кого любит. А вот она… она так не умеет.

Как ей могло такое прийти в голову — радоваться, что родители умерли? Да это просто немыслимо. Что с ней? Откуда в ней эта жестокость? Да еще и сказать такое своему брату! Да за одну такую мысль ей смело можно написать у себя на лбу: «Мадригал».

— Перестань канючить, я все равно не выпущу тебя, Саладин, а то ты еще потеряешься в такой толпе, — раздался голос Нелли.

— М-р-р-р, — жалобно пропищал Египетский мау.

«В такой толпе…»

Эми вздрогнула. В этой стране толпы на каждом углу. Она оглянулась. На стоянке, где они высадились, еще сотни таких же автобусов выгружали разомлевших от долгой дороги туристов. Они тянулись за своими гидами и, как длинные морские водоросли, со всех сторон обвивали площадь, переплетаясь с другими группами и сливаясь с ними в единый водоворот. Фотоаппараты, мобильники, рюкзаки, гиды… У Эми голова шла кругом. Туристы, торговцы, полиция, охрана. Миллионы фигурок, картинок, воздушных змеев, игрушек — от самых маленьких, пустяковых до гигантских, величиной с целую стену — из скорлупы грецких орехов, ракушек, птичьих перьев, бумаги и шелка. И тысячи хитроумнейших китайских головоломок. Простые и грошовые, вычурные и дорогие, подделки и оригиналы, на любой вкус и кошелек. И все — прилавки, ларьки, киоски, витрины — все осаждено многоязыкой толпой. И чеки, кредитки, банкноты, юани. Громадная площадь Тяньаньмэнь, на которой яблоку негде было упасть, теперь казалась тихим сквериком по сравнению с этим вавилонским столпотворением. У Эми перед глазами запрыгали белые зайчики, и, чтобы не упасть без чувств, она стала повторять про себя: «Там, где толпы, там и Йона… Я ищу Йону… Если я найду Йону, то найду и Дэна…»

Однако всех этих людей, которые собрались в одно и то же время в одном и том же месте, интересовал отнюдь не король рэпа. Они прилетели сюда со всех уголков света только ради того, чтобы своими глазами увидеть Великую китайскую стену. Именно она, эта древняя великанша, собрала здесь миллионы своих поклонников, и ее славе мог бы позавидовать даже всемогущий Уиз.

Нелли перегнулась через парапет и, глядя с высоты стены в бесконечную, уходящую даль, присвистнула:

— Отличное место для обороны. Да отсюда видно на пятьдесят километров вперед. А ты ничего не перепутала — ты уверена, что их императоры были Янусами? А не Люцианами? Это больше напоминает их почерк.

— В те времена не существовало ни Янусов, ни Люциан. Ее построили еще за две тысячи лет до рождения Гидеона Кэхилла.

— Прости, я об этом не подумала. Неужели на земле еще сохранились вещи, до которых не дотянулась рука Кэхиллов? Даже не верится! — лукаво улыбнулась она.

Солнце постепенно садилось, и его яркие лучи светились на уровне глаз. Нелли прищурилась от ослепительного света и, прикрыв глаза рукой, пыталась разглядеть, что за толпа собралась у входа в следующую башню.

— Там какая-то давка. Пройдем еще вперед — вдруг это наш герой хип-хопа наделал столько шума и раздает автографы?

Эми безучастно кивнула. Она уже не верила в удачу. И кроме того, это низкое, уходящее за горизонт солнце напомнило ей о времени — скоро наступит вечер, а они за весь день, проведенный на стене, так никого и нашли — ни Йоны, ни Дэна.

Чтобы успеть до заката, они припустили бегом, и Нелли выпустила Саладина. Пусть разомнет лапки и побегает с ними наперегонки! Тяжело дыша, они поравнялись с группой бразильских туристов около входа в башню.

— Йо… Йо?..

Большая толпа, спринт на короткую дистанцию, обычная застенчивость — и она снова заикается. Ну что с этим поделать?

— Йона Уизард! — помогла ей Нелли и взяла Саладина на руки. — Вы не видели его здесь?

— Уиз? — просиял экскурсовод. — Он здесь?! О, я его обожаю! Я своим племяшкам в Сан-Паоло читала его сказки перед сном. «О Фило Да Гангста» называются! Прелесть!

Нелли надменно подняла подбородок и окинула гида презрительным взглядом.

— Подумаешь! Сказки она ему читала! Нет, ну ты мне скажи, — набросилась она на Эми, когда они отошли от группы, — почему, куда ни пойди и с кем ни поговори, всюду боготворят этого рэпера!

— Но, — ответила Эми, не в силах поднять на нее глаза, — когда он тебе действительно нужен, его нигде нет.

Нелли вспомнила наконец о том, что вообще-то в ее обязанности входит не только Дэн, но и Эми, которая тоже еще совсем ребенок.

— О’кей. Думаю, нам хватит на сегодня. Мы устали, и пора домой. Пойдем, утро вечера мудренее. Давай найдем какую-нибудь гостиницу, выспимся как следует, а завтра снова начнем поиски. Идет?

— Я никуда отсюда не уйду! И буду здесь до тех пор, пока не найду своего брата! Ясно?

— Ну, перестань. Скоро совсем стемнеет. Как мы его найдем, если умрем от усталости? Нам надо отдохнуть, поесть хорошенько… И вообще, когда мы ели в последний раз? Я тоже не помню. А ты знаешь, какой Саладин злой, когда он голодный?

— Мр-р-р-р! — сказал Саладин.

— Да это кот может проглотить целого слона! — взорвалась Эми. — То ему красную рыбу подавай, то китайские пельмени с креветками. А черную икру он не желает? Нет! У нас нет времени на пикники! Как я могу есть и спать, зная, что в это время Йона… Куда он подевал Дэна? Что он с ним делает? Клянусь, если он хотя бы пальцем до него дотронется, я его задушу собственными руками!

Ну вот… И снова эта злоба. Откуда это в ней? Откуда эта ярость, этот дикий гнев. Но самое ужасное, что в ней говорил не просто гнев. Нет, она этого хотела. Значит, этот Мадригал, который дремал все это время на дне океана, теперь все ближе и ближе выходит на поверхность и скоро совсем завладеет ею? Потому что обыкновенно люди просто бросаются такими словами, не вкладывая в них никакого смысла. Но только не Мадригалы. Мадригалы не бросают слов на ветер и исполняют свои угрозы.

— В общем, у нас столько проблем, что Саладин, я думаю, обойдется, — тише добавила Эми. — Ничего с ним не случится, если он не поужинает один раз. Посмотри на него, его жирового запаса хватит еще на месяц. Ничего, переживет как-нибудь.

Обескураженный Саладин вырвался из рук Нелли и с разбегу набросился на какого-то запоздалого туриста, который, ничего не подозревая и не ожидая в данный момент никаких подлостей со стороны котов, неторопливо разворачивал сэндвич с сардинами. И только он раскрыл рот, как Саладин выхватил у него из рук сэндвич и, за неимением практики в подобных упражнениях, не рассчитал траектории полета и с сардиной в зубах вылетел за ограду.

Вслед за этим последовал двойной крик ужаса. Это кричали Эми и Нелли.

Они бросились к парапету и в страхе посмотрели вниз, боясь увидеть то, что должны были увидеть.

Приблизительно в десяти метрах под ними стоял Саладин: усы торчком, шерсть дыбом, в глазах молнии, хвост трубой.

— Мр-р-р-р-р!!! — то есть: «Такого я вам никогда не прощу!»

У Эми с Нелли по коже поползли мурашки. Так на них еще никто никогда не кричал.

— Знаешь, — нерешительно сказала Эми. — Может быть, нам все-таки поискать ночлег и наконец поесть?

Глава 16

С высоты борта G5 разницы между городами Сиань и Пекин не было никакой. Во всяком случае, так думал Дэн, глядя, как их самолет медленно снижается над аэропортом. И почему везде написано, что Сиань намного меньше Пекина? Разве что не видно небоскребов. Когда самолет взлетал над столицей, их высокие стройные силуэты четко выделялись на фоне неба. Но в остальном, куда ни глянь, везде километры и километры дорог, усыпанных красными перебегающими искорками тормозных огней, которые, словно елочные гирлянды, со всех сторон обвивают город.

Пробки.

Копоть.

Самолет приземлился сквозь желтоватую завесу смога, который грязным покрывалом лежал над городом.

— Нет, вы только подумайте! — воскликнул Бродерик.

Они еще не успели окончательно приземлиться, а он уже читал сообщения на своем «Блэкберри».

— Помните наш плакат «Поколение Уиз: Бери от жизни все!»? Хотите знать, как это выглядит на китайском? «С Йоной Уизардом твои потомки станут толстыми, как мул».

— Оставите мне один? — рассмеялся Дэн. — Я как раз собираю такие приколы!

— Если они тебе так нравятся, то давай сам разбирайся и отвечай за весь этот балаган перед компанией!

— Лады, попе, — лениво зевнул Йона, как только самолет приземлился. — Никто на это не обратит внимания. Ты же знаешь этот прикол — я выбираю какого-нибудь счастливчика, приглашаю его на ужин, мы выкладываем этот трюк в YouTube, и все тут же забывают о паре-тройке каких-то глупых плакатов.

— О шестистах тысячах глупых плакатов, — поджав губы, ответил Бродерик.

— А? Ну, тогда ужин и кино. Так лучше, — развивал свою мысль Йона. — «Как мы клубимся в Сиане». Сделаем эксклюзив для MTV-Азия. Будет полный отпад, йоу! Только закончим с этими терракотовыми зомби. — И он заговорщически подмигнул Дэну.

Дэна переполняла гордость. Еще бы, ведь из всего своего помпезного окружения Йона выбрал именно его. Ни охранников, ни ассистентов, ни этих напыщенных пиарщиков, которые роем вились вокруг. Ни даже Бродерика! Только ему Йона доверил секрет терракотовой армии. Это их тайна и особая миссия.

Нет, ему, конечно, наплевать на все эти ключи.

Но Сиань! Вот это супер! У них тут самые настоящие лимузины. В аэропорту их встречал серебристый лимузин длиной в автобус и отвез их в «Колокольню» — самый крутой отель в городе, где у Йоны был снят целый этаж под крышей.

Бродерик договаривался по телефону с администрацией, чтобы им зарезервировали весь ночной клуб для вечеринки, которая, по его сценарию, должна стать бомбой для всех местных и мировых изданий.

Дэн проверил часы. Они показывали семь тридцать.

— А во сколько закрывается это терракотовое место?

Йона сверкнул своей белоснежной запатентованной улыбкой во все тридцать два зуба.

— Закрылось уже два часа назад. Еще не время. Подождем, когда совсем стемнеет.

— А? Понял, — полушепотом ответил Дэн. — Мы там должны быть, когда все уйдут.

— Вот что я называю семьей, дружище! — одобрительно ухмыльнулся Йона. — Думать в одном направлении. Кэхиллы, одним словом. Мне нравится с тобой работать, йоу. Мы команда.

А вот Эми бы его только обзывала и потащила вместо этого в библиотеку, заставив его за один раз прочитать шесть сотен книг про терракотовых воинов.

И потом стала бы говорить, что так маме с папой и надо и что они сами во всем виноваты. Настроение у него испортилось. Ну как она могла? Он нащупал в кармане медальон из пещеры Бодхидхармы.

— Слушай, Йона… Ты знаешь, прошло уже два дня, четыре часа, двадцать одна минута…

— С тех пор, как ты видел Эми? — сочувственно отозвался Йона.

— Прости, я не слежу за вами по часам, — оправдывался Дэн.

— Я знаю, тебе не сладко, — успокоил его рэпер. — Если честно, то я и сам не понимаю, как мы до сих пор ее не нашли. Может быть, она специально так делает, сама…

Дэн сжался, словно от пощечины.

Его грустные мысли нарушил стук в дверь. Внизу все было готово для вечеринки.

В первые минуты Дэн даже не мог смотреть на еду. Он сел за стол, взял в руки палочки и стал злобно ковырять ими китайские пельмени. Аппетит совсем пропал. Все его мысли были только об Эми. Значит, она полностью списала его со счетов, так? Или все-таки это бред? Конечно, она все время ныла, что Дэн мешает ей думать и обзывала его мелким. Ну и что? А он все время обзывал ее занудой и все равно сейчас полжизни отдал бы за то, чтобы снова ее увидеть.

В это время представление достигло разгара. На сцене выступали китайские акробаты с немыслимыми трюками. Глядя на них, Дэн немного развеселился. Особенно в финале, когда над залом повис гигантский дракон и исполнил под куполом невероятный танец вверх ногами.

С ними за столом сидело несколько репортеров из крупных изданий. Бродерик пригласил их для того, чтобы в прессе появились самые положительные отзывы о пребывании Йоны в Сиане. Как будто у него бывали отрицательные отзывы!

Виновник торжества был в этот вечер в ударе — он искрометно шутил и заигрывал с журналистами. Словно никто буквально через несколько часов не собирался совершить ограбление самых знаменитых раскопок на территории азиатского континента. Но Дэн все-таки заметил, что, несмотря на праздник и шутки, которыми Йона сыпал весь этот вечер, мысли его оставались где-то далеко в другом месте.

«Удивительно. Я думал, что жизнь знаменитостей — это сплошной праздник, но каково это — вкалывать семь дней в неделю по двадцать четыре часа в сутки?» Обычный рабочий график суперзвезды? Но когда эта лихорадка продолжается каждый день и неделя за неделей в течение всего года, это все-таки нелегко.

Было уже далеко за полночь, когда акробаты наконец разошлись, и Йона закончил раздавать интервью. Дэн сидел на корточках у себя в номере и исследовал содержимое мини-бара. Вдруг он услышал музыку. Но не рэперский грув Йоны, нет. Это была классическая музыка. Дэн, неожиданно для самого себя, узнал ее — это был Моцарт, самый, пожалуй, выдающийся предшественник Йоны Уизарда по линии Янусов.

Дэн вышел из комнаты и пошел на звук. За дверью, ведущей в самую маленькую спальню, музыка звучала громче. Он тихонько приотворил ее и заглянул в щелочку. На краю кровати сидел Бродерик и держал гитару. Его толстые пальцы ласково перебирали нейлоновые струны, и даже Дэн, который вообще не разбирался в музыке, понимал, что его игра была просто виртуозна.

— Офигеть можно! — промямлил Дэн.

Бродерик удивленно поднял брови.

— А, это ты? — Он бережно отложил гитару и взял вместо нее «Блэкберри», демонстративно проверяя почту.

— А Йона об это знает? Что вы так умеете?

Бродерик смущенно откашлялся и спрятал от него телефон.

— Когда-то мне пророчили большое будущее, я был восходящей звездой в колледже. Но прошло время, и я встретил Кору… Знаю, я умею кое-что, но по сравнению с ними…

С ними… Он имеет в виду Янусов. Ну да, конечно, как можно играть, если ты не Моцарт, не Скот Джоплин, не Джон Леннон и даже не Йона Уизард? Очень кэхилловский подход!

Странно, но Дэн вдруг испытал жалость к этому человеку. Разменять такой талант на право сиять в отблесках славы своего сына и всегда быть на полшага позади него? И что осталось от его детской мечты? Этот «Блэкберри»? Пока судорога окончательно не сведет его пальцы…

Глядя на Бродерика, Дэн вспомнил собственного папу. Он мало что о нем знал. Но, как и Бродерик, Артур Трент был аутсайдером в этой семье. Для всех он был мужем Хоуп Кэхилл и помощником Грейс Кэхилл. И даже дети его были Кэхиллами, а не Трентами. Маме в свое время бабушка тоже дала свою фамилию. И на какие еще жертвы ему пришлось пойти ради этой лиги чемпионов?

В дверь просунулась голова Йоны.

— А! Секретничаете тут? — взгляд его упал на гитару.

— Да так, дурака валяю, — смутился Бродерик. — Бренчу понемногу.

— Он офигенно играет! — возбужденно закричал Дэн, увидев своего кузена. — Так что талант достался тебе не только от Янусов, но и от твоего отца. Ты бы слышал, как он играл… Да он запросто может…

— Клево, куз, — перебил его Йона. — Давай потом обсудим. Нам пора двигать. Лимузин ждет.

— Да, пойдемте. — Бродерик решительно двинулся к выходу.

На часах было двадцать пять минут после полуночи, когда серебристый лимузин бесшумно отъехал от о крыльца «Колокольни».

— Скажи водителю, пусть выбросит нас где-нибудь поблизости от терракотового музея, а то еще наделаем шума. Мы с братом пройдем пару кварталов пешком. Ничего страшного, зато нас не заметит полиция.

— Понятно, — ответил Бродерик. — Удачи вам, парни.

— Удача тут ни при чем, — ответил Йона.

Еще через двадцать минут водитель объявил им, что они уже подъезжают.

— Что-то никакого музея не видно, — пожал плечами Дэн. — Эй, вот это, что ли?

Невдалеке они увидели какое-то странное строение, напоминающее огромный ангар. В темноте он казался величиной чуть ли не в пять кварталов, и его задняя сторона уходила куда-то далеко за горизонт.

— А, это самый большой в мире самолетный ангар, — объяснил сыну Бродерик.

— С ума сойти, — сказал Йона и повернулся к Дэну. — Готов, куз?

— Давай, сделаем это! — ответил Дэн.

Они вышли из лимузина и, стараясь держаться в темноте, стали пробираться к ангару. Лимузин отъехал немного назад и остановился на обочине, спрятавшись за высоким густым кустарником.

В полной тишине они быстро добежали до ангара. Он стоял намного дальше, чем казалось из окна лимузина. Просто громадные размеры этого удивительного сооружения создавали иллюзию того, что он близко. Они поднялись по ступенькам и спрятались за билетными кассами.

Йона достал из кармана черной кожаной куртки какой-то прибор, по размерам немного больше «Блэкберри».

— Ты будешь звонить своему папе, когда мы отсюда выйдем? — спросил его Дэн.

— Нет, чувак, это сенсор, он улавливает тепловую волну, — тихо сообщил ему Йона. — Я уверен, что это место кишмя кишит охраной. А с этой штукой мы будем точно знать, где поблизости окажутся люди.

Дэн нагнулся и посмотрел в экран. На нем целиком отображался контур раскопов, и внутри и снаружи темного периметра то тут, то там светились яркие точки. Всего таких точек было семь или восемь, а некоторые из них сливались в одну кучу.

— И они нас тоже видят? — испугался Дэн.

Йона сосредоточился на экране. К группе светящихся точек приближалось несколько отдельных точек.

— У них, наверное, перерыв на чай, — решил Йона.

— Да, но где это может быть?

— Где-то в конце, — ответил Йона. — Пойдем, куз, лучшего момента нам не найти.

Йона достал из кармана два куска замазки и прикрепил их к замку стеклянной двери, а потом перетащил их и соединил друг с другом. Затем последовало какое-то шипение, и Йона быстро отдернул руку. Вслед за шипением из двери пошла маленькая струйка дыма, означающая, что эксперимент прошел удачно и реактивы полностью выжгли замок.

— Я думал, у вас в клане занимаются только искусством. — Дэн не отводил глаз от реактивов.

— А это и есть искусство. Взломщики — это тоже художники, и их мастерство может быть виртуозным. Ха, только этот прикол мы выкрали у клана Екатерины.

Йона толкнул дверь, и она бесшумно отворилась.

Дэн от удивления открыл рот. Перед ним было такое странное и грандиозное зрелище, какого он еще ни разу не видел. Это все равно что перед тобой собралась бы какая-нибудь огромнейшая толпа людей. Ну, как в Фенвэй Парк, например. Но только люди были ненастоящими. Перед ними стояла целая армия воинов, боевых коней и повозок. И все из глины. Их было несколько тысяч. Выстроенные в ряд, в полной боевой готовности, в боевом обмундировании.

— Куз, мы не туристы! — Йона потащил его за локоть.

— Но это сама потрясающая вещь, которую я видел в жизни!

— Я видел кое-чего покруче, — сообщил Йона. — У нас в клане.

— Да, но их так много!

— Есть план, йоу. Иди, раз тебе так уж хочется, проверь там одного воина — ряд тридцать восемь, место пятьдесят три. Раскоп номер один.

— А ты? — Дэн недоуменно уставился на него.

— А зачем? У меня есть ты. Я буду прямо за тобой. И следить за охраной. Ну же, вперед, быстрее!

В этом было рациональное зерно. Дэн поднырнул под ограждение и спрыгнул в первый раскоп. Он побежал среди воинов, которые возвышались над ним, словно каменные великаны. И хотя нельзя было терять ни минуты, Дэн все равно успевал смотреть по сторонам. Ведь такого шанса ему уже точно никогда не представится. Воины были выше человеческого роста. Они стояли очень плотными рядами и смотрели перед собой, словно живые.

Дэн махнул Йоне, чтобы тот прыгал, и сам побежал, считая на бегу ряды. Он снова и снова изумлялся, заглядывая в лица древних глиняных стражей. Не только одежда, но и черты лица у них были совершенно разными, а также прически и даже материал, из которого была сделана их одежда. Дэн пробежал мимо лучника и обратил внимание, что на подошве его обуви отчетливо видны швы. Он заметил, что на многих фигурах имеются остатки выцветшей краски, а значит, все они когда-то были выкрашены. Бродерик говорил, что терракотовой армии более двух тысяч лет и что, по легенде, внутри каждой статуи похоронен ее живой прототип. Это очень круто, хотя и в духе какого-нибудь ужастика — тысячи и тысячи людей живьем похоронены в глиняных саркофагах, чтобы охранять своего императора в его жизни после смерти. Дэн представил, что вокруг него собрались десятки тысяч скелетов — по одному в каждой статуе.

Армия мертвецов.

«Внимание, Дэн, не отвлекайся. Если ты собьешься со счета, тебе придется вернуться в начало и начинать все с нуля. Тридцать один… тридцать два… тридцать три…»

Он посмотрел назад. Йоны нигде не было видно.

Интересно, сколько еще будут эти охранники пить чай? Если их обнаружат, то сенсор Йоны им уже ничем не поможет.

Ряд тридцать восемь. Дэн повернул направо и стал считать солдат. Один… два… три…

Эти миндалевидные глаза смотрели на него пустым, ничего не выражающим взглядом. Но все равно, у него почему-то возникло такое чувство, что за ним следят.

Глава 17

Йона распластался на земляном полу, следя одним глазом за сенсором, а другим за Дэном. Храбрости этому парню не занимать — надо отдать ему должное. Даже несмотря на то, что он такой еще несмышленый и не видит, что его явно используют.

Хотя это не совсем правда. Йона не хотел плохо думать о Дэне. Бедный маленький сирота. Ему просто не повезло в жизни. И в этом все дело. Нет, эти брат с сестрой, конечно, совершенно безнадежны, и не видать им большого приза в этой взрослой игре. Это так. А вот сам он, безусловно, заслужил успех. Быть сыном Коры Уизард, главы клана Янусов, не так уж и плохо. Чего уж говорить… Ты еще не родился на свет, а все двери шоу-бизнеса для тебя нараспашку. И везде тебя встречают с распростертыми объятиями.

А если он найдет эти тридцать девять ключей, то видел он их всех в гробу и в белых тапочках. А там не за горой и его долгожданная свобода. Глядишь, и никакие чужие связи не нужны будут.

Сам себе Супермен. Что-то в этом роде.

В ангаре на всех устройствах был установлен ночной режим, и большинство ламп были выключены. Этого мелкого тощего Дэна Кэхилла никто, пожалуй, и не заметит среди этих высоченных глиняных солдат.

Вообще-то это дикость — строить фальшивую армию, чтобы защищать покойника. Но Йона был Янусом, что там ни говори, и положение обязывало его с уважением относиться к древним святыням китайского народа. Все это очень мило. Но он смотрел на жизнь вокруг себя исключительно со своей колокольни. И потому эти бесчисленные ряды были для него своеобразной армией поклонников. Ну, разве что только молчаливых и безучастных.

Он еще раз проверил монитор. А чайная пауза, кажется, затянулась. Но все равно расслабляться ни в коем случае нельзя — не будет же она длиться вечность.

«Давай, быстрее, куз…»

Он не отводил глаз от сенсора. Все-таки это клевая штука. Хотя и не идеальная — видеть-то ты все видишь, а вот с перспективой тут явно какие-то недоработки. Он не сомневался, что охранники находились в самом конце ангара, однако на мониторе они высвечивались в самом центре и даже ближе к началу. Вот еще двое стоят между шеренгами, у самой дальней стены. А вот эта, самая мелкая точка, это, конечно, Дэн. Только…

Брови его нахмурились. А это что еще за точка, яркая и большая? Если это один их охранников, то почему он здесь? Разве он не должен быть где-то в конце ангара, то есть на самом верху экрана? Что он тут делает, так близко?

Йона раздраженно постучал пальцем по монитору. От этих глюков кажется, что в армию закрался кто-то лишний.

А точка, которая была Дэном Кэхиллом, движется прямо к этому глюку…

* * *

Двадцать семь… двадцать восемь… двадцать девять…

Дэн пробирался сквозь чащу солдат и второпях чуть было не попал под копыта глиняного коня. Он удачно увернулся, но тут же чуть не врезался в острый локоть терракотового лучника. Упс…

Если Бродерик ничего не выдумал, то все эти солдаты когда-то держали в руках настоящее оружие. Так что я запросто мог остаться без головы. Это хорошо, что они теперь обезоружены, а то как бы я пробирался через их выставленные наголо мечи и копья? Дэн перелез через канаву раскопа. Сорок семь… сорок восемь… еще чуть-чуть… вот. Он поднял глаза. Вот его чувак, вот этот — номер пятьдесят три.

Первое, что бросилось в глаза Дэну, была цепь. Пятьдесят третий сжимал деревянную рукоятку с железной цепью, на которой медленно раскачивалось тяжелое железное ядро.

Нет, некоторые все-таки вооружены…

Ага! Вот оно — отличие. Так, значит, оружие и есть ключ! Ведь это как раз номер пятьдесят три…

Он подошел вплотную к терракотовому воину и стал жадно рассматривать его со всех сторон. Он был ниже ростом, чем остальные. И вдруг пятьдесят третий зашевелился.

Дэн замер от неожиданности и сам чуть не превратился в статую. Через секунду он очнулся. Перед ним, словно маятник, туда-сюда раскачивался железный шар. Дэн не сводил с него завороженных глаз, следя за ним, как загипнотизированный, и медленно крутил головой, синхронно повторяя движения глиняного истукана. Но вот он очнулся, быстро заморгал и на всякий случай присел на корточки. Ядро просвистело в миллиметре от его уха. Рука воина дрогнула и повисла, безвольно качаясь под тяжестью ядра. Прошла секунда, и рука отвалилась и шлепнулась о землю.

«И нет там никаких костей». Еще не до конца оправившись от шока, Дэн с любопытством стал рассматривать разбитые черепки. Ему и в голову не пришло, что надо бежать.

Но воин снова зашевелился — он занес над ним руку и приготовился нанести следующий удар. И тут у Дэна наконец открылись глаза. К своему ужасу, он понял, что пятьдесят третий был никакой не терракотовый, а крашеный и пенопластовый! На лице его была обтягивающая резиновая маска. Приглядевшись, Дэн увидел, что не так уж она и хорошо была сделана. Но среди тысяч подлинных статуй эта грубая подделка почти не бросалась в глаза.

— Кто вы? — шепотом спросил Дэн.

Маска не ответила. Но ядро описало еще одну дугу, пройдя мимо его головы всего в паре дюймов. Когда оно дошло до нижней точки окружности, Дэн почувствовал жгучую боль в руке — цепь прошлась по его коже и оставила на ней кровавый след.

И вот тут Дэн наконец вышел из оцепенения, в голове его не осталось ни одной более или менее здравой мысли, кроме одной: «Бежать!»

* * *

Это западня! Йона не мог отвести глаз от экрана, на котором одна точка, большая, преследовала другую, маленькую. Сейчас появятся охранники! Сколько еще можно ждать? Вот-вот, и они будут здесь.

Пора сматывать удочки!

Йона вскочил и бросился к входной двери, в которой он так искусно взломал замок. Надо только успеть добежать до выхода. А там уж… Турникет, ступеньки, лимузин, папа… все будет хорошо…

Стоп. А Дэн? Оставить его одного? Бросить товарища по несчастью?

«Да забудь ты о Дэне! Ты сам привел его сюда на случай, если это ловушка!»

Одиннадцатилетний мальчишка. И он, Йона Уизард, своими собственными руками бросает его в эту западню.

«Уф, но никто ему и не обещал легкой жизни. Вообще. Жизнь — тяжелая штука. И большая игра. И ставки высоки. А ты сын самой Коры! Уизард! Единственный шанс Янусов выиграть в этой гонке за ключами — это…»

Йоу! А вот и заветная дверь. Йона на бегу толкнул створки. С улицы подуло свежим ветерком и свободой. Свобода. Безопасность…

О-о-о-о-о!!!

Йона застонал и всем телом развернулся к ангару. Сжав зубы, чтобы не закричать, он бросился в раскоп. Он бежал, не чувствуя под собой ног и глядя только на экран. Мысли его кружились в каком-то безумном хороводе.

«Значит, если меня убьют в Китае, поднимется огромная шумиха… Ха! Вот обрадуется пресса! Сенсация! Держись, куз! Я иду!»

Он буквально врезался в эту огромную спину и повис на ней всей своим телом. Вау! Какой костюмчик у чувака! Как у терракотовых! Глаза Йоны чуть не вылезли из орбит. Фальшивый замахнулся и занес над Дэном цепь с железным ядром. Сейчас он размозжит о ему голову!

— Йоу-у!!!!!

Нападающий в изумлении повернулся назад и от неожиданности замер. Снаряд описал в воздухе круг и, свистя, снес голову глиняному воину.

Дэн вскочил и бросился на загривок своему обидчику. Фальшивый яростно замахнулся и со всей силой ударил его деревянной рукояткой.

Йона схватил пенопластового и бросил его на землю. Пенопласт треснул, и его рваные куски осыпались на землю. В маскировке образовались дыры и сквозь них проступили самые заурядные джинсы и спортивный свитер. За это незнакомец со всей силой врезал Йоне по скуле. Звезда стала медленно оседать и пала прямо в глиняную повозку. Свет в его глазах померк, и Йона без чувств рухнул на твердое дно.

Пенопластовый резко развернулся и избавился наконец от Дэна, который все еще висел у него на загривке. Дэн хотел вскочить, но не смог — падая, он со всей силой ударился лбом о копыта терракотового коня. Нападающий злобно занес над его головой цепь и приготовился нанести последний роковой удар.

* * *

Вот, решил Дэн, это и есть животный страх. Отступать некуда. Снаряд выпущен. Сейчас он влетит мне в лоб со всей своей силой. И я умру.

Тут в голове его раздался щелчок, и он услышал слова настоятеля: «Движущая сила врага — главный твой союзник».

В ту же секунду он поднял ноги и пятками уперся в живот терракотового. Вонзив пальцы в его маскарадный костюм, он притянул его и быстро перекинул через голову.

Дэн не сразу понял, что произошло. Все случилось как-то само собой. Ему даже не понадобилось никаких усилий, чтобы перебросить через себя противника, намного превосходящего его в весе. Настоятель был прав. Все произошло в точности так, как он говорил — направляемое собственной движущей силой, тело врага взлетело вверх и, просвистев в воздухе еще добрых пять метров, уложило на своем пути дюжину терракотовых воинов, которые попадали друг за другом, словно глупые кегли, сбитые удачной подачей. Они разлетелись на множество бесценных осколков и со звоном попадали на землю. Фальшивый лежал без чувств, похороненный под грудой черепков.

Через две секунды Дэн с Йоной оседлали его, и Йона осторожно вытащил из недвижимой руки в резиновой перчатке деревянную ручку снаряда.

— А ты просто вылитый Джеки Чан, куз, — восхищенно промолвил Йона.

— Бежим отсюда! — прошептал Дэн.

— Сейчас, подожди секунду, — мрачно ответил Йона.

Он сорвал со своего обидчика маску и хлестнул его по щекам, приводя его в сознание.

— Я не говорить…

Дэн обыскал его и обнаружил под толстым костюмом небольшую сумку на поясе. Там оказалась целая пачка купюр по сто евро.

— Откуда это у тебя? — спросил его Йона, поглаживая блестящую поверхность железного ядра. — Отвечай, или мне придется воскресить твою память.

— Какие-то дети! — выпалил наемник. — Мальчишка и с ним его сестра.

— Имена знаешь? — настаивал Йона.

— Нет! Не знаю! Но говорит, как Саймон в «Американском идоле».

— С британским акцентом! — выдохнул Дэн. — Это Кабра! Они перехитрили тебя, Йона. Это ловушка!

— Они нас обоих перехитрили! — сказал Йона. — И теперь они далеко впереди. Они заманили нас в другой город и чуть не отправили на тот свет.

— Ничего, они за это еще ответят, — пообещал Дэн. — Но для начала давай выбираться из этого…

Он не договорил. Голос его потонул в вое такой громкой сирены, какую им еще никогда не приходилось слышать. Окончательно придя в сознание, наемник вскочил и, сдирая на ходу свой неудобный камуфляж, бросился наутек. Более убедительного аргумента Дэну с Йоной не понадобилось. Они сломя голову понеслись к выходу.

Охранники моментально образовали оцепление и стали прочесывать каждый ряд. То здесь, то там — всюду скакали длинные лучи прожекторов. Вдруг зажглось аварийное освещение. Спрятаться было негде.

Йона споткнулся, зацепившись ногой за одного из воинов, и упал. Дэн протянул руку и помог ему встать. Братья выкарабкались из раскопа и со всех ног бросились к выходу. Они вырвались из дверей со взломанным замком, перелетели через турникет… и в то же мгновение оказались прямо в объятиях полиции.

Их поймали.

Глава 18

Камера предварительного заключения была тесной и имела очень неприятный запах. Возможно, это зловоние шло от унитаза, хотя точно сказать было нельзя. Унитаз стоял ровно посередине камеры, словно объект актуального искусства на престижной биеннале. Дэн с тоской смотрел на него и думал о том, что нужно выбираться из этой темницы. И как можно скорее. По крайней мере, до о того, как им приспичит прибегнуть к этой дивной инсталляции.

Безусловно, Дэн грустил. Но Йона… он не просто грустил, он пребывал в невероятной печали. Глядя на его потухший взгляд, на бледное лицо, которое с каждым мучительным часом опускалось все ниже, его поклонники ни за что не признали бы в нем своего хип-хоп кумира. Он сидел, понурив голову и ссутулившись на грязной деревянной скамейке. От его самоуверенности не осталось и следа. Он находился в глубоком оцепенении. Вот уже несколько часов он словно воды в рот набрал. И это страшное молчание, это его потерянное лицо были для Дэна хуже вонючей камеры с модным унитазом.

Он попытался было как-то взбодрить упавший дух звезды.

— Твой папа наверняка все видел из машины. Он же был совсем близко. Спорю, он уже весь мир поставил на уши со своего «Блэкберри» и с минуту на минуту вытащит нас отсюда. У него же связи.

— Ага, пусть делает, что хочет…

— Ты что, не хочешь, чтобы нас отсюда вытащили?

Йона пожал плечами:

— Мне по барабану.

— Нет, тебе не должно быть по барабану! Ты должен хотеть вернуться в свою крутую жизнь, у тебя там все! Ты рэп-звезда, кумир, герой телешоу! Что тебе еще надо?!

— Что? А ты думаешь, это так круто? Ты думаешь, что в нашей семье это имеет какое-то значение? Ошибаешься! Если ты ничтожество в гонке за тридцатью девятью ключами, то ты ничтожество во всем. Все остальное не имеет значения, йоу.

— Ладно, — продолжал Дэн. — Мы клюнули на наживку Иана и Натали. Ну и что с того? Это еще не конец света!

— Ну и что с того, если я окажусь лузером в деле, к которому меня готовили с того самого дня, как я появился на свет? О да, конечно, дай мне студию — и у меня двойная платина, дай мне шоу — и у меня телехит! Дай мне гонку за ключами…

— Да кому какое дело до этих ключей? Ты что, серьезно считаешь себя неудачником? Это после всего, чего ты добился собственным трудом?

— Неудачник! Вот кто я! — закричал Йона. — Как Кэхилл и как человек! Не въезжаешь?! Я же использовал тебя сегодня!

— Нет, ты что? Ты спас мне жизнь!

— Да я же бросил тебя, куз. Сбежал от тебя. Я уже в дверях был. Да, я вернулся. Но ведь я кинул тебя… сначала.

— Ну, так тем более. Знаешь, добрым и пушистым может быть каждый идиот, если он того захочет. А ты знаешь, что труднее всего? Быть хорошим несмотря на то, что ты запрограммирован быть плохим.

О, такое мог сказать только истинный Мадригал!

— Я подставил одиннадцатилетнего ребенка, которого чуть не убили из-за меня.

— Ты хотел, чтобы меня убили? — Дэн даже отодвинулся от него подальше.

— Так ты и должен был стать той самой наживкой, если объявятся копы. По плану, я должен был бежать, а тебя оставить на съедение акулам. Хотя я лично ничего против тебя не имею, куз, — успокоил его Йона, глядя на огромные обиженные глаза Дэна. — Это все ключи, йоу. Понимаешь, с ними ты станешь самым большим человеком в мире! Вернее, самым большим нечеловеком!

Дэн молчал. Ему просто нечего было сказать. Он вообще-то даже не обижался на Йону. Дэн и сам прекрасно знал, что делает с людьми эта охота за ключами. Если даже Эми предала память их родителей. Если даже брат и сестра, которые за всю жизнь не расставались ни на день, теперь знать не хотят друг друга. Дэн все чаще и чаще с ужасом думал о том, что эта гонка развела их в разные стороны на всю жизнь. И теперь они никогда не будут вместе.

С другой стороны, не все так уж и плохо. Он, Дэн Кэхилл, сумел сам спасти себя благодаря урокам, которые преподнес ему самый главный в мире мастер ушу. Это же круто!

Но вот послышался скрежет металла. Дверь со скрипом открылась, и на пороге в сопровождении охранника появился Бродерик Уизард.

— Все в порядке, парни?

Его знаменитый сын даже не повернул голову. Но Дэн чуть не бросился к нему на шею. Вот так, наверное, поступает, настоящий отец, когда приходит на помощь сыну в самую трудную минуту его жизни. У Дэна такого еще никогда не было.

— Мы в порядке, — сказал он Бродерику. — Спасибо, что пришли.

Отец Йоны быстро проводил их через длинный коридор, и, судя по тем взглядам, которые сопровождали их, пока они не сели в машину, счет шел на секунды. Полицейские могли передумать в любое мгновение и не простить им этого немыслимого хулиганства и надругательства над национальным достоянием.

— Даже не спрашивайте, что об этом думает студия, — сказал им Бродерик, когда лимузин отъехал от полицейского участка. — Нам еще лет двадцать придется расплачивается за это одолжение.

Йона с размаху стукнул кулаком по кожаной обшивке.

— А как же моя Гангста? Она что, ничего не стоит?

— Стоит. Но только не в Китае. Они гораздо больше уважают своих терракотовых воинов. А вы умудрились уложить шестерых.

— Это все Кабра виноваты, — вступился за Йону Дэн. — И их наемник.

— Значит, его не поймали. А не пойман — не вор. Ясно? Так что вся вина на вас, молодые люди. Вы даже не представляете, в какую сумму обошлось ваше освобождение. Такого скандала Венеция еще не знала! Только когда Рауль Люфбери выпустил своего льва погулять по Пикадилли. С тех пор им еще ни разу не пришлось отваливать такие штрафы. Ну и шуму вы наделали…

Йона ответил ему тихим перекатистым храпом. Ведь он провел бессонную ночь! А Дэн наоборот. Он, конечно, тоже так и не сомкнул глаз, но все равно… Он еще ни разу не был так взвинчен. Даже когда выпил чуть ли не полтора литра «Ред Булла». Он неотрывно смотрел, как встает солнце над крышами старого города. А ведь сложись все по-другому, и не видать ему этого рассвета, как собственных ушей! Было такое ощущение… Ну, очень круто!

Лимузин мягко притормозил около «Колокольни». Йона в полусне выкарабкался из машины и, еле волоча за собой ноги, поплелся к лифту.

— А в номере тебя ждет сюрприз, — пообещал ему Бродерик.

— Да? У меня тоже для тебя сюрприз, — ответил Йона отцу. — Я — пас. Вне игры. Я больше не хочу видеть, как вы подставляете этого мальчишку. Без меня. Мне потом жизни не хватит, чтобы отмыться от этой грязи. Передай матери, пусть ищет себе нового чемпиона. С меня хватит.

В этот момент двери лифта раскрылись, и они оказались прямо на пороге своего люкса.

— А почему бы тебе самому не рассказать мне все? — услышали они женский голос.

— Мам? — глаза Йоны сделались размером с виниловые пластинки.

Кора Уизард. Знаменитый скульптор и еще более знаменитая звезда шоу-бизнеса. Самая младшая из всех Нобелевских лауреатов. Легендарная правительница клана Янусов.

Дэн тоже смотрел на нее во все глаза. Как на инопланетянку. Нет… Не похожа она на инопланетянку. Но тогда на… хиппи?

Точно! Длинные волосы завязаны в низкий хвост, какая-то ленточка, свободное платье до пола. Это и есть мама Йоны?

Но при более тщательном рассмотрении выяснилось, что за этой романтической внешностью и либеральной одеждой скрываются генеральские погоны. Ее черные зрачки были нацелены на них, как маленькие ядерные боеголовки, в любой момент готовые нанести решительный удар по противнику. С ее длинной гибкой шеи свисала какая-то веревка, на которой болталась металлическая бляха огромной величины — одна из ее знаменитых скульптур из меди. Эта генералиссимус в юбке командовала целой армией самых модных людей в мире — писателей, актеров, музыкантов, режиссеров, живописцев, скульпторов, фокусников и клоунов, а также всех, кто правдами и неправдами оказался в шоу-бизнесе.

— У тебя много героев в клане. Найди себе кого-нибудь другого, — невозмутимо ответил ей Йона. — Я выхожу из игры.

— Я тоже рада тебя видеть, — ответила ему Кора. — После трехмесячной разлуки, сынок.

На этом она воинственно перевела взгляд, ее зрачки вспыхнули и впились в другую цель, насквозь пробуравив Дэна.

— Юный Дэн Кэхилл! Приятно, приятно… Наслышана о подвигах внука Грейс. Я тоже рада тебя видеть.

— Мам, ты что, меня не слышишь? — перебил ее Йона.

— Я много могу делать одновременно, мой дорогой, — ответила она, взглядом пригвоздив его к месту и держа на прицеле обалдевшего Дэна. — А вами с сестренкой гордится вся семья. Вы у нас теперь герои. Все просто в восторге от того, как вы охотитесь за ключами. Волчата-одиночки! Высокий стиль! Но наконец-то мы знаем, откуда ноги растут.

Дэн молчал. О чем это она?

— Ведь вы и сами даже не догадывались, из какого вы клана, не так ли? Но все тайное в один прекрасный день становится явным, и теперь это ни для кого не секрет. Вы — Янусы! К этому заключению пришли наши самые опытные специалисты по генеалогии. Добро пожаловать в клан!

Муж ее громко зааплодировал. В груди у него что-то нежно забулькало. Он чуть не захлебнулся от восторга, умиленно глядя на свою благоверную. Даже Йона не смог сдержать улыбки.

— Клево, куз, я чувствовал, что ты один из нас.

Дэн слабо кивнул. И продолжал молчать. Янус? Но это невозможно! Теперь ему слишком хорошо известно, из какого он клана. Хотя он, конечно, не прочь стать Янусом, но от правды-то не уйдешь, хотя она и ужасна, эта правда.

И зачем она ему врет? Хотя пусть врет, если ей так хочется — ему-то что? Все Кэхиллы врут. Но именно это? Может, она надеется с их помощью вырваться вперед и найти все тридцать девять ключей, а потом выбросить их, как котят, на улицу? Да зачем они ей? За ней стоит весь шаолиньский орден, величайшие мастера ушу, фехтования и всех самых великих боевых искусств в мире. На что они ей, Коре Уизард, которой достаточно снять трубку, и у ее ног тут же выстроится шеренга из Стивена Спилберга, Джастина Тимберлейка и пол-Голливуда? Неужели они и правда того стоят? А им с Эми, наоборот, казалось, что они только и делают, что стучатся в закрытые ставни, за которыми пустота, что они взялись не за свое дело и у них ничего не получится. Да уж куда им! Родителей нет — они давно погибли; бабушки нет — она тоже умерла; сами они беглецы и объявлены в государственный розыск США; а теперь они потеряли и последнее — друг друга. Больше они не команда… Что он один? Один в поле не воин…

— Итак? — В голосе Коры звякнул металл. — Ты ничего не хочешь мне сказать?

Дэн молчал. Он смотрел на нее, как кролик на удава, загипнотизированный черными крутящимися боеголовками в ее зрачках. Но, не выдержав, отвел взгляд и, чтобы не подпадать под ее чары, решил больше не смотреть ей в глаза. Он опустил голову и о уставился на ее медную подвеску на длинной грубой веревке.

Дежа вю. Это уже было. Бред какой-то. Да он видит Кору впервые в жизни. Но нет! Не может быть…

Воспоминание сверкнуло в его голове белой ослепительной вспышкой, настолько сильной, что он пошатнулся, словно от удара звуковой волны. Ему было четыре года. Но он никогда этого не забудет. Медная статуэтка. Одна из немногих вещей, которые выжили после пожара. С «жучком» для подслушивания чужих разговоров…

Это же точная ее копия, только в несколько раз меньше!

Значит, это она ее сделала! Собственными руками! Позвольте вручить вам подарок… Так она, наверное, говорила. И она все это время следила за его родителями, подслушивала их, что-то вынюхивала — все, что в результате привело к пожару в их доме и гибели родителей. И превратило их в сирот.

Нет, Кора, конечно, не устраивала пожара. Но только потому, что за нее это сделала Изабель Кабра! Они все виноваты, все эти Кэхиллы, которые совершенно ослепли из-за своих амбиций и не видят ничего дальше собственного носа. Которые своей жаждой власти, своей ненасытной жадностью готовы снести все на своем пути, лишь бы власть досталась им, а не кому-то другому. И эта жажда, как горящий, наполненный порохом состав, сметает на своем пути все, включая человеческие жизни. И жизни их родителей. И какая разница между горящей спичкой и их безумной гордыней? Разницы никакой. Только результат один — это убило маму и папу.

Когда Дэн снова обрел дар речи, он не узнал собственного голоса. Это был голос человека намного выше его и намного старше его, словно он повзрослел за эти несколько мгновений на целых десять лет. Как же он был слеп! Но теперь все стало очевидно — Бродерик даже и не пытался найти Эми. Они играли им, как куклой, как марионеткой на ниточках. И теперь он стоит лицом к лицу с этой женщиной, чье властолюбие привело к гибели его родителей. И она еще смеет приглашать его в свою гнусную, смердящую семейку…

— Янус?! — выкрикнул он. — Я не Янус! И я знаю совершенно точно, из какого я клана! — Он вбежал в открытые двери лифта и повернулся, чтобы последний раз заглянуть ей в глаза. Чары рассеялись… Но он был настолько взволнован, настолько переполнен презрением и негодованием, что слова его вырвались сами собой: — Я — Мадригал!

Последнее, что он увидел до того, как захлопнулись двери, был застывший, немой ужас в глазах правителей клана Янусов.

Глава 19

За кота, перемахнувшего через Великую Китайскую стену, пришлось заплатить четыреста юаней, что было равно примерно пятидесяти девяти долларам. Таков был штраф. Потом Эми с Нелли пришлось раскошелиться, умасливая местного полицейского, чтобы тот перелез через стену и притащил кота. На это ушло еще сто юаней. Такова была взятка. А потом еще сорок три юаня на мази и протирки для ран, которые тот получил во время операции по спасению Саладина. Такова жизнь.

За все рано или поздно приходится платить.

Отель их назывался «Золотая обезьяна». Хотя «отель» — это громко сказано. Что-то совершенно несуразное и почти непригодное для жизни. Обезьяны там не было. Но зато тараканы, которых было в избытке, вполне могли сойти за маленьких морских свинок.

Но Эми ничего этого не видела — ни грязи, ни тараканов со свинками, ни отсутствия каких-либо удобств. Все ее мысли были о Дэне.

— Мы продули, Нелли, — говорила она, глядя через усыпанное жирными мухами окно. — Мы играли на удачу и проиграли. Непонятно по какой причине, но Йона отменил концерт на стене. Или мы не туда поехали. Мы упустили время, и теперь он может быть где угодно. Возможно, уже вообще не в Китае. Единственное, что ясно, это то, что ничего не ясно. Мы ошиблись дверью.

Нелли сидела над ноутбуком Дэна и слушала ее вполуха.

— Эй, смотри! — воскликнула она.

— Ты нашла Йону?

— Нет, но у меня не выходят из головы твои слова Пу И нашел что-то невероятно важное, какой-то очередной прикол в стиле Кэхиллов. Это было как раз в те дни, когда его выгоняли из Запретного города А чтобы узнать, что именно, мы должны посмотреть, какие самые заметные события произошли в мире примерно в тысяча девятьсот двадцать четвертом году.

— Да какая разница? — простонала Эми. — Я ничего не хочу. Только Дэна обратно.

Нелли вскинула на нее строгий взгляд:

— Эй, перестань капризничать! Давай, быстро возьми себя в руки. Гонка продолжается. И если ты хочешь найти Дэна, мы должны выйти на след Йоны и встретить его на тропе войны за мировое господство. По-другому никак. Не забывай об этом — к нему нас приведут только поиски ключей. Так вот, смотри, я сделала список самых важных, на мой взгляд, событий начиная с тысяча девятьсот двадцатого года. Посмотри, может, что-нибудь и выведет нас на след.

Эми нехотя подошла к ней. Конечно, Нелли, права. Если они не знают, где Дэн, то правильнее всего продолжать искать ключи и надеяться, что поиски приведут их в одно и то же место.

Она уставилась в экран.

Рядом с Блэкстоуном, штат Вирджиния, на землю упал двадцатитонный метеорит.

Египет получает независимость.

Президент Гардинг умирает в собственном кабинете.

Начало строительства стадиона «Янки».

На Эвересте без вести пропали Джордж Мэллори и Эндрю Ирвинг.

В Японии рядом с Грейт Канто произошло разрушительное землетрясение.

В США впервые введена казнь путем использования отравляющего газа.

Джон Эдгар Гувер становится главой ФБР.

Эми дочитала список, который продолжался еще три страницы, вздохнула и тяжело опустилась на кровать.

— Не знаю. По-моему, что-то я слышала от Грейс. Но точно не помню. Если честно, то она умерла всего два месяца назад, а я уже стала забывать ее голос.

Саладин потерся о ее ноги и жалобно пробормотал: «Мр-р-р-р-р…»

— Так что будем делать?

Нелли только развела руками:

— Пойдем назад на стену. Ведь мы здесь. Так что давай хотя бы еще раз поищем.

Эми снова тяжело вздохнула. А что им еще оставалось делать? Как им еще искать Дэна и эти ключи?

Но если они снова придут с пустыми руками, то это будет окончательное фиаско.

* * *

Панк-рок отдавался глухими ударами сквозь маленький динамик.

«Привет, это Нелли! Откуда ты знаешь, может, я сейчас такое ем, что у тебя от этого слюнки потекут? Или слушаю такую музыку, от которой у тебя весь мозг взорвется? Так что оставь сообщение. Чего ты ждешь?» Бип.

Этот «бип», словно меч самурая, пронзил его сердце. Дэн прижался лицом к заляпанной стеклянной будке телефона-автомата. Этого не может быть, но вдруг сигнал пробьется и их мобильные снова заработают? И он услышит родной голос Нелли, а не этот автоответчик?

«Это я, Дэн… Прости, я не мог позвонить раньше. В общем, это длинная история. Я в… короче, это не важно. Потому что я должен найти вас, чуваки. Уф… до скорого… и я надеюсь…»

Он повесил трубку. Потом тут же снял ее. «Я скучаю без вас!» — выкрикнул он. Но было поздно. Связь прервалась.

Было действительно поздно. На улицах Сианя не было ни души. Но постепенно город стал наполняться звуками и как-то сразу в одно мгновение ожил. Вокруг все заволновалось. На площадях и улицах теперь шумела толпа; прохожие и велосипедисты спешили по своим делам; пряные запахи витали над уличными прилавками, терпкий ароматный дымок разливался над разожженными очагами; продавцы развешивали в витринах свои товары, выставляя вперемешку все — от ощипанных и нашпигованных китайскими специями цыплят до сотовых телефонов всех возможных марок и расцветок. Улицы шумели на все лады — все вокруг звенело, гудело, шипело, шелестело. Автомобилисты, велосипедисты и водители автобусов соревновались за каждое свободный клочок на загруженных улицах и в переулках. Все шло своим чередом, как и положено в этот утренний час, — та же суета, что и в любом большом городе, вроде старого доброго Бостона в самый час-пик.

По идее, Дэн — ребенок, оказавшийся один-одинешенек в совершенно чужой стране, да еще и посреди этакой неразберихи, — должен был испугаться или, по крайней мере, хотя бы растеряться. Но только по идее. Дэн же не чувствовал ничего, кроме жгучей злобы на самого себя.

«Что я наделал?»

Он поверил Йоне, хотя прекрасно знал, что ему ни на секунду нельзя доверять. Он убежал от Эми, хотя прекрасно знал, что им ни на секунду нельзя расставаться, ни при каких обстоятельствах. И вот, остановившись посреди толпы, в самом центре этого гигантского муравейника, он вдруг познал самую банальную истину, которая только существует на свете: у него нет в этом мире никого, кроме Эми, а у нее — никого, кроме него.

Но теперь все, ищи ветра в поле! Поезд ушел, и они потеряли время, чтобы найти друг друга. И он не знает, куда завели их поиски, где ее теперь искать. И он не может даже просто пойти и сдаться на милость органам опеки или, хуже того, тете Беатрис. А самое страшное, он сегодня, кажется, дал лиха, когда ляпнул сгоряча то, что должно остаться в тайне. То, что никогда никому нельзя говорить, даже под страхом смерти. А теперь слухи разлетятся со скоростью света. Они с Эми Мадригалы… И как он мог так проболтаться? Ради чего? Только для того, чтобы всего на какое-то мгновение насладиться этими обалдевшими физиономиями Уизардов?

Он снова усмехнулся. Нет, все-таки здорово он их огорошил, мягко говоря. А они как стояли, так и остались стоять с разинутыми ртами — ну и видок был у них, загляденье! Это было прекрасное мгновение!

«Нет, все-таки я идиот. Теперь они за меня возьмутся. И за Эми».

Надо было ее предупредить! Конечно… Но какой смысл? Если Нелли, скорее всего, даже не проверяет свой телефон… и зачем, если он все равно не работает в Китае?

Небо вдруг в одно мгновение заволокло жирной черной тучей, и город захлебнулся в дожде. Он лил сплошной невидимой стеной. Словно кто-то включил кран сразу на полную мощность. Велосипедисты ниже согнулись над рулем, прикрывая собой сумки, пешеходы жались к стенам, укрываясь под узкими карнизами крыш. Дэн сбежал по ступенькам вниз и оказался под крыльцом видеомагазина О’кей, значит, это то, что ему сейчас больше всего нужно, — сразить пару космических объектов. Это успокоит ему нервы. И еще какой-нибудь завтрак не помешает. Он позвенел в кармане монетками. У него как раз оставалось немного китайской мелочи.

Он подошел к кассе, и, пока думал, какую выбрать шоколадку, взгляд его буквально прирос к широкоэкранной плазме, которая была установлена за кассой. По телевизору шла новостная программа CNN.

Сердце его остановилось.

* * *

На этот раз Саладин был умнее. И когда Нелли снова взяла его с собой на Великую Китайскую стену, он больше не капризничал, а сидел тихо в безопасности на руках у Нелли, как самый благовоспитанный кот.

Несмотря на раннее утро, площадь перед стеной снова была осаждена интернациональной армией туристов. Эми ненавидела толпу. Она ежилась и злилась. Но на этот раз причиной ее злобы была не толпа. Эми была бесконечно зла на саму себя. Просто она поняла, что Йону искать бесполезно. И не из-за этой толпы — люди тут ни при чем! А потому что его просто-напросто тут нет. Он ведь мог запросто отменить концерты. А этого она, конечно, не учла. Она чувствовала, что он совсем в другом месте и совсем в другом месте таскает за собой Дэна. Или хуже того, взял и попросту бросил его одного в этой непонятной чужой стране. Мысль о том, чтобы сдаться органам опеки и пойти в Посольство США в Пекине теперь все чаще и чаще посещала ее. Ну а что ей еще оставалось делать, если она не могла сама отыскать своего одиннадцатилетнего брата в стране, имеющей самое большое население в мире? Это как искать иголку в стоге сена Значит, надо попросить того, кто это сделать сможет.

Вопрос только — когда? Сколько еще можно тянуть, испытывая судьбу, и не потерять его навечно? Но не надо рубить сгоряча, пока еще есть немного времени. А потом пусть его ищут профессионалы, у которых имеется доступ туда, где для нее закрыты двери, и которые способны найти любого пропавшего человека. Прошло уже четыре дня. Четыре дня с тех пор, когда она в последний раз виделась с Дэном.

Они шли и шли. Просто шли вперед и, пройдя несколько километров, увидели, что все туристы остались далеко позади, а здесь, на этом участке бадалинской стены, они совсем одни.

Эми устала, ноги ее так отяжелели, что стали похожи на две гранитные глыбы. На душе скребли кошки. И с каждым шагом сердце ее опускалось все ниже и ниже. Она не просто выбилась из сил. Она стала падать духом. Но они не повернут назад. Ни за что. Но стена-то бесконечна. Она тянется еще на тысячи километров!

Они поравнялись с супружеской парой, поздоровались, и супруги попросили ее сфотографировать их вместе.

— Конечно! — сказала Эми.

Камера показалась ей пудовой. Это был профессиональный и очень дорогой фотоаппарат. Она поднесла ее к глазу и стала наводить объектив. Настроив линзы, она сфокусировала изображение на паре, и башня, которая была на порядочном расстоянии, в объективе оказалась намного ближе. Глядя на нее сквозь оптический прицел, Эми совершенно четко увидела на ней изображение какого-то странного, что-то напоминающего ей китайского иероглифа. Он был нарисован на старинных деревянных воротах башни.

Но почему он должен ей что-то напоминать, если она даже не изучала китайский?

Эми нажала на кнопку и, сделав для верности еще пару снимков, вернула камеру хозяевам. И в этот момент она вспомнила.

— Нелли, посмотри туда, видишь тот иероглиф? Это не его рисовал дядя Алистер на своей салфетке в ресторане? — сказала она, когда они немного прошли вперед.

Нелли прищурилась.

— А кажется, что и в самом деле он! И кому пришло в голову писать слово «шарм» на Великой Китайской стене? Как ты думаешь?

Звонкий голос Нелли был услышан еще не успевшей далеко отойти парой.

— Шарм? Нет, что вы, — улыбнулись они. — Этот иероглиф означает «милость», что на английском звучит как «Грейс».

* * *

На первый взгляд эта сторожевая башня ничем не отличалась от остальных, которые стояли по всей длине Великой Китайской стены и призваны были защищать границу Китая от разорительных набегов бесчисленной монгольской орды. Внутри царил холодный полумрак. Слабый, тусклый свет струился сквозь маленькие бойницы, предназначенные лишь для тонких боевых стрел. Старинная лестница вела вниз, к самому основанию стены, где располагались казармы и арсенал. Все башни были как две капли воды похожи одна на другую. Но в этой было одно отличие.

— Смотри, а здесь есть еще одна лестница! — воскликнула Нелли, когда глаза ее привыкли к темноте. — Она ведет наверх.

И это действительно было необычно. Они поднялись по ступенькам и оказались на следующем этаже, где была еще одна деревянная дверь с точно таким же символом. «Грейс». Дверь была заперта.

— Держи кота.

Нелли отдала Эми Саладина и извлекла из своих карманов две большие шпильки. Потом она просунула их в замок и начала производить ими какие-то манипуляции. Эми такое только в кино раньше видела. И откуда ее компаньонке известно это тайное ремесло? И этот навык? Эта ловкость движений? Сразу было видно, что опыта ей в искусстве взлома не занимать. И потом, что-то она раньше не замечала, чтобы Нелли носила на голове шпильки. Но мысли ее были прерваны слабым, но очень отчетливым щелчком. Дверь медленно отворилась.

Они оказались в неосвещенной комнате, в которой не было ни одного окна, за исключением дырки в потолке прямо у них над головами. Вся комната была заставлена мебелью, и, освоившись в темноте, они увидели перед собой шесть старинных деревянных столов разной высоты, а на них гору всякой древней всячины — десятки настольных старинных часов, хрустальные вазы, вазочки и вазоны, малюсенькие зеркала в изящных фигурных рамочках, тончайшие статуэтки в стеклянных шарах и в прозрачных хрустальных шкатулках, а также целую роту узеньких бокалов для шампанского на хрупких высоких ножках.

— О боже, и откуда здесь этот блошиный рынок? Сматываемся отсюда, — сказала Нелли.

Но Эми вся эта красота не сбила с толку.

— Нет, нет, такого совпадения быть не может. Две странности в одном и том же месте. Смотри, сначала мы два раза встречаем символ «Грейс», а теперь эти редкости. Это загадка, Нелли! Но что она означает?

— Престань, это всего-навсего безделушки, как в спальне у моей покойной прабабушки. Или ты считаешь, что в стране, где была изобретена практика Фэн-шуй, каждый глиняный горшок имеет значение?

— Это оно! — вскрикнула Эми. — Грейс просто фанатела от этого Фэн-шуй, слышишь! Это была ее фишка — она неустанно повторяла и свято верила, что всякая вещь имеет свое место в доме, и это нужно для какой-то там правильной и положительной энергии, говорила про какие-то зоны.

— У нее был клевый дом, в нем было очень уютно, я помню. Пока ваши родственнички не подожгли его.

— Слушай дальше! — настаивала Эми, все больше волнуясь. — Ты понимаешь, это было не просто так. Она мне все уши прожужжала про это Фэн-шуй, учила меня всему, показывала, где что должно стоять. Знаешь, мне кажется, она готовила меня к этому, она знала, что в один прекрасный день я найду эту комнату.

Голос ее звенел, щеки пылали и в глазах зажегся такой огонь, что Нелли на всякий случай отступила на полшага назад.

— Ты типа хочешь сказать, что твоя бабушка оставила тебе этот китайский пазл в десяти тысячах милях от Массачусетса?

— Да нет, конечно, я думаю, что Грейс нашла это китайский пазл здесь, в десяти тысячах милях от дома, и пометила его своим именем, чтобы я потом приехала и нашла его.

— Но если так, то кто ж его тогда сделал? Чье это все?

Эми в отчаянии изучала стены, надеясь обнаружить хоть какую-то ниточку, какой-то намек на владельца этого странного кабинета редкостей. Но стены были абсолютно пустыми. На них не было ни картин, ни фотографий. Она подняла глаза, и ей показалось, что на старой каменной кладке она видит какое-то выцарапанное слово. Она подошла ближе, встала на цыпочки и прочитала: «Генри». Слово было начертано большими печатными буквами на английском языке.

Нелли озадаченно посмотрела на свою подопечную:

— Что такое «Генри»?

— Ты что, забыла? Мы же только что о нем читали! Это же английский псевдоним Пу И! Это кабинет последнего императора! — захлебываясь, затараторила Эми. — Посмотри на эти предметы, они не такие уж и древние, как кажется на первый взгляд, у что-то относится к модерну, а что-то — к середине века. Значит, император собирал их уже после своего освобождения из тюрьмы. Или даже совсем перед смертью…

— О! Эти Кэхиллы! — округлила глаза Нелли. — Как это на них похоже! Действительно, зачем говорить что-то просто, как все нормальные люди, если можно сложить это в пазл, закодировать в Фэн-шуй, отнести на Великую Китайскую стену и спрятать там в потайной комнате. Обалдеть от вас можно!

Эми вручила ей Саладина и закатала рукава.

— Стой, только не трогай тут ничего своими руками! Я надеюсь, ты не собираешься делать перестановку? — строго спросила ее Нелли.

— Правильно! Именно это я и собираюсь сделать! Или ты думаешь, зря она меня этому учила? Я специалист, Нелли! Грейс научила меня всему. Но для этого мне нужен специальный китайский компас — лопань. А я здесь ничего такого не вижу…

— А эта штука не подойдет? — Нелли показала ей на пол.

Эми посмотрела себе под ноги и увидела на каменном полу мозаику в виде концентрических колец со множеством мелких китайских символов.

— Оно! — воскликнула Эми и глаза ее загорелись пуще прежнего. — Только у Грейс был настоящий лопань, на нем можно было самой передвигать кольца и носить его с собой. Так, а если этот нельзя двигать, то значит, он постоянно сориентирован на север.

— Только, пожалуйста, об одном прошу, не двигай стену. Она тут уже две тысячи лет все-таки…

В первую очередь Эми принялась за столы. Она их расставила строго в соответствии с законом Фэн-шуй, так чтобы их углы строго совпадали с земной пластиной и дисками небес. Потом началась более кропотливая работа — найти место каждому из предметов, которые были в комнате, в соответствии с потоком энергии Ци.

Эми порхала над объектами, словно маленькая фея, оживляя своим прикосновением каждый предмет, каждому находя свое место и правильно его ориентируя по сторонам света и энергетическим зонам Фэн-шуй. Но был ли это действительно обыкновенный паззл? Достаточно ли было просто поставить каждый кусочек на свое место, чтобы получилась именно то, что когда-то задумал Пу И?

Нет, конечно. И Эми это прекрасно понимала. В Фэн-шуй не существует единственного правильного решения. Вариантов может быть множество, а в расстановке предметов важны, прежде всего, гармония и правила потока энергий, в соответствии с которыми каждый человек может стать творцом. И если соблюдать эти правила, то вариантов может быть несколько, и все они будут приемлемыми. Но что именно хотел сказать Пу И?

Наконец очередь дошла до миниатюрных статуэток. Эми старательно расставляла и поворачивала их по отношению друг к другу так, чтобы они стояли строго в соответствии с двадцатью четырьмя зонами китайского компаса.

Все. Она сделала несколько шагов назад, чтобы со стороны полюбоваться своим произведением и посмотреть, все ли на месте.

— И-и-и? — полюбопытствовала Нелли.

Ничего не происходило. Эми молчала. Кажется, она что-то напутала. Или эта идея изначально была глупостью…

Нелли смотрела на нее с ободряющей улыбкой, как смотрят на кого-то, кто не прибежал первым:

— Ты, конечно, можешь и не выиграть это гонку. Но если мне понадобится дизайнер интерьеров, считай, что работа у тебя в кармане.

Эми была в смятении. Как она могла так ошибаться? А ей казалось, что она все делает правильно…

Она склонила голову набок и, прищурившись, долго и внимательно смотрела на свою композицию, проверяя, все ли стоит, как надо. Потом прошла вперед и слегка коснулась рукой малюсенького зеркальца, чуть-чуть, неуловимым движением, сдвинув его так, чтобы оно смотрело строго в соответствии с красной магнитной стрелкой лопаня. Потом отошла на прежнее место и снова воззрилась на свое произведение.

Вдруг в дырку на потолке проник одинокий луч солнца. И упал прямо на зеркало. Он рикошетом отлетел от стекла и тут же миллионами искр вспыхнул в хрустальных шарах, бокалах, шкатулках, зеркалах и циферблатах. Комната мгновенно преобразилась и налилась светом, пронизанная бесконечным множеством радостных сверкающих бликов. Стены сбросили темную завесу и удивительным образом озарились причудливым перекрестом лучей.

— Вау!!! — воскликнула Нелли.

Эми не смела шелохнуться. Так хрупок был этот мир! Так неуловим и обманчив! Но взгляд ее был прикован к северной стене башни, на которую указывал лопань. Там, на этой стене, и отразилась эта тайная симфония, эта непостижимая игра света, которая и была загадкой последнего императора. Высвеченное очертание напоминало перевернутую букву V, у которой одна сторона была более пологая, а другая — более крутая.

— Что это? — заинтригованно спросила Нелли.

Но Эми не пришлось долго думать. Она знала ответ.

— Я знаю, где находится следующий ключ! — задыхаясь от волнения, прошептала она.

Она вытащила смятый, заслюнявленный Дэном шелк из Запретного города и бережно разгладила его на коленях. Здесь, в самом сердце Великой Китайской стены, она нашла разгадку странного стихотворения, которое Пу И написал еще совсем в молодые годы.

— Это там, где земля встречается с небом!

Глава 20

Экран искрился девственной белизной. На ее фоне то тут, то там вихрь трепал снежную пыль, и от его порывов в микрофоне стоял непрерывный шум. Корреспондент CNN в теплой зимней куртке до хрипоты старался перекричать ветер, и его голос время от времени тонул в завываниях разыгравшейся стихии:

«На Эвересте осенний сезон подходит к концу, и похоже, зима здесь решительно вступает в свои права. На этот раз в вечной борьбе, в этом противостоянии человека с вершиной, счет остается за вершиной. Она так и не покорена, и команды, не вкусив победы, разочарованно покидают поле боя. Все, кроме пары смельчаков, готовых испытать судьбу и не намеренных ни при каких обстоятельствах идти на поводу у стихии. Но разразившийся буран тем не мене заставил их спуститься, не дойдя до долгожданной высоты…»

И тут на фоне белоснежного пейзажа во весь экран показалась грузная фигура в полном альпинистском снаряжении — с ледорубом на поясе, палаткой за спиной и железными шипами на подошвах. Несмотря на его нерасторопный вид и серьезное снаряжение, альпинист двигался с ловкостью тяжеловеса. Камера успела поймать его лицо в широком формате до того, как он картинно опустил на переносицу темные защитные очки.

Из груди Дэна вырвался такой стон, какой он издавал только в минуты самых страшных приступов бронхиальной астмы.

Гамильтон Холт.

Семейка Холтов. Кэхиллы из клана Томасов. Лидеры в этой гонке за тридцатью девятью ключами. И эти переростки на горе Эверест?!

Дэн не верил своим глазам. Ему захотелось провалиться сквозь землю и больше оттуда не выходить. Он теперь знает, где находится следующий ключ! Но где?! Где сейчас Эми и как ей об этом сообщить?!

Нервная дрожь пробежала у него по спине, по коже поползли мурашки. Но что это с ним? Он же решил оставить гонку… Но Дэн был снова верен себе. Он почувствовал азарт. Как в тот самый день, когда они впервые услышали о тридцати девяти ключах. Это было сразу после похорон бабушки, когда Уильям Макентайр озвучил ее завещание. Дэн тогда впервые почувствовал этот импульс, этот гончий нерв. Быть первым, стать самым сильным и могущественным и своими руками вершить судьбы человечества! Риск, непредсказуемость и невероятная цель пересилили здравый смысл, и эти двое сирот, не долго думая, бросились сломя голову навстречу опасности. И ради ключей отказались от двух миллионов долларов.

Тогда это была в основном заслуга Эми. Это она проявила небывалую решимость и выбрала состязание вместо нормальной жизни. С тех пор прошло не так уж много времени — всего несколько недель, но Дэн уже успел исколесить полсвета и попасть в такие передряги, о которых любой подросток может только мечтать. По крайней мере раз двенадцать он точно чуть не отправился в мир иной. А от этого становишься другим человеком. Ведь если ты хотя бы раз в жизни заглянул смерти в глаза, то с этого момента ты уже никогда не будешь прежним. И совсем по-другому начнешь смотреть на жизнь.

Он был уже не тем Дэном Кэхиллом, что мечтал о бейсбольных карточках. И обмануть судьбу? Сойти с дистанции и притвориться маленьким Дэном? Но от правды не уйдешь. Теперь он полноправный партнер во взрослом предприятии, которое завещала им Грейс И как можно было взять и все бросить? Ведь гонка у него в крови, и ему от этого никуда не деться. И Эми… она такая же и никогда не откажется от цели. И хотя они не знают даже, сколько километров их разделяет сейчас, они все равно неразлучны — до тех пор, пока оба идут по следу тридцати девяти ключей.

Нельзя ни в коем случае, чтобы ключи достались всем этим Уизардам и Кабрам.

«Я должен попасть на Эверест!»

Дэн прошел в компьютерный отдел. Увидев свободное место, он быстро подсел к одному из ноутбуков и включил Интернет. Но не тут-то было. К нему подбежал противный и очень вредный продавец и заорал на мандаринском диалекте. Дэн, не отрываясь от экрана, смял в кулаке несколько китайских купюр и швырнул ими прямо в продавца. Хватит? Я покупаю время!

Эверест… Эверест… ага, вот он, на границе между Китаем и Тибетом. Итак… Хорошо, Тибет это на юго-западной границе Китая. Что ж, ну если не самый ближний путь, то и не самый дальний. Во всяком случае, по китайским меркам. Это хотя бы… одна и та же часть суши. Что уже немало.

Как же хорошо снова быть онлайн! Какое блаженство! Эми типичный книжный червь. Ее хлебом не корми, дай только посидеть в библиотеке. А он любит паутину! Ему так хорошо в ней висится…

Так, расписание поездов. Вот. Поезд «Пекин, Китай — Лхаса, Тибет»! То, что надо. А одна из его остановок как раз город Сиань! Есть! Он рассек кулаком воздух. Сколько… Тридцать часов?! Уголки его губ поползли вниз…

«Еду! Решено!»

По воздуху, конечно, быстрее. Но у него нет паспорта, и почти не осталось денег.

И вообще, в самолете труднее спрятаться.

* * *

«Я в… короче, это не важно. Потому что я должен найти вас, чуваки. Уф… до скорого… я надеюсь…»

Нелли вышла из телефонной будки и всеми легкими глубоко и счастливо вздохнула. Они были снова в ультрасовременном аэропорту Пекина. Между этой минутой и той, когда Дэн оставил голосовую почту, прошло десять часов. Но он жив! И это самое главное. Немного напуганный, но живой! Она не могла дождаться Эми.

Чтобы добраться до аэропорта, им пришлось совершить целый марафон. Сначала семимильный спринт по Великой Китайской стене; потом до автовокзала; затем час езды на автобусе, который превратился в три часа в пробках; и такси до аэропорта. И это с совершенно обалдевшим котом на руках.

Вот показалась Эми. Она вышла из туалетной комнаты и пробиралась к ней через толпы людей.

— Купила билеты?

Нелли мрачно склонила голову:

— Держись, детка. До завтра мы туда не прилетим.

— Но почему?

— В Тибет нужен специальный пропуск. Сегодня летим только до Ченгду. Там утром получаем пропуска и первым рейсом в Лхасу. Но это еще не все. У меня есть новость поважнее. У нас сообщение от Дэна.

Радостный вопль Эми разлетелся по всему терминалу. Головы всех, кто был в это время радиусе ста метров, повернулись к ней. Полицейский во все стороны закрутил головой и чуть не свернул шею, выискивая источник тревоги.

Нелли обняла ее за плечи и быстро повела к автомату. Пусть сама все услышит. Эми прослушала сообщение четыре раза. Руки ее дрожали.

— Кажется, он чем-то напуган. У него такой голос…

— Эй! — тихо, но твердо сказала Нелли. — Это хорошая новость, понятно? Конечно, он напуган. Похоже, они расстались с Уизардами. Но и это неплохо. Разве можно доверять этим уличным мошенникам?

— Но он один! Почему он не сказал, где он? — сквозь слезы бормотала Эми.

— Просто он не был уверен, что мы получим это сообщение, вот почему. И ему пришлось бы сидеть на одном месте и гадать, приедем мы или нет. Мы должны верить в то, что он сам выйдет на нас. — Нелли обескураженно покачала головой и тихо-тихо добавила: — Хотя одному Богу известно, как он это сделает.

— Как? А вот так: будет искать ключи и найдет нас, — твердо сказала Эми.

Она немного успокоилась. Каждый раз, когда она начинала терять самообладание, на выручку ей приходила рассудительность и здравомыслие.

— Все это так, но теперь-то наш путь лежит на Эверест.

Эми нахмурилась и снова понурилась.

— Гора, у которой один склон более крутой, а другой более пологий — это, конечно же, Эверест. Здесь не должно быть ошибки, и отражение на стене в башне Пу И было именно Эверестом. А кстати, помнишь список событий начала двадцатых годов? Так вот, Джордж Мэллори погиб на Эвересте, на гребне северного склона. И это было в тысяча девятьсот двадцать четвертом году! И ты знаешь, многие считают, что он погиб не во время подъема, а во время спуска, уже после того, как дошел до вершины! Так что он, скорее всего, побывал там, понимаешь?

— Да, да, я читала об этом, — сказала Нелли. — Когда его спросили, почему он хочет подняться на Эверест, он ответил: «Потому, что он есть». Что он хотел этим сказать?

— Не знаю, но мне тоже кажется, что это был не просто азарт. Там была еще какая-то причина. А что, если он тоже был Кэхиллом, как Пу И? Ведь Пу И сделал какое-то невероятное открытие в том году. И он знал, что его дни в Запретном городе сочтены. Поэтому он перепрятал ключ. А сделал он это с помощью некоего Кэхилла там, «где земля встречается с небом». А именно на вершине самой высокой горы в мире. Что в этом такого невозможного?

— Это абсолютно, совершенно, на сто процентов невозможно! — заявила Нелли. — Это самая надуманная, самая неправдоподобная лапша из всех, что мне вешали на уши. — Лицо ее переменилось. — Хотя, если честно, такое безумие совершенно в стиле Кэхиллов. Кто еще на такое способен? И на что еще способна ваша семейка, кроме этих безумств? Куда уж до них нормальным людям… Обычный тайник был бы для вас слишком заурядным, не так ли? Все у вас тень на плетень, все с какими-то заковырками и подтекстами, разберись тут… Нет, чтобы спрятать что-то по-человечески, так нет же — Эверест вам подавай!

— Ну почему, помимо этого существуют и другие факторы, — невозмутимо продолжала Эми. — На Эвересте постоянно очень низкая температура, воздух там сильно разрежен, атмосферное давление крайне низкое. Пу И искал не просто тайник — ему нужна была вечная морозилка, которую бы никто не нашел.

— Да, но ты не учитываешь кое-чего. Подняться на Эверест — это одно. А вот доползти до ее вершины — совсем другое. Там нельзя просто подняться на гору, а потом карабкаться все выше и выше, пока не взойдешь на вершину. И даже если ты выдержал этот подъем, ты не выдержишь высоты. На акклиматизацию уходят недели. Иначе, если ты просто идешь и идешь, тебе крышка.

— Я, кажется, знаю один секрет, — загадочно улыбнулась Эми.

* * *

Дэн был стреляным воробьем. И за то время, что он охотился за ключами, его не раз били, взрывали, топили, заживо хоронили и несколько раз чуть не отравили. Но страшнее этого не было еще ничего.

Он медленно умирал от скуки.

Путешествие в тысячу миль на черепахе, которая нагло выдавала себя за поезд и невозмутимо продолжала ползти в час по чайной ложке.

Сначала все шло хорошо. В то время как пассажиры садились и занимали свои места, Дэн тайком проник в товарный вагон и спрятался там за мешками с рисом. Пока вагон загружался, Дэн сидел на полу, скрючившись в три погибели и не смея пошелохнуться.

Только бы его не поймали. Если его выбросят, то следующий состав пойдет не раньше завтрашнего дня. Но нельзя терять ни минуты. Это путешествие и так занимает слишком много времени.

Но вот поезд тронулся, и совсем скоро Дэн осознал, что влип не на шутку. Тридцать часов в замкнутом пространстве в компании тонн риса, переноски со спящей собакой и… а это что там такое? О боже! Гроб! У него в попутчиках настоящий покойник!

Чем дольше они ехали, тем интереснее делалось, кто там внутри. Постепенно Дэн привык к его обаятельному молчанию и перестал его бояться. Через четыре часа он понял, что просто обязан открыть гроб и отдать должное почившему.

Никого! Ну и хорошо, раз так. Сначала он даже обрадовался. Потом почувствовал разочарование. Затем снова затосковал. Дэн посмотрел на часы. Впереди двадцать пять с половиной часов медленной езды и невероятной скуки.

Но самое страшное было не это. Сначала Дэн думал, что хуже смертельной тоски и безысходности ничего нет. Но как бы не так.

Весь ужас заключался в том, что, пока он трясся на своей тортилле и сходил с ума от безделья, Холты, эти увальни и простофили, уже лезли на Эверест. Вероятнее всего.

Но вот, нехотя одолевая подъем, поезд стал еле-еле вползать на Тибетское нагорье. Хотя «одолевая» — это громко сказано, потому как отличить, едет поезд вниз или вверх, было невозможно. Он просто полз, и все. Дэн стал медленно сходить с ума, к его нестерпимой хандре прибавилась головная боль, усталость и мучительная жажда. Все правильно. На сайте было предупреждение, что в самом конце пути, на станции «Лхаса, Тибет», пассажиры окажутся на высоте в почти три с половиной тысячи метров. Для человека, который всю жизнь прожил на уровне моря, например в Бостоне, это было испытанием. Для того чтобы привыкнуть к высоте, требуется время.

А еще Дэн умирал с голода. Настолько, что даже не постеснялся стащить у спящей собаки печенье. Какая гадость! Печенье со вкусом мяса! Да в нем просто тонны соли! И теперь еще больше захотелось пить.

Черепаший поезд поехал еще медленней, капризно заскрипел тормозами, по-стариковски вздохнул и встал на очередном полустанке. Вдруг снаружи послышались голоса и скрежет открываемого замка.

Выбора не было. Дэн нырнул в гроб и плотно закрыл над собой крышку. И как раз вовремя. Дверь отворилась, и вагон наполнился голосами и топотом подошв. Дэн смирно лежал в гробу и чуть ли не рыдал от жалости к самому себе. Но это ничего — главное, чтобы у него не началась астма.

Так прошло несколько минут, но ему показалось, что прошла вечность. Но вот дверь снова заскрипела и громко захлопнулась. Поезд тронулся. Дэн толкнул над собой крышку. Крышка не поддалась. Он снова толкнул, и она снова осталась на месте.

«Меня заперли!»

Глава 21

Его охватила паника, сковал страх, и Дэн буквально оцепенел от ужаса. Через несколько секунд он очнулся, перевернулся в гробу, уперся коленками в дно и со всей силой толкнул спиной крышку.

Раздался щелчок, и Дэн пробкой вылетел из своего саркофага. Мгновение — и он плавно приземлился на мешок с рисом.

Уффф… Какая удача! Он даже хотел рассмеяться, но передумал. Не смешно…

Потом встал, отряхнулся и зорко посмотрел по сторонам В вагоне что-то было не так. Переноска с собакой исчезла. Значит, и мясное печенье. Но зато на ее месте оказались три огромных канистры из нержавеющей стали, в которых хлюпала какая-то жидкость. Если это не серная кислота, то он ее сейчас выпьет. Всю.

Дэн приоткрыл крышку. Молоко. Козье. Или наверняка какого-нибудь яка. И явно не пастеризованное. Круто.

Вкуснее он не пробовал еще ничего в жизни.

* * *

Южное седло Эвереста. Семь тысяч девятьсот метров над уровнем моря. А вершины еще не видать. Но и это уже намного выше, чем многие самые высокие горы мира. Эта безжизненная скалистая платформа, где круглый год властвует ураганный ветер, лежит на месте, где Эверест сходится со своим соседом, пиком Лхотце, и образует самую высокую, самую холодную и негостеприимную горную долину, какая только существует на планете.

Это была типичная ночь на Южном седле у подножия вершины — мороз и ледяной ветер, который по силе был равен двум ураганам в обычном земном пространстве.

— Ну, скажи, Хэм, какая красота! — перекрикивал ветер Эйзенхауэр Холт. — Этот ветерок сдул бы, как пылинок, всех этих снобов Екатерин и Люциан! Наконец-то мы в родной стихии, сынок, теперь-то мы покажем этим павлинам, на что способны Холты. Здесь нам нет равных!

Пора было одолеть этот подъем. На Эвересте, чтобы добраться до его самой высокой точки, команды начинают подъем в полночь, с тем чтобы добраться до вершины к полудню и успеть спуститься при свете дня до заката.

Это был триумф. Холты не могли дождаться, когда наступит их минута славы. Их переполняло невероятное возбуждение и внутренний подъем, как у спортсменов, идущих на рекорд и бросающих вызов всем мыслимым человеческим возможностям. Всю эту гонку на них градом валились одни синяки и шишки от их высоколобых родственников из других кланов. Их унижали, презирали, и они каждый раз в последний момент оставались с носом. Но теперь-то они им покажут! О Джордже Мэллори Томасам было известно уже давно. И в их клане ни для кого не было секретом, что Мэллори и император Пу И были на короткой ноге и виделись друг с другом незадолго до того, как легендарный альпинист пропал без вести на Эвересте в 1924 году. Но что этим худосочным интеллектуалам было неизвестно, так это то, что Реджинальд Флеминг Джонстон, учитель Пу И, был не только видным научным деятелем и выходцем из клана Януса, но и хитроумным и ловким шпионом, работающим на Томасов. Настолько хитроумным, что даже его собратья по клану не догадывались о том, что знал один лишь Джонстон, а именно что было с собой у Мэллори, когда он брал последнюю высоту — Эверест. Потребовались, конечно, некоторые усилия в стиле Холтов, но внук Джонстона наконец раскололся и рассказал им, что это было. А это дорогого стоит, и теперь они, Холты, как на катапульте, взлетят на первое место и станут лидерами в гонке за ключами.

— Готовность номер один! — протрубил Гамильтон, и оба здоровяка героически боднулись шлемами. — Рейган! — издал он боевой клич и посветил фонарем в сторону палатки.

Его сестра почти не уступала ему по стати. Высокая, широкоплечая, мускулистая, она выбралась из палатки и, застегивая на ходу комбинезон, направилась к ним.

— Давайте сделаем это! — отчеканила она и вдруг запнулась на полуслове. — Жаль только, что бедной Мэдисон нет сегодня в наших рядах.

— Что значит — жаль? — взревел Эйзенхауэр. — Ты что, не понимаешь, как тебе повезло, что у твоей сестры горная болезнь? И ты теперь всю жизнь будешь номер один?

— Нет, но она все-таки жива, и кто знает… — оправдывалась Рейган, — пара дней в гипербарическом мешке, и она снова станет, как огурчик!

— Ладно, побереги дыхалку, кислород тебе сегодня не помешает. Место, куда мы направляемся, называется Мертвой зоной. Это высота больше восьми тысячи шестисот метров. Медленная смерть. Клетка за клеткой. Пока в тебе не останется ничего живого.

Услышав такое, дети пришли еще в больший восторг. Холты — бегущие по лезвию бритвы! Это их девиз, и что для них может быть круче места, где один неверный шаг — и следующий равен миле в снежную бездну.

— Кислород!

Все трое дружно опустили на нос кислородные маски и направили свои стопы к заслоняющей все небо макушке высочайшей горы в мире. И к завываниям злого колючего ветра прибавился звонкий скрипучий скрежет железных шипов по замерзшей ледяной долине.

А наверху их ждала слава. Жгучий морозный вихрь сбивал с ног и пронизывал каждую клетку тела. Высота давала о себе знать. Каждый шаг был подвигом и казался выше человеческих сил. Но Эйзенхауэр Холт был на седьмом небе от счастья. И от этого тяжелейший подъем был для него сродни венскому вальсу среди голубых незабудок. Никто теперь не посмеет их унизить, как тогда, в Вест-Пойнте. Никто никогда не скажет, что Холтам не по зубам состязаться с их высокопоставленными родственниками. Их ждет победа. И сегодня она будет за ними. Они первые взойдут по этой лестнице в небо. И ни один человек в мире — ни Кэхиллы, ни кто-то другой — не встанет между ними и вершиной мира.

Не успели они пересечь долину и дойти до подъема на вершину, как вдруг их обогнала какая-то группа. Неизвестные проворно передвигались сквозь бушующий вихрь и уверенно шли в сторону вершины. Их было пятеро. Четверо из них были шерпами — стойкие и выносливые гималайские проводники, которые проживают в Непале в ледниковой долине Кхумбу в районе Эвереста. Пятого они несли на руках. Издалека тот был похож на астронавта.

Да-да. Не просто сопровождали — они в буквальном смысле слова несли на себе этого инопланетянина в космическом скафандре и круглом шлеме из прозрачного стекла. Достигнув подъема, проводники поставили его на ноги и, поддерживая с обеих сторон, толкнули его вверх. Его костюм был не обычным маскарадом — это было специальное горное снаряжение с кислородным насосом, который был встроен в комбинезон и позволяет сохранять внутри нормальное атмосферное давление. Без такого костюма каждого, кто не прошел специальную акклиматизацию к разреженному воздуху на Эвересте, ждала быстрая и неминуемая смерть.

«Космонавт» обернулся и вдруг лукаво помахал им рукой. Холты, словно громом пораженные, встали на месте. Лицо его было хорошо видно за прозрачным шлемом из дорогого плексигласа.

Иан Кабра.

* * *

Если аэропорт Пекина разделить на тысячные дольки, то получится как раз аэропорт Лхаса. Только без дизайнерских излишеств. То есть вообще без дизайна. Он был даже меньше, чем Ченгду, где Эми с Нелли пришлось провести ночь на узких скамейках в ожидании пропуска на Тибет.

К самолету была приставлена почти стремянка, спустившись с которой, ты оказывался прямо на посадочной полосе. Пока они дошли до терминала, Нелли полностью выбилась из сил под тяжестью своего рюкзака и клетки с Саладином.

— Разрази меня гром, как только кончится это состязание, сразу пойду в тренажерный зал — что-то я совсем потеряла форму.

— Твоя форма тут ни при чем, — задыхаясь, ответила ей Эми. — Это высота. Лхаса находится на высоте в три тысячи шестьсот метров. А Тингри еще выше. Не так смертельно, как Эверест, но приятного мало.

— А мы… мы тут, ну знаешь, не заболеем? — тревожно спросила Нелли.

— Надеюсь, не успеем. Мы же не собираемся тут сидеть вечность. Я прочитала в путеводителе, что надо пить как можно больше воды. Болезнь высоты вызывает потерю жидкости.

— Буду стараться, — угрюмо произнесла Нелли. — Но попробуй объясни это Саладину, он такой упрямый. Боюсь, он этого не перенесет.

Их единственный привал был около телефона-автомата. Но увы! От Дэна больше ничего не было. Дальше они проделали путь к стоянке такси. И там обратились к местным жителям с очень необычной просьбой.

Эми нервничала. Она боялась, что им не удастся быстро доехать до Тингри, а туда минимум три часа езды. Но волнения ее были напрасны — аэропорт кишел таксистами в поисках случайного заработка. Не успела Нелли озвучить цену в триста долларов, как она тут же опустилась до двухсот двадцати пяти в условиях жесткой ценовой конкуренции и вызванного ажиотажа.

Так что вскоре они уже сидели в такси, которое выиграло торг в лице очень улыбчивого молодого человека, который немного говорил по-английски. На приборной доске была прикреплена табличка с его именем. Оно состояло, грубо говоря, из тридцати одной буквы, но он предпочел, чтобы его звали просто Чип.

— Тингри. Нет проблем. Рядом с Джомолунгмой. Вы зовете Эверест. Полезете?

— Надеюсь, нет! — проворчала Нелли и повернулась к Эми. — У тебя же есть план, правильно я поняла? Или мы проделали весь этот путь, чтобы дойти до Эвереста и посмотреть на его макушку — ага, вон там ключ, привет! Или мы все-таки сами туда полезем?

— Это все-таки далековато, — не менее пространно ответила Эми.

— Не это я хочу сейчас услышать! — вспылила компаньонка.

— Одна из причин, почему Эверест такой опасный, в том, что он слишком высокий для спасательного вертолета. Там настолько разреженный воздух, что он не позволяет винтам поднять вертолет в небо. Но в две тысячи пятом году французы изобрели суперлегкий вертолет A-Star, и он смог на несколько минут опуститься на вершину. Этот вертолет стоит в ангаре в окрестностях Тингри.

Нелли посмотрела на нее, как на восьмое чудо света. С восхищением и недоумением.

— Ты ненормальная. Даже по кэхилловским меркам. А кто его поведет?

— Ты. У тебя право на управление. Мне казалось, что мы с тобой договоримся.

— Но я вожу самолеты! — взорвалась Нелли. — А не всякие там экспериментальные игрушки из «Звездных войн», да еще на Эверест!

— Да, ты права, это звучит глупо, — не сдавалась Эми. — Но это должно было случиться. Потому что в две тысячи пятом году, когда вертолет сел на вершину, Грейс только и делала, что говорила с нами об этой чудесной машине. Бабушка тогда забрала нас к себе на выходные, и мы говорили об этом A-Star, читали об этом A-Star, и смотрели по YouTube только этот A-Star. Она знала, что в один прекрасный день он нам пригодится. А Грейс, когда дело касается тридцати девяти ключей, всегда права.

— За одним исключением, — траурным голосом произнесла Нелли. — Она собиралась жить дольше. И не знала, что вам, бедолагам, придется все это проделывать самим.

Глава 22

Телега, запряженная яком, громко скрипела, тужась на грязной проселочной дороге, и медленно подбиралась к деревне Тингри, префектура Шигаце. Телега везла сухой хворост для розжига, сухой ячий навоз для топлива и Дэна Кэхилла.

Он спрыгнул на землю и вручил извозчику последнюю мелочь. Легкие болели от нехватки кислорода. Ноги отяжелели и отказывались идти. В карманах было пусто, а он был один в чистом поле.

Но он это сделал! Тридцать часов на поезде, четыре часа на вонючем автобусе и двадцать минут в компании сучков и какашек яка — и вот он уже, можно сказать, в вертолете, о котором ему рассказывала бабушка.

Ангар оказался простым сараем. И лишь французский флаг, разорванный напополам сердитыми ветрами и похожий на старый полосатый носок, напоминал о том, что в этом забытом богом месте стоит посреди поля A-Star 350 — вертолет, который сел на самую макушку Земли.

Эверест. Его пик возвышался над миром и заслонял собой мир, когда Дэн подходил к ангару. Такого близкого, такого громадного горизонта, как здесь, у подножия, Дэн еще не видел никогда. Вот он, хозяин и властелин мира. У Дэна перехватило дыхание. А на такой высоте надо экономить каждый вздох.

Дэн подошел к сараю и заглянул в окно. Вдруг ему стало страшно — а вдруг его там нет? Вдруг он проделал весь этот изнурительный путь напрасно? Он пришел, а его там — упаси господь! — нет. Вдруг он на ремонте или еще что-то…

Но нет, он был там, и точь-в-точь такой, как на тех фотографиях, которые показывала ему Грейс. Футуристический и невесомый. Его круглая стеклянная стенка была открыта, и в кабине сидел кто-то, склонившись над пультом управления.

«А почему так темно? Разве нельзя включить свет?»

Дэн только собрался постучать в дверь, как вдруг заметил на ней сбитый висячий замок.

«Этот чувак хочет стащить мой ультралайт!»

Недолго думая, Дэн вышиб дверь и ворвался в ангар. Он с разбегу бросился на захватчика и кубарем покатился вместе с ним по цементному полу. Противник локтем расшиб ему рот, и Дэн почувствовал на губах вкус крови. Дэн в бешенстве уперся ладонью в лицо врага и стал давить на него вниз. Он с радостью успел заметить, что захватчик не намного выше и не превышает его в силе.

Вдруг руку его прожгло нестерпимой болью, и Дэн вскрикнул от неожиданности.

Он кусается!

Они снова сошлись в схватке, крутясь на полу, пока Дэн вдруг не оказался прижатым лицом к железной решетке, из-за которой на него пристально смотрели два глаза…

— Саладин?

Вдруг его противник разжал руки.

— Дэн?

— Эми?

— О боже! — Нелли бросила на пол дубину, которую она собиралась опустить ему на голову.

Оба Кэхилла встали и уставились друг на друга, словно перед ними был мираж. И бросились друг к другу в объятия.

— Эй, тише! Ты меня задушишь! — смеялся Дэн.

Но он и сам не выпускал ее из объятий.

Эми боялась разжать руки. Если только он отойдет на полшага, она без сил рухнет вниз. Теперь, когда она своими глазами видит Дэна, когда он жив и нашел ее, силы вдруг совсем покинули ее, и она еле держалась на ногах.

— Я думала, что потеряла тебя! Навсегда! Как маму с папой!

— А что ж ты меня не искала? — выплеснулось из Дэна.

— Как?! Да мы с ног сбились! Мы только и делали, что искали.

— Да? А почему же ты тогда здесь?

— Ну, потому что это самое правильное место, где еще тебя можно найти? — выкрикнула она. — Вот, ты же здесь!

— Я увидел здесь Холтов по телевизору! И перестань на меня кричать! Я так по тебе скучал! Я думал, уже никогда не увижу тебя! — Он обвел взглядом сарай. — И если ты вдруг потеряла мой компьютер…

Эми постаралась взять себя в руки и более спокойным голосом добавила:

— А ты выглядишь старше… и выше…

Она просто пожирала его глазами.

— Не будь такой идиоткой, прошло всего пять дней.

— Я знаю. — И голос ее снова задрожал. — Но это были очень длинные пять дней. Дэн, прости меня… — И вдруг до нее дошли его слова. — Что? Ты видел Холтов по телевизору?

— Они идут на Эверест, — закричал он. — Прямо сейчас! Там, на вершине, должен быть ключ!

Эми повернулась к Нелли:

— Но мы же первыми прилетим на вершину, правда, Нелли?

— Кривда, Эми, — горько усмехнулась компаньонка. — Простите меня, ребята, правда, простите, но я эту штуку не поведу. Это больше похоже на люльку для котенка, чем на технику. Мы все в ней помрем, это я вам обещаю.

Эми с Дэном молча смотрели друг на друга, и в глазах у них было настоящее горе. Значит, судьба забросила каждого из них в один и тот же час в одно и то же место, в эту крошечную деревушку у подножия Эвереста, только для того, чтобы тут же скинуть их со счетов?

Неожиданно в ангаре зажегся свет, и они услышали громкий голос:

— Que faites-vous id? Что вы здесь делаете?

Все трое вздрогнули и одновременно повернули головы в сторону невысокого худощавого мужчины средних лет в пилотском комбинезоне.

Эми, как всегда, растерялась и потеряла дар речи. Дэн, как всегда, нашелся что сказать.

— Нам необходимо срочно попасть на Эверест! Прямо сейчас! — выпалил он.

Человек рассмеялся:

— Это вам не турагентство. Если вам нужны виды, то в деревне продаются открытки.

— Нет, — вышла из оцепенения Эми. — Он говорит, что нам нужна вершина. Прямо сейчас!

— Ах, так, значит, вы в курсе, что такое A-Star. Alors, ну так вот, это невозможно. Покиньте помещение. Немедленно.

— Мы заплатим, — сказала Нелли.

— A-Star — это уникальный, единственный во всем мире аппарат. Это вам не джет-ски и не пляж. И его нельзя просто взять на часок покататься, — ухмыльнулся он.

Отчаяние, глубокое, как бездна, повисло в воздухе. Как? Проделать весь этот путь, преодолеть столько преград, встречая столько опасностей и врагов, надеяться только на самих себя — лишь бы ноги не подвели — и продолжать идти дальше. Они готовы были, не сдаваясь, обойти весь мир, и ни у кого не просить помощи. Но здесь впервые за весь маршрут им не справиться в одиночку. Эверест суров, и случайных гостей ждет на нем смерть от кислородного голодания среди вечной мерзлоты. Но у них нет времени ни на многомесячные тренировки, ни на акклиматизацию, у них нет ни снаряжения, ни мастерства. Есть только этот вертолет. И он им нужен. Позарез. В этой задаче есть только два условия — вертолет и законы природы. И никакого плана «Б». Если пилот им откажет, что тогда?

Нелли бросила взгляд на сотовый телефон, который лежал на столе.

— Вы не разрешите мне позвонить? Всего один звонок моему шефу. Может быть, он сможет нам помочь.

Эми с Дэном недоуменно переглянулись. Насколько им известно, ее шефом до сего времени была тетя Беатрис, сестра Грейс и, с формальной точки зрения, их опекун. Но тетя Беатрис была такой скрягой, что полцента не отдала бы, чтобы в доме было кабельное телевидение — куда уж там вертолет на верхушку мира!

— Типичные американцы, вы думаете, что в этом мире все можно купить за деньги!

— Один звонок, — властно произнесла Нелли.

Эми с Дэном снова озадаченно переглянулись. Такую Нелли они еще никогда не видели! Эти новые нотки в ее голосе — в них было столько решимости и уверенности. Нет, Нелли, конечно, не раз выручала их в трудных ситуациях и всегда была готова прийти на помощь. Кто-кто, а она никогда не оставит друга в беде! И еще ей не раз приходилось спасать им жизнь. Но при этом она умела держаться в тени, не давить своим авторитетом и не торопить события. Но сейчас все было иначе.

— Послушаем, что скажет на это мой начальник, — продолжала она. — Думаю, для вас же это будет лучше. Вы не пожалеете.

Пилот, в свою очередь, тоже был обескуражен ее начальственным тоном и в конце концов сдался, махнув рукой.

Она набрала номер и стала ждать.

— Простите, сэр, что приходится беспокоить вас в такое время. Да, я знаю, который у вас час. — И она коротко и очень четко описала ему ситуацию, а потом предала трубку французскому летчику. — Он желает с вами поговорить.

Эми с Дэном стояли, разинув рты и глядя, как пилот разговаривает с Неллиным босом. Вдруг глаза его стали медленно выползать из орбит, самоуверенность как ветром сдуло, а на лице появилось выражение крайней растерянности. Он не выдавил из себя ни звука. Он просто передал трубку Нелли и объявил:

— Вылет через десять минут!

Он сел в кабину и начал готовиться к полету. Эми подошла к Нелли и тихонько прошептала ей на ушко:

— Ты кому звонила?

Нелли небрежно пожала плечами:

— Дяде. Он имеет кое-какие связи в этом мире.

— И что он тебе ответил? Он предложил этому чуваку взятку?

— Откуда я знаю? Я что, их подслушивала? — ответила Нелли и одним взглядом прекратила все дальнейшие расспросы.

Кэхиллам опыта было не занимать — несмотря на нежный возраст, эти двое подростков прекрасно знали, почем фунт лиха, и потому от дальнейших вопросов, кто дал им зеленый свет на Эверест, воздержались. Но Эми все-таки не выдержала:

— Может, ты все-таки скажешь, кто ты на самом деле?

На секунду Нелли не нашлась, что ответить.

— Я ваша няня…

— Компаньонка, — машинально поправил ее Дэн.

Она собрала их в объятия и прижала к себе.

— И ваш друг, — закончила она свою мысль, глядя на них почему-то виноватыми глазами. — Идите, вам пора готовиться к полету. Это ваша единственная попытка.

Пилот помог Эми с Дэном одеться в специальные костюмы, сапоги и перчатки. На вершине Эвереста температура воздуха может опускаться до двухзначной цифры ниже нуля, не считая ветра. А скорость его в среднем достигает 120 миль в час.

Следующими на очереди были кислородные маски. Они соединялись с баллонами, которые пилот надел им на спину. Снаряжение было тяжелым и неудобным. Они сразу почувствовали себя скованными и неповоротливыми. Дэн страдал от постоянных бронхиальных спазмов, которые грозили перерасти в астматический приступ. Эми испытывала головокружение и слабость от непрекращающейся барабанной дроби в ушах и жесткого тяжелого дыхания, которое эхом отдавалось у нее в голове. Это Эверест, и по-другому, особенно без периода акклиматизации, там делать нечего. Такое снаряжение было жизненно необходимо на восьмитысячниках, где содержание кислорода в воздухе составляла менее чем треть от его нормы на уровне моря. Без дополнительного «О», этого благословенного элемента, они прожили бы только тридцать секунд.

Экипировав их по всем правилам, пилот поставил их на весы и взвесил. И не напрасно. В условиях крайне разряженного воздуха и низкого давления, каждый лишний грамм мог стать смертельным — если вертолет окажется слишком тяжелым, он не взлетит с вершины. А если они застрянут на макушке, то спасти их оттуда будет нереально, а долго там не протянешь.

— Теперь я, — встала на весы Нелли.

— Это ваш знаменитый американский юмор, no? — не веря своим ушам, воскликнул пилот. — Счет идет на каждый грамм, madame. Вертолет рассчитан на одного пассажира, и эти двое умещаются в нем без риска для жизни только потому, что они дети!

— Но я отвечаю за безопасность этих детей! — запротестовала компаньонка.

— В таком случае, ваша некомпетентность переходит все допустимые границы, — не раздумывая ответил ей пилот. — Там, куда нам предстоит полет, безопасность отсутствует вообще как понятие. Ее там нет. Точка. Так, мы летим или мы не летим?

— Мы летим, — ответила Эми, надеясь, что в ее голосе прозвучало как можно больше решимости и как можно меньше страха. — Иначе ключи достанутся Холтам.

Они открыли ворота, и A-Star выкатился из ангара по специальной платформе. Вертолет был таким легким, что пилот катил его, словно гигантскую игрушку, не позволяя никому до него дотронуться. Его легкая конструкция из низкоплотных металлов и полимеров была настолько хрупкая, что «эти бестолковые дети могли скомпрометировать неприкосновенность судна».

Ремни безопасности занимали больше места, чем сиденья. Минимализм кабины был совершенным. И она была абсолютно пуста.

— Пообещайте, что никаких резких движений, — обратилась Нелли к своим подопечным. — И никаких глупостей!

Кэхиллы словно язык проглотили. От испуга они даже не нашлись, что ответить. Да и поздно было что-то обещать. То, что они уже делали, можно было считать самой большой глупостью в их жизни.

Нелли отошла в сторону, и винт стал набирать обороты — сначала медленно-медленно, постепенно все больше и больше прибавляя скорость, и вот вертолет оторвался от земли и воспарил над Тибетским нагорьем.

Следующая остановка — зенит планеты. Зубчатый ледяной конек на более чем восьмитысячной высоте.

Глава 23

Хиллари Степ. Вертикальная шестнадцатиметровая скала, подпирающая небо. Она пропастью обрывалась вниз на глубину в две тысячи метров и, как злая шутка, вырастала на последнем рубеже перед изможденными, обессиленными дефицитом кислорода и обморожениями восходящими. Самое трудное место подъема, но все-таки еще не вершина. После нее еще двадцать минут до высочайшей точки земли. На низких высотах Хиллари Степ была бы по плечу любому скалолазу. Но она стоит на высоте в восемь тысяч восемьсот метров, а это выше пика К-2, второй по высоте вершине мира. И здесь, в поднебесье, малейшее движение, малейший шаг по тяжести и боли превосходят все человеческие возможности.

Исчерпав все силы, ошеломленные Холты с ледяным ужасом взирали на команду шерпов, ловко одолевающих смертельный подъем. При помощи страховочных перил, оставленных предыдущими экспедициями, они совершали восхождение, неся на себе главного соперника Холтов — Иана Кабра, представителя Люциан.

— Но так не справедливо! — выдохнул Гамильтон.

Это был скорее немой крик. Но если бы не слабость и кислородная маска, он бы вырвался из его груди, как гром. И вызвал бы лавину.

— Ты, люцианский мошенник! — беззвучно выкрикнула Рейган.

Благодаря физической мощи, данной им от природы, Томасам не пришлось тратить недели на акклиматизацию и тренировочные восхождения. Но тем не менее Эверест не пощадил и их. Он вытянул из них последние силы, обезводил, обморозил и отнял главное для жизни — кислород. Адреналин в их крови иссяк, и от томасовской удали не осталось и следа.

А вот Иан блаженствовал в своем космическом скафандре. И, благодаря носильщикам, даже не сильно устал.

После последних буранов хребет был по пояс занесен снегом, и Холтам, прежде чем они дошли до Хиллари Степ, пришлось идти в брод сквозь сугробы. Рейган с завистью думала о своей сестре и мечтала о больничной койке. Она поняла, что это конец — дальше она идти не может.

Глядя, как Иан Кабра сидит на загривке у шерпа, Эйзенхауэр Холт не выдержал — он издал такой крик, что от его вибраций со скал сошла мини-лавина. Нет! На этот раз они не уступят Кабра! И у этого прирожденного атлета и вечного почти чемпиона вдруг открылось второе дыхание, и он ощутил новый прилив сил!

— Дети, нас в этой семье не очень уважают. Но и пусть их. Зато мы с вами — часть традиции, которая восходит к великому Томасу Кэхиллу. Мы — часть истории нашего замечательного клана, которому уже более пятисот лет. Хэм, ты остаешься со своей сестрой. Я пойду один. И покажу миру, на что способны Томасы.

И он решительно направился вперед, прокладывая путь сквозь месиво льда, снега и камней. Возможно, его поступок когда-нибудь будут изучать исследователи как беспримерное изъявление железной воли и целеустремленности. Он ухватился обеими руками за веревочные перила и, мах за махом переставляя руки, последовательно и безостановочно начал свое великое восхождение. Любой восходящий, который побывал на вершине Эвереста, скажет, что для нормального человека это физически невозможно.

Но в словарном запасе Холтов такие лексические единицы отсутствовали.

Он дополз до вершины, и силуэт его исчез в снежной пыли. Но голос его громко прозвучал над всем миром:

— Фиг тебе, Кабра!

— Он обогнал их! — прохрипела Рейган.

Гамильтон лишь молча кивнул ей в ответ. Сердце его было переполнено гордостью и восхищением. Всю жизнь он думал об отце как о каком-то баобабе. Но здесь, на Эвересте, было честью оказаться в связке с таким баобабом.

— Теперь его никому не обогнать на пути к вершине!

* * *

Вертолет A-Star 350 все выше и выше поднимался в воздух. Он давно уже преодолел высоту, которая была пределом для всех прочих вертолетов в мире.

Жизнь Эми с Дэном не раз висела на волоске, но такого страха они еще не знали. Дело в том, что A-Star был до такой степени эфемерным и невесомым, что дети чувствовали себя в нем совершенно беззащитными. Это был настоящий безумный головокружительный аттракцион в тематическом парке на свежем воздухе на высоте в девять с половиной тысяч метров над уровнем моря.

Бушующие ветра, царствующие над Гималаями, швыряли маленький вертолет из стороны в сторону, словно мячик для игры в пинг-понг. Эми с Дэном вцепились друг в друга, потому что больше вцепиться было не во что.

Чем ближе они подлетали, тем отчетливее становилась разница между Эверестом и его соседом. Эверест был выше, массивнее и с белоснежным, ярко-выраженным плюмажем на макушке.

— Это облако? — из-под маски выкрикнул Дэн.

— Вершина Эвереста достигает воздушных потоков, которые, как реки, опоясывают атмосферу вокруг Земли. Это не облако. Перед вами миллиарды ледяных кристаллов, сдуваемых с вершины сильнейшей воздушной струей. Внимание! Я предупреждал, что это не прогулочное судно. Поэтому приготовьтесь, сейчас начнется настоящая болтанка!

И обещание пилот сдержал. Чем ближе они подлетали к вершине, тем яростней становилась турбулентность.

— Но как же мы сядем? — пискнула Эми. — Мы же врежемся в гору!

Ответа не последовало. Пилота раскачивало из стороны в сторону, словно это не он управлял вертолетом, а вертолет им. Они зависли над вершиной посреди турбулентного потока. У Эми в глазах потемнело, и она поняла, что сейчас вертолет разлетится на части.

Вертолет ударился брюхом обо что-то твердое, и дети дружно вскрикнули.

— Что это? — закричал Дэн.

— Вы хотели на вершину? Вот вам вершина, — сухо ответил пилот.

Он проверил альтиметр. Высота восемь тысяч восемьсот сорок девять метров. Выше уже ничего нет. По крайней мере, на земле.

— М-м-мы здесь? — еле выдавила Эми.

А она уже успела попрощаться с миром — думала, сейчас они разобьются.

— Vite! Быстро! — приказал им пилот, открывая кабину. — У нас максимум пять минут! Я не могу заглушить мотор, боюсь потом его не завести!

Эми с Дэном, считая каждую секунду, отстегнули ремни и выкарабкались из тесной кабины. Они даже не представляли, что такое возможно, и потому у них не было никаких запасных планов на случай удачной посадки. Что делать дальше? Погоня за тридцатью девятью ключами уже не раз заносили их в самые удивительные точки планеты, но Эверест — это что-то совершенно запредельное. Никто из них даже вообразить себе такое не мог. Это в буквальном смысле превышало все их ожидания. Мороз был нечеловеческий, ветер — зверский. Дети пригнулись и отползли подальше от винта. Через два метра они почувствовали, что уже выбились из сил. Несмотря на кислородные маски, они, как рыбы, беспомощно хватали ртами воздух, которого там просто не было.

И несмотря на это, Эми не смогла сдержать вздоха восхищения.

— Весь мир под нашими ногами! — воскликнула она, обводя вокруг себя взглядом. — Выше уже ничего нет, даже облака — и те под нами.

Пик Земли! Неважно, сколько книг прочитано, сколько статей изучено, это все равно застает тебя врасплох. Внизу под ними возвышались невообразимо большие горы, самые большие горы Земли. Их вершина была самой высокой, она царила над своими братьями-богатырями, как владычица Земли. Ее ближайший сосед Лхотце искрился далеко внизу. И Эми, не веря своим глазам, сверху вниз смотрела на этого великана, ростом в восемь тысяч пятьсот метров. Там, на вершине, небо имело совершенно невиданный на земле, неестественный, густой кобальтовый цвет. Это была самая грань тропосферы Земли на пороге открытого космоса.

Дэн топтался по заснеженной крыше мира и вдруг повернулся к вертолету.

— Слышите, вы! Если вы нас тут оставите, то тому чуваку в трубке это будет не по нраву! — крикнул он, понятия не имея, кто есть «тот чувак», но явно никакой не дядя. Главное, что он, совершенно очевидно, был очень большой шишкой и не последним человеком на земле.

— Посмотри, Дэн! Ты можешь в это поверить? — восхищалась Эми, перекрикивая шум воздушного потока.

— Офигенно! — Дэн оторвался от сказочного вида и сосредоточился на макушке мира у себя под ногами. — Эй! Ты вокруг посмотри! Здесь какая-то мусорная свалка!

И тут Эми впервые заметила, что снег вокруг них пестрит яркими, как разноцветные спагетти, флажками и лентами с буддистскими молитвами. Тут же под шквальным ветром трепетали десятки государственных флагов мира. Пустые кислородные баллоны повсюду торчали из-под снега, и весь он был усыпан самыми разнообразными и неожиданными предметами — от рамочек с семейными фотографиями и ювелирных украшений и до обыкновенных игрушек.

— Откуда они здесь?

— Это сувениры, — тяжело дыша, ответила Эми. — Каждый восходящий берет с собой что-то дорогое своему сердцу и оставляет здесь в память о восхождении. Вопрос в том, что взял с собой Мэллори?

Дэн поднял складную рамочку и открыл ее. На ней была выцветшая фотография с упитанным толстощеким младенцем.

— А как мы поймем, что принадлежало Мэллори? И какой из этих предметов ключ? У нас всего пять минут, Эми! Уже даже четыре!

Эми на секунду задумалась.

— Мэллори был первым. Значит, если он что-то и принес сюда, то это должно быть на самом дне! Надо копать.

И они начали скрести снег, пластами перемешанный с этими удивительными свидетельствами победы человека над силами природы. Чем глубже они копали, тем тверже становился снег и плотнее лежали сувениры. Эми схватила какую-то рамочку и, как совком, стала ковырять ею. А Дэн вырвал из замершего сугроба пустой баллон и начал, как топором, рубить им. Им повезло — струйные потоки воздуха сдували с вершины всю влагу, и снег в основном был сухим, и его было легко копать.

Но здесь, на высоте, каждое, даже самое элементарное усилие было подобно подвигу троеборца. Оба они через несколько секунд выдохлись и зашлись в приступе кашля. Бронхи их сдавил такой спазм, что их свистящий хрип был слышен даже сквозь завывания ветра. Окружающая среда была непригодна для жизни человека, не говоря уж о физической нагрузке. Зрение Эми стало резко сужаться, а мозг ее буквально разрывался из-за дефицита кислорода. Она больно прикусила губу, чтобы не потерять сознание и связи с действительностью. На Эвересте умственное переутомление так же опасно для жизни, как удушье и переохлаждение.

— Эй, Эми! Смотри, если так пойдет дело, то еще чуть-чуть, и К-2 станет самой высокой горой в мире!

— Думаю, ей не светит, смотри, здесь все меньше и меньше сувениров. Мы уже почти у цели, это пласты самых первых экспедиций!

— Две минуты! — услышали они из вертолета.

Они прибавили силы и, сквозь боль и недомогание, еще отчаянней стали копать. Дэн изо всех сил бил по насту, а Эми просеивала сквозь голые пальцы снег. Медальки со святым Христофором, амулеты… все это шло в сторону. Нет, не то… Но это немыслимо — попасть сюда совершенно невообразимыми путями и уйти с пустыми руками, без ключа.

— Стой!!! — закричала она.

Дэн замер. Он уже занес над головой баллон, чтобы обрушить его на твердый ледяной ком. Вдруг на самом дне что-то сверкнуло. Кажется, какая-то склянка. И как только Эми ее заметила? Она отскребла вокруг нее снег, очистила от прилипших снежинок и бережно подняла со дна. В руках у нее был прозрачный флакон, сделанный из толстого стекла и закупоренный пробкой. Внутри него находилась замерзшая жидкость. С одной стороны пузырек был плоским, и на нем стояло стеклянное клеймо. Эми безошибочно узнала его. Она расстегнула комбинезон и вытащила из-за пазухи сложенный шелк из Запретного города.

Сильный порыв ветра налетел на нее и попытался вырвать платок у нее из рук. Но ее окоченевшие пальцы держали его мертвой хваткой. Дэн помог, и, отвернувшись от ветра, вместе они расправили старую ткань.

— Клеймо Пу И, последнего императора! — задыхаясь, прокричала она. — Они совершенно идентичны, видишь? Так вот что было у Джорджа Мэллори, когда он поднимался на вершину! Он получил его из рук последнего императора и спрятал его здесь, на вершине мира!

— А что там?

— Думаю, приблизительно то же, что и в той парижской склянке, которую у нас украли Кабра, — сказала Эми и перевернула флакон вверх дном. На дне его был выгравирован волк на задних лапах. Герб Янусов.

Сердце запрыгало у нее в груди, словно безумный заводной зайчик.

— Дэн! Я все поняла! Смотри, это уравнение на золотом шелке… Мы думали, что оно означает все наши кланы, вместе взятые… Нет, это совсем не так. Посмотри, тут каждый герб внутри замкнутой линии. Так вот, это такие же флаконы. И у каждого клана он свой. Ты понимаешь? Своя химическая формула, которая состоит из веществ. Каждое вещество — это ключ. Всего их тридцать девять. Если от каждого клана взять такое соединение и перелить в общую пробирку, то получится генеральная формула всей семьи. Вот что такое тридцать девять ключей — это вещества, входящие в состав общей формулы.

— Одна минута! — послышалось из кабины.

Но Эми с Дэном даже бровью не повели. Это откровение, эта тайна, которая вдруг открылась на этой недостижимой точке планеты, заставило их забыть обо всем на свете, даже о том, что время их было на исходе.

— Возьми каждый клан. Все они имеют свои, только им присущие достоинства. Все они по-своему одарены. — Эми невозможно было остановить, ее прорвало, как горный поток. — Клан Лукаса — это гениальные полководцы и завоеватели. Клан Джейн обладает величайшим творческим даром. Клан Томаса получил дар физической мощи. А клан Екатерины дал миру научные открытия и изобретения. Они передают свой дар из поколения в поколение, и он заложен в них генетически, в ДНК. А если собрать их воедино, то получается общая формула, и с ней ты обладаешь всеми способностями сразу. Ты становишься совершенным и всемогущим!

Она замолчала. Дальше все было ясно и без слов.

«Если такая формула попадает в плохие руки, то…»

— Тридцать секунд! — взревел пилот. — Если лететь, то лететь сию же секунду!

Дэн быстро помог Эми сложить золотой платок и спрятать у нее за пазухой. Потом стремглав побежал к вертолету. Эми бросилась вдогонку, но не смогла удержаться — еще разок взглянуть на пузырек! В тот же миг на него упал луч солнца и насквозь пронзил его светом. Пузырек вспыхнул, и на нем показались слабые, выцарапанные на стекле буквы, которые сначала не были видны на его замершей поверхности. Они были едва заметны и выцарапаны перочинным ножом или, может быть, острием ледоруба. Она ближе поднесла пузырек к глазам и, щурясь сквозь защитные очки, прочитала:

Дж. Мэллори. Десятки поколений самых дерзких, самых отчаянных альпинистов, как молитву, повторяли про себя его загадочные слова: «Потому что он есть». Эти слова стали легендой, как его имя, его жизнь, его последний подъем.

Значит, он имел в виду не просто вершину самой высокой горы в мире. И для него Эверест был не просто азартом альпиниста и дерзким вызовом. Это было нечто большее. Его слова — это мечта о совершенстве, об идеале, обо всем, что может быть соединено в одном человеке. О формуле, которая была открыта потомками Джейн. Но человек, какими бы он ни был наделен талантами, слаб и легко поддается искушению. Поэтому ее нельзя доверить в руки никому на земле. И это открытие, этот величайший на земле дар должен храниться там, где не ступает нога человека. «Потому что он есть», — сказал Мэллори перед своим восхождением. «Потому что он здесь», — начертил он на стекле. Здесь, в этой хрупкой склянке. На заоблачной высоте. В тайне и неприкосновенности.

Силы совсем оставили Эми. Весь запас энергии и адреналина она отдала, раскапывая замерзший снег на высоте в восемь тысяч восемьсот метров. Но она сжимала в дрожащих руках свою драгоценную находку, и никакая сила не заставила бы ее разжать окоченевшие пальцы. Для нее это было нечто более важное, чем могущественное соединение всех тридцати девяти ключей. Это было пронзительное, сильнейшее свидетельство связи между людьми, оторванными друг от друга вековыми традициями и живущими на разных концах света. Заговорщики, они были так же отличны друг от друга, как Луна от Солнца, небо — от земли. Один — Император, последний из многовековой династии китайских правителей. Второй — простой английский учитель, который преподавал в небольшом городке недалеко от Лондона и для которого альпинизм был увлечением. Что свело этих двух столь отличных друг от друга людей?

Ни много ни мало — тайна тридцати девяти ключей!

— Десять секунд!

— Эми, пойдем!

Дэн обернулся, увидел Эми, мигом подбежал к ней, схватил ее за руку и потащил за собой. Они упали в снег и стали ползти к вертолету, подгоняемые стрекотаньем винта и жужжанием самого легкого в мире мотора. Пилот распахнул дверь, и они в буквальном смысле упали в кабину.

— Давай, давай, давай! — осипшим голосом прохрипел Дэн.

Пилот последний раз проверил приборы и нажал на пуск. Вертолет на долю секунды замер, как перед решающим стартом, в котором главная награда — жизнь. Его лопасти пытались зацепиться за почти безвоздушное пространство. Наконец он нашел опору и стал медленно и нерешительно отрываться от вершины.

— Господи, неужели мы это сделали! Не могу поверить! — простонала Эми.

И тут откуда-то из-под земли, высунулась огромная рука в черной перчатке и сомкнулась вокруг левого полозья ультралайта.

Глава 24

Вертолет мелко задрожал и завис на месте, упрямо продолжая крутить винтом.

— Что там еще за помехи? — закричал пилот.

— Это не помеха, это Холт! — кричал Дэн. — Продолжайте взлет! Он отпустит!

— Мы не можем его взять — он слишком тяжелый! Мы теряем топливо! Если он нас не выпустит, мы не вернемся!

Перекрикивая вой ветра и стон мотора, Эйзенхауэр Холт ревел от титанического усилия в поединке с законами физики и природы.

Он взял свободной рукой ледоруб и просунул его лезвие в щель кабины. Потом навалился на него всем телом и потянул. Невесомая дверца, сделанная из прочного полимерного стекла, легко распахнулась. И перед детьми выросла огромная, искусанная морозным ветром голова с вытаращенными на пол-лица измученными глазами. Эйзенхауэр…

— КЛЮЧ!!! — прогремел он.

Эми больше ничего не соображала — от страха, от холода, от гипоксии. Тело ее онемело. Перчатка потянулась к ней и выхватила из ее безжизненных рук хрупкую старинную склянку.

Холт вывалился из кабины, разжал кулак и отпустил вертолет. Он сделал три шага назад. Вдруг из мерцающего облака вышли четыре шерпа и повисли у него на плечах — по двое с каждой стороны. Пятый, одетый в костюм космонавта, шел, шатаясь под ветром, прямо на него. Подойдя вплотную, он вырвал у Холта склянку.

Что случилось потом, останется в памяти не только участников этих невероятных событий, но и их потомков, навсегда вписав их имена в историю рода Кэхиллов.

Неожиданный порыв ветра ударил в фюзеляж A-Star и перевернул вертолет набок. Дэн ударился головой о стенку, а закоченевшую Эми вытряхнуло, как соринку, в открытую дверь и бросило на холодный снег… Вертолет перевернулся в воздухе и хвостом задел по спине Иана. Тот отлетел на несколько метров и рухнул в бездну.

Он успел зацепиться за снежный карниз и повис между небом и землей над ледником Кангшунг — пропастью глубиной в три с половиной тысячи метров.

Эми бросилась к нему, вцепилась в его перчатку, чтобы удержать его, но вместо этого в руках у нее оказался пузырек.

В первую секунду она возликовала. Он у меня!

Она опустила взгляд на Иана. И увидела за прозрачным шлемом до смерти испуганные глаза тинейджера в космическом костюме.

Вдруг карниз треснул, снег затрещал и начал медленно оползать в пропасть.

Глава 25

На размышления не ушло ни секунды. Она разжала ладонь и обеими руками вцепилась в Иана. Склянка полетела в бездну и исчезла навсегда. К ним подбежали шерпы и помогли втащить Иана на вершину.

Эми не могла сделать выдох. Сильнейший спазм сдавил ей грудь. Она бежала к вертолету и понимала, что это последние мгновения ее жизни, снег на ее глазах таял, все стало меркнуть, зрение исчезло… она понимала, что это конец…

Дэн втащил ее в вертолет. Пилот повернулся и захлопнул за ними дверцу. Сделав небольшой вираж, маленький геликоптер взлетел, оставив позади себя вершину.

— Формула, Эми… — спросил ее Дэн.

Эми покачала головой. Сознание стало возвращаться к ней. Она открыла глаза и виновато посмотрела на него.

— Я не могла позволить ему умереть!

И вдруг она поняла, что она только что сказала.

— Дэн, у меня был выбор! Я спасла сына Изабель Кабра!

— Не напоминай об этом, — ответил он, сжав зубы. — В следующий раз, когда они снова решат сделать из меня киндер-сюрприз, я буду знать, кого благодарить.

— Ты что, не понимаешь? Если бы Мадригалы были такими плохими, как все говорят, то я бы спасла формулу, а не Иана! Но я совершила человеческий поступок. Значит, если мы Мадригалы, то это еще не значит, что мы — зло. Мадригалы, конечно, ужасны, но мы способны сами изменить свою судьбу.

— А как же мама с папой?

— Не знаю…

Самый главный урок, который Эми вынесла из этой гонки за тридцатью девятью ключами, заключался в том, что дороже правды нет ничего на свете. Она была готова все отдать, только бы поверить, что мама с папой были хорошими людьми. Эми и Дэн снова посмотрели друг другу в глаза.

«Нудельман», — одновременно подумали они.

— Я бы тоже не дал ему умереть, — сказал Дэн после тяжелой паузы. — Просто мне жаль, что мы потеряли формулу, и все. Тем более что мы так и не успели понять, что это все-таки за ключ.

Эми во все лицо заулыбалась.

— А спорю, ты не прав! И мы знаем, что это за ключ! И он у нас еще с тех пор, как мы были в Запретном городе. Просто я этого не понимала. Я поняла это только сейчас! Помнишь стихотворение?

«То, что ты ищешь, ты держишь в руках,

Неизменно оно от рождения,

Там, где земля встречается с небом».

— Я знаю, что такое «там, где земля встречается с небом», — сказал Дэн. — Но держать что-то в руках? Это может быть только лист, на котором написаны эти строчки.

— Да, и он из шелка. Это шелк! — Глаза ее светились. — Шелк прядется шелковичным червем, который, на самом деле…

— Bombyx mori, — перебил ее брат, вспомнив ланч в Шаолине. — Личинка гусеницы-шелкопряда. Похожа на жареного цыпленка.

Эми как-то странно на него посмотрела, но решила не обращать внимания.

— Они выделяют жидкость, — продолжала она, — которая потом, как только соприкасается с воздухом, затвердевает в шелковую нить. Но о веществе говорится, что оно «неизменно от рождения». Другими словами, это жидкий шелк — секреция шелковичного червя, его сырье, так сказать…

Дэн удивленно покачал головой.

— Правильно… А у Пу И не было морозильника, и поэтому он попросил Мэллори отнести это для него на Эверест. Вау!

— Ты представляешь, о чем думал Мэллори, когда принес эту формулу на вершину мира восемьдесят шесть лет назад? Он покорил Эверест. И сделал он это за двадцать девять лет до того, как там побывал Эдмунд Хиллари, в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году. Он наверняка в тот момент меньше всего думал о своей смерти. Которая не заставила себя ждать… Она настигла его во время спуска. А ты знаешь, он до сих пор там, на горе. Его тело заморозилось и осталось таким же, как когда он был жив. И он навсегда останется таким… Потому что он есть. Потому что он там…

— Клево, — ответил Дэн. — Не в том смысле, что стать мертвым чуваком клево. Но он остался навеки там, где больше всего хотел побывать, где его ждал триумф. В этом что-то есть.

Эми неодобрительно покачала головой:

— Я совсем забыла, какой ты у меня все-таки ненормальный.

Этот замечательный разговор был прерван криком пилота:

— Так как никто из вас, американцев, даже не поинтересовался, хватит ли нам топлива, то вот, я отвечаю — хватит. Почти.

— Хорошая новость! — ответила Эми, и тут же смутилась. — Спасибо вам за… э-э-э… за отличную прогулку.

— De rien, mademoiselle. На здоровье. У вас влиятельные друзья. Или, во всяком случае, у вашей компаньонки с кольцом в носу.

— А правда, — оживился Дэн. — Много ли на свете компаньонок могут поднять трубку и устроить тебе билет на Эверест на экспериментальном чоппере?

— Она однозначно не просто компаньонка. За ней стоит кто-то еще. Видел бы ты ее на стене! Профи, она шпилькой может взломать любой замок. Но что бы там ни было, она на нашей стороне. Я думаю.

Они выглянули в окно и молча смотрели на удаляющуюся вершину. Эверест уплывал все дальше и дальше — молчаливый беспощадный и величественный.

— Ты когда-нибудь мог об этом мечтать? — тихо спросила Эми.

— Ну, да, — с готовностью откликнулся Дэн. — Все время. А что? Однажды я залезу на него.

Она скривила рожицу:

— Не забудь прислать открытку.

Они летели уже совсем низко. Под ними показался Тингри, маленький поселок с кучкой старинных домов посреди Тибетского нагорья.

Вот на земле возникла вертолетная площадка. А рядом с ней Нелли. Она прикрыла рукой глаза и пристально смотрела на небо. У ее ног было видно маленькое серое пятнышко, Саладин.

Родные, они встречают своих близких, свою семью. Для двух сирот это было самым прекрасным зрелищем в мире.

Глава 26

Подземная парковка отеля «Колокольня», Сиань, Китай.

Первым, что бросилось в глаза Йоне Уиазрду, как только он вышел из лимузина, была двухметровая статуя терракотового воина. Ее поддерживали двое в рабочих комбинезонах и перекладывали в фургон грузовика.

— Эй! Что вы…

Не успел он договорить, как перед его глазами возник еще один воин, а с ним и Кора Уизард.

— Мама? Что здесь происходит?

— Как что? Или ты думаешь, Янусам слабо сообразить пару статуй из куска глины? Мы же должны как-то возместить то, что вы тут натворили. Эй! Осторожней там! — прикрикнула она на рабочих, когда те задели колонну. — Ей должно быть две тысячи лет, а не два миллиона!

— Я обдумала твое решение снять с себя ответственность в поисках ключей, — обратилась она к сыну.

— И? — Он кинул на нее настороженный взгляд.

В ответ она подошла ближе и ударила его по щеке. Пощечина была такой сильной, что Йона не устоял и упал на бетонный пол.

— Да что с тобой, йоу? — вставая, сказал он.

— Я тебе не «йоу»! — Она стиснула зубы. — Я глава клана, который больше, чем ты, или я, или Моцарт, или даже сама Джейн Кэхилл! И будущее нашей семьи, начиная от Спилберга и заканчивая последним жонглером из шапито, зависит от тридцати девяти ключей. И я не позволю ни своему сыну, ни кому бы то ни было помешать Янусам выиграть эту гонку. Особенно теперь, когда мы знаем, что в деле замешаны Мадригалы.

— Почему ты так уверена? — с вызовом отвечал Йона. — Может, это пацан просто пускает пыль в глаза?

— Ах, мне давно следовало бы догадаться… Ведь не зря ни Грейс, ни ее гениальная доченька, с которой она пылинки сдувала, так никогда и не примкнули ни к одному клану. Видите ли, они были выше всего этого, эти аристократки, ручки не хотели пачкать, видите ли, они были выше всей этой конкуренции, этих грязных разборок. Чистоплюйки! А на самом деле они из самых низов, с самого дна нашего общества.

— Ну, мам! Я не прошу вычеркнуть меня из списка, у меня просто не получается…

— Ты — Янус. И этим все сказано. Мы способнее, мы умнее всех этих Люциан, Томасов и Екатерин, вместе взятых. Им далеко до нас, этим троглодитам… Но все эти годы, целые столетия, Люциане шли впереди, и мы вынуждены были играть вторую скрипку. И это несмотря на то, что рядом с нами они просто карлики! И знаешь почему?

Он смотрел на свою мать так, словно видел ее впервые. Ему было стыдно за себя и за нее.

— А причина в том, что Люциане ни перед чем не остановятся ради цели. Они лгут, предают, крадут. — Она нацелила на него свои зрачки-боеголовки. — И идут на убийства.

Всю жизнь Йона Уизард служил своему клану. Его интересам, его приказам, его целям. Это по их указке он стал рэпером, телезвездой и знаменитостью.

Он даже не сомневался, чего они от него захотят на этот раз.

* * *

С окончанием горного сезона туристы покинули Тингри, и он почти опустел. И маленький отельчик был в их полном распоряжении. Эми, Дэн и Нелли уютно устроились вокруг очага посередине кухни. Несмотря на смертельную усталость, сна как не бывало — они были слишком перевозбуждены. Один Саладин безмятежно посапывал у огня, свернувшись в клубочек, и спал, не просыпаясь, уже несколько часов подряд.

— Как же хорошо! — то и дело приговаривала Нелли. — Теплый очаг, холод, сухой воздух. Здесь надо открыть оздоровительный курорт. Тут даже дым ароматнее, насыщенней. Наверное, это высота.

— Наверное, это ячьи какашки, — хихикнул Дэн. — Здесь ими топят камин.

— И на них готовят? — ужаснулась Эми и отодвинула от себя сладкий пахучий чай.

Весь вечер они по очереди вспоминали свои приключения, которые произошли с ними, пока их снова не свело вместе, и удивлялись, как они оказались в одном и том же месте в один и тот же час, идя к Эвересту такими разными путями.

Дэн от души позабавился историей о подвиге Саладина на Великой Китайской стене, а Эми никак не могла поверить Дэну, что Йона, оказывается, нормальный чувак.

— Нет, серьезно, — говорил он, — таких людей просто жалко, они все время равняются на таких, как Моцарт и Рембрандт. А их мать! Да продай он хоть триллион дисков, она все равно будет недовольна. Ей вечно чего-то не хватает — прямо помесь между тетей Беатрис и Горгоной Медузой. Да она чуть сама свою голову не съела, когда узнала, что мы — Мадригалы.

— Что? Ты ей рассказал? — Эми испуганно вскинула ресницы.

— Ну, так получилось, я был в бешенстве.

— А, понимаю… Но Кэхиллы ненавидят Мадригалов, сам знаешь. Теперь на нас начнется настоящая охота. И к тому же, мы понятия не имеем, где следующий ключ. И кто теперь захочет с нами иметь дело? Никто не вступит в союз с Мадригалами.

Дэн молчал, он и сам понимал, что теперь помощи ждать не от кого. И вдруг он просиял.

— Подожди! Помнишь того Бородатого Будду? В бабушкином доме? Слушай, настоящий Будда — на горе Сун. Я там был и нашел рядом с ним пещеру. И знаешь, что там было? Куски какой-то очень древней лаборатории! Они все обгоревшие. Это может быть лаборатория Гидеона Кэхилла? Она ведь тоже сгорела в пожаре, да?

— Да… А где это все?

— Она очень тяжелая, поэтому я ее перепрятал. Но не все. Одну вещь я оставил себе.

И он вытащил из кармана старинный медальон с миниатюрой.

— Мама? — Эми не верила своим глазам.

— Смотри внимательней. Видишь? Одежда, волосы… Это не мама. Это старая вещь. Ей, может быть, уже несколько сот лет.

— Значит, кто-то из предков. — Эми взяла у него миниатюру.

— И не просто предок, а предок Кэхиллов. А если это Кэхилл, то…

— Он тоже собирал тридцать девять ключей!

Эми слегка надавила на портрет и вытащила его из рамочки. На нем не было ни имени, ни даты. Но зато на внутренней стенке медальона была выгравирована надпись: «Собственность Энн Бонни».

— Энн Бонни… — повторила Эми. — Так это же пиратка Карибского моря! Первая женщина-флибустьер в истории человечества! Она что, тоже Кэхилл?!

— Есть только один способ это проверить! — ответил Дэн. — Похоже, мы едем на Карибы!

— Что? — открыла глаза осоловевшая Нелли. — Кто-то сказал — Карибы?

— Да, там, кажется, следующий ключ, — ответила Эми.

— Ну, так это совсем другое дело! — восхищенно пробормотала Нелли. — Тридцать пятый санблок, пляж, бикини и коктейли в кокосовой скорлупе. А что? Я — за!!

В ночном небе, словно остов гигантского корабля, плыл темный загадочный силуэт Эвереста. Он хранил в себе немало тайн. А впрочем, на одну меньше, чем раньше.


Купить книгу "Код императора" Корман Гордон

home | my bookshelf | | Код императора |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 8
Средний рейтинг 4.4 из 5



Оцените эту книгу