Book: Загарпунить олигарха



Загарпунить олигарха

Алина КУСКОВА

Загарпунить олигарха

Вместо предисловия

Солнце палило нещадно, не жалея жара для всех, кто нежился под его лучами. Бронзовые тела лежали трупами из криминального романа, изредка перекатываясь с одного бока на другой, равномерно распределяя по себе загар. В отдалении плескалась вода, ее мелкие волны медленно и чинно набегали друг на друга, утомленные солнцем, как и люди. Плавать никто не хотел – вода была слишком теплой. Да и народу на пляже было немного, около десятка женщин и мужчин. Все они были жителями близлежащей деревеньки Копейки, состоящей в основном из коттеджей более чем среднего достатка. К этому контингенту с некоторых пор относились и три странные девицы, неожиданно появившиеся в деревеньке, как метеориты, упавшие с ясного неба. Дамы восприняли новых соседок как личное оскорбление и отказывали им во внимании. Но тем оно и не требовалось. Эти девицы стремились наладить контакты совсем другого уровня.

– Вон тот, – шептала на ухо подруге белобрысая девушка с нарисованными глазами, – точно олигарх! Я это чувствую! Гляди, какая у него золотая цепь на пузе.

– Туська, ты совершенно не разбираешься в людях! – авторитетно заявила вторая девица – красотка с модельной внешностью. – Олигархи на себя такие цепи не вешают. Обращай внимание на часы – они должны быть как минимум швейцарские. К тому же сколько раз тебе повторять, что в Копейке нет олигархов, здесь живут только миллионеры.

– Что же мы тогда тут делаем, – зашипела Туська, – надо было на Рублевку отправляться!

– Там охотниц типа нас, как грибов по осени, – фыркнула красотка. – Валом валят. Здесь же непаханое поле миллионеров, которое мы должны окучить.

– Что это вас на земледельческие темы потянуло? – поинтересовалась третья девица, откладывая книгу. – Пойду искупнусь, – она вскочила, приковывая к своему стройному телу ревнивые взгляды дам и любопытные взоры мужчин.

– Я тоже пойду, Алиса, – заявила Туська, ловя ногами модные «вьетнамки», на которых от дешевых стразов не осталось живого места. – Не может быть, чтобы в Копейке не водилось олигархов!

Модельная Алиса пожала плечами и полезла за маслом для загара. Тем временем Туся, медленно переступая по горячему песку берега деревенской реки, подошла к обладателю золотой цепи.

– Извините за беспокойство, – она накрутила на изящный пальчик белокурый локон, – можно ли у вас поинтересоваться, а то я тут никого не знаю.

– Конечно, – обрадовался мужчина и втянул в себя живот, – можно и нужно.

– Вы случайно не олигарх?

Мужчина тут же вскочил с пляжного коврика, встал перед девушкой, церемонно опустил голову, поцеловал ей руку и представился:

– Василий Бурлаков, потомственный олигарх. Всегда к вашим услугам.

– Алиса, – закричала Туся подруге, – я была права! – и она ткнула пальчиком, потерявшим белокурый завиток, в цепь.

– Не желаете ли, – продолжал Бурлаков ковать железо, пока оно еще было горячо, – провести сегодняшний ужин с олигархом?

– Желаю! – обрадовалась, как ребенок, двадцатисемилетняя особа. – Алиса! Мы сегодня к кому-то идем ужинать?!

– К Абрамовичу, – съязвила подруга, – но если он задержится с приплытием на своей новой яхте, то вечером мы совершенно свободны.

– Да, вот так и живем, – развела руками Туся, – то к Абрамовичу, то к Березкину…

– Куда за вами заехать, если Рома опоздает? – заинтересованно спросил Бурлаков.

– В тринадцатый коттедж, где на входе русалочка, – кокетливо ответила Туся, снова накручивая локон на палец.

– Если подруги захотят, – Бурлаков подмигнул, – то могут к нам присоединиться другие интересные мужчины. У меня полно друзей-олигархов.

– Что вы говорите, – заинтересовалась Туся. – Девочки! Аня, Алиса! Вас тоже приглашают.

Алиса усмехнулась, понимая, что Туська в очередной раз налетела на одни и те же грабли. Аня, плохо слыша, о чем идет речь, помахала из воды рукой и поплыла дальше. Дамы, возлежащие на шезлонгах, как сытые моржихи, скривили презрительные усмешки. Понятно, чем будут заниматься вновь прибывшие девицы-хищницы – покушаться на их мужчин. Половина из них тут же решила сесть на диету и заняться фитнесом, другая – ограничить свободу передвижения мужей. И все до одной дамы сладко предвкушали, с каким восторгом поделятся с подругами новостью о том, что три новенькие девицы вовсе не собираются засиживаться поздними вечерами под окном. И что, конечно же, ничего хорошего у них получиться не должно.

Глава 1

Сирота, холостяк, ценитель прекрасного

Мысль о том, что отпуск можно провести не на заграничном взморье, а на родной подмосковной земле, пришла в голову к Алисе Шашкиной случайно. Ее тетка по материнской линии как раз к морям и засобиралась. После того как вырастили и выучили единственного сына, сбежавшего от них в Америку, Алисина тетка Виктория Сергеевна и ее супруг посвятили свою жизнь собаководству. Они завели всего одну собаку, но возились с ней, как с целой сворой. В результате выросло наглое и беспринципное животное с замашками избалованного ребенка. С таким существом и предстояло Алисе отсидеть тот месяц, который супруги Шаховы намеревались провести среди пирамид и скорпионов. Существо звалось Глэдис-Трейси-Виктория, в просторечье Глашкой, и было тщательно откормленным ротвейлером. Привыкшая спать на супружеском ложе и есть три раза в день, собака категорически отказывалась оставаться дома одна, даже при одноразовом посещении добросердечной соседки. В принципе, Глашке было все равно, кто с ней сидит, лишь бы почаще кормили, но Виктория Сергеевна, переживая за нее, как за ребенка, позвонила родной сестре и попросила о помощи. Вместо матери посидеть с ротвейлером пообещала Алиса. Это как нельзя более кстати пришлось для исполнения ее замыслов.

Расчет делался на деревеньку, затерявшуюся в ближнем Подмосковье. Под малоприметным названием Копейка скрывался истинный смысл ее обитателей – все они были людьми с деньгами. Ни одной нормальной избы в деревне не осталось, все участки были выкуплены, коттеджи построены, жители заселены. Летом народу было в два раза больше, чем зимой. Это повышало шансы Алисы встретить среди обитателей Копейки настоящего миллионера. То, что они там жили, девушка знала от своих родственников, которых изредка посещала. Но одной сидеть в деревенской глуши было глупо, и Алиса взяла с собой двух подруг, с личным положением дел у которых была полная катастрофа. Алиса, в свою очередь, рассталась с очередным воздыхателем, не отвечающим ее высоким требованиям, и тоже сидела на мели. Девицы оформили отпуска, собрали нехитрый гардероб и отправились на новое место жительства. В отличие от них, Алиса взяла четыре чемодана наиболее необходимых вещей. Водитель такси, выгрузивший чемоданы на газон перед аккуратным домом с мансардой, обозвал их неподъемными кирпичами, потребовал дополнительной платы за внос багажа в комнату и всю дорогу возмущался, откуда у женщин набирается столько барахла.

– Село, – изрекла Алиса, выпроводив вредного водителя. – С новосельем нас, девочки!

Девочки огляделись. В большой комнате на диване возлежала черная, гладкая собака и радостно махала обрубком хвоста.

– Гав! – поприветствовала она вошедших, не вставая со своего насиженного места.

– И тебе добрый день, – ответила ей Алиса. – Девочки, у меня на собачью шерсть аллергия! Приготовьте ей пожрать, на кухне каша и банки с тушенкой.

– Здравствуйте, приехали, – возмутилась Наталья, – у нее, видите ли, аллергия. Зачем тогда набивалась с ней сидеть?

– Только ради вас, девочки, – Алиса сочинила алиби на ходу, – чтобы вы устроили свою личную жизнь. Тут полным-полно миллионеров. Считайте, что вам достались путевки в семейное счастье. Так что если вы не будете дурочками, а возьметесь за поиски богатых женихов со всей ответственностью… Девочки, – добавила она уже жалобно, – я же тетке обещала ухаживать за собакой.

– Ладно, – смирилась более покладистая Аня, – так и быть. Собака будет на моем попечении. В детстве у меня были хомячки. Предупреждаю, что они жили мало и умерли в один день.

– Ты что! – испугалась Алиса. – Мне тетка не простит, если с собакой что-то случится. Уся-пуся, – она погладила Глашку по голове, та поймала ее руку и прикусила. – Злая, и это хорошо. Она нас будет охранять.

– Жуткое животное, – произнесла Наталья, когда собака отправилась за Аней на кухню. – Сожрет человека и не заметит.

– Вот-вот, – ответила ей Алиса, – главное, ее хорошо и досыта кормить.

Аня сразу нашла чан с геркулесом, говяжью тушенку и принялась все это перемешивать в собачьей миске, рассчитанной на полведра. Получилось довольно сносно, во всяком случае, запах ей нравился. Он будоражил аппетит не только у собаки, но и у нее. Глядя на то, как животное выбирает из миски тушенку, Аня прикидывала, что будет делать в этой деревне. Судя по тому, что она заметила из окна автомобиля, деревенская жизнь велась в каждом отдельно взятом дворе. «Отлично, – думала она, – можно будет спокойно прочитать все книги, которые я взяла с собой». Ничего другое ее не интересовало. После одного неудачного скоропалительного брака восемь лет тому назад ни на что серьезное Аня не решалась, а легкомысленно с ней никто себя не вел. Один вид девушки чего только стоил: зачесанные за уши волосы оттенка «естественней некуда», неказистые очки детского фасона (а к чему разоряться на дорогую оправу?), скромные джинсы с наглухо застегнутой блузкой и книга в руках. Аня Свиридова фанатично любила читать. Так считали ее подруги, которых больше интересовали телепередачи. К тому же работала Свиридова в налоговой инспекции. Как можно сделать легкомысленное предложение такой девушке? Никто и не делал. Аня поставила крест на своей личной жизни и предпочитала интересоваться перипетиями отношений в толстых томах романов. На предложение Алисы провести отпуск в «деревне миллионеров» она ответила согласием только потому, что сестре, в очередной раз поругавшейся с мужем, нужна была ее жилплощадь. И девушка променяла душную городскую квартиру на уютный летний дом в деревне.

Пока Аня занималась собакой, ее подруги разбирали в своих комнатах вещи. Речь шла, конечно же, об Алисиных чемоданах, поскольку Наталья Кораблева притащила с собой всего лишь одну спортивную сумку. Средства внештатного рекламного агента общественно-политической газеты не позволяли запасаться хотя бы двумя сумками. Рекламу в газету «Политику – в народ» предприниматели давали неохотно и скрепя сердце. Наталье приходилось долго объяснять им все выгоды печатного слова, дикую популярность газеты не только у отдельных слоев населения, но и у членов их семей, включая малолетних детей, мечтающих стать президентами. Среди предпринимателей попадались галантные кавалеры, которые на все соглашались, но были и те, кто требовал ручку, а после протянутой Натальей руки ядовито замечали, что хотели бы получить шариковую. И после того, как ее получали, медленно и коряво подписывали договор на рекламные услуги. От этих договоров Кораблевой доставались сущие мелочи, которые нельзя было потратить на роскошные тряпки.

– Ой, какая прелесть! – восклицала Наталья, она же Туся, разглядывая каждый предмет одежды своей приятельницы.

– Да, гламурненько, – соглашалась та, – презентовал один, пока еще неизвестный, модельер после показа своей коллекции. В этом сезоне – незаменимая вещь.

Туся двумя пальчиками подняла воздушный комок и покачала головой: да, без него – как без рук в этом сезоне. Так же как и без четырех купальников, дюжины блузок, парочки штанов в стиле «милитари», оборванных джинсов, искусственно застаренных курточек и многого другого, что умещалось в чемоданах. Вызывать с кухни Аню и предлагать ей участвовать в обсуждении гардероба подруги не имело смысла – она все равно не разделяла восторга Туси с Алисой и могла бы разве что пересчитать, сколько интересной, познавательной литературы можно было бы купить на потраченные деньги. Пока Алиса с Тусей возились с вещами, она пыталась приготовить что-нибудь перекусить. Зная характер своих подруг, она могла не сомневаться, что о еде они вспомнят в самый последний момент. А у нее после собачьего геркулеса с тушенкой разыгрался аппетит. Нет, безусловно все, до последней капли, досталось этому троглодиту по имени Глаша. Но Ане хотелось что– нибудь положить и в свой желудок, благо фигура позволяла есть все, что хочется, и не думать о диетах. На кухне она присмотрела горы геркулеса и намеревалась сварить овсянку. До завершения последней главы романа, а они всегда завершаются так не вовремя, оставалось несколько страниц, и Аня решила совместить полезное с приятным. Она засыпала овсянку в кастрюлю, залила водой и поставила на газ. Открыла нужную страницу и, помешивая кашу одной рукой, а второй держа книгу, углубилась в чтение. Роман бередил душу, события разворачивались одно за другим, кругом сыпались жертвы несчастной любви… Аня увлеклась и не заметила, как в сваренную кашу ее рука автоматически вывалила собачьи консервы.

– Девочки, идите кушать! – позвала она подруг и, довольная финалом, закрыла роман.

Девочки ничего не заметили и умяли овсянку за милую душу.

– Первый и последний раз едим эту гадость, – заявила Алиса, – нужно готовить что-то более приличное, соответствующее моменту.

– Вот еще, – не согласилась с ней Туся, – а мне понравилось!

– Между прочим, – заметила Аня, – у Конан Дойла овсянкой питались английские сэры. Вполне гламурное кушанье.

– Ой, – спохватилась Аня, – я туда случайно банку собачьего «Педигри» вывалила!

– А я и говорю, – облизнулась Туся, – вкусно.

Алиса поглядела на повариху уничтожающим взглядом и после чашечки кофе предложила подругам прогуляться по участку. К тому же собаку нужно было не только кормить, но и выгуливать.

Участок, закрепленный за домом с мансардой, был огорожен двухметровым кирпичным забором только с внешней стороны. С внутренней заборчик из металлической сетки казался хлипким и недолговечным. Но он стойко выдержал нападение четвероногого существа весом в полцентнера. Глашка, ужасающе рыча, повисла на сетке всеми четырьмя лапами, зацепившись пастью за столб, на который крепилась сетка.

– Фу! Животное! Фу! Отцепись от забора, – командовала ей Алиса, не понимая, что творится с этой собакой.

– Ничего страшного, – раздался по ту сторону забора приятный баритон, – она меня всегда так приветствует. Чисто женское восприятие, видно, я ей чем-то не приглянулся. Может, ей не нравится, что у меня нет хвоста.

Алиса пригляделась внимательнее и поняла в очередной раз, насколько человеческий разум отличается от собачьего. Мужчина не мог не нравиться. Высокий, широкоплечий, тело подтянутое, руки мускулистые, чуть тронутые сединой виски, мужественное лицо с волевым подбородком – отличный кадр для любого женского журнала. Девушка скосила глаза на его дом. Это был не дом, а целая крепость в разумных садоводческих пределах. Алиса растянула пухлые губы, пытаясь вложить в улыбку все свое очарование, и мило пробормотала:

– Я не знаю ее повадок, мы вместе только с сегодняшнего дня.

– А я знаю, – неожиданно сказал кадр, – Шаховы предупредили меня, что к ним должна приехать родственница, но я не думал, что она будет такой очаровательной.

Пока Алиса изображала смущение, он прошел к калитке и смело зашел на их территорию. Ротвейлерша, видимо, привыкшая к такой наглости, спрыгнула с сетки, понюхала его шорты и побрела обнюхивать удобренную почву.

– Олег Багров, – представился мужчина, беря в свои руки трепетную Алисину длань. – Предприниматель и просто хороший сосед. Сирота, холостяк, ценитель прекрасного.

Алиса зарделась. Ее проняло после слов о прекрасном. Но романтичную сцену испортила Наталья, которая выбежала из сада с круглыми глазами и закричала, обращаясь к Алисиному соседу:

– Ой! Добрый день! У вас случайно нет пива?! А то так пить хочется после этого «Педигри»!

Не успела Алиса возмутиться и шикнуть на подругу, как из-за деревьев вырисовалась другая фигура, ответственная за собаку:

– Алиса, она тут такую кучу наложила, что с ней делать? С кучей-то?

Багров усмехнулся, сослался на срочные дела и вернулся к себе за забор. Алиса метала громы и молнии. Она усадила подруг в увитой плющом беседке и тихо, чтобы, не дай бог, не услышал сосед, принялась выговаривать им за ошибки. По ее словам получалось, что вместо изысканных дам, красавец-сосед их принял за невоспитанных, жрущих и пьющих все подряд девиц, утопающих в дерьме.

– Но мы же и правда такие, – недовольная укором, процедила Туся, накручивая белокурый локон на пальчик.

– Нужно меняться, девочки, – решительно возразила Алиса. – Если мы хотим устроить здесь свою личную жизнь, то нам нужно привыкнуть ограничивать себя во всем и, прежде всего, в высказываниях. Дурной тон вспоминать о пиве, запомните, девочки. Состоятельные люди его не пьют.



– А что же они пьют? – искренне изумилась Туся. – Отказывают себе в таком удовольствии!

– Я после зачитаю, что они пьют, у меня в блокноте записано, – ответила Алиса. – И что едят, кстати, тоже. И среди списка блюд, поверь мне, Аня, овсянки нет!

– Ладно, – согласилась та, – поищу к ужину макароны. Они их едят?

– Не знаю, как они, – сообщила подругам Туся, – лично я не буду есть макароны. – Она обвела подруг хитрым взглядом и добавила: – Пойду знакомиться с олигархом.

Алиса подняла глаза к крыше беседки и принялась читать лекцию о том, что нельзя уже не молодой, но все еще глупой девушке так доверчиво относиться к первому встречному-поперечному. Не всяк тот, что прикидывается олигархом, на самом деле олигарх. Возможно, это бандит, занимающийся киднепингом или чем-то в этом роде. Алиса не знала точного перевода заграничного слова, просто ей нравилось, как авторитетно оно звучит. Совершенно очевидно, что ничего хорошего от уличной встречи с олигархом можно было не ожидать. А худший сценарий, по ее словам, развернулся бы так: Туську повязали бы в первом занюханном баре, отобрали паспорт и выкинули бы на большую дорогу.

– И я бы стала разбойницей?! – с восторгом поинтересовалась та.

Алиса поглядела на нее с выражением, от которого любой другой начал бы просыпаться по ночам и звать на помощь.

– Эх, девочки, – простонала Алиса, когда недоверие к улице выразила и Аня, – сейчас бы пивка на свежем воздухе тяпнуть! С шашлычками! Дядька любит пиво с шашлыками, а готовит их как вкусно! Это вам не барбекю горелые.

– У него в холодильнике пара бутылок, – сообщила Аня, – я могу принести.

– Только тайком от олигархов, – Алиса кивнула в сторону соседа. – Пусть они не думают, что мы такие. Мы еще покажем, на чью сторону щепки летят, когда лес валят.

– Ты собираешься заставить нас работать на лесоповале?! Лучше на большую дорогу! – заявила Туся, не теряющая надежду слинять от подруг.

– Лесоруба бы мне, девочки, здоровенного и могучего, – продолжала мечтать Алиса, – и чтобы у него был большой, – закатив глаза, промурлыкала она, – счет в банке! – Неожиданно Алиса перешла на деловитую хозяйственность: – Аня, ты пойдешь за пивом с заднего хода. Туся, ты пока займись собачьей кучкой. Тебе нравится «Педигри», – значит, уборка того, что от него осталось, доставит тебе удовольствие. А я займусь разработкой плана действий. Не переживай, – утешила она Тусю, – в него войдут и олигархи.

Перед выполнением намеченного Алисой плана подруги собрались за круглым столом беседки. Алиса выложила на него белый лист бумаги и начертила круг, который обозначал их дом. Рядом с ним она нарисовала два прямоугольника – дома соседей, позади дома-круга появилось изображение замка. Кто в нем жил, для девушек пока оставалось загадкой, которую нужно было разгадать. Алиса поставила на замке жирный знак вопроса и перешла к общественным заведениям. На закрытой деревенской территории их было всего два: кафешка, используемая местным бомондом в качестве места общения друг с другом, и магазинчик, претендующий на звание лучшего предприятия сферы обслуживания. Оба здания были выстроены в стиле богатых деревянных изб и принадлежали одному хозяину. Если с магазином все было более или менее ясно, – там местные жители докупали все, что забыли приобрести в мегамаркетах, – то кафе требовало исследования. Кроме самих себя, девушкам рассчитывать было не на кого, и они решили начать завтрашний день с пляжа, а после него перекусить в этом заведении общественного питания. Аня, недолгое время повозившаяся на кухне, уже успела составить список необходимых продуктов. По ее подсчетам получалось, что нужно покупать практически все, кроме макарон, геркулеса и «Педигри».

Разлив по стаканам пиво Алисиного дядюшки, Туся заметила, что нужно будет купить побольше пива. Она сделала несколько сладострастных глотков, трясясь от вожделения, после чего мигом опорожнила стакан и вновь его наполнила.

– Да, – глядя на нее с нескрываемой тоской в глазах, произнесла Алиса, – Наташку нам не исправить.

– Девчонки, – попыталась оправдаться та, – собачьи консервы такие сытные…

– Представим ее как богатую родственницу из деревни, – Алиса начала придумывать легенду для простоватой подруги. – Она приехала погостить из Горно-Уральска, где ее благословенный родитель сидит на самоцветах и знать не знает, что пить пиво и есть собачьи консервы – это дурной тон.

– Я не хочу быть бедной родственницей! – возмутилась Туся и вытерла рукавом рот.

Алиса вздохнула, выразительно поглядела на подругу и авторитетно заявила:

– Село! Будешь! Богатой родственницей с дурными привычками. У вас там это модный писк. Вы там этим только и занимаетесь. Аня, положи книгу и слушай меня, решается судьба человека. – Аня сняла очки, отложила новый роман, отпила несколько глотков из своего стакана с пивом и приготовилась внимательно слушать. – Ты – дочка известного астронома, который открыл Луну. Твой дурацкий мечтательный вид – лишнее этому подтверждение.

– Что? – попыталась возмутиться Анна.

– Твоя оторванность от обыденности, – поправилась Алиса. – Со мной все понятно, я – племянница Шаховых, и фамилия моя, запомните девочки, не Шашкина, а Шахова. Так благозвучнее.

– Я не хочу быть родственницей с привычками! – не соглашалась Туся. Она прекрасно знала, что если еще немного покочевряжится, то подруга придумает что-нибудь более интересное. Со школьной скамьи, с самого первого класса, Алиса была мозговым центром дружной троицы, душой маленького общества, всем тем, что соединяло девчонок и на чем держалась их многолетняя дружба.

– Тебе не нравится быть принцессой самоцветов?! – поинтересовалась Алиса.

– Нравится! – обрадовалась Туся и больше не спорила. Алиса выдала то, чего она добивалась.

– Теперь мне не нравится, – заметила Аня, цедя пиво. – Я думаю, идея с астрономом не выдерживает никакой критики. Луну открыли еще в древние века, и я не хочу быть дочкой того, кто это сделал. Тогда мне должно быть не двадцать семь лет, а двадцать семь веков по меньшей мере.

– Ой, какие мы умные! Пусть не Луну, а что-нибудь на Луне открыл твой папаша, к примеру, жизнь.

– Да ты что, – всплеснула руками Туся, – на Луне есть жизнь?! А я и не знала.

– Послушаешь Алису, – съязвила Аня, – и не то будет.

– Давайте опустимся с Луны на землю, – заявила Алиса, пресекая пререкания. – Не будем уточнять, что именно он открыл, но это было важное открытие, за которое он получил Нобелевскую премию. Аня у нас – дочка нобелевского лауреата.

– Обалдеть! – восхитилась Туся.

Когда были сделаны необходимые уточнения, девушки вновь склонились над планом и попытались по памяти нарисовать то, что увидели по дороге. Домов получалось не так уж и много – около двадцати целых, еще десяток – в стадии строительства и совсем немного, торчавших одним фундаментом. Последние два вида отпадали из-за отсутствия в них жильцов, оставались те двадцать, что были обитаемы. Нужно было попытаться наладить контакт с местными жителями, чтобы выйти на всех остальных. Алиса прекрасно понимала, что сделать это будет очень нелегко, и женщин в расчет не брала, хотя поглядывала на дородную соседку, возившуюся со штамбовыми розами на своем дворе. Издали та выглядела совершенно одинокой, безобидной и даже располагающей к беседе. Алиса перевела взгляд на теткины розы, аккуратными островками украшающие сад, и обрадовалась, что тема для разговора найдена. Но если соседка вблизи окажется мегерой с молодым мужем и юными сыновьями (а именно такие дамы на дух не переваривают симпатичных девиц), то никакие розы не помогут. Здесь она крепко пожалела, что выставилась с подругами перед красавцем-соседом не в лучшем свете. «Судьба-злодейка», – подумала Алиса, глядя на то, как Туся выжимает из бутылки с пивом последние капли, после чего облизывает ее горлышко, а Аня снова сидит, уставившись в книгу. «Придется все делать самой, – пожалела себя Алиса, – без помощников».

– Девушки, вам помочь?! – неожиданно раздалось в беседке.

У Туськи от счастья затуманился взор – к столу подошел Багров и выставил две коробки с пивом. Словно фокусник, он достал из-под майки пакет с таранкой и сушеной снедью, обычно полагающейся к пиву.

– Без меня не справитесь! – заявил Багров и уселся рядом с девушками.

Туська, которую до сих пор мучила жажда, не выдержала, подбежала к нему и поцеловала.

– Вот, – указал на нее Олег, – искреннее проявление чувств. Рекомендую поступать и впредь так же. Мы теперь соседи, – он принялся открывать одну бутылку за другой, – предлагаю выпить за дружбу домами!

– Ура! – радовалась Туся, не замечая хмурого вида Алисы.

– Я бы с удовольствием, – заявила та, – только я не пью пиво.

– Я тоже, – поддержала ее Аня, честно признавшись, – пиво как-то не очень.

– Да вы что?! – разочаровался Багров и быстро наполнил стакан Туси. После чего встал и вышел из беседки.

– Вы чего?! – возмутилась до глубины души Туся, провожая взглядом ветерок, который всколыхнула колоритная фигура Олега. – Если человек не миллионер, то гнать его со двора?!

– Я не ожидала, что он обидится и выскочит, – призналась Алиса, пожимая плечами. – И ничего особенно я не сказала. Пиво – это не гламурно. Не все же девушки любят литрами пить пиво, Аня вот не любит.

– Да, – согласилась та, – как-то не очень. Лучше компот.

– Компот с таранкой, – брезгливо протянула Туся, – какая гадость. – Ей было безумно жаль отвергнутого красавца-соседа. – Девчонки, – призналась она, – я бы за такого вышла, даже если бы знала, что он – совсем не олигарх. Хороший парень, так ради нас старался.

– Хороший, – сказала Алиса, – а назавтра всем разболтает, что с новенькими девицами пил в полутемной беседке всякую дрянь и что сами девицы ничуть ее не лучше.

– Некрасиво получилось, – Аня перевернула страницу.

– Что, он над ней наконец-то надругался? – поинтересовалась действием романа Туся.

– Я о соседе, – произнесла Аня. – Нужно будет напечь ему пирожков и извиниться.

– Этим и займешься, – одобрила Алиса. – Завтра. Сегодня печь мы ничего не станем.

– Да, – вздохнула Туся, – пирожки – это не гламурно. Вот человека выпроводить взашей – это мы можем. Какой хороший парень был!

– Туся, перестань, ты же не на поминках, – одернула ее Алиса и налила себе пива. – Я же не нарочно.

В который раз пришлось объяснять подругам, что нужно держать марку, не показывать вид, сдерживать себя в проявлениях. Они ничего не желали знать. Уперлись, как телеграфные столбы на одном месте, «какой хороший парень был!» – и все тут.

Алиса постучала пальчиками по столу. Они доведут, они своим нытьем кого хочешь выведут из себя. Алиса поднялась и собралась идти за соседом, чтобы извиниться. Она скажет ему, что они друг друга не поняли, что она действительно не пьет этот плебейский напиток…

– А это вы пьете?! – На выходе из беседки Алиса нос к носу столкнулась с Багровым. На этот раз в его руках были бутылки шампанского, судя по иностранным этикеткам – достаточно дорогого.

– Я все пью! – обрадованно заверещала Туська, испугавшись, что подруга выкинет очередной фортель и сосед уйдет навсегда. – Давайте, как вас там, сюда шампанское!

– Да, – обернулась к ней Алиса, – это я пью. Шампанское с таранкой – отличная вещь.

– Я принесу конфеты, – спохватилась Аня, – у меня есть целая коробка.

Алиса презрительно сощурила глаза: она подумала о том, что Аня может принести только тягучую «Коровку», которую очень любила жевать, часами просиживая над книгой. Но, к ее удивлению, подруга принесла вполне приличные конфеты, Олег откупорил бутылки с шампанским и снова произнес тост за дружбу между домами. Он извинился за то, что, возможно, показался кому-то из девушек навязчивым. Говоря эту фразу, он сверлил глазами Алису, а та скромно глотала пузырьки и не собиралась ничего отрицать. За нее отрицала Туся. Нельзя было сказать, что она вешалась к нему на шею. Туся проявляла чисто русскую женскую слабость – жалость к мужчинам. И в этом своем проявлении она была настолько великодушна и добросердечна, что Багров расчувствовался. Он пообещал познакомить ее со своим другом, состоятельным человеком, который вот уже столько лет ищет именно такую девушку, как Туся. Та зарделась от удовольствия, что ее наконец-то оценили, и предложила Багрову выпить на брудершафт. После братского поцелуя между ними завязался интересный разговор только что познакомившихся людей, которые сразу почувствовали расположение друг к другу. Сначала о себе рассказала Туся. Она, путаясь в именах и датах, поведала Багрову страшную историю о том, как нелегко живется дочке короля самоцветов в далеком городе Горно-Уральске. Как приходится вставать ни свет ни заря, чтобы заняться поисками рекламодателей, ой, она оговорилась – меценатов, и потом целый день заниматься благотворительностью. В том, что, получая свои мизерные проценты со сделок, она действительно занимается благотворительностью, Туся нисколько не сомневалась.

От этого ее рассказ прозвучал так достоверно, что Багров, казалось бы, поверил – перед ним принцесса самоцветов, редкий самородок чистейшей души, и раскрыл перед ней свою страшную тайну. Он, как оказалось, незаконнорожденный сын английской королевы, вынужденный всю жизнь скрывать свое происхождение и истинное родство с великими мира сего и прикидываться сиротой. Нет, он не обделен их вниманием. Он имеет достаточно средств, чтобы жить вполне обеспеченной жизнью. Но тайна гнетет его существование и мешает раскрыться талантам, которых у него так много, что он не знает, с чего начать. Пока решил заниматься продажей спортивного инвентаря – у него есть магазин спорттоваров в ближнем Подмосковье, но по ночам под старинной английской лампой с желтым абажуром он пишет свои мемуары, чтобы сказать потомкам свое веское слово.

Туся прослезилась – настолько история брошенного принца затронула ее нежную душу. Алиса, все это время цедившая из бокала шампанское, презрительно усмехнулась. Ее наивной подруге в очередной раз навешали на уши лапши из муки крупного помола, а та сидит с ней и этими самыми ушами хлопает. В том, что у их соседа есть чувство юмора, Алиса теперь нисколько не сомневалась. Из Туськи получилась неважная принцесса самоцветов. Хорошо еще, что опробовали эту версию на соседе, а не в другом приличном обществе. Хотя кто знает, возможно, «сливки» оказались бы не такими проницательными, как этот красавчик со спортинвентарем.

Алиса раздумывала, что рассказать Багрову о себе, когда неожиданно прорвало Аню. Ту понесло по волнам, как истинную дочку нобелевского лауреата. После выпитого шампанского в подруге открылись такие знания окололунной жизни, о которых Багров даже не догадывался. Лунотяне в Анином подробном изложении совершенно не имели личной жизни, работали в налоговой инспекции и целыми днями читали романы. Алиса округлила глаза и только тогда заметила в подвыпившей подруге хмельной синдром. Небольшой, худенькой Свиридовой было достаточно только понюхать спиртное, как ее безбожно развозило. Пытаясь все свалить на тонкое чувство юмора Анны, Алиса перевела разговор на окружающих.

Багров охотно рассказал, что в доме напротив живет добропорядочная семейная пара пенсионеров капиталистического бизнеса Белоносовых. Изредка их посещают дети, внуки приезжают только по праздникам, вручают пенсионерам цветочки и поворачивают обратно в столицу. В соседнем доме прожигает время со своим любимым египетским котом милая старушка Чебушевская, целыми днями дремлющая в саду после возни с розами. В замке никто не живет, он построен, но в нем идут отделочные работы. Говорят, что там поселится один известный человек – вполне состоятельный для того, чтобы у своего замка вырыть целое озеро. Оно нужно ему не столько для прохлады, сколько для пафоса. В деревне же есть чистая река с песчаными берегами, на которых расположился уютный пляж. Там отдыхают только местные жители, куда Багров и приглашает девушек завтра утром.

Алиса согласилась с Багровым, что солнечные ванны полезны для тела, испорченного искусственным загаром, тем более ей давно хотелось искупаться в деревенской реке, поваляться на песке и послушать пение соловьев. Соловьев Багров пообещал только ночью, днем они прятались от жары. Алиса поняла предложение как намек и заявила, что по ночам предпочитает спать, а не слушать пение птиц. Туся обиделась за Багрова и заметила, что готова слушать пение и днем, и ночью, но Багров не заинтересовался ее предложением. Ему явно нравилась ее подруга. Это стало ясно после того, как, прощаясь, он поцеловал девушкам руки, а Алисину ладонь продержал дольше остальных.

За разговором с ним девушки не заметили, как во двор спустились густые сумерки. Захотелось спать, но предстояло поймать собаку, накормить ее, уложить подруг. Алиса принялась за дело. Туся пела разухабистые песни и возвращаться в дом не хотела, она требовала продолжения банкета. Аня хоть и шла за Алисой покорной овцой, но намеревалась свалиться под каждым кустом, который ей приходилось огибать. Одна собака оказалась трезвомыслящей. Когда Алиса подошла к крыльцу, та опрометью кинулась в дом и уселась перед своей пустой миской. Девушка горько вздохнула и полезла за геркулесом.



Когда все дела были сделаны, девчонки разложены по своим кроватям, Алиса позволила себе немного помечтать. Теткино родовое гнездо было именно тем местом, рядом с которым она сможет свить свое. Алиса это знала, но понимала, сколько еще нужно приложить усилий, чтобы ее мечта стала явью! А тут этот Багров со своими дурацкими рассказами про английских принцев. Да, Туся не блещет умом, но зачем же обижать девушку до такой степени? Этим он унижает и ее. Алиса злилась на соседа, и все ее мечты сводились к обдумыванию мелких пакостей для него. Она ворочалась на новом месте, представляя, как проколет шину его автомобиля, разобьет окно или подкинет на порог дохлую крысу. Где ее взять? Алиса понимала, что все это детские проказы, нужно решиться на что-то более серьезное. Натренировать глупую Глашку на команду «Фас!», ротвейлер же она, в конце концов. Пусть кинется на Багрова в самый неподходящий момент и сделает его евнухом. Такого от нее и от ее собаки он точно не ожидает. Алиса злорадно улыбнулась, представила его глупое лицо, грозную Глашку и удовлетворенно сомкнула веки. Что может быть более приятным для девушки, кроме как мысли о возможной победе над привлекательным холостяком? Только сама победа.

Глава 2

Одинокий миллионер, не желающий знакомиться

Роман Шереметьев в последнее время привык вставать не раньше одиннадцати, к чему спешить жить? На дворе лето, каникулы, последние в его студенческой жизни. Следом за ними – защита диплома в строительном институте, нудная каждодневная работа, возможно, жена, куча малолетних ребятишек… Бр-р-р. Сегодня он свободен, молод и полон сил, которые использует по назначению, укладывая деду в ванной на втором этаже, рядом со спальней, кафельную плитку, тем самым зарабатывая себе карманные деньги. Дед строг необыкновенно, да и ванная комната у него не такая, как у всех. Двадцать квадратных метров, шутка ли! Замеси раствор, разровняй стены, уложи, переложи. Не все получается с первого раза. А дед, бывший коммунист, выросший на крестьянских хлебах, не любит некачественно сделанной работы. Пообещал, если ему понравится, то подарит внуку такой же «Мерседес», который презентовал своей двадцатилетней жене. Обрек внука на трудотерапию, а сам укатил со своей молодухой на Багамские острова. Но старается Ромка Шереметьев не один, помогает ему однокашник Веня Говоров. Тот хоть и из интеллигентной семьи, но работать умеет – кладет, перекладывает вслед за Ромкой. Так и трудятся ребята целыми днями в трехэтажном особняке, света белого не видя.

– Вставай, народ! Труба зовет! – заорал Ромка, выливший на себя ведро холодной воды. – А-а-а-а!

Венька в своей комнате перевернулся на другой бок и поджал под себя ноги. Акустика в доме была отличная – из всех дверей стояла только одна – входная. Ромка вытерся полотенцем, подошел к календарю и отметил вчерашний день красным фломастером. «Итак, – подвел он итог, – получается двенадцать трудодней. За каждый дед дает по сто долларов на двоих – отличные деньги для студента-практиканта». Ромка отправился на кухню, чтобы заварить крепкого кофе, по пути еще раз напомнив коллеге по учебе и труду, что ему страшно одиноко.

Венька понял, что спать ему больше не дадут, открыл глаза и спустил ноги с постели. Такое отличное утро, он мог бы валяться и валяться в кровати. Венька потянулся и подошел к окну, чтобы во всех тонкостях рассмотреть проснувшуюся природу и местных обитателей. Ему нравился вид из окна второго этажа, позволяющий охватить панораму в целом. Но то, что он охватил сегодня, понравилось ему еще больше.

В доме напротив распахнулось окно и появилась полуголая девица, которая потянулась и потерла глаза. Тот с ловкостью озабоченной обезьяны отпрыгнул в сторону от окна и притих. Через секунду, а дольше вытерпеть он не мог, Венька снова выглянул в окно. Девица, как показалось, его не заметила. Она отошла в глубь комнаты и принялась переодеваться. Отличник, будущий обладатель «красного» диплома, Венька почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Давно он не видел так близко от себя раздетой женщины. Ему показалось, что он поймал запах ее тела с ароматом ванильных духов. Он вдохнул в себя воздух глубже и закрыл глаза.

– Ты че?! – возмутился не выдержавший Ромка, глядя на то, как его друг вместо того, чтобы рысью нестись на кухню, быстро хватать бутерброд и начинать работу, стоит у окна и медитирует.

– Тише, – прошептал Венька и указал на девицу.

– Ого! – произнес ошарашенный Шереметьев, следя за тем, как та медленно и грациозно снимает кружевную ночную сорочку и, прикрывая ею грудь, бродит в поисках сарафана.

Друзья, в гробовом молчании прильнувшие к окну, следили за ее передвижениями и, когда она наконец-то выудила злосчастный сарафан из кучи вещей, затаили дыхание. Девица кинула сорочку на кровать и принялась на голое тело натягивать сарафан.

– Ого! – совершенно непроизвольно вырвалось у жалких наблюдателей и тем самым раскрыло их инкогнито.

Алиса усмехнулась. Она нарочно медленно раздевалась перед раскрытым окном, чтобы поймать свою золотую рыбку. На крючок, судя по разноголосию, попались сразу две. Значит, особняк, самое приличное из всех строений в Копейке, населяли мужские особи. Естественно, они не смогли остаться равнодушными перед ее прелестями. Такое точеное загорелое тело, высокая грудь, рыжие локоны доведут до умопомрачения любого мужчину. Алиса лишний раз в этом убедилась.

– У деда наверху звездоскоп! Тьфу, телескоп! – засуетился Ромка и энергично, как горный козел, поскакал наверх.

– Отлично придумано! – следом за ним, забыв про свое сонно-лирическое настроение, побежал Венька. – Надеюсь, она там не одна!

Как по заказу, только они добрались до телескопа и развернули его в нужную сторону, из другого окна в доме напротив показалась очередная девица. Девица, а теперь ее можно было разглядеть более подробно, была худющей, без особых выдающихся деталей. Выдавался только хвостик темно-русых волос с одной стороны и с другой – очки в депрессивной оправе, которую в годы дедовой молодости носили близорукие школьницы. Венька разглядел, что девица была симпатичная, на что Ромка Шереметьев отрицательно покачал головой.

Девица тем временем уставилась в небо, видимо, считая облака, потом облизала палец и высунула его вперед, показывая в сторону особняка нехороший «фак».

– Стерва, – прошипел Ромка. – Не видит, а уже ругается.

– Тише, – шикнул на него друг, – это она направление ветра изучает. Если с запада, то жди дождя. Видишь, какие тучи ходят. – И он кивнул на небо, где девица только что считала облака. – А девчонки, скорее всего, на пляж собираются. Ого-го! – Венька переключил свое внимание на следующий объект, показавшийся из задней двери дома с мансардой. Объект двумя руками выпихнул на газон упирающегося здоровенного ротвейлера, наподдал ему вдогонку ногой по заднице и захлопнул дверь с обратной стороны. – Собаку выгуливает, – благоговейно произнес он. Венька влюбился с первого взгляда.

Если бы Туська знала, что за ней следят в четыре глаза, то она, возможно, и повела бы себя более гламурно. Но избалованная собака упиралась и ни в какую не хотела после сна идти справлять естественные надобности, а времени, чтобы караулить, когда ей приспичит это сделать, не было. Девчонки действительно собирались посетить местный пляж. В любую минуту мог пойти дождь и разогнать по домам отдыхающие на нем сливки копейкинского общества.

– Сегодня берем выходной! – заявил Ромка, прикидывая, когда они его брали в последний раз. Получалось, что они работали, как рабы, ночью и днем, без выходных и праздников, зарабатывая дедовские трудодни.

– На пляж?! – с надеждой в голосе предложил Венька, отрываясь от телескопа.

– Покупать бинокль! – неожиданно ответил Ромка. – Нам нужно быть полностью вооруженными, чтобы досконально изучить обстановку в стане врага. Не будем же мы таскать телескоп в сад или на пляж!

– Да, – почесал затылок Венька, представляя, как он зарывает телескоп в песок, – торчать будет.

– То-то, – многозначительно изрек Роман и пошел одеваться.


Туську преследовало странное чувство, что за ней кто-то неотрывно следит. Если бы она знала, что так начинается болезнь под названием «шизофрения», то страшно бы испугалась. Но она не знала, и бояться было нечего. Или некого? Или все-таки нужно было кого-то бояться? Черт ее дернул подойти на пляже к этому олигарху Бурлакову и ткнуть пальцем в его цепь. Олигарх прицепился, как репей, приглашая ее отужинать вместе с ним. Туся, конечно же, сразу согласилась. Но теперь ей казалось, что она поспешила. Алиса такого наговорила про олигархов, которые среди бела дня обманывают доверчивых девушек, а что они с ними делают поздним вечером, не говоря уже о том, что они творят по ночам! Туся решила ни в коем случае не засиживаться с олигархом допоздна, тем более пригласил он ее в кафешку, а оттуда до дома – рукой подать. В случае чего она сбежит и доберется огородами. Рисковать не хотелось, но олигарх намекал на то, что он потомственный. Туська колебалась, не зная, что выбрать: рисковое мероприятие или очередной вечер с Багровым, который уже заглядывал через сетку. Решение пришло само собой, когда Аня заявила, что будет весь вечер караулить Туську у заднего крыльца ресторанчика вместе с ротвейлершей. Она приняла жертву подруги, отказывающейся ради ее спокойствия от любимого занятия, и пошла на свидание, перемерив все наряды, которые захватила с собой. Как только серебристая иномарка, подкатившая к входу в мансардный дом, поглотила в своем чреве наивную Туську, из дома выбежала собака, на поводке волочившая худую девицу. Обе они кинулись в ту же сторону, куда повернула иномарка.

Алисе ничего не оставалось делать, как в очередной раз довольствоваться обществом Багрова. Он не замедлил появиться сразу, как только за Аней захлопнулась дверь. Они прогулялись с Багровым сначала по саду ее родственников, потом он повел ее в свой райский закуток. Алисе было совершенно все равно, что за растения он выращивает. Но у штамбовых роз она остановилась и внимательно прослушала целую лекцию о том, как их следует укрывать на зиму. Ценная информация должна была пригодиться в разговоре с соседкой Чебушевской, чтобы навести мосты к ее связям. Багров, решив, что Алиса интересуется исключительно благородными цветами, повел ее в свой зимний сад, оборудованный в помещении, которое раньше наверняка считалось летней кухней. Вдаваться в подробности того, что там было раньше, Алиса не стала, она поразилась количеству необычных растений, выращенных Багровым, отметив его исключительный цветоводческий талант. А тот, довольный комплиментом, скрыл, что все это буйство растительных красок существует благодаря садовнику, милейшему старику-агроному, приходящему два раза в неделю, чтобы поддержать это великолепие.

– Сейчас он ее там поцелует! – прохрипел сдавленным голосом Роман, неотрывно наблюдая за парочкой соседей в телескоп. – Нет, каков стервец! Завел глупую девчонку в свое растениеводческое хозяйство и пудрит ей мозги цветочной пыльцой.

– Дура дурой! – в сердцах высказался Венька, наводя окуляры бинокля на местное предприятие общественного питания. – Второй час сидит, ни слуху ни духу.

– Пора вмешаться, – решился Роман и пошел за дедовским мобильником. – Примите срочный вызов! – кричал он, дозвонившись до пульта пожарной охраны. – В Копейке горит кафе и частный коттедж номер четырнадцать! Бушующее пламя вырывается из окон строений и норовит поглотить под собой все живое и копошащееся! Промедление смерти подобно! Хей-я! Банзай! Полундра! Свистать всех наверх! – Ромка отключил трубку и подошел к окну.

Рыжая Алисина голова перестала мелькать в цветах. Девушка вместе с Багровым вышла на свежий воздух и уселась на резную скамейку. Довольный Багров захлопотал у мангала, разводя огонь для заранее заготовленных шашлыков. При этом, ни на минуту не останавливаясь, он рассказывал ей, какие именно ценит качества в своей будущей избраннице.

Аня с Глашкой наматывали сто двадцать пятый круг у кафешки, когда к ним подошел подвыпивший мужичок сомнительной наружности. Глашка предупреждающе зарычала, мужичок уважительно поздоровался с ней и, резанув себя ладонью по горлу, сообщил:

– Трубы горят! – после чего скрылся в кафе.

Аня пожала плечами и пошла, дожидаясь Тусю, наматывать очередной виток. Неожиданно, прорезая тихий деревенский вечер пронзительной сиреной, рядом с ней остановилась пожарная машина.

– Что горит?! – крикнул ей водитель, облаченный в униформу.

– Трубы, – ответила Аня, указав в сторону кафе и силясь соединить воедино мужичка с пожарной машиной. Водитель закричал что-то про рукава, и в машине засуетились.

Через пять минут все эвакуированные посетители стояли во дворе и отплевывались от пены. Аня с трудом определила среди них взъерошенную Туську с размытой косметикой на лице и потащила ее домой.

– Ложный вызов?! – орал Бурлаков, прыгая перед водителем-пожарным. – Я тебе покажу ложный вызов, ты у меня по другим вызовам будешь ездить, и в хвост тебя, и в гриву!


Алиса наслаждалась запахом костра и жареного мяса, когда напротив дома Багрова остановилась пожарная машина и водитель с подбитым глазом любезно поинтересовался, четырнадцатый ли это дом. Багров утвердительно качнул головой и по-хозяйски попросил ему не мешать. Водитель злорадно улыбнулся и нажал на клаксон. Тотчас из машины показался брандспойт, и от костра остались одни дымящиеся головешки. От мокрого мяса противно запахло горелым. Пожарная машина еще раз посигналила и дала задний ход.

– Они что, сдурели?! – возмутился Багров, переводя взгляд с испорченного шашлыка на погрустневшую Алису.

– Во дают стране огня! – радовался на третьем этаже особняка внук его владельца. – Деду достанется за ложный звонок, но пока они его найдут, он успеет подарить мне «Мерседес», – надеялся на лучший исход сегодняшнего дня один из них.

– Тише, – шикнул на него приятель, – девчонки спать собираются. Эта из кафешки с подругой прибежала. Не пойму, кто из них кто. Обе испуганные и злые.

– Твоя – та белобрысая, с формами, – пояснил ему первый. – Другая – та, что с мокрым пальцем.

– Нет, с мокрыми пальцами теперь та, что бежит от Багрова, – засмеялся второй.

– Ну и заварили мы кашу! Разрушили девчонкам судьбы.

– Ничего, они еще сами не знают, чего хотят. Кстати, а чего они хотят, мы так и не узнали. Долго будем за ними следить или сразу пойдем знакомиться? Неужели работать будем?!

– Не могу подводить деда, раз ему пообещал, сделаю. Ты иди, ложись спать, я поработаю немного.

– Не пойду я никуда, вернее, пойду с тобой, – заявил Роману верный Венька. – Сейчас поглядим, как они укладываться будут, и пойдем уложим пару квадратных метров плитки. У нас все ночи впереди, что мы с тобой – маломощные?!

– Давай посмотрим, – согласился Рома.

Алиса специально не занавесила окно. Включив свет, она так же медленно, как и утром, переоделась в кружевную сорочку, после чего закрыла распахнутое окно, позволяя свету до мельчайших деталей обрисовать ее фигуру. Она знала, что за ней следят. Слишком тяжелы были охи и вздохи, доносившиеся с третьего этажа замка. Пусть хоть эти домоседы всколыхнут свое воображение под ее чарами, а то у недалекого Багрова хватило фантазии только для того, чтобы попытаться вычислить того злодея, что сыграл с ним злую шутку. На то, что там вздыхает одинокий миллионер, желающий с ней познакомиться, она не рассчитывала, но очень надеялась. Чего на свете не бывает, нашла же Золушка свое счастье. В каком-то замке сидит и ее прекрасный принц, почему бы не в этом? Нужно будет обязательно выяснить, кто же там скрывается на самом деле. И если это не миллионер, то брать с него повышенную плату за показанный почти профессионально стриптиз. Алиса выключила свет, прислушалась к урчанию в своем желудке, так и не дождавшемся вкусно пахнущих поначалу шашлыков, горько вздохнула и залезла под одеяло. Девчонки наверняка более интересно провели вечер, чем она. И откуда взялся на ее голову этот Багров? Ну да, из соседнего дома. Он – ее сосед, а с соседями принято дружить. Нужно подружиться с Чебушевской, вот она точно познакомит ее с каким-нибудь одиноким миллионером. От этой дамы веет гламурным аристократизмом.

Утром девушки встретились за завтраком и решили обсудить насущные дела. С первого взгляда они выглядели весьма плачевно: у Туси в результате проведения противопожарных мероприятий сорвалось судьбоносное свидание, Алису всю ночь мучили желудочные колики (нанюхавшись мясных ароматов, организм требовал свое), у Ани болели ноги, она еще никогда так долго не прогуливалась пешком, как прошлым вечером. Единственной отрадой был пляж, на который Туся рвалась вновь, чтобы встретить Бурлакова и объяснить, почему она сбежала так стремительно. Он вряд ли внял бы ее оправданиям в том, что у нее потекла тушь, размазалась помада и размяк уложенный обильными слоями тональный крем. Ни один мужчина не сможет понять всю глубину трагедии, разыгравшейся на Тусином лице. Если, конечно, он сам не подкрашивал ресницы тушью, после чего рыдал, размазывая ее по щекам, а после этого рыдал еще горше оттого, что было не только обидно, но и больно. Бурлаков глаза не красил, он скрывал их под массивной оправой очков и объяснений девушки бы не принял. Наверняка потомственный олигарх думал, что его избранница должна была стойко выдержать сцену унижения до ее завершения, после чего вместе с ним кинуться на обидчика с кулаками. А Туська была всего лишь навсего слабой, испуганной женщиной, а не потомственной олигархшей, в такие тонкости не вдавалась и дала деру при первом удобном случае. Теперь ее мучила совесть. Она, намазывая масло на ломтик белого хлеба, жестко собрала ножом все излишки и вернула в масленку. И ломтик докторской колбасы из общей тарелки выбрала самый тонкий и хлипкий. Так она наказывала себя за вчерашний побег.

Аня сидела тихо и делала то, чего категорически запрещают делать все врачи мира – она жевала и читала одновременно. И чуть не оправдала их опасений – неожиданно подавилась, закашлялась, после чего воскликнула «Какой наглец!» и продолжила жевать докторскую колбасу, уставившись в книгу.

– Кстати, о наглецах, – заметила Алиса, которая этим утром отсутствием аппетита не страдала и с удовольствием поглощала все, что лежало на тарелках. – В особняке кто-то живет. Вчера, когда я переодевалась, он издавал странные протяжные вздохи. Я думаю, – она понизила голос, – он подглядывал.

– Надо же, – возмутилась Туся, – а меня он, интересно, видел или нет? Вчера я как раз надевала свой новый розовый бюстик.

– Может, это призрак замка? – оторвалась от книги заинтригованная Аня. – Мне показалось, что я сегодня утром слышала смех, когда открывала окно.

– Ты слышала смех, Алиса – вздохи. Мне кажется, – зашептала Туся, – призраков несколько. Все они бродят по замку в длинных белых одеяниях и ждут не дождутся, когда мы выпустим их на свободу.

– Вряд ли это были призраки, – не поверила Алиса, – они обычно селятся в старых замках-особняках, а этот явно молодой. Скорее всего, там живет эксцентричный миллионер, который любит подглядывать в замочные скважины. Было бы неплохо, если бы он оказался холостяком и сиротой, как Багров.

– Нужно купить бинокль, – предложила Аня, – и хорошенько разглядеть того миллионера, который ржет как лошадь и дышит как паровоз. Я схожу в магазин, может, там продаются.

– Правильно, – одобрила Алиса намерения подруги, – сходи купи. Если там действительно есть на что посмотреть, то нам не будет жаль потраченных денег. К тому же после того, как мы все разглядим, бинокль можно вернуть обратно.

– А я схожу на пляж, – решилась Туся, – и проверю, как там идут дела. Не появились ли новые олигархи на горизонте…

– Сиди дома и вари макароны на обед, – скомандовала Алиса, – а я отправлюсь налаживать связи с Чебушевской. Не весь же месяц нам питаться одними макаронами.

– Все разойдутся, а я должна сидеть дома, – надулась Туся.

– И не просто сидеть, – добавила Алиса, – приготовить обед, накормить собаку и выпустить ее погулять.

– И посадить семь розовых кустов, – досадовала «Золушка».

– Нет, с розовыми кустами я разберусь сама.

Когда подруги разошлись, Туся открыла собаке консервы, налила в кастрюлю воду, поставила ее на плиту, вытолкала собаку на двор и пошла искать в домашней библиотеке Шаховых поваренную книгу. Она забыла, когда следует закидывать макароны: до кипения воды или после. И зачем их нужно подбрасывать к потолку после того, как они сварятся?


Калерия Леонидовна Чебушевская по своему обыкновению с утра возилась в саду. Это было самое благоприятное время для полива растений, к тому же еще вылетели на промысел комары и мухи. Она поливала розы и напевала милую песенку из своей далекой молодости. Где-то рядом с ней в кустах возился любимый египетский кот Фараон. Алисе он не понравился сразу – такого голого кота она никогда не видела. Складывалось ощущение, что с него сняли скальп, за что он мстил всем окружающим. Даже мяукал Фараон так противно, что волосы невольно становились дыбом. «Странно, – подумала Алиса, – что кот не из замка. Он был бы прекрасным дополнением к призракам».

Если бы Калерия Леонидовна узнала ее мысли, то очень бы обиделась. Она считала своего кота лучшим домашним питомцем на свете. Он занимал в ее душе второе место после роз. Или находился где-то рядом с ними на первом. Чебушевская любила своего кота и не питала нежных чувств к соседям. Стоявшую у калитки Алису она приняла довольно прохладно и через забор интеллигентно поинтересовалась, что та от нее хочет. Но Алиса знала, чем пронять старушку.

– Извините, пожалуйста, – залепетала она, как на первом экзамене, когда у нее из кармана вытащили шпаргалку, – я вчера весь день любовалась вашими розами. Они ни в какое сравнение не идут с цветами моей милой тетушки. Как бы мне хотелось получить пару советов от вас, дорогая Калерия Леонидовна, по поводу ухода за этими капризными красавицами.

Чебушевская выпятила губы, как будто обращение «капризная красавица» относилось именно к ней.

– Так вы племянница Шаховых? – переспросила она. И, получив утвердительный ответ, позволила открыть калитку. – Да, в вашем саду розы не так хороши, как мои. Но, милочка моя, поверьте, это тяжкий труд. Это такая самоотдача! Такое самопожертвование! Пройдемте в дом, дорогая моя, я дам вам познавательную литературу по уходу за этой роскошью.

– Что вы, что вы, – отнекивалась Алиса, проходя за ней следом, – я не хотела доставлять вам лишние хлопоты.

– Фараончик, за мной! – скомандовала Чебушевская и открыла дверь в дом. Кот демонстративно повернулся в другую сторону и исчез под забором. – Только недолго гуляй, милый! – трогательно произнесла хозяйка и впустила гостью в свое дворянское гнездо.


Туська проверяла готовность макарон, подбрасывая их к потолку. Они должны были к нему липнуть, как воздушные шарики, но макароны не липли, поэтому ей пришлось вывалить их обратно в кастрюлю и доварить. В самом начале процесса, когда она начала вываливать макароны, со стороны двора раздался пронзительный писк и восторженный лай. Глашка кого-то настигла во дворе и громогласно праздновала победу. Туся забросила макароны и кинулась к окну. Так все и было. Наглая ротвейлерша обидела симпатягу-кота, начисто содрав с него скальп. Туся покачала головой и достала собачьи консервы. Размахивая ими перед своим носом и изображая нечеловеческое наслаждение, она поманила кота, заслоняя собой от вредной собаки проход на кухню. Кот прошмыгнул между ее ног и кинулся к консервам. Туся захлопнула дверь перед носом Глашки и ужаснулась. Вблизи кот выглядел совершенно голым. Безжалостная собака не оставила на его хилом тельце ни одной шерстинки! А этот кот наверняка очень породистый и дорогой, дешевых животных в Копейке не водилось, разве только беспризорные мыши да кроты. Наверняка сегодня на разборки прибежит его владелица и учинит скандал, почему Туся недоглядела за вверенной ей собакой. А она ведь действительно недоглядела, всецело поглощенная поварским искусством! Алиса не примет никаких объяснений, она ясно сказала, что собакой в отсутствие Ани и ее занимается Туся! И что теперь делать?! Идея пришла внезапно. Судорожно перебирая содержимое чемоданов подруги, Туся вспомнила, что у той есть премиленький пеньюар, отороченный голубым мехом. Вооружившись ножницами и закрыв кота на кухне, Туся отправилась наверх и безжалостно отрезала меховую оторочку. Разрезав ее на мелкие куски, она вернулась с ними назад. Нажравшийся кот отдыхал у собачьей миски, раскинув голые лапы в стороны. Туся нашла на одной из полок канцелярский клей с кисточкой и приступила к делу, заранее напоив кастрированное животное успокоительным «Антисексом».

Через полчаса кота было не узнать. Мохнатое голубое чудовище с непропорциональными боками (куски меха были разными по форме и длине) вяло сопротивлялось, когда его ставили на пол, и требовательно мяукало, требуя добавки «Антисекса». Туся, смутно догадываясь, что кот принадлежал Чебушевской (звуки «кис-кис» неслись из-за ее забора), подхватила его в охапку и понесла к ее крыльцу. Поставив там кота в более-менее устойчивое положение, она нажала на звонок и отбежала в сторону.

Пришлось вызывать скорую медицинскую помощь. У Чебушевской при виде ее питомца отказалось работать сердце. Оно не желало принимать назад в свое нутро это мохнатое чудовище непонятной сексуальной ориентации. Алиса, так вовремя оказавшаяся рядом с соседкой, с содроганием узнала свою меховую оторочку с пеньюара и догадалась, кто до такой степени изуродовал египетского кота. Она изо всех сил округляла глаза и делала вид, что совершенно не догадывается, кто мог так над ним надругаться. Когда медики помогли восстановить сердечную деятельность, Алиса оставила дом вдовы и отправилась в свой.

– Как ты могла?! – воскликнула она, набрасываясь на Тусю.

– Она узнала, что это сделала наша собака?! – ахнула затейница.

– Наша собака?! – Удивлению Алисы не было предела. Она представила, как Глашка сидит, мажет клеем кусочки меха и лепит их на кота. – Не нужно сваливать с больной головы на здоровую!

– Это у нее-то здоровая голова?! – возмутилась Туся. – Я только отвлеклась, как она сразу же сняла с кота скальп! Кстати, макароны подгорели и слиплись, пока я восстанавливала его шерстяной покров.

– Шерстяной покров?! – Алиса воздела руки к небу. – Египетские коты – голые! Они такими рождаются и такими умирают!

Обомлевшая от этой новости, Туся закрыла рукой рот и села на стул.

– Они их что, выращивают для кошачьего «Плейбоя»? Это их нудисты?

– Что ты там бормочешь? – продолжала возмущаться Алиса, заглядывая в кастрюлю, где должен был находиться обед. – Нам очень повезло, что ты обмазала его канцелярским клеем. После того как я кота замочила, клей размяк и мех отпал.

– Ты добила бедное животное?!

– Туся, ты и в кастрюлю налила клей? – Алиса попыталась оторвать одну макаронину от другой и не смогла. – Придется идти обедать в кафе за твой счет.

– Придется, – машинально повторила за ней Туся, скорбя по коту.

– Девчонки, я его приобрела! – на кухню заскочила Аня, показывая новый бинокль. – Продавщица так странно на меня посмотрела. Она почему-то решила, что мы купились на очередной писк. Оказывается, бинокли в Копейке пользуются повышенным спросом. Это копейкинский гламур. Сегодня модно иметь в своем доме эту вещицу. – Она покрутила бинокль в руках и приложила к глазам. – Ой! Как хорошо все видно! Вон на том дереве сидит птаха, похожая на воробья, а там, на заборе, сидит Багров. О! Он сидит не на заборе, а рядом с ним и делает вид, что спит, хотя я вижу, что он смотрит в нашу сторону. А в замке на третьем этаже стоит большой телескоп. В него кто-то смотрит прямо на нас. Девочки, – взвизгнула она, – за нами следят!

– Сколько пар глаз?! – поинтересовалась Алиса.


– Не знаю, я глаза не вижу, только то, что он смотрит!

– Это призрак! – не выдержала Туся.

– Это миллионер, – предположила Алиса, – дай я посмотрю.

Наблюдать за другими – чрезвычайно интересное занятие. Особенно если те, другие, об этом даже не догадываются. Но в данном случае они смотрели друг на друга: Ромка Шереметьев и Алиса Шашкина. Один досконально изучил внешность другой, теперь ей предстояла такая же задача. И они оба знали, что смотрят друг на друга.

– Это не миллионер, – разочаровалась Алиса. – Он слишком молодо выглядит.

– Как будто миллионеры не могут быть молодыми, – возразила Аня.

– Ты думаешь? – произнесла Алиса, продолжая разглядывать Шереметьева в бинокль. – А он симпатичный. Тогда точно не миллионер. Два в одном – это только для шампуня.

– А рядом с ним нет какого-нибудь занюханного олигарха? – спросила Туся, которой тоже очень хотелось поглядеть на соседний дом.

– Да, там стоит один, нас дожидается, чтобы пригласить пообедать, – съязвила Алиса. – Ой! Девочки! Точно! Там еще и второй есть! Тоже молодой и симпатичный. Нет, не такой симпатичный, как первый, но тоже достаточно привлекательный. – Она передала бинокль Тусе и вздохнула: – Жаль, что они не олигархи. Но наладить с ними контакт стоит. Мало ли что.

– А почему они, собственно, не могут быть молодыми олигархами? – высказалась Аня. – Я вот недавно читала в одном романе, как девушка жила в хрущевке на четвертом этаже. Так вот сосед, что за ней ухаживал, оказался богатым наследником.

– Это только в романах они оказываются богатыми наследниками и миллионерами, – не соглашалась с ней Алиса и приводила свои доводы разума. – А в жизни они кто угодно, но не то, что нужно.

– Как хорошо сказала, – восхитилась Туся, разглядывая соседей. – Но, может, они все-таки одинокие миллионеры, которые желают с нами познакомиться?

– Если желают, – сдалась Алиса, – то пусть знакомятся. Но, девочки, – и она выразительно поглядела на Тусю, – можно, но только осторожно. Не забывайте, чем закончился вчерашний день.

– Я легла спать голодной и уставшей, как собака, – призналась Аня и спохватилась: – А где же Глашка? Вы ее покормили?!

– Ей повезло больше, чем нам, – изрекла Алиса, поглядывая на кастрюлю.

– У нас еще остались собачьи консервы, – обиделась Туся и положила бинокль на стол. – Я так старалась! Я так хотела приготовить нормальный обед…

Они решили, что нормальный обед из одних макарон все равно бы не получился. Значит, лучше без него обойтись совсем, но сходить на ужин в кафе. Поскольку качественный поход в магазин все время откладывался. А перед кафе вплотную заняться странными личностями, засевшими в башне дома напротив, и постараться изучить их привычки, чтобы сделать определенные выводы, кто они есть на самом деле. Подпольные миллионеры или призраки копейкинского замка.

Глава 3

Соблазнять она его будет, соблазнять

Олег Багров весь день ходил возле соседского забора, не решаясь открыть калитку. Несостоявшийся пикник, оборванный самым наглым образом, мешал ему это сделать. Он, конечно же, с утра съездил в местный отдел государственного противопожарного надзора и написал жалобу на дежуривший прошлым днем наряд, но этого было недостаточно для того, чтобы оправдать их действия перед Алисой. Что могла подумать эта возвышенная, необыкновенная девушка? Что каждый проезжающий мимо его участка нахал может совершенно безнаказанно облить его с ног до головы водой и уехать дальше по своим делам. Багров проклинал себя за то, что растерялся и не дал отпор наглецу. Нужно было догнать пожарную машину, вытащить за шкирку водителя и дать ему во второй глаз – в первый он, по всей видимости, уже получил за свое хулиганство. Багров представил, как он будет бить пожарного, помахал в воздухе кулаком и успокоился. Поздно. Слишком поздно махать кулаками. Сейчас важно подумать о том, как вернуть расположение знойной красавицы. Пригласить ее снова на пикник? Слишком рискованно. Она вряд ли согласится повторить вчерашний опыт и будет совершенно права. Таких девушек приглашают в другие места. И если он сейчас не решится, то копейкинские пройдохи ее быстро уведут в противоположном от него направлении. Вон те двое из ларца-дворца все глаза проглядели на его соседок. Багров с ненавистью поглядел на замок. Там в окне третьего этажа торчал здоровенный окуляр телескопа, из которого обычно рассматривают звезды. «Необходимо купить бинокль, – подумал Олег, – чтобы предугадывать их действия». Он еще раз махнул кулаком в сторону противников и пошел переодеваться. Багров решил действовать. Он пригласит Алису с подругами в любое место, куда они пожелают! В ресторан, в казино, даже в зоопарк, если этого захотят ее подруги-мартышки.


– Собирайся, пойдем знакомиться! – Шереметьев вошел в ванную, где Венька занимался укладкой плитки. – Черт с ней, с этой работой. Она не волк, в лес не убежит, а вот девчонки могут слинять от нас с этим типом из соседнего дома. Целый день ходит у забора и караулит несчастных девиц.

– Почему ты считаешь их несчастными? – Венька взял очередную плитку, нежно протер ее рукавом грязной рубахи и приложил к стене. – Конечно, они не выглядят выигравшими миллион, но и не рыдают по ночам. Мы бы слышали. – Он отошел на пару шагов и заботливо поглядел на свою работу. – Тебе не кажется, что немного криво? Вот этот угол отъехал на пару миллиметров вправо…

– Сейчас я отъеду! – ответил Роман. – Сегодня или никогда! Такие девицы долго не ждут. Их нужно брать, пока они горячи. Если нас опередит этот тип, – он кивнул в сторону Багрова, – то они точно будут несчастными. Приглядись, он похож на Синюю Бороду. Да брось ты, наконец, возиться!

Венька понял, что работать спокойно ему не дадут, а он ведь только что начал, замесил раствор, который теперь придется выкидывать.

– Вон твоя знойная блондинка строит ему уморительные рожицы! – крикнул Роман уже с третьего этажа. – Через несколько дней ее холодное тело найдут в его темной кладовой. И никто не будет оплакивать доверчивую красотку, которую погубило любопытство.

Венька понял, что любопытство сгубит, скорее всего, не красотку, а его. Он бросил плитку и побежал искать бинокль.

Туся действительно выскочила из дома, чтобы как-то ободрить Багрова, которого ей было очень жаль. Мается мужик, места себе не находит, а вредная Алиса не строит в его отношении никаких серьезных планов. Безусловно, они приехали сюда, чтобы заманить в свои сети олигархов, но есть же на свете любовь! Она сама точно не знает, есть любовь или нет, но люди говорят, что есть. И даже с первого взгляда.

Но Туся опоздала. Когда она выскочила, чтобы предупредить Багрова о том, что они собираются ужинать в кафе, он уже ушел к себе в дом. Она так разочаровалась, что ее симпатичное личико исказила недовольная гримаса, которую и заметил всевидящий Ромка.

Венька пронесся по комнатам, как лось по лесным зарослям, опрокидывая все на своем пути. Особенно опрокидывать было нечего, Шереметьев-старший успел завезти в свой дом пару диванов и стульев, но и их хватило, чтобы Венька устроил беспорядок. Он подбежал к окну, навел на соседний дом бинокль и вгляделся. Девчонка, как и говорил друг, стояла на своем заднем крыльце и строила рожу Багрову. Но Венька разглядел хорошенько – это была недовольная физиономия! И она была недовольна Багровым.

– Ха! Ха! Идем знакомиться! – крикнул он другу и побежал в действующую ванную отмывать цементную пыль.

Никогда еще Венька не плескался с таким удовольствием и азартом. Он натирал себе пеной бока и мечтал о том, как подойдет к блондинке и небрежно представится, поигрывая на солнце загорелой мускулатурой. Девчонки, он это хорошо знал, клевали на нее, как плотва на мотыля. Блондинка растает и согласится на все, что он ей предложит. «Так, – подумал Венька, – нужно обдумать то, что я ей предложу».

– Зараза! Вот гадство какое! – донеслось до него из комнаты, где он только что разглядывал девчонку.

Венька быстро смыл пену, обмотался полотенцем и осторожно выглянул из ванной. Ничего хорошего от вопля друга он не ждал.

– Нет, ну бывает же такое, – возмущался Ромка, одетый в свой выходной костюм. – Как всегда – не вовремя, – переживал он, поворачиваясь вокруг себя.

Ругаться было на что. Выходной костюм превратился в непристойное убожество. Венька мигом оценил обстановку и скрылся в ванной комнате. Это была целиком и полностью его вина. В поисках бинокля, брошенного вчера непонятно где, он перерыл вещи грязными руками, опрокинув на пол оба стула, на которых висела парадная одежда, и, судя по отпечаткам ног на спине друга, основательно по ней потоптался, разглядывая блондинку.

– Прощай, блондинка, прощай навеки! – пел Венька, вытирая мокрые волосы полотенцем. – Сейчас меня убьют, и ты станешь не моей вдовой…

– Закончил?! – рявкнул Ромка, открывая дверь в ванную.

– Нет, еще пару куплетов, – бодро ответил тот, готовясь к самому худшему. И оно произошло.

– Постираешь в теплой воде, – приказал Ромка, тыча пальцем в следы Венькиных ног на пиджаке. – Только в теплой и с порошком! Я пошел класть плитку. – И понурый Ромка отправился работать.

Свидание со знакомством накрылось медным тазом, в который Венька набрал теплой воды со стиральным порошком.


Алиса стояла у окна и нетерпеливо барабанила тонкими пальчиками. День клонился к вечеру, а предложения отсутствовали. В замке кто-то копошился, но никаких действий не предпринимал. Багров ходил кругами у забора и тоже не спешил ее куда-то приглашать. Придется идти питаться за свой счет, а денег не так уж много, чтобы тратить их на ужин в дорогой забегаловке. Алиса подумала об экономии и представила, как они рассядутся за столом перед тарелкой со слипшимися макаронами и будут разъединять их руками. В этот момент войдет сосед-миллионер или оклемавшаяся после обретения кота Чебушевская. Что они подумают о них? Даже если за этим занятием их застанет Багров, все равно будет неприятно. Идти в кафе или не идти – вопросов нет. Придется идти.

– Ой! Девочки! – раздался удивленный голос Туси. – Глядите! Миллионер устроил постирушку!

Алиса перевела взгляд с участка Багрова на дом-башню. Там на застекленной лоджии возился спортивной наружности паренек, развешивающий на веревках только что постиранную одежду, с которой ручьем текла вода.

– А стирать-то он не умеет, – довольно заметила Туся, – так отвратительно отжал. Может, пойти ему помочь? Бедненький, наверное, делает это в первый раз в своей жизни.

– Ага, – ответила Алиса, – сходи, предложи помощь. Для начала скажи, что он нас, своих соседей, фактически затопил.

– Каким это образом? – не поняла Туся и стала прикидывать, что к чему.

– Ладно, – согласилась с ней Алиса, – затопил – это слишком. Скажи, что мыльная вода попала на наши розовые кусты, и теперь они зачахнут. Тетя милая! – неожиданно она вспомнила. – Я же не только возиться с собакой обещала, но и с розами. Их же нужно хорошенько поливать, если не будет дождей.

– Пойти и сказать, чтобы он вылил на наши розы побольше мыльной воды?

– Пойти и полить их! – отчеканила Алиса.

– На мне собака, – заметила Аня, не отрывая глаз от книги.

– Не волнуйтесь, девочки, я все полью, – обрадовалась Туся и побежала переодеваться. – Алечка, можно мне надеть к серебристому купальнику твое шифоновое парео?

– Надевай, – махнула рукой подруга, – только гляди, чтобы это шифоновое парео не смотрелось на тебе воздушным парашютом.

– Завидуешь, – заявила Туся, хлопнув себя по роскошным бокам, и исчезла.

– Она в кого влюбилась? – поинтересовалась Аня.

– Твоя героиня или Туська? Не знаю ни про одну, ни про другую, – пожала плечами Алиса, но продолжила рассуждать: – Разве Туська может влюбиться? Ей олигарха подавай. А ведь, как говорят, есть еще и любовь с первого взгляда. Но нам об этом нельзя сейчас думать, в Копейке столько потенциальных состоятельных женихов! Мне Чебушевская успела о некоторых рассказать. Один из них живет на другом конце улицы, очень состоятельный предприниматель. Нужно будет прогуляться туда-сюда с собакой.

– Зачем собаку с собой брать? Он что, заядлый собаковод? – не поняла Аня.

– Она станет нашим алиби. Мы не просто так гуляем, а выгуливаем наше домашнее животное.

– Сразу втроем? Не много ли нас на одно животное?

– Будем выгуливать по очереди. На одну из нас он наверняка клюнет. Только подкараулить его будет достаточно нелегко. Чебушевская говорит, что он весь поглощен работой, рано утром уезжает, поздно вечером приезжает. Фактически в Копейке он только ночует, по ночам спит дома. Один. Но это точно не установлено. Кроме него есть еще кандидатуры.

– Багров к ним не относится? – Аня отложила книгу и внимательно поглядела на подругу.

– Что вы все прицепились к этому Багрову? – фыркнула Алиса. – Он всего лишь навсего мелкий предприниматель. Нравится он вам, так и займитесь им.

– Да, – твердо сказала Аня, – он нам нравится.

Алиса хмыкнула и села у окна, готовая следить за тем, как Туся справляется с обязанностями садовода. Та выскочила из дома с лейкой в руках и кинулась к растениям, как голодный майский жук. Венька, развешивающий на лоджии пиджаки и брюки, замер от неожиданности. Ручей воды с мокрой одежды полился ему под ноги, он подпрыгнул, но остался стоять как вкопанный и глядеть на то, как девица, распевающая на всю округу: «Белые розы, белые розы, что с ними сделал снег и морозы?» – прыгала возле декоративного папоротника. Судя по словам песни, фантазия ее была безграничной. Венька представил, что после этого папоротник покроется роскошными колючими цветами, и он нисколько этому не удивится. Девица обильно полила папоротник и перебралась к лилиям. Венька очнулся от оцепенения, потрогал руками проболтавшиеся пять минут на веревке брюки, очень удивился, что они еще не высохли, и пригляделся к своим шортам. Печальное зрелище, в таком виде он не может показаться людям, а тем более этой блондинке. Она его просто засмеет или, что еще хуже, примет за наемного работника состоятельных хозяев и не станет с ним общаться. Эта мысль перевернула его сознание. Он действительно наемный работник! Впахивает на чужого дедушку целыми днями за фактическое «спасибо» и не может показаться на глаза добрым людям! Конечно, в том, что он не может им показаться на глаза, есть и его доля вины. Но не в этом дело, а в том, что он тот, с кем не захочет общаться ни одна нормальная девушка в этой состоятельной деревне. Разве ей в таком виде объяснишь, что у него папа – профессор, мама – популярная поэтесса, а его бабушка в молодости подавала надежды на театральных подмостках?! А он трудится здесь только из чистой благотворительности, помогая своему другу, у которого дед – настоящий красноармеец, переквалифицировавшийся в бизнесмены велением времени, но сохранивший сталинские идеалы и прежнюю закалку?! Вениамин достал из тазика рубашку и выкрутил ее с такой силой, что когда она очутилась на веревке, с нее не свалилась ни одна капля. После этого он развернулся и направился к Шереметьеву, чтобы обсудить с ним тему батрачества.

Энтузиазм Туси поутих, когда лоджия опустела. Но она решила, что миллионер занял более удобное положение и переместился ближе к телескопу, чтобы в мельчайших подробностях рассмотреть ее блестящий купальник. Она кивнула в сторону Алисы, указывающей ей на розовые кусты, и взялась за них. Честно говоря, без зрителей работать было не так приятно. Она поняла, как тяжело бывает артистам на репетициях, когда они играют сами себе и режиссеру. Она – великая актриса, она доиграет свою нелегкую роль, пусть режиссер Алиса в этом не сомневается. Жаль, что она не услышит оваций и криков «Браво!» сейчас, но, возможно, они раздадутся позже, когда он решится с ней заговорить. Ей некуда спешить, она вполне может подождать. Двадцать семь лет – это еще не возраст, чтобы биться головой о стену и проклинать свою женскую долю. В эти годы некоторые только начинают жить, и эти некоторые – она. Туся почувствовала себя юным и беззаботным мотыльком, порхающим по жизни. У нее все впереди: карьера, любовь, свадьба. Она нахмурилась: как-то эти три понятия не сочетались в ее мыслях. Вместо «карьеры» должны были стоять «дети», но их нужно было на что-то кормить. Значит, для того, чтобы их поставить в один ряд со свадьбой и любовью, нужно найти обеспеченного мужа, в которого следует обязательно влюбиться. Туся с надеждой поглядела на лоджию. Издали миллионер показался ей вполне привлекательным, но что скажет ее сердечко? Пока оно трепетало при виде Багрова.

Тем более тот вышел при полном параде и направился к их калитке.

– Привет, принцесса на самоцветах! – поздоровался он с Тусей, и та зарделась от удовольствия. – Трудишься?! А я вот решил предложить вам поехать куда-нибудь поужинать. Как ты думаешь, – в его глазах появился испуг, – Алиса согласится?

– Куда она денется, – улыбнулась «принцесса», у которой при словах о возможной еде заурчал живот.

– Тогда я иду? – спросил Багров, ступая на их участок. Туся кивнула и с энтузиазмом бегуна, приближающегося после марафонской дистанции к финишу, поспешила к дому следом за Багровым. Если сейчас Алиса начнет строить из себя очередной гламур, то они с Аней ее заживо съедят вместо слипшихся макарон! Нельзя до такой степени настраивать против себя соседей, отношения между живущими рядом людьми должны строиться на добросердечности и отзывчивости. Вот ее соседка по хрущевке тетя Маша всегда угощает свежеиспеченными блинчиками, что же тут плохого, если Багров покормит своих соседок теми же блинчиками, только, к примеру, с икрой? Лично она не станет обижать соседа и не отвернется от него. Аня, как полагала Туся, займет ту же позицию. Но в глубине души она понимала, что Багров приглашает их из-за Алисы. Если та откажется, то и им придется отказать соседу. Нужно будет предупредить Алису, что после этого они ее, конечно же, побьют, наплевав на показной гламур.

Алиса при виде подтянутого и облаченного в новенький льняной костюм соседа немного покочевряжилась, но поужинать с ним согласилась. С условием, что они пойдут вместе со всеми ее подругами. Багров согласился, но уточнил, что они не пойдут, а поедут. В Копейке не принято ходить пешком ближе, чем на пятьдесят метров. И довольный тем, что сбылась мечта холостяка – заарканить сразу трех девиц, он побежал выгонять свой автомобиль.

– Девочки, – предупредила приятельниц Алиса, – ведем себя с достоинством. Покажем местному бомонду, что мы ничуть его не хуже, тем более нас будет опекать Багров. Какой-никакой, но он все-таки абориген.

– Аборигены съели Кука! – заявила Туся, снимая парео.

– Откуда такие глубокие познания? – усмехнулась Алиса. – Нас никто есть не собирается. Если только там не окажется твой Бурлаков, от которого ты сбежала без оглядки.

– Я сбежала от пожарных, а не от него, – возразила Туся.

– Вот это ты ему и скажешь.

Туся нахмурилась – встреча с Бурлаковым не предвещала ничего хорошего. Но есть хотелось больше, чем бояться. Она поднялась наверх следом за подругами и стала переодеваться.

Одежда играет в жизни женщины особую роль. Ее никогда не бывает много – ее всегда недостаточно. Стоишь порою у битком набитого шкафа и поражаешься, что надеть-то нечего! Вот эта цветастая юбочка подходит к этой неброской блузке, но чтобы выглядеть стильно, не хватает совсем малого – обуви. Нет, ее, конечно, навалом, но ни одна пара не подходит к этой блузке и именно к этой юбке. Если поменять цветастую юбку на черные брючки, то туфли найдутся. Но костюм останется незавершенным – нет достойной сумки. Та, которую купила в прошлом году, безнадежно устарела. С ней можно прийти на работу, закинуть ее подальше в угол и забыть до окончания рабочего дня. Но в приличное место с такой сумкой не пойдешь, засмеет любая студентка. Они нынче такие ушлые, умудряются доставать точные копии дизайнерских сумок и выдавать их за «родные». Можно плюнуть и пойти без сумки. Но тогда придется надеть джинсы, только там есть карманы, в которые поместится всякая необходимая всячина. И Туся решила посмотреть, как оденется Алиса. А потом, в случае чего, сменить наряд.

У той сомнений не было. Она надела вечернее платье, закрыла оголенные плечи тонкой пелериной и кисло посмотрела на подругу. Та развела руками, после чего засунула их в карманы и постаралась изобразить на своем лице независимое выражение.

– Ну, вы готовы? – в комнату к Алисе забежала Аня. Она вообще не переодевалась, а как была в джинсах с майкой, так и осталась.

– И с ними я собираюсь ужинать, – укорила подруг Алиса.

– Ты не с нами собираешься ужинать, – поправила ее Аня, – а с Багровым. Мы с Тусей сядем за соседний столик, чтобы не мешать.

– Еще чего! – возмутилась Алиса. – Ни в коем случае. – Она покопалась в своем шкафу и выудила оттуда пару тряпок. – Сейчас же надевайте, и вперед! Иначе своим видом вы распугаете всю округу.

Аня хмыкнула, но предложенную блузку с совершенно неприличным вырезом надела. Тусе досталась та, у которой не было «спины». Они подумали немного и поменялись. Настроение у Алисы улучшилось. Садясь в машину к Багрову, она уже шутила.

Внутри кафе имитировало деревенскую избу, которую Туся вчера так и не успела разглядеть. Официантки, а они сплошь были представительницами слабого пола в коротюсеньких юбчонках, сновали между столов, готовые принести луну с неба. Одна из них возникла перед столиком, где разместились подруги. Но свое подобострастие она обратила не на них, а на сидевшего с ними Багрова. Хриплым, сексапильным голосом официантка поинтересовалась, что он собирается заказать, как будто тот зашел сюда в обществе трех девиц для того, чтобы нажраться одному. Алиса не стерпела такого обращения, взяла у Багрова меню и принялась внимательно изучать список блюд, консультируясь с подругами.

– Дамы сейчас выберут, – улыбнулся Олег официантке, та ответила ему нежным взглядом и осталась терпеливо дожидаться с видом «ничего хорошего они все равно не выберут».

Алиса заказала сама, сразу всего и побольше, ей не хотелось, чтобы эта профурсетка лишний раз подходила к их столику. Багров, казалось, был настолько доволен вниманием со стороны обслуги, что забыл о своих спутницах. Но на самом деле, пока девушки разглядывали местную публику, а та – их, он, уставившись на бильярдный стол в соседнем зале, думал, как бы туда заманить Алису, которая, как пить дать, станет сопротивляться, если предложение поступит от него. Аня, даже без книги в руках, все равно продолжала оставаться в заторможенно-мечтательном состоянии и в помощницы не годилась. Пришлось сделать ставку на Тусю.

И Багров не прогадал. Как только та перепробовала все блюда, ее потянуло на развлечения. Олег предложил поиграть парами в бильярд. Алиса ответила, что не умеет и не собирается. Но он не зря надеялся на ее подругу. Туся побежала сама и увлекла за собой всех остальных.

Багров, как самый опытный игрок, взялся учить катать шары Алису. Аня с Тусей попали под пристальное внимание к одинокому старичку, вертевшемуся у бильярдного стола. С их приходом у старичка открылось второе дыхание и третья молодость. Он с удовольствием принялся обучать молодежь такой интересной, увлекательной игре. Багров тоже решил показать свое мастерство, он загнал шары в лузы и предложил Алисе сделать то же с его помощью. Та согласилась, не чувствуя подвоха. А что оставалось делать? Раз уж подошла к бильярду, то играй. Багров отдал ей кий и нежно прильнул к девушке, обхватив ее талию одной рукой. Второй он принялся направлять ее руку, указывая, куда нужно бить и с какой силой. Алиса не стала сопротивляться. Было бы глупо и смешно отталкивать его от себя. С виду тот не совершал ничего предосудительного, только часто дышал ей на ухо и украдкой целовал отбившиеся прядки волос. Алиса подумала, что немного потерпит, к тому же ей было приятно и весело.

На другом конце стола тоже веселились. Старичок заказал для девушек пару бутылок шампанского, которые практически выпил сам, и, поглядывая на парочку «Алиса плюс Олег», принялся точно так же показывать Тусе, как следует бить по шарам. Но шампанское, в свою очередь, тоже «дало по шарам», только на этот раз слабой девушке, и Туся не рассчитала удар кия. Он пришелся как раз повыше коленей прижавшегося к ней старичка. Тот взвизгнул и осел.

Когда скорая медицинская помощь покидала стены кафе-избушки, пришедший в себя старичок, лежа на носилках и придерживая стукнутое хозяйство двумя руками, криком требовал, чтобы Туся на нем женилась. Теперь, как кричал пожилой житель Копейки, она была просто обязана это сделать. Оказавшиеся на месте трагедии дамы хором шипели, как повезло вредительнице. Старичок оказался очень состоятельным воротилой строительного бизнеса. Туся, проводившая носилки до дверей автомобиля, искренне клялась в собственной невиновности и обещала все на свете, лишь бы пострадавший выжил после удара.

Багров радовался от всей души, управляя автомобилем на обратном пути. Вывести из строя соперника, а ими ему казались все мужчины на свете, удалось одним ударом руки, и даже не его. Притихшая Алиса не разделяла его радости и готовилась к визиту родственников старичка, которые наверняка устроят скандал из-за того, что ее подруга изувечила их деда, прадеда, пращура. Впрочем, если речь зашла о женитьбе, а вернее – замужестве, то еще неизвестно, о чем запоют родственники. Ведь Наталья фактически принародно получила предложение руки и сердца. Осталось лишь договориться о времени составления брачного контракта, по которому все переходило в руки молодой жены.

– Ты взяла номер его мобильного? – поинтересовалась Алиса, когда девушки остались одни дома.

– Нет, – заныла Туся, – я ничего не взяла и адрес той больницы, куда его отправили, тоже.

– Село, – расстроилась Алиса, – завтра к нему слетится стая голодных ворон с родового древа и начнет подсовывать завещание в свою пользу.

– Мне ничего от него не нужно, – ныла Туська, – только бы он остался жив. А вдруг он умрет?! Меня посадят за убийство?!

– Мы, как свидетели, будем молчать, – Алиса немного подумала, – и Багров тоже. Не переживай, я заставлю его умолкнуть.

– Ты его тоже замочишь? – в ужасе прошептала Туся. – Как кота?!

– Почему как кота? – не поняла Алиса. – Странные сравнения. Я его заставлю замолчать человеческими методами. Скажу больше – чисто женскими. – Она поправила макияж, брызнула на грудь духами и вышла из дома.

– К Багрову пошла, – проследила за ней Туся. – Сейчас будет его мочить, ой, мамочки.

– Соблазнять она его будет, соблазнять, – заявила Аня и встала с кресла. – Придется погулять с собакой на улице. Не мешать же им разговаривать на природе. К тому же сегодня ночью соловьи просто взбесились от счастья, не иначе как у них наступил брачный период.

Алиса, как и предсказывала Аня, позвала Багрова прогуляться по саду. Они, мило хихикая и повизгивая от удовольствия (визжал в основном Багров), направились сначала по участку Олега, потом плавно перешли на участок Шаховых. Аня позвала ротвейлершу, мирно дремавшую после еды, взяла ее на поводок и отправилась гулять по центральной деревенской улице. Если завтра Алиса заявит, что кто-то из них должен подкарауливать одинокого предпринимателя, то она ответит, что вчера уже это делала.

Ротвейлер и хомяк – слишком разные животные, несмотря на одинаковое домашнее воспитание. Аня в этом убедилась вчера, когда прогуливалась с собакой возле кафе. Сегодня она поняла, что вчерашняя прогулка была лишь занимательным приключением. На этот раз собаке на глаза попался тот самый египетский кот, которого она страшно ненавидела всеми фибрами своей собачьей души. И фибры эти рванули вдогонку за котом. Быстроногий, как лань, тот проскакал по заборам и устремился к дороге. Собака кинулась за ним и потянула Аню за собой. Та не смогла сдержать огромного питомца и оказалась посреди проезжей части, по которой несся автомобиль. Аня отпустила поводок и закрыла глаза. Под колесами она окажется одна, собака должна успеть убежать!


Дмитрий Одинцов всегда возвращался поздно, он привык проводить весь день в офисе. Собственно говоря, там и был его настоящий дом. В Копейку, где он на месте бабушкиного дома, доставшегося ему в наследство, построил новый, ехать не хотелось. Здесь грустно и скучно, заняться было нечем, с соседями он поддерживал весьма поверхностные отношения. Был у него пожилой приятель, местный житель Шереметьев, тот также на месте старого построил дом-замок, они изредка встречались, чтобы обсудить новости и попить пива. Но тот уже несколько недель развлекался с молодой женой в свадебном путешествии. Других приятелей у Одинцова в родной деревне не было. Он в который раз намеревался купить в городе квартиру и забросить деревенскую жизнь, но память о бабушке возвращала его сюда. Хотя деревенская жизнь в Копейке мало чем отличалась от городской и нисколько не была похожа на ту, когда он пацаном гонял по только что скошенному полю мяч. Разве что отсутствием на дорогах надоедливых инспекторов Госавтоинспекции, благодаря чему Одинцов носился ночью по дачным дорогам, как по гоночной трассе. С превышением скорости, от которой у гаишников зашкалил бы радар, он ехал и на этот раз. Когда на проезжей части оказалась Аня, он обговаривал по телефону условия очередного контракта и заметил ее в самый последний момент. Нажав изо всех сил на педаль тормоза, Одинцов с ужасом подумал, что убил человека. Увидеть то, что произошло, он не смог. Выскочившая подушка безопасности мало того, что заслонила обзор, так еще и припечатала его руку с телефоном к лицу с такой силой, что он не смог ею пошевелить.

Автомобиль остановился в двух сантиметрах от Анны Свиридовой. Она открыла глаза, попыталась сдвинуться с места, но сразу не смогла. Состояние шока, в котором она находилась, проходило постепенно и достаточно медленно. Противостояние длилось минут пять. Одинцов пытался справиться с подушкой безопасности, а Аня приходила в себя. Она подошла к машине и увидела на месте водителя большое яркое пятно, изредка колыхающееся в разные стороны. Первой мыслью была самая глупая – за рулем сидел призрак. Вторая, более нормальная, – а не потрогать ли его руками, чтобы убедиться в том, что это не призрак. Аня открыла дверцу и увидела затылок водителя.

– Господи, – сказала она, – как я рада, что вы не привидение!

В ответ водитель невнятно пробурчал что-то вроде того, что и он рад, что она не на небесах.

– Ну, так я пошла? – неуверенно поинтересовалась Аня, догадываясь, что с затылком не все в порядке, раз он зафиксирован в неподвижном положении. Человек нехорошо выругался в подушку безопасности и попытался от нее освободиться. – Подумаешь, – обиделась Аня, – сам такой!

Одинцов наконец-то нащупал свободной рукой под сиденьем ножик и проткнул злосчастное средство безопасности. Подушка сдулась и открыла его злое лицо с отпечатанными на нем кнопками телефона. Аня отпрыгнула в сторону от ярко освещающего дорогу фонаря и постаралась остаться неузнанной.

– А! Так вот ты кто?! – взревел выскочивший из машины Одинцов, заметив у ее ног прибежавшую невесть откуда ротвейлершу, так и не догнавшую быстроногого египетского кота.

– А что вы, собственно, себе позволяете?! – решив, что лучшая защита – это нападение, набросилась на него Аня. – Гоняете среди ночи, давите беззащитных людей!

– Вы тоже хороши, – сбавил тон Одинцов, узнавший собаку Шаховых, – шарахаетесь по дороге, не глядя на машины! Пешеход-нарушитель! Мало вас в городе, так еще и в деревне нет проходу!

– Проезда, – поправила его начитанная Аня. – Давайте не будем спорить, проезжайте.

Одинцов сник. Ему действительно не хотелось ругаться с этой странной девицей, чудом оказавшейся в живых. Она взяла в руки поводок и отправилась с собакой на другой конец улицы. Дмитрий постоял немного, ожидая, что она обязательно обернется, но девица вместо этого прибавила шаг и растаяла в темноте. «Хоть какое-то приключение, – подумал он, садясь за руль своего автомобиля, – хоть что-то разнообразит здешнюю жизнь». И понял, что покривил душой. Он представил эту девицу лежащей под колесами машины и ужаснулся. Первый раз в жизни ему стало страшно. Он чуть не задавил человека, пусть даже женщину, бессмысленное существо, созданное для того, чтобы досаждать мужчинам, но все же – человека. Ее собаку тоже было жалко. Оставшееся без хозяйки животное сгинуло бы и пропало в этой жестокой жизни. «Что со мной творится, – недоумевал Одинцов, – я стал сентиментальным?! Или воспринял этот случай как предупреждение свыше о том, что нужно по-человечески относиться к людям?» Он решил, что это предупреждение, и позвонил своему помощнику, чтобы тот срочно подготовил ведомости на премиальные для всех сотрудников центрального офиса. Помощник, не ожидавший ничего подобного, заикнулся об их объеме и, услышав ответ, обомлел от такой щедрости.

Глава 4

Акулы феш-индустрии

Шереметьев-младший стоял посреди ванной комнаты, в которой они с другом возились две недели, и от удивления беззвучно шевелил ртом, как рыба, выброшенная на берег. То, что он увидел сегодня утром, мало походило под описание строительных работ, это было чистейшее издевательство над его дедом. Если тот увидит такой ремонт, то убьет обоих строителей. Не видать ему не только обещанного автомобиля, но и тех небольших денег, которые дед должен был заплатить за работу. Не видать, потому что этой работы не было. Было что угодно, только не уложенная ровными рядами дорогущая итальянская плитка. Ромка протер рукой глаза, подумав, что ему это мерещится. Почесал затылок, прикидывая, сколько придется отковыривать плитку и лепить ее заново. От подсчетов у него закружилась голова и барабанная дробь застучала в висках.

– Венька! Вставай! Убью! – закричал Шереметьев-младший и кинулся в комнату друга. – Что ты наделал?! – Он тормошил безмятежно спящего Веньку за плечо. – Какого черта ты такое сотворил?! Дед подумает, что мы над ним издеваемся, и пустит в расход!

– Родного внука? – Венька протер заспанные глаза и пошарил рукой на рядом стоящем стуле в поисках очков. – Вот сволочь, с родным внуком так поступить.

– У него сталинская закалка, а тот, если ты знаешь, ради дела не пощадил родного сына!

– Да, – Венька надел очки и серьезно посмотрел на друга, – крутой у тебя дед.

– Так что с тобой он тем более расправится без лишних сантиментов.

– Какие ко мне претензии? – Венька встал и принялся искать свои шорты.

– Я тебе покажу, какие! – взревел Ромка и потащил друга к облицованной ванной комнате. – Это что такое?! – Он раскинул руки в стороны, указывая тем самым на ее стены, облепленные итальянской плиткой по технологии «как левая пятка захотела».

– Это? – не растерялся Венька. – Современный дизайн. Ванная для молодой жены? Для нее. Так вот она должна быть гламурной.

– Она и так гламурная, а вот дед – нет!

– Но ванная же для нее, – спорил Венька, бережно снимая с плитки остатки раствора. – Она должна быть современной.

– Что ты заладил одно и то же, – уже не с таким азартом сказал Ромка. – Если перекладывать эту плитку, которую ты один выложил за ночь, получится месяца два. А их у нас нет. Значит, будем мыслить трезво. Иди, принеси мне холодного пива, и побольше!

Обрадованный Венька скрылся в безопасном направлении, а Ромка принялся мерить шагами комнату.

– Так, – рассуждал он вслух, – можно сказать деду, что это тенденция современного дизайна. Правильно. Это гламурно, стильно, броско и в то же время изящно. Как раз то, что нужно молодой женщине, чтобы расслабиться и принять душ. – Он оглядел косо уложенные квадратики и продолжил, представляя перед собой деда: – Нельзя замыкаться в рамках прошлого. Люди живут настоящим, а сегодняшнее настоящее – это стильный абстракционизм. Должен же дед знать Кандинского или кого-то великого из старой гвардии. Может, повесить сюда картину какого-нибудь абстракциониста? Да где же ее взять? В принципе, – успокаивал он сам себя, – довольно прикольно. Сделать за ночь всю месячную работу. Ничего не вымерять, не наживлять… Если картину найти не удастся, то придется искать дизайнера, лучше молодую девушку, которая подтвердила бы мои слова. Если я или Венька ее обаяет, то она подтвердит что угодно. Значит, нужно найти «серую мышь» с современными взглядами, обаять ее, выдать за дизайнера. Если дед ее убьет, то будет не так жалко.

Шереметьев поднялся на третий этаж и припал к телескопу. В доме напротив шла размеренная жизнь трех девиц, показывающих, что они совсем не замечают, что за ними следят.

– Вон та, в очках, которая все время читает, – указал он подошедшему Веньке, – станет нашим стильным дизайнером, которого мы представим деду. У нее вполне серьезный вид, деду такие нравятся.

– Судя по твоей молодой бабке, ему нравятся полные противоположности! – не согласился друг.

– На противоположностях он женится, – ответил Ромка, – а для дела использует вот таких, – и он указал на Аню. – Сегодня пойдем к ним представляться и налаживать контакты. Ты начнешь вешать лапшу на уши нашей будущей дизайнерше…

– Я – против! – неожиданно заявил Венька. – Я собираюсь наладить контакт с другой девушкой.

– Я забыл, – Ромка махнул рукой, – что ты сохнешь по блондинке. Придется мне жертвовать собой, хотя, заметь, мне очень нравится рыженькая! Где-то в глубине своего сердца я чувствую, что питаю к ней самые нежные чувства. А вместо этого должен буду соблазнять непонятное существо в очках и с книгой в руках. Она даже спит с книгой! О чем мы будем говорить?!

– О дизайне, – осторожно вставил Венька. – Вспомни лекции четвертого курса.

Ромка махнул рукой и открыл банку с пивом.


Алиса все утро «висела» на телефоне. Сначала она позвонила Чебушевской, та подробно пересказала ей последние новости, касающиеся неудачного общения с состоятельным воротилой строительного бизнеса. Воротила (все три девушки облегченно вздохнули) оказался жив– здоров и сидел в доме неподалеку от них в окружении своих близких. Алиса решала щепетильный вопрос: идти его проведывать или оставить все как есть. То есть никак. Аня соглашалась с ней, что нанести визит вежливости вполне можно. Но Туся была категорически против этого. Мало того, что она не собиралась замуж за этого старичка, – она видеть его не хотела. Алиса барабанила длинными пальцами по столу и говорила о том, как отлично живут богатые молодые вдовы. Удар кием всегда можно повторить, и случайность может стать роковой. Туся округляла глаза, поджимала губы, называла подругу «стервой» и отвечала, что ни на что подобное она не способна, даже ради больших денег. Аня ее поддержала, роковая случайность – это уже слишком. Лучше есть слипшиеся макароны, чем кого-нибудь укокошить. Вот она вчера чуть не погибла под колесами автомобиля. Ее пытался задавить какой-то псих, несшийся по улице с бешеной скоростью, как будто в его салоне жена рожала двойню. На самом деле никакой жены у него не было, и он показался Ане милым и даже симпатичным, но только с придурью.

– Это был тот миллионер! – воскликнула Алиса, ее пальцы застучали по столу еще сильнее. – С придурью – значит, точно миллионер. Они все с придурью. И без жены! Что ты с ним сделала?!

– Ничего, – растерялась Аня, – это он меня чуть не задавил.

– Нужно было пройти медицинское освидетельствование на получение травмы, несовместимой с жизнью. Предъявить ему претензии и насильно женить на себе!

– Порою мне кажется, – заметила Аня, – что ты, Алечка, бредишь наяву.

– И с этими девицами мне приходится устраивать личную жизнь! – возмутилась Алиса. – Лучше бы это я укокошила старичка и попала под колеса миллионера! Везет же некоторым! – она уничтожающим взглядом посмотрела на грустных подруг. – Они бы не выкрутились из моей железной хватки! Где он ездит?! Нужно организовать засаду со свидетелями преступления и кинуться ему под колеса. Не хмурьтесь, кинусь я! От вас все равно никакого толка!

– А как же Багров? – тихо поинтересовалась Аня.

– А что Багров?! – взревела подруга. – Станет миллионером, тогда продолжим наше романтическое знакомство. – Она обвела подруг негодующим взглядом. – Мы же с вами решили выйти замуж только за миллионеров!

– Я собиралась за олигарха, – надулась Туся.

– Вот и собирайся дальше! А пока прими предложение воротилы и поспеши, как бы он в ближайшее время не откинул копыта.

– Может, у него старческий маразм, – предположила Аня, – и он не помнит, что хотел жениться?

– Может, – согласилась Алиса. – нужно проверить. Пойдем к нему домой все вместе, для солидности возьмем Чебушевскую, она сработает буфером между нами и его родственниками.

– Я не пойду, – заявила Туся и покраснела, – мне он не нравится.

– Стерпится – слюбится.

Алиса пронзила ее испепеляющим взглядом и замолчала. С этой все понятно. Но другая! Интересно, он-то разглядел, что она милая и симпатичная или под фонарем темной ночью это было плохо видно? Тогда она вполне может заявить, что миллионер сбил ее. Риск, конечно, есть. Это дело нужно хорошенько обдумать без тоскливых подруг.

– Ладно, – примирительно сказала Алиса, – не печальтесь, девочки. У нас в запасе еще два молодых, – при этом слове она бросила взгляд на Тусю, – человека, которые все утро разглядывают нас в свою подзорную трубу.

– Неужели снова?! – обрадовалась Туся, которой очень понравилось то, что люди были молодыми, и побежала за биноклем.

– Поздно, – изрекла Алиса, глядя ей вслед, – они уже сами идут сюда.


Друзья шагали к дому Шаховых по улице, в обход. Можно было перемахнуть через забор, но они хотели скрыть мальчишество, бурлящее в них по жизни, и степенно представиться дамам. Мало ли что те подумают об их возрасте. Посчитают недозрелыми юнцами и не станут с ними общаться. Хотя в Копейке никто еще не ругался со своими соседями. Все старались казаться интеллигентами и поддерживать даже натянутые отношения. Выставить их девицы не выставят, но предстать перед ними лучше всего в солидном виде. Дорогие льняные костюмы, постиранные и отглаженные Венькой, темные солнечные очки в роговой оправе, Ромкины часы «Ролекс», подаренные дедом на совершеннолетие, должны были произвести впечатление на стильных соседок и представить их в самом лучшем свете. Ребята собирались заявить, что они не студенты, а полноправные жители Копейки – акулы феш– индустрии.

Алиса крикнула Тусе, чтобы та срочно спускалась, схватила за руку Аню, дочитывающую очередную главу романа, и они побежали в сад. Устроившись на качелях, девушки приняли непринужденные позы уставших от суетного мира светских львиц и приготовились к встрече. Прибежавшая в самый последний момент Туся прятала за спину бинокль и, переминаясь с ноги на ногу, топталась у качелей.

– Сядь, не мельтеши, – приказала ей Алиса, указывая кивком на пластмассовый стульчик, – и следи за своей осанкой. Аня, перестань читать! Своим хобби ты смущаешь нормальных людей.

– Да, – вздохнула Аня, – нормальные люди в наше время не читают, они смотрят сериалы.

– Ой, девочки, – прошептала Туся, пятясь к стулу, – а я все равно обожаю мексиканские сериалы про любовь!

– Спокойно, девочки, про книги и сериалы поговорим потом. Для начала вспомним легенды. Туся – принцесса…

– Да, я помню, принцесса на бобах.

– На самоцветах! – прошипела Алиса. – Аня – дочка лауреата Нобелевской премии! Нобелевской, а не квартальной по результатам годового отчета! Я – Шахова, со мной все ясно.

– Ой, – воскликнула Аня, глядя на спящего под молодой яблоней ротвейлера, – собаку забыли привязать!

– Туся, ты ближе всех, привяжи ее к дереву, – прошептала Алиса, боясь, как бы собака не услышала об их намерениях и не убежала.

К моменту появления перед их домом молодых людей девушки все сидели на своих местах и чинно переговаривались. Шереметьев подтолкнул застопорившегося у забора друга к калитке, но тот остался стоять как вкопанный. Он обошел его и начал первым:

– Добрый день, девушки! – Ромка постарался вложить в свой голос как можно больше загадочности. – Разрешите зайти к вам по-соседски?! А то живем рядом и друг друга совершенно не знаем.

– Раз уж пришли, заходите, – ответила Аня, которую перед этим толкнула в бок подруга.

– Мы будем чрезвычайно рады! – тут же исправила положение Алиса, томно откинувшись на мягком сиденье. – Сегодня так жарко, солнце печет…

– Как одуревшее, – решилась вставить свое веское слово Туся. – Я взмокла вся. И это с утра, что к обеду будет?

– У нас на обед уха, – высунулся из-за приятеля Венька, – мы наварили целую кастрюлю.

– Вообще-то, мы питаемся в ресторане, – заявил Роман, – да, погода отличная.

– Гав! Гав! Гав! – ответила ему разбуженная Глашка, недовольная тем, что ее зафиксировали на одном месте.

– Прелестный песик, – зарядил комплимент Шереметьев, стараясь уйти от продовольственной темы, – уси-пуся! – И сунул пальцы к морде песика.

– Р-р-гав! – Мощные челюсти сомкнулись в двух миллиметрах от его ладони.

– Солидный пес, – с уважением сказал Венька, и ротвейлерша довольно зарычала.

Туся зарделась, когда Венька подошел к ней и представился Вениамином Говоровым, студентом, тьфу, акулой большого бизнеса. Она кокетливо ему ответила, что на данный момент является принцессой, с чем он тут же согласился, смущенно отводя глаза от ее прелестей. Алиса ожидала иного внимания к своей персоне. Она привыкла, что среди подруг, прежде всего, выбирают именно ее. А сегодня вновь прибывшие кинулись к Тусе и Ане, бросив ей несколько ничего не значащих фраз. Рома вился рядом с Аней, пытаясь определить, насколько та подходит под облик дизайнера. Девица, как ему показалось после непродолжительного разговора, соответствовала его требованиям: она была умна и шокировала выдержками из романов. Однако Аня особого восторга по поводу нового знакомого не проявляла, и Шереметьев немного растерялся, выбирая тактику заманивания будущего дизайнера.

Зато у другой пары дела обстояли намного лучше. Венька уговорил Тусю поесть вместе с ним ухи, пообещал научить ее рыбачить, а пока предложил пойти пострелять по банкам. Туся сначала отказалась в резкой форме, пеняя ему на то, что она не собирается ссориться с законом и банки грабить не станет. Но когда узнала, что «пострелять по банкам» означает всего лишь навсего пострелять по жестяной и стеклянной таре, то сразу согласилась, заинтересовавшись маркой ружья. Узнав, что оно вполне безопасное для девушек с невысоким уровнем технического образования, сразу согласилась.

Алисе ничего не оставалось делать, как тоже соглашаться. Она не могла понять странного поведения молодых соседей, оставивших ее без своего внимания, и хотела получше их изучить.

Полигон развернули на территории особняка, ранее предназначенной для строительства бассейна. Жестяных и стеклянных банок набралось больше двух десятков, их выстроили в ряд на столе, и Венька занялся тем, что стал обучать Тусю правильно держать винтовку. Та млела от страха и близости симпатичного парня, уделяющего ей столько внимания и заботы, и в самый ответственный момент, когда нужно было изо всех сил жать на курок, закрывала глаза. Венька досадовал на то, что его девушка оказалась менее сообразительной, чем он от нее ожидал, но входил в роль учителя с такой достоверностью, что мог бы научить стрелять из винтовки кого угодно. Стоявшая рядом с ними Алиса внимательно прослушала его лекцию, взяла у подруги винтовку, сощурила очаровательный глаз и метко поразила цель. Банка разлетелась на мелкие осколки, разбрызгав во все стороны налитую в нее воду.

– Отлично! – восхитился Шереметьев, обрабатывающий Аню. – Вот это выстрел! – Он с восторгом посмотрел на Алису, та же постаралась не показать вида, что довольна успехом и похвалами.

– Ничего особенного, девочки, – сказала она, возвращая оружие Тусе. – Главное, определить цель, наметить ее уничтожение, очень этого захотеть и выстрелить! Я всегда попадаю в точку, – она подмигнула Ромке, и тот забыл про Аню.

– Ой, я так боюсь! – пищала Туська, прижимая к себе огнестрельное оружие.

– Не бойся, я с тобой, – ободрил ее Венька и обнял, показывая, как нужно правильно держать ружье.

– Мне кажется, это дежавю, – процедила Алиса, критично глядя на их объятия. – Придерживайте не ее, а свое хозяйство, молодой человек, – посоветовала она тому, – у Туси бывают страшные, не координируемые здравым смыслом промахи.

Венька покраснел и отошел от девушки. Туся разозлилась, определила цель, наметила ее уничтожение и захотела выстрелить. Но в самый последний момент ее что-то смутило, и она, держа палец на спусковом крючке, повернулась вместе с оружейным дулом в сторону ребят.

– Я правильно делаю? Сюда нужно нажимать?

– Ложись! – закричал Ромка и вместе с Аней упал в траву.

Венька подбежал к Тусе и опустил винтовку.

– Ты все делаешь правильно, – сказал он, не обращая внимания на ухмылку Алисы, – только когда я с тобой.

– Да, – согласилась с ним она, – с тобой мне как-то спокойнее.

Это было почти признание в любви.

Алиса тоскливо оглядела претендента на сердце ее подруги и поняла, что состоятелен он только внешне. Что скрывается под его оболочкой, неизвестно. Бесхитростная Туська снова попалась на крючок. Это уже третий обалдуй, который лезет к ней со своими намерениями и предложениями. Он пока предлагал Тусе научиться стрелять, но по его придурковатому виду было ясно, что этим дело не закончится. А у нее, красавицы Алисы, один-единственный Багров. Можно было бы отбить у Ани богатого наследника, но той и так достаются с их обильного стола одни лишь крошки, пусть порадуется, глупышка. И что он только в ней нашел? Наверное, клюнул на ее умную физиономию. Или Роман тоже любит читать романы?! Алисе стало смешно от придуманного каламбура, и она звонко расхохоталась.

– Ладно, ребята, – сказала она, – стрельба, конечно, интересное занятие, но мне хочется есть. Где там ваша уха? Тащите сюда кастрюлю!

Она повернулась в сторону летней кухни, но ее опередила Туся. Она сунула ей в руки винтовку и сообщила, что они вместе с ним (она назвала его веником, а он даже не заметил!) быстренько накидают на стол. Алиса пожала плечами и вернулась на стрельбище. Что ж, ее покормят, и это хорошо. Она прицелилась и выстрелила. На этот раз промазала – не собралась, не определила цель.

Ромка тихо «тащился» от близости рыжей красавицы-стервы. Он встречал их и раньше, в столице они попадаются на каждом шагу: что ни девица, то обязательно стерва. Но эта была не обыкновенной, а изощренной, стильной и в то же время близкой и понятной – всем одновременно, этакой женщиной-вамп, спустившейся со своих небес и милостиво разрешившей с ней общаться. Наблюдать за ней было занятно, но еще интереснее было ею восхищаться. Роман мог бы делать это целыми днями напролет, если бы она всегда была рядом…

– Так, – он понял, что безнадежно отвлекся и увлекся одновременно, – намечаем цель.

– Вон та красненькая баночка из-под коктейля, – лепетала Аня, пытаясь унять дрожь в руке. Винтовка была для нее слишком тяжела и неудобна, куда лучше держать книгу.

– Хорошо, – процедил Ромка, помогая ей навести оружие на цель. – Пли!

– Я промазала? – горевала Аня, не дождавшись слов похвалы за целую нетронутую банку.

– Ничего, – подбадривал ее Роман. – В следующий раз будешь метче. Ты не против, что я с тобой на «ты»? Мы же одного возраста, к чему нам пошлое выканье?

– Конечно, не против, – Аня искренне радовалась, что удалось скрыть свой далеко не юный возраст.

– А вы? – неожиданно повернулся тот к Алисе, которая разглядывала окрестности.


– Я? – удивилась она. – Нисколько. Мы же одного возраста.

Шереметьев понял, что он одержал маленькую победу. Девицам гораздо больше двадцати, но они, как и все представительницы их пола, это тщательно скрывают. Женские странности, непонятные мужчинам. Они не знают, что молодым студентам больше нравятся прожженные жизнью дамы, показывая которых друзьям можно раздуваться от гордости. У Ромки была одна такая, он был в нее влюблен целый день. После того как ее увели прямо из-под его носа, Ромка поклялся о ней забыть навсегда. И не вспомнил бы, если бы не Алиса.

Венька радовался, разогревая уху, и рассказывал Тусе, как интересно проводить время на речке за ловлей рыбы. По его словам, там водились такие вкусные караси и щуки, от которых не отказались бы даже в самом дорогом ресторане. Рыбалка была его основным промыслом. Другие виды активного отдыха ему не нравились. Осенью он отправился с отцом в лес за грибами, но близорукий профессор и на свежем воздухе пытался вывести формулу вечного счастья и не обращал никакого внимания на лесные дары. Веньке пришлось таскать за собой отца и корзину, наполняя ее при этом грибами. Вот рыбалка – другое дело. Можно посидеть, поразмышлять над формулой, над собственным существованием, над неудачной сдачей зачета. Ох, это он о чем? Так, вспоминает свои студенческие годы. А правда ли Наталья имеет какое-то отношение к драгоценным камням? Ах, никакого?! Вот здорово, а то он так боялся, что она с ним не станет разговаривать, не обратит на него внимания… Не нужно было ничего бояться? Обратила бы обязательно?

Вошедшие в летнюю кухню Ромка, Аня и Алиса застукали безмятежно целовавшуюся парочку.

– Спокойно! – закричал Ромка и подхватил с плиты бурлящую кастрюлю с ценным содержимым.

– Вот, – смущенно отводя глаза от Веньки, произнесла Туся, – накидали на стол, что нашли.

Она, как радушная хозяйка, предложила гостям занять свои места за столом, который ломился от многочисленных банок с консервами, заботливо оставленными дедом в подвале особняка. По приблизительным Ромкиным подсчетам, запасов должно было хватить года на три.

– А что у нас с тарелками? – поинтересовалась Алиса, вертя в руках одноразовую посуду.

– Так это, – развел руками Венька, – по ним стрелять хорошо. Один подкидывает, другой стреляет…

– Понятно, – произнесла та, – эти остались в живых только потому, что не умеют летать. У вас, ребята, замашки миллионеров.

– Ну почему только замашки. – Ромка выпятил свои часы на передний план.

– Не подделка, честно? – спросила Туся. – Дай послушать, как настоящие тикают!

Алиса не стала ничего слушать и разглядывать. И так все было ясно: ребята никакого отношения к состоятельным людям не имели, да и особо не прикидывались. Такие же, как и она, искатели приключений, живущие в доме родственников. Зря они тратят на них свое драгоценное время, вон как оно быстро тикает в фирменных часах. А где-то рядом ездит одинокий настоящий миллионер, мечтающий познакомиться с девушкой своей мечты. В том, что этой девушкой окажется именно она, Алиса нисколько не сомневалась. Если она улизнет с этого обеда, который плавно переходит в ужин, то подкараулит его и не даст ему сбежать, как это сделала Анюта. Вот уж чего нельзя ожидать от ее подруг, так это трезвого осмысления действительности. Одна постоянно витает в облаках своих романов, другая нашла свое счастье в этом вихрастом юноше с отлично развитой мускулатурой. Да, этим он ее и зацепил, не зря целыми днями тренировался в спортзале.

– Ребята, – Алиса вытерла салфеткой рот и встала из-за стола, – большое спасибо. Уха была прекрасной, мне пора. У меня большие планы на вечер, – она выразительно поглядела на подруг, но спохватилась только Аня.

– Да, действительно, – сказала та, – пора. Спасибо за ужин, вернее, обед, но у нас еще собака не кормлена. И привязана к яблоне! – вспомнила она, представляя, как бездыханное тело животного лежит под деревом. – Нужно срочно бежать к ней!

Но голодная собака пришла сама, волоча на поводке вырванную с корнем яблоню. Каким образом она оказалась на соседней территории, предстояло выяснить, вероятно, где-то в заборе была дыра, в которую смогла пробраться не только собака, но и целое дерево. Венька, испугавшись, что Туся уйдет следом за подругами, бросился кормить собаку всем, что оставалось на столе. Ротвейлерша после нескольких банок тушенки, сгущенки и говяжьих языков мало того, что полюбила его как родного, так еще и категорически отказалась покидать хлебосольное место. Чего он, собственно, и добивался. Алиса не стала спорить с прикормленными подругой и животным и увела одну Аню. Ромка, который потерял всяческий интерес к застолью, потащился за ними, выклянчивая у Ани обещание, что та обязательно зайдет к нему на следующий день, чтобы оценить прохладу особняка, в котором приятно отдохнуть в жаркий летний день. Венька прокричал им вслед, что лучший отдых – это рыбалка, Туся звонко с ним согласилась. Алиса подумала о том, что не рано ли она позволила этой молодежи называть себя на «ты»? Они становятся слишком навязчивыми. Но пожалела подругу и сдержалась. Вернувшись на свой участок, Аня бросилась к своей недочитанной книге.

А Алису остановил Багров, преданно, как собака, дежуривший у забора.

– Смеркается, – заметил он, поздоровавшись.

– Да, надвигается вечер, – согласилась с ним Алиса, кивнув Ане, что она задержится.

– Может, махнем в ресторан? – предложил Олег.

– Спасибо, я не голодна, только что из-за стола.

– Да, я видел, – удрученно произнес Багров, – у вас новые знакомые. Молодые ребята-бездельники.

Алиса поняла, что тот ее ревнует. После вчерашнего свидания, во время которого они пару раз поцеловались, это было просто глупо. Мало ли, с кем не бывает: сегодня поцеловались, назавтра все забыли. Багров не забыл. Он смотрел на нее таким взглядом, будто она дала ему клятву вечной верности и тут же, на его глазах, изменила с лучшим другом. В душе Алисы всколыхнулось что-то, похожее на сожаление. Стоит здоровенный, привлекательный мужик и выклянчивает у нее знаки внимания. Такие слюнтяи ей никогда не нравились, она предпочитала уверенных в себе мужчин, отвечающих за каждое свое слово. Только те предпочитали других девиц, и ей катастрофически не везло. Вот и сейчас не везет. Весь день провела с молодыми недотепами, а вечер придется коротать с влюбленным идиотом…

Багров догадался, что Алиса не в настроении. Вчера она была более общительна. Он подумал, а не поцеловать ли эту снежную королеву? Может, от его жаркого поцелуя она растает? Он перегнулся через калитку и прикоснулся к ее лицу. Алиса, не ожидавшая ничего подобного, поцеловала его в щеку и пожелала спокойной ночи. Багров поймал губами воздух и громко причмокнул. Но Алиса уже была у крыльца.

Сидеть сложа руки она не собиралась. По мере того как сгущались сумерки, она настраивала себя на то, что прыгнет под колеса миллионера во что бы то ни стало. Если миллионер не идет к ней, то она пойдет к нему сама. И только пусть он попробует оставить ее бездыханное тело на дороге и скрыться! Алиса представила, как она будет прыгать и падать в обморок. Для полной картины происшествия ей был нужен свидетель. Им стала Аня, которой снова не дали дочитать очередную главу с признанием в любви главных героев. Она стояла на кухне и глядела, как Алиса кидалась на стол, ударялась об него и падала.

– Ну как? – поинтересовалось бездыханное тело, приподнимая голову.

– Натурально, – кивала подруга, – так и тянет зарыдать, оплакивая твою безвременную кончину.

– Он поверит? – на всякий случай требовала подтверждения Алиса.

– Куда он денется, – махнула рукой Аня. – Хотя во второй раз это будет для него не так уж неожиданно. А что, если тебе перед тем, как замертво упасть, предварительно заорать?

– Точно! А после этого выбежишь ты и призовешь его к ответу как свидетель!

– Каким это образом?!

– Скажешь ему, что он сделал меня инвалидом и теперь просто обязан на мне жениться. Для достоверности я могу пару недель походить на костылях, – заявила Алиса. Аня задумалась, но возражать не стала.


В полной тишине под тусклым фонарем в придорожных кустах стояли две тени. Одна из них была чуть выше и наглее, другая нервно поправляла очки и охала. Вдалеке послышался гул автомобиля, свет фар разрезал ночное пространство с такой скоростью, что Алиса едва успела собраться с мыслями и выбежать на дорогу. Аня закрыла глаза. Она услышала резкий звук тормозов, скрежет металла и глухой удар.

– У! У! У! Гадство какое! – вопила Алиса, прыгая на одной ноге, а вторую держа в руках. – Чуть не убил, ирод окаянный! Сделал меня калекой! Теперь ты должен на мне жениться, негодяй!

Аня поняла, что эффектного падения не получилось. Автомобиль, остановившийся в нескольких сантиметрах от Алисы, только задел ее ногу. Она была модельного сорокового размера и выпирала в самые ненужные моменты.

– А-а-а! – продолжала вопить подруга, подпрыгивая к водительской двери. – Вылезай, мерзавец!

Аня внимательно поглядела на машину и попыталась вспомнить, а та ли она была, что вчера? Но особенно долго гадать не пришлось, из машины вылез мужчина и подхватил скачущую Алису.

– Это ты?! – раздался обоюдный крик. Вслед за которым послышались женские ругательства и хриплые извинения.

Вместо миллионера по дороге ехал Багров. Он спешил, ему позвонила родственница и попросила встретить в аэропорту прилетающую из Америки знакомую, чтобы показать той истинное русское гостеприимство. Олег не стал сопротивляться, тем более делать было нечего, и согласился поехать на ночь глядя встречать американку. Неожиданно появившийся на дороге женский силуэт он увидел не сразу, но затормозить успел. Теперь этот силуэт ругался таким отборным матом, забывая о гламурном поведении, что Багров не знал, куда ему деваться: ехать в аэропорт или везти девицу в травматологию. Алиса не позволила никуда себя везти, она в нецензурных выражениях отправила Багрова в аэропорт, а сама поковыляла к дому.

– Знаешь, – сказала Аня, помогавшая ей идти, – если бы это был тот миллионер, он бы от тебя сбежал.

Глава 5

Основы женской логики

Идея отправиться с ребятами на рыбалку не вызвала у Алисы никакого интереса. Она не понимала этого занятия и считала его пустой тратой времени. Конечно, голодным и обездоленным больше нечего делать, как часами просиживать с удочкой у реки и вместе с котом радоваться каждой мелкой рыбешке, попавшейся на крючок. Голодной она не была, девушки перекусили в кафе и мило похихикали там с привлекательным незнакомцем. Дальше «хи-хи» и «ха-ха» дело, к сожалению, не пошло. Незнакомца увела рассерженная незнакомка. Туся с Аней нисколько не расстроились, они были поглощены предстоящей рыбалкой. Алиса же собиралась ловить в этой деревне совсем другую рыбу. Но маниакальное поведение подруг заставило и ее заняться подготовкой. Она поднялась к себе в комнату и занялась подбором гардероба. Дело было нелегким, она совершенно не знала, что следует надевать на рыбалку, и остановилась на бархатном топике и модных джинсах с искусственными прорехами, отделанными стразами. Эта одежда всегда к месту. Из-за болезненного синяка на ноге пришлось обуть кроссовки, но они не портили впечатления, отливая золотым блеском.

Девчонки суетились в кладовой, собирая рыболовные принадлежности ее дядюшки. Их с лихвой хватило бы на целую роту рыбаков, выбор очень разнообразен, но подруги успели поссориться.

– Я возьму эту удочку с розовым поплавком, – тянула на себя Туся.

– Розовый – мой цвет! – тянула на себя Аня. – Возьми зеленый, он как раз под цвет твоего лица.

– Ах так! Тогда тебе больше подойдет голубой!

– Голубой?! – переспросила Аня и от удивления ослабила хватку. Удочка перекочевала к Тусе.

– Не ссориться, девочки, – одернула их Алиса, спустившаяся при полном параде.

– Ты с нами или ужинать с Багровым? – не поняла Аня.

– У Багрова в саду целый день мотыляется неизвестная особа с длинным носом, – обиженно сказала Алиса, – взявшаяся непонятно откуда. Наверное, его родственница, он от нее ни на шаг не отходит.

– А, – протянула Туся, – потому его и не видно у забора. У него появилось более интересное занятие, чем безрезультатно висеть на калитке. – Она подбежала к окну. – Действительно, привлекательная особа.

– Тогда я возьму себе розовый стул! – безапелляционно заявила Аня, хватая раскладной стульчик.

– Какая тебе разница, – устремилась к ней Туся, – на каком цвете сидеть и читать?!

Алиса не стала разглядывать девицу в окно, она уже достаточно на нее насмотрелась, взяла первую попавшуюся удочку, стульчик и пошла во двор.

– Добрый день, Алиса! – У калитки словно из-под земли вырос Багров. – Как нога?! Познакомься с моей приятельницей Катрин!

– Кэтрин! Кэт! – Из сада его поправил кокетливый женский голос, а вскоре появилось неземное существо в длинном прозрачном балахоне. Оно кинулось к подошедшей Алисе и, грациозно перегнувшись через калитку, поцеловало ее в щеку. – Очень приятно.

– Мне тоже, – ответила та, почувствовав легкий укол ревности. При ближайшем рассмотрении существо, сколько бы ни прыгало, как лань, и ни щебетало, как райская птичка, не смогло скрыть своего главного недостатка – оно было старше Алисы лет на пять. Это значительно поднимало настроение. – Вам наверняка скучно сидеть дома, – предположила Алиса, намекая на то, что с Багровым можно только весело тосковать, – присоединяйтесь к нам. Мы идем на рыбалку! – Она сказала это таким тоном, словно приглашала на президентский прием в Кремль.

– На рыбалку! – восторженно повторила Кэт и повернулась к Багрову.

– Сейчас поеду, куплю рыболовные снасти, – засуетился он.

Алиса поглядела на него уничтожающим взглядом: вот, у него даже нет рыболовных снастей, о чем можно с ним говорить?! Но Кэт выразила желание самой купить себе удочку и раскладной стульчик, запрыгала, как престарелая коза, и потащила Багрова к автомобилю. Алиса уныло поглядела им вслед и помахала рукой обернувшемуся Олегу.

Алиса зря расстраивалась: в русских магазинах Кэт не смогла выбрать подходящего рыбацкого снаряжения, а потому она и Багров на реке так и не появились.


Через час дружная компания собралась у реки, где половина, а точнее сказать, мужская половина Копейки пополняла домашние запасы свежей рыбой. На специально оборудованном причале не было ни одного свободного места, как будто в коттеджах одновременно закончились запасы продовольствия и мужчины были вынуждены отправиться за пропитанием. Компания решила устроиться подальше на пологом берегу, чтобы не мешать заядлым рыбакам и повеселиться вволю. Процесс рыбалки должен был чередоваться с пикником, основными продуктами питания на котором было содержимое консервных банок.

– Я долго на консервах не продержусь, – прошептала Туся, – может, сбегать за макаронами?

– Терпи, – ответила ей Аня, – гляди, как он на тебя смотрит, и терпи!

Туся поглядела на Говорова и расплылась в улыбке. Ради него она была готова перетерпеть еще несколько дней этого консервированного счастья. Если она скинет пару-другую лишних килограммов, то это пойдет ей только на пользу. Вчера Венька раскрыл ей страшную тайну о том, что не является состоятельным бизнесменом, но готовится им стать в будущем, а пока только учится в строительном институте. Туся всю ночь морально готовила себя к голодной студенческой жизни. Ее трепетную душу разрывало противоречие, свойственное всем девицам ее далеко не юного возраста: любовь или деньги. Любовь была, денег не было. И она уговаривала себя, что вполне счастлива.

Венька был на седьмом небе от переполнявших его чувств. Он провел бессонную ночь, мечтая о том, как предложит любимой девушке выйти за него замуж. Хорошо, что он грезил про себя, а не вслух, иначе Ромка бы поднял его на смех. Венька и сам прекрасно знал, что такие роскошные красавицы не выходят замуж за студентов, но мечтать себе не запрещал. Он и сегодня витал в облаках, пока собирался на рыбалку, и только благодаря Ромке они ничего не забыли.

– Черви, где черви?! – возился Шереметьев в рюкзаке.

– А божья коровка не подойдет? – Туся ткнула пальчиком в букашку, ползущую по пледу.

– Нет, – буркнул Ромка и, вспомнив, что он должен выглядеть соблазнительно, улыбнулся Ане. – Вот они, червячки, – он с довольной физиономией открыл банку и продемонстрировал находку девушкам.

– Фи, гадость какая, – фыркнула Алиса и отодвинула свой стульчик подальше. – Я без них обойдусь.

– Без них не получится, – попытался разъяснить ей Роман, но та смерила его таким уничтожающим взглядом, что спорить он так и не решился. Только молча пронаблюдал, как она закинула удочку с пустым крючком в воду и приготовилась выуживать оттуда рыбу. В том, что она единственная из всех присутствующих поймает золотую рыбку, Алиса не сомневалась. Пусть они возятся с червяками и разной гадостью, она покажет им, как нужно ловить стильно и с достоинством. Алиса выпрямила спину и подтянула живот – вдалеке по реке с грохотом проплыл катер с двумя мужчинами на борту. Когда вода успокоилась, Алиса вытащила удочку и с удивлением обнаружила, что она без рыбы. Она гордо улыбнулась окружающим и закинула удочку еще раз.

– Сейчас мы его нанижем, – пыхтел Венька, насаживая червяков на три удочки поочередно. Девчонки визжали и отказывались смотреть на эту операцию. – Роман пока рыбок прикормит, – пояснил он, для чего его друг сдабривает воду крупой.

– Вспомнила! – закричала Аня, у которой неожиданно всплыли в памяти воспоминания детства, когда она один-единственный раз ходила с отцом на рыбалку. – Вспомнила! Рыбу нужно ловить не на червей, а на макароны. Рыба любит макароны-звездочки, обсыпанные панировочными сухарями! Мы с отцом тогда столько наловили!

– В этом что-то есть, – согласился с ней Ромка. – Только макарон у нас нет.

– Я сейчас сбегаю, принесу! – предложила Аня и прикинула – если сократить путь через участки, то понадобится минут пятнадцать.

– Давай я на машине подвезу, – предложил Ромка.

– На машине дольше, – отмахнулась Аня и побежала по намеченному пути.

– Она что, книгу дома забыла? – поинтересовалась Алиса, которая не совсем поняла, отчего ее подруга побежала «огородами».

– Нет, – Туся показала ей роман, – книга здесь. Она за макаронами побежала.

Алиса кивнула. Все понятно, девица не наелась. Она пристроила удочку у стула, взяла книгу, раскрыв ее четко посредине – так она не спадала с колен. И Алиса принялась делать вид, что увлеченно читает. Ей вдруг показалось, что именно в таком образе она должна была заинтересовать мужчин, в очередной раз, намного медленнее и тише, проплывших мимо нее на катере.


Аня добежала до дома, как и рассчитывала, довольно быстро. Убедившись в том, что накормленная собака, как обычно, спит, она прибежала на кухню и достала макароны. Щедро обсыпав их панировочными сухарями, она сложила все в большой полиэтиленовый пакет и побежала назад. Она боялась, как бы ребята не выловили всю рыбу без нее и ее старания не пропали бы даром. Она забыла про пословицу, что спешка нужна только при ловле блох, а не рыбы.


…Одинцов решил сделать себе в этот погожий воскресный день выходной. Он лежал в своем саду под сливой в гамаке, держал в руках книгу, но не читал, а думал о смысле жизни. Каждый день проходил в делах и заботах о пополнении капитала, заключении выгодных сделок, занятиях благотворительностью. Ему скоро стукнет тридцать три, а это возраст, когда пересматриваешь прошлую жизнь под лупой и основательно задумываешься над тем, а для чего ты, собственно, живешь. Пока у него получалось, что он живет ради денег, а не ради жизни, которую мог дать своему наследнику, если бы тот появился на свет. Но для этого нужно жениться, то есть привести в дом женщину, начать выслушивать ее бесконечные желания и требования, ссориться с ней, мириться, терпеть ее нескончаемых подруг и, что еще хуже, вредную тещу. Она вместе с мамой не захочет жить в Копейке, придется покупать дом в окрестностях Рублевки, а ему здесь так нравится. И чего это он раньше не устраивал себе выходных, а сидел в душном офисе, заставляя секретаршу Марину составлять ему компанию? Ах да. Марина. Вот на ней вполне можно жениться. Он к ней привык, она мельтешит перед его глазами уже лет пять, ни на что не надеется и ничего не требует. Из всех его знакомых девиц она наиболее подходящая кандидатура для его супруги. Нужно будет к ней повнимательней присмотреться в этом плане, возможно, она его тайно любит. А он ее нет. Ну и что? Ему не дано познать этого чувства, он пытался когда-то в юности, но потерпел фиаско. Больше никого любить он не станет, пусть любят его. Марина, да, Марина. Нужно к ней приглядеться… Одинцов протер стекла солнцезащитных очков и обомлел.

По его участку, перепрыгивая через кусты смородины и крыжовника, заботливо посаженные еще бабушкой, неслась худощавая длинноногая девица с полным пакетом, который она прижимала к своему хрупкому телу, как драгоценную ношу. Забора на участке не было, вернее, как было принято в Копейке, он был только с одной стороны. Остальные части света ограничивались кустами. Через них и прыгала девица с развевающимися на ветру волосами, давая фору любому прыгуну в высоту. Одинцов узнал девицу – это была его автомобильная жертва, после наезда на которую он задумался над смыслом жизни. Сегодня было ясно, что жертва от кого-то в очередной раз спасается. Одинцов посмотрел назад, ожидая увидеть несущихся следом за девицей бандитов или грабителей, но на участке, кроме нее, больше никого не было. Девица сгруппировалась и прыгнула через Одинцова.

– Впечатляет, – заметил тот и похлопал в ладоши.

Девица приостановилась, поглядела на Одинцова так, будто совершенно не ожидала его увидеть, и потеряла равновесие. Она упала на траву, разбрасывая по ней макароны-звездочки.

– Извините, – бормотала она, ползая на коленках и собирая макароны вместе с травой назад в пакет. – Я так спешила, а через ваш участок намного быстрее… Сначала нужно подкормить, после чего отлично пойдут макароны, – Аня пыталась объясниться с Одинцовым.

– А ничего, что они с травой? – кивнул на мучные изделия Дмитрий.

– Ничего, с травой еще вкуснее, – заявила Аня, пополняя пакет.

«Нужно заниматься благотворительностью адресно», – подумал Одинцов, представив, как девица, наварив себе макарон с травой, уплетает их за обе щеки.

– Соберите остальные сами, – посоветовала ему девица, указывая на разбросанный по лужайке килограмм, – макароны отлично подойдут рыбам!

– Обязательно, – пообещал ей Одинцов, уверенный в том, что девица после наезда помутилась рассудком, – конечно, соберу. А то у меня на ужин одна рыба. Форель, знаете ли, – добавил он для достоверности. – Воскресенье – рыбный день.

– Форель не годится, – сообщила ему девица, поднимаясь с колен и намереваясь бежать дальше, – ей лучше черви.

– Совершенно с вами согласен, – кивнул Одинцов, у которого укрепилось мнение, что девица неадекватна. – Форель с червями…

Аня прижала к себе пакет и понеслась дальше. «Странный тип, – вспоминала она, – где-то раньше я его видела».

«Нужно жениться на Марине, – решил для себя Одинцов, – тогда я лучше стану понимать женскую логику». И, довольный тем, что в конце концов он сделал правильный вывод, Одинцов принялся за чтение.


Аня прибежала как раз вовремя – настроение рыбаков значительно ухудшилось. За те полчаса, которые она пробегала, они не поймали ни одной рыбки. Алиса так и сидела, словно проглотившая кол, демонстрируя окружающим свою статную фигуру и забрасывая удочку с пустым крючком, служащую ей удобным к месту действия антуражем. Ромка с Венькой нанизывали червяков, которые рыба ни за что на свете не хотела заглатывать, и ссорились между собой. Венька винил друга в том, что он рано начал подкармливать рыб. Теперь эти троглодиты нажрались крупы и игнорировали червяков. Туся никого не игнорировала, она пристально вглядывалась в даль и начинала заметно волноваться. В одном из катеров силуэт ей показался слишком знакомым, но ей в глаза светило заходящее за горизонт солнце, и толком разглядеть, кто на самом деле там находится, не представлялось никакой возможности.

Аня не зря обнадежила рыболовов – на ее макароны накинулись все подводные обитатели реки. Когда ведро, приготовленное для улова, наполнилось трепещущим переливчатым содержимым, ребята принялись разводить костер, чтобы готовить свое коронное блюдо – уху. Девушки кинулись им помогать. И одна Алиса, так за все время и не сошедшая со своего «тронного» места, заметила подплывающий к ним катер. Она догадалась, что мужчины, дефилировавшие мимо нее весь вечер, решили познакомиться. Стараясь делать вид, что она не замечает их попыток, Алиса подтянула кроссовкой сумку и достала помаду. Наскоро освежив губы, она поправила распущенные рыжие волосы и приготовилась выслушивать комплименты. Их не было. Был протяжный стон, похожий на вопль бурлаков, тянущих баржу по великой русской реке. Она подняла глаза и очень удивилась. Одним из мужчин в катере был Василий Бурлаков. Собственной персоной, со своей неизменной цепью на огромном животе.

Она зловеще блестела в наступившем сумраке.

– Наталья! – возопил потомственный олигарх. – Да ты ли это?!

– Вам кого? – недоуменно спросил Вениамин, поворачиваясь по сторонам, ища пресловутую Наталью.

– Привет, – мило улыбнулась Туся Бурлакову и подошла к самой кромке воды. – Мы тут уху варим, – она указала на костер и висящее над ним ведро.

– Не обращайте внимания, – заслонила собой живописную картину студенческого отдыха Алиса, – это так, собакам, кошкам мелкая рыбешка. – Она внимательно осмотрела второго нежданного гостя и жеманно представилась: – Алиса, можно просто Аля.

– Борис, – отчего-то сконфузился гость, – просто Боря.

– Боря – море горя, – захохотал Василий, – его так жена зовет!

– Ах, жена зовет, – процедила Алиса, отступая, – если зовет, то мы не держим.

– Натуся! Прыгай в лодку, поедем к цыганам! На том берегу такой табор, такие песни!

– Никуда она не поедет. И вам ехать к ним не советую. Наркоторговцы ваши цыгане, – неожиданно вылез вперед к катеру Венька, до которого дошла простая истина, что Туся и Натуся – одно и то же лицо, – сегодня к ним должен нагрянуть наркоконтроль и повязать всех, кто находится в таборе.

– Вчера – пожарные, сегодня – наркоконтроль, – возмутился Бурлаков, так и не рискнувший покинуть лодку, – чего они задумали?

– Спецоперацию «Супертеррор», – подсказал Ромка, подмигивая Веньке. – Выявляют незаконных воротил подпольного бизнеса. Этого, того самого…

– Точно того самого? – переспросил Бурлаков, напрягаясь.

– Точно, – ответил Ромка, – у меня дед – чекист, он рассказал. Я тоже к цыганам сегодня собирался.

– Прощай, Наталья, – трагически воскликнул Бурлаков, кивая приятелю заводить мотор, – свидимся, бог даст, в следующий раз! Надеюсь, на свободе! Эх, век воли не видать!

– Мужчина в полном расцвете сил и возможностей, – повернулся к Тусе Венька, – сухари носить ему будешь? – Вот они, смазливые девицы с пышными формами! В любой момент рядом с ними появляются лица с уголовным прошлым и норовят увести их из-под самого носа к цыганам в табор.

– Он – потомственный олигарх, – пролепетала Туся, горько пожалевшая о том, что чуть не прыгнула в лодку к Бурлакову. – Он – хороший человек.

– Он – хороший будущий уголовник!

Милые ссорятся, только тешатся? Ничего подобного. Говоров был готов, как Отелло, задушить неверную подругу! И не сразу, а делать это постепенно, чтобы она извивалась в муках и просила прощения. Он отмахнулся от навязчивой мысли и пришел к выводу, что любовь к женщине порождает в мужчинах самые низменные инстинкты. Сколько мужчин погибли из-за коварства своих подруг?! Миллионы! Он не станет одним из них. Говоров, не глядя на Тусю, передумал ее душить, гордо расправил плечи и пошел варить уху.

– Мой Бурлаков – такая душка! – заявила Аня, видя, что между влюбленными пробежала черная кошка. – Он, вообще-то, приехал ко мне, только постеснялся это прямо сказать. Мы с ним в последний раз в ресторане, – она театрально засмеялась, – чего только не вытворяли, а потом меня чуть не задавил один придурок! Ой! Это же он и был! – Аня хлопнула себя по коленкам, вспомнив, где она видела Одинцова.

– Тебя чуть не задавил Бурлаков? – спросила Алиса. – Это ради него я рисковала жизнью, бросаясь под колеса автомобиля?!

– Роковой мужик этот Бурлаков, – нагнулся к другу Шереметьев. – Если такие, – он указал на Алису, – из-за него бросаются под колеса, то тебе лучше с Тусей помириться. Женщины – слабые, легко увлекаемые создания, нуждающиеся в твердой мужской руке. Покажи-ка свой кулак.

– Во! – Говоров грозно помахал кулаком в сторону скрывшегося катера.

– Сильно сказано, дружище! – одобрил Ромка и похлопал его по плечу.

Туся подошла с противоположной стороны к ведру с ухой и поинтересовалась, не нужно ли ее посолить. Ромка вспомнил, что действительно забыл посолить варево, и кинулся в поисках соли к рюкзаку. Туся присела у костра и принялась напевать незатейливый чукотский мотивчик, всем своим видом говоря, что она предпочитает слушать и петь только песни народов Севера. Венька хмыкнул и запел про хлопцев, запрягающих норовистых кобыл. Так под песнопения ребята достали одноразовую посуду и наполнили ее наваристой ухой. Если бы не Бурлаков, то рыбалка бы прошла отлично. Не считая того, что полуголую Алису искусали комары, Аня потеряла свою книгу, а Туся так и не помирилась с Венькой.

Назад они ехали молча. Венька сосредоточенно сидел за рулем, Алиса на переднем сиденье рядом с ним отчужденно глядела в темное окно и жалела проведенное впустую время. Туся обнимала остатки ухи, плескающиеся в ведре на ее коленях, и время от времени тяжело вздыхала. Разговаривали только Роман с Аней. Он рассказывал ей о последних достижениях дизайнерского искусства и делал комплименты по поводу ее хорошего вкуса.

– Ты бы могла с легкостью разработать интерьер ванной комнаты!


– Я?! – поражался налоговый инспектор, не замечавший ранее в себе подобных наклонностей.

И Роман весь остаток пути пламенно ее в этом убеждал.


Кормить собаку, встретившую их звонким лаем, Туся не собиралась. Она поставила ведро с остатками ухи на крыльцо и побежала в свою комнату плакать и жаловаться на судьбу. Ей так не везло на нормальных, воспитанных олигархов! Казалось бы, судьба сжалилась и подарила ей огромное светлое чувство, на котором темным пятном проявился невесть откуда взявшийся Бурлаков. Она не смогла устоять и сделала шаг навстречу ему, за что горько поплатилась разбитым сердцем. Оставалось только определить точнее, чье сердце в результате сегодняшнего вечера оказалось разбитым. Глашка не понимала ее тонкого восприятия мира и в чувствах не разбиралась. Она хотела жрать, виляла хвостом и лизала всех подряд, прося геркулеса с тушенкой.

Над ней сжалилась Аня, но разговор в машине настолько подстегнул ее самомнение, что она решила поэкспериментировать. Раз у нее хороший вкус, то она накормит сегодня собаку не кашей, а ухой. Животное должно в достаточном количестве получать витамины и фосфор или что там еще содержится в отварной речной рыбе. Но ротвейлерша, бывает и такое, рыбу не любила. Мало того, она никогда ее не пробовала. Собака с удовольствием уминала копченую колбасу, молочные сосиски, сметану и помидоры. Рыбу она не переваривала на дух. Аня этого не знала и попыталась ее покормить с рук. Она устроилась с Глашкой на крыльце, открыла банку собачьих консервов и показала животному. После чего взяла кусок рыбы, подняла над своим носом, аппетитно принюхалась и облизнулась.

– Вкуснотища, ры-р-р-р, – изобразила она пищевой экстаз голодному животному. – И все – тебе!

Ротвейлерша поверила и неохотно сожрала рыбину. Аня кинула ей шматок консервов и достала следующий кусок рыбы.


Одинцов ехал медленно. Он знал, что та сумасшедшая девица живет в доме Шаховых, и хотел рассмотреть, чем она там занимается, когда не ест макароны. То, что он увидел, повергло его в шок. Девица сидела на крыльце, перед собой она держала обглоданную рыбину и облизывалась. Неожиданно она вцепилась в нее зубами и принялась рвать с нее мясо, рыча и фыркая. То, что внизу у ее ног сидела большая черная собака и трагическим взором наблюдала представляемую ей картину, готовясь за шмат тушенки проглотить очередную порцию речной гадости, Одинцов в темноте не увидел. Он подумал, что голодают не только африканские дети, и решился на отважный шаг. Он накормит эту несчастную! И сделает это в самое ближайшее время, пусть одним страдальцем на земле станет меньше. Подъезжая к своему дому, Дмитрий лихорадочно перебирал в уме более-менее пристойные рестораны, где бы не удивились его необычной спутнице. И подавали бы двойные, нет, тройные порции в пластиковых контейнерах: такие девицы, наедаясь сами, норовят утащить что-нибудь про запас.

– Закажи мне на завтрашний вечер столик в «Седьмом поднебесье», – приказал он помощнику по телефону, нисколько не сомневаясь, что девица, как только он ее туда пригласит, проглотит от счастья свой язык. Нет, этого ей делать ни в коем случае нельзя! Она должна будет с его помощью поглощать продукты.

– Нет, лучше в «Веселой канарейке», там тоже много неадекватных личностей с телевидения. Она впишется в творческую атмосферу этого ресторанчика.

Помощник очень удивился – раньше Одинцов за версту избегал такие заведения. «У него появилась странная знакомая», – подумал он и был прав.


Намучившись с бестолковой собакой, Аня, тем не менее скормившая ей большую часть остатков ухи, вытолкнула ее во двор и пошла в дом. Там царил хаос чувств и разброс мнений. Туся утверждала, что ее жизнь закончена раз и навсегда, Алиса вспоминала, что год назад она уже это слышала и больше слушать об этом не желает. Туся говорила, что все мужчины – недостойные создания, а Алиса возражала, что и среди мусора можно отыскать золотое колечко. Туся плакала о том, что пока она его отыщет, то утонет в куче дерьма. Алиса не соглашалась с ней и рассказывала про удобрения. Аня не стала вступать в диспут и предложила подругам прогуляться по саду, вдохнуть чистого ночного воздуха и послушать соловьев, которые разрывались от переливов в соседнем саду. Алиса мгновенно сообразила, что за соловьи могут разрываться в соседнем саду, и побежала за биноклем. Темнота скрадывала соловьев, но отчетливо прорисовывала мужской и женский силуэт. Силуэты сидели обнявшись и признавались друг другу в любви.

– Ты такая необыкновенная, Кэт, – шептал мужской.

– Это ты такой необыкновенный, – отвечал женский.

– Нет, ты.

– Нет, это ты…

– Это кто? – шепотом спросила у Алисы Туся, забывшая про свои беды.

– Ха, – произнесла та, – недостойные создания! Как только на горизонте забрезжил новый луч света, они сломя голову кидаются на него, как мотыльки на огонь. И обжигают крылья, заметь, это не я сказала.

– А что он ей сказал? – прислушалась Туся, когда они с подругой тихонько подкрались к калитке. – Ты слышала? Он говорит, что она – необыкновенная.

– Это они всем говорят, – вздохнула Алиса.

– Тебе он тоже говорил?! – Туся, боясь, что ее услышат соседи, испуганно закрыла рот рукой.

– Не успел, – прошептала Алиса, – но наверняка бы сказал. Вопрос времени, она успела первая.

– Кто это она?

– Катерина, Катарина, Кэт, которую он днем представлял. Его знакомая. Вот видишь, Туся, мужчинам нельзя верить. Сначала он по тебе сохнет, а потом у него под боком оказывается обыкновенная необыкновенная незнакомка, ради которой он готов луну с неба достать.

– Он ей обещал достать луну?! Вот паразит! Мне Веня тоже обещал! Их много, – она погрозила в сторону особняка пальцем, – а луна одна!

– Не знаю, что он ей обещал, – прошептала Алиса. – Но если мы немного послушаем, то узнаем все точно. Ты же хочешь узнать все? – Туся в темноте кивнула. Алиса приготовилась подслушивать дальше.

– Я давно хотела с тобой познакомиться, – продолжала женщина.

– А я даже не знал о твоем существовании! – искренне жалел мужчина.

– Познакомились по Интернету? – предположила Алиса, выглядывая из-за кустов сирени. – Или через брачное агентство? Вот аферисты! Всем подряд дают адреса порядочных мужчин!

– Багров же – недостойное создание! – заметила Туся. – Его не жалко, пусть дают.

– Вроде бы и не жалко, а, с другой стороны, почему я должна просто так отдавать своего кавалера? – возразила Алиса.

– Действительно! Давай выйдем и врежем ей по наглой морде!

– Фи, что за сельские замашки! В таком деле следует действовать тонко, тем более что они живут в одном доме и сейчас отправятся вместе проводить чудесную ночь.

– А мы выйдем и врежем! – решимость не оставляла Тусю.

– …Ты проводишь меня? – нежно поинтересовалась женщина, поднимаясь.

– Начинается. Будто сама дорогу не знает, – возмутилась Туся, – я бы, честное слово, вышла бы и…

– Конечно, дорогая, – проворковал Багров.

– А мы так и будем сидеть в кустах?! – прошипела Туся.

– Хозяин! – раздался крик со стороны улицы. – Такси подано!

Подруги обернулись на зов и увидели автомобиль с шашечками, сигнализирующий свой приезд ярким светом фар.

– Мне пора, – Кэт поцеловала Багрова в щеку, подхватила свою сумку и прыгнула в машину.

– Я бы вышла, – машинально повторила Туся.

– Вот это да, – вырвалось у Алисы, – опасная конкурентка. Она решила его помучить.

Дверца захлопнулась, автомобиль с шашечками дал прощальный сигнал и поехал прочь. Багров стоял, махал на прощание Кэт рукой и утирал одинокую набежавшую слезу.

– Как его проняло, – покачала головой Туся. – Я-то думала – у меня горе, а тут такое…

– Ничего особенного, – ответила Алиса, поворачивая к своему дому, – обычное дело. Я на него совсем не рассчитывала. Ты знаешь, мне нужен только миллионер и ни долларом меньше!

– Нет, ну какие они на самом деле! – возмутилась Туся таким тоном, будто сегодня не она, а Венька Говоров чуть не прыгнул в лодку к Бурлакову с намерением отправиться к цыганам. – Вот и надейся на них, подведут в самый ответственный момент. Пойду спать, – заявила она и зевнула.

Ей повезло, она была единственная, кто крепко спал в эту лунную, звездную ночь. Венька сидел у телескопа и разглядывал соседние вселенные. Там, среди звезд, он был в этом уверен, все-таки есть планета, на которой люди любят друг друга.

Ромка Шереметьев читал – он срочно пополнял свои знания по современному дизайну, чтобы завтра передать их Свиридовой. Через несколько дней приезжал дед, нужно было представить Аню в полном блеске обновленной ванной.

Алиса хоть и лежала в постели, но постоянно ворочалась с боку на бок. Она думала, насколько мужчины коварны и двуличны и есть ли в ближайших окрестностях какой-нибудь гольф-клуб, где собираются состоятельные бизнесмены.

Аня переживала по поводу утерянной книги. Она несколько раз пробовала открыть глянцевый журнал, но не выдерживала и двух страниц этого бессмысленного, по ее мнению, бреда и откидывала журнал в сторону.

Багров переживал. Он слишком близко к сердцу подпустил новую знакомую и боялся, что она его обманет, оказавшись на самом деле совсем не той, кем представилась.

Одинцов, полностью оправдывая свою холостяцкую фамилию, мерил шагами спальню и решал, в какой ресторан повести Аню на следующий день после посещения ими «Веселой канарейки». Он хотел хотя бы неделю видеть ее сытое, довольное лицо.

Не спала даже Калерия Леонидовна Чебушевская – ее кот снова пришел в чужих мехах. Она гадала, кого он ободрал на этот раз.

Глава 6

Приставил к виску пистолет и медленно нажал на курок…

Заказать в ресторане столик оказалось намного проще, чем пригласить девушку на ужин. Дмитрий с утра несколько раз проехался мимо дома Шаховых, но дом, словно вымерший мамонт, не издавал ни звука. Одинцов сделал для себя потрясающее открытие – некоторые девицы спят до полудня! «Это они, видно, от голода, – подумал он, разглядывая окна с наглухо задернутыми занавесками, – чем больше спишь, тем меньше хочется есть». Он знал это еще со студенческих времен, когда впроголодь существовал в университетском общежитии. Когда к обеду девушки, наконец-то, проснулись, Одинцов зверски проголодался и направился в кафе для того, чтобы «заморить червячка». Миловидная официантка встретила его как родного. Обычно он оставлял здесь солидные чаевые, хотя бывал не часто. Одинцов предпочитал столичные рестораны, неподалеку от своего офиса. В очередной раз отругав себя за бессмысленно проведенное время, он накинулся на принесенную отбивную, как будто бы в стране начался голод и это было последнее из того, что ему досталось на неделю вперед. В эту самую минуту дверь в кафе распахнулась и в нее вошли три девицы, одной из которых была Аня. Одинцов чуть не подавился, радуясь такой удаче. Сейчас он закажет им для начала по отбивной и исполнит свой долг накормить страждущих. Девицы расположились у окна и дружно защебетали. Он пригляделся и понял, что разговаривали только две из них, третья сидела тихо и изредка вставляла слова. Дмитрий прислушался.

– Я так и не узнала, задушил он ее в объятиях или зарезал в темной подворотне! – переживала Аня о недочитанной книге. – Лучше бы зарезал, – в сердцах сказала она, – было бы не так обидно ее терять.

«Ого-го, – подумал Одинцов, – какое кровожадное создание!» – но, свалив все на иссушенный голодом разум, оправдал девушку.

– Таких дур нужно убивать медленно, чтобы получить удовольствие, – процедила Алиса, разглядывая меню, – наверняка он ее задушил.

«Она обитает в компании маньячек! Так вот откуда такая кровожадность!» Одинцов скосил глаза на Алису и решил ее не кормить.

– Я бы ему врезала! – заявила Туся на всякий случай.

После ее слов Одинцов удостоверился, что у его автомобильной жертвы плохая компания, которая не доведет ее до добра. То, что ничего хорошего от них можно не ожидать, он понял по заказу. Девицы громогласно объявили, что решили съесть по йогурту и отправиться на пляж. Миловидная официантка скорчила презрительную мину, выставляя им пластиковые стаканчики, и отказалась от чаевых. Алиса фыркнула не менее презрительно и засунула сдачу в сумочку. Одинцов понял, что после нескольких ложек йогурта компания отчалит, и встал с твердым намерением подойти к Ане, чтобы пригласить ее на ужин. Его телодвижения сразу же засекла девица с модельной внешностью и повернулась, готовая начать с ним беседу. Одинцов обошел ее с тыла и подошел к Ане.

– Добрый день, – начал он, жутко сомневаясь в том, что поступает правильно. – Я – Одинцов, который вас чуть не задавил.

– Точно, это вы, – Аня округлила глаза, – а я вас вчера не узнала, когда прыгнула к вам в гамак…

– Что ты вчера сделала?! – обомлела Алиса. – Да как вам не стыдно, – она поперла модельной грудью на Одинцова, мстительно сузив глаза, – она – сущий ангел, витает в облаках и ничегошеньки не соображает в земной жизни! Как вы могли… над ангелом?!

– Да я, собственно, от нее был в целых двух сантиметрах, – развел руками Одинцов, – но я признаю свою вину и приглашаю вашу подругу сегодня поужинать со мной.

– Алиса, ты не поняла, он совсем про другое, – испугалась Аня напора подруги.

– Да я слышу, – успокоилась та после слов об ужине, лишний раз подтверждая версию Одинцова о том, что путь к женщине лежит через ресторан. – Если вместе поужинать, то ступайте с миром. Заезжайте к семи, у нас дом номер тринадцать.

– Там у входа почти голая русалочка как бы помирает среди лилий, – доверительно добавила Туся, переживая, как бы привлекательный брюнет не перепутал двери и случайно не зашел к другой одинокой, в меру привлекательной девушке.

– К семи, – повторил Одинцов и проводил взглядом девиц, с достоинством покидающих местное заведение. И в ужасе подумал: «Какого черта я ее пригласил?! Не дай бог, с ней что случится, меня линчуют маньячки!»

Отступление тоже было смерти подобно. Деваться было некуда, и Одинцов решил съездить на работу. Он и так отвел на отдых столько времени, которое должен был потратить на более разумные дела. Как всякий одинокий человек, он действовал вопреки разуму – отдыхал на работе, заставляя трудиться других. Одинцов понимал, что его фирма – хорошо отлаженный механизм, прекрасно действующий без его каждодневного вмешательства, но ничего с собой поделать не мог. В пустом доме ему было скучно и одиноко, но до определенного момента его это устраивало. До того самого, когда под его колесами чуть не оказалась эта девица-ангел. А он даже не успел спросить, как ее зовут, да и сам представился одной фамилией. Глупо все получилось.

Алиса так не думала, она радовалась за подругу, которая вместо того, чтобы сидеть вместе с ней и обсуждать надвигающийся вечер, побежала на речку искать свою книгу. Но горькая мысль о том, что очередной кавалер подкатил не к ней, а к ее подруге, не давала Алисе покоя. С ней что-то не так. Алиса подошла к зеркалу и сразу все поняла. Конечно, такая красавица не создана для этой деревни. Она как роза в пустыне среди кактусов (в этом виде Алиса представила Багрова) и перекати-поле (Бурлаков), такая же колючая, но настолько прекрасная, что они боятся к ней подойти. От Багрова не было ни слуху ни духу. С утра сквозь сон она слышала, как в соседнем дворе ревел мотор автомобиля, видимо, Олег очухался за ночь и засобирался следом за своей зазнобой. Чего хорошего он в ней нашел?! Да, есть в ней что-то гламурное, особенно в балахоне, в котором она мотылялась вчера. И все, больше не на что взглянуть. А она, Алиса, повернулась перед зеркалом в профиль, – брильянт чистейшей воды. Какие роскошные волосы, миндалевидные глаза, тонкий нос, упругие губы…

– М-да, – раздался голос за ее спиной, – я тут зашел, – и Ромка забыл, зачем пришел.

– Да, молодой человек, – Алиса картинно уселась в кресло, стоящее посреди гостиной, и закинула ногу на ногу. – Я слушаю вас. Что за недоразумение вас привело в этот дом?

– К чему так официально, – покраснел студент, принявший «недоразумение» на свой счет, – вчера мы были на «ты».

– Разве? – величественно поинтересовалась Алиса. Шереметьев утвердительно мотнул головой и уставился на ее ноги. – Ладно, давай на «ты». Так, зачем же ты пришел?

– Там это… – Ромка поднял глаза и побледнел: Алиса наклонилась поправить халат и обнажила грудь. – Обалдеть!

– Ты о чем? – поинтересовалась она, вполне довольная произведенным эффектом. Она нравится мужчинам! И это главное.

– Там Венька обалдел, – нашелся Шереметьев, – тоскует. Решил переложить всю плитку в ванной. Если его не остановить, то случится непоправимое. Не сегодня-завтра приедет дед! Может, мы как бы соединим наши… – Ромка сглотнул слюну и мужественно продолжил: – …усилия и помирим их?

– Разве они ссорились? – Алиса встала, запахнула халат и позвала Тусю. – Мне показалось, Туся не страдала бессонницей. Обычно она, когда не спит, пишет стихи. Она называет их слоганами и заставляет нас выслушивать их перед обедом, отбивая аппетит.

– Только прикорнула, – обиженно заявила появившаяся Туся и улыбнулась Шереметьеву. – Ой, а у нас гости. Привет, как дела?

– Отвратительно, – искренне пожаловался тот, схватившись за голову. – Венька совсем сдурел. Я боюсь, он уже наложил руки.

– На себя?! – Туся прислонилась к стене и тяжело задышала.

– На плитку! Это еще хуже, – объяснил ей Роман. – Пока мы здесь стоим, неизвестно, чем он занимается! Может случиться непоправимое. Я его характер знаю, упертый, как кремень. Только ты, Туся, можешь остановить его от совершения бессмысленной ошибки! Ты, как настоящая русская женщина, и коня на скаку, и Веньку в ванной!

– Я на него обиделась, – заявила Туся и неожиданно спросила: – А у вас остались еще заливные языки?

– Полно, – обрадовался Роман, – ящиков пять, минимум.

– Я пойду, – она повернулась к ухмыляющейся Алисе, – покормлю собаку. Бедная, она сидит на одних консервах. А от них так хочется пить.

– У нас и выпивка найдется, – «тянул на себя одеяло» Венькин друг.

Долго уговаривать Тусю не пришлось. Она решила пойти и помириться. Чего в жизни не бывает, если переживать по каждому поводу, то переживательных клеток не хватит. Безусловно, небольшая размолвка с Вениамином отрицательно сказалась на ее внешности, из-за нее она дольше проспала и получила на лице вмятины от подушки, но биться головой о стену из-за мужчины она не собирается. Во всяком случае, из-за Говорова. Вот из-за такого, как сегодняшний брюнет в кафе, она бы ударилась пару раз. Но это герой не ее романа, это Анютино счастье, пусть она сама с ним справляется. Тусе управится бы со своим. Она свистнула ротвейлерше, ту после недавнего ужина в летней кухне особняка уговаривать вообще не пришлось, и направилась с ней к соседям.

Ее счастье сидело в пустой ванной комнате и склеивало черепки итальянской кафельной плитки.

– Если этот кусок приложить к этому квадрату, – рассуждал Венька вслух, – и все загнать под раковину, то…

– Венечка, – сказала Туся как можно ласковее, – пойдем покушаем язычков. – Глаша подбежала к нему и облизала шершавым языком лицо. – Мы с собачкой голодные.

Веня поднял на Тусю свои добрые светлые глаза и простил ей Бурлакова. Он понял, что простит всех Бурлаковых, вместе взятых, но никогда не покажет вида, что может это сделать. Венька нахмурил брови, встал, чмокнул Тусю в щеку, потрепал за холку собаку и направился на кухню.


Идти на пляж было не с кем, да и не хотелось. Набежали тучи, закрыли солнце, сделав не только погоду, но и Алисино настроение унылым и хмурым. Ей не терпелось показать себя копейкинцам во всем великолепии загорелого ухоженного тела, да сегодня не довелось. Алиса скучала, восседая в шезлонге на крыльце, и надеялась, что Аня быстренько найдет свою книгу и придет составить ей компанию. Они смогут обсудить ее вечерний поход в ресторан с Одинцовым. Наверняка Свиридова сто лет не была в порядочных заведениях и знать не знала, что вилки бывают еще и салатными, а хорошие вина – жутко дорогими. Вот она бы, Алиса, не растерялась. Она бы растрясла Одинцова, как грушу, потребовав от него роскошный ужин на две персоны. Откуда он только взялся на Анькину голову?! Нет чтобы в тот роковой вечер она бы отправилась гулять с собакой и попала бы под колеса автомобиля копейкинского миллионера! Свиридова нисколько не ценит своей колоссальной удачи и вместо того, чтобы заниматься своей внешностью, таскается по берегу реки! Безусловно, в чем-то она права, еще неизвестно, с какими намерениями Одинцов назначил ей встречу. Возможно, он собирается предложить ей должность домработницы в своем огромном доме, Анюта в совершенстве владеет пылесосом. Или эксцентричный миллионер решил заполнить налоговую декларацию в увеселительном заведении, мало ли что придет ему в голову? Состоятельные люди такие выдумщики. Они способны нафантазировать что угодно, только не собственную свадьбу. Для этого его невеста должна быть не Аней Свиридовой, а, по меньшей мере, супермоделью или, на самый крайний случай, его секретаршей. Эти две должности находятся на одной ценовой планке среди дефицитных профессий. Ни в одной благопристойной или «желтой» газете не найдешь объявления типа: «Миллионеру требуется секретарша на неполный рабочий день. Возможна подработка» или нечто подобное: «Состоятельный бизнесмен ищет девушку на должность супермодели. Дам после тридцати просит не беспокоиться». Нет там объявлений и о том, что какой-нибудь, пусть даже самый захудалый, одинокий миллионер желает познакомиться с нормальной, обыкновенной девушкой! А жаль. По всей видимости, Аня правильно понимает политику партии миллионеров и не надеется на продолжительные серьезные отношения. Но даже в этом случае свидание нельзя пускать на самотек. Нужно хотя бы помыть голову, подкрасить ресницы и истратить час-другой на выбор платьица.

– Наконец-то! – вырвалось у Алисы при виде довольной подруги, под мышкой которой торчала вожделенная книга. – Явилась, не запылилась!

– Дождик закапал, – радостно сообщила Аня так, как будто на улице дождь моросил шоколадными конфетами. – Я немного намокла, нужно срочно высушить джинсы до вечера.

– Ты что, с ума сошла?! Куда ты собралась в них вечером идти?

– Ужинать, – ответила нормальная, обыкновенная девушка.

– С миллионером?! – Алисе стало дурно, она вскочила и потащила подругу в свою комнату. Там Алиса раскрыла шкаф и принялась вытаскивать одежду. Каждую вешалку с чем-то невообразимым она прикладывала к Ане, тяжело вздыхала и рылась дальше. – Свиридова, – заявила Алиса суровым голосом, – тебе нужно срочно сходить в парикмахерскую!

– Если не все в порядке с головой, то парикмахерская не поможет, – грустно сообщила Аня. – Зачем я согласилась идти с ним ужинать?! Я сто лет не была в приличных заведениях. Возьму не ту вилку, стану есть без ножа, ему будет за меня стыдно. Мне – за себя. Никакого удовольствия, честное слово. Он, конечно, привлекательный мужчина, но не до такой степени, чтобы я чувствовала себя с ним не в своей тарелке. Есть в Одинцове что-то такое отталкивающее, но и одновременно притягивающее…

– Ой, подруженька, у тебя начинается раздвоение личности, – покачала головой Алиса. – Гляди, чтобы после хорошего вина не началось растроение. А что касается посуды, то ты особенно не переживай. Мой тебе совет: делай все, что хочешь, но делай это с таким уверенным видом, чтобы никто не мог усомниться, что именно так сегодня нужно поступать, что именно это на сегодняшний момент «пищит» и «гламурничает»! А чтобы никто не усомнился, надень вот это! – Алиса разжала ладонь, в которой оказался воздушный комочек.

– Ни за что! – торжественно объявила Аня, с ужасом разглядывая прозрачную ткань. – Лучше в джинсах. Или еще лучше – в джинсах дома. Я передумала. Я никуда с ним не поеду. Еще увезет неизвестно куда, обманет, бросит на произвол судьбы. Мне осталось несколько страниц дочитать! – Она прижала любимый роман к груди.

– Хватит жить фантазиями, – накинулась на нее подруга, пытаясь снять мокрую одежду, – пора окунуться в суровую действительность и поужинать с миллионером!

Аня поняла, что придется сдаться. Алиса права, пора начинать жить. И в этой жизни нужно быть женщиной, встречаться с мужчинами, терпеть их чавканье за столом и дурацкие анекдоты про блондинок.

– Идти нужно, – уговаривала Алиса, – нужно идти. Ужинать, разговаривать, но есть нюанс. После всех разговоров в ресторане мужчины, – она сделала паузу, чтобы смягчить следующие слова, – стараются уложить девушку в постель…

– Надо же?! Я буду ему за это так благодарна! – обрадовалась Аня.

– За что «за это»? – не поняла Алиса.

– Как за что? За то, что он отвезет меня домой и доведет до постели. Мало ли, я обопьюсь шампанским, и меня развезет.

– Я имела в виду другое, – с сожалением в голосе сказала Алиса, понимая – объяснять подруге, что все мужчины – сволочи, бессмысленно. – Ты обязательно позвони, если дело выйдет из-под контроля.

– Обязательно позвоню, – пообещала Аня.


Мучившийся похожими сомнениями Одинцов подъехал к крыльцу минута в минуту. Аня задержалась на мгновение, последний раз окидывая свою, как она считала, слишком неестественную внешность, и выскочила из дома. Одинцов при ее виде непроизвольно охнул. Действительно, было от чего прийти в изумление. Алиса постаралась ради подруги, отдала не только лучшее платье, но и привела Аню в надлежащий, по ее мнению, вид, наложив на лицо боевую раскраску и соорудив на голове подруги сложное переплетение пушистых волос. То, что совсем недавно звалось скромно Аней, превратилось в настоящую красавицу Анну, от которой было невозможно оторвать мужской взгляд. Алиса удовлетворенно улыбнулась, видя, какое действие произвела на Одинцова внешность подруги. Она знала, что после определенного возраста женщине ни в коем случае не стоит пренебрегать косметикой. Это наивная молодость всегда выглядит здорово, а наивная зрелость – это почти диагноз, от которого шарахаются представители сильного пола. Но стоит только задекорировать несколько неудачных лет своей жизни небольшим слоем тонального крема, нанести на веки несколько мазков туши, добавить яркости губам, как зрелость преображается и начинает светиться юностью. Волшебство современного визажа сравнимо только со средневековым колдовством. Эффект, во всяком случае, довольно схожий, а результат в таком деле, как говорится, должен быть на лицо. И он был, да еще какой. Одинцов не предполагал, что ему придется везти ужинать настолько привлекательную девушку. Поначалу он даже пожалел, что выбрал скромную «Веселую канарейку». Но молчаливая Аня была не только прекрасна, но и смущена, и он решил, что сделал правильный выбор – в «Канарейке» каждый вечер идет веселая развлекательная программа.

Алиса критично поглядела вслед парочке и отметила, что у миллионера, облаченного в летние брюки и майку-поло, довольно демократичный вид. Вполне возможно, что Чебушевская ошиблась и у него за душой одни гроши. Но она знала, что для Свиридовой это не имеет большого значения. Девушка созрела до нормальных межполовых отношений, так пусть это будет с просто хорошим человеком.

Вторая подруга тоже далека от завоевания состоятельного сердца, но Говоров Алисе нравился – глупой Тусе всегда не хватало крепкой и одновременно спокойной, уравновешенной мужской руки. Хоть Алиса и слабо верила в крепость студенческих рук, но понимала, что в данном случае свое «черное» дело сделает любовь. Это химическое производное человеческого организма проявляется всегда в самое неподходящее время, и бороться с ним практически невозможно. Как ей повезло, что она с ней не столкнулась и может трезво осмысливать свои действия и поступки. В отличие от нее, многие попались на любовный крючок, очень многие. Взять, к примеру, Багрова. Алиса огляделась. На привычном месте у забора он уже не висел. Можно было крикнуть со всей дури «Пожар! Горим!» и поглядеть на его действия. А что, если его нет в доме, тогда она будет выглядеть довольно глупо. Алиса вернулась в дом и взяла бинокль. В окнах Багрова не было видно, кухня и большой зал просматривались очень хорошо. А вот что делается в спальне, она не знала, Багров предусмотрительно повесил там плотные шторы. Но Алиса чувствовала сердцем – ни одной женской вещицы от балахонистой незнакомки в его доме не осталось. Такое положение дела ее устраивало. Незнакомка ей совсем не нравилась. Взялась неизвестно откуда, смутила разум бедного Багрова и исчезла, как Золушка, не оставив даже туфельки. А вдруг он воспринял это так серьезно, что покончил с собой?! Приставил к виску пистолет и медленно нажал на курок. Или выпил несколько доз снотворного и теперь тихо умирает в своей постели, которую не видно в бинокль. Алисе было неприятно представлять, что Олег зарезал себя ножом, лучше задушить себя, но это так необычно. Все-таки жаль этого глупого Багрова, решившего свести счеты с жизнью. Нужно хотя бы вызвать ему «Cкорую помощь»! Но если его в доме нет, это взбесит приехавшего фельдшера, необходимо убедиться самой в том, что Багров действительно помирает. Все равно делать нечего, идти одной никуда не хочется, а подруг, как понимала Алиса, она сегодня дождется только к утру. В лучшем случае. Она положила бинокль на подоконник, немного подождала, прислушалась: звуков с соседнего двора не доносилось. И пошла к Багрову.

Они столкнулись нос к носу: автомобиль, въезжавший во двор, и Алиса, направлявшаяся туда же. Из автомобиля выскочил довольный Олег и кинулся к гостье. Весь его вид говорил о том, что если он и собирался сводить счеты с жизнью, то только с холостяцкой. Настроение у Алисы испортилось, она думала, что ей придется успокаивать его, раскрывая ему глаза на коварство и беспрецедентное поведение соперницы, менять ему салфетки, полные скупых мужских слез… Но этого не понадобилось.

Нужно было срочно придумывать себе алиби, что она делает в его дворе.

– У меня соль кончилась! – с пафосом, достойным более подходящего места, заявила Алиса.

– Отлично, – обрадовался Багров, – у меня есть соль. И не только, – он закрыл машину и пошел в дом, приглашая Алису последовать за ним. – Сейчас накидаем на стол деликатесов и отметим одно радостное событие. Только прошу, не спрашивай, что произошло. Мне бы не хотелось раньше времени об этом говорить. – Багров подмигнул заинтересовавшейся Алисе и повел на кухню.

То, что ее не касалась женская рука, было заметно с первого взгляда. Чисто мужская, холостяцкая кухня с необходимым набором принадлежностей. Несколько тарелок в сушке над плитой, один, Алиса заметила его одиночество с удовольствием, бокал, сковорода, кастрюля. Никаких сотейников-затейников, овощерезок, кофемолок и прочих женских причиндалов.

– Сейчас все организуем, – суетился довольный Багров, – кофе хочешь? – И он выудил из шкафчика кофемолку.

Разглядывая кухонный агрегат иностранного производства, Алиса сказала:

– Симпатичная вещица!

– Кэт подарила, – сообщил Олег.

То, что кофемолка принадлежала ранее Кэт, Алиса прекрасно догадалась и без объяснений. По ее смелым женским рассуждениям, кофе в кофемолках мололи только женатые мужчины под строгим оком жен-гурманов. Холостяки всегда пили быстрорастворимый напиток и радовались жизни без свежепожаренных зерен. Она кивнула в знак согласия и внимательно огляделась кругом. Багров суетился и напевал, изредка бросая взгляд на неожиданную гостью и улыбаясь ей. Он священнодействовал – жарил яичницу. Алиса не помогала. Ей было интересно, что получится у Олега. Яичница оказалась вполне съедобной, Багров добавил к ней мелко нарезанный укроп и полез в холодильник. Через минуту стол был забит баночками с деликатесами. «Нужно было искать себе состоятельного повара», – подумала девушка, с тоской глядя на консервы. Но здоровое женское любопытство, по поводу чего ожидается банкет, одержало верх над отвращением к консервированным продуктам, и Алиса осталась на своем месте у окна перед тарелкой дымящейся яичницы.

– Выпьем за любовь! – торжественно произнес Багров, открывая бутылку жутко дорогого шампанского и разливая пенящийся напиток по фужерам.

«Да, – отметила про себя Алиса, – не поскупился ради своей Катерины», – улыбнулась и подняла свой фужер.

– Порою люди не замечают тех, кто окружает их, не думают и о тех, кто живет далеко. Но и те и другие нас любят! – Странное завершение мысли вызвало у Алисы легкое замешательство. – Я понимаю, – подтвердил Олег, – что выражаюсь глупо. Но по-другому сегодня не могу.

– Это так таинственно, – проворковала Алиса, подбивая Олега сказать правду. – Возможно, я не пойму самой сути, но предисловие мне понравилось. За любовь!

– Ты не можешь меня не понять, – продолжал Багров, залпом осушив фужер, – ты умная девушка.

– Нет, конечно, я могла бы догадаться, сопоставив одно с другим, – согласилась с ним Алиса, – но ведь это же тайна?! И ты хочешь, чтобы она ею и оставалась. Так что я вместе с ней останусь в неведении.

– Да, это тайна, но скоро она раскроется, и я стану самым счастливым человеком на свете! – откровенничал Багров. – Если ты меня поддержишь, конечно, – добавил он.

– Я?! – изумилась Алиса своей роли в этом темном деле. Он что, предлагает ей таскать за невестой шлейф или на самом деле поддержать его, когда потребуется поставить роспись в брачном свидетельстве?! Вот это новости. Она поковырялась вилкой в яичнице.

– Тебе не нравится? – поинтересовался Багров.

– Да нет, яйца свежие.

– Тебе не нравится то, что я храню тайну? – не унимался тот. – Я не могу поступить иначе. Это не только моя тайна, это и ее тайна, понимаешь? В нее вовлечены три человека!

«Он, она и кто еще?» – недоумевала Алиса и злилась на Олега, который говорил загадками. Мужчины в своем большинстве боятся серьезных решений. Может, он еще сомневается по поводу своей женитьбы на Катерине и строит из этого тайну? Вдруг все сорвется. «Кто же третий?» – думала Алиса, цедя игристое вино.

– Третий, – прочитал ее мысли Олег, – один очень хороший человек. Я его пока не знаю, но уверен, что он станет самым близким моим другом.

«Понятно, – догадалась Алиса, – у нее есть ребенок! Багров решил жениться на женщине с ребенком, вот оттого и сомневается, и делает из этого тайну». Теперь, когда все точки над «i» были расставлены, ей стало намного легче. Но сдаваться Алиса не собиралась: если Багров сомневается, то, значит, эта женщина не так уж ему и нужна. Следует помочь мужчине принять правильное решение. Она поправила волосы, кокетливо улыбнулась и приготовилась к борьбе за свои права. За права красивой женщины нравиться всякому мужчине, которого она осчастливит своим выбором.

Когда Алиса поздним вечером направлялась домой, она была твердо уверена, что увеличила в несколько раз сомнения Багрова в принятом решении. Еще бы! Она приложила к этому столько усилий, вплоть до того, что позволила поцеловать себя. Поцелуй был настолько пламенным, что она засомневалась в наличии у себя соперницы. Багров попытался довести дело до логического завершения, попросив ее остаться. Она могла бы провести с ним ночь и уничтожить Катерину, но это была бы слишком легкая победа. Пусть мучаются дальше. Она будет его осторожно поддразнивать, чтобы в нужный момент выставить все свои резервы и свергнуть противника. Зачем ей это было нужно, Алиса не смогла объяснить даже самой себе. Больше объяснять было некому: от Ани пока не было никаких новостей, а Туся засиделась у Веньки вместе с преданной ему собакой. Алиса посмотрела на окна особняка, два из них светились. В одном наверняка сидят влюбленные голубки и мило воркуют.

Она была права – в одной комнате сидели Туся с Веней и строили планы на будущее. А в другой, на третьем этаже, при тусклом свете дедовской трофейной лампы возился Ромка, разворачивая телескоп подальше от созвездий, надеясь направить его на свою звезду. Она как раз шла через двор из дома его заклятого врага Багрова. Что она делала с Багровым вечером? Не ужинала же! А если и так, могла бы прийти к нему, они бы неплохо провели время. «Роскошная женщина, – прошептал Шереметьев-младший, разглядывая точеную фигурку Алисы, – ради нее я бы все сделал. Но она меня игнорирует. Безусловно, ей больше подходит везунчик и бабник Багров. Нужно открыть ей глаза на то, что он далеко не однолюб. Кроме нее, у него есть еще одна женщина, с которой он нежно целовался!» Телескоп проследил за каждым шагом роскошной женщины и уперся в закрывающуюся дверь. Ромка подумал, что если он станет безучастно наблюдать за всем происходящим, то останется в дураках. Нужно бежать к ней, кричать о своем огромном, всепоглощающем чувстве, кидаться на колени и молить о пощаде! Нужно, но нельзя. Скоро приезжает дед, а Аня все еще не в курсе дела. Что она скажет, если он признается Алисе в любви? Женщины в душе все между собой соперницы, несмотря на то, что они подруги. Заартачится, встанет в позу. Ромка представил вздыбившуюся кобылицу с Аниным лицом. Он не помнит, чтобы эта девушка когда-нибудь сильно злилась. К тому же, если честно, по-товарищески попросить ее об одолжении, то она наверняка согласится выступить в роли дизайнера. Не просить же об этом Алису? Перед ним снова возник образ кобылицы, на этот раз уже с ее лицом. Кобылица бесилась вполне натурально. От нее непонятно чего можно было ожидать. Вон в последний раз, когда он видел Алису, она заявила, что они с ним не переходили на «ты». Столько спеси! Нет, это не спесь, а гордость. Такой девушке есть чем гордиться. Но с признанием нужно подождать. Ромка вздохнул, поискал глазами комнату, куда прошла Алиса, и устремил телескоп туда. «Мазохист», – подумал он о себе и продолжил разглядывать, чем занялась его пассия.


– Мы будем жить у моей мамы, – доносился женский голос из первой освещенной комнаты особняка.

– Нет, – бурчал мужской, – мои этого не переживут. Они захотят, чтобы мы жили с ними.

– Две хозяйки на одной кухне – это дурной тон.

– Ты хочешь варить щи, мыть посуду и закупать продукты?!

– У меня такое впечатление, что я уже ничего не хочу, – женский голос дрогнул.

– Тусечка, милая, не надо ссориться по пустякам. Не хочешь с моими, и не надо.

– Правда?! Ты поедешь со мной к маме?

– Из этих двух вариантов я предлагаю выбрать третий, – осторожно сказал мужчина.

– ????

– Давай снимем жилплощадь, родители мне помогут с деньгами на первое время. Я пойду работать, как только мы вернемся в город. Вон у Ромкиного деда на фирме требуется курьер, он меня возьмет.

– А как же мама, как же учеба, как же моя работа? Мне понадобится добираться до нее уйму времени.

– Мы снимем то, что в первую очередь подойдет только тебе. Учиться я не брошу, буду совмещать. Мама переживет, когда-нибудь ты же должна была от нее уйти и начать жить самостоятельно. Вот видишь, все разрешается вполне благополучно, не о чем беспокоиться.

– А ты меня не бросишь?

– Разве я похож на идиота? Так может повезти только один раз в жизни. Заметь, Туся, я однолюб.

– А я даже не знаю, – призналась девушка, – но когда я с тобой, то мне кажется, что и я – однолюб.

– Я так рад это от тебя услышать. Только постарайся от меня никуда не деваться. Договорились?

– Конечно, я все сделаю, как ты скажешь.

– Вот и умница. Мужа всегда нужно слушать, он говорит только по делу.

– Я и слушаю, – согласилась Туся, – но, может быть, все-таки к маме?

Глава 7

Владелец «Траншсервиса» украл гамбургер!

Дмитрий Одинцов вел автомобиль и искоса поглядывал на свою новую знакомую. Нужно было начинать беседу – продолжать молчать, как рыба, было просто неприлично. Он это прекрасно осознавал, но все еще не мог побороть удивление, с которым встретил Аню. Чего еще от нее ожидать после такого сверхъестественного перевоплощения? Насколько резко оно отразилось на ее характере? Вдруг девица начнет капризничать и выдвигать немыслимые требования? Но Аня молчала и смотрела в окно. Ее профиль с тонкими линиями лба, носа, губ показался Одинцову таким правильным, что не должен был олицетворять присущую красивым женщинам стервозность. Со стервами он сталкивался на каждом шагу, и каждая в буквальном смысле слова кидалась на него, как на загнанную в угол жертву, едва только он уделял ей свое внимание. Чем больше он привязывался к женщине, тем капризнее она себя вела, требуя от него все, что только можно, позволяя при этом любоваться и обладать ее прелестями. Одинцову было мало любоваться и обладать. Ему нужно было говорить с любимой, а этого испытания не выдерживала ни одна пассия. Суровая правда о том, что если женщина красива, то безмозгла, находила свое подтверждение на каждом его шагу. Одинцову была нужна красивая и умная избранница, а таких не попадалось. И теперь он с волнением готовился еще к одному вечеру с капризной красавицей. Но она молчала. Дмитрий решил сам начать разговор, дольше разглядывать девушку было просто неприлично, тем более что при этом приходилось управлять машиной.

– Так, значит, вас зовут Анечкой? – поинтересовался он и представился: – А меня Дмитрием. По-моему, прошлый раз я забыл вам сказать свое имя.

– Аней, – поправила девушка и повернула к нему свое красивое лицо. – Свиридова Аня. Я отдыхаю вместе с подругами в Копейке, пока сестра в моей квартире улаживает свои семейные проблемы. Но мне здесь нравится, – честно призналась она, – природа, чистый воздух, речка замечательная.

– Да, речка очень хорошая, – обрадовался Одинцов. – Я люблю деревню, я отсюда родом. Приезжаю отдыхать после тяжелых трудовых будней.

– Рыбу ловите? – после небольшой паузы, во время которой Одинцов объезжал дорожную «пробку», спросила Аня. – Мне нравится ловить, это интересно.

– Рыбу? Нет, давно не ловил. А раньше ходил с Шереметьевым постоянно. Сейчас свободного времени мало, да и он обзавелся молодой женой, которой нужно уделять внимание.

– Зря, на рыбалке можно отлично сосредоточиться и подумать о проблемах.

«Она хоть иногда думает, – утешился Одинцов, – это плюс».

– Или почитать, – добавила Аня.

– Какие глянцевые издания вы предпочитаете? – усмехнулся Одинцов.

– Я не люблю журналы, – простодушно ответила Аня, – там полно рекламы и минимум информации.

– Вы читаете книги?! – изумился Одинцов, как будто узнал, что Свиридова завтра улетает на Луну.

После этого он проникся к ней уважением. Увидеть женщину, держащую в руках книгу, ему в последнее время приходилось не часто. Одна Марина читала художественную литературу, остальные знакомые девушки, по мнению Одинцова, давно забыли алфавит и только разглядывали фотографии кумиров в журналах. «Если она скажет, что увлекается философией, – решил Одинцов, – то соврет». Аня на его вопрос ответила честно – она предпочитает женские романы. Дмитрий облегченно вздохнул: заумная собеседница ему не грозит, но и в женских романах он смыслил мало. Придется обсуждать с ней погоду, природу и прочие банальности, связывающие малознакомых людей. А чего он ожидал от смазливой девчонки? Что она станет ему цитировать «Калькулирование себестоимости продукции» или рассказывать об общих подходах к определению эффективности инвестиционных проектов? Лучше поговорить о погоде.

– Сегодня будет дождь, – решительно сказал он.

– Да, – согласилась с ним Аня, – тучи набегают.

И они снова замолчали.

Одинцов давно не чувствовал себя таким дураком. И дело было не в романах и погоде. Ему впервые в жизни хотелось просто смотреть на эту девушку и ни о чем не говорить. Он хотел ею любоваться! Страшная догадка пронзила его рациональный мозг, он отказывался работать по заранее утвержденной программе. В отношении Ани разум дал сбой. Одинцов испугался. Ситуация явно выходила из-под контроля, обычный визит в ресторан становился все более необычным. Он это понял после того, как Аня повернулась к нему в очередной раз и улыбнулась. Сердце Одинцова заколотилось сильнее, оно впустило туда этот милый образ и потребовало любви. «Ну уж нет!» – воспротивился Дмитрий и начал действовать, как обычно в таких случаях. Сейчас он остановит машину у цветочного магазина и купит огромный букет роз. Девушка восхитится его щедростью и станет без умолку щебетать оставшийся участок пути. К тому времени, как они доедут до ресторана, она ему порядком надоест, и все встанет на свои места. Дмитрий пригляделся: рядом с дорогой стояла стеклянная палатка, все витрины которой были забиты растениями. Он осторожно вырулил на обочину и остановил автомобиль. Повернувшись к Ане, Одинцов загадочно улыбнулся и вышел.

Аня мгновенно связала остановку транспорта с цветочной палаткой и успела прокричать ему вслед: «Ни в коем случае, куда я дену этот веник?!», но тот исчез в магазинчике. Она занервничала. Такой знак внимания был бы приятен каждой девушке, но не ей. Аня не хотела быть чем-то обязанной Одинцову, она даже расплачиваться в ресторане собиралась своими деньгами, совершенно не представляя сумму, в которую выльется их совместный ужин. Одинцов должен был составить ей компанию, и не больше. Она не была готова к флирту с незнакомым мужчиной и пошла на поводу у подруги, соглашаясь с ним поужинать. Пока она об этом думала, Дмитрий вышел с великолепными цветами и, довольно улыбаясь, как будто только что совершил выгодную сделку, направился к ней. Аня вышла из машины и поправила платье, готовясь к торжественной обстановке принятия дара. «Но белые розы не выглядят проданными с хорошей скидкой, значит, – отметила про себя Аня, – он радуется по другому поводу». Она глупо улыбнулась сунутым ей в руки цветам и уткнулась в аромат бутонов. Ей сто лет не дарили цветов! Последний раз это сделала Алиса в морозном феврале, когда нормальные люди праздновали День всех влюбленных. Она подписала открытку от тайного воздыхателя, но, судя по многочисленным ошибкам и почерку, тайный воздыхатель тут же стал явным и оказался близкой подругой. Она с благодарностью поглядела на Одинцова и попыталась пролепетать несколько слов, как вдруг увидела, что он сосредоточенно глядит мимо нее. Аня обернулась и обомлела.

Заднее колесо иномарки было безжалостно порезано и трепыхало куском резины.

– Вот сволочи! – не выдержал Одинцов и полез в багажник за запаской.

– Я помогу! – Аня положила цветы в машину и подбежала к нему. Она понимала, что в какой-то мере виновата, что Одинцов решил остановиться не там, где нужно, и хотела искупить свою вину. Аня схватила ящик с инструментами и потянулась за запаской. – Я умею, помогала отцу.

– Еще чего, – возмутился Одинцов, подтягивая колесо к себе, – я не собираюсь сам его ставить. Сейчас вызову техпомощь, ждать ее и ждать, пока она доберется по этим пробкам.

– Тогда вызовете и химчистку, – Аня показала на черное пятно, оставшееся на его подчеркнуто демократичной английской майке-поло. – Хотя я могу отстирать без проблем. Я умею. Нужно не замачивать сразу в горячей воде, а начать с теплой…

– Помогала маме, – догадался тот. – Так и сделаете, когда мы вернемся, – согласился Одинцов, уложил запаску, на которую больше не претендовала Аня, обратно и полез в салон за мобильным телефоном. – Оп-ля! Вот сволочи! Стащили борсетку!

Аня кинулась искать свою сумочку, но той в машине не оказалось. Их ограбили самым простым и всем известным способом, и все из-за того, что Дмитрий отправился покупать ей цветы!

– Я не поеду в ресторан, – заявила Аня Одинцову. Ей теперь нечем было платить. Все деньги лежали в кошельке, а кошелек, естественно, хранился в украденной сумочке.

– Никаких возражений! – раскипятился Одинцов. – Сейчас доедем до первого отделения милиции, напишем заявление и отправимся совершать задуманное. Нам же нужно, несмотря ни на что, поесть?

– Если только поесть, – согласилась с ним Аня, – то это можно сделать в любой кафешке.

– Возле которой у меня уведут автомобиль, – добавил огорченный Одинцов, пнув порезанное колесо своей машины. – Дорогой агрегат, понимаете ли. Можно сказать, работал на него всю жизнь. – Он вышел на тротуар и поинтересовался у прохожего, где находится ближайшее отделение милиции. Пока прохожий пытался объяснить, как туда доехать на автомобиле, сотрудники милиции сами появились на месте дорожно-транспортного происшествия. В стоявшую на обочине иномарку Одинцова на полном ходу врезалась старенькая «Ока». За ее рулем сидел не совсем трезвый водитель, плохо соображающий, куда он едет. Заслуженный пенсионер Зайцев с утра отметил рождение внучки и отправился делиться радостной новостью с лучшим другом. Но доехать до него Зайцеву было не суждено. Спиртное сделало свое черное дело – в глазах неожиданно стало двоиться, и ситуация на дороге показалась пенсионеру весьма критической. Он решил остановиться, чтобы немного передохнуть, и сделал это, нырнув между двух иномарок, стоявших на обочине. Но не рассчитал.

Пока Одинцов оглядывал помятый зад своего дорогущего агрегата, Зайцев кончал жизнь самоубийством. Он выскочил на проезжую часть и с криком «Все равно не расплачусь!» стал кидаться под другие автомобили. Аня перепугалась за пенсионера, выскочила за ним следом и принялась его оттаскивать на обочину. Прохожий, перепутав все на свете, застыл с пальцем, указующим на небесную канцелярию, словно говоря этим жестом, что все земное бренно, в том числе и незадачливый владелец «Оки». Но жизнь мученика удалось сохранить после того, как следом за Аней на проезжую часть выскочил Одинцов. Вместе они затащили пенсионера обратно к цветочному ларьку, из окон которого высунулись обе продавщицы. Одинцов запихнул Зайцева внутрь павильона, строго наказав продавщицам не выпускать того до его личных указаний, и принялся дожидаться представителей Госавтоинспекции. Они явились и сразу же потребовали документы, которых у Одинцова не оказалось. Хитро прищурившись, худощавый инспектор говорил другому, потолще:

– Все ясно. Иномарка сдавала задним ходом и наехала на этот спичечный коробок. Бедный мужик, – он указал на «Оку», – ему ее теперь не восстановить.

– Позвольте, – заявила Аня, – я как свидетель наблюдала совершенно обратное!

– Ваши документы, – ласково потребовал худой инспектор. – Или и у вас их украли?

– Да, – воскликнул Одинцов, – нас обчистили обоих! – И с удовлетворением отметил, что теперь у него с этой девицей есть нечто общее, связующее звено, и им есть о чем поговорить, кроме погоды.

Инспекторы криво улыбнулись друг другу и принялись за оформление протокола. Продавщицы магазина, видя, какой оборот приняло дело, выпустили Зайцева на волю. Тот кинулся на переднее стекло своего автомобильчика, распластался по нему и зарыдал. Толстый госинспектор следом за ним вытер на своем лице одинокую слезу.

– Всю жизнь на тебя копил, – страдал Зайцев по убитому другу, – копеечка к копеечке складывал, – причитал он вдохновенно, – лелеял тебя и берег. Что я без тебя стану делать?!

– Дома сидеть, – заметила Аня, которой было не жалко пенсионера, сломавшего ей судьбу, а кто знает, возможно, и всю оставшуюся жизнь.

– О неблагодарные люди! Нет у вас совести, – причитал дальше пенсионер.

– Это мы-то неблагодарные, – взвился Одинцов, – это у нас нет совести!

– У них нет документов, – подтвердил худой инспектор, – а насчет совести мы не проверяли. Кстати, – он повернулся к Одинцову, – а чем вы докажете, что не угнали эту иномарку?!

Зайцев вошел в раж и принялся бить лбом по и так уже треснутому переднему стеклу «Оки».

– Угнали, к примеру, вот у этого гражданина?!

– Да! – заявил гражданин с красным лбом, мгновенно, несмотря на нетрезвое состояние, оценив обстановку. – Они угнали ее у меня! Увели из-под самого носа, а подсунули вот это дерьмо! Всю жизнь на нее копил, копеечка к копеечке!

– Бред какой-то, – возмутился Одинцов. – Да вы хоть знаете, сколько она стоит?

– Оттого и странно, – заметил худой инспектор, – видеть за рулем этого автомобиля гражданина в таком виде, – он кивнул на майку Одинцова, на которой отпечаталась запаска, – с такой сногсшибательной девицей, – он указал на Аню. Та обернулась, подумав, что инспектор имеет в виду совсем другую сногсшибательную девицу, но никого сзади себя не обнаружила. – И без документов! А?! О чем это говорит?

– О чем? – вяло поинтересовался Одинцов, понимая, что спорить в такой ситуации бесполезно.

– О том, что вы угнали эту иномарку для того, чтобы покатать девушку, и случайно попали в дорожно-транспортное происшествие.

– Все верно, – согласился Одинцов, – за тем исключением, что машину я не угонял.

– Угонял! – возопил Зайцев, отрывая голову от стекла. – Граждане милиция, разберитесь, он угнал мою машину!

– Разберемся, – пообещал ему толстый инспектор и добавил: – Ваши документики, пожалуйста.

– А! Не верят! – разочаровался Зайцев и принялся с удвоенной энергией добивать лбом стекло.

Разбирательство затягивалось. Инспекторы, судя по всему, находясь на службе, никуда не спешили. Они мирно составляли протокол места происшествия, а Одинцов ходил рядом с ними и всякий раз, когда они к нему обращались, предупреждал, что протокол не подпишет. Пенсионер Зайцев поддерживал версию, что иномарка, сдавая задним ходом, врезалась в его автомобильчик. Он перестал колотить стекло и перешел на добивание приборной панели, рассчитывая тем самым увеличить сумму ущерба, приплюсовав к ней моральный урон. Для чего он еще пару раз театрально падал на капот и кричал про накопленные копеечки.

– Ничего, – говорил Одинцов хмурой Ане, – выкрутимся и поедем ужинать. Сейчас они закончат с протоколом, и я позвоню помощнику, который скоро все уладит.

Но дело затянулось до бесконечности. Милиционеры усадили Одинцова и Аню в свою машину и доставили в ближайшее отделение милиции. Иномарку отправили на штрафную стоянку, у Зайцева на всякий случай отобрали права. Позвонить Одинцову так и не дали, пока он не подписал протокол. Одинцов поставил свою подпись с оговоркой, что с написанным выше не согласен. За это недовольные инспектора принялись грозить ему лишением водительского удостоверения, но, вспомнив о том, что его у него при себе нет, занялись установлением его личности. Через несколько часов, которые Аня с Дмитрием провели в застенках ГИБДД, личность Одинцова полностью совпала с физиономией закоренелого преступника Огурцова, промышляющего угоном дорогих иномарок. Худощавый инспектор с желчным выражением лица весело побрякал наручниками, Аня ужаснулась, а Дмитрий напомнил стражам порядка о презумпции невиновности и праве на звонок адвокату. За звонок пришлось заплатить тем, что было у Одинцова в карманах брюк.

– Да, – настороженно ответил его помощник на другом конце провода, видя на дисплее незнакомый номер, – слушаю вас. Неужели?! Не может быть?! Приписывают угон «Оки»?!

Одинцову пришлось долго и подробно объяснять, что он ничего не собирался угонять, а просто отправился с девушкой в ресторан. Помощник мало что понял, но, услышав про девушку, заподозрил неладное. Эта неизвестная путала планы шефа во второй раз. Ответив, что он немедленно позвонит адвокату и пришлет к отделению милиции машину, помощник сильно озадачился.

В течение получаса в отделение позвонили, после чего Одинцова с Аней отпустили на все четыре стороны. Обиженно поджимая губы, представители правопорядка горевали, что им не дали задержать преступника Огурцова, но приказ свыше был приказом, а они, как всем известно, не обсуждаются.

Одинцов, взяв Аню за руку, вывел ее на улицу и предложил дождаться автомобиля в ближайшем сквере. Аня не согласилась. Она и так уже насиделась в отделении и достаточно проголодалась, а потому заявила, что отправится домой. Удивленный Одинцов, зная, что у нее нет денег, заметил, что добраться до дома без денег практически невозможно. Свиридова ответила, что она не только бесплатно проедет в электричке, но и поест, не заплатив ни копейки. По мнению Дмитрия, это был чистый вымысел из мира фантастики. Обеспеченный всеми благами цивилизации, Одинцов был уверен, что в стране, где все готовы за копейку удавиться, ничего невозможно сделать, не заплатив. И примером тому послужила плата за звонок. Одинцов в доказательство того, что у него взяли последнее, вывернул наизнанку оба кармана брюк. Аня Свиридова утверждала обратное. В нашей стране люди, несмотря на рыночные отношения, все еще остались милосердными по отношению друг к другу и всегда готовы помочь ближнему. Так, споря на эту жизнеутверждающую тему, они прошли весь квартал и уперлись в здание «Макдоналдса». Аня смело зашла в зал и, усадив Одинцова за столик, прошла к кассам.

Пока Аня стояла в небольшой очереди, Одинцов оглядывался по сторонам и прикидывал, у кого ему лучше попросить мобильник, чтобы перезвонить помощнику. Возможно, после того, как Свиридова наберет бесплатной еды, они, уминая ее, все же дождутся обещанного автомобиля с деньгами. Но, немного понаблюдав за обстановкой, Одинцов в ужасе понял, что в дешевых ресторанах за еду платят сразу. «Сбежать сейчас или дождаться, пока нас выкинут вместе», – думал он, с тревогой глядя на то, как быстро тает очередь. И решил дождаться – сбежать одному будет не по-мужски. Он закрыл глаза и представил заголовки завтрашних газет: «Миллионер Одинцов ворует еду в „Макдоналдсе“!», «Владелец „Траншсервиса“ украл гамбургер!»

Аня пристроилась рядом с милой парочкой молодых влюбленных и, пока они щебетали поблизости, прикидывала, что может купить на сто рублей – именно такую сумму, она знала точно, ей отдаст намеченная жертва. Так и произошло. Когда, заказав еду, Аня спохватилась, что забыла кошелек дома, а есть очень хочется, молодой влюбленный, немного помявшись, заплатил за Аню. Благодарностью стали не только слова Ани, но восторженный взгляд его возлюбленной, говоривший о том, что она восхищена его щедростью и готовностью накормить обездоленных.

– Не густо, – нашелся что сказать Одинцов, когда Аня поставила на стол поднос.

– Зато даром, – усмехнулась Аня, – мы в студенческие годы и не такое проворачивали.

– Почему он все-таки заплатил?! – недоумевал Одинцов, принюхиваясь к забытой пище.

– Нужно читать женские романы. Он же влюбленный, – пояснила Аня, пододвигая к нему жареную картошку, – а влюбленные – все очень уязвимые натуры, остро реагирующие на окружающую его возлюбленную обстановку. Что бы она подумала, если бы он зажилил и проигнорировал просьбу голодающего человека? То-то.

– Да, – согласился Одинцов, – влюбленные – все дураки.

– Это я еще не беру в расчет тот способ, когда можно надавить на жалось мужчины к симпатичной девушке. Вот вы бы, зная, что девушка голодает, накормили бы ее?

Одинцов жутко покраснел и утвердительно замотал головой.

– Но это не мой конек, – махнула рукой Аня, – этим больше Алиса пользуется. Она очень красивая, ей никто ни в чем не отказывает. Кстати, если она вам скажет, что мой папа – лауреат Нобелевской премии, не верьте. Моя родня такая же обыкновенная, как и я, премии получаем по итогам года. Я работаю налоговым инспектором, – простодушно пояснила Свиридова. Одинцов подавился и закашлял – эта девица изобилует сюрпризами.

Его ожидал очередной. Аня не захотела ждать машину, которая на другой конец города, пробираясь через пробки, приедет минимум часа через два. Она предложила Одинцову добираться до Копейки на электричке, тем более что ехать нужно было всего двадцать минут. Дмитрий напряг память и попытался вспомнить, когда он в последний раз добирался до места назначения общественным транспортом. Сто лет назад! Поезда он не любил в принципе, его раздражал стук колес, путешествовать он предпочитал или на автомобиле, или, если того требовало расстояние, на самолете. Электричка никогда не входила в его планы, но сегодня все делалось не по задуманному им сценарию.

Аня, объяснив Одинцову, что в хорошую погоду после ужина необходимо пройти несколько километров пешком, повела его к железнодорожным путям. Они шли, держась за руки, по городским улицам, переулкам, тупикам и рассказывали друг другу о своих студенческих годах, о детстве, проведенном в застенках любимого города, о прелестях деревенской жизни, о рыбалке, катании на яхте, чтении любовных романов. Они успели поговорить о многом, не затрагивая ничего конкретного. Аня подумала, что если бы Алиса слышала их беседу, то похвалила бы ее за интеллигентность содержания.

На небольшой платформе, у которой останавливались пригородные поезда, толпился народ. Люди спешили к диванам и телевизорам после напряженного трудового дня, а он уже близился к закату. Аня с Одинцовым, смешавшись с общей массой, вскочили в остановившуюся на минуту электричку и перевели дух. Одинцову не понравилось, что поезд стоит на станции так мало, он попытался возмутиться, но не получил поддержки прижавшейся к нему огромной тетки с корзинкой, в которой истошно вопил заключенный в нее кот. С другой стороны ему улыбалась Аня, она находилась в родной обстановке и чувствовала себя вполне комфортно, несмотря на то, что ее сдавливали со всех сторон заполнившие тамбур люди. Одинцов попытался понять, отчего все они стоят в тамбуре, вместо того чтобы пройти в полупустой вагон. Разгадка пришла после крика «Контролеры!». Тамбур сжался в единую пружину и выстрелил ею на первой же остановке электропоезда. Дама с котом оказалась, как и все остальные, безбилетницей. Кот, очутившись на свежем воздухе, сразу замолк.

Штурм следующей электрички начался через пять минут. Ситуация в точности повторилась: давка в тамбуре, дама с вопящим котом, улыбающаяся Аня. Одинцов, прижатый к ней, вдыхал запах апельсинового шампуня, исходящий от Аниных волос, и подавлял в себе желание поцеловать выбившуюся прядь. Истошный предупреждающий крик на этот раз раздался как раз на станции, на которой им нужно было выходить.

– Зато бесплатно! – радостно подвела итог путешествия довольная Аня, поправляя вечернее платьице.

– Да уж, – согласился с ней Дмитрий, оглядывая платформу, на которой они оказались в гордом одиночестве.

– Здесь недалеко, через лес и поле, – успокоила его Аня, – нам сильно повезет, если там не пасется фермерское стадо. Быки обычно остро реагируют на конкурентов. Но я точно не знаю, сама пойду первый раз. Местные жители рассказывали, что от платформы до деревни рукой подать.

Одинцов сильно засомневался, что знакомые ему местные жители хоть однажды добирались до Копейки на электричке, после чего долго и мучительно добирались до своего дома пешком, но спорить не стал и пошел за девушкой.

Как только солнце зашло за горизонт, погода испортилась и стал накрапывать мелкий дождик. От сырости Аня натерла ноги и сняла туфли, ее примеру тут же последовал Одинцов. Он вспомнил свое босоногое детство и принялся убеждать Аню в полезности хождения босиком. Он предлагал ей забыть в принципе, что такое обувь, и начать новую жизнь. Аня не соглашалась, ссылаясь на нездоровую экологическую обстановку на дорогах и тротуарах, улыбалась и размахивала туфлями.

В Копейку странная босоногая парочка зашла под проливной дождь. Вымокшая до каждой нитки не своего платья Аня попрощалась у дома с кавалером, поцеловав его в мокрую щеку. Одинцов, до которого медленно начинало доходить, что сегодняшний день закончен, решился пригласить Аню на очередной совместный ужин. Та пообещала выполнить его просьбу и исчезла за калиткой.

Калерия Леонидовна Чебушевская с тревогой выглядывала на улицу в поисках Фараона, но то, что она увидела, повергло ее в такое изумление, что она подумала, будто сходит с ума. Мимо ее дома, напевая бравурный марш, прошел совершенно мокрый, босой и грязный Дмитрий Одинцов и, увидев ее в окне, радостно помахал рукой. Это повергло даму в размышления…

– Что случилось?! – Алиса, открывшая дверь, в ужасе отшатнулась от подруги.

– Ничего, – произнесла довольная Аня и побежала наверх переодеваться.

– Как это ничего, – бросилась за ней следом Алиса, – ты испортила мое вечернее платье! Явилась мокрая, грязная и утверждаешь, что ничего не случилось.

– У меня украли твою золотистую сумочку, ту самую, что ты одолжила мне на вечер, – выпалила Аня, решив, раз уж ей достанется, то пусть за все сразу.

– Мою сумочку?! Мое платье!

– Если тебе станет от этого легче, то узнай, что ее украли со всеми моими документами, – сказала Аня, осторожно снимая испорченный наряд. – Я возмещу тебе убыток.

– Это ты – мой убыток! – воскликнула Алиса, картинно взмахнув руками. – Отправилась ужинать с миллионером и явилась пешком, в безобразном виде, без документов и миллионера!

– Ошибаешься, – ответила Аня, натягивая на себя любимые джинсы, – мы пришли вместе. Мы оба были мокрые и грязные. К тому же, – она округлила глаза, зная, как это воспримет подруга, – мы оба шли босиком по дороге! – Алиса действительно обомлела и принялась ловить ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. – Его тоже обокрали! – добила ее Аня.

– Он теперь банкрот?! – выдавила Алиса.

– Можно сказать и так, – согласилась с ней Аня, – но я его покормила и довезла в целости и сохранности. Ему одному предстояло только отыскать свой дом в Копейке, но он совершенно трезв и, я думаю, уже это сделал.

– Накормила, обогрела, обобрала…

Алиса поняла, что делать ставку в погоне за миллионерами нельзя ни на одну из ее подруг. Придется выкручиваться самой. Жалко новенькое платьице, пожертвованное для солидного мероприятия, золотистую сумочку тоже жаль. Но больше всего жалко эту мокрую дурочку, которая радуется тому, что она довезла миллионера-банкрота до своей деревни. Слов порицания она говорить больше не станет, Свиридова все равно их не поймет. Мозги налоговой инспекторши устроены как-то иначе, чем у нормальной девушки, которой Алиса себя считала. А она даже не знала всей истории, которую ей пообещала рассказать Аня, отправившись в душ. Алиса завернулась в теплый плед, ее начинала пробирать нервная дрожь, и приготовилась выслушать рассказ подруги в самом подробном изложении. Она должна понять, чего со Свиридовой не так.


Одинцов прекрасно добрался до дома и после ванны заварил себе чашку крепкого горячего чая. На дворе стояла прохладная ночь, но ему было жарко от переполнявших его чувств. Он вспоминал свое недавнее приключение и смеялся над собственной незадачливостью и сомнениями. Простая девчонка сумела его накормить и довезти до дома, затратив на это минимум усилий. Конечно, сегодня он вдоволь находился пешком, но это такие мелочи по сравнению с тем, что он узнал и вспомнил. Аня словно вернула его назад в молодость, и он ощущал себя скинувшим десяток лет. Когда-то и он бегал от кондукторов, ел булочки с сосисками и проходил десятки километров.

– Пешком?! – Не поверил помощник, названивающий ему весь вечер. – На электричке?! Босиком?! – Его сознание слабо воспринимало действительность. – С той же девицей? – поинтересовался он и, получив утвердительный ответ, понял, что шеф влюбился. Других объяснений быть не могло. Помощник бросился к телефонной книжке и принялся искать номер знакомого психотерапевта, которого решил завтра же порекомендовать своему шефу.

Дмитрий чувствовал себя отлично, он пил горячий чай и обдумывал планы на завтрашний день. Он пойдет к Ане и пригласит ее на ужин, нет, это банально да к тому же уже было. Никакая она не голодающая из Поволжья, она коренная москвичка да к тому же налоговый инспектор. Он пойдет и пригласит ее завтра рано утром покататься на яхте, которую одолжит у приятеля. Тот давно уговаривает Одинцова совершить на ней путешествие, чтобы похвастаться дорогой покупкой. Нужно будет ему позвонить и договориться. Он пойдет и пригласит. Нельзя идти с пустыми руками, нужно будет купить цветы. Дмитрий посмотрел на часы: первый час ночи, машины нет. Решение пришло сразу. Он набрал номер помощника…


Возле штрафной стоянки остановилась дорогая иномарка. Дежурящий милиционер встал и вышел навстречу ночному гостю, не ожидая от него ничего хорошего и держа руку на кобуре с пистолетом. Гость не стал требовать назад свой конфискованный до выяснения обстоятельств автомобиль, а только попросил забрать из его салона забытую безделушку. Милиционер не поверил скромному требованию, но подойти к машине разрешил. Гость достал ключи, открыл автомобиль и выудил из его салона огромный букет роз. Поблагодарив офицера, он вместе с розами пошел к иномарке, сел в нее и уехал. Милиционер почесал голову и сильно задумался над бренностью бытия и странностью сознания иных владельцев дорогих иномарок.

Конечно, это был помощник Одинцова, так что скоро букет был доставлен Дмитрию на дом.

Глава 8

Дурдом всегда рад вашему звонку!

Шереметьев занял свой наблюдательный пункт с раннего утра. Сегодня или никогда ему следовало затянуть в свои сети Аню, чтобы использовать ее в качестве дизайнера. Кое-какие навыки он ей дал теоретически, оставалось рассказать про практическую сторону дела и дополнить дизайнерский замысел глянцевыми иллюстрациями. Где взять подходящие журналы, он пока не знал, но собирался отправить за ними к Чебушевской Веньку. Мало того, что тот просидел всю ночь с Тусей и утром спал сном убитого на поле любовных сражений, так и весь день от него не будет никакого толку. Снова придет Туся, и споры по обустройству их будущего начнутся заново. Шереметьев направил объектив на окна Тусиной комнаты. Так и есть – тишина и покой перед бурей чувств и сомнений. Ромка перевел окуляр на Алисины окна, там, как и во всем доме, мало что говорило о том, что жилище обитаемо. Сном праведницы спала и Свиридова. Шереметьев разочаровался. То, что девицы любят по утрам поспать, ломало его планы. Времени оставалось немного. Но, с другой стороны, ему дается время обдумать, какие мероприятия он предпримет для того, чтобы обаять девушку, после чего она должна будет согласиться на все и на дизайнера в том числе. Может, сгонять с ней снова на рыбалку? Она так удачно ловила красноперку на макароны. Банально и никакой романтики. Вот если бы они поймали вместе щуку, то, вытащив ее на берег, он бы сказал ей пару нежных слов: «Ты такая клевая, у тебя всегда клюет!» Или что-то еще в этом роде. Но щука вряд ли пойдет на макароны. Может, сводить ее в ближайший лесопарк за грибами? Там среди мухоморов, а других грибов Ромка не знал, под щебетание птах он бы признался ей… Стоп! Романтика романтикой, но в чем он может признаться? Не в любви же, зачем обнадеживать девушку. Уж если кому и признаваться в любви, так это Алисе. Разориться на охапку цветов, опуститься на одно колено и поцеловать ее руку. Вот это романтика отношений, вот это…

– Что это?! – вырвалось у него при виде топчущегося на крыльце Одинцова с букетом роз. – Конкуренты не дремлют! – Ромка уменьшил расстояние, чтобы в подробностях разглядеть его наглую морду. – И о цветочках позаботился, гад.

Волна ревности всколыхнула его трепетную в это утро душу. Его опередили, обошли, объегорили. Сейчас дверь откроется, выйдет прекрасная Алиса, Одинцов встанет на одно колено, поцелует ей руку и пиши, что все пропало. Останется с разбитым сердцем заниматься просвещением Свиридовой и делать вид, что он в нее влюблен. То, что цветы могли предназначаться кому-то другому помимо Алисы, Ромка не предполагал. Рядом с ней меркли прелести всех красоток, она такая была одна. Он бы кинул ей под ноги не только розы, а всю вселенную! Шереметьев перевел телескоп ближе к звездам, чтобы не видеть, как коварный Одинцов соблазняет красавицу Алису. Да вот это небо он бы и кинул ей под ноги. Но любопытство взяло верх, и он опустился вместе с окуляром на бренную землю. Шереметьев недоуменно посмотрел на то, как еще немного Одинцов потоптался на крыльце, но звонить в дверь не стал. Он аккуратно положил цветы на скамейку и тихо пошел назад. У дома Шаховых его ждала красная спортивная машина с прелестной незнакомкой за рулем. Незнакомка была в красной косынке и больших черных очках на половину лица, она показалась Роману грустной и подавленной. Но на его улице начинался праздник! Одинцов отчалил на красном автомобиле, так и не дождавшись, пока девицы проснутся. Он дал ему фору, и ею нужно воспользоваться. С кого же начать?! Со Свиридовой для дела или с Алисы для души?! Шереметьев кинулся к другу за советом, но, увидев, как тот мирно посапывает, решил его не будить. У того и без него будет непростой день. Ромка прошел в дедовскую библиотеку и взял том Пушкина. Уж если и советоваться с кем-то по поводу любовных неурядиц, то лучше всего с великим поэтом. Прошлый раз, когда он попробовал подобным образом предугадать свою оценку на экзамене, Пушкин подсказал ему, что «он рыться не имел охоты в хронологической пыли». Шереметьев плюнул на учебники и действительно получил «неуд». На этот раз он открыл наугад страницу и прочитал: «Но я не создан для блаженства, ему чужда душа моя». Теперь все ясно. Придется начинать со Свиридовой, забыв про красавицу Алису. Но цветы?! Что делать с цветами? А ничего не делать, к Ромке внезапно пришла в голову гениальная идея. Нужно делать не с цветами, а с Одинцовым. Он вызовет его на дуэль! Нет, что он, с ума сошел? Отлично, он сойдет с ума. Ромка расскажет Алисе, что Одинцов сошел с ума. Ни одна нормальная девушка не станет общаться с сумасшедшим. Но кто-то должен подтвердить его версию. Кто-то очень уважаемый в Копейке. Чебушевская! Венька отправится к ней и скажет, что Одинцов с сегодняшнего утра неадекватен. Шереметьев тяжело вздохнул, плести интриги было тяжело и в пушкинское время, а уж в наше – тяжелее раза в два. Но что не сделаешь ради любимой девушки. Ему нужно выгадать время. Пусть, пока он занимается со Свиридовой, Алиса опасается Одинцова. А когда он сделает все, что задумал, то признается в своих истинных чувствах к ней. Это не «неуд» на экзаменах получать, это покруче будет. Спасибо поэту, надоумил. Шереметьев захлопнул книгу, вернул ее обратно на полку и довольный пошел будить друга. Покуда он тому объяснит, в чем дело и проведет с ним инструктаж, время приблизится к обеду. А это лучший момент для того, чтобы посетить Калерию Леонидовну – по утрам и вечерам она возится в своем саду. Ромка в очередной раз встал над постелью приятеля.

Тот сладко похрапывал и пускал слюни – видимо, ему снилась любимая. Шереметьев нахмурился, вид Говорова не внушал ему доверия. Если он завалит такое дело, то прощай, Алиса! Нужно идти к Чебушевской самому.


Аня встала первой из подруг, выпустила на волю сонную собаку, которая ни в какую не хотела покидать свою подстилку. По всей вероятности, хозяева нежно уговаривали домашнего питомца, прежде чем тот что-либо делал. Аня не собиралась разводить уси-пуси с ротвейлершей, раньше она была об этой породе более высокого мнения, но, как оказалось, дурным воспитанием можно испортить любую собаку, даже такую авторитетную. Та, поняв, что уговаривать ее никто не собирается, но после прогулки, вполне вероятно, накормят, нехотя отправилась справлять естественные надобности. Аня повернулась для того, чтобы войти в дом, и увидела цветы. Это были те самые розы, которые они забыли в автомобиле. Они нисколько не потеряли от своей вчерашней красоты и пахли так же ароматно, как накануне. Девушка приблизила к лицу бутоны и вдохнула цветочный аромат, который со вчерашнего дня стал ей напоминать Одинцова. Все-таки он необыкновенный, удивительный, романтичный…

– Гламурненько, – произнесла Алиса, потягиваясь в окне. – И кто же наш воздыхатель?

– Это мне от Одинцова, – пояснила Аня, прижав цветы к груди, будто боясь, что Алиса сейчас их отнимет. – Он подарил их вчера. Но мы забыли цветы в машине, а сегодня я обнаружила их на крыльце.

– Красивая история, – согласилась с ее доводами Алиса, – но почему он сам не зашел?

– Не знаю, – честно призналась Аня, – может быть, оттого, что мы долго спали?

– Ой, как поэтично, – закатила глаза Алиса, – он не решился разбудить свою возлюбленную!

– Ничего подобного, – не согласилась Аня, – мы близки не до такой степени, – и отправилась искать достойную вазу для роскошного букета.

– Какие цветочки! Откуда? – восхитилась спустившаяся Туся, спать которой дольше двенадцати не позволила Алиса. – Неужели Багров расстарался? Вот уж не поверю, что их купил Говоров.

– Это Одинцов подарил Ане, – пояснила Алиса, – но она утверждает, что это ничего не значит.

– Вы целовались?! – тоном, будто она приставила нож к горлу, спросила Туся.

– Нет, – честно призналась Аня.

– Тогда это точно ничего не значит, – согласилась с ней Туся, – если бы вы поцеловались…

Аня не стала говорить про поцелуй в щеку, подруги бы ее засмеяли. По их мнению, наверняка бы в минуту прощания потребовалось бы повиснуть у него на шее и зарыдать по поводу расставания. Рыдать и виснуть Аня не хотела. Она занялась приготовлением завтрака-обеда и не заметила, как вернулась с прогулки собака.

– Глашку можно не кормить! – обрадовалась сидевшая за столом в ожидании кофе с бутербродами Туся. – Она уже кого-то съела. – Собака действительно держала в зубах непонятный предмет и рычала, когда Аня попыталась его отобрать. При ближайшем рассмотрении сквозь клыки предмет смутно напоминал очертаниями мужскую сумочку.

– Это была особь мужского пола, – провела расследование Туся, подманив ротвейлера звоном посуды. – И это все, что от него осталось. Собачка, ты наелась на год вперед. – Сумка в зубах ротвейлера зазвенела переливчатой мелодией.

– Вот, – прислушалась Алиса, – точно такую же мелодию я слышала вчера на нашем крыльце. Тогда мне показалось, что у меня звенит в ушах. Сегодня эта музыка больше похожа на звонок мобильного телефона.

– Это борсетка! – Аня оторвала взгляд от клыков. – Неужели Одинцова?!

– Вот не поверю, что это Венькина сумка, – с сомнением сказала Туся. – Может, Багрова?

– Багров ничего не терял, – покачала головой Алиса, – кроме совести. Это мог сделать Одинцов, когда вчера заходил за Аней.

– Он что, припадочный, сумки бросать в чужих домах? – поинтересовалась Туся.

– Он хороший, – обиделась Аня, – он ее забыл, когда ждал меня на крыльце.

– Хорошенькое дело, – покачала головой Алиса, – и что нам теперь с ней делать?

– Как что? – возмутилась Аня. – Вернуть владельцу!

– Может, он возьмет ее вместе с ротвейлером? – выразила надежду Туся. – Отнимать страшно. Собаке эта сумка стала очень дорога. Они с ней, судя по ее рычанию, практически сроднились. Ко всему прочему, ей нравится, когда мобильник трезвонит в ее пасти. Мне кажется, – Туся напряглась, – это ее возбуждает.

– Нужно отобрать у нее борсетку, – сказала Алиса, – там наверняка документы.

– Действительно, – обрадовалась Аня, – там паспорт Одинцова!

– Правильно мыслишь, – похвалила ее подруга, – там паспорт, по которому можно узнать о его семейном положении.

– И если там сберкнижка, – добавила Туся, – то можно узнать и о его финансовом положении.

– Я не собираюсь рыться в его документах, – возразила Аня, – это, по меньшей мере, неприлично!

– А ты и не ройся, – согласилась Туся, – мы с Алисой сами посмотрим. Да, Алиса?

– Да, – озадаченно подтвердила та, – только сначала нужно отобрать у собаки паспорт. Если потребовать у нее один лишь документ, то как вы думаете, она согласится его отдать? А сумку пусть оставляет себе.

– Конечно, – протянула радостно Аня, – сейчас она полезет лапой в сумку, найдет паспорт и протянет его тебе.

– И сберегательную книжку пусть не забудет, – подсказала Туся. – Ну что вы на меня так смотрите?! А вдруг он никакой не миллионер? Вон у Шереметьева тоже часы дорогущие на руке были, а он оказался простым студентом. Как и Говоров, – она глубоко вздохнула, – только тот еще и без часов.

– Нужно ей подсунуть в морду еще один паспорт, дать сличить два документа, чтобы она не ошиблась, – сообразила Алиса и приказала Ане: – Сходи наверх и принеси свой.

– Так у меня его украли вместе с твоей сумкой!

– Ты его не брала, он вложен вместо закладки в твой роман.

– Да ты что?! – обрадовалась Аня и побежала наверх.

Паспорт действительно оказался в книге. Но он не помог, собака не воспринимала чужие документы и возвращать сумку не собиралась. Вместо этого она разлеглась на полу и принялась ее смачно жевать.

– У него там внутри колбаса? – принюхалась Туся, чем подала хорошую мысль.

Собаку решили отвлечь при помощи сервелата. От этого запаха кружилась голова не только у домашних питомцев, но и у всех девиц, сидевших на диете. Ротвейлерша на диете не сидела, но на колбасу бросилась, как на манну небесную. Правой частью пасти она жевала колбасу, а в левой на длинном клыке старательно удерживала борсетку, норовившую быть проглоченной вместе с колбасой. Аня, глядя на хитрое животное, обдумывала слова, которые ей придется говорить в свое оправдание, возвращая пожеванные, пахнущие сервелатом документы. Как объяснить, что она не раскрывала ни паспорт, ни другие документы, хотя ей очень это хотелось сделать? Одинцов не поверит. Тогда уж лучше посмотреть на четырнадцатую страничку, только на нее, и все.

– Собачка, собачка, – произнесла она жалостливо, – отдай, пожалуйста, чужие документы.

Ротвейлерша наклонила голову и навострила уши.

– Отдай, стерва, документы мужика! – заорала неожиданно разозленная Алиса.

Собака очень удивилась и выплюнула борсетку. Аня тоже первый раз видела, как Алиса ругается в Копейке, где она собиралась предстать в образе благовоспитанной девицы. Любопытство иногда толкает девушек на странные поступки. Но ничего странного в том, что она изучит паспорт Одинцова, Алиса не находила. Она достала документы, положила их на стол и принялась внимательно изучать. Аня, стараясь сдержать данное себе слово и не заглядывать никуда, кроме той страницы, где ставилась печать о регистрации брака, отошла и принялась нарезать сервелат довольной собаке. Та, сожрав полбатона, решила, что провела очень выгодную сделку, и кинулась во двор искать еще одну борсетку.

– Пусто! – громогласно сообщила Алиса, разглядывая паспорт. – Он не женат и не был разведен. Во всяком случае, официально его отношения ни с кем не зарегистрированы.

– Да, да, – подтвердила Туся, – штампа нет. Но бывают и гражданские браки. Мы с Венечкой решили сначала пожить вместе, не расписываясь.

– Одинцов ни с кем не живет, – предположила Алиса, – иначе Чебушевская мне бы призналась. Но проследить тем не менее следует. Сейчас пойдем ему возвращать борсетку и проследим.

– Его нет, – пожала плечами Аня, – он днем на работе. Идти нужно вечером.

– Вот и отлично, пройдемся вечерком. Заодно погуляем. Что тут у него еще?

Аня в резкой форме воспротивилась тому, чтобы подруги занялись разглядыванием банковских карт, визиток, блокнотов и прочих бумаг. Туся сразу согласилась на этом закруглиться, интересующей ее сберегательной книжки в сумке не оказалось. Только они уложили документы на место, как зазвонил мобильник Одинцова.

– Да, – ответила Алиса, – дурдом на проводе!

– Странно, – сказали на том конце и извинились.

– Ты чего? – возмутилась Аня. – А если это его деловые партнеры, что они о нем подумают?!

– Это правоохранительные органы, которые занимаются тем, что ищут борсетку Дмитрия Одинцова с украденным мобильным телефоном. – Словно в подтверждение ее слов телефон зазвонил снова. – Дурдом всегда рад вашему звонку! У нас для вас всегда открыты двери!

– Точно? – переспросили на том конце провода.

– Ну, что я говорила, – она отключила мобильник. – Менты названивают, у них всегда было плохо с чувством юмора.

– Я бы так не сказала, – Аня вспомнила вчерашнее дорожное происшествие с «Окой».


Калерия Леонидовна Чебушевская была молодящейся дамой пенсионного возраста, но государство отказывалось ее кормить, обеспечивая социальным пособием, так как госпожа Чебушевская за всю свою сознательную жизнь отработала один год. Было время, когда ее попытались осудить за тунеядство, но девятнадцатилетняя Калерия ловко выскочила замуж, а замужних дам за тунеядство не судили. Супруг, довольно известный в своих кругах врач-психиатр, махнул на жену рукой и позволил ей более сорока лет отсидеть на его могучей шее. Все эти годы безделья Калерия Леонидовна занималась тем, что работала исключительно на свой имидж: она одной из первых женщин Союза надела мини-юбку, сделала пластическую операцию и аборт – детей она не любила. Но ей всегда нравились мальчики, а в последнее время после смерти супруга она так нуждалась в комплиментах и внимании. Ей казалось, что юные ловеласы так искренне говорили о ее второй молодости и духовной красоте, что она им безоговорочно верила и активно участвовала в их судьбе. Рома Шереметьев привлекал Калерию Леонидовну не только приятной внешностью, получаемым высшим образованием, состоянием деда, но и тихим, вкрадчивым голосом. Он напоминал ей первую любовь, которая оставила в ее судьбе легкое прикосновение неземного блаженства. Правда, этого капитана дальнего плавания она любила недолго, да и супруг оказался чересчур ревнивым.

Рома Шереметьев догадывался об истинном положении дел, долго топтаться у дверей не стал и решительно открыл дверь. Разноцветная масса шифона и шелка всколыхнулась на диване и поплыла к нему.

– Роман, – театрально заламывая руки, воскликнула Калерия Леонидовна, – это вы?!

– Я, и у меня к вам просьба, – начал Роман, проходя вместе с ней в комнату. – Не одолжите ли пару новых журнальчиков по современному дизайну. Прошу только у вас, Калерия Леонидовна, вы у нас одна такая продвинутая в этом вопросе.

– Двинутая? – не поняла та, приподнимая бровь и что-то вспоминая.

– Продвинутая, в смысле – отлично владеющая ситуацией, – поправился Роман.

– Ах, молодой человек, спасибо. А то я все думаю о своем. Двинутая. Да, – она с энтузиазмом схватила его за руку, – что я вам сейчас скажу! Это не я двинутая!

– Я совсем не это хотел сказать, – проблеял Ромка, подозревая, что пожилая дама не понимает молодежный сленг.

– Это он двинутый! – Она потащила его к окну и уткнула носом в занавеску, собираясь доверить страшную тайну. – Я стояла здесь! Вот на этом месте. А он шел там, – ее рука, описав дичайший с точки зрения циркуля круг, указала на улицу. – Он шел в рубашке и босиком! Он начал писать эпопею, наверняка о трудовом подвиге российских миллионеров, а здесь есть от чего сойти с ума. Уж поверьте мне, с одним из них я прожила долгую и несчастливую жизнь.

– Конечно, конечно, – сразу согласился Шереметьев, думая, что Чебушевская имеет в виду великого русского писателя Толстого, произведениями которого бредила во сне и наяву. – Шел и шел, чего тут такого странного? Он любил ходить босиком. Прошел, и все.

– Нет не все, – возразила Чебушевская, – он помахал мне рукой!

– Что вы говорите, – изумился Ромка, уверенный в том, что на этот раз старушка точно сбрендила. – Вам так повезло, Лев Николаевич помахал вам рукой, ну, надо же, завидую.

– Какой Лев Николаевич, – Калерия Леонидовна отстранилась от окна и недоуменно посмотрела на гостя. – Я говорю про Дмитрия Одинцова, молодой человек!

– Вы говорите про Одинцова?! – спохватился тот. – Тогда давайте говорить сначала.

Лучшего собеседника, понимающего ее с полуслова, Калерии Леонидовне было не найти.

Через два часа довольный Шереметьев, вооруженный стопкой журналов, стучался в дом Шаховых. Там уже слышалась возня и девичий смех. Он расправил плечи, выпятил грудь, изобразив последний вздох мачо, и толкнул дверь. Чуть не сбившая его с ног собака пулей вылетела во двор, раскидав журналы по крыльцу. Следом за ней вывалились три девицы, разглядывая его, как каменного гостя. С первого взгляда он понял причину их негативной реакции – девицы были в натуральном виде, без единого намека на макияж: блеклые, с синими подглазинами, бледными губами. Краше, что называется, в гроб кладут. Шереметьев присвистнул от неожиданности, но вовремя спохватился и переадресовал свой свист ротвейлерше. Он был рад – Алиса сегодня не казалась ему богиней, тем легче будет обратить его внимание на Анюту.

– Привет, девочки! – Ромка постарался вложить в свой голос как можно больше елея. – С каждым днем хорошеете! – Алиса восприняла его комплимент как форменное издевательство и пошла наверх наносить макияж. Туся заговорщицки подмигнула и степенно удалилась следом за ней, а Аня улыбнулась Шереметьеву и помогла собрать журналы.

– Девчонки, – крикнул Роман, – есть новость! Одинцов двинулся умом!

Собранная было стопка выпала из рук Ани.

– Глупости, – не оборачиваясь, отрезала Алиса.

– Честное слово, – закричал Шереметьев, – мне Чебушевская сказала!

Услышав эту фамилию, Алиса остановилась на лестнице и задумалась.

– Тогда становится ясно, почему он повелся на Анюту.

– Неправда, – защищала Одинцова Аня, – он – вполне нормальный!

Шереметьев спорить не стал. Он не собирался доказывать неадекватность соперника, лучше его это сделает Чебушевская. Главное, он заронил ростки сомнения в Алисину душу. Теперь она станет осторожнее, и он выиграет время.

– Может быть, и неправда, – согласился он с Аней, когда Алиса скрылась из виду. – Мало ли чего этой Чебушевской привиделось. Она рассказывала, будто ей махал рукой сам Толстой. Я к ней сегодня по делу заходил, взял журналы по современному дизайну. – Он раскрыл один из них перед Аней. – Очень интересные интерьеры, ты не находишь?

– Да, интересные, – согласилась грустная Аня и спросила у него: – Ты тоже думаешь, что на меня нельзя повестись?

– Да ты что?! – почти что искренне возмутился Ромка. – Если тебя накрасить и принарядить, то ты станешь красивее Алисы!

Аня вздохнула, другого ответа она и не ждала. Мужчина есть мужчина, ему в первую очередь подавай на золотом блюдечке разукрашенную красотку, а после того, как она попляшет под его дудку, он соизволит заглянуть ей в душу. Или сочтет это лишним, как делают большинство мужчин, предполагая, что чужая душа – все равно потемки. Она проглотила обиду, нанесенную подругой, заранее зная, что Алиса произнесла свою обидную фразу не со зла, а по велению своей стервозной натуры. И в чем-то она была права.

– Ты, – продолжал говорить Шереметьев, – ты такая! Да я в тебя почти влюблен!

Аню смутило это «почти», но сильных чувств от него и не требовалось. Ей в принципе вообще ничего не было нужно от Романа. Просто захотелось куда-нибудь пойти прогуляться. Шереметьев воспользовался ситуацией и пригласил Аню смотреть новый дизайн ванной комнаты. Аня сразу согласилась, они собрали журналы и пошли к особняку.

– Гляди, какая плитка! – прыгал по ванной студент. – Какая красота линий!

– Кривовато, – нахмурилась Аня, – я бы говорила про красоту изломов.

– Точно! – обрадовался Шереметьев. – Ты – прирожденный дизайнер! Так и говори. А как тебе цвет? Освежает? Бодрит? Так и хочется прыгнуть под душ и помыться?!

– Впечатляет, – кивнула Аня, – только хочется смотреться в большое зеркало. Если его повесить на эту стену, оно как раз закроет основную кривизну.

– Отлично! У молодоженов в спальне есть огромное зеркало. Что еще тебе хочется сказать об этой ванной?! Не стесняйся, сыпь в нее правду-матку.

– Переложить бы плитку по-человечески, – заметила Аня.

– А вот этого говорить нельзя! – всполошился Роман. – Об изломе, зеркале, о чем угодно, только о перекладке плитки ни слова. Она так уложена. Это – современный дизайнерский замысел.

– Может быть, – наклонив набок голову, произнесла Аня, – на выставке импрессионистов я и не такое видела. Вашей ванной и не снились подобные изломы и красота.

– Вот видишь, – похвалил ее Роман, – можешь, когда захочешь. Понимаешь, Анечка, дед у меня – тиран. Мы с Венькой должны были работать с утра до ночи, а Венька влюбился в твою подругу и перестал мне помогать. Приедет дед, увидит это – убьет. Спасай нас! Ради подруги скажи, что ты и есть тот дизайнер, который порекомендовал облицевать эту комнату таким образом.

Ромка выпалил все честно и открыто, он не стал врать невеселой девушке. Что-то нежное пошевелилось в его душе, растеклось теплом от ее печального образа, и вся легенда, придуманная им, так и осталась легендой. Что это было, он не знал, возможно, жалость, а может быть, и уважение к ее серьезным серым глазам. А может, это была любовь? Ромка сник, дожидаясь ответа. Он все-таки не был в Аню влюблен. Он продолжал думать об Алисе. Вот если бы ему повезло, и он влюбился бы в такую простую симпатичную девчонку, то точно был бы счастлив. Но ему не повезло.

– Хорошо, – ответила Аня, проведя рукой по шершавым стенам, – я скажу, не беспокойся. Если это вам с Венькой поможет, то я припишу этот дизайн себе.

– Вот спасибо, – обрадовался Ромка и обнял девушку.

– Вы чего, – протер сонные глаза Венька, зашедший на звук, – целуетесь?!

– Эх ты, сонный тетерев! Целуй и ты нашу спасительницу! Аня согласилась сказать деду про дизайн!

Радости друзей не было предела. Они сразу же принялись обдумывать планы на предстоящий вечер. Аня посоветовала им все-таки вначале отмыть от цемента пол. Но Ромка плюнул на него и ответил, что пол вполне соответствует стенам и создает с ними единый облик модного интерьера. Аня засмеялась, представив ошарашенный вид Шереметьева-старшего, набрала в ведро воды и заставила друзей мыть пол.

Но отодрать цемент от пола оказалось не таким простым делом. Аня поинтересовалась, а нельзя ли было для приклеивания плитки к стене использовать подходящий клей? Студенты на нее зашикали, ответили, что хоть теперь и поздно об этом говорить, но для плитки лучше подходит цемент. Так сказал дед, а спорить с ним никто не решился. Потому и пришлось брать в руки скребки.

Работа кипела, когда в ванной появилась Туся. Она не сразу догадалась, что случилось, но, когда узнала, помогать категорически отказалась, сославшись на дорогостоящий маникюр. Туся пожелала управлять уборочным коллективом, когда самый лучший в мире управляющий пришел сам. Это была Алиса. Со словами «Вот где встретились все одиночества!» она сняла с Ани чудом найденные в ванной резиновые перчатки и протянула их Тусе.

– Не дуйся, – сказала она примирительно Ане, – я не хотела тебя обидеть. Так получилось.

Это было наиглубочайшим признанием собственных ошибок, что Алиса делала чрезвычайно редко.

– Вот и хорошо, – обрадовалась Алиса молчанию, – вымой руки и пойдем возвращать борсетку!

– Может быть, ты сама это сделаешь? – засомневалась Аня, опуская глаза.

– Нет, – категорично произнесла Алиса, – он увлечен тобою, такие розы тебе сегодня преподнес…

– Цветы были для Ани?! – не удержался Шереметьев и опустил таз, который он заполнял горячей водой, на пол. В него опрометчиво вступил голой ногой Венька и дико заорал.

– Не надо так остро реагировать на простые вещи, – высказала ему замечание Алиса. – Ничего удивительного нет. Мужчина дарит девушке цветы. Ты Тусе дарил?!

– А он не мужчина, – заступилась за возлюбленного подруга, уткнув руки в бока, – он – студент!

– Что?! – возмутился Венька, кинул тряпку в таз и выбежал из ванной. Туся бросила перчатки и ринулась за ним. Назревала очередная буря в стакане воды.

– Придется мне в гордом одиночестве скоблить этот чертов пол, – вздохнул Ромка, и на его лице сосредоточился весь мыслительный процесс. Он оплошал, недооценил Одинцова. Тот начал издалека, с Ани. Хитрый, коварный соперник, кругами ходит возле добычи для того, чтобы ухватить ее в нужный момент. Да, в деловой хватке ему не откажешь, недаром, что называется, бизнесмен. Хотя кто его там знает, чем он занимается на самом деле. Нужно придумать что-то еще, кроме его мнимого сумасшествия.


Коварный соперник приехал домой раньше обычного и попытался отделаться от навязчивости Марины, которая решила оказать ему всестороннюю помощь. Утром он попросил ее подвести до офиса, и Марина принялась выполнять не возложенные на нее функции водителя. Помощник с ног сбился, разыскивая борсетку с документами, остальные работники офиса сочиняли объявление в газету о возвращении борсетки с указанием признательности, не имеющей границ. Одна Марина крутилась возле Одинцова, не давая ему покоя. Находиться вблизи начальника как раз и входило в ее прямые обязанности, она и раньше неотлучно сидела за столом в соседней комнате в ожидании его поручений. Но сегодня ее присутствие стало раздражать Одинцова. «Как переменчива жизнь. Вот так и женись! – в сердцах думал он. – Сегодня она тебя устраивает, а завтра кажется Бабой Ягой!» Но Одинцов сильно преувеличивал. Марина выглядела великолепно, как никогда. А в своем красном спортивном «Ягуаре» смотрелась девицей из высшего общества. «Бедная девочка, – жалел Марину Одинцов, усаживаясь вечером в ее автомобиль, – я не должен на нее сердиться. Этот „Ягуар“ – единственная стоящая вещь, которая досталась ей после развода с первым мужем». Марина действительно удачно вышла замуж за состоятельного бизнесмена – клиента фирмы Одинцова и недавно неудачно развелась. Муж, обанкротив предприятие, слинял за границу, прихватив нажитое непосильным трудом. Бывшей жене на добрую память он оставил подаренный на свадьбу автомобиль. Машина была как бельмо на глазу. Марина, управляя ею, вспоминала свою былую обеспеченную жизнь. Ей стало гораздо веселее, когда рядом с водителем в красном «Ягуаре» оказался Одинцов. «А почему бы и нет?!» – решила про себя и него Марина и прибавила газу.

День клонился к вечеру, она ждала, что босс пригласит ее поужинать в ресторан, но тот неожиданно заявил, что у него есть срочные дела в деревне, и ей пришлось везти его черт-те куда, в деревню Копейка. В дом она напросилась сама под предлогом выпить чашечку кофе и увидела, что никого «срочного» там не обитало. Жилище было настоящей берлогой холостяка. Марина хищно улыбнулась. Ей ничего не мешало заарканить симпатягу Одинцова. Она, в отличие от помощника, не знала о существовании необычной девицы, после общения с которой Одинцова тянет на неадекватные подвиги. А девица тем временем собиралась нанести бизнесмену-холостяку визит, и не одна, а в сопровождении очаровательной подруги, от вида которой глаза мужчин подергивались туманной поволокой. И причина, по которой они собирались прийти, была весьма уважительной. Придраться было не к чему, девицы шли возвращать утерянные документы. За них, между прочим, была обещана награда. Этот дружный коллектив постарался и успел составить текст к вечернему выпуску теленовостей. Но Аня о вознаграждении не думала, она шла за Алисой и повторяла слова, которые должна будет сказать Дмитрию после вчерашнего вечера. Это должно было быть что-то вроде: «Привет, как отлично мы провели вчера время!» Но в реакции Одинцова она сильно сомневалась. Вчера ему все нравилось, а сегодня?

– Привет! – начал с порога Одинцов, увидев подруг. – Как здорово мы вчера…

– И вам того же, – перебила его Алиса, заметившая еще на подходе к дому красную иномарку. – Любите экстремальные цвета? – поинтересовалась она, указывая на машину.

– Да нет, – запутался Одинцов, которому еще ни разу в жизни не приходилось выкручиваться перед женщинами. Он растерялся, показывать ли им Марину или лучше припрятать ее в доме подальше от ревнивых глаз. Но припрятать не удалось, Марина сама вышла к девушкам и ехидно улыбнулась.

– Добрый вечер, – протянула она лениво и высокомерно, – вы – местные селянки? А молочка парного не надоите? Мы бы очень хорошо заплатили, – заверила она.

– Надоим, – пообещала ей Алиса, – если ты подержишь быка за хвост.

– Девочки, девочки, – испугался ссоры Одинцов, – я вовсе не хочу молока, уже напился, спасибо.

– Ага, – кивнула в сторону Марины Алиса, – вон вымя какое, всю округу обеспечивает. – Аня благодарно прыснула.

– Дмитрий Владимирович, – завизжала Марина, – а чего она оскорбляет?!

– Значит, все-таки Владимирович, – резюмировала Алиса, подмигивая подруге.

– А вы что-то имеете против? – Одинцову стала надоедать непонятная разборка.

– Нет, что вы, – уверила его Алиса, – лично я – только за! – она сузила глаза и выдала шедевр, достойный того, чтобы его взяли на вооружение все девицы, имеющие счастливых соперниц: – Нам некогда с вашей мамой пререкаться, мы пришли по делу.

– Дмитрий Владимирович! Она меня, она меня…– у Марины перехватило дыхание от возмущения.

– Владимирович, попросите вашу родственницу удалиться, – потребовала Алиса.

Марина схватилась за голову, покрутила у виска и заскочила обратно в дом, как ошпаренная кошка. «Да, – подумала Аня, – две стервы на одном квадратном метре – это слишком». Ей отчего-то стало жалко Одинцова, который наверняка сдерживался только из-за нее. Еще немного, и он бы выставил Алису за границы своего участка. Но она вполне могла бы перелезть через кустарниковый забор и продолжить дискуссию. Видимо, Дмитрий тоже это понял и приготовился выслушать ее.

– Держите, – Алиса сунула ему в руки борсетку, – думаем, она ваша.

– Но откуда?! – удивился Одинцов, разглядывая собственную сумку. Тут же в ней зазвонил телефон, который заботливо включила Алиса перед тем, как отправиться возвращать находку.

– Дурдом? Я точно попал в дурдом? – поинтересовались на том конце «провода».

– Дурдом? – не понял Одинцов, отрывая на секунду мобильник от уха.

– Это говорит капитан милиции Балабайкин! Мне срочно нужен гражданин Одинцов.

Алиса загадочно улыбнулась и пожала плечами, как бы говоря: ну что с них взять? Ищут порядочных людей незнамо где. Или они знают, что делают? Недаром Чебушевская намекала на его психическое расстройство. Пока Одинцов корчил телефону, а вкупе с ним и милиционеру Балабайкину уморительные рожи, доказывая свое иное местонахождение, подруги обменялись несколькими фразами.

– Я сейчас уйду, – прошептала Алиса, – останешься с ним и все выяснишь.

– Ни за что, – отвечала тихо Аня, – мне не справиться одной с ягуаршей. Она меня сожрет.

– Что правда, то правда, – согласилась Алиса, – и не подавится. Нужно проколоть ей колесо! – мстительно добавила она, наблюдая за окнами.

– Ни за что, – твердила Аня, – тогда она останется у него ночевать.

– Если она останется, то я им не завидую. Мы угоним ее «Ягуар» и поднимем на ноги всю милицию.

– Хорошая идея, – согласилась Аня этой занимательной альтернативе любовного романа.

– С милицией у него, – прошептала Алиса, – как я понимаю, натянутые отношения.

– Да как вы не можете понять, – кричал в трубку Одинцов, – я нахожусь в собственном доме в Копейке! Что значит – знаете только Рублевку?! Копейка! Нет, это не название приюта для сумасшедших!

– Да, – внимательно оглядев раскрасневшегося Одинцова, сказала Алиса, – пожалуй, тебе лучше пойти сегодня со мной. Не переживай, ягуарша пробудет у него не намного дольше. – Она подхватила под руку подругу, и они направились к выходу.

– Я попал в вашу базу данных о преступниках?! Я угнал малолитражку?! Нет, это точно дурдом какой-то. Вы еще скажите, что я сам у себя украл борсетку. Телефон? Да, он был в ней. И что получается, раз он сейчас у меня?!

Подруги не стали сломя голову бежать домой, они спрятались неподалеку в придорожные кусты сирени и проследили, как ровно через пять минут после их ухода из дома Одинцова выскочила злая, как стая голодных ротвейлеров, девица, прыгнула за руль «Ягуара» и рванула прочь из деревни.

– Ну, и что я говорила, – Алиса обняла Аню, – не бойся, подруженька, я с тобой! А вместе мы всех миллионеров с их ягуаршами одолеем. Ишь, взял привычку – гуляет с одной, катается с другой. Мы отобьем у него охоту вешать девушкам лапшу на уши. Не было у нас знакомых миллионеров и не надо! Жили же мы как-то без них и проживем. – Аня кивнула ей и улыбнулась. – Но русские девушки так быстро не сдаются!

Глава 9

Ты только погляди, что они вытворяют и в каких позах!

Они возвращались домой, когда впереди перед ними замаячила обстоятельная фигура соседки. Госпожа Чебушевская, облокотившись на свою кованную причудливыми узорами калитку, сосредоточенно глядела на подруг. Алиса, вспомнив, что в схватке с владелицей «Ягуара» потеряла всю свою гламурность, мигом нагнала на лицо тоску, выражение всеобщей скорби и лени. Так, по ее мнению, должна была выглядеть современная стильная девушка.

– Алиса! – позвала ее Чебушевская томным голосом, как будто у нее вот-вот случится упадок сил и она замертво свалится на сыру землю. – Я наблюдала за вашей прогулкой. Я бы советовала вам больше в той стороне не прогуливаться. Говорят, – она перешла на полушепот, девушки подошли довольно близко, – там у мужчины не все в порядке со здоровьем.

– Да, да, – согласилась с ней Алиса, – мы знаем, что говорят. Но что же делать, Калерия Леонидовна, не можем же мы сидеть и прозябать в Копейке? Мы же должны общаться с людьми! Вот как удачно сегодня вечером мы встретили вас, такую умную, интеллигентную даму…

– Да бросьте, – Чебушевская отмахнулась от Алисиных комплиментов, но по всему было видно, что она польщена. – Я организовала вам более интересное знакомство. Вы же, Алиса, как-то меня просили…

– Да! Как только случится такая возможность…

– Мы, милочка, с вами понимаем друг друга с полуслова. Она случилась, эта возможность. Идите, готовьтесь, сегодня вечером я приведу к вам знакомиться одного очень состоятельного мужчину. Заметьте, дорогая, очень состоятельного. Безусловно, он не молод, сами понимаете, что молодость и деньги – понятия антагонистичные. – Чебушевская скорчила недовольную мину, но смягчила выражение лица, вспомнив о студенте Шереметьеве. – Я не против молодых людей, среди них есть достойные кавалеры, но господин Терчиков – это то, что вам надо. Солидный, серьезный, уверенный в себе бизнесмен.

– Что вы говорите?! – радовалась Алиса, с укором поглядывая на свою подругу, по которой было видно, что она скептически относится к этому «коту в мешке». – Мы только познакомимся, это ведь ни к чему не обязывает? Или господин Терчиков уже имеет определенные планы на мой счет?

– Я думаю, – жеманно произнесла Чебушевская, – даже если их пока нет, при виде вас, милочка, у него появятся кое-какие намерения. Возможно, он увлечется и озвучит их сегодня же вечером.

– А чем он увлекается? – поинтересовалась Алиса. – Нужно же будет с ним о чем-то говорить.

– Ха, моя дорогая, – усмехнулась Чебушевская, – у таких людей одно увлечение – деньги. Но поговорить можно о розах. Это общедоступная тема в нормальном обществе, – пояснила Калерия Леонидовна таким тоном, будто говорить об одуванчиках могут только малообеспеченные слои населения.

– Огромное вам спасибо, – поблагодарила Чебушевскую Алиса, – сегодня вечером мы ждем дорогого гостя. Очень дорогого, как я надеюсь. Мы побежали, нужно подготовиться!

Чебушевская кивнула им вслед, и девушки тут же скрылись во дворе Шаховых.

– Свистать всех сюда! – закричала запыхавшаяся Алиса, забежав в дом. – Полундра!!!

На ее зов прибежала Глашка, довольная тем, что на нее сейчас наконец-то обратят внимание. Она села у ног Алисы, как самая верная подружка, уставив на нее преданные глаза.

– Ты? – Алиса уставилась на животное и начала рассуждать: – Интересно, а Терчиков боится ротвейлеров? Как ты думаешь, Аня?

– Думаю, что боится, – ответила та, усаживаясь в кресло-качалку. – Ротвейлеров все боятся, страшная по своей злобности порода. А наша Глашка – еще какая стерва.

– Стерва – это хорошо, – продолжила думать вслух Алиса. – Но в данном случае нам не подходит. Нужно сделать ее обаяшкой, – она уставилась на собаку, соображая, как из могучего ротвейлера сделать бесхребетную болонку. – Кастрировать поздно, да и она не кобель. Нужно дать пару таблеток снотворного и завязать на ошейнике бант какой побольше. Лучше розового цвета, он смягчит злобный нрав.

– Кого? – переспросила Аня. – Глашка – добрейшее существо!

– Ладно, ладно, – Алиса просверлила ее жутким взглядом. – Бант привяжу, поищу розовый. Собачьего снотворного нет, но в аптечке лежит «Антисекс». В разумных дозах он дает положительный эффект. В смысле потери интереса к жизни. Туся! – закричала Алиса так громко, что задрожали стены. – Сейчас же спускайся вниз!

Туся спустилась, по ее зареванному лицу было видно, что она страдала. Но, узнав последнюю новость, сразу же воспряла духом. Чебушевская приведет к ним миллионера! Еще неизвестно, на кого он поведется. Пусть Алиса не считает себя самой красивой и ухоженной, кроме нее есть другие симпатичные девушки в доме, к примеру она, Наталья Кораблева, красавица из красавиц, временно страдающая от черствости любимого человека. Вот увлечется ею господин Терчиков, пусть тогда Говоров рвет на себе волосы и плачет в подушку. Она сжалится над ним, так и быть, а может, и не быть. Если ей попадется достойный миллионер, то прощай бедный студент? Туся вздохнула и решила плыть по течению. На крайний случай можно предусмотреть дуэль как хорошее средство выяснения отношений между мужчинами. Жаль, что оно не практикуется в наше время. При помощи пистолета судьба сама отсекает лишнего. Туся закрыла глаза и представила, как она рыдает над телом Веньки, враскоряку валяющимся на грязном полу ванной особняка. Отмахнув навязчивое явление, она пошла наверх заниматься своим лицом.

– Пятнадцать минут, – крикнула ей вслед Алиса, – и ни минутой больше! Мне еще нужно провести инструктаж. Терчиков придет с минуты на минуту. Что у нас из напитков?

– Диетическая кола, – ответила Аня, раскачиваясь, – и чай, если он, конечно, опустится до него. Можно приготовить бутерброды. От ужина кое-что осталось.

– Кое-что – это собаке, – ответила Алиса. Глашка при этих словах облизала довольную морду. – Интересно, миллионеры пьют диетическую колу? – Они ринулась на кухню проверять запасы, Глашка весело побежала следом, предчувствуя, что ей перепадет из обещанного кое– что.

У Ани оставалось несколько свободных минут, чтобы обдумать сложившееся положение и привести свои мысли в порядок. «В принципе, ничего неожиданного не случилось, – успокаивала она саму себя. – Одинцов не давал мне клятву верности, не обещал бросить ради меня своих девиц. Он ничего не обещал. Но зачем тогда принес утром цветы? Это был просто душевный порыв. А это говорит о том, что у него есть душа. Еще и подруга на „Ягуаре“. Аня, пока думала, очень нервничала и сильно раскачалась. Кресло перекувырнуло ее в тот момент, когда в комнату вошел Шереметьев. Он увидел резко подброшенные вверх ноги, следом за ними мелькнул карманами джинсовый зад, после чего из опрокинутого кресла показалась Анина голова.

– Привет, – сказала она.

– Привет, – ответил ошарашенный неожиданным пируэтом гость, – у тебя все кости целы?

– Вроде все, – улыбнулась девушка, – я в школе акробатикой занималась. Присаживайся, – она вернула кресло в исходное состояние и пододвинула ближе к Ромке.

– Да нет, спасибо, – ответил тот, – я лучше постою.

– Не нужно стоять, не нужно! – заявила стремительно вошедшая в зал Алиса. – Сегодня ни стоять, ни сидеть не нужно. У нас намечается важное мероприятие, нам не до гостей. Ромочка, дорогой, в следующий раз постоишь! – она схватила Ромку за руку и потянула к двери. – Пока! – И незваный гость оказался на улице. – Ходят тут всякие, – пробурчала Алиса. – И чего сидим?! – обратилась к Ане, вновь занявшей место в кресле-качалке. – Времени в обрез! Займись собой и бутербродами! Девочки, так же нельзя! Вот-вот придет Чебушевская с Терчиковым! Туся, ты где?!

– Я здесь, – прибежала возрожденная косметическими средствами Туся, поправляя на себе маленький сарафанчик, больше похожий на сексапильный фартук официанток стриптиз-бара.

– Девочки, – скомандовала Алиса, – к бутербродам!

Так, вероятно, командовали на поле боя командиры, призывая своих бойцов кидаться на амбразуры вражеских дзотов. Девочки не стали перечить подруге, это было бессмысленно, и направились на кухню. Раз уж Алиса решила заарканить этого Терчикова, то они должны будут ей помочь. От собаки было мало проку, но и она направилась за ними к бутербродам.

Когда стол был практически накрыт, в голову к Ане пришла удачная мысль – перенести пиршество на свежий воздух в беседку. Двор скоро накроют сумерки, а под одиноким фонарем особенно не разглядишь, что пьешь: дорогое шампанское или диетическую колу. К тому же, по расчетам девушек, миллионер должен был быть опьянен не колой, а Алисой. Или, как наверняка надеялась Туся, именно ею.

Алиса спустилась еще в более фривольном виде, чем Туся. Идею перенести на свежий воздух стол она активно поддержала и занялась переброской трофеев. Собаку решили запереть дома, предварительно усыпив ее бдительность парой таблеток «Антисекса». Если мужчина боится собаки, то это может решить исход всего дела, чувство влюбленности напрочь изгонит состояние напряженного страха. Тогда о каких намерениях можно будет говорить? У него оно будет одно – поскорее сбежать от злобной твари. Не от Алисы, конечно, а от ее собаки. Ну, впрочем, это как они обе станут себя вести, стервозности с избытком у обеих. Сегодня проявлять ее больше Алиса не собиралась, но кто знает, куда выведет жизненная кривая?

Бывает так, что собираешься вести себя агнцем, а судьба подбрасывает такие обстоятельства, что в борьбе с ними становишься мегерой. И после этого никто не верит, что на самом деле ты – милая, симпатичная девчушка, время от времени позволяющая вешать себе на уши лапшу и млеть от разговора с любимым человеком. Закрепляется мнение, что ты – мегера, и от этого штампа никуда не деться. Алиса, которая уже столкнулась с подобной ситуацией у Одинцова, не собиралась выказывать подлинную сущность. Чего бы ей это ни стоило, она должна была улыбаться и терпеть. Она готовилась терпеть от миллионера многое. Все! До свадьбы точно. Потом наступит его очередь. Вот уж там она поглядит, какая у бизнесменов выдержка. Это им не делишки обтяпывать, иметь дело с настоящей женщиной – как каждый день отправляться в бой. Но радость победы одна на двоих и сладость завершения сражения – неописуема. Алиса готовилась к бою. Сегодня или никогда. «Никогда!» – пронеслось у нее в мозгу, когда она увидела, кто идет к ней с Чебушевской.

Калерия Леонидовна вела под руку оклемавшегося после удара в бильярдной воротилу строительного бизнеса. Только чудом старичок не был отправлен Тусей на тот свет и сегодня пришел к ним в гости. Вероятнее всего, он не знал, к кому шествует, но, увидев Алису, удовлетворенно цокнул языком и залихватски подмигнул, вильнув тощим задом от внезапного возбуждения. Похотливость пожилого миллионера показалась Алисе смешной, и она непроизвольно улыбнулась. Тот воспринял это на свой счет и мелко потрусил вперед, гарцуя перед девушкой, как истомившийся от желания жеребец. Алиса испуганно отскочила назад, но вовремя одумалась и вновь натянула на свое лицо благочестивую улыбку, которую чуть не потеряла во время вынужденного отступления. «Поле битвы не оставляй врагу!» – сказала она самой себе и пошла навстречу гостям. Кого конкретно она видела в роли врага, Алиса не знала точно, но боковым зрением заметила висевшего на внутренней калитке приунывшего Багрова. Откуда он взялся, было непонятно. Целый день мотавшийся неизвестно где, на этот раз Багров висел чистенький и отутюженный, как будто чья-то неведомая рука собрала его для семейного похода по магазинам. Алиса догадывалась, чья это была рука и на что она покушалась в отношении Багрова. Наверняка им уже вовсю занялась Катерина, говорившая с иностранным акцентом и стирающая его штаны в американской стиральной машинке. Как она прижала бедного парня к ногтю, он уже лишнего шагу ступить не может. Вот что значит лишь на мгновение упустить бразды управления мужчиной. Его тут же перехватывает несущаяся во весь опор кобылица, и они дальше скачут по жизни вместе.

Но Олег на самом деле как раз и собирался сделать шаг навстречу Алисе. Он хотел ей признаться в страшной тайне, получить от нее поддержку, сочувствие, совет. Возможно, он даже решился бы на нечто большее. Возможно. Но он так и не решился. Увидев, что Чебушевская привела к ним в дом самого Терчикова, Олег понял, что появляться следом за ними было верхом глупости. Одуревшие от богатого гостя девицы совсем потеряют разум и ничем ему не помогут. Придется возвращаться к Кэт и надеяться только на нее. Багров еще немного повисел на калитке, наблюдая, как Алиса кидается навстречу долгожданным гостям, и вернулся к себе в дом. Худшего зрелища, чем лобзания молодой девицы и престарелого миллионера, наблюдать ему еще не доводилось. Видеть этого он не хотел, тем более в роли девицы выступила его бывшая пассия. В том, что она стала его «бывшей», он перестал сомневаться – подцепить на крючок такого состоятельного мужчину, как Терчиков, мечтает всякая современная девушка, у которой есть мозги. А Алиса здесь вне конкуренции.

У Туси мозгов не было. Она не мечтала висеть на шее у престарелого бизнесмена и, как только его увидела, спряталась в беседке под столом. Но ей не повезло, Алиса тащила гостей именно в беседку. Места под столом было катастрофически мало, вся целиком Наталья не помещалась, наружу выпирала самая габаритная часть ее тела. Туся прикинула, что, вполне вероятно, за разговорами ее не заметят и она пересидит здесь беспокойное время. Но не тут-то было. Старик вспомнил прелестную часть тела, ради которой он пострадал у бильярдного стола, практически сразу. Ему запомнилось не лицо Туси, не ее белокурые локоны, а… Да, бывает и такое, чаще это происходит с мужчинами. С женщинами – гораздо реже, там больший акцент делается на портмоне. «Где-то я его видела, – вспоминает красотка, глядя на дорогой кошелек в руках незнакомца. – Точно! Он расплачивался за наш ужин».

Терчиков подмигнул остальным и расставил руки в стороны, сдерживая их движение вперед. Все встали. Он, подкравшись к столу, как партизан, ущипнул Тусю за выпирающее место. Та взвизгнула, больше от неожиданности, чем от удовольствия, подпрыгнула и стукнулась головой об стол. Превозмогая боль и зная, что ее раскрыли, Туся гордо выпрямилась и рассказала всем, что искала пуговицу. И когда она ее наконец-то нашла, то от щипка случайно проглотила и теперь намеревается посвятить весь вечер тому, чтобы извлечь ее наружу. Терчиков, воодушевившись обилием симпатичных девиц, особого сожаления по поводу ускользающей блондинки не испытал. Оставались еще две, одна из которых была настолько хороша, что захватывало дух. Терчиков решил на ней жениться. Он всегда делал это сразу и бесповоротно. К чему тянуть и разводить церемонии? Миллионер оглянулся на Калерию Леонидовну и удивленно поднял вверх патлатые брови. Та жеманно кивнула, дескать, да, она, Алиса, и есть та самая раскрасавица, о которой я прожужжала тебе все уши. Аня воротилу строительного бизнеса не заинтересовала. Слишком худощава, слишком умна, слишком скромна… Господин Терчиков обожал нахалок и стерв. На трех таких он был женат и, несмотря на то, что при разводе они оттяпали у него по солидному куску состояния, продолжал питать слабость к подобным дамам. Мнение самой Алисы Терчикова совершенно не интересовало. Он был уверен в том, что у хорошеньких девушек нет достаточного количества мозгов, чтобы пристраиваться в этой сложной жизни. Они нуждаются в умном, заботливом поводыре, в качестве которого он им себя и предлагал. «Нет, не им, – поправил себя престарелый ловелас, – ей одной. Вторая как-то не очень вдохновила!» И решил не откладывать дело в долгий ящик. После официального знакомства он подробно выслушал жалостливую историю Алисы о ее тяжелом существовании рядом с вполне обеспеченными подругами: у одной отец – лауреат Нобелевской премии по Луне, а вторая – натуральная королева самоцветов. И проникся жалостью к красавице, вынужденной влачить жалкое существование в богом забытом месте. Единственно, что его смутило, – исповедь про место. Терчиков считал родную Копейку лучшей деревней в мире, которую не променял бы ни на какие городские хоромы. Он и не менял свой деревенский дом-особняк на три столичные квартиры, состоящие из многочисленных апартаментов. В смысле жить туда не желал перебираться. Но мысль о том, что красавица на данный момент проживает в деревенском доме, укрепила в нем уверенность, что никуда она не денется, поживет с ним в Копейке. Или разве что разведется. Но по брачному договору, который она должна будет обязательно подписать, Алиса сможет это сделать только после трех лет совместного с ним проживания. А потом пусть обитает где хочет. Обычно на четвертом году жизни он уставал от своих молодых жен и отпускал их восвояси, обеспечив безбедную дальнейшую жизнь. Но природа брала свое, и вскоре Терчикову снова требовалась молодая жена. В гражданском виде он брак не воспринимал, девиц вне брака любить себе не позволял, чем представлял большую ценность для хищно настроенного женского пола.

Алиса прикидывала, как далеко она может пойти, чтобы оказаться женой воротилы-бизнесмена. Она позволила поцеловать себя в щеку, прислушалась к себе и подавила негативные чувства. Вполне прилично. Можно представить, что целуешься с дедушкой. Только представить, что с ним спишь, было нелегко. Но Чебушевская, вальяжно расположившись за столом в беседке, сводила все разговоры к тому принципу, благодаря которому все должно было притерпеться и слюбиться. Алиса честно попыталась притерпеться, иного выхода у нее не было. Если бы она заранее знала про три-четыре года, то, вполне возможно, процесс привыкания прошел бы более быстро. Но она не знала и, сидя рядом с господином Терчиковым, силилась полюбить его, как отца родного.

Процессу мешала Аня. Мало того, что она принесла свой любимый роман и, читая его, отвлекала шелестящими страницами, так она еще хихикала каждый раз, когда считала ситуацию забавной. Терчиков с Чебушевской эти хихоньки и хахоньки не слышали в силу своего здоровья, но до Алисы они долетали четко и ясно. Подруга не одобряла ее увлечения и требовала прекратить трагикомичное представление. Алиса, не глядя в ее сторону, пригласила гостей пройти к розам в сад и продолжить беседу там. Чебушевская со словами «Поворкуйте, голубки, одни!» осталась в беседке, а престарелый бизнесмен схватил Алису за руку и потащил в кусты. Упираться было смешно. Не упираться – еще смешнее. Не хватало того, чтобы он в этих самых кустах совершил над ней бесчинство! Алиса разгорячилась и приготовилась дать налетчику достойный отпор. Но после вспомнила, как он пострадал от руки Туси, после чего оказался в больнице, и передумала. Сильно бить она его не станет, но без сопротивления не сдастся. Терчиков и не собирался совершать что-то неприличное, но провоцировать девиц любил. Ему доставляло истинное наслаждение, когда они не получали того, на что искренне рассчитывали. Он, резко остановившись рядом с розами, не потащил Алису в кусты, а опустился на одно колено и признался ей в любви. Собственно, он предложил ей руку и сердце. А после того, как она с ним разведется, – солидное содержание. Девица явно думала про другое, оттого и остановилась как вкопанная, хлопая длиннющими ресницами.

– На «нет» и суда нет! – вздохнул господин Терчиков и попытался встать. В его престарелом возрасте сделать это было практически невозможно без посторонней помощи. Алиса кинулась ему помогать, надеясь, что тот передумает и даст ей время, чтобы она обдумала его предложение, но не рассчитала свои силы. На вид хлипкий старичок был жилистым и тяжелым. Они дружно покряхтели несколько секунд и завалились в кусты.


– Нет, ты только погляди, что она вытворяет с этим дедом?! – возмущался Ромка, разглядывая соседний двор в увеличительное стекло. – Завалила его в кусты и ползает по нему, как по перине! Вот это и есть современная девушка, готовая валяться с кем угодно и где угодно.

– Ну, допустим, – ответил ему Венька, выковыривая из банки с тушенкой куски мяса, – валяется она не где угодно, а в своем дворе. И не с кем угодно, а со стариком Терчиковым, которому в очередной раз приспичило жениться. Он приставал к моей Тусе, она рассказывала. Старый развратник, и Чебушевская тоже хороша, престарелая сводница! Зачем она притащила этого придурка к девчонкам?!

– Нет, ну какова! Строила из себя сплошной гламур-мур-мур, а докатилась до катания по земле! Выставила меня сегодня за дверь, как последнего мальчишку! Для того, чтобы без свидетелей тискаться в кустах со стариком?! Нет, ты только погляди, что они вытворяют и в каких позах!

– Дружище, да ты часом не ревнуешь? – ахнул Венька.

– А черт его знает, что это такое. Злюсь, вот это точно, – фыркнул Роман.

– Свидетелей там полно, – Венька кивнул на соседний участок, – один весь вечер висит на калитке. Двое других сидят в беседке и делают вид, что ничего не происходит, или то, что происходит, их совершенно не касается. Еще одна глядит в окно. А, так это Туся, – его голос дрогнул, – эх, а мы так и не помирились. Может, мне пойти, поговорить с ней? Чего сидеть и дуться? Сейчас доем и пойду.

Пока он увлеченно жевал, Туся выскочила из дома. Из чистого женского любопытства она наблюдала за происходящим в окно и, когда ее подруга оказалась в затруднительном положении, ринулась на помощь. Она не знала, что Чебушевская остановила Аню, чтобы та не вмешивалась в ход истории. Туся налетела на брыкающихся в кустах, как ураган. Однако она не рассчитала скорость движения и свалилась на них. Теперь там копошились трое.

– И ты, Брут?! – чуть не подавился Венька, сунул недоеденную тушенку в руки друга и помчался вниз по лестнице.

Господин Терчиков млел от удовольствия. Ему удалось провести такую хваткую девицу, которую он сейчас держал в объятиях. Несмотря на то, что всю спину искололи острые шипы, он не выпускал брыкающуюся Алису из рук. Жаловался, что не может подняться, и ныл, требуя, чтобы она его не бросала. Та обещала не бросить и безрезультатно пыталась подняться вместе с ним. Старик делал все возможное, чтобы еще немного поваляться с Алисой в кустах. Как он думал, этим ее репутации будет нанесен непоправимый ущерб и девушка будет вынуждена согласиться выйти за него замуж.

– Зачем вы меня повалили, – вопрошал он ее, – о, милочка моя, вы такая затейница!

– Я?! – возмущалась Алиса, высвобождая руки. – Вы сами на меня свалились. Только не говорите, что не специально! Такой полный сил и здоровья мужчина и вдруг не устоял на ногах? Я не поверю. Отпустите мою шею. Мне, безусловно, приятны ваши объятия, но не в такой обстановке. Больно же, в конце концов!

– Нет, моя лапочка, я – старый больной человек, одной ногой стоящий на краю бездны.

– Другая ваша нога зажала мою ногу.

– И когда я исчезну в этой бездне, моя жена останется богатой вдовой, – простонал старик.

– Что вы говорите? – Алиса на мгновение притихла, принимая информацию к сведению. – А вы, оказывается, поэт! Бездна, исчезну. Отпустите мою ногу! И я соглашусь выйти за вас замуж.

– Старый развратник! – на копошащуюся парочку налетела возмущенная коварством Туся.

Терчиков мигом сообразил, что две девицы всегда лучше одной, и, приподняв голову и оценив обстановку, ловко подставил ей подножку, не меняя при этом своего страдальческого выражения лица.

– О-о-ой! – орала Туся, попадая в цепкие объятия старика.

– Поднимите меня! Не нужно на меня падать! – ерничал лицемерный старик в порыве экстаза. – А что ваша третья подружка, – поинтересовался он, – не придет к нам на помощь?

– Она читает, – пытаясь встать на ноги, ответила Туся, – а когда она читает, то полностью отключается от происходящего. Женские романы – увлекательная вещь!

– Значит, – простонал старик, утыкаясь лицом в роскошную грудь Туси, – нам больше никто не поможет? И мы здесь одни, совершенно одни останемся на всю лунную звездную ночь.

– Я тебе сейчас помогу, – с криком прыгнул в кусты Венька, одним броском оторвав от Терчикова двух девиц и отбросив их к беседке, – я тебе сейчас так помогу! – Он схватил старика, приподнял его за грудки, хорошенько встряхнул и бросил назад.

– Ты что, – возмутилась Алиса, – с ума сошел?! Он не рассчитал и свалился в кусты! Туся прибежала нам помогать. – И она кинулась поднимать старика. Но тот решил ни в коем случае не подниматься, пока рядом с ним стоит этот псих, и повалил Алису на себя.

– Ну нет! Сколько можно?! – раздалось рядом с ними, и Алиса вновь оказалась отброшенной к беседке. – Никто не вступится за честь девушки! – И мощный кулак опустился на физиономию Терчикова, решившего приподняться и поглядеть, кто к ним в кусты пожаловал на этот раз.

– Как вам не стыдно, Олег! – возмутилась подбежавшая Калерия Леонидовна. – Драться нехорошо!

– Нехорошо тискать в кустах молоденьких девушек! – ответил Багров, потирая кулак, припечатавший состоятельное око. Алиса была ему очень благодарна за «молоденьких».

– Я не тискал, – простонал старик, поднимаясь с помощью Чебушевской, – я предлагал жениться. И она, между прочим, согласилась!

– Что?! – не поверил Венька, уставившись на любимую горящим взглядом. – Как ты могла?! Все! Между нами больше ничего нет и не будет! Бери его, получай свое сокровище, – он схватил Терчикова и бросил его к Тусе.

– Вот еще, – Туся откинула старика обратно.

– Не надо меня кидать, – возмутился престарелый бизнесмен, – я вам не мячик! Лучше вызовите мне «Скорую помощь»! – И он свалился на стоявшую рядом с кустами скамейку.

– Это я согласилась! Я! – закричала Алиса вслед уходившему размашистым, напряженным шагом Говорову. – Это он мне делал предложение руки и сердца! Мне!

– Ах так! – Багров засунул руки в карманы штанов и надвинулся на Алису. – И ты, значит, согласилась?! Выходит, я вам помешал? – Он резко повернулся и, насвистывая, направился к своему дому.

– Идите к черту, – ругался Терчиков, – не нужны мне эти две склочные девицы со своими драчливыми кавалерами! Мне третья нравится! – Он встал и пошел в беседку, где за всем происходящим спокойно наблюдала Аня Свиридова.

Последние слова гостя ее испугали. Она не сразу поняла, что тот от нее хочет, но когда Терчиков с подбитым глазом попытался перед ней опуститься на одно колено и торжественно произнести заранее заготовленный монолог о любви, до нее все дошло. Аня пожалела старика и выслушала его.

Сгрудившиеся вокруг беседки немые свидетели ахали и охали. Одна Чебушевская стояла, поджав губы. Не на то она рассчитывала, не на то. Она хотела, чтобы старику досталась красавица Алиса, а не простая, хотя и вполне симпатичная девчонка. От Алисы было ясно, чего можно ожидать, красавицы-стервы довольно предсказуемые, а вот серые мышки – настоящее болото, которое не знаешь, когда затянет. Туся смотрела на Аню и не верила в происходящее. Ей уже давно нужно было бежать за Венькой, чтобы объяснить свое алиби в отношениях с богатым воротилой, но то, что Аня не прерывала старика, ее чрезвычайно удивило, и она продолжила стоять истуканом. Ахала Алиса, у которой подруга в очередной раз уводила состоятельного жениха. Она косила глаза на калитку соседнего участка, но злой Багров отсиживался дома. Ей оставалось сражаться только за него, престарелый бизнесмен с каждым словом ускользал из ее хватких рук. Охал подошедший к завершению мордобития Шереметьев, разглядывая синяк под глазом Терчикова и прикидывая, во сколько лет тюремного заключения это обернется для Багрова. «Одним противником станет меньше, – рассуждал он, – у меня теперь точно появятся шансы на победу». Он переводил взгляд на Алису, которая не догадывалась о его истинных намерениях.

– …богатой вдовой! – заключил свой монолог старик самой впечатляющей для девиц фразой.

– Большое спасибо, – ответила Свиридова, откладывая в сторону книгу, – я так польщена вашим предложением, что не нахожу слов для того, чтобы объяснить вам…

– И не нужно! – Старик проворно вскочил на ноги, доковылял до предмета своей неожиданно вспыхнувшей страсти, наклонился к Аниному лицу и впился в ее бледные губы страстным поцелуем.

– Ага! Все понятно! – раздалось в беседке громом среди ясного неба. – Господин Терчиков выбрал себе очередную молодую жену. И она, естественно, согласилась! Чего еще можно ожидать от женщин?! И от вас, госпожа Чебушевская! – такой монолог, полный страсти, произнес Дмитрий Одинцов, тоже успевший как раз вовремя.

– Да, – завредничала та и, подбежав к Терчикову и Ане, обняла их материнским объятием, – совет молодоженам и любовь!

– Вы?! – изумилась Аня, глядя на Одинцова.

– Мы, – заявил Одинцов, – с Мариной! – И кивнул в сторону улицы. – Так, зашел на всякий случай. Но теперь вижу, что зря. Прощайте, Аня, и будьте счастливы в браке.

– Спасибо, дорогой друг! – искренне сказал Терчиков и снова поцеловал заторможенную Аню.

Она очнулась, когда силуэт Одинцова растаял за поворотом.

– Я и не собиралась соглашаться, – сказала Аня, поворачиваясь к Терчикову: – Вы не дали мне договорить! Я же вас совершенно не знаю и не люблю. Как можно выходить замуж без любви?!

Она говорила именно то, что думала. Да, за миллионера-олигарха ей выходить совершенно не хотелось. Но вот по любви никто на ней жениться не торопился.

– Начиталась романов, – вздохнула Алиса.

– «Скорую помощь»! – потребовал Терчиков, опускаясь на стул. – Врачей мне тогда!

Пока увещевали строптивую девицу, медицинскую помощь все же вызвали. По красному лицу воротилы строительного бизнеса было видно, что у него подпрыгнуло давление. Не хватало еще того, чтобы он умер на чужой территории и, что самое главное, холостяком. Алиса тут же пожалела, что в Копейке нет небольших загсов, как в Лас-Вегасе, где за небольшую плату можно пожениться за пару минут. Она ублажала свободного после Аниного отказа старика в надежде на дальнейшее совместное будущее. Туся бегала рядом и по первому зову несла мокрые полотенца, сердечные капли и все то, что требовала от нее Калерия Леонидовна. В какой-то мере Наталья чувствовала себя виновной в том, что произошло со стариком. Если бы она сразу согласилась выйти за него замуж, ему бы не пришлось снова вызывать «Скорую помощь». Но что это за муж, который все свободное время проводит на больничной койке? «Это богатый муж», – подсказывал ей разум. «Ну зачем такой старик?!» – сопротивлялось сердце. Внутренняя борьба мешала Туське сосредоточиться на чем-то одном, поэтому она делала все автоматически.

Когда приехали медики, из дома вырвалась одурманенная «Антисексом» ротвейлерша. Лекарство, которое она получила в удвоенном количестве (Алиса постаралась), вызвало обратную реакцию. Ротвейлерше требовался партнер. Она не понимала точно, для каких целей, но животным чутьем определила, что для получения удовольствия. И собака решила получить его у откинувшегося на скамейке господина Терчикова. Устроившись на одной его ноге, Глашка начала сексуальные игрища.

– Вертеп! – простонал Терчиков и недовольно добавил: – Похотливая сука!

– Это он на меня? – не поняла Туся, выбежавшая встречать врачей. – Вот гад!

– Уймите это животное! – возмутилась Чебушевская.

– Сейчас его уймут, пару уколов с успокоительным, и он уймется сам, – пообещал ей Шереметьев, глядя на старика Терчикова. – А, это вы о собачке, – догадался он под тяжелым взглядом Калерии Леонидовны, – так она безобидная. Играется.

Алиса не позволила собаке продолжать бесчинствовать над больным, отвела ее назад в дом, заперла дверь и закрыла окно, через которое Глашка умудрилась выскочить на свободу.

– Вертеп, – подтвердила Алиса, возвращаясь к беседке, где медики спасали жизнь холостяка-миллионера.

Глава 10

– Я вся трепещу, возьми меня. – Какой бред!

– Мы его потеряли, – мрачно подвела итог Алиса, провожая медицинский автомобиль с ценным пассажиром, на которого она возлагала большие надежды.

– Он умер?! – встрепенулась перепуганная Туся. – Надеюсь, в его кончине виноваты не мы, а Багров с Говоровым. Хотя в большей степени виноват Багров. Венька его пальцем не тронул. Ну разве что одним.

– Виноваты мы, – трагически произнесла Алиса, возвращаясь с подругами домой и закрывая калитку за недовольной Чебушевской. – Это мы упустили единственного на всю округу вполне приличного холостяка, который мог составить счастье любой из нас. – Она выразительно поглядела на опустивших глаза подружек. – Да, да, девочки. Нужно было соглашаться, а не выпендриваться перед миллионером. Что нам теперь остается? Ехать за цветами?

– Нужно купить каллы, в этом году на могилки модно класть каллы, – посоветовала Туся.

– На какую могилку? – не поняла Аня, направляясь к беседке за книгой.

– В том-то и вопрос, – вздохнула Туся, – мы даже не знаем, где его похоронят: на Ваганьковском или на местном кладбище. Хороший был человек. Кстати, о покойниках нужно говорить или хорошо, или никак.

– Давайте никак, – предложила Аня и скрылась в беседке.

– С чего ты взяла, что он – покойник? – удивилась Алиса. – «Скорая» повезла его домой, он отдал за это врачу просто неприличную сумму денег.

– Тогда зачем ты предлагала покупать цветы?! – спросила Туся, округлив глаза.

– Для того чтобы пойти и извиниться перед ним, возможно, он передумает и женится, – вразумила ее Алиса.

– Я не хочу, чтобы он передумывал. Он мне не нравится! – встрепенулась Туся.

– Нельзя быть такой эгоистичной, нужно думать о подругах.

Спор затянулся бы надолго, если бы за калиткой не возник Багров. Он пристально поглядел на Алису и неожиданно извинился. Тихим голосом он попросил прощения за то, что не сдержался и набросился на соседского гостя. И уже более возмущенным добавил, что если бы он сразу знал, что происходящее в кустах идет по взаимному согласию и одобрению партнеров, то действовал менее решительно. Вообще бы никак не действовал, потому что ему совершенно наплевать, с кем и где зажимаются его соседки, корчащие из себя гламурных недотрог! Короче говоря, Багров начал говорить «за здравие», а завершил свою пламенную речь, что называется, «за упокой». Но по всему было видно, что его душа неспокойна, ее раздирают сомнения и сильные чувства, которые он пытается скрыть. Алиса усмехнулась. Кандидатура Терчикова вообще периодически казалась ей сомнительной. Алиса не была столь расчетлива и кровожадна, чтобы мечтать о статусе молодой вдовы после смерти престарелого супруга. Ее пугало другое. Чебушевская выдала секрет Терчикова – он обожает свою Копейку и даже с молодой женой собирается жить в деревне безвылазно. И что? Целых три года, а то, может, и больше, Алисе придется в случае брака с Терчиковым жить в этой Копейке, как в гетто?!! А как же приемы, светские тусовки, рестораны, курорты? Отдых – только в свободное от олигархических обязанностей время, а его выпадает обычно так немного. Да, семейная жизнь в таких условиях скучна и трудна. Поэтому умница Алиса и задумывалась – а не выбрать ли ей кого попроще, помоложе и повеселее? И отчего она думала, что в Копейке нормальный единственный холостяк? Ах да. Оттого, что Терчиков – миллионер. Есть еще один, менее состоятельный, даже чересчур менее, но все же холостяк. Пока его не охомутала какая-то коварная Катерина. Стоит им заняться – так, на всякий случай. У каждой приличной девушки должны быть параллельные варианты. Этакий запасной аэродром, куда можно приземлиться и переждать в случае непогоды и полного застоя. У Алисы была целая теория по поводу запасных нападающих, второго вратаря и прочих закадровых перестановок, необходимых для ведения игры. Багров там числился в запасных игроках, в основной состав его вводить она не собиралась, но уже понимала, что если не она, так это сделает другая. И Багров окажется игроком другой сборной. Алиса собрала остатки сил и вымученно улыбнулась. Она сказала ему, что зла не помнит, что Терчиков, слава богу, жив-здоров и поехал к себе домой, пообещав, как только оклемается, появиться у нее. Он такой пожилой, ей его так жалко, но ждать, пока тот встанет на ноги, ей совсем не хочется. Вот сегодня она рассчитывала поужинать с ним, а получается теперь, что не с кем. И ей придется голодной и одинокой лечь в холодную постель. Багров сразу «купился» и пригласил ее в ресторан. Рыбка, пусть и не золотая, заглотила наживку.

– А как же Кэт? – поинтересовалась у него Алиса, подозрительно сузив красивые глаза.

– Она сегодня занята, – отмахнулся Олег. – Зачем нам она? Мы отдохнем вдвоем.

– Действительно, – согласилась с ним Алиса, – зачем она нужна? Мы вдвоем. Только ты и я. Да?

Багров преданно кивнул и побежал переодеваться. Алиса праздновала победу. Три секунды – и он полностью в ее руках. Катерине придется приложить массу усилий, чтобы вернуть Олега обратно. Конечно, Алису смущало это выражение «сегодня занята». Что он сделает, когда та будет «сегодня свободна», неизвестно. Но об этом Алиса позаботится в следующий раз, навсегда перекрыв доступ кислорода сопернице. Она повернулась, подмигнула всем, кто ее видит, и отправилась готовиться к поездке. Ресторан так ресторан. После ресторана, где она закажет хорошее вино, Багров станет намного мягче и податливей. Не справившись с порывом чувств, он сделает ей предложение, она его благосклонно примет, но возьмет время на обдумывание деталей – чтобы подождать более выгодного замужества. Если оно больше не подвернется, то так и быть – она станет женой Багрова. Алиса в который раз пожалела, что все так неудачно произошло со стариком Терчиковым. Она могла бы стать ему превосходной женой. Может, не все потеряно? Если она с цветами, только ни в коем случае не с каллами, придет к нему домой справиться о его здоровье, то он возродит в душе былую любовь и бросит к ее ногам свое состояние? Все может быть. Но сейчас нужно идти с Багровым в ресторан и приложить все силы, чтобы он сделал предложение.

Немолодая, летающая по жизни тарелка всегда должна иметь запасной аэродром.

– Ты только не переживай, – забежала в беседку к Ане запыхавшаяся Туся. – Меня тоже пригласили в ресторан! Мы с Венечкой помирились и решили истратить последние деньги! Представляешь?! Хочешь, я принесу тебе жюльен? Прямо с розеткой, в которой его подают? Я уже так носила, только его нужно упаковать в целлофановый пакетик, а то все вытечет в сумочку. Хочешь, я найду пакетик?

– Не хочу, – удивилась Аня, – когда вы только успели? – И пожалела, что Одинцов не вернулся.

– Тогда сиди и не скучай. – Туся чмокнула ее в щеку и побежала дальше.

– Любовь, – произнесла задумчиво ей вслед Аня и уткнулась в книгу.

Но читать расхотелось. Жизнь брала свое, переживать за книжных героев в такое время, когда ее подруги разошлись с кавалерами по ресторанам, было глупо. Анализировать свое состояние тоже. Ничего хорошего из этого не получится, сколько раз она уже пробовала заниматься самокопанием. Аня понимала, что нужно действовать. Перед ее глазами стоял образ разъяренного Одинцова, который ее явно ревновал. Никак по-другому нельзя было объяснить его поведение и демонстративный уход. Конечно, он сказал, что его ждет Марина, но она-то заметила, что поблизости не было красного «Ягуара»! Возможно, боясь Алису, она припарковала свою машину за углом дома, но очень хотелось верить, что Одинцов испугался увиденной картины и соврал, придумав про Марину на ходу. Была или не была эта вредная особа рядом с Одинцовым? Знать хотелось точно и нестерпимо.

Аня решила пройтись. На улице довольные Венька с Тусей усаживались в такси. Начинало темнеть, солнце давно скрылось, как и местные жители: кто по ресторанам, кто в бильярдной, а кто просто дома перед телевизором. Состоятельные жители Копейки мало чем отличались от привычных Ани обывателей. Чебушевская, к примеру, очень любила сериал «Богатые плачут взахлеб» и переживала, когда пропускала очередную серию. Другое дело, что телевизоры у них были более навороченные, а мысли и чувства те же. Аня огляделась по сторонам. Так и есть, все спокойно, как на кладбище. Ее передернуло, бедный Терчиков чуть не сыграл в ящик после ее отказа. Есть еще мужчины, которые всерьез воспринимают ее поступки, не то что некоторые! Ее тянуло туда, к этому некоторому. До головокружения хотелось знать, с кем он проводит сегодняшний вечер, а вернее, сегодняшнюю ночь. Дело близится именно к этому. Аня знала, что расплачется, как только увидит в объятиях Дмитрия счастливую соперницу, но все равно шла. Ну и что, что она это увидит? Он тоже сегодня видел то, что не нужно было видеть. Если бы Одинцов остался, то услышал бы ее отказ. Она не такая меркантильная особа, как Алиса, и не собирается выскакивать замуж только потому, что ее жених состоятельный бизнесмен. Иногда лучше не доверять собственным глазам.

Аня подошла к дому Одинцова и прислонилась к забору. Сердце билось так отчаянно, что норовило выскочить из груди. Машины во дворе не было. Но это еще ничего не значило, предприимчивый Одинцов мог загнать ее в свой здоровущий гараж, чтобы такие, как Алиса, не проткнули автомобильное колесо. Его бы это не спасло! Алиса наверняка придумала бы что-то гадкое. Алиса придумала бы, а она?

Свет горел в комнате на втором этаже, два окна освещались так, как будто в комнате кто-то поджег ворох макулатуры. «Второй этаж, – прикинула Аня, – это спальня. Он там спит. Или нет?! Он там занимается с Мариной отчетами. Иногда лучше не верить собственным мыслям». Она заметила прислоненную к стене дома лестницу, вполне достававшую до второго этажа. Как будто кто-то оставил ее специально для нее. «Это судьба», – решила Аня и, направив тяжелую лестницу прямо к окну, полезла наверх.

– Господин Одинцов! – услышала Аня, вскарабкавшись практически до окна. – Господин Одинцов!

Кто-то звал Дмитрия с улицы. Сейчас он откроет окно и увидит ее! Аня напрягла все мышцы тела и сиганула с лестницы на соседнее дерево. В темноте она поняла, что попала на елку, иголки кололись и пахли Новым годом. Аня постаралась не дышать и спряталась за раскидистой хвойной лапой.

Одинцов действительно открыл окно и высунулся на улицу. Аня отметила, что в отсвете комнатных огней его рот не выпачкан красной помадой ягуарши, а на голом торсе не видно следов сексуальной борьбы.

– Калерия Леонидовна? – удивился он, вглядываясь в темноту.

– Голубчик, у вас не найдется свежая программа? Включила телевизор, а там вместо слез какая-то комедия. Трагедия, честно говоря. Если вам не трудно, скиньте мне программу сюда, у меня Фараон на руках, а то я к вам с удовольствием поднялась бы.

Как будто Одинцов спал и видел, чтобы к нему притащилась престарелая красотка с котом на руках. Тот пожал голыми плечами и исчез. Аня стала гадать, что могло мелькнуть за его спиной. Там что-то мелькнуло, она это заметила. Или экран телевизора, или Марина, оба такие яркие, что сразу не определишь. Она решила дождаться, пока Чебушевская отчалит, и продолжить наблюдение. Именно невинное наблюдение, а не секретный шпионаж. Одинцов показался через пять минут, во время которых иголки прокололи джинсы насквозь – от нетерпения Аня ерзала на суке. Одинцов скинул соседке газету, та поблагодарила, но уходить не спешила.

– Дмитрий, – обратилась она снова, – а зачем вы заходили к Шаховым?

«Вот почему она пришла на другой конец деревни», – догадалась Аня и прислушалась. Ей было чрезвычайно интересно, что ответит Одинцов. Она сама об этом не переставала думать.

– Так, – недовольно буркнул он, – шел мимо.

– Ой ли, – покачала головой Чебушевская, – признайтесь, я никому не скажу.

– Я захотел жениться, – неожиданно понесло того, – пришел к девушке, а у нее уже другой! Более шустрый, хоть и менее молодой. Довольны?! Это совершенно честно.

– Боже мой, – воскликнула Чебушевская, чуть не уронив кота, – какая трагедия!

– Трагедия у вас по телевизору, – подсказал ей Одинцов, – идите, а то пропустите!

Аня обомлела от счастья, закрыла, чтобы не закричать от восторга, двумя руками рот и отпустила сук. Тяжелым мешком она свалилась на газон с уровня в полтора этажа, цепляясь за каждую ветку ели, обдирая в бахрому единственные джинсы.

– У вас на участке кроты, – отметила Чебушевская после Аниного «шмяк!».

– Мяу! Мяу! – душераздирающе промяукала Аня, уползая в смородину. Фараон в руках Чебушевской напрягся и выгнул спину дугой.

– И дикие кошки! – недовольно изрекла Чебушевская, погладила кота, прижав его к себе изо всех сил, и направилась к себе домой.

Одинцов сказал «Брысь!» и закрыл окно. Потирая ушибленное место, Аня чувствовала себя самой счастливой. Сомнения пришли позже, когда она решилась на повторный штурм.

Выждав некоторое время, когда все угомонились, она снова полезла по приставной лестнице. Нельзя было допустить, чтобы Одинцов ее заметил, но очень хотелось узнать, кто мелькал за его спиной: Марина или Джеймс Бонд? После чего можно спокойно отправляться домой в постель и рыдать в подушку о несправедливой судьбе и недостойных мужиках. Нет, Одинцов – не мужик. Он… Аня не успела придумать для него пламенные эпитеты, как рядом с ней раздался нежный переливчатый голос.

– Раздень меня, скинь с меня всю одежду, – требовала от Дмитрия незнакомка, совершенно не похожая голосом на Марину. Аня, почти добравшаяся до окна, пригнулась, чтобы ее затылок не мельтешил по подоконнику, мало ли что они там подумают, еще скинут на нее горшок с кактусом. Она приложила ухо к стене и прислушалась.

– Я вся трепещу, возьми меня, – продолжала требовать дама.

– Какой бред, – воскликнул Одинцов, – нет, так нельзя!

– Можно все, – пела ему стриптизерша, – и в разных позах…

«Он привел к себе падшую женщину?!» – дошло до Ани, и она горько пожалела о том, что поддалась первому порыву чувств и полезла на эту лестницу, а потом поддалась второму порыву и снова на нее взобралась. И теперь она вынуждена выслушивать любовный диалог, каждое слово которого звоном набата раздавалось в ее голове.

– А так можно, – сказал Одинцов и почему-то зашелестел бумагами.

«Сейчас они начнут, – подумала Аня, – не хочу дальше присутствовать при этом разврате!» Она набралась смелости, вытянула шею и уставилась в окно.

– Раздевайся сам, – игриво говорила дама в глубине комнаты, а прямо напротив окна стоял полуголый Одинцов и снимал брюки.

«Подлец!» – решила Аня и поползла задом вниз. Ей вполне достаточно было того, что она увидела и услышала. Она совсем забыла свое высказывание о том, что порой нельзя верить собственным глазам и ушам. Одинцов тем временем закрыл квартальный отчет по маркетингу, который принес домой, – рабочего времени для того, чтобы его досконально изучить, в офисе у него не хватило. Разделся, выключил телевизор, где Джеймс Бонд в постели кувыркался с очередной красавицей, и лег спать. О том, что за ним подглядывали, он даже не догадывался. Но в постели ворочался и долго не мог заснуть. Перед ним в который раз возникал образ Свиридовой в подвенечном платье с престарелым женихом под боком. А та забралась в смородину и всплакнула, не отходя далеко от дома любимого человека. Когда плакать громче стало просто неприлично, она выбралась из кустов и поползла к калитке. Через несколько шагов она уткнулась в гаражные ворота. Они были приоткрыты! Аня приняла это как подарок судьбы. Сейчас она убедится, что, помимо его машины, только что пригнанной со штрафной стоянки ГИБДД, в гараже прячется дамский автомобильчик, и, как сделала бы ее стервозная подруга, проткнет ему шины! Она не такая, но нужно же когда-нибудь меняться.

Неожиданно Аня вздрогнула от резкого звонка мобильного телефона. Она совершенно забыла о том, что еще днем засунула свой мобильник в джинсы. А если бы он зазвонил в тот момент, когда она скрывалась среди еловых лап?! Пришлось бы изображать из себя столичное радио или летающую тарелку! И кому только понадобилось трезвонить в такое время, когда все приличные люди ложатся спать?..


Спать ложились не все приличные люди. Туся с Говоровым сидели в недорогом французском ресторанчике.

Они наслаждались диковинными блюдами, но не забывали о друзьях и подругах.

– С тобой все в порядке? – поинтересовалась Туся, услышав сдавленное Анино «Алле».

– Да, – прошептала та, – если меня не заберут в кутузку за порчу автомобиля, то будет все в порядке.

– Ты о чем? – не поняла подруга, беспечно ковыряясь в принесенной тарелке с ароматным содержимым. Тусе сегодня вечером казалось, что все, кого они с Веней знают, обязательно должны быть, как и они, счастливы. Тем более ее любимые подруги. То, что, заарканивая Багрова, Алиса счастлива, она не сомневалась. А вот грустная Свиридова не давала ей покоя даже в этом уютном месте.

– Так, – прошептала Аня, – пустяки. Не обращай внимания. Лучше ободряй меня своим голосом, пока я ищу отвертку. Где же здесь у него лежат инструменты?

– Ты пьешь «Отвертку»? – Туся повернулась к Веньке. – Она тоже что-то празднует, пьет водку с апельсиновым соком. Где ты находишься?! В кафешке? Со слесарем?

– Туся, не задавай лишних вопросов, я одна, а где нахожусь, узнаешь позже. Ободряй меня.

– Погода хорошая, – неуверенно сказала Туся, не зная, чем она может подбодрить приятельницу. – Наверное, – добавила она, глядя на жующего Веньку. – А мы ляглянули в лимонном соусе едим!

– Да ты что?! – Аня заглянула в ящик стола и нашла то, что искала. – Давно хотела узнать: и как они на вкус? – Она повертела отверткой, примеряясь к автомобильным шинам.

– Кто они? – переспросила Туся.

– Ляглянули твои, лягушки, – спокойно пояснила та, становясь на коленки.

– Какие лягушки? – не доходило до подруги. Венька перестал жевать и испуганно поглядел на Тусю.

– Те, – Аня с усилием воткнула металл в шину, – которые вы едите!

Под свист освобожденного из шины воздуха в мобильнике раздались стоны, больше похожие на рвотный рефлекс, но Ане уже не требовалась поддержка. Она отключила телефон и положила его в карман. Лиха беда начало! Несколько усилий, и все четыре колеса иномарки стояли скукоженные. Только здесь она поняла, что машина была в гараже одна, никакого дамского автомобильчика за ней не пряталось. «Ничего, – успокоила себя Аня, – он привез ее на своей машине. Завтра прикольно будет смотреть, как он попытается ее увезти назад. Нужно позвать Чебушевскую, намекнув той на интимные отношения Одинцова с девицами легкого поведения. Попрошу Алису, она для меня это сделает». Аня поднялась, отряхнула коленки разорванных джинсов и на цыпочках вышла во двор. Светила яркая луна, мерцали звезды, кругом стояла звенящая тишина. Спали все, даже окрестные собаки. Сейчас она пойдет, и они залают, как оглашенные, их хозяева повысовываются в окна, чтобы убедиться, что грабят не их. Нужно пробираться огородами. Аня вздохнула и полезла назад в кусты.


Алиса сидела рядом с Багровым, управляющим автомобилем на ночной трассе. Она немного нервничала, за весь вечер он наговорил ей кучу комплиментов, но так и не решился сделать самый важный шаг. То, что должно было случиться, не произошло. Почему, она не знала. Оставалось только догадываться, что этого не случилось из-за его робости, или ее великолепия, или каких-то иных обстоятельств, за исключением, конечно, пресловутой Катерины. Алиса исключила ее сразу. По виду Багрова она поняла, что тот в нее влюблен. Он невнятно лепетал, краснел, бледнел одновременно, а когда она специально уронила сумочку и он ее достал, бросила на несчастного такой пламенный, многообещающий взгляд, что чуть не испепелила его. Но тем не менее нужных слов он не сказал, предложений не сделал. Казалось, что Багров в этот вечер думал совершенно о другом. Алисе хотелось знать, о чем именно, ведь он раньше проговорился о какой-то тайне, но выведать ничего у него не удалось. Было ясно, что он в нее влюблен, но его что-то сдерживает. Алиса от бессилия заскрежетала зубами.

Нужно было что-то придумать, в этом плане она мастерица, ей фантазии не занимать. Главное, следует придумать такой план, который не отпугнет странного Багрова. Возможно, предложить пожить ему гражданским браком, а когда он согласится, затащить в загс. Если это, конечно, ей потребуется. Вполне вероятно, что найдутся другие претенденты. Но если нет? Запасной Багров ей нужен. Пусть пока подыскивает квартирку для их семейного гражданского гнездышка и смотрит на нее влюбленными глазами – такими, какими глядел этим вечером. Она решила не тянуть кота за хвост и решить данный вопрос этой ночью.

– Мать честная! – выругался Багров и резко нажал на педаль тормоза. Он чуть не наехал на едва просматриваемый в ночной темноте женский силуэт.

– Нет, – ответил силуэт, – это не мать, это я.

– Аня? Что ты делаешь посреди ночи на дороге? – Алиса узнала подругу и очень удивилась.

– Гуляю! – нагло заявила та, приближаясь к автомобильным фарам, которые сразу же осветили весь ее ободранный вид.

– Что с тобой сделали?! – возмутился Багров. – Имей в виду, за тебя есть кому заступиться. Я пойду и набью ему морду!

– Не нужно, – улыбнулась Аня, – я уже все сделала и возвращаюсь. Алиса, – обратилась она к подруге, – мне нужно с тобой срочно переговорить.

Алиса кивнула головой, вышла из машины, поблагодарив Олега за приятно проведенный вечер, и взяла Свиридову под руку. Сегодня ночью ей предстояло ковать чужое счастье, а не свое. Но она не могла бросить подругу на произвол судьбы.

– Я с ним разделалась! – заявила дрожащим голосом Аня, когда подруги остались одни.

– Пойдем домой, по дороге ты мне все расскажешь, – Алиса была уверена, что Аня кого-то убила.

Как только они подошли к дому, к нему тут же подъехала машина, но это оказался не автомобиль Багрова – тот давно благополучно страдал у своего окна, – а такси. Из него вывалились полуживые Говоров с Кораблевой и, обнявшись и не замечая никого вокруг, побежали в туалет.

– Что это с ними? – удивилась Алиса, глядя на то, как те быстро и дружно перебирают ногами.

– Кажется, я знаю, – усмехнулась Аня. – Они наелись лягушек во французском ресторане.

– Ну и что, – не поняла Алиса, – очень вкусно. Каждая стильная девушка должна иметь сумку от Диора и есть французские блюда. Суши сегодня едят только провинциальные девицы. Мы стремимся к единой Европе и должны стремиться к ней во всем!

– Да, не гламурненько все получилось, – произнесла Аня, – но кто же знал, что они так отреагируют?

– Это ты им сказала, что они едят? – заподозрила Алиса подругу, протискиваясь вместе с ней через калитку. – Что еще ты сегодня натворила? Признавайся, милая, не тяни. Облегчи душу, станет легче.

– Нет, – упрямо мотнула головой та, – легче не станет. Он спал с другой!

– Марина! – зловеще прошептала Алиса. – Я проколю ей шины!

– Не она, – успокоила подругу Аня, – но я уже это сделала. Проколола сразу все. Завтра за мной придут и арестуют. На шинах остались отпечатки моих пальцев! А в одинцовском гараже полно моих коленок!

– Не переживай! Есть такое понятие, как презумпция невиновности. Они должны сначала доказать, что это сделала ты. И они это докажут только через мой труп. Сейчас главное – не трепыхаться понапрасну и создавать себе алиби. Пойдем к Чебушевской!

– Среди ночи?! – испугалась Аня. – Она станет возмущаться и поругается с нами.

Ругаться Калерия Леонидовна действительно начала после десятого стука ногой в дверь. Фараон мерзко замяукал, как будто стучали не к его хозяйке, а к нему. Возможно, он решил, что к нему ломилась какая-то распутная кошка, чтобы совершить над ним надругательство. В таком виде, будто надругались именно над ней, к девушкам вышла Чебушевская. Протирая сонные глаза, она поначалу не поняла, в чем дело. Алиса в подробных красках расписала той, как она с подругой гуляла мимо дома Одинцова и дышала свежим воздухом, во время чего услышала странные звуки, доносившиеся из гаража. Они подошли ближе, гараж оказался не запертым, и оттуда, в этом месте Алиса сделала многозначительную паузу, оттуда выскочила женская тень, запрыгнула в свой «Ягуар» и скрылась в темноте. Они, как хорошие соседи, зашли на место преступления и осмотрели причиненный Одинцову ущерб. Ведь девица из «Ягуара» могла поджечь автомобиль! Чебушевская страшно испугалась и пригласила девушек пройти к ней в дом. Аню она тут же послала за сердечными каплями в ванную, а Алису отправила варить кофе, без которого не могла существовать и ясно мыслить. Когда они принесли и то и другое, ничего не понадобилось. Калерия Леонидовна решительно накидывала на себя плащ-парашют и собиралась сама осмотреть место преступления. Они тихо вышли и втроем направились к дому Одинцова. Посреди шла Чебушевская, под руки она вела подруг. Одна из них юлила и под всяческими предлогами отказывалась идти.

– Нехорошо, милочка, – говорила ей Чебушевская. – Вы только подумайте, сколько сегодня стоят новые колеса!

– Я даже не знаю, сколько стоят старые, – пыталась оправдаться Аня.

Теория о том, что преступника тянет на место преступления, в данном случае не оправдалась. Ане нестерпимо хотелось сбежать и не видеть того, что она натворила. Но смотреть на блестящую иномарку, присевшую на спущенных шинах, пришлось.

– Негодяйка! – гневно произнесла Калерия Леонидовна, разглядывая автомобиль. – Хорошо, что хоть машину не поцарапала.

– Нет, – сказала тихо Аня, – она до нее даже не дотрагивалась. – Алиса тут же толкнула ее в бок.

– Какое варварство, – возмущалась Чебушевская, – нужно поднять Одинцова с постели и вызвать милицию. Преступница не могла уйти далеко! Ее нужно призвать к ответу и посадить!

– Может, она сделала это совершенно случайно? – заступилась за себя Аня. – Крутила, крутила в руках отвертку, а потом раз – и колесо спустило…

– Да, – процедила Чебушевская, щупая пальцем дырку в резине, – очень похоже на отвертку…

– Вот видите! – встряла Алиса, чувствуя, что подруга вот-вот «расколется».

– Мы, к сожалению, опоздали, она сбежала!

– Господин Одинцов, – завизжала Чебушевская, – господин Одинцов! Срочно поднимайтесь! Беда!

Она подошла под самые окна спальни, где недавно видела Дмитрия. И уткнулась в лестницу, прислоненную к стене. Из многочисленных складок плаща Калерия Леонидовна ловко извлекла фонарик и осветила им кусты.

– Вот где пряталась преступница! – заявила она, указывая на смородину. – И здесь она была! – И она показала на яму от Аниной попы, удачно приземлившейся на цветник.

Ане стало дурно. Она принялась вспоминать, какие отпечатки берут в милиции, про отпечатки пальцев она знала точно, а вот сверяют ли отпечатки других частей тела, она не знала. Алиса заметила смятение подруги и постаралась от нее избавиться. Заслонив ее собой, она выпихнула Аню со двора. Но Чебушевская не обратила на этот ход никакого внимания, она уже была занята Одинцовым, который высунулся в окно.

– Что вам нужно, Калерия Леонидовна, – недовольно спрашивал он, – чтобы я рассказал вам программу телевизионных передач наизусть?!

– Очень смешно, – та поджала губы, – как бы не пришлось плакать. Мы практически поймали в вашем гараже преступника! – заявила она громогласно. – Спускайтесь и посмотрите, что осталось от вашего автомобиля. – Одинцов нахмурился и исчез из окна.

Аня неслась галопом по Европам, точнее, по Копейке. Едва услышав голос Дмитрия, она поняла, что, как Штирлиц, была близка к провалу. Соврать ему она бы не смогла. Вот что значит дурное воспитание с требованием родителей всегда говорить правду! Преступница из нее получилась никудышная. Как хорошо, что у нее есть подруга, способная на любую пакость, как ей повезло в этом отношении!

Аня вбежала в дом и столкнулась с привидением. Оно блуждало по темным комнатам в длинной белой сорочке и икало.

– Ой! – последний раз икнуло привидение, испугавшись вбежавшей Свиридовой. – Ты?! Откуда?

– Оттуда! – заговорщицки произнесла Аня, показывая назад на улицу.

– А что там? – сразу же заинтересовалась действительно бледная, как привидение, Туся.

– Я угробила машину Одинцова, и Алиса теперь меня там отмазывает! – Аня пробежала на кухню, погладила увязавшуюся за ней собаку и полезла в холодильник. Выудив из него колбасу, порезала тонкими ломтями и все отдала собаке. Потом, словно одумавшись, выхватила последний непроглоченный кусок колбасы из ее пасти и отправила себе в рот. – Все, мне крышка. Меня посадят. Он наймет сильного адвоката, и тот засадит меня за решетку! А у меня даже нет средств, чтобы прилично одеться на заседание суда!

Туся критически оглядела оборванный вид подруги и согласилась с ее доводами.

– Постой! – ей показалось, что она нашла простое решение этой сложной проблемы. – Выходи замуж!

– В каком это смысле? – дожевав колбасу, поинтересовалась Аня. – В прямом или переносном?

– Выходи замуж за Терчикова. Он тебе наймет еще лучших адвокатов, и ты останешься на свободе.

Аня села на табурет и всхлипнула. Она всю сознательную жизнь собиралась выйти замуж по любви. Об этом писали в ее любимых романах, к этому стремились все уважающие себя героини. И вот тебе пожалуйста! Из-за какого-то нелепого поступка она должна будет мучиться всю жизнь!

– А через годик, когда все образуется, разведешься с ним, – Туся забыла о себе и принялась активно участвовать в жизненных коллизиях подруги.

– Залепите завтра мне рот скотчем, – трагическим голосом произнесла Аня, запивая таблетку со снотворным, – это единственный выход, чтобы я ни в чем не созналась. – Она погладила собаку, провела рукой по голове Туси и скрылась в своей комнате.

– Ой-ей-ей, что же будет?! – произнесла та ей вслед и села у окна, намереваясь дождаться Алису.

Которая не заставила себя долго ждать. Она, как обычно, открыла дверь и со словами «Привет, кошелки!» заинтересованно обвела взглядом кухню. Отсутствие Ани ее опечалило, но не больше того. Пусть спокойно спит, ничего страшного не случилось. Одинцов вызвал милиционеров, но те приедут в Копейку только утром, потому что у них ограбление века на Рублевке. Это не какой-то автомобиль, там картины на миллион долларов. «Живут же люди!» – восхитилась Туся и выслушала антидетективную историю о том, как Алиса заметала следы подруги. Теперь, даже если криминалисты и найдут отпечатки пальцев Свиридовой в гараже, то у той хотя бы будет алиби. И свидетели, что она приходила туда уже после того, как автомобилю прокололи колеса. Такой важной свидетельнице, как Чебушевская, обязательно поверят. Она дама авторитетная и пользуется уважением всего копейкинского общества. Главное, чтобы Аня молчала и ни в коем случае не признавалась в содеянном. Предложение о скотче Алиса приняла полностью. Это была очень удачная мысль. Пусть Анюта пересидит пару дней с закрытым ртом. По словам Алисы, Одинцов не так драматично воспринял отверстия в шинах и обвинял себя в том, что забыл закрыть гараж. Лично он был уверен, что это сделали шаловливые соседские мальчишки, а не его помощница, приезжавшая на «Ягуаре». «Здесь, – вздохнула Алиса, – вышла промашка. Он напрочь отказывался верить, что это сделала Марина. Мне не удалось это доказать».

Но зерно сомнения она все-таки заронила в его трепетную мужскую душу. А это, уж поверьте, немало.

Алиса поднялась в комнату Ани и убедилась, что та, выпив снотворного, крепко и спокойно спит. Это радовало.

Глава 11

Мужчин нужно брать голыми руками и другими выпирающими частями тела

Утро следующего дня не принесло радостных известий о том, что преступник, надругавшийся над автомобилем Одинцова, был найден. Это узнала Алиса, сбегавшая на разведку к Чебушевской, проходившей по данному делу свидетельницей. И сейчас три подруги, которые встали гораздо раньше обычного, в приподнятом настроении пили кофе.

– Как ты только могла? – удивлялась Алиса «подвигам» скромницы Анюты. – Вот поистине – в тихом омуте чего только не водится. Но все, что ни делается, – к лучшему. Теперь он задумается над поведением своей пассии и, я надеюсь, примет верное решение. Расстанется с этой фурией, чтобы она больше ничего не испортила, в том числе и его жизнь.

– Ты ничего не путаешь? – Сонная Аня, которую долго пришлось расталкивать подругам, соображала медленно, в полудреме. – Это я испортила ему машину. Я – пассия или фурия?!

– Ты – ни то и ни другое. Ты – отдельный экземпляр женского рода, о котором нужно слагать легенды, – усмехнулась Алиса. – Под покровом темной ночи сделала то, что душа хочет, а потом в смурной глуши веселилась от души. Не помню откуда, но это про тебя.

– Мне грустно, – призналась Аня, отодвигая от себя чашку с кофе. – И моей душе ничего не хочется, кроме покоя. Мне стыдно смотреть в его глаза.

– Ой, сейчас заплачу, – засмеялась Туся, – сделала из небольшой пакости целую трагедию. Ты лучше расскажи, как проникла в гараж. Заранее выведала, где он хранит ключи?

– Я там оказалась совершенно случайно, – улыбнулась Аня, вспоминая вчерашний вечер, – после того, как увидела его в окне. Он был такой мужественный, такой загорелый, такой красивый…

– Он что, был раздет?! – предположила Туся и раскрыла от изумления рот.

– Туся, но разве в этом дело?! – возмутилась покрасневшая Аня.

– Не перебивай ее, – встряла Алиса, – пусть она говорит. Это похоже на репетицию речи для присяжных заседателей в суде. Анюта, больше чувственности и красок. Итак, ты проходила мимо. Наткнулась на открытый гараж и вошла. Правильно. Каждый нормальный человек, проходящий мимо чужого гаража, обязательно туда войдет. Особенно после того, как увидит в окне его полуголого владельца.

– Как у тебя все складно получается! – изумилась Туся, которой вся история напоминала анекдот. – Шла, шла, шла и гараж нашла, – напела она весело, – туда зашла, автомобиль нашла.

– Мне стало как-то не по себе от женского голоса, который раздавался за его спиной… – пробормотала Аня, оправдываясь.

– Отлично! – похвалила Алиса подругу. – Ревность всегда помогает скостить срок. Значит, ты зашла в гараж и в порыве ревности проколола все четыре колеса его автомобиля. Круто! Кто еще так сможет?! – Алиса поглядела на Тусю. Та правильно поняла правила игры.

– Я пас, – сказала та, – и к тому же у Говорова только велосипед. Если я проколю ему колеса, то в город придется возвращаться пешком. Вчера мы прокутили на лягушках последние деньги.

– Вот видишь, – Алиса многозначительно поглядела на Аню, – как были сильны твои чувства!

– Да, – согласилась с ней Аня, – они и сейчас довольно сильные. Я просто не знаю, что мне делать. Может, честно ему во всем признаться?!

– С ума сошла. Но это тоже вариант. Суд тебя оправдает и отправит на лечение. Никаких улик, никаких, а ты так переживаешь. Поверь мне, дурочка, у таких, как Одинцов, полно колес, автомобилей и девиц. Износятся одни, он тут же без зазрения совести воспользуется новыми. Наверняка вчера с ним была не Марина, а какая-то другая девица. Как жалко, что это не ее автомобилю ты проколола все четыре колеса!

– Доброе утро, – раздалось в столовой, – что там про колеса? – К ним быстро, как карающий меч революции, приближался сам Одинцов, услыхавший обрывок фразы.

– Эх, тачанка-ростовчанка, все четыре колеса! – звонким голосом затянула Туся. Девушки не ожидали от нее такой находчивости и оторопели. – Тра-та-та, моя тачанка, тра-та-та-та, тра-та-та! Четыре колеса! Страсть как люблю эту песню, – «призналась» Туся, – пою ее каждое утро. Правда, девочки?!

Алиса медленно перевела внимательный взгляд с разудалой Туси на притихшую Аню и тихо произнесла:

– Наталья, неси скотч!

Одинцов, к счастью, ничего не понял. Он сам чувствовал себя довольно неловко и переминался с ноги на ногу. Странное поведение вполне уверенного в себе мужчины привлекло внимание Алисы. Она хитро прищурила свои восхитительные глаза и поинтересовалась целью его визита. Одинцов, словно очнувшись после звуков ее голоса, тут же начал благодарить девушек за найденную борсетку. Он стал извиняться, что замотался и не смог их сразу поблагодарить, после чего полез в карман. «Лучше бы он принес цветы», – грустно подумала Аня, не рассчитывая ни на что хорошее.

– Вот, – Одинцов вытащил две бумажки, – у меня есть пара билетов на сегодняшний концерт Сердючки, – он протянул их Ане, – первый ряд, лучшие места…

– Спасибо, – ответила та понуро и билеты не взяла.

– Большое вам мерси! – заявила Туся и выхватила протянутые бумажки.

– Страсть как люблю Сердючку! Как раз не знали с Веней, что сегодня вечером делать!

– Это нам с Аней билеты, – Алиса наступила под столом на ногу подруги. – Вам на велосипеде долго придется добираться, а на улице того и гляди дождик начнет моросить.

– Ничего, – заявила Туся, пряча билеты в карман, – мы привычные. Нам гламурничать не пристало. – Она обвела взглядом подруг. – Ну, чего вы в самом деле?! Сами хотите идти?

– Лично я сегодня вечером занята, – сообщила Алиса. – Но могла бы Аня сходить.

– Куда она одна попрется в такую погоду? – бегемот Туся соображала еще медленнее сонной Ани.

– Я мог бы ее подвезти, – нашелся Одинцов, топтавшийся у двери.

– Нет, спасибо, – покраснела Аня, – не нужно. Действительно, пусть Туся с Венькой сходят на концерт. Спасибо вам, Дмитрий. В принципе, благодарить было не за что, мы сделали все, что могли, и даже больше того… Но об этом лучше не рассказывать… Не дай бог, узнаете чего.

– Так я пошел? – спросил тот, не зная, как ему реагировать на ее полуоткровения.

– До свидания, – ответила ему Аня.

– Стойте! – Алиса строгим окриком остановила уходившего Одинцова. – Выпейте с нами кофе! Туся, пойдем, у нас дела. Собака только что кого-то сожрала, – она одарила гостя приветливой улыбкой, – нужно пойти, пересчитать всех соседей.

– Куда спешить, если она уже сожрала, – пререкалась непробиваемая Туся, – я еще бутерброд не доела. Садитесь, Дмитрий, с нами, вместе веселее про тачанку петь.

– Благодарю, – Одинцов мотнул головой и с сожалением поглядел на Аню, – но мне пора на работу. К тому же милиция должна приехать с минуты на минуту.

– Ну нет, – сказала Алиса, как только за ним захлопнулась дверь, – откуда только появляются такие толстокожие дамы?! Туся, подобным образом вести себя просто неприлично. Мало того, что ты лишила свою подругу свидания, еще и отпугнула мужика. Женщина обязательно должна быть эгоисткой, но в меру.

– Девочки, если вам нужны эти билеты… – Туся виновато протянула подарок.

– Нам был нужен мужик! – заявила Алиса и недовольно фыркнула. – И где теперь его взять?!

– Вон, – Туся указала в сторону двора, – он уже висит на калитке. Дожидается аудиенции.

Высказав еще несколько предположений по поводу того, что мужчина должен быть более решительным, Алиса поднялась и поглядела в окно. Рядом с калиткой стоял Багров. Он делал вид, что наслаждается погожим летним днем, но сам постоянно косил взглядом на их дом. «Чего-то хочет», – подумала Алиса, разглядывая выражение его лица. Ей не хотелось сегодня разгадывать ребусы, из которых в последнее время состояло существование Багрова. И не пришлось. Багров ждал недолго. К его дому подкатил таксомотор и выплюнул довольную Катерину. «Вот тебе, девица, и треугольник, – сказала Алиса сама себе, – еще несколько дней, и он станет замкнутым кругом». Сдаваться без боя не хотелось, слишком унизительным было бы поражение. От кого? От какой-то перезрелой красотки?! Она проследила, как Олег зайцем поскакал навстречу своей гостье и они вместе скрылись в его доме. Машина уехала, шины прокалывать было ни к чему, но очень хотелось как-то выпустить пар. Что оставалось делать Алисе? Подобно подруге начинать слежку за бывшим кавалером и его возлюбленной? Но та хоть следила ночью, а ей придется действовать среди бела дня. Может, вызвать на его адрес пожарный наряд?

– Хочешь, – сказала Туся, переживая за Алису, – мы с Аней проберемся в его гараж? У нее большой опыт работы с отверткой.

– И тогда она останется у него ночевать, – произнесла, раздумывая, Алиса. – Не нужно, девочки. Есть другой, более интересный выход из создавшегося положения. Устроим пикник в честь праздника! – она призадумалась. – Так, какой же нам день отпраздновать?

– День взятия Бастилии! – предложила Туся.

– Он весной празднуется. Может, просто отметим хороший день, – высказалась Аня, – а то снова придется врать.

– Действительно, – согласилась с ней Алиса. – Сегодня устроим праздник в честь просто хорошего дня. Организуем мальчиков, – она указала на особняк, – они помогут с консервами и музыкой.

– Я приготовлю плов, – предложила Аня, которой после ухода Одинцова было все равно, что праздновать. Ей бы спокойнее было оказаться на похоронах, а еще лучше на похоронах собственной совести, не дававшей покоя. Но не поддержать подругу, на глазах у которой уводили ее парня, она не могла.

– Отлично, – все больше воодушевлялась Алиса, – устроим завтрак на траве! Или обед, но лучше все сделать поскорее. Туся, беги к студентам, а я займусь самым ответственным делом – подберу для нас всех приличную одежду. Заметьте, рискую своим гардеробом. Мы должны будем выглядеть как гетеры! При полном параде! Больше музыки, шума – и, клянусь вам, они не усидят в своей скорлупе! Позовем и Одинцова – пока он дожидается милиции, ни на какую работу не поедет. А наши правоохранительные органы спешат только при ловле блох, а не преступников. Девочки, сегодня или никогда! Мы должны жить с таким девизом, а не существовать в полусонном состоянии. – Алиса кинулась к себе в комнату и раскрыла шкаф. – Мужчин нужно брать голыми руками, ногами и другими выпирающими частями тела. Все лишнее – долой!

Через пару часов веселая компания расположилась в беседке. Есть на траве народ категорически воспротивился. К тому же на ярко светившее солнце изредка набегали многообещающие тучи, грозившие разразиться пусть теплым и летним, но все-таки дождем. Шереметьев принес из дома не просто магнитофон – весь музыкальный центр, и теперь вся Копейка слушала исполнителей современного рока. Их быстро по требованиям девушек сменила попса, но это нисколько не уменьшило громкость звука. Алиса решила во что бы то ни стало не дать влюбленным голубкам тихо ворковать в своем гнезде. Они, по ее расчетам, должны были подпрыгивать на постели от раскатов музыки. Если, конечно, находились именно там. Алисе хотелось, чтобы Багров с Катериной увлеченно занимались разгадыванием кроссвордов, но верить в подобное было просто глупо. Она и не верила. Алиса расхаживала в прозрачной воздушной тунике, под которой на роскошное тело был надет откровенный купальник, и дразнила своим видом бедного Ромку Шереметьева. Тот не сводил с нее восторженных глаз и тихо репетировал слова любви, которые он обязательно скажет, если подвернется такая возможность. В отличие от Алисы, Шереметьев радовался тому, что на этот раз Багров сидит дома. Чем там занимался его соперник, Ромке было все равно, главное, чтобы тот не высовывал своего любопытного носа на улицу и не смущал покой красавицы.

Венька с Тусей ни о чем не думали и наслаждались своим обществом. Супружеское гетто их не пугало. Да и брак им виделся веселой путевкой в счастливую совместную жизнь лет эдак на пятьдесят. Им было интересно друг с другом. Такие разные, на первый взгляд, они, как выяснилось, имели много общего и удачно дополняли друг друга своими достоинствами. Туся смирилась с тем, что Говоров обычный студент, она даже была этому рада, – что бы произошло, если бы настоящий миллионер выяснил, что ее отец не король самоцветов, а простой слесарь в автомастерской?! Пусть даже и «мастер золотые руки», к которому стремятся все состоятельные горожане. Говорову было все равно, кем работает Туськин родитель, он собирался жить с ней совершенно самостоятельно и не хотел от кого-то зависеть. План требовал небольших корректировок на ближайший год, пока Венька оканчивал институт, но был одобрен Тусей после многочисленных прений. А пока довольный Венька кормил благородную собаку Глашку, которая перед этим облизала его с головы до ног, и радовался жизни.

Аня кашеварила на кухне – оставалось совсем немного времени до полной готовности риса. Плов пах необыкновенно вкусно, и девушка с сожалением отметила, что хорошо готовит только тогда, когда у нее плохое настроение. Отчего оно было таким, она знала точно. Одинцов мог бы придумать что-нибудь оригинальное, чем прийти извиняться с двумя билетами на концерт, которые достались не ей, а подруге. Но что можно ожидать от человека, все время проводящего в офисе среди подобных Марине дам неопределенного возраста? До Ани он даже не знал, как приятно пробежать босиком по влажной траве! Или просто пройти по знакомым улицам и послушать музыку города! Аня прислушалась к мелодиям, доносившимся со двора. Нет, не о такой музыке она думает, не о таком мужчине она должна страдать. То, что она страдает, Аня осознавала очень хорошо. Ее ничего не радовало – ни предстоящее веселье, ни то, что до конца заключения на этой дурацкой даче осталось дочитать одну-единственную главу. Там все завершится хорошо, в жизнеутверждающих романах иного конца она читать не хочет. Пусть ее судьба не такая благополучная, как у ее героини, но она не будет сетовать на свою жизнь. Сейчас она доварит плов, подаст его друзьям и пойдет дочитывать книгу. Аня опустила ложку в казан и достала ее с дымящейся горкой плова.

– Вкусно? – поинтересовался Одинцов за ее спиной. Девушка чуть не подавилась. – Извини, что беспокою снова, – Дмитрий прошел, встал рядом с ней и нежно поглядел на ее раскрасневшееся лицо. – У меня есть еще два билета. На сегодняшний концерт Сердючки. Места не в первом ряду, но все будет отлично видно. Я заеду вечером за тобой. Ты согласна?

– На автомобиле? – как последняя идиотка поинтересовалась Аня.

– Да. – Одинцов удивился вопросу. – Сейчас милиция осмотрит его как улику, к вечеру мне поменяют колеса, и мы сможем поехать на концерт. Два билета, места хорошие.

Одинцов заговорил медленно, наклоняясь к Ане, у которой подкосились ноги. Сейчас он ее поцелует! И это после того, как он провел ночь с неизвестной девицей, требовавшей скинуть с нее всю одежду. Кто-то невидимый дернул Аню за ниточку, и она выпалила:

– Это я проколола колеса твоего автомобиля! – После этого признания ей стало так легко и спокойно, что она была готова тут же протянуть руки для наручников и отправиться «мотать срок».

– Ты?! – воскликнул Одинцов, отступив на шаг. – Неправда!

– Правда, – довольная тем, что сказала правду, подтвердила Аня. – Чистая правда. Проколола отверткой все четыре колеса.

– Зачем?! Почему?! Ради чего?! – неистовствовал Одинцов, переменившийся в лице.

Аня промолчала. Не могла же она признаться, что поступила так из-за глупой ревности. Пусть Дмитрий встречается с кем хочет, раздевает кого хочет, водит на концерты всех кого ни попадя. Она не станет одной из многих! Аня с вызовом поглядела в глаза Дмитрия, тот фыркнул, бросил на стол билеты и выбежал за дверь.

– Собственник! – крикнула ему вслед Аня, села за стол и заплакала. Но это были не слезы облегчения, это было страдание по ушедшей любви. Мужчина, так трепетно относящийся только к груде железа, ей не нужен.

Вернее, ему не нужна она. Аня взяла билеты и сквозь слезы рассмотрела места: пятый ряд, кресло двенадцать и тринадцать, они сидели бы рядышком. И Одинцов держал бы ее руку в своей, говоря на ушко разные приятные слова… От этого ей стало еще горше, и она зарыдала взахлеб.

Плов подгорел, но веселья не испортил. Как рассчитывала Алиса, Багров с девицей не стали засиживаться дома и вылезли во двор. Катерина подбежала к заборчику и заявила, что очень хочет принять участие в такой развеселой вечеринке. Переубеждать ее в том, что это была не вечеринка, а завтрак почти что на траве, было бесполезно. Она рвалась к столу с таким энтузиазмом, будто только что пережила пытку ядохимикатами и спешила их заесть. «Интересно, – удивилась Алиса, – чем это они там занимались, раз она так быстро выскочила к нам?» Багров пришел вслед за Катериной довольный, но не такой беззаботный. Было совершенно очевидно, что его раздирают сомнения или на нем лежит ответственность за определенный выбор. Алиса усмехнулась, предоставив ему выбирать между простушкой Катериной и ею, гламурной красавицей. Она была уверена на девяносто девять процентов, что победа достанется ей. Но оставался этот пресловутый один процент, который мог все испортить. Нужно было действовать, и Алиса пошла ва-банк.

Молодые мужчины вполне предсказуемые создания. Не нужно особого ума, чтобы определить точно все их желания и устремления. Что хочет наивная молодость? Красоты и удовольствия, и все это можно получить благодаря деньгам. Деньги – вот смысл жизни молодого организма. Поэтому, когда Алиса шепнула на ухо Шереметьева пару слов о том, что Катерина на самом деле никакая не Катерина, а американская миллионерша Кэт, результат оказался потрясающим. Ромка отсидел в полном ступоре пару минут, после чего плюнул на внешние красоты гламурной соседки и принялся налаживать отношения с американкой. «Цепкий мальчик, – подумала Алиса, глядя на то, как Роман быстро входит в доверие гостьи, – далеко пойдет! Или поедет. В Америку. Бедный, бедный Багров, тебе не светит заграничное турне». Кэт с удовольствием принимала знаки внимания от Ромки и прыгала от радости, что ею увлекся такой замечательный русский мальчик. Вот она, женская натура, сразу забыла про Багрова, который, как отметила Алиса, никогда не мог стильно ухаживать за дамой. Но она была рада, что дело приняло такой оборот. Теперь ей никто не мешал завоевывать это глупое мужское сердце, никак не попадающее в такт ее устремлениям. Багров сидел за столом и, казалось бы, был далек от всего, что происходит, настолько тяжелые думы заполнили его мозги. Он даже не догадывался, что с легкой руки Кэт, которую она протянула для поцелуя Шереметьеву, он был переведен Алисой в первый состав. А попасть из запасных игроков в первый состав было очень даже нелегко. Если бы он узнал, то искренне этому обрадовался. Алиса ничем не выдавала своего расположения к нему и старалась всячески поддерживать разгорающуюся страсть Ромки к американке. Вскоре один процент присоединился к девяноста девяти, и ее душевное спокойствие было восстановлено.

К этому моменту Кэт решила сплясать на столе. В таком виде – с задранным подолом легкого сарафана, выбившимися прядями волос и голыми ногами, отбивающими чечетку между тарелок и бутылок с вином – ее и застукала Чебушевская.

– Какое свинство! – изрекла она недовольно, глядя на Алису. – Сделайте музыку потише, невозможно ругаться! Нет, вы только представьте себе, какое натуральное свинство!

– Калерия Леонидовна, сегодня вы прекрасно выглядите! – Шереметьев кинулся усаживать ее за стол, с которого медленно сползла Кэт, а Венька побежал уменьшать звук.

– Спасибо, дорогой мой, вот милый мальчик, – Чебушевская улыбнулась на мгновение и продолжила: – Нет, вы только послушайте, какое безобразие творится среди бела дня!

– Сейчас мы все выключим, – пообещал Венька, собираясь убрать звук совсем.

– Я не о вас, веселитесь, чего уж там, – махнула рукой Чебушевская. – Я про Одинцова говорю. Он отправил милиционеров восвояси! Не пропустил их на место преступления и потребовал, чтобы они покинули его дом. Меня как свидетельницу он тоже послал очень далеко, – Чебушевская смахнула слезинку, – меня так далеко еще не посылали. Я могла бы быть замечательным свидетелем! Самым лучшим свидетелем на свете! Что теперь я стану рассказывать своим приятельницам? Что меня выгнали вместе с правоохранительными органами на улицу?! Вы представляете, как надо мной станут мерзко хихикать!

– Представляем, – хихикнула Туся, которая действительно представила, как Одинцов отгоняет Чебушевскую и милиционеров от гаража.

– Конечно, он поплатился за свое хамство, – довольно сообщила Чебушевская. – Они составили протокол за ложный вызов, и теперь ему грозит штраф. Но, в общем, картина довольно неприглядная. Такой уважаемый житель Копейки – и позволяет себе ходить босиком и гонять стражей порядка! Если сопоставить прошлые сведения о том, что он немного не в себе, то получается, что его нужно изолировать от общества. Хотя бы от нашего, копейкинского. Я предлагаю объявить ему бойкот!

– Я полностью вас поддерживаю, – заявила Алиса, – бойкот Одинцову! А собственно, почему он выгнал вас и милицию?! Он же сам ее вызвал.

– Он сказал, – Чебушевская понизила голос и покрутила пальцем у своего виска, – что сам проткнул своему автомобилю шины.

– Вот это да! – произнесла изумленная Туся и поглядела на Алису.

– Это несколько меняет дело, – произнесла та, – человек действительно болен. – Она встала и пошла в дом. – Одну минуточку, Калерия Леонидовна… – после чего извинилась перед гостьей и убежала.

– Налейте мне вина! – сгоряча попросила Чебушевская, страдающая в силу своей тучности повышенным артериальным давлением. – Остается упиться и забыться. Мон шер, – обратилась она к Шереметьеву, – представь меня этой даме, – и указала на Кэт.

То, что Катерина – американка, повергло Калерию Леонидовну в шок. Она пару раз беззвучно открыла рот, после чего разразилась тирадой о том, как давно в Копейку не приезжал представитель этой славной страны. Чебушевская выпила с ней на брудершафт и успокоилась. Теперь ей будет кого обсудить с приятельницами, помимо вредного господина Одинцова.


Аня валялась на кровати и дочитывала роман. Слезы текли ручьем из ее глаз, подушка стала мокрой и соленой. Жизненные коллизии героев вышли на финишную прямую, но мужчина и женщина продолжали бродить рядом друг с другом, как слепые котята. Волну нахлынувших переживаний рассек тревожный вид Алисы. Она села рядом с Аней и взяла ее за руку.

– Признайся, что ты ему сказала, – потребовала Алиса тоном, не терпящим препирательств.

А Аня и не собиралась выкручиваться, она честно ответила, что повинилась перед Одинцовым и теперь он знает, кто надругался над его автомобилем.

– Какие глупости, – возмутилась Алиса, – можно было ему сказать что угодно, только не правду! К примеру, то, что колеса могли проколоть на штрафной стоянке или, когда пригоняли автомобиль, наехали на шипы, расставленные на проезжей части перед деревней для ловли преступника. Да мало ли что можно было придумать! – не унималась Алиса, которая на месте подруги не призналась бы даже под страхом смертной казни. Впрочем, если бы казнь состоялась на Красной площади перед огромным скоплением народа и ее транслировали бы все мировые телевизионные агентства, то, возможно, она бы кое-что сказала.

Ане тоже, в свою очередь, пришлось удивиться, услышав, что Одинцов взял ее вину на себя и выпроводил разозленную милицию вместе с Чебушевской. Это известие подняло ей настроение, ей захотелось бежать к нему и менять колеса самой, но она сдержалась, заранее зная, что подруга не допустит такого порыва. Алиса действительно не собиралась никуда отпускать Аню. Она решила, что ее неблагонадежная подруга должна находиться в поле зрения, чтобы вовремя пресечь лишнюю болтовню. И повела Анюту за собой в беседку.

Там, как хищная акула, девушек поджидала повеселевшая Чебушевская. Проницательная дама сразу догадалась, что Аня скрывает страшную тайну, и приложила все усилия, чтобы добиться от нее признания. Сколько Аня ни пыталась перевести разговор на другую тему, Калерия Леонидовна ловко поворачивала его обратно на Одинцова. Аня краснела, бледнела, чем полностью выдавала свои чувства. Алиса, вниманием которой завладел Багров, косила на подругу злые глаза и произносила таинственное слово «Скотч!». Чебушевской удалось выяснить лишь то, что девушка влюблена в Одинцова и стесняется признаться в этом. Обозвав ее «тургеневской простушкой», радостная оттого, что узнала еще одну новость, Чебушевская отправилась, как всем показалось, к своим розам. После ее ухода за столом продолжился пир. Венька установил колонки музыкального центра на полную мощность, отчего мирно дремавшая рядом с ними объевшаяся собака подскочила, как кузнечик, и понеслась досыпать в дом.

Роману понравилась веселая Кэт, с ней он вел себя просто и легко. Багров кидал на них ревнивые взгляды, но никаких действий не предпринимал. Даже тогда, когда Ромка обнял Кэт и поцеловал в пухлые губы. Багров покраснел от досады, но сдержался. Все заметили, что в эту минуту он растерялся. Для того чтобы не накалять обстановку, Шереметьев повернулся к Ане, сказал ей о том, что она чудесная хозяйка, даже несмотря на подгоревший плов, и тоже ее поцеловал. Кэт не стала ревновать и весело рассмеялась.

Только одному человеку после этого поцелуя было не смешно. Одинцов провел тоскливым взглядом по присутствующим в беседке и остановил его на Ане Свиридовой.

– Я зашел сказать, – холодно произнес он, – чтобы вы не волновались. Дело закрыто, ваша вина не доказана. Лично я к вам не имею никаких имущественных претензий! – Он развернулся на каблуках, как солдат, по команде выполняющий разворот, и стремительно вышел.

– У него к тебе куча претензий! – прошептала Туся, испуганно втянув голову в туловище. – В гневе он наверняка страшен. Как вы думаете, он побежал за наручниками, чтобы повязать всю нашу компанию, или ему достаточно будет, если посадят одну Аню? Как жаль, что Калерия Леонидовна так рано ушла.

– Дэа, дэа, – коверкала русские слова Кэт, – жалко у пчелки. Жу-жу-жу-жу! – И она побежала по газону, расправив руки, как крылья.

– Подумаешь, напугал! – заявил Ромка и побежал следом за ней. – Аня, не сиди, иди к нам!

Идти никуда не хотелось, разве только назад в кровать, к мокрой подушке. И отчего ей не везет в личной жизни?! Она выбирает не тех мужчин. Нужно выбрать старика Терчикова, который позволит ей не только протыкать колеса автомобиля, но и сам поможет в этом. Он не будет прибегать каждые полчаса неизвестно зачем и высказывать свои дурацкие мысли вслух. Просто потому, что не может бегать так быстро, как Одинцов, и чего только тому не сидится дома! Ехал бы в офис к Марине, а не мотал ей нервы своим внезапным появлением. Ах да. Ему же не на чем ехать, она проколола ему автомобильные шины. Как рассуждала Аня – да, она виновата. Но нельзя же ее корить в этом постоянно. Одинцов, видите ли, не имеет никаких имущественных претензий! А не имущественные, значит, все-таки есть? Она его морально травмировала, а он ее? Подумал ли Одинцов об этом? «Боже мой, что он подумал, когда Ромка меня поцеловал?!» – пронеслось в ее голове. Так вот почему он говорил так холодно! Или она ошибается? Нужно проверить. Аня решительно поднялась и покосилась на Алису – та гуляла по саду с Багровым и выслушивала его признания в любви. Ей никак было не угнаться за двумя зайцами, один из которых решился на побег.

Ноги несли к дому Одинцова сами, быстро перебирая кроссовками. Аня взяла с собой упирающуюся собаку – для того, чтобы та в случае чего стала бы ее алиби. Теперь девушка знала: когда идешь на дело, об алиби всегда следует заботиться заранее. Сейчас она проверит, что делает дома Одинцов, еще раз поглядит на него со стороны и вернется назад. Никаких контактов, никаких! Только поглядеть и вернуться! Аня была твердо уверена в том, что она сразу определит его истинное состояние души. Или увидит очередную девицу. Прошлый раз она ее только слышала, но этого было вполне достаточно, чтобы проколоть шины. Теперь нужно сдержать себя, чтобы не поджечь весь дом.

Аня остановилась возле придорожных кустов и прислушалась. Точно! Как она и думала, со двора Одинцова доносился кокетливый женский голос. Собака рвалась на расправу с этой дамочкой, но Аня осадила ротвейлершу и притаилась.

– Ой, Дмитрий, не мне вам говорить о чувствах, – пела какая-то знакомая дама.

«Марина? – подумала Аня. – Не похоже». Дама тем временем продолжала рассказывать Одинцову о пламенных чувствах, которые к нему испытывает одна девица. «Чебушевская, – узнала она даму, – старая сводница! Нет от нее покоя, добралась до очередного холостяка и пытается ему сбагрить какую-то дуру!»

– Вы сами знаете, – продолжала Чебушевская, – эфемерное создание, уж поверьте моему женскому опыту. Страдает и бьется головой о стенку вашего непонимания и невнимания. Пардон за откровенность.

Одинцов молчал и слушал, так же, как и Аня, до которой постепенно доходило то, о чем говорила Чебушевская. Вернее, о ком говорила Калерия Леонидовна. А она говорила с Одинцовым о ней! Аня ужаснулась и отпустила поводок. Этого было вполне достаточно, чтобы собака тут же обрела свободу действий. Она кинулась во двор к Одинцову и устроила там настоящий переполох – ведь Чебушевская, как обычно, таскала на руках своего кота. Врага номер один ротвейлерши Глашки. Кот загодя почувствовал приближение собаки и на словах Одинцова: «А не пошли бы вы, Калерия Леонидовна, мы сами разберемся!» прыгнул ему на голову и вцепился когтями в волосы. От неожиданности Одинцов заорал одновременно с котом, в дуэт влился визгливый голос Чебушевской, а через пару секунд к этому трио добавился собачий лай. Ротвейлерша решила взять Фараона с наскока и набросилась на Одинцова. Добрейшее существо по отношению к людям – те, по крайней мере, ее изредка кормили, – она терпеть не могла остальных тварей, особенно котов. Одинцов этого не знал и, падая навзничь, думал, что собака Шаховых-Баскервилей пришла за его жизнью.

Упал он неудачно – опрокинул мангал, на котором собирался жарить сосиски. Раскаленные угли покатились к дому. С криком «Ой-ей-ей, что я наделала!» во двор вбежала Аня и кинулась затаптывать горячие головешки. Рухнувший на землю Одинцов был готов ее убить, если бы не собака, которая гоняла кота по двору, и не госпожа Чебушевская, которая бегала следом за ними. Он лежал и молчал, наблюдая за тем, как девица борется с огнем, вкладывая в это мероприятие столько энтузиазма и храбрости, что любому пожарному можно было ей только позавидовать. Справившись с головешками, Аня подбежала к Одинцову и принялась поднимать его на ноги. Злой, как черт, весь выпачканный сажей, Одинцов поднялся сам и, отряхнувшись, просверлил ее ненавидящим взглядом.

– Чего вы добиваетесь, – изрек он, нахмурившись, – моей смерти?!

– Ах так?! – возмутилась Аня, подняла головешку и запустила ее в раскрытое окно. Только после этого она поняла, что схватила раскаленный уголь голой рукой, застонала от боли и побежала прочь.

– Все! – влетев в дом Шаховых, она подставила руку под кран с холодной водой. В центре ладони сразу образовался впечатляющий пузырь. – Я подожгла ему дом!

– Надеюсь, – медленно произнесла Алиса, – ты сделала это без свидетелей?!

– Что ты, – махнула Аня здоровой конечностью, – это видел самый лучший свидетель на свете!

– Чебушевская?! – охнула Алиса и села на стул. – Что будем делать?

– Ждать правоохранительные органы с погорельцем Одинцовым, – предположила подруга.

Глава 12

Миллионер дает объявление

Пожара в доме, конечно же, не случилось. Пожар бушевал в душе Одинцова, до встречи с этой взбалмошной девицей такой спокойной и рассудительной. После того как она заставила его ходить босиком под дождем, он изменился, но эти перемены не принесли ничего хорошего. Мало того, что помощник стал странно реагировать на его просьбы, секретарша видела в нем своего врага, соседи по деревне думали о его невменяемом состоянии, так еще он чуть не лишился крыши над головой. Дмитрий выбросил во двор дымящуюся головешку и задумался. Нужно жениться, чтобы снова обрести спокойствие. Нужно жениться на Марине, чтобы все вернуть на прежнее место: отношение коллег, соседей, покой в собственной душе. Марина его понимает, хотя и обижается на его холодность. Она такая же, как и он. Она вряд ли кинется бегать босая по лужайке, при этом весело напевая. Не станет переворачивать мангалы и бросаться головешками. И уж точно просто не додумается курочить колеса автомобиля! Кстати, а зачем Анна Свиридова это сделала? Из ревности. Одинцов довольно улыбнулся и вспомнил, какой напряженной и хмурой была Аня при разговоре своей подруги с Мариной. После этого она проколола колеса.

– Эх, тачанка-ростовчанка, все четыре колеса, – пропел радостный Одинцов, набирая знакомый номер телефона. – Мариночка! Это Дмитрий, да, я рад, что ты меня сразу узнала. Приезжай ко мне с документами, я не смогу вырваться сегодня в офис, у меня горит дом. Вернее, горел. Что? Нет, сгорело не все имущество. А могло бы! – И Одинцов подумал о Свиридовой. – Поджигательница? Да, обязательно приезжай. – Он отключил мобильник и задумался. Странные существа – женщины. Как Марина догадалась, что это была именно поджигательница, а не поджигатель? Видимо, ревность у них заложена на генетическом уровне, записана, как на магнитофонную ленту, на подсознание вместо интуиции и рассудительности. Легко и просто: где-то что-то случилось, сразу все свободное пространство мозга, а у слабых существ его предостаточно, заполняет чувство ревности. Оно дает оценку происходящего и, что совершенно удивительно, иногда попадает в точку.

Одинцову было приятно, что его ревновали. Последний раз подобное происходило с ним в первом классе, когда он захотел сидеть с приятной белокурой девочкой, а его соседка по парте надавала той по голове линейкой. Тогда ему тоже было приятно, несмотря на то, что в школу вызвали родителей и те строго отчитали сына за эгоистичное поведение. С приятной белокурой девочкой его так и не посадили, а потом она перешла в другую школу. А обиженная соседка по парте с того момента перестала обращать на Одинцова внимание, окончила школу и вышла замуж за его друга. Теперь они живут в Англии, и она бьет по голове линейкой своего мужа.

Вспомнив историю из своего детства, Одинцов взгрустнул – он столько лет не видел своих друзей! Работа занимала все его время, а отдыхать Одинцов ездил только туда, где расслаблялись его партнеры и клиенты, от этого отдых вновь превращался в работу с договорами, обсуждениями проектов и наметкой ближайших планов. Ни на что другое времени не оставалось, в том числе и на друзей. Не говоря уже о женитьбе. Об этом до последнего времени Одинцов совершенно не думал. Он собирался жениться, растить детей, но не планировал эти мероприятия на ближайшую перспективу. И вдруг случилось нечто такое, что заставило его об этом задуматься. Он встретил Анну и решил жениться на Марине.

Мужчины – противоречивые натуры, но так только кажется на первый взгляд. После подробных объяснений, где одна логическая цепочка четко вписывается в другую логическую закономерность, приходится соглашаться с их умозаключениями. Женщина же думает сердцем – она никогда не придет к решению, встретив Одинцова, выйти замуж за Терчикова. Хотя в жизни бывают исключения, таких дам называют «железными» леди, и обе, сильная и слабая, половины человечества, встретив такую женщину на своем пути, ждут не дождутся, когда она износится до состояния металлолома. И после радостными криками возопят: «Мы так и знали!», продолжая следовать по своему начертанному пути: логически размышлять и думать сердцем, кому что положено делать по половому признаку.

Алиса была исключением. Она, встретив Багрова, собиралась замуж за миллионера. Его просто не было, потому и приходилось выслушивать комплименты Олега, балансирующие на грани признаний в любви. Главных слов он ей так и не говорил, замуж не звал, но таскался за ней, как собачка, и так же преданно, как домашнее животное, глядел в ее красивые глаза. Попадись Алисе сейчас миллионер, она бы, нисколько не задумываясь, выскочила бы за него замуж. Ее логическая цепочка была выстроена с детства, а вся остальная жизнь была подчинена только одному – добиться благополучия. Но где-то на уровне подсознания «записанная» в генах ревность заполняла свободное пространство, ломая на своем пути умозаключения. Алиса уже жалела Багрова, разрывающегося между двух огней. А от жалости, как известно, до любви – один шаг. Но никто из этих двоих его не делал. Багров продолжал лепетать про страшную тайну, которую он делил с кем-то еще, и просил Алису немного подождать, пока все само собой образуется. Алиса улыбалась, обещала Багрову обязательно подождать, но про себя думала, что позволять себе ждать в двадцать семь лет какого-то непонятного чуда слишком расточительно и глупо. И справлялась насчет здоровья господина Терчикова у Калерии Леонидовны.

Той было не до Терчикова. Она недавно пережила ужасную сцену битвы и вместе со своим котом зализывала раны. Впрочем, их было не так уж и много, всего-то пара царапин. Собака Фараона так и не догнала, зато Калерия Леонидовна догнала собаку, и та, испугавшись ее грозного вида, убежала домой.

– Какое свинство, – возмущалась Чебушевская, тыкая ваткой с зеленкой царапину на своей ладони, уже полностью перекрашенной в жуткий зеленый цвет. – Карандаш с зеленкой засох! Приходится пользоваться дедовским методом. Хорошо еще, что у меня случайно сохранился пузырек. – Она развела в стороны зеленые ладони и вздохнула: – Душка Фараончик так разволновался! Я дала ему успокоительное. Ты не хочешь почесать ему за ушком?

Алиса не хотела, но сделала это, поморщившись в сторону. Ей никогда не нравились коты, тем более совершенно голые – египетские. Она еще могла стерпеть собаку, что и делала в последнее время.

– Бедненький, – пожалела она вслух, – лежит такой несчастный, совсем как господин Терчиков. Кстати, а что там с ним? Я так хочу увидеть его и поблагодарить за визит!

– Терчиков не бедненький, – заявила Калерия Леонидовна, – а богатенький. Чувствует себя прекрасно! Кто бы плохо себя чувствовал на Багамских островах? Я бы там расцвела, как майская роза!

– Так он уехал? – разочаровалась Алиса.

– На следующий день его увезли родственники. Говорят, – она доверительно наклонилась к Алисе, – ему приглядели молодую симпатичную креолку…

– Креолки, мне кажется, проживают в другом месте, – поправила Чебушевскую гостья.

– Какая разница, – не согласилась та, – для меня все иностранки одним миром мазаны. Вот эта Кэт, как мне кажется, вполне приличная девушка. Ее можно принять в наше общество, если бы она перестала прыгать на столе. Я понимаю, что у американцев так положено, раз пришел в гости, сразу – прыг на стол. Но в нашем кругу это вызовет пересуды. Она надолго приехала в Копейку?

Алиса пожала плечами. Вот этого она как раз и не знала. Багров твердил, что как только Катерина доведет дело до конца, сразу вернется к себе домой. Если отбросить пошлую сторону высказывания, то получалось, что американка занималась в России чем-то важным. То есть ее поездка была чисто деловой, а женщина предприимчивой. Только такая хваткая особа могла взяться за два дела сразу: за то, зачем приехала, и за Багрова. Или они оба составляли одно ее дело? Алиса задумалась, разгадка была где-то рядом.

– На днях должен приехать еще один очень состоятельный мужчина, – доверилась Чебушевская поникшей гостье, – Шереметьев-старший.

– Так он же женат! – вырвалось у той.

– Ну и что? – невозмутимо сказала Калерия Леонидовна, тыкая зеленкой, – ты бы видела эту жену!

И Алисе очень захотелось на нее посмотреть.


Дед с молодой женой приехал раньше, чем его ожидал Ромка, заметивший в своем дворе черный «Мерседес» – любимую марку автомобиля Шереметьева-старшего, в годы своей молодости отслужившего армию в группе советских войск в Германии. Тощее создание выпорхнуло из «Мерседеса» следом за дедом и исчезло в особняке. Ромка побежал помогать деду управляться с вещами. Прислугу Шереметьев-старший не держал и предпочитал все делать самостоятельно. Не считая того, что обязанностью Ромки было пылесосить весь дом один раз в неделю. Хорошо, что хоть мыть окна перед женским праздником Восьмого марта дед приглашал специалистов. Еду из сырых продуктов деду готовила молодая жена, она отлично жарила яичницу, сушила гренки и варила курицу. Больше Шереметьеву-старшему и не требовалось, остальное он ел в ресторанах. Правда, ходить по ресторанам не любил. Но приходилось выбирать между едой и молодой хозяйкой, и он сделал выбор в пользу последней. О чем нисколько не жалел, это было видно по его довольному виду.

– Привет, дед! – Ромка пожал загорелую руку.

– Привет, внук! – дед ответил крепким рукопожатием. – Признавайся, чего натворил?!

Это было обычным приветствием, после которого Ромке всегда хотелось в чем-то признаться. На этот раз он сдержался, но тянуть с показом ванной комнаты, где они с Венькой должны были сделать евроремонт, не хотел. Пока у деда хорошее настроение, нужно было действовать. Он помог перенести чемоданы и вернулся в дом к Шаховым в надежде отыскать Аню, пообещавшую свою поддержку в разговоре с дедом. Та оказалась в своей комнате, она лепила пластырь на ладонь и ругалась, грозя кому-то кулаком. Рядом с кроватью, на полу, брошенная и недочитанная, валялась любимая книга. Ромка догадался, что у Свиридовой настрой намного хуже, чем у деда, но ничего не оставалось делать, как соединять оба противоречия вместе. Ради собственного блага Ромка позвал злую Свиридову к довольному жизнью деду. И не прогадал.

Аня, пообещавшая все возможное и невозможное, сдержала свое слово. Она честно отрепетировала по дороге к особняку монолог стильного дизайнера по интерьерам, и предстала перед Шереметьевым-старшим в полной боевой готовности разукрасить кривую ванную комнату под «расписной короб».

Но готовность сразу сникла после того, как тот узнал в ней своего налогового инспектора.

– Анна Владимировна! – воскликнул Шереметьев-старший. – Какими судьбами?!

– Да так, Сергей Сергеевич, проходила мимо, – растерялась та.

– Что значит – проходила мимо?! – не понял Ромка. – Знакомься, дед, это самый популярный дизайнер по интерьерам. Анна СвиридоФФ! Из фирмы «Самое стильное и только для вас!».

– Да мы знакомы, – тот сощурил хитрые глаза, – Анна ведет мои налоговые дела. Только вот пока не знает мою жену. Теперь и ей придется заполнять налоговые декларации, так вы уж, Анна Владимировна, познакомьтесь с ней, пожалуйста. Котенок, – он ласково позвал молодую супругу, – зайди к нам, будь добра!

– Иду, иду! – и явление миллионерши народу состоялось.

Невысокая худенькая девица с правильными чертами лица и блеклым цветом волос разглядывала гостью через круглые очки, прикрывающие умные глаза. Аня оторопела. Она ожидала увидеть нечто воздушное и разноцветное, модельное и длинноногое, а вместо этого перед ней стояла обыкновенная девчонка, каких на городских улицах проходит по сотне в минуту.

– Анфиса, – она протянула худющую руку Ане и добавила: – Очень приятно иметь дело с налоговым инспектором, который просто зашел в гости. Давайте пить чай! – заявила она и побежала на кухню. – Ой, я еще не осмотрела ванную комнату, которую Роман должен был привести в порядок, – пожалела она на ходу, – но ничего, после чая рассмотрим все вместе!

– Не нужно спешить! – закричал бросившийся ей помогать Ромка. – Аня никуда не торопится.

– Да, – ответила та, не зная, как теперь выкрутиться из создавшегося положения. Ей хотелось выполнить данное обещание, но в сложившихся условиях сделать это чрезвычайно трудно. Нужно было врать, глядя Шереметьеву-старшему в глаза. Он был такой же, как и прежде – статный, подтянутый, моложавый. И помимо этого, очень проницательный. Пока Аня соображала, как соврать с наименьшей потерей для ее совести, в холл забежал Одинцов. Он бросился к Ромкиному деду обниматься и только после радостных воплей обратил внимание, что его друг находится в комнате не один.

– А, – протянул Одинцов, – уже успели познакомиться с невестой внука?!

– Да ты что, – удивился Сергей Сергеевич, – в таком ракурсе не успел. Но пацан молодец! Весь в меня! Знает, кого выбирать себе в подруги. – И он подмигнул растерявшейся Ане.

– Да уж, – ехидно сказал Одинцов и уставился на Аню так, как будто ждал вилку, чтобы начать есть девушку. С предвкушением чего-то мерзкого и одновременно полезного, без чего нельзя обойтись.

– Я, вообще-то, дизайнер, – выдавила из себя Аня, – пришла в ванную.

– А! – многозначительно произнес Одинцов. – Конечно, как же в таком деле – и без водных процедур. Главное, гигиена. Она должна быть на первом месте после любовных утех! – насвистывая песенку Мойдодыра, Одинцов принялся расхаживать по холлу. – Хороший дом, – обратился он к изумленному Шереметьеву-старшему. – Смотри, чтобы его не подожгли! У нас в Копейке есть партизаны-поджигатели, некоторые, – он приблизился к Свиридовой и обдал ее лицо горячим дыханием, – народные мстители, могут пустить по миру несчастных погорельцев вместе с их искореженными автомобилями!

– Что-то вы не очень похожи на несчастного, – прошептала ему Аня.

– А у меня все в порядке! – Одинцов засунул руки в карманы брюк и с независимым видом, продолжая насвистывать, направился к входной двери. Открыв ее, он обернулся и громко сказал:

– Я, между прочим, женюсь на Марине!

– Что это с ним? – спросил Шереметьев-старший, когда за другом с силой захлопнулась дверь.

– А вы разве еще не слышали? – ответила Аня. – Все уже говорят, что у Одинцова поехала крыша!

– Ее нужно срочно ремонтировать! – спохватился Сергей Сергеевич.

– Поздно, – вздохнула Аня, – если он решил жениться на Марине, то процесс зашел слишком далеко.

Чай пили в столовой, заваленной пустыми консервными банками. Анфиса пожалела бедных студентов, вынужденных питаться консервированными продуктами, и пообещала вечером обязательно сварить курицу. После чая отправились на ревизию ванной комнаты, где большую часть одной стены занимало огромное зеркало, переместившееся из комнаты молодоженов. Анфисе ванная чрезвычайно понравилась, особенно ее восхитило зеркало. Аня, несмотря на свое никудышное настроение, разъяснила присутствующим, что кривые стены и плохо уложенная дорогущая плитка – это намек на то, что в этом доме ценят не деньги, а душу, которую мастера-плиточники вложили в кривые стены. Ее трогательная речь вызвала понимание со стороны молодых, обрадовала Ромку и воодушевила бы Веньку на дальнейшие подвиги, если бы он ее выслушал. Но Веньки не было, он обсуждал с Тусей важную тему, кому на Руси жить хорошо – богатым и глупым или бедным и умным. Под последними он подразумевал себя и пытался в который раз объяснить будущей невесте, что не в деньгах счастье.

Аня не стала засиживаться и вернулась домой, где ее поджидала Алиса. Она увидела, как Ромка, бросив Катерину и перепрыгивая через забор, понесся встречать родственника, и прониклась интересом к приехавшим. Пробегав за биноклем, она не разглядела молодой жены и надеялась на рассказ подруги.

– Ничего особенного, – сообщила та Алисе, – обычная девчонка, каких полным-полно. С той лишь разницей, что она закончила университет и хорошо разбирается в микроорганизмах.

– Везет же дурам! – воскликнула Алиса, направляя бинокль в окна особняка. – Ишь какой макроорганизм отхватила!

– Алиса, она умная, – возразила Аня, – во всяком случае, мне так показалось. И вполне приветливая.

– Да, насчет дуры я ошиблась, – согласилась та, – охомутать такого состоятельного мужика могла только чересчур умная девица. Как они познакомились? Она рассказала?

– Да, – ответила Аня, которая на самом деле нисколько не поверила в эту сказку. – Она сказала, что увидела в газете объявление в рубрике знакомств: «Одинокий миллионер желает познакомиться с обычной девушкой», позвонила по напечатанному в газете номеру телефона, они встретились и понравились друг другу.

– Какая это была газета?! – закричала Алиса. – Нужно было узнать название. Может, там есть еще одно! Или лучше несколько, чтобы была возможность выбора. Нельзя зацикливаться на одном субъекте.

– Да, на одном нельзя, – вздохнула Аня, – особенно если этот субъект собрался жениться на другой.

– Никуда он не денется, – махнула рукой Алиса, – он от меня без ума. Еще пара дней, и он сделает мне предложение. Катерина нам не помешает, она по уши влюбилась в Шереметьева-младшего. – Алиса внимательно посмотрела на подругу. – Ты говоришь про Одинцова?! – дошло до нее. – Вот гад! Его вместе с гаражом и домом нужно смести с лица земли, уничтожить, как микроорганизм.

– Пусть женится, они так подходят друг другу, – Аня горько усмехнулась, – оба такие одинаковые…

– Одинаковым может быть только ширпотреб, подруженька. А нам нужен ширпотреб? Нет! Мы ищем эксклюзив. А кто ищет, тот всегда найдет. Или ты уже не веришь своей лучшей подруге? Газетные объявления… И как это я упустила?

Аня верила, во всяком случае, ничего другого не оставалось. Оттого и побежала вместе с ней за свежими газетами в супермаркет. В другое время Алиса прошла бы мимо, полностью игнорируя полки с печатной продукцией, но сегодня она набросилась на них, как голодная. Набрав кипу газет, она пошла к кассе.

Читать объявления начали по дороге домой и увлеклись настолько, что очнулись лишь после того, как им просигналил красный автомобиль. Они отскочили с проезжей части дороги на тротуар.

– Ягуариха! – узнала водителя Алиса. – Спешит выходить замуж. Вон как торопится, готова задавить свою соперницу и ее добросердечную подругу, сесть в тюрьму и… Слушай, а это мысль!

– Нет, – сказала Аня, глядя вслед несущейся к дому Одинцова машине, – пусть поживет с ней, так ему и надо. Каждый мужчина выбирает ту женщину, которую заслуживает.

– Какая глубокая мысль, – согласилась с ней Алиса, – которую заслуживает! Правильно, Багров меня просто не заслуживает. Интересно, а он меня уже выбрал или еще сомневается?

Объявлений было много, но ни в одном из них миллионер не желал познакомиться с обычной девушкой. С необычной – хромой, слепой, немой, косоротой, кстати, тоже. Миллионеры, судя по всему, не собирались знакомиться посредством рубрики знакомств. Они предпочитали какой-то другой способ.

– Интернет! – воскликнула Алиса. – Газетные объявления – это вчерашний день. Нормальные миллионеры знакомятся через Интернет. Они прикидываются нищими и ущербными, проверяя своих избранниц. И если те ловятся на эту удочку, женятся на них. Нужно будет, вернувшись в город, обязательно попробовать завязать знакомство через мировую паутину. Представляешь, а вдруг мне попадется состоятельный американец! Я тут же с ним уеду жить в страну грез.

– А если тебе и в самом деле попадется нищий и ущербный? – спросила Аня, заранее зная, что такого с ее подругой не могло произойти в принципе.

– Я его раскушу на первом же свидании, – сообщила Алиса. И Аня с ней согласилась.

Когда газеты были тщательно просмотрены и откинуты в сторону, Алиса посчитала нужным заняться делами, которые творились под ее носом. Проследив, как к дому Багрова в очередной раз подкатило такси и в него уселась Катерина, а Багров на прощание помахал ей рукой, Алиса выдвинулась во двор.

– Проводил? – поинтересовалась она у Олега.

– Да, – вяло ответил тот, – сегодня решающий день. Возможно, завтра все будет по-другому.

– И это другое что-то изменит в наших отношениях? – Она повернула к нему свое красивое лицо.

– Да, Алиса, – промямлил он, не сводя с него глаз, – я давно собирался тебе сказать… Нет! Завтра.

Багров развернулся и пошел в дом. Разозленная Алиса, потерпевшая в очередной раз фиаско, решила при первой же возможности вплотную заняться Интернетом.


Марина остановила машину у дома Одинцова и поглядела на себя в водительское зеркало. «С ума сойти от такой неземной красоты!» – подумала она о себе. И чего только этим мужикам надо?! Она согласна на все. По крайней мере, до замужества. Если он захочет, чтобы она целыми вечерами смотрела с ним на сборную по футболу – она будет смотреть, пила пиво – она будет пить эту гадость, бегать по лесу и стрелять зайцев – она будет бегать. Ради Одинцова Марина была согласна на все. Но после того как на ее пальчике засверкает всеми цветами радуги брильянтовое колечко, она покажет Дмитрию, кто в их семье вершитель судеб. Сегодня нужно приложить максимум усилий для того, чтобы он был ею очарован! Главное, чтобы не приперлись снова эти две наглые селянки, встретившиеся на дороге. У Одинцова твердый характер, но нежная мужская душа, из которой любая умная девица совьет вполне приличные для хомута веревки. Марина грациозно вышла из автомобиля, одернула короткую юбчонку и пошла в дом. Неожиданно она вспомнила, что забыла подкрасить губы, освежить рот и взять с собой папку с документами с заднего сиденья автомобиля. Еще неизвестно, зачем на самом деле позвал Одинцов: контактировать с бумажками или с ее роскошным телом. На всякий случай Марина достала из бардачка модные этим летом духи «Амур-Кис-Мяу» и собралась капнуть ими на запястье. Аромат духов перебил страшный запах, накинувшийся на нее сзади, как неизбежность. Он охватил ее всю, с головы до ног, отбросил в далекое деревенское детство и вызвал приступ дурноты.

– Распишитесь, – позади Марины стоял сутулый молодой человек в зеленой кепке, у ее ног валялся мешок, от которого исходил ужасный запах. – Доставлено по заказу пять мешков удобрений. Вам до дома донести или оставить здесь?

– Вы ошиблись, – возмутилась Марина, – зачем здесь удобрение?! Какое дерьмо!

– Натуральное, – устало пояснил парень, – под названием «навоз», если вы о таком еще не слышали, то это не значит, что его нужно хулить.

– Я вовсе не собираюсь с вами обсуждать качество навоза, – возмутилась утонченная Марина.

– Да? – грустно удивился сутулый парень. – Значит, мне послышалось, как вы его обозвали? Распишитесь и несите мешки к дому сами.

– Заберите свои мешки назад! – Марина зажала нос пальцами и побрызгала возле себя дорогими духами, тотчас соединившими свой аромат с натурой и образовавшими с ней единое дурно пахнущее целое. – Какое свинство!

– Ничего подобного, – сказал парень, протягивая ей накладную с авторучкой, – мы предоставляем удобрения только от крупного рогатого скота. Экологически чистое и проверенное многолетним опытом.

– И как же вы его проверяли? – усмехнулась Марина, которой было не до смеха. Она боялась, что пока торчит на улице, вся пропитается этим ужасным запахом. Схватив авторучку, она размашисто расписалась и с написанным на лице отвращением вернула ее хозяину.

– На вкус, – ответил парень и смачно облизнулся. Марина отшатнулась, проследила за тем, как он выбросил из пикапа еще четыре мешка, сел за руль и уехал.

– Постой! Куда мне их девать?! – спохватилась она.

– Сложите лучше под навес, – посоветовал парень и ехидно улыбнулся.

То, что тот не ошибся с адресом, Марина поняла сразу, как только увидела заполненную накладную. Копейка, дом Одинцова. Его фамилия была указана очень разборчиво, она смогла ее сразу прочитать. Шеф заказал удобрения. Что это значит? Она пихнула мешок остроносой туфелькой и поморщилась. Какая гадость! Вот что ее ждет, когда она выйдет замуж за Одинцова! Он устроит в их доме очаг садоводства и заставит ее каждый день поливать растения, от которых будет так же дурно пахнуть, как от этих мешков с натуральным удобрением. Все закончится тем, что она сама станет благоухать навозом, начнет носить косынку и доить коров. Их предприимчивый бизнесмен Одинцов обязательно заведет, чтобы не платить за натуральное удобрение. Вот к чему приводит деревенская жизнь холостяка-затворника! Его срочно нужно вытаскивать из этого дерьма! Когда она выйдет за него замуж, они непременно продадут это садоводческое гетто и станут жить на Рублевке, где все люди научились обходиться без натуральных удобрений.

– Привет, – Марина растянула на своем огорченном лице обольстительную улыбку, – как дела?

– Отлично, – буркнул вышедший ей навстречу Одинцов, – я вижу, удобрение уже привезли.

– Да, – радостно сообщила Марина, – такие милые мешочки с го… с навозом. Я за них расписалась, ты не беспокойся. Все пять штучек, все здесь. Это для розочек? Или для брыжовника?

– Крыжовника, – поправил ее Одинцов. – Нет, это для картошки. Я буду выращивать картофель.

– Как мило! – всплеснула руками Марина, подумав про себя, что шеф заболел.

– Нужно что-то делать своими руками, – пылко заговорил Одинцов, тряся ладонями, – я хочу, ты только представь, засадить целое поле озимой картошки. И мы с тобой ранней весной будем выкапывать по ведру и есть. Свою картошку! Как это делали до нас наши предки, наши деды и бабки. Я буду сажать и лук!

– Может быть, с нас хватит одной картошки? – Марина поняла, что болезнь прогрессирует.

– Гляди, – Одинцов обнял Марину и повел по газону, – сколько земли пропадает зря! Ты представляешь, – Одинцов поглядел ей в глаза, – во мне проснулся земледелец. Руки чешутся сейчас же ее засадить!

– Ты говоришь, как прокурор, – испугалась девушка и сунула ему под нос папку с документами. – Я все привезла. Если что-то еще понадобится, звоните, господин Одинцов. Мне, к сожалению, пора. У меня сегодня вечером ужин с одним человеком, у которого вполне серьезные намерения…

– Я тоже! – заявил Одинцов. – Тоже могу ужинать по-человечески с серьезными намерениями.

– Нет, – твердо сказала Марина, вытаскивая из сумочки духи и брызгая возле себя и на Одинцова, – мне пора. – И она побежала к своей машине, перепрыгивая через мешки с натуральным удобрением.

– Да, – процедил Одинцов, глядя на пыль удаляющегося «Ягуара», – сбежала. – Он повернулся для того, чтобы вернуться в дом и запел: – «Опять от меня сбежала последняя электричка…»

– Господин Одинцов, – раздался голос Чебушевской, – а господин Одинцов!

– Калерия Леонидовна! Какими судьбами! – Дмитрий развернулся на крыльце и раскрыл объятия. – У меня складывается такое ощущение, что вы ко мне неравнодушны! Уж извините, пожалуйста.

– Я и не обижаюсь, – на этот раз Чебушевская была без кота, но ее руки были заняты. Одна держала пластмассовое ведро, в другой был крепко зажат совок. – Я действительно неравнодушна, – призналась она, – к натуральным удобрениям! – Она указала на мешки и принюхалась: – Боже, какой чудесный аромат!

– Да вы что?! – изумленный Одинцов сел на ступеньки крыльца. – И давно это у вас?

– Четыре года, – доверительно сказала ему та, – как только посадила розы. Они такие капризные, любят только навоз. А заказать его в Копейку – целая проблема. Предлагают брать сразу оптом: грозятся подогнать к дому трактор и вывалить все на землю. Как только вам удалось привезти удобрение в мешках? Боже, какая прелесть! Уступите мешочек, господин Одинцов! А я пришлю вам на свадьбу роскошный букет королевских роз. – Она лукаво прищурила глаза и кокетливо помахала ведерком.

– Договорились, – согласился Одинцов, – идите с миром, Степан привезет вам один мешок.

Дмитрий дождался, пока довольная соседка скроется из вида, и позвонил садовнику, дважды в неделю приезжавшему к нему помогать бороться с сорняками. Это по просьбе Степана, который в качестве удобрения использовал только отходы жизнедеятельности крупного рогатого скота, Одинцов заказал навоз, так испугавший Марину. Степан собирался удобрять им газон, а не выращивать озимый картофель.

Глупая шутка с будущей, но не состоявшейся невестой не выбила Одинцова из колеи. Он представил, что бы случилось, если бы он на самом деле захотел превратить газон в картофельное поле. Сегодня он сам себе хозяин. Не стоит торопиться покупать путевку в семейную жизнь. Хозяином своей независимости быть лучше! Захочет – посадит озимый картофель, не захочет – не посадит. Одинцов вспомнил, что озимой бывает рожь, а не картошка, и весело рассмеялся над собой. Он стал забывать простые истины: что роза не растет без навоза, что дождь бывает не только мокрым, а ноги даны людям для того, чтобы ходить босиком. А житье в Копейке – самый лучший отдых, который он не променяет ни на что на свете. Свежий воздух и здоровый образ жизни. Одинцов заметил забытые Мариной на крыльце сигареты, достал одну, сходил за спичками и закурил. Да, сегодня он сам себе хозяин и делает то, что хочет. Пять лет не курил, а сейчас захотел и закурил! Если он захочет, то и напьется или проколет колеса автомобиля. Вот в этом и должен быть смысл его жизни. В этом? Одинцов затянулся и основательно задумался.


Молодожены Шереметьевы-старшие обнявшись сидели поздним вечером в саду и качались на качелях.

– Слушай, киска, – обратился супруг к молодой жене, – только скажи честно: тебе действительно понравилось то, что они сотворили в ванной комнате?

– Понравилось, – серьезно ответила «киска», – молодцы ребята, выкрутились из положения. Я думаю, Серж, тебе стоит сохранить ее как памятник сообразительности и находчивости внука.

– Да, – довольно откинулся на спинку качелей Шереметьев-старший, – он у меня действительно сообразительный. Вон с какой девахой сообразил! Только рано жениться я ему не разрешу!

– Как тебе не совестно! Сам женился в восемнадцать лет, сына женил до армии, а внуку станешь чинить препятствия? – Анфиса грозно нахмурила брови и поправила очки. – Я обижусь.

– Мы с сыном женились по нужде. У меня родился он, у него родился Ромка. Ты думаешь, и у него кто-то намечается?! Да, – Шереметьев– старший почесал затылок, – яблоко от яблони…

– Нам с тобой об этом думать не нужно, – Анфиса поцеловала мужа в губы, – у нас с тобой свои заботы, – и она ласково погладила свой живот. – Нужно будет придумать ему имя. Я знаю, это будет мальчик. Вот видишь, получается, что ты в очередной раз женился по нужде.

– Не в очередной, – отвечая на поцелуй жены, прошептал радостный Шереметьев, – а в последний. В самый лучший раз! Если Ромке так же повезет, то пусть женится!

Ромка в это время спал и видел страшный сон: он бежал по деревне с итальянской плиткой в руках, но за ним гнался не требовавший расплаты за изувеченную комнату дед, а стая хищных ротвейлерш с физиономиями, как две капли воды похожими на лицо Алисы. Он бежал, бежал… Вдалеке замаячил женский силуэт, это была Кэт. Она протягивала к нему руки, а он все бежал и бежал.

Глава 13

Черт с ними, с этими Багамами!

Утром следующего дня в доме Шаховых раздался долгожданный телефонный звонок. Звонила сестра Свиридовой, спешившая сообщить Ане, что она помирилась со своим супругом и возвращается на прежнее место жительства, больше не нуждаясь в Аниной квартире. Жилплощадь была свободна, можно было тут же хватать спортивную сумку с нехитрым гардеробом и ехать в город, накупить новых романов и продолжить свой отдых за их чтением. С головой окунуться в романтические отношения книжных героев, раз таких отношений нет в суровой действительности. Свое дело в Копейке Аня сделала: помогла подруге управиться с собакой, та теперь думает, что Аня ей мать родная, выступила в роли дизайнера, убедив Шереметьева-старшего, что кривые стены в его ванной комнате лучшие в мире по кривизне, сказала свое веское слово Тусе, собравшейся со студентом Говоровым бежать в загс. Чем скорее, тем лучше! – таков был ее ответ влюбленным. Раздумывать в двадцать семь лет уже нельзя, это вредно сказывается на здоровье. Начинаешь придираться к избраннику, а заканчиваешь раздумьями над своим характером, и все самокопания завершаются визитом к психотерапевту. Или впадением в депрессию, что ничуть не лучше.

В таком возрасте смотреть на жизнь сквозь розовые очки считается неприличным, не каждая девушка находит в себе силы показаться перед приятельницами в таком легкомысленном аксессуаре. Какой бы цвет ни рекомендовала современная мода, самым стильным всегда был и остается черный. Глядеть на мир сквозь черные очки и придираться к любой мелочи – вот что ожидает девушку после двадцати семи лет. К этому возрасту девичий организм полностью трансформируется в женский. Вместо удивленно-восторженного восприятия парня своей мечты двадцатисемилетняя девица получает ребус в виде представителя мужского пола с дурными привычками и неадекватным поведением и, задумываясь над ним, в конце концов бросает это безнадежное дело – разложить его на разумные составляющие и найти в них близкий ей по духу смысл. В ребусе обязательно одно не сходится с другим, а другое с третьим. Можно, конечно, откопать в коробке с девичьими безделушками забытые розовые очки, снова водрузить их на нос и наплевать на ребус. Но что скажут подруги, которые смотрят на окружающих сквозь черные очки? Аня сказала: «Чем быстрее, тем лучше!» Она понимала, что пока Туся одной ногой остается в розовом мире, она не совершит роковой ошибки. Ее же розовый мир рухнул после того, как Одинцов заявил, что решил жениться на Марине.

Безусловно, она ожидала другого, хотя себе самой в этом не признавалась. Но они были слишком разные, как жители разных планет. Она – с Луны, а он – с Марса. «Есть ли жизнь на Марсе?» – вопрошали лунетяне, удивленно глядя на красный шар. «Разве можно назвать жизнью то, что происходит на Луне?» – задавались вопросом снобы-марсиане. Аня не задавала больше вопросов. Раз Одинцов сделал выбор в пользу девушки из своего круга, то она должна выкинуть его из сердца раз и навсегда. Она тоже, как Туська, найдет студента, выйдет за него замуж. Нет, она останется старой девой. И больше никогда, как Аня твердо сказала самой себе, никогда не пройдет по траве босиком. Для налогового инспектора, которого узнают в отдаленных уголках Подмосковья, это смешно и глупо. Пора надевать черные очки и собирать сумку.

Аня в последний раз сварила геркулесовую кашу, размешала в ней тушенку и поставила на собачий столик. Да, она сделала все, что могла.

– Как уезжаешь?! – возмутилась Алиса, которая об этом даже слышать не хотела. – Завтра мне придется кашеварить самой?! Глашка сдохнет после моей стряпни. Не жалеешь меня, так пожалей собаку! Тетка не переживет ее гибели, и на твоем счету будут две загубленных души. Неужели тебе не хочется нормально отдохнуть в деревенской глуши?!

– Это не глушь, – возразила Аня, – те же рестораны, те же мужчины. Ничего одухотворенного.

– А книжки? Никто тебя не заставляет ездить по ресторанам! Сиди дома, вари кашу и читай романы.

– Все это с большим успехом я могу делать и в собственной квартире.

– Туся! – позвала помощь Алиса. – Она собирается нас бросать!

– И правильно делает, – ответила спустившаяся со второго этажа Туся. – Чего здесь сидеть? Всех нормальных мужиков уже разобрали. Остался один Бурлаков, но, говорят, его на днях арестовали за растрату казенных средств. Вот к чему приводит страсть к толстым золотым цепям – к железным оковам. Мы с Венькой тоже уезжаем на днях, поедем знакомиться с родителями и подавать заявление в загс. Девочки, милые, не обижайтесь. Я же не виновата, что у нас с Говоровым все так удачно складывается! Если бы не он, честное слово, то я бы тоже страдала так же, как и вы.

– А с чего ты взяла, что я страдаю?! – возмутилась Алиса, не глядя на подругу. – Я живу, дышу свежим воздухом, набираюсь приятных впечатлений…

– Вон, – Туся кивнула в сторону забора, – одно приятное впечатление уже приехало. – К дому Багрова подкатило такси, из него вывалилась Кэт и радостно возопила на всю округу о том, что они теперь близки.

– С кем близки? О чем это она? – не поняла Алиса, подбежавшая к окну. – Она что, с ним переспала?

– Странно, – произнесла Туся, – я почему-то думала, что для того, чтобы с кем-то переспать, нужно, как минимум, находиться в одном месте.

– Может, она сделала это по телефону, – пожала плечами Аня, тоже высунувшаяся в окно.

– Есть такая горячая линия, – подтвердила ее догадку Алиса, – звонишь и делишься своими извращенными фантазиями, а на том конце провода тебе подыгрывают сексуальным голосом.

– Ты думаешь, они извращенцы? – Туся приникла к стеклу. – Нет, она не похожа на извращенку.

– А почему бы и нет? – не согласилась с ней Алиса. – Багров – вылитый мазохист.

Катерина продолжала вопить про близость отношений, когда ей навстречу выскочил Багров. Он подбежал к гостье, страстно ее обнял, она ответила на его объятие, схватив Багрова за талию, и они, довольные друг другом, вошли в дом.

– Финита ля комедия, – грустно сообщила подругам Алиса, – он не мазохист, он – садо-мазо! Я пошла собирать чемоданы. Надоела эта катавасия.

– Как это собирать чемоданы? Ты тоже собралась съезжать с насиженного места? – всполошилась Туся. – А как же домашнее животное?! – И она указала на отирающуюся у ног собаку, ласково виляющую обрубком хвоста и терпеливо дожидающуюся, когда ее выпустят на свободу для того, чтобы погонять соседского кота.

– Опеку над животным я поручаю Говорову как более ответственному лицу, – сказала серьезно Алиса. – У вас останется целая неделя до приезда тетки, и вы с ним сможете начать жить гражданским браком. Кстати, это очень неплохой вариант для того, чтобы проверить свои чувства. А мы с Аней уедем, нам здесь больше нечего делать. Правда, подруженька?

– Что-то ты быстро сдалась, – не согласилась с ней Аня. – Тебе же нравится Багров, я бы предположила и большее. Ты влюблена в него! Поэтому и сбегаешь, как крыса с тонущего корабля. Только на этот раз тонет твой корабль, Алиса. И нужно не бежать, а спасать его!

– Сколько можно, – отмахнулась та, – я уже несколько раз пробовала. Все бесполезно. Я же говорю, Багров – садомазохист. Ему нравится мучить себя и других. Он именно в этом видит смысл своей жизни, в этом мазохизме заключается изюминка его общения с женским полом. Пока та несчастная радуется их близости, но скоро эта радость сменится горькими слезами. Близость не всегда приводит к тем результатам, на которые рассчитываешь.

– Отчуждение тоже, – согласилась с ней Аня и добавила: – Нужно сделать еще одну попытку, последнюю.

– Ты предлагаешь мне пойти к Багрову и высказать ему все, что я о нем думаю? Я могу не перенести их довольного вида. Ты же знаешь, я могу сделать кое-что похуже, чем даже проколоть колеса.

– Колеса проколет любая дурочка, – возразила Аня, – а вот пойти и расставить перед отъездом все точки над «i» может только сильная женщина.

– Ты думаешь? – Алиса подошла к зеркалу и поглядела на свое отражение. – Да, я сильная. Хорошо, я зайду к Багрову перед отъездом и скажу ему, что он – полный идиот. Очень хорошо, что там будет Катерина. Пусть послушает, как я бросаю ее ненаглядного. Из вредности я намекну, будто между нами что-то было, пусть она ревнует и устраивает ему сцены. Хотя это ничего не изменит, зато я покину поле битвы непобежденной. Я дам ему отставку первая.

– Вообще-то, – пожала плечами Аня, – я имела другое в виду. Но зайти к нему тебе нужно.

Алиса побежала переодеваться, чтобы добить соперницу и двуличного кавалера своим сногсшибательным видом. Следом за ней убежала Туся – ее пригласили в особняк к Шереметьевым как невесту лучшего друга, и ей не терпелось ближе познакомиться с молодой миллионершей. Аня осталась одна. Она выпустила собаку во двор и сама устроилась под раскидистой яблоней, закрывающей ее от яркого летнего солнца, с книгой в руках.

Такой – одухотворенной, грустной и женственной – ее и застал прихромавший Терчиков.

– Господин Терчиков?! – изумилась Аня, закрыв книгу и забыв заложить страницу, на которой она остановила свои переживания. – Вы же отдыхаете с детьми на Багамах?!

– Черт с ними, – махнул рукой старик, – с этими детьми и Багамами! Еле живой вернулся, море и сыновья проели мне всю печенку. Сколько можно жить ради детей?! Когда-то нужно пожить и для себя. Поверьте, милочка, лучшего воздуха, чем в Копейке, нет нигде на земном шаре. Это вам говорит человек, путешествующий по миру всю свою сознательную жизнь.

– Да, – согласилась с ним Аня, приглашая старика присесть на стул рядом с качелями, на которых сидела сама. – В Копейке чудесный отдых, я буду приезжать сюда каждое лето.

– А еще лучше, – старик подмигнул девушке, – вообще отсюда никуда не уезжать!

– Я не могу, – честно призналась Аня, – у меня нет возможности купить в Копейке дом. В экстренном случае моих средств хватит, чтобы снять его на один летний месяц…

– Не нужно снимать на один месяц, не нужно покупать дом, – старик снова подмигнул и выудил из кармана штанов примятый букетик заморских цветов. – Сейчас я решусь, – он протянул букетик Ане и, когда та его взяла, опустился на одно колено.

– Ой! Нет! – успела закричать та, но было поздно. Терчикова так и заклинило в привычной позе.

По всей видимости, организм взбунтовался легкомысленности престарелого бизнесмена и вновь напомнил тому, что его владелец далеко не юноша и ползать на коленях ему лучше перед медицинскими работниками, а не молоденькими девицами. Медработники хотя бы могут вновь поставить его на ноги, а девицы, наоборот, заставят эти самые ноги протянуть!

– Чертов радикулит! – ругался Терчиков, хватаясь за спину. И, преодолевая боль, собрался с духом: – Милая, как вас там зовут?

– Аня, – ответила та, бегая вокруг него, не зная, чем помочь.

– Не мельтешите, пожалуйста, Аня, – попросил старик, – и без вас в глазах светопреставление. Итак, Аня! Сядьте на стул, чтобы я лучше вас видел. – Аня послушалась больного и села. – Итак, – снова сказал Терчиков и застонал.

– Я вызову «Скорую помощь», – Аня попыталась вскочить и побежать в дом.

– Сидеть! – приказал Терчиков, и вместе с Аней присела собака, прибежавшая встречать непрошеного гостя. – Я буду говорить в любом состоянии! Дорогая моя Аня! Возьмите в руки цветы, они меня вдохновляют. Значит, так, ох, чертов радикулит! Итак, дорогая моя Аня, я… – тут Терчиков поднес к глазам свою ладонь и пересчитал на ней пальцы, – долго думал, – сказал он, протягивая Ане ладонь, – и решил на вас жениться.

– Что?! – привставшая было Аня вновь опустилась на стул. Собака сказала «Гав!» и понеслась по двору в поисках кота. – Вы решили жениться?! Нет, я просто должна вызвать неотложку! У вас жар на фоне резкой перемены климата.

– Нисколько! – заявил Терчиков и повторил, предполагая, что девица страдает временной глухотой: – Я долго думал и решил жениться! На вас! Вы вся такая умная, решительная, сообразительная, милосердная… – Терчиков остановился, запас прилагательных закончился. Он понимал, что в данном случае этого мало, нужно сказать еще что-то. Но что говорят в таких случаях, он забыл. Старческий склероз сыграл с ним злую шутку.

– Вы собираетесь брать меня в жены или нанимаете сиделкой? – сухо поинтересовалась Аня.

– Да, – обрадовался Терчиков, – два в одном! Возможно ли это, дорогая?

– Невозможно! – отрезала Аня, которая не собиралась брать на себя обязанности ни той ни другой.

– Ох, чертов радикулит, проклятый склероз! Вы бросаете меня на произвол судьбы?!

– Нет, – задумалась Аня, – бросать я вас не стану, второй раз кусты этого не выдержат, а скоро вернутся хозяева. Я сейчас подставлю вам стульчик под единственное здоровое место организма, и вы аккуратно на него опуститесь.

– Что вы говорите, милочка, – пожаловался Терчиков, – разве ж оно здоровое? У меня, голубушка, ко всему прочему, и геморрой. Никакие деньги, даже очень большие, к сожалению, не избавляют от старости и болячек. Значит, вы мне решительно отказываете?!

– Решительно, – улыбнулась Аня и показала на дорожку, по которой бежала дама в белом халате с медицинским чемоданчиком в руке. – Ваша сиделка?

– Моя, – довольно ответил Терчиков, – премилая особа. Таскается за мной везде. Я брал ее на Багамы, но ей не понравилось. – Он сделал уморительно серьезную физиономию. – Я хорошо оплачиваю ее услуги.

– Я верю, – кивнула головой Аня и поздоровалась с дамой.

– Вот, – Терчиков застонал, – такой казус.

– О господин Терчиков, старый вы ловелас, – пожурила его дама и полезла в свой чемоданчик за шприцем. Терчиков расплылся в довольной улыбке и, как показалось, даже забыл о радикулите.

– Уколы делает удивительно не больно, – похвастался он, – легкая рука.

Легкая рука со шприцем взметнулась над тем местом организма, которому подавался стул. Аня, чтобы не смущать Терчикова, наклонилась к его уху и прошептала:

– Слушайте, а почему бы вам на ней не жениться?

– Она для меня недостаточно молода, – доверительно прошептал ей в ответ Терчиков.

– Зато – два в одном, – ответила Аня, – к тому же и с легкой рукой.

– В таком аспекте я ее не рассматривал, – задумался тот, – выглядит она гораздо моложе своих лет.

– Она мне ровесница, – соврала Аня, – просто я не так давно сделала пластическую операцию.

– Что вы говорите?! – изумился Терчиков. – А так и не подумаешь.

Когда боль отпустила, господин Терчиков отправился под руку со своей сиделкой на прогулку – дышать чистым деревенским воздухом. Он тепло, несмотря на решительный отказ, попрощался с Аней и поглядел на свою сиделку странным взглядом. – Как вы считаете, Анюта, – обратился он к ней, – когда-то нужно пожить и для себя?

Аня не жалела, что отказалась выйти замуж за состоятельного бизнесмена, находящегося в нежном маразматическом возрасте. Именно в том возрасте, когда из мужчин лучше всего вьются веревки. Она не собиралась вить веревки, Аня хотела свить свое гнездо. И в очередной раз сказала себе, что останется старой девой, но не выскочит замуж за первого попавшегося миллионера.

– Я что-то пропустила?! – запыхавшись, прибежала Алиса. – Кто здесь был? Неужели Терчиков?! С кем это он похромал назад? Надеюсь, это не наша Наталья, она должна была идти к Говорову.

– Не переживай, – успокоила ее Аня, – это не Наталья, но был действительно господин Терчиков. Он приходил делать мне предложение руки и сердца, но потом передумал и решил жениться на своей сиделке. Во всяком случае, я ему подбросила такую идею. Он захотел пожить для себя.

– Странная идея, – Алиса фыркнула и селя рядом с подругой, – она могла возникнуть только в твоей голове. Нужно было напомнить ему про меня. Я бы все-таки не отказалась стать молодой миллионершей. Хотя…

– Алиса! Ты собиралась к Багрову, – пристыдила подругу Аня.

– Одно другому не мешает. Как ты думаешь, прилично будет догнать Терчикова и вернуть его назад?

– Совершенно неприлично! Алиса, вспомни, что на свете есть не только деньги, но и любовь.

– Да что ты говоришь? И где же она, – Алиса невесело засмеялась и оглядела окрестности, – там, в саду? Или она притаилась в кустах? Ау! Любовь, где ты?! Отзовись!

– Я здесь, – раздалось у калитки, на которой висел довольный на вид Олег Багров. Девушки от неожиданности чуть не попадали со стульев. – Я здесь стою, – повторился Багров, не зная, как начать разговор, и смущенно посмотрел на Аню.

– Ой, у меня молоко на плите убегает! – Она сказала первое, что пришло ей на ум. Обычно так прерывала разговор ее бабушка, на дух не переносившая молочные продукты.

– Сиди, – тихо прошипела Алиса, – сейчас я его уложу на обе лопатки, сверху присыплю золой прошлогодних воспоминаний и притопчу ногами для большей уверенности, что он упокоится с миром.

– Она потоптаться решила, – громко ответила Аня, – тропинку станет утаптывать. Кроты перекопали все тропинки, просто не успеваем их утаптывать. Этих кротов, вернее, тропинки с этими кротами…

– Да, – радостно согласился Багров, – я понимаю. Меня тоже замучили кроты.

– Надо же, – язвительно заявила Алиса, – а я-то думала, что это была совесть! Этакий атавизм в мужском организме, бывает нескольких разновидностей, реже встречается под названием «мучительная».

– Да, – повторил Багров, – я понимаю. Ты, Алиса, вправе на меня сердиться, я так долго тянул, тянул…

– Я же вам говорила, что он – мазохист, – прошептала Алиса подруге. – Любит тянуть из себя жилы. А сейчас он собирается тянуть жилы из меня. О! Этого еще не хватало!

Из дома Багрова выскочила веселая Катерина и, заметив разговаривающих соседей, кинулась к калитке, как на амбразуру. Она бежала так быстро, что сомнений не оставалось – Кэт спешит донести до соперницы радостную весть.

– Знаю, знаю! – поспешила опередить ее Алиса, попытавшаяся хоть в чем-то оказаться первой. – Вы стали близки! – Багров покраснел и перестал улыбаться. – Мы это уже слышали, когда Кэт кричала на всю деревню. Очень интересная новость, чрезвычайно впечатляет. Мы рады, честное слово.

– Близки! Близки! – заорала на всю округу Катерина, попрыгала у забора на одной ноге и повисла на Багрове. От тяжести калитка треснула и издала предупреждающий скрип. – Мы так близки, что слов не нужно… Как там в вашей русской песне дальше?

– Может, обойдемся без концерта? – усмехнулась Алиса, которой импонировала детская наивность американки. Ей было ее даже жалко. Она могла бы ее раздавить, уничтожить, пригвоздить одним только замечанием, метким словом, уничижительным взмахом длинных ресниц. Но не стала этого делать. Радость Кэт была настолько искренней, что Алиса вспомнила про любовь.

– Да, – кричала та, вися на Багрове и калитке, – мы любим!

– Вот, вот, – вздохнула Алиса, – любовь скрывалась за калиткой. Входите же, чего висеть? Поговорим, как люди, за столом. Аня, у нас есть чего-нибудь выпить?

– Я сбегаю! – обрадовался приглашению Багров и побежал к себе в дом.

– Мне нужно напиться и отключиться, – прошептала Алиса и ласково улыбнулась гостье, усевшейся рядом с ними в беседке. – Только прыгать по столу сегодня ты не будешь. Договорились?

– Договорились, – весело подтвердила та, – я буду плясать русскую «Калинку»!

– Господи, – высокомерно произнесла Алиса, – от этой любви у баб мозги набекрень встают. Они становятся такими идиотками, как Катерина. Ты только на нее погляди.

– А мне она нравится, – прошептала Аня, – во всяком случае, она открыто радуется.

– А чему она радуется, глупышка, чего хорошего в ее жизни случилось? – усмехнулась Алиса. – Нашла очередного мужичка?

– Не мужичка, не мужичка, – твердила Кэт, подпрыгивая на стуле, – братишку, как у вас по-русски, брательника! Нашла настоящего русского брательника.

– Это она о чем? – красивое лицо Алисы вытянулось от удивления. – Кого она нашла и где?

– Не строй из себя идиотку, – посоветовала ей подруга, – раздели с ней радость. Человек брата нашел в России! И где же он живет, в Копейке? – Аня схватила американку за руки и пожала их, показывая этим, что она радуется вместе с ней. – Где же он?

– Вот он, – Кэт ласково посмотрела на бегущего с бутылкой мартини Олега Багрова, – брательник!

Такого поворота судьбы Алиса не ожидала. Она практически смирилась с мыслью о том, что Багрова придется уступить заморской невесте. А тут оказывается, что заморская невеста совсем не невеста, а сестра. Возможно, она ему троюродная сестра, а браки между кузенами и кузинами раньше считались вполне обычным делом. Эти двое родственников влюбились друг в друга и теперь спешат сообщить ей об этом. Но почему тогда ей? Пусть любят наедине, без свидетелей, зачем оповещать окрестности? Чтобы все завидовали – вот зачем. Алиса поймала себя на мысли, что она завидует Кэт. Той повезло, Багров очень интересный, хоть и не молодой человек. Спокойный, уступчивый, интеллигентный, умный даже временами. Конечно, он достоин счастья, пусть и с какой-то там Кэт. А, может быть, они все-таки более близкие родственники?

– Она тебе кто? – Алиса не смогла сдержаться и прямо спросила у Олега, указывая на Кэт.

– Сестра, – довольно признался тот, – у нас один отец.

– Ты же говорил, что сирота! – поймала его Алиса.

– Действительно, – оправдался тот, – я так и думал. Но потом приехала Кэт, рассказала, что мой отец давно жил в Америке, предложила сделать анализ ДНК. Сегодня мы узнали результаты. Мы с Кэт – родные брат и сестра. Представляешь, Алечка, у меня теперь есть самая настоящая сестра!

– А у меня, – радовалась на другом конце стола готовая запрыгнуть на его середину и станцевать «Калинку» Кэт, – самый настоящий брат!

– Мексиканский сериал какой-то, – надула губки Алиса, которой польстило, что Олег назвал ее так ласково, как не называл никогда. – А почему сразу нельзя было сказать, что вы занимаетесь анализами?

– А вдруг бы Кэт ошиблась? – развел руками Багров. – Тогда получилось бы довольно глупо.

– Действительно, – согласилась с ним Аня, – получилось бы глупо. Растрезвонить везде, что она твоя сестра, а потом не получить подтверждения. Отец уже знает?

– К сожалению, отца уже нет, – немного опечалился Багров, – Кэт приехала меня разыскивать по его просьбе. Он рассказал обо мне в самый последний день своей жизни. Он даже точно не знал, родился ли я – мама ушла от отца, когда он только собрался иммигрировать в Америку. Они мало жили вместе.

– Надо же, – всплеснула руками Аня, – как печально!

– Наливай! – скомандовала Алиса, у которой наготове, как бойцы перед боем, стояли в глазах слезы.

Она не знала, что станет праздновать: обретение родственниками друг друга или собственную победу, такую долгожданную и одновременно неожиданную. Поле битвы превратилось в переговоры о примирении сторон, не собирающихся больше конфликтовать. Яблоко раздора было съедено, от него не осталось даже огрызка. Вернее, Багров остался. Но Алиса теперь называла его мужественным и принципиальным. Она простила ему, что он так долго (несколько дней кряду!) скрывал истинное положение вещей и стойко держался перед ее натиском. Отныне Багров стал для нее образцом мужчины двадцать первого века, мужчины ее желаний и надежд. Она очень надеялась, что он наконец-то произнесет заветные слова. Алиса больше не думала о миллионных состояниях, престарелых бизнесменах, хищных красавицах. Она решила подумать о любви, которая притаилась за соседней калиткой и сегодня так настойчиво постучала в нее.

Она не ошиблась. Посидев ради приличия несколько минут, Олег не выдержал и предложил Алисе прогуляться по саду. Та не стала отнекиваться, строить из себя недотрогу, глупо кокетничать. Остановившись у кустов с розами, Алиса открыто посмотрела в его глаза. Багров прошептал, что полюбил ее с первого взгляда, что жизни без нее не мыслит, что если она его бросит, то он уйдет в монахи… После этих слов последовал поцелуй. Алиса ответила на поцелуй, после которого (женскую натуру ничем не исправишь, даже любовью) спросила тихо: «А дальше что?» Багров встал на одно колено, бедные розы в очередной раз приготовились отражать нападение кандидата в женихи, и предложил Алисе свою руку и сердце. Речь его не была пламенной, Олег путался, смущался, но решительно требовал ответа. Алиса ответила: «Да». Ее речь не была восторженной, к чему громогласные театральные тирады? Она же выходила замуж по любви, а не из-за денег, за небогатого владельца спортивного магазинчика, и собиралась прожить с ним долгую счастливую жизнь.

– Он ее очень любит, – сообщила Кэт, – я это сразу заметила. Теперь у меня будет и сестра!

– Тебе так повезло, – порадовалась за нее Аня.

– Мы будем жить в одном большом доме, он такой большой, что мне скучно бродить там одной, – рассказывала дальше Кэт. – Отец был очень богат, он разделил наследство между мной и братом, поэтому я его искала. Отец, как это по-русски, был миллионер, вот. Мы приглашаем тебя и всех подруг в гости!

– Миллионер?! – изумилась Аня. – Получается, что Багров – миллионер?

– Миллионер, – согласилась Кэт, – но у нас не принято говорить об этом. Это секрет, – она прижала палец к губам.

– Секрет, больше никому не говори, – Аня резанула ребром ладони по шее, – и я не скажу, только через мой труп. – И подумала вслух об Алисе. – Пускай выходит замуж по любви!

– Кто выходит по любви? Где выходит замуж?! – в беседку прибежал Роман Шереметьев. – Катерина! Дед разрешил мне жениться! Никуда не выходи без меня! Сегодня я разговаривал с ним, и он махнул рукой на мою личную жизнь. Катерина! Мне пришлось сказать, что ты ждешь от меня ребенка! Убей меня сразу, я подлец и негодяй, но другого выхода у меня не было. Завтра ты уедешь, и я никогда тебя не увижу, а это будет еще хуже того, если ты меня убьешь!

– У него что, жар? Или он просто бредит? – Аня посмотрела на гостью. Та сидела и смущенно улыбалась. – Вы что, тоже любите друг друга?! Это что, вокруг меня целый заговор влюбленных парочек?! Нужно пойти к Чебушевской, надеюсь, она ни в кого не влюблена и замуж не собирается. – Аня почему-то расстроилась и вспомнила о своей спортивной сумке. Ромка подбежал к Кэт, лихо встал на одно колено…


«Дежавю, – подумала Аня, удаляясь, чтобы не мешать влюбленным объясниться друг с другом, – где-то я уже это видела». Она прошла через сад и подошла к калитке. В этот момент по дороге пронесся красный «Ягуар», за рулем которого сидела Марина, решившая во что бы то ни стало вернуть себе внимание Одинцова.

– Я приехала с документами, – заявила она, когда тот открыл дверь. – Привезла папку с отчетами! – Она знала, что Одинцов, для которого работа всегда стояла на первом месте, никогда не выставит ее за дверь. Марина приехала без приглашения, но причина была более чем уважительная. – Если ты не появишься сегодня в офисе, сорвется недельное планирование.

Одинцов пошел наверх, а Марина устроилась в кресле, расстегнула блузку, часто задышала и полуприкрыла обольстительные глаза.

– Что с тобой? – удивился Одинцов, заставший ее в таком двусмысленном положении.

– Поднялось давление, – обреченно ответила Марина, оголяя круглые плечи, высокую грудь, – дышать тяжело… Такая жара…

– Кажется, дождь собирается, – Одинцов открыл окно, чтобы запустить струю свежего воздуха – кондиционера Марине было мало. – Принести какое-нибудь лекарство?

– Лучшим лекарством, – прохрипела красотка, – стал бы твой поцелуй, дорогой.

Одинцов обомлел от неожиданной наглости своей сотрудницы. Он подумал, что у нее поднимается температура и начинается жар. Девица явно бредила, вчера она с негодованием отвергла его ухаживания, а сегодня приехала и требует поцелуя. Странные существа эти женщины, докопаться в каждой из них до сути может только сумасшедший. А он сегодня как никогда был в трезвом уме и твердой памяти. Конечно, накануне он перегнул палку, рассказывая про озимый картофель, но если она не поняла, то в этом ее проблема. Нет, проблемы все же у него. Одинцов стоял и тупо смотрел на то, как перед ним раздевается красивая женщина, обещая сделать для него все возможное и невозможное и доставить райское наслаждение. Ему хотелось только одного – одеть ее и выставить за дверь. Он пощупал свой холодный лоб, температура тела была нормальной, но оно оставалось совершенно равнодушным к женским прелестям. Марина старалась напрасно – то, что ей легко удавалось с другими, с Одинцовым не прошло. Она поняла, что нужно идти напролом.

– Я всегда любила тебя, – вложив в свой голос трепетный сексуальный оттенок, жарко зашептала девушка и поползла к ногам Одинцова, – бредила тобой, ненаглядный!

– Что ты говоришь, – изумился тот, отскакивая в сторону, – сейчас же оденься и прекрати это безобразие! Марина, что ты себе позволяешь? Нельзя же до такой степени… – Дмитрий отвернулся.

– Ты гей?! – возмутилась она. – Только гей или бесчувственный чурбан может просто стоять рядом со мной!

– Да, – обрадовался Одинцов, – я точно гей! Так что ты зря стараешься.

– Ты меня так обнадежил, – зловеще прошептала Марина, – а признался только сейчас!

– Мариночка, милая, – взмолился Одинцов, – будь добра, поезжай в офис. И тогда я забуду все, что произошло сегодня. И тебе советую об этом, – он указал на ковер, где только что стояла на коленях Марина, – не вспоминать. Нельзя же так.

– А как можно?! – закричала она. – Босиком по траве?! Или голышом под дождем?! Как тебе нужно?!

– Мне от тебя, к сожалению, ничего не нужно, – честно признался Одинцов.

Разъяренная Марина выскочила, забыв документы, из-за которых якобы приезжала. Одинцов вышел вслед за ней. На улице начинал моросить мелкий дождик. «Глупо получилось, – подумал Дмитрий, снимая туфли с носками, – но я ничего не мог с собой поделать». Он вспомнил свой обескураженный вид и засмеялся. Теперь Марина станет всем рассказывать, что он – гей! Вот это номер! Нужно срочно жениться. Хотя ей никто не поверит. Отвергнутая красотка быстро успокоится, найдя очередную жертву. Что заставило ее сегодня вернуться? Ах да! Она что-то говорила про отчеты. Зря он доверил ей банковскую информацию, женщины так неравнодушны к деньгам. Все они…

Одинцов поймал себя на мысли, что так не думает. Они не все одинаковы. Есть одна, которая не такая, как все. Он пошел босиком по мокрой траве, подставляя лицо под теплые струи воды. Она есть! Так чего же он ждет?! Босой Одинцов стремительно вышел со двора и направился к дому Шаховых. По пути он приветливо махнул рукой выглядывающей в окно с удивленным видом госпоже Чебушевской, сказал «мяу» ее коту, пристроившемуся на подоконнике, и решительно открыл калитку.

Аня ходила босиком по траве и подставляла лицо под капли дождя, за ней преданно таскалась мокрая собака, доверчиво виляя обрубком хвоста.

– Можно пристроиться к вашему дружному коллективу? – пошутил Одинцов.

– Конечно, – улыбнулась Аня.

– Р-гав! – одобрила собака.

Одинцов подошел к девушке, взял ее мокрое лицо в свои ладони, наклонился и нежно поцеловал ее влажные губы.

– Р-гав! – одобрила Глашка. – Р-гав! – И побежала рассказывать о случившемся домашним.

Капля дождя скатилась по Аниной щеке.

– Я женюсь, – сказал он.

– Поздравляю, – прошептала Аня.

– На тебе, – добавил он.

– Мне повезло, – улыбнулась она.

– Я знаю, – подмигнул ей Одинцов. – Одинокий миллионер нашел девушку своей мечты.

– А ты мечтал? – удивилась Аня.

– Да, о тебе.

Из окна дома сгрудившиеся в кучу малу Туся с Говоровым, Багров с Алисой, Ромка с Катериной молча наблюдали за тем, как под проливным дождем стояли два влюбленных человека и целовались, не замечая вокруг ничего и никого. Босые, мокрые и счастливые.



home | my bookshelf | | Загарпунить олигарха |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 2.0 из 5



Оцените эту книгу