Book: Книга Браяра — Исцеление в Лозе



Книга Браяра — Исцеление в Лозе

Глава 1

Браяр Мосс знал, что это всего лишь сон, но ему было всё равно. Он сидел на огромном дубе в сердце великого леса. На его коленях лежала кожаная сумка, набитая изумрудами, а дуб наполнял его уши шёпотом о тайнах деревьев. Браяр перебирал самоцветы, любуясь на их цвет и размер, когда они испарились. Исчезло дерево. Теперь двое больших, недобро выглядевших человека в чёрной коже тащили его вдоль тёмного, замшелого коридора. Они втолкнули его в открытую камеру, и захлопнули толстую дверь у него за спиной. Она оглушительно хлопнула, отражаясь эхом, каждый раз хлопая так же громко, как и в первый.

Браяр открыл глаза. Он снова был в повозке, устроенный среди разнообразных свёртков и накрытый промасленной тканью, защищавшей его от промозглой мороси дождя. Что-то гулко ударило несколько раз, как дверь камеры в его сне.

Он поднял ткань, и бросил недовольный взгляд столь упорно пинавшую борт повозки всадницу.

- Перестань, Сэндри! - прорычал он. - Я видел лучший сон в своей жизни — а ты меня разбудила!

Леди Сэндрилин фа Торэн, девочка одного с Браяром возраста, пожала плечами. От этого движения по её непромокаемым плащу и шляпе покатились капли.

- Сожалею, - в её ярких голубых глазах не было ни капли сожаления.

- И что же там такое неотложное? - потребовал Браяр. Не было смысла ругать её. Брань скатывалась с Сэндри так же, как скатывался с её плаща дождь.

- Я тут думала, - твёрдо сказала она. - У Трис есть день рожденья — у Даджи есть день рожденья, - она назвала двух других девочек, живших вместе с нею и Браяром. - У меня есть. Остаёшься ты.

- Ты разбудила меня, чтобы поговорить о днях рожденья? - взвизгнул он.

- Ты сказал, что не помнишь своего …

- Не помню!

- Так выбери сам, - приказала Сэндри. - Это неправильно, что у тебя нету дня рожденья.

- Мне он не нужен. Что мне нужно, так это поспать! Приближается лето, а значит — прополка. Мне нужно отдыхать, пока могу, и ты мне мешаешь.

Она резко вздохнула. Её пони с упрёком покосился на Браяра, как будто это он был виноват в том, что Сэндри нетерпеливо ёрзала в седле.

- Скажи, что подумаешь об этом, или я буду продолжать доставать тебя, - настаивала девочка.

И не лгала. Целеустремлённость Сэндри приводила Браяра в трепет, но он бы в жизни ей в этом не признался.

- Я подумаю об этом, - устало сказал он. - Можно мне теперь поспать?

- Зачем? Мы почти в Топи. Увидимся вечером дома, - она направила своего пони рысью по дороге.

Браяр позволил ткани упасть обратно, и устроился среди коробок и свёртков. «Дни рожденья!» - подумал он. Только дворянка могла бы подумать, что день твоего появления на свет — это повод для праздника. Его мать определённо ни разу не упоминала этот день, по крайней мере он не помнил. Конечно, он и её саму едва помнил, женщину с такими же как у него коричнево-золотой кожей и чёрными волосами. Она пахла дешёвыми розовыми духами, и кто-то зарезал её одной ночью, когда она возвращалась из гостиницы, где работала. Браяр думал, что ему тогда было где-то четыре года.

В таких воспоминаниях не было смысла. Лучше было разобраться со своей соседкой по дому: если Сэндри хочет, чтобы у него был день рожденья, то он выберет его себе, и покончит с этим.

Браяр зевнул, и закрыл свои серо-зелёные глаза. В этом месяце он день рождения точно не выберет. Даже для Луны Сока погода была премерзкой. Закрывавшую Браяра ткань дёргали порывы ветра. По ней били капли ледяного дождя. Все, кто возлагал свои надежды на раннюю весну, теперь занимались своими делами с унынием. Его же день рожденья должен быть в одном из зелёных месяцев. Так он сможет отговориться работой в саду, и не устраивать сентиментальных празднований, вроде того, которое было у Трис вскоре после смены года.

Колёса повозки накренились; её движение изменилось, заставив его соскользнуть с корзин и коробок, на которых он сидел. Браяр подобрался к борту повозки, и выглянул из-под ткани. Они свернули с Храмовой Дороги, магистрали, пролегавшей между Саммерси и храмовым комплексом Спирального Круга, где жили Браяр, Сэндри и их соседи по дому. Теперь повозка грохотала по Ароматной Балке, главной улице в трущобах, называвшихся Топью. Впереди Браяру было видно их место назначения, большое, отталкивающее двухэтажное здание под названием Дом Урды, куда городская беднота приходила за наиболее дешёвой медицинской помощью. Хотел бы он, чтобы его учительница, посвящённая Храма Земли Розторн, не приезжала сюда, но та серьёзно принимала свои клятвы служить неимущим. Он только однажды подал ей мысль, что им стоит прекратить привозить сюда изготовляемые ими медикаменты. После того, как она закончила отвечать ему, Браяр решил больше не поднимать этот вопрос.

«И почему», - раздражённо думал он, - «каждый раз, когда мы сюда приезжаем, идёт дождь?»

Повозка проехала через ворота в высоком заборе, ограждавшем Дом Урды, и остановилась. Браяр встал, и начал складывать закрывавшую повозку ткань. Занимаясь этим, он смотрел через ворота на другую сторону улицы. Той зимой он подружился с девочкой по имени Флик[1], воровкой из тех, что зовутся «уличными крысами». В каждый базарный день, когда Браяр вместе с Розторн приезжал в Дом Урды, Флик встречала его здесь. Вместе они бродили по Саммерси, влипали в истории, и травили друг-другу байки из жизни Флик, и из прошлой жизни Браяра, когда он сам был уличной крысой в далёкой Хажре. Однако сегодня он Флик не увидел, только тройку уличных крыс, которые, как он знал, были её друзьями.

Он надеялся, что она не в тюрьме. Флик ему весьма нравилась.

Женщина в тёмно-зелёных плаще и облачении посвятившей себя служению богам земли спустилась с сидения рядом с возницей. Она откинула капюшон, открыв голову с по-мужски короткими каштановыми волосами, зачёсанными на одну сторону. У неё было привлекательное лицо, с большими карими глазами, кремовой кожей и красиво очерченным ртом. Браяр как-то думал, что она такая же, как и её имя, красивая подобно розе, и колючая как шип, но потом выругал себя за романтичность, и выкинул эту мысль из головы. Что бы он ни думал, Розторн была растительным магом, его учительницей в искусстве садоводства и травничества.

- Живее, мальчишка, - твёрдо посоветовала она, встав рядом с кузовом повозки. - Эти медикаменты ничем не помогут, если будут мокрыми.

- Да чо, не замокнут, - возразил он. - Я их хорошо обвернул, - он передал ей одну накрытую корзину, а вторую — возчику, который пришёл им на помощь.

- Каждый раз, когда мы тебя сюда привозим, всё, что мы вбили в твою тупую голову о правильной речи, тонет в грязи, - отметила Розторн, покачав головой. - Оставайся здесь — мы займёмся переноской, - она последовала за возчиком вверх по ступеням, к широкому крыльцу, и внутрь госпиталя.

Двоим взрослым потребовалось три ходки, чтобы занести всё внутрь. Как только с этим было закончено, Розторн забрала из повозки последнюю корзину, и поблагодарила возчика. Браяр спрыгнул вниз. Кивнув посвящённой, возчик забрался на сидение, и уехал.

Розторн посмотрела на Браяра.

- Ты идёшь повидать эту свою подругу?

- Если смогу найти её, - ответил Браяр. - Я не видел, чтобы она ждала.

Розторн указала на башню, которую венчали огромные часы, видимые поверх стены, отделявшей город от Топи.

- Встретимся у Ратуши в три, - твёрдо сказала она. - Если тебя там не будет …

- То ты повесишь меня в колодце, - с ухмылкой сказал Браяр; это была часто повторяемая угроза.

- И не стой под дождём, - приказала она. Качая головой, Розторн зашла в Дом Урды. Браяр пересёк улицу, оглядывая дрожавших на ледяном ветру уличных крыс. Двое ушли, махнув ему на прощание. Третий кивнул.

Браяр прищурился.

- Флик не сказала, как тебя зовут.

- Аллейпап[2], - другой мальчик — пониже ростом, темнокожий, темноглазый и одетый в лохмотья — переступил с ноги на ногу. Он не был обут, его стопы были обвёрнуты грязными тряпками. - Флик сказала свести тебя.

- Куда отвести? - с подозрением спросил Браяр.

- В её логово, внизу. Она неважно выглядит.

- Неважно — это как? - Браяр похлопал себя по рукам, как будто бы согреваясь. На самом деле он проверял, на месте ли скрытые ножи, рукояти которых были закреплены на его запястьях так, чтобы он легко мог их выхватить. У него были и другие ножны на теле, но ножи на запястьях было обнажить легче всего.

Аллейпап вздохнул:

- У неё пятна. Ну, знаешь, как будто она заболела. И у неё нет денег на Урду. Она просила, чтобы ты посмотрел её.

- Я? - в шоке спросил Браяр. - Я ращу всякую всячину — я не лекарь!

- Флик сказала мне, что ты раньше видел больных. Ты помогаешь Посвящённой Розторн делать лекарства, и всякое такое. Ну, если тебе влом … - Аллейпап отвернулся.

Браяр схватил уличного крсёныша, и бросил на него негодующий взгляд:

- Я не говорил, что я не пойду. Я был удивлён, вот и всё. Где Флик?

Аллейпап повёл Браяра в подвал, затем под громоздившуюся у его стены кучу хлама. Там был вход в подземные туннели. Через несколько шагов они достигли ниши в стене. Уличные крысы хранили там масляные лампы.

- Ты не могёшь зажечь их? - спросил Аллейпап. - Ты ж типа маг, и всё такое.

- Для этого тебе надо мою партнёршу Трис, - проинформировал его Браяр. На языке улиц «партнёрами» звали самых близких друзей. - Или Даджу, они в Спиральном Круге. Я не могу создавать огонь.

- Хмф, - фыркнул Аллейпап. - Это не поможет, - он порылся в карманах, и вытащил огниво, чтобы зажечь фитиль.

Тонкие ноздри Браяра затрепетали от наполнившей воздух вони нагретого животного жира. Он забыл этот запах — дома, в храмовом комплексе Спирального Круга, использовали масло с примесью трав. Собачью работу по наполнению горшков маслом и нарезанию в них трав он любил меньше всего, но теперь ему начало казаться, что трудился он не напрасно.

«Уж не становлюсь ли я привередливым к старости?» - подумал он, следуя за Аллейпапом по туннелю.

Они ползли примерно шестьдесят ярдов. Расплескивая струящуюся жижу, Браяр гадал, как Розторн отреагирует, когда он вернётся в грязной одежде. Весьма вероятно, что она бросит его в лошадиную поилку, и будет держать там, пока он не станет чистым. Розторн нравился навоз, как и всякому садовнику или растению, но она остро реагировала, когда он был на Браяре. Он с отчётливой ясностью осознавал, что ощущение грязности отмечало ещё одну перемену в его жизни, с тех пор как он покинул Хажрские трущобы. Остался ли он вообще самим собой?

Чувство направления подсказало ему, что они направлялись на запад, проходя под стеной, окружавшей собственно Саммерси. Сеть глиняных труб покрывали трещины и протечки, последствия землетрясения, случившегося прошедшим летом.

- Флик говорит, что ты был уличным, - заметил его провожатый, останавливаясь, чтобы передохнуть.

- В Квартале Мертвеца в Хажре, в Сотате, - ответил Браяр. - Меня звали Роуч. Я был карманником, срезал кошельки, и совершил несколько краж со взломом.

Аллейпап мягко присвистнул. Воры были важными людьми — у них были деньги, если они умудрялись прокормить себя.

- Сколько тебе было?

- Четыре, - Браяр обошёл что-то, смахивавшее на очень давно сдохшую собаку. - Повелитель Воров вскоре взял меня под опеку, и дал мне моё имя.

- Улицы с четырёх — это жёстко, - сказал Аллейпап, и закашлялся. Наклонившись в сторону от Браяра, он сплюнул в бежавшую мимо сточную воду. - Мои мама и папа бросили меня только две зимы назад. Сказали, что меня больно трудно растить было.

Браяр поскользнулся, и ему пришлось ухватиться за стены по обе стороны от него, чтобы не упасть. «Думаю, я прокипячу свои руки, прежде чем буду ими есть» - подумал он. Аллейпапу же он сказал:

- Я знал только свою маму, она умерла. Теперь, думаю, мои партнёрши в Спиральном Круге, они как сёстры. Но они сложные.

- Маги всегда сложные, - прокомментировал Аллейпап. Они достигли пересечения труб. Он посмотрел в обе стороны, затем повёл Браяра вправо, в туннель побольше. - Мы слышали истории про тебя и про трёх девчонок с самого землетрясения.

Какое-то время они шли молча, расплёскивая сточную воду. Трубы были достаточно большими, чтобы они могли ходить, если они не были против того, чтобы горбиться, и периодически стукаться головами. Трубы были из глазурованной глины, более качественные, чем трубы поменьше, хотя Браяр и здесь заметил повреждения от землетрясения. Часть из них была починена, новая глина светлела на фоне старой.

Когда они снова остановились передохнуть — Браяр заметил, что Аллейпап много хрипел — провожатый сказал:

- Флик говорит, ты сидел.

- Глянь, - Браяр протянул руки поближе к лампе, чтобы Аллейпап мог увидеть тёмно-синие кресты, вытатуированные на перепонках между указательными и большими пальцами. - Меня сцапали в третий раз, и мне светили доки, - с гордостью сказал он. - Но Нико — один из моих учителей — увидел мою магию, и выкупил меня у магистрата.

- Не может быть! - потрясённо прошептал Аллейпап.

Браяр кивнул:

- Так и было. Он привёз меня в Спиральный Круг. Я оказался в одном доме с тремя девчонками, потому что он увидел во всех нас магию.

- Никто до того не видел твою магию? - поинтересовался Аллейпап. - Всё время слышим, как в какого-нибудь паренька тыкает вынюхиватель магии, и его отправляют на учение. И обычно когда они ещё совсем маленькие.

- Моя была странная, - пожав плечами ответил Браяр. - Как и магии моих партнёрш. Мы сами даже не знали, что она у нас есть, пока Нико, и Ларк, и Розторн, и Фростпайн не начали нас учить. Ларк и Розторн заправляют в доме, где мы живём. Фростпайн - …

- Металловый маг, - сказал Аллейпап. - Все знают его, и Ларк, и Розторн, - он выпрямился, и снова повёл их вперёд.

Наконец они вошли в большие туннели под самыми старыми районами города. Об этих подземных реках и улицах заботились и приглядывали за ними лучше, частично потому, что им было несколько веков, но также потому, что гильдии, богатые купцы, и те из дворян, у кого были дома в городе, жили наверху. Здесь Браяр с радостью увидел дорожки по обеим сторонам выложенных камнем или кирпичом каналов. Были здесь, конечно, и крысы; от вони у него кружилась голова; и им часто приходилось пробегать мимо труб, готовых выплеснуть отбросы в воду, но по крайней мере они не тёрлись о покрытые слизью стены. Эти туннели были построены на совесть; немногие места, повреждённые во время землетрясения, были починены новыми кирпичами и камнем.

Недалеко от места, где они вошли в самые большие туннели, Аллейпап свернул в туннель поменьше. В десяти ярдах вниз по туннелю уличные крысы вытащили из стены кирпичи, и разрыли землю, сделав достаточно глубокую и широкую пещеру, чтобы там могла спать небольшая банда. В нише горела лампа, нетвёрдо освещая кучу тряпья в задней части пещеры.

- Это я, - Аллейпап поставил свою лампу у края входа. - Я привёл его.

Лежавшая на куче тряпья девочка села, глядя на них.

- Браяр?

Он подошёл, и сел рядом со своей подругой. Кроме рваной набедренной повязки из какой-то бледной ткани, на Флик ничего не было. Её кожа, обычно тёмно-коричневая, была покрыта ещё более тёмной сыпью и болячками, от головы до ног. Некоторые из болячек на её левой голени срослись в рубцы; они выглядели натянутыми и болезненными. Её потрескавшиеся губы кровоточили; взгляд был затуманен от лихорадки. От неё Браяру в лицо шёл жар.

Флик выдавила из себя улыбку:

- Тот ещё видок? - она вытянула свою руку ладонью вверх; Браяр накрыл её своей свободной рукой. Они сцепили пальцы, переплетя их, затем резко отдёрнули руки в традиционном приветствии уличных крыс.

- Да, видок и впрямь ещё тот, - признал Браяр.

- Никогда ничего такого не видела — эта сыпь. А ты? - спросила она.

Браяр покачал головой.

- Открой рот?

Она послушалась. Браяр заглянул внутрь, но освещение было слишком неустойчивым.

- Аллейпап, поднеси лампу поближе.

Тот так и поступил. Теперь Браяр видел, что язык у Флик густо покрыт чем-то белым. Он даже мог видеть синее высыпание на внутренней стороне её щёк.

- Закрой, - сказал он ей. - Дай-ка посмотрю спину, - Флик покорно перевернулась на бок. Сыпь была на задней части её тела такой же густой, как и на передней. Попросив разрешения, и получив его, Браяр поднял её повязку. Сыпь продолжалась на её бёдрах и ягодицах. - Можешь ложиться обратно, - сказал он, закончив. Когда Флик перевернулась обратно, он попятился, пока не оказался на ровном месте. Там он и уселся на пятках, обняв колени, чтобы подумать.

Для ученика, каковым Браяр и был, у изготовителя медикаментов, прежняя жизнь в Квартале Мертвеца приходилась кстати. Там он видел всякие болезни и ранения. Теперь он оживил в памяти те из них, которые он видел с близкого расстояния. Оспа, во всех её формах, была старым врагом, как и чёрная смерть. Они не были похожи на то, что покрывало кожу Флик.

Он посмотрел на свою подругу.

- Давно ты болеешь?

Она посчитала свои пальцы, шевеля губами.

- Два дня — с сыпью. Я плохо себя чувствовала три дня до этого.

- Ещё у кого-нибудь она есть?

Флик посмотрела на Аллейпапа, тот покачал головой.

- Ни у кого, кого бы мы знали! - сказала Флик. Ей не нужно было добавлять «пока». Все трое знали, что большинство болезней с сыпью были заразными.



Браяр встал.

- Я не знаю, что это, - сказал он им. - Мне надо привести сюда Розторн, - когда их глаза расширились, он покачал головой. - Ей надо увидеть своими глазами, - он посмотрел на Флик. - Сюда есть путь покороче, не так ли? Если она пройдёт через город, она сможет спуститься прямо сюда?

- Тебе всё равно придётся пойти в Дом Урды, чтобы позвать её, - указал Аллейпап. - И мне не позволят провести её через город. Нас остановят у ворот, - он указал на свою свеже-измазанную одежду.

- Никуда я не пойду, - ответил Браяр. - Есть у меня способ поговорить с Розторн быстрее, чем тащиться обратно в Топь.

- Да не пойдёт она из-за какой-то уличной крысы, - устало сказала Флик. - Всем пофигу, сдохнем мы или нет.

- Много ты знаешь, - возразил Браяр. - Куда попросить её подойти? - Флик покачала головой. - Разве я не стянул для тебя в Луну Волка сироп от кашля, который поставил тебя на ноги? - требовательно спросил Браяр. - Разве я не научил тебя в прошлый раз метать нож? Я клянусь, что Розторн можно верить. Клянусь.

Аллейпап стянул с себя грязные рубашку и штаны, бросив их в угол. Одежда, которую он вытащил из ящика, была несколько более чистой.

- Скажи ей встретить меня у часов Ратуши, - он натянул через голову потрёпанную куртку.

Забравшись на тряпьё рядом с Флик, Браяр приложил ладони к сырой земле в задней части пещеры. Даже в свете лампы он мог видеть свисавшие из неё корни. Повсюду в городе были растения. Закопавшись пальцами в чернозём, он зацепил несколько отростков, являвшихся частью огромной подземной сети.

Они с Розторн продумали это в течение зимы. Они не могли переговариваться мысленно, не касаясь друг-друга, но они могли говорить через сеть из растений. Закрыв глаза, он нашёл свою магию, прохладную и полную жизни. Он пропустил её через свои пальцы в бледные подземные корни, которые обвились вокруг его ладоней.

Его сила расщепилась на тысячу маленьких нитей, которые потекли через корни травы и роз, плюща и мха, тиса, кедра и ясеня. Он мчался от одного растения к другому, двигаясь во всех направлениях, кроме обратного. У городской стены он собрался в несколько дюжин потоков, подныривая под каменным барьером, чтобы выбраться наверх в зарослях сорняков и нищих деревьев Топи. Он пополз вперёд, видя Розторн как полыхающее пламя впереди, возносящееся в его магическом зрении вверх подобно гигантскому дереву.

На стенах Дома Урды рос плющ, обрамляя окна комнаты, где она работала. К тому времени, как он добрался туда, она открывала ставни.

«Надеюсь, это что-то хорошее», - сказала она мыслеречью, мягко обняв пальцами его подобную лозе сущность. «Я не в настроении для шуток».

Он рассказал ей всё. Когда он закончил, она отпустила лозу. Он ждал её ответа, потом осознал, что она ушла, направляясь к нижним этажам здания. «В её духе — даже не сказать, что уходят», - подумал Браяр. Отпустив плющ, он понёсся обратно через корни, вернувшись в своё тело. Только осторожно освободившись от корней в стене попытался он говорить с Флик и Аллейпапом:

- Розторн. Она уже в пути.

- Я пошёл, - сказал другой мальчик. Он взял одну из ламп и удалился.

Выходя из задней части пещеры, Браяр заметил ведро с водой и ковш.

- Ты вообще мылась? - спросил он.

Она посмотрела на него с презрительным выражением лихорадочных глаз.

- Ты думаешь, меня пускают в городские бани? - поинтересовалась она. - Мыть ноги вместе с извозчиками и пьяницами? Ты думаешь …

Браяр поднял руку, и Флик осеклась.

- Прости, - пробормотала она. - Я помылась в первый же день, когда появилась сыпь, до того, как совсем устала. Теперь я слабее котёнка.

Браяр кивнул.

- Ты кипятила воду?

- Зачем? - потребовала она. - Мы берём воду из фонтана на Горшечной Улице. Она достаточно хорошая.

- Даже хорошая вода портится, особенно если в неё попадают фекалии и моча, - «и я думаю, что возможно так и есть», - подумал Браяр, но не сказал этого. - Возможно ты заболела именно из-за не прокипячённой воды.

- У меня началась сыпь до того, как я помылась, - указала Флик.

- Ну, может быть ты её пила, - об этом Браяр мог говорить с уверенностью. Один из его учителей всю зиму говорил о болезнях в воде. - Нельзя определить, что вода плохая, на глаз.

- Дерево и котелки стоят денег, - проворчала Флик. - Кончай трепаться, Браяр. У меня башка кружится.

- Прости, - Браяр смотрел, как она ложится обратно, пытаясь устроиться поудобнее. Через несколько минут она задремала.

Он смотрел за ней, пока не почувствовал приближение Розторн.

- Я тебя целую вечность ждал, - сказал он, когда она вошла в пещеру в сопровождении Аллейпапа. - Я знаю черепах, которые двигаются быстрее.

Тёмные глаза Розторн заметили состояние одежды Браяра; уголки её рта опустились вниз.

- Умолкни, мальчик мой, - сказала она. - Вот это — наш пациент? - проходя мимо, она сунула ему в руки свою сумку.

Браяр вытащил из неё маленький, тяжёлый мешочек, и вытряхнул его содержимое на ладонь. Там был круглый кусок хрусталя размером с его ладонь. Внутри горел ровный, яркий сгусток мохнатого света, которому дымящая лампа и в подмётки не годилась. Он отнёс светильник к нише рядом с Флик, и положил его там. В его ярком свете сыпь уличной девчонки стала отчётливо видна. Розторн встала рядом с ней на колени, не думая о своих землисто-зелёных одеждах.

- Лежи, и не двигайся, - сказала она Флик, её острый голос был в тот момент на редкость мягким. - Я стараюсь не убивать никого, кто уже болен, если есть такая возможность.

Аллейпап дёрнул Браяра за рукав, и указал на хрустальную лампу.

- Как ты это сделал? Заставил её светиться? - его голодные глаза впились в светильник.

- Моя партнёрша Трис сделала его, - сказал Браяр, поглядывая на Розторн, на случай если ей что-то понадобится. - Она поместила молнию в хрустальный шар.

- Браяр, мне нужно моё стекло, - приказала Браяр. - И я хочу тишины, ясно?

- Да, Леди, - ответил Аллейпап.

Браяр ухмыльнулся — Розторн всегда была убедительна — и вытащил из её сумки бархатный мешочек. Он осторожно достал его содержимое: круглую линзу диаметром в четыре дюйма, заключённую в металлический ободок, закреплённый на металлической ручке. Он передал её своей учительнице.

Розторн осмотрела Флик, всё время тихо с ней разговаривая. Наконец посвящённая закончила, и нахмурилась.

- Когда ты заболела, и как развивался недуг?

Флик вяло ответила. Наконец Розторн встала, протягивая Браяру лизну. Забирая её, он увидел похожие на жемчуг капли пота, проступившие на бледной коже Розторн. Не смотря на спокойное поведение, она была расстроена не меньше, чем во время нападения пиратов или лесного пожара.

Какое-то время она молчала. Затем она распрямила плечи и спину.

- Потребуются приготовления, я думаю. Браяр, мне нужно, чтобы ты связал меня с Нико — я полагаю, что он у герцога, с девочками. Перенести Флик в Дом Урды будет непросто.

Когда Флик открыла рот, чтобы возразить, Розторн гневно глянула на неё, подбоченясь.

- Тебе что-то надо? - грозно спросила она.

Флик покачала головой, и осела на своём тряпье. Браяр ухмыльнулся: он знал, что Флик — смышлёная.

- Кто-нибудь ещё был здесь с тех пор, как ты заболела? - спросила Розторн.

- Только я, и ненадолго, - сказал Аллейпап. - Таскал еду, и всё такое.

- Тогда нам потребуется составить список всех, с кем вы виделись, - пробормотала Розторн, думая вслух. - Браяр? Пожалуйста, скажи девочкам связать нас с Нико.

Браяр закрыл глаза, когда Розторн взяла его ладони в свои. В отличие от разговора с Розторн в Доме Урды, говорить с любой из девочек было легко. Ему достаточно было лишь найти их в своём сознании.

Глава 2

Ведрис IV, правящий Герцог Эмелана, поставил на стол пустую чайную чашку, и улыбнулся своей любимой внучатой племяннице. Леди Сэндрилин фа Торэн улыбнулась в ответ, радуясь, что доставила ему удовольствие своим визитом. Герцог провёл долгую, трудную зиму в попытках исправить ущерб который нанесли летнее землетрясение, нападения пиратов на юге, и трёхлетняя засуха на севере. Весна, с её ожидаемой торговлей и новыми урожаями, наконец-то почти пришла, и он мог позволить себе расслабиться вместе с Сэндри и её друзьями.

Он совсем не выглядел усталым, даже немного, заметила Сэндри. Из-за недосыпания у него были тёмные круги вокруг карих глаз, и черты его мясистого лица были глубже, но его подбородок и челюсть были по-прежнему твёрды, его изогнутый нос — по-прежнему горд. Он одевался по-простому, но это было обычным делом: её дедушка не был модным павлином. Ведрису IV не нужно было производить на людей впечатление дорогими украшениями и одеждами. Вместо этого он носил власть и величие подобно плащу.

Сэндри сменила свою одежду для езды, как только они достигли Цитадели Герцога. Теперь она была элегантной, но только потому что знала, что дедушке нравилось время от времени видеть её одетой так, как подобает особе её ранга. Её серое верхнее платье без рукавов было красиво сшито, и окаймлено тесьмой чёрного шёлка; ниспадающие же рукава её белого шёлкового нижнего платья были вышиты серебром. Её коричневые волосы, большую часть года выглядевшие так, будто они освещены солнцем, были аккуратно причёсаны, заплетены, и приколоты под серой шёлковой вуалью. С неброской элегантностью её внешности контрастировали её ярко-синие глаза и твёрдость её круглого подбородка.

- Ещё чаю, Дедушка? - спросила она, протягивая руку к чайнику. - Нико? Трис?

Мужчина с волосами стального цвета, стоявший на балконе, на который выходил кабинет, покачал головой, то же сделала и щекастая рыжеволосая девочка, сидевшая на вершине лестницы, достававшей до самых высоких книжных полок в комнате. Герцог вздохнул, и поставил чашку на стол.

- Мне следует посмотреть, чего хочет Нико, - заметил он, его богатый голос громкий лишь настолько, чтобы Сэндри могла его слышать. - Я знаю, что грядут неприятности, просто по его виду, а я ведь надеялся провести хотя бы неделю без плохих новостей.

Сэндри снова посмотрела на Никларэна Голдая, того самого мага, который свёл вместе её, Браяра, Трис и их соседку Даджу, отсутствовавшую в тот момент. Он глядел на лежавший внизу город. Тяжёлые чёрные брови Нико были сведены вместе над его кряжистым носом; напряжение на его морщинистом лице показывало, что он был глубоко озабочен. Он был таким уже несколько дней. Знаясь с ним уже больше года, Сэндри знала признаки: он прочитал будущее, и увидел опасные события.

- Я тоже хотела бы, чтобы ты мог обойтись без плохих новостей, Дедушка, - признала она.

Герцог поднялся.

- Пойдём посмотрим, с какой стороны идёт эта буря, - заметил он, и вышел на балкон.

Сэндри посмотрела на Трисану Чэндлер. Рыжая нашла себе интересную книгу. Вместо того, чтобы спуститься вниз по лестнице, она уселась прямо на ней, уткнув увенчанный очками нос в страницы открытого тома.

Кто-то — герцог или Нико — закрыл дверь балкона. Сэндри поставила свою чайную чашку, и подошла к лестнице.

- Трис, - прошептала она. - Трис!

Её подруга закрыла книгу, заложив её пальцем, и уставилась на неё из-за очков раздосадованным взглядом серых глаз.

- Нет смысла спрашивать меня, что не так. Он не сказал, и я даже гадать не берусь. Я не могу видеть будущее, - указала ученица Нико, её голос был едким, но тихим. - Я вообще-то тут читала.

- Ты всегда читаешь, - возразила Сэндри. - Единственный способ поговорить с тобой — это прервать тебя.

- Тогда может быть не стоит говорить со мной, - сказала Трис.

Сэндри раздражённо посмотрела на свою подругу.

- Что на этот раз? - спросила она. - История или биография?

- Астрономия. Звёзды, - ответила Трис, поглаживая кожаную обложку книги. - Те, которые далеко на юге. У них там нет тех созвездий, которые есть у нас.

Сэндри подозревала, что это будет совершенно бесполезной областью знания. Только Трис и Нико могли волноваться о звёздах в части света, которую они, возможно, никогда не посетят.

По крайней мере они с её учительницей, Ларк, пристойно одели Трис для этого визита в Цитадель Герцога. Вся зима ушла на то, чтобы переделать весь гардероб Трис, состоявший из уродливых платьев и юбок, частично потому, что Трис приходилось уговаривать примерять одежду. «Однако оно того стоило», - подумала Сэндри. Ржавого цвета шерстяное платье, которое было сегодня надето на Трис, было расшито узором из зелёных листьев у шеи и у нижней каймы, и оно идеально сидело на её пухлой фигуре. Обычно Трис убирала свою массу жёстких медных кудрей под косынку, но для визита к герцогу она подвязала свои волосы чёрной бархатной повязкой.

Конечно, цвет и ладная одежда не могли смягчить лицо Трис. Её штормовые глаза были обрамлены бледно-рыжими ресницами под светлыми бровями, и обычно глядели так же жёстко, как и сейчас. Очки в латунной оправе блестели на её носу, как если бы в металле плясала молния. Её подбородок был острее, чем у Сэндри, но не менее твёрдый.

- Как думаешь, твой дедушка позволит одолжить её? - спросила та. - Я хорошо о ней позабочусь.

- Спроси его, - ответила Сэндри. - Ты ему нравишься.

- Правда? - рыжая была потрясена. - Почему?

- Нико посылает ему отчёты обо всём, что мы делаем. Дедушка сказал, что ты очень умная. Он сказал мне, что ты тяжело трудилась, чтобы взять свою магию под контроль, что впечатляет, учитывая твой возраст.

Трис густо покраснела.

- Мы все тяжело трудимся, - пробормотала она. Она передала книгу Сэндри, и спустилась с лестницы.

- Да, но когда у тебя что-то идёт не так, всем становится об этом известно, - поддразнила Сэндри. - Это не какая-нибудь там расползающаяся по ниткам ткань, или …

«Мне нужен Нико, немедленно», - произнёс у них в головах резкий голос Розторн, в месте, откуда они черпали свою магию.

Когда она говорила таким резким голосом, приходило время делать как велено. Обе девочки бросились к двери на балкон, и открыли её.

- Извини нас, Дедушка, - объявила Сэндри, выходя на мокрый от дождя каменный балкон.

Мужчины повернулись к ним, хмурясь.

- Нам нужно поговорить без помех, - уведомил их герцог.

Трис робко сделала реверанс.

- Это Розторн, ваша светлость, - объяснила она. - Она говорит с нами через нашу магию, и она хочет Нико. Мы не осмелились сказать ей «нет».

Герцог поднял брови.

- Кто я такой, чтобы спорить с Посвящённой Розторн?

«Скажите ему, что мне жаль», - приказала по мысле-речи Розторн. «Скажите, что ничего не могу поделать».

Сэндри и Трис повиновались.

Нико вздохнул, и положил ладонь на руку Трис. «Розторн, что такое?» - теперь, когда он контактировал с девочкой, он мог говорить с Розторн так же легко, как если бы она стояла рядом с ним. Сэндри осталась, слушая их разговор через её собственную магическую связь с Браяром.

«Ты когда-нибудь видел это?» - спросила Розторн. Все они посмотрели на Флик через глаза Браяра.

Сэндри почувствовала головокружение. Любая болезнь, от которой появлялась сыпь, напоминала ей об эпидемии, которая погубила её семью. Чувствуя тошноту, она смотрела на Флик, пока Нико и Розторн говорили. Розторн давала Нико инструкции и список припасов. Почему была так важна промасленная ткань? Почему Розторн сказала Нико принести травы и настои из Спирального Круга?

«Браяр в канализации!» - подумала про себя Трис, по её коже пробежали мурашки. Только костлявая рука Нико удерживала её на месте. Браяр и Розторн и уличные крысы, которые сами были не лучше животных, в наигрязнейшем месте: от этой мысли у неё скрутило живот. Она надеялась — она молилась — что Браяр и Розторн сожгут свою одежду, прежде чем вернутся домой.

«Мы не вернёмся домой», - сказала Розторн. Она закончила говорить с Нико как раз вовремя, чтобы услышать последнюю мысль Трис. «По крайней мере какое-то время».

«Карантин», - мрачно добавил Браяр. «Я так и знал. Нас будут отсеивать, пока не помрём, или типа того», - он говорил как вор, которым он был, когда Трис познакомилась с ним.

«Но разве нет магии, которую вы можете сотворить»? - несчастно спросила Сэндри у Нико. Четверо юных магов не разлучались ни на одну ночь с тех пор, как познакомились почти год назад. «Заклинания, которые позволяют лекарям увидеть, болен человек или нет?»

«Я не думаю, что есть диагностические заклинания для этого», - через магию ответил им Нико. «Это не похоже ни на что из виденного мной. Нам нужно время, чтобы понаблюдать за её развитием».

«Время на подготовку», - добавила Розторн.

«Я должен поговорить с герцогом», - сказал ей Нико. «Жди меня и помощников у часов Ратуши в …» - он повернул голову, чтобы посмотреть на собственную часовую башню герцога - «… час. Мы будем там в час дня».

Нико отпустил Трис; Розторн сделала то же самое с Браяром.

«Меднокудрая», - продолжил мальчик, используя данное им Трис прозвище, «внеси мой шаккан внутрь на ночь?» - Браяр обожал свой шаккан, миниатюрную сосну, не меньше, чем он любил их пса, Медвежонка. «И закрой ставни в мастерской Розторн? Скажи Дадже, мне жаль, что я не смог купить ей кусок меди, о котором она просила».

«Я скажу ей», - пообещала Трис.

«Мой черёд кормить Медвежонка», - добавил мальчик. «И выгуливать его».

«Я это сделаю. С тобой всё будет хорошо?» - поинтересовалась Сэндри. Обе девочки чувствовали, что Браяр нервничал, и был расстроен. «Как ты себя чувствуешь?»



«Вот только не надо трястись надо мной», - ответил Браяр, пытаясь придать веселья своему мысленному голосу. «Мне будет весело — жить со своими корешами, как я привык, а не с вами, плаксивыми юбками. Пока».

Трис, в ярости от того, что он мог шутить, уже собиралась гневно ответить, когда Браяр оборвал связь. Сэндри схватила Трис за руку.

- Не надо, - сказала она вслух. - Он просто не хочет дать нам знать, что он тоже напуган, - она осмотрелась в поисках Нико и герцога. Они зашли внутрь, и оживлённо разговаривали у письменного стола герцога.

- Но гадости-то зачем говорить, - пробормотала Трис. - Плаксивые юбки, как же!»

Сэндри подошла к перилам балкона, и взглянула на лежавший внизу город. Трис присоединилась к ней, когда пошёл дождь.

- Он напуган, - прошептала юная дворянка, в равной мере себе и своей подруге. - Ты могла бы быть и помягче.

Трис заворчала:

- Ты всё время защищаешь его.

- Ты слишком круто обращаешься с людьми, - возразила Сэндри. - Ты прислушиваешься только к словам, а не к тому, как их произносят. Браяр такой же, как и ты — он говорит грубее, чем он есть, и люди на это ведутся. Уж тебе-то следует знать.

Собиравшаяся было огрызнуться, Трис увидела озабоченное выражение голубых глаз своей подруги, и передумала. Она робко положила руку на плечи Сэндри, наполовину боясь, что та может скинуть её. Когда вместо этого та прислонилась к пухлому плечу Трис, она расслабилась. Не думая, она раздвинула дождь, образовав вокруг них колонну сухого воздуха. Обе стояли молча, и наблюдали, как погода обволакивала город.


Когда Розторн вместе с солдатами пришла в логово Флик, она нашла дорогу без провожатого.

- Твой друг Аллейпап сбежал, когда по лестнице спустились люди герцога, - сухо сказала Розторн, обращаясь к Флик.

Браяр и Флик поглядели на солдатов, которые были одеты в накидки из промасленной ткани и хлопковые маски поверх рта и носа.

- Я знала, что Аллейпап — смышлёный, - пробормотала больная девочка. - Он бы попал под замок, а ты со своим мальчишкой осталась бы на свободе.

- Не такой уж смышлёный, если он передаст болезнь людям, которых встретит, - ответила Розторн, пока солдаты перекладывали Флик на носилки.

- Возможно тебе всё равно, кто ещё заболеет, - огрызнулся стражник. - Он просто сбежит в канализацию, заражая их как …

Розторн повернулась к нему, её тёмные глаза пылали.

- Ни слова больше, - приказала она.

Стражник посмотрел ей в глаза, и отвёл взгляд. Браяр видел, как мускулы на челюсти мужчины напряглись, когда он сжал зубы и придержал язык за ними.

Розторн вздохнула, успокаиваясь. Наконец она покачала головой, и надела одну из запасных накидок из промасленной ткани, которые несли стражники.

- Мы никуда не сбежим, - сказала она Флик, передавая накидку Браяру. - Если она заразна, я не буду рисковать её дальнейшим распространением. Мы уйдём в карантин вместе с тобой.

Солдаты вывели их через лестницу, которая вела к большой решётке на рыночной площади. Они подняли её, и вышли внутри одной из палаток, которыми закрывали входы в канализацию, когда под землёй шли ремонтные работы. Теперь палатка скрывала их от взоров прохожих. Кто-то подвёл закрытую повозку, задней частью ко входу в палатку.

«Они всё время так делают», - подумал Браяр, когда солдаты поместили носилки с Флик в заднюю часть повозки. «У них уже готова одежда, и повозка, и люди видят палатку каждый день, поэтому не догадываются о болезни, и не паникуют». Его уважение к герцогу поднялось на несколько пунктов. Он дважды оказывался посреди паникующей толпы, когда до них доходили новости о том, что в хажрских трущобах свирепствует болезнь. Один раз ему удалось сбежать, и он наблюдал через решётку канализации, как люди уничтожали свой собственный квартал из-за страха перед болезнью. Второй раз, пытаясь красть во время волнений, он заработал сломанную руку, благодаря лавочнику с дубинкой.

Он залез в повозку вслед за Розторн, и устроился в углу. Розторн села рядом с Флик, удерживая её на полу кузова, когда они тронулись.

Когда повозка поехала, Розторн проверила пульс и температуру Флик. Уличная девчонка наблюдала за ней и за Браяром остекленевшими глазами.

- Для начала — чай из ивовой коры, - пробормотала Розторн, частично — себе, частично — Браяру. - Почему чай из ивовой коры, ученик мой?

- Чтобы сбить лихорадку и унять болячки, - с готовностью сказал он. - Может, мазь из алое для её кожи? Я видел, как она расчёсывала сыпь.

- А не стоит её сначала помыть? Подскажи мне, - приказала Розторн. Заметив тревогу в глазах Флик, Розторн обнадёживающе улыбнулась ей. - Да, я произнесла плохое слово - «помыть». Это не будет больно, почти. Его же это не убило, - она указала на Браяра. - Значит и тебя не убьёт.

Флик ухмыльнулась. Повернувшись на носилках, она задремала.

Когда они достигли Дома Урды в Топи, они вошли в здание через задний вход, построенный для карантина: отдельная, закрытая лестница с запирающимися воротами. Лестница вела на третий этаж, который по их прибытию был пуст. Здесь стражники поместили их в одну из двух больших комнат у входа на третий этаж. Браяр подёргал внутреннюю дверь, которая вела в остальную часть дома, и обнаружил, что та заперта.

Критически осмотрев окружение, он увидел, что их хорошо снабдили. Глубокие закрытые шкафы полностью занимали две короткие стены, а вдоль длинных стен стояли койки. Закрытые ставнями окна были закрыты на засовы, чтобы не дать невольным гостям покинуть помещение. Единственной не закрытой комнатой, в которую они могли войти, была ванная, с уборными в отдельных кабинках, душами, корытами для стирки одежды, и большим очагом, на котором кипел огромный котёл с водой.

Флик слезла с носилок, и села на койке, поглядывая по сторонам. Стражники недолго поговорили с Розторн, затем ушли. Браяр прислушался, как они сначала закрыли дверь у себя за спиной на засов, затем прошли во вторую комнату у входа на этаж. Он слышал, как они ходили по соседней комнате, устраиваясь там. Он осознал, что обращаясь с ними, стражники уже подверглись опасности заражения, и также должны быть помещены в карантин.

Подойдя к двери, которая вела наружу, Браяр открыл маленькое переговорное окно, которое было устроено в двери на высоте глаз взрослого человека. Оно было закрыто двумя кусками тонкой прозрачной ткани, один был закреплён внутри окна, другой — снаружи. Оба экрана излучали магию. Поднеся ладонь к тому, что был поближе, Браяр обнаружил, что кто-то начертил на ткани магические фигуры, знаки здоровья и чистоты. «Умно», - подумал он. Таким образом люди, которых сюда посадили, смогут говорить с посторонними, и не заразить их. Он перешёл к двери, которая вела внутрь дома. В ней тоже было маленькое переговорное окно, а также большая отодвигаемая дверца в основании. Когда он подёргал отодвигаемую дверцу, он обнаружил, что ты закрыта с другой стороны.

- Время мыться, - сказала Розторн, хватая его за ухо, и мягко дёргая, заставляя его встать. - Сюда, - она указала на ванную. - Возьми мыло из шкафов, смочись, намылься, встань под решёткой, потяни за верёвку. Одежду — туда, - она указала на располагавшуюся в стене закрытую трубу, уходившую вниз. - Свежие робы найдёшь на скамейке внутри. Флик, я знаю, что ты плохо себя чувствуешь, но мытьё поможет, - она отвела Флик на другую сторону отделения, которое отделяло один грубый душ от другого.

Когда он тщательно отскоблил себя, и ополоснулся, Браяр нашёл новую одежду, которую упоминала Розторн. Основной её частью была просторная одежда типа робы, подпоясанная матерчатым поясом. Он также нашёл свежую набедренную повязку, пару перчаток и тканевую маску. С перчатками и маской в руках, он пошёл в главную комнату, и сделал там радостное открытие: пока они мылись, кто-то просунул подносы с едой через большую нижнюю полу в двери.

Он отнёс подносы на стол. Там были тёплые лепёшки, сваренные вкрутую яйца и горшок чечевицы, сваренной с луком и лавровыми листьями. Был там и кувшин с фруктовым соком. Тарелки и столовые приборы он нашёл в шкафу рядом со столом. Он как раз раскладывал еду, когда Розторн и Флик вышли из ванной, одетые так же, как и он. Они уже надели перчатки, и их маски были повязаны на шеях.

- Мы чо, будем носить эту фигню? - спросил Браяр у Розторн, указывая на свою маску и перчатки. - Если сыпь заразная, то мы уже заразились, так ведь?

- Не так. Будешь носить их, если только не ешь или пьёшь, - твёрдо сказала ему Розторн, пока Флик садилась. - Без возражений. И пожалуйста, прекрати разговаривать так, как будто мы только что вытащили тебя из тюрьмы.

Браяр широко улыбнулся ей, и начал есть.

Флик ела мало, и выпила столько сока, сколько Розторн удалось влить в неё. Потом больная девочка легла на кровать. Уже начавший скучать Браяр помыл и высушил тарелки. Розторн приготовила чай из ивовой коры. Когда он был готов, она снова разбудила Флик. Девочка отказывалась пить горькую жидкость, но у неё не было сил противостоять Розторн, когда та использовала всю свою настойчивость. Как только Флик откинулась обратно на матрац, Розторн накрыла её, встала, и потянулась.

Кто-то постучал в дверь, которая вела на внешнюю лестницу. Загороженное отверстие на уровне глаз открылось.

- Розторн? - это был Нико.

Браяр последовал за своей учительницей к двери. Встав рядом, он услышал, как та тихо сказала Нико:

- Ты знал. Ты знал, что нас ожидает эпидемия.

Ответ Нико был едок:

- Не так уж и много я знал.

- Ты знал что-то. Да сохранит нас Зелёный Человек, каждая минута, которую лекари могут потратить на подготовку …

- Когда ты сама почувствуешь абсолютную путаницу кусочков и фрагментов, которую из себя представляют образы будущего, тогда можешь меня ругать. Я только вчера, после полуночи, узнал, что может случиться. Может, - острый тон его голоса стал ещё острее. - Я также видел пожар и бунт, которые могут случиться, а могут и не случиться, здесь или в других местах вокруг Моря Камней — бои на улицах и восстание против короля. Мне что, сесть на корабль и поплыть предупреждать в каждом порту, что нечто плохое случится этой весной? - его голос повысился. Он спохватился, и притих. Вздохнув, он добавил: - Я достал большую часть того, что ты попросила, здесь, в городе. Твои целительские масла придётся везти из Спирального Круга — почему у тебя не было их с собой?

- Я думала, что придётся столкнуться просто с зимней простудой, болями, и недостатком мази против обморожения! - прошипела Розторн. - А не с совершенно новой болезнью! Я сейчас должна была бы работать в Спиральном Круге над лекарством!

- Хватит, - тихо приказал Нико. - Прости, что сомневался в тебе, - он ненадолго замолчал. Когда он снова заговорил, он говорил шёпотом. - Дорогая, я признаю, что будет очень не хватать тебя и твоей способности разбираться в болезни и найти лекарство. К сожалению, боги поместили тебя сюда. Я знаю, что ты больше всего ненавидишь быть сиделкой — но нет ничего, что мы могли бы сделать, чтобы предотвратить это. Как ты думаешь, что важнее: сразу изолировать тех немногих, кто контактировал с этим ребёнком, или отпустить тебя, возможно заражая остальных?

- Не читай мне лекции о необходимости карантина, Нико, - огрызнулась Розторн. - На случай, если ты забыл, это я написала инструкции по карантину для Саммерси! Я знаю, что должна остаться здесь!

Нико вздохнул.

- Мужайся. Есть и другие эксперты в этой области. Я уверен, что Посвящённый Крэйн найдёт способ определить болезнь и лекарство.

- Ты оптимист, - возразила женщина. - Крэйну понадобится помощь. Учитывая его барские манеры, я сомневаюсь, что он сумеет работать с кем угодно дольше дня.

Нико покачал головой.

- Ты не можешь быть слишком взволнована, если можешь позволить себе оскорблять своих коллег. Я вернусь с остальными вещами, как только смогу.

Хмурясь, Браяр отступил назад, когда Нико закрыл отверстие, и Розторн отвернулась от двери.

Мальчик каким-то образом всегда знал, что его учительница плохо ладила с другими. Он ей похоже достаточно нравился; она обожала Ларк, и получала удовольствие от общества Нико, Фростпайна и герцога. Он даже подозревал, что она полюбила девочек, но когда дело доходило до посторонних, она скрывала свою мягкую природу, показывая лишь шипы. Наблюдая за тем, как она обращалась с Флик, он был удивлён, какой нежной она может быть. Услышать о том, что она не любит работать с другими людьми, не было для него неожиданностью. Но напуганная Розторн?

От этого страшно становилось ему самому.


Когда герцог со своим эскортом остановился у ворот Коттеджа Дисциплины, кудрявый пёс двух с половиной футов росту в холке, вылетел из открытой двери, остервенело лая. Сэндри и Трис спешились, расплескав лужи, и поспешили к своему любимцу, пока тот не напугал лошадей. Солдаты осклабились, когда большой пёс начал скакать вокруг девочек, лая во всю глотку. Вслед за ним подошла высокая, широкоплечая девочка со светло-коричневой кожей — Даджа Кисубо, третья соседка Браяра по дому. Вместо того, чтобы пить чай с герцогом или пойти на рынок, она решила остаться дома, и помочь своему учителю Фростпайну с особенно сложным металлическим изделием.

- Как всё прошло? - просила Сэндри поверх собачьего лая.

- Отлично, - крикнула Даджа. По ней не было видно, что она провела время в кузнице, на ней была надета чистая куртка домотканой шерсти и тёмные штаны. - Щит будет великолепным, когда его почистят и отполируют, - дюжина её косичек всё ещё была влажной после мытья; её круглое лицо было недавно вымыто.

Наконец потеряв остатки терпения, покрасневшая лицом Трис крикнула:

- Медвежонок, лежать!

Пёс по имени Медвежонок упал на землю, и перевернулся на спину, взбивая воздух лапами.

- На этот раз я не буду его мыть, - Даджа спокойно уведомила Трис.

- Юные леди, - сказал герцог. Девочки посмотрели на него. - Передайте сказанное Розторн лишь Посвящённой Ларк — и больше никому. Как только пойду слухи …

- Мы понимаем, Дедушка, - ответила Сэндри. Трис сделала маленький реверанс. Даджа перевела нахмуренный взгляд с них на герцога.

- Вы не зайдёте, ваша светлость? - спросила Ларк от двери в коттедж. Как и Розторн, она носила зелёные одежды, показывая что служит богам земли. В отличие от Розторн, Ларк была высокой и стройной, изящной, а не твёрдой. Её лицо цвета тёмной бронзы напоминало кошачье, с маленьким подбородком и широкими скулами, и было обрамлено коротко стрижеными чёрными кудрями. Девочки увидели в её тёмных глаза беспокойство, когда она перевела взгляд с них на их эскорт.

Герцог покачал головой:

- Мне надо переговорить с Досточтимой Мунстрим о важном деле. Доброго дня, Посвящённая, - он слегка поклонился в седле, затем пришпорил своего коня. Стражники последовали за ним.

- Вы мокнете, - сказала Ларк, наблюдая за удалявшимся герцогом. - Заходите внутрь. Где Браяр, Розторн и Нико?

- В Саммерси, - коротко ответила Трис, когда девочки проходили мимо Ларк. Медвежонок тоже последовал бы за ними, но Ларк покачала головой.

- Ты оставайся, и ещё помокни, - твёрдо сказала она ему. - Смой с себя грязь, прежде чем войти! - она закрыла дверь у него перед носом.

Сняв непромокаемую одежду, Сэндри и Трис сели вместе с Ларк и Даджей за стол. Сэндри рассказала им то, что знала о событиях дня. Трис наблюдала за Ларк, и то, что она видела, ей не нравилось. Морщинки в уголках глаз и рта женщины углубились; её губы были плотно сжаты. Она выглядела утомлённой.

- Мне это не нравится, - тихо сказала Даджа, когда Сэндри закончила. - Совсем не нравится, - встав, она подошла к алтарю коттеджа, в углу у входной двери. Дрожащей рукой она зажгла свечи для здоровья и удачи, и бросила в пламя щепотку благовоний.

- Я знала, что были знамения о эпидемии, - сказала Ларк, наблюдая за Даджей. - Мунстрим созвала полный совет храма и всех лекарей, пока вас не было, и сообщила нам. Ах, какая же я была глупая, - она потёрла лицо руками.

- В смысле — глупая? - спросила Сэндори, приобнимая свою учительницу.

Со времени последней эпидемии прошло три года. Я надеялась, что такого больше не будет. Не знаю, как Крэйн сумеет управиться без Розторн, - сказала Ларк, вставая, чтобы сделать ещё чая. - Он скажет, что она попала под карантин намеренно.

- А при чём тут Крэйн? - поинтересовалась Трис. Нико из четверых юнцов в Коттедже Дисциплины не любил Крэйна, мага, бывшего первым, или главным, посвящённым Храма Воздуха Спирального Круга.

- Они с Розторн всегда занимаются нахождением сущности любой новой болезни, и созданием лекарства от неё, - объяснила Ларк.

- Они с Розторн работают вместе? - шокированно спросила Даджа. - Они же друг друга ненавидят.

- Я и не говорила, что им это нравится, - с лёгкой улыбкой ответила Ларк.

Медвежонок вполз через заднюю дверь, выглядя настолько покорным, насколько может промокший насквозь пёс. Его уши были опущены; хвост едва вилял. Поскольку грязь с его шерсти была смыта, никто не прогнал его. Пока Ларк наливала чай, пёс подбежал к ним. Что-то заставило его сесть и глубоко заскулить.

- Что? - потребовала Трис, вытирая линзы носовым платком.

Медвежонок обошёл стол, обнюхивая каждую из девочек. И снова заскулил.

- Тебя не покормят до вечера, - отрезала Даджа.

Пёс побежал в комнату Браяра; через секунду послышался его скулёж. Подойдя к двери в главную комнату, Медвежонок резко гавкнул.

- Браяр не придёт, - сказала ему Сэндри, её губы дрожали. - Прекрати.

- Не вижу, как он может знать, что Браяр не вернётся, - нетерпеливо отметила Даджа. Ужаснувшись от возможного значения сказанного, она спешно добавила: - Не сейчас. Он не вернётся сейчас.

Сэндри и Ларк начертили у себя на груди круг богов.

Трис отодвинулась от стола так резко, что опрокинула скамью, на которой сидела. Пытаясь поднять её, она воскликнула:

- Они сами виноваты! Что они вообще делали, пачкаясь в Топи? Каждому известно, что нищие разносят болезни!

Сэндри и Даджа затаили дыхание, когда Ларк спокойно посмотрела на Трис, подняв брови. Даже Трис знала, что зашла слишком далеко. Её лицо побагровело от стыда и гнева, но она не отвела взгляд от карих глаз Ларк.

- Если бы они могли позволить себе приличное жильё и дорогие оздоровительные заклинания, они бы не были нищими, не так ли? - спросила Ларк.

Это заставило Трис опустить взгляд. Она шаркнула ногой по деревянному полу.

- Я знаю, что ты расстроена, - продолжала Ларк таким тихим, разочарованным тоном, что девочкам захотелось спрятаться. - Вы четверо ни ночи не провели в разлуке с тех пор, как попали к нам, и свив свои магии вместе, стали друг-другу ближе, чем родные. Но вы не должны позволять горю ожесточать себя. Розторн там, потому что так Круг может помогать всем, а не только тем, кто может заплатить. Браяр отправился с ней, потому что там — почва, на которой он вырос.

С каждым словом Трис как будто сжималась всё больше и больше. Ларк никогда их не отчитывала.

- Она не имела ввиду ничего такого, - подала голос Сэндри, надеясь на примирение.

- Имела или нет, значения не имеет. Никто не хочет жить в нищете, Трис. Просто нищета — это всё, что достаётся им от тех, у кого есть деньги, - Ларк встала, опустив плечи. - Когда у меня начался кашель, который лекари зовут астмой, я больше не могла работать жонглёром. Единственным местом, где мне было по карману жить, была Топь.

Она ушла в свою мастерскую, и захлопнула дверь. Трис побежала наверх, хлюпая носом. Сэндри направилась в свою комнату на первом этаже, когда Даджа подошла к открытой двери комнаты Браяра. Медвежонок поднял на неё взгляд, его хвост дрожал. Даджа села рядом с ним, и позволила псу положить голову себе на колени. Снаружи она могла слышать учащающийся стук дождя, лившего как никогда.

Сцепив ладони перед лицом, Даджа прошептала молитву, которую её народ произносил каждую ночь перед сном:

- Торговец, храни наших родных, в порту или в море. Пошли им попутный ветер, скорее ведя домой.

Глава 3

Через некоторое время после ухода Нико Браяр услышал стук внутренней двери. Кто-то проталкивал что-то через нижнюю откидную дверцу: большую металлическую коробку с закреплённой ремешками крышкой, горшки с жидкостями и мазями, второй котелок для воды, в дополнение к тому, что уже был в главной комнате.

Флик очнулась от дрёмы, и казалась беспокойной.

- Что это? - спросила она, когда Розторн и Браяр перенесли новые припасы на стол.

- Вещи, которые помогут мне ухаживать за тобой, и помочь другим распутать, что из себя представляет твоя болезнь, - сказала Розторн.

Флик с любопытством встала с кровати, и села рядом с ними. Она положила подбородок на локти, и почесала одну из болячек на щеке.

- Прекрати, - приказала Розторн. - Если ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы ходить, значит ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы выпить немного сока.

Пока Розторн наливала чашку для их пациентки, Браяр провёл пальцами по металлической коробке. Как и тонкие экраны на внешней двери, она была покрыта знаками здоровья и чистоты, выгравированными на металле и вырезанными на кожаных ремешках.

- Болезнь осязаема, как воздух или насекомые, - Розторн объяснила Флик, забирая коробку и расстёгивая ремешки. - Её не увидеть невооружённым глазом, но это не значит, что её нет. С помощью нужной магии и инструментов можно узнать, что подверглось заражению, - кое-чему из этого она научила Браяра в течение этого года. - Это значит, что мы берём анализы не только у больных, но и у тех, кто живёт с ними. Мы надеемся получить возможность наблюдать болезнь на ранних стадиях, прежде чем появляются симптомы. Хотела бы я, чтобы мы не упустили твоего друга Аллейпапа. Он нужен нам для этого.

Розторн сняла плотно пригнанную крышку коробки. Внутри лежали стопки квадратных тампонов из белой ткани. Каждый сопровождался некрашеным мешочком с бумажной биркой на завязках. Рядом с ними лежали плоские блюда, сделанные из стекловидного чёрного камня, и ещё одна сумка с матерчатыми масками. Браяр также заметил плотно закупоренную и запечатанную воском бутылку жидких чернил, и пару кистей для письма.

Всё это лежало на подносе, умещённым внутри коробки.

- Всё, что вы здесь видите, заколдовано, чтобы отторгать любое влияние кроме образцов, которые помещаются в мешочки, - сказала Розторн, обращаясь к Флик. - Ничто не окрашено, материалы — самые простые. Единственное, что работающие с этим маги должны собрать — это болезнь, смешанная с жидкостями людей, у которых мы берём анализы.

Женщина подняла верхний поднос, открыв внутреннее отделение. В нём была вторая металлическая коробка, поменьше, заколдованная не менее сильно, чем внешняя.

- Эту мы посылаем с образцами обратно в Спиральный Круг. Она заколдована, чтобы не заражать тех, кто её носит, - она поставила коробку на стол. - Они будут посылать нам новую каждый день.

Затем Розторн взяла несколько пар тампонов и мешочков из верхней части коробки, держа их за края, и положила пять из них на блюда из чёрного камня. Передав блюдо Браяру, она вернула верхний поднос и его содержимое в большую металлическую коробку.

- Ничего не трогай, - предупредила она Флик, когда девочка заглянула в металлический контейнер.

Флик моргнула тяжёлыми веками.

- Нет, Посвящённая, - послушно сказала она. - Как это всё работает?

- Чтобы создать заклинания, которые раскроют природу этой болезни, магу нужны образцы тканей больного человека. Их берут из рта, ран или пота, крови, фекалий и мочи, - Розторн села рядом с Флик. - В твоём случае с кровью всё просто, - она приложила квадрат из ткани к потрескавшейся и сочившейся кровью нижней губе Флик. - Мешочек, - сказала Розторн Браяру.

Он взял за края шедший вместе с тампоном мешочек, и открыл его. Когда Розторн бросила в него тампон, он плотно затянул завязки.

- Покажи язык, - приказала Розторн, обращаясь к Флик.

Браяр наблюдал, подставляя и затягивая мешочки, как Розторн приложила один тампон к языку Флик, и заставила её высморкаться в другой. Она помогла уличной крысе сходить в уборную, чтобы получить образцы фекалий и мочи. Когда последний образец был собран, Розторн положила все мешочки Флик на стол, и взяла из коробки чернила и кисти.

- Можешь сделать это сам, - сказала она Браяру. - Напиши имя человека, у которого брали анализы, на бирках, и дату. Аккуратно, - она положила другую сумку с мешочками на каменный поднос. - Я пойду соберу образцы у себя.

Когда она пошла в уборную, Браяр, широко улыбаясь, начал заполнять бирки. Всю зиму, пока он напряжённо пытался научиться писать аккуратно, Розторн настаивала на том, чтобы все бирки она подписывала сама. То, что она теперь предоставила это ему, означало, что его работа наконец-то начала её удовлетворять. Он аккуратно вывел «Флик, Пятый День, Луна Сока, ПК — что значило «после падения Курчалской Империи», это была основа календаря всех жителей Моря Камней — 1036» на каждом кусочке бумаги. Флик, положив голову на руки, наблюдала за Браяром с сонным восхищением.

- Ты что, никогда не видела, как рыночный писарь это делает? - поинтересовался Браяр.

- От него этого ожидаешь. Я сама не знала ни одного человека, который бы мог.

Браяр осклабился.

- Это нелегко, но весело, - ответил он, не удержавшись от толики бахвальства.

Розторн посмотрела, как он надписал её анализы, затем дала ему ещё тампонов, мешочков и поднос.

- Твой черёд, - приказала она. - Используй шип, чтобы пустить кровь, и постарайся взять фекалии и мочу. Не копайся. Я хочу, чтобы анализы попали в Спиральный Круг дотемна.

Браяр хмуро посмотрел на поднос.

- А стражники в другом карантине чо делают? - поинтересовался он. - Мы у них тоже берём?

Розторн покачала головой.

- Они специально обучены. Сами берут свои анализы. А теперь ступай.

Когда он вернулся, Розторн поместила все образцы в коробку поменьше, затем закрыла её. Крышка с щелчком встала на место, когда она задвинула её в нижнюю половину контейнера. Когда она подёргала крышку, та не шелохнулась. Для взора Браяра коробка сияла ярким серебряным светом, признак того, что сильные защитные заклятья принялись за работу.

- Как они доберутся до образцов? - спросил он, пока Розторн относила коробку к внутренней двери.

Она громко постучала.

- Это запирающее заклятье, - ответила она. - Когда её доставят в Спиральный Круг, у изучающих болезнь будет контр-заклятье, чтобы открыть её.

- Зыко, - пробормотала Флик. - Было б у нас запирающее заклятье, когда Мадраннэры напали на нашу берлогу.

С другой стороны двери послышался стук, и нижняя дверца открылась. Розторн поместила коробку на пол, и толкнула её. Как только та прошла через отверстие, дверца закрылась. Защёлка вернулась на место, и дверь вновь оказалась заперта.

- «Зыко»? - спросила Розторн, изящно приподняв бровь. - «Мадраннэры»?

- «Зыко» - значит «хорошо», - перевёл Браяр. - «Мадраннэры» - это банда в Топи.

- Очаровательно, - сухо сказала Розторн. - Язык, на котором говорю я, настолько сер по сравнению с этим, - налив чашку сока, она дала её Флик.

Флик нахмурилась.

- Почему мне приходится пить эту жижу? - требовательно спросила она.

- Тебя лихорадит, - сказала ей Розторн, терпеливее, чем она была с Браяром. - Ты высыхаешь. Высохнешь слишком сильно, и не сможешь больше сопротивляться болезни. Посмотри на это с другой стороны, сок всё же лучше, чем чай из ивовой коры, - поочерёдно уговаривая, шутя, и настаивая, она заставила больную девочку допить сок, затем помогла ей лечь обратно в кровать. Как только та легла, Розторн достала горшок с мазью алоэ, и начала смазывать ею покрытую сыпью кожу Флик.

Браяр уже видел Розторн нежной, когда та подвязывала бобовые кусты, уговаривала виноградные лозы обвивать решётки сильнее, или латала дерево, потерявшее ветвь во время бури. Однако он впервые видел, как она использовала такой мягкий подход к человеку. Она могла бы быть матерью девочки, если бы мать Флик любила своё дитя, подумал он.

Флик задремала, убаюканная тишиной и мягкими прикосновениями Розторн.

- Нико сказал, что ты не любишь людей, - мягко отметил Браяр, когда Розторн вернулась за стол.

- Я не люблю нянчиться с ними, - тихо ответила она.

- Но ты посещаешь Дом Урды и лекарей в Городском Храме каждый месяц, - указал он. - Каждый месяц, в любую погоду. И ты всегда приносишь им …

- Я проверяю медикаменты, и восполняю их, если запасы истощаются, - сказала ему Розторн. - Особенно здесь, где припасы самые дешёвые, я с помощью магии увеличиваю силу медикаментов. К больным я не подхожу.

- Если ты работаешь с магией, то почему не заставляешь меня оставаться и наблюдать?

Она криво ухмыльнулась.

- Мальчик, я порой учу тебя по шесть дней в неделю. Время от времени нам обоим нужно отдохнуть.

Он обдумал это. Ему и вправду нравились дни в городе, когда он был свободен гулять с Флик и её друзьями, если только не посещал рынок с девочками.

- Ты хорошо обращаешься с Флик, - сказал он наконец.

- Не нужно обожать человечество, чтобы сочувствовать кому-то в её положении, - ответила она. - Уличная крыса или нет, она больна и напугана. Есть разница между людьми вроде неё, и взрослыми, которые думают, что знают о твоей жизни и своей болезни больше, чем ты сама. Если тебе нечем заняться кроме болтовни, можешь помочь с инвентаризацией содержимого этих шкафов. Если у нас появятся ещё пациенты, мне не хотелось бы, чтобы кончилось что-то важное.


К тому времени, как часы на вершине башни Спирального Круга, известной как Ось, пробили три часа дня, Даджа села работать за большим столом. Перед ней лежала катушка с толстой железной проволокой, резак, шило, маленький молоток и плоскогубцы — инструменты для создания кольчуги. Она пропускала звено через его соседей, когда до неё с дороги, шедшей мимо коттеджа, донёсся знакомый голос.

- Не ной мне тут, женщина! Недостаточное планирование в Храме Воды не должно выливаться в чрезвычайную ситуацию для меня!

Плоскогубцы выпали у Даджи из рук. Фростпайн кричал? Обычно у него был самый что ни на есть лёгкий мужской характер. Когда она последний раз видела его в более ранней части дня, он лениво радовался по поводу удачно сделанной утром работы.

Она подбежала к двери и распахнула её. Дождь кончился. Её учитель, Посвящённый Фростпайн из Храма Огня, шагал через калитку. Он был похож на грозовую тучу, которая вот-вот разразится молнией.

За ним следовала тонкая, дрожащая женщина с бледной кожей и в синих одеждах Храма Воды.

- Только не выходи из себя! - воскликнула она.

Фростпайн развернулся, уперев в неё взгляд. Его коричневая кожа была покрыта румянцем; его глаза пылали. Его дикая грива волос по бокам головы и борода делали его похожим на лысого льва. Его светло-красная одежда, местами прожжённая и в саже, делала его ещё ярче. Он ткнул в посвящённую Воды пальцем, трясшимся от гнева.

- Не выходить из себя? - повторил он. - Боги, да вы, ребята, и луну из себя выведете. В прошлом году у вас кончились бинты прямо перед нападением пиратов, а теперь, теперь это

- Откуда нам было знать? - возопила посвящённая. - У нас достаточно для обычных болезней. Кто же мог подумать, что появится новая, и нам потребуется в десять раз больше, чем у нас есть!

К этому моменту Ларк и Сэндри пришли посмотреть, что случилось. Медвежонок просунул голову между коленей Даджи, чтобы получить обзор получше, отчего та пошатнулась. Даджа могла чувствовать Трис наверху, поскольку рыжая смотрела через окно на чердаке.

- Кто мог подумать? - потребовал Фростпайн. - Кто мог … Вы и должны думать, о любой возможности, о каждый возможности. А теперь кыш!

Посвящённая пустилась бегом. Фростпайн немного посмотрел ей вслед, затем ворвался в дом. Все поспешили убраться у него с дороги.

- Не следовало тебе кричать на неё, - упрекнула его Ларк.

- Конечно следовало, - рявкнул Фростпайн. - Да благословят нас всех боги, Ларк, но наши посвящённые Воды способны довести даже камень.

- Ну, вообще да, - признала Ларк, садясь за стол. - О чём они забыли на этот раз?

- Заколдованные коробки, в которых помещают образцы тканей больных, - сказал он, оседая на скамью напротив неё. - У них осталось пять.

Ларк поднесла ладонь к губам.

- Этого не хватит даже для известной болезни, где нужно только проверить, не изменилась ли он.

Крэйн закатил истерику — я его не виню — и послал их ко мне, - горько произнёс Фростпайн. - На месте Мунстрим я бы выгнал их на все четыре стороны, - он посмотрел на Даджу. - Собери всё, что тебе понадобится на следующие два или три дня, - с сожалением сказал он. - Я не могу делать достаточное количество этих коробок в одиночку. Боюсь, что нам придётся работать до изнеможения.

Даджа взлетела вверх по лестнице.

- Она тоже покидает нас? - спросила Сэндри. Она стояла рядом с домашним алтарём, держа в руках забытую вышивку. Её глаза были расширены. - Уже троих из нас не будет?

- Что значит «троих из нас»? - спросил Фростпайн.

Сэндри скрылась в своей комнате, пока Ларк объясняла. Когда Даджа спустилась вниз вместе с Трис, Фростпайн стоял, прислонившись к открытой двери комнаты Сэндри.

- Так что видишь, у Розторн богатый опыт, - говорил он юной дворянке. - Даже если она не знает, чем вызвано заболевание, известно, что она может сопротивляться ему исключительно усилием воли, - он повернулся к Дадже. - Готова?

Даджа кивнула. Она в последний раз почесала Медвежонку за ушами, и покинула дом вслед за своим учителем.

Сэндри бросилась в свою комнату, к окну на фасаде. Она махала Дадже и Фростпайну платком, как если бы они были на параде, и продолжала махать, пока они не скрылись из виду.

- Ларк? - услышала она из главной комнаты голос Трис. - Мне жаль, что так получилось.

- Я знаю, дорогая, - тихо сказала Ларк. - Просто помни — твой острый язык ранит.

Сэндри запустила руку в кожаный мешочек, который всегда висел у неё на шее, и вытащила кольцо из нити. Оно было из толстой некрашеной шерсти, и на нём было равномерно распределено четыре комка, и не было понятно, где было начало нити, а где — конец. Кольцо было первым, что она спряла, прямо так — с комками, только вот изначально это была просто нить, с двумя концами. Она стала кольцом, когда Сэндри, оказавшись заваленными под землёй во время землетрясения, спряла магии четырёх молодых людей вместе, чтобы сделать их сильнее. С точки зрения Сэндрилин фа Торэн нить была ими.

«Пока нить держится вместе, мы — вместе», - сказала она себе. «Даже если мы не находимся в одном доме, мы по-прежнему едины».


Браяр провёл остаток своего первого дня в карантине за кипячением, а затем — развешиванием на просушку, тканей, которые были использованы для ухода за Флик. С течением дня её внимание рассеивалось, она всё чаще дремала, или просто смотрела в потолок. К закату Браяру почти недоставало работы по дому, которая была бы у него в Коттедже Дисциплины — она позволила бы скоротать время. В Сотате, те из жителей Квартала Мертвеца, которым не повезло быть здоровыми и попасть в карантин во время эпидемии, говорили, что это было самой скучной частью их жизни. Насколько Браяр мог видеть к концу первого дня, они глаголили абсолютную истину. Лишь мысль о неминуемом гневе Розторн удерживала его от попыток найти способ сбежать из Дома Урды.

Перед тем, как лечь спать, он переговорил с тремя девочками по мысле-речи. Сэндри и Трис были не рады тому, что их с Даджей не было. Когда Браяр пожаловался на скуку, Сэндри мгновенно ответила:

- Хорошо. Выбери день рожденья.

- Да когда же ты перестанешь чудить про дни рожденья? - потребовал он. - У меня сейчас другие вещи на уме.

- Ты сказал, что тебе скучно, - сказала Даджа. - Либо тебе скучно, и нужно подумать о чём-то другом — либо ты слишком занят, чтобы скучать.

Досадуя на них, он лёг спать, и ему снилась последняя эпидемия, ударившая по Хажре. Это была холера, «дерьмовая болезнь», как её называли. Люди дико танцевали на улице. В его сне он не хотел танцевать, но уже собирался присоединиться к ним не смотря на это, когда яркий, ровный свет упал на ему лицо, разбудив его.

Розторн сидела у кровати Флик, рядом с его кроватью: она положила свой камень-светильник на полку, которая шла вдоль стены, в которую упирались койки. Когда Браяр встал, она тихо сказала:

- Поспи столько, сколько сможешь. Потом будет не до этого.

Вместо этого Браяр сел на кровати, свесив ноги из-под одеяла.

- Чо за базар? - тихо спросил он.

- Хотела бы я, чтобы ты снова начал говорить как нормальный человек, - Розторн промакнула лицо Флик мокрой тканью.

- Он и говорит как нормальный человек, - прохрипела Флик. - Никто в Топи не говорит так, как ты.

- Браяр, иди спать, - настаивала Розторн. - Утром у нас будет много работы. Выпей чая из ивовой коры, Флик.

Браяр снова лёг, завернувшись в одеяло. «Мы не знаем, убивает ли эта сыпь», - твёрдо сказал он себе. «У многих бывает оспа или корь, и они выживают. Может быть, эта сыпь — просто слабая корь».

«Даже если сыпь убивает, Флик выкарабкается. Розторн кого хочешь может спасти».

Глава 4

Рассвет лишь слегка озарял небо, когда Трис тяжело ступая спустилась вниз. Ларк ещё спала, её дверь была закрыта. Сэндри возвращалась от колодца с полным ведром воды, её растрёпанные от сна волосы торчали как попало. Медвежонок, растянувшийся поперёк порога комнаты Браяра, поднял голову и заскулил, глядя на Трис.

- Я себя так же чувствую, - приглушённо ответила Трис. - Хочешь гулять?

Пёс встал, и подбежал к входной двери, нюхая её, пока Трис пересекала большую комнату. К её удивлению, Медвежонок зарычал.

- Ну а теперь что? - потребовала она, широко распахнув дверь. Высокий, долговязый мужчина в жёлтом одеянии с чёрной каймой ввалился через порог: похоже он стоял, прислонившись к двери. Трис и Медвежонок отпрыгнули в сторону, когда посвящённый растянулся на полу. Пёс истерично лаял, шерсть у него на плечах стояла дыбом. Сэндри подняла на них сонный взгляд, покачала головой, и продолжила трудновыполнимую работу по наливанию воды из ведра в чайник.

- Ненавижу собак, - вошедший перевернулся на спину, и полу-сел, опираясь на локти.

- Да что во имя Милы …? - требовательно спросила Ларк, выходя из своей комнаты в ночной рубашке. Она посмотрела на мужчину, и вздохнула, проводя пальцами через свои коротко остриженные кудри. - Здравствуй, Крэйн, - ухмыльнулась она. - Как раз к завтраку, - она вернулась в свою комнату, закрыв дверь.

Первый посвящённый и главный маг Храма Воды изогнул тёмные, тонкие брови, глядя на Трис.

- Ты усмиришь животное? - спросил он холодным тоном. - Мне не хотелось бы подняться, и возбудить припадок свирепости.

Трис вздохнула, и схватила Медвежонка за ошейник.

- Сидеть, - твёрдо сказала она.

Медвежонок сел. Он продолжал утробно рычать, в то время как Посвящённый Крэйн подобрал свои длинные руки и ноги, и поднялся. Он был из тех мужчин, которые не просто стоят, а висят в воздухе. Его выразительные ладони всегда свободно свисали с его запястий, как если бы они были слишком элегантными, чтобы исчезнуть в его карманах. Даже его чёрные волосы, остриженные до мочек ушей и зачёсанные назад, висели.

Трис потёрла нос, настороженно глядя на мужчину. Шаккан Браяра изначально принадлежал Крэйну — мальчик украл его из оранжереи Крэйна. Это значило, что первая встреча Крэйна с четвёркой была малоприятной. Позже они выяснили, что Розторн и Крэйн соперничали в магии растений.

- Что ты там делал? - спросила рыжая. - Прислонившись к двери?

Брови Крэйна поднялись; его глаза прошлись по её пухлой фигуре.

- Следовало ожидать почти полное отсутствие хороших манер у молодых, - сухо отметил от.

- И правильно, - ответила Трис. - Если ты хотел хороших манер, надо было приходить после того, как я попила чаю.

- Я завариваю так быстро, как только могу, - зевая уведомила их Сэндри, ставя чайник на огонь. - Почему бы тебе не выгулять Медвежонка?

Трис послушалась, а Сэндри сходила за сливками и мёдом, и поставила их на стол. Крэйн молча сел за него. Не осознавая, что Сэндри смотрит на него, он опустил лицо на ладони, и потирал глаза. Юная дворянка вдруг задумалась, сколько он спал прошлой ночью, и спал ли вообще.

Брови и покрасневшие глаза поднялись над экраном из пальцев.

- Ты глазеешь, - сказал он глухим из-за ладоней голосом.

Сэндри поморщилась, и повернулась, чтобы взять чашки. Что-то кольнуло рядом с её сердцем, когда она взяла чашки Ларк, Трис и свою собственную, и пропустила те, которые принадлежали отсутствовавшей тройке. Последней она взяла одну из запасных чашек, и поставила их все на стол, затем вошла в мастерскую Розторн. В углу рядом с кухней стояли банки с чаями, каждый из них был смешан соответственно взыскательному вкусу Розторн. Сэндри зачерпнула блюдцем утреннюю смесь, солнечный чай, в которым было много шиповника и кусочков лимонной цедры. Она закрыла банку, и помедлила, устремившись взглядом к банке, на которой было написано «Выносливость». Наконец она зачерпнула оттуда одну чайную ложку, и рассыпала её поверх горки утренней смеси.

«Кому помешает немного выносливости в такое время?» - спросила она себя, закрывая банку. «Никому». Она отнесла блюдце к очагу, и высыпала его содержимое в ситечко чайника. Как только он закипел, она добавила в него воды, и отнесла к столу.

Трис вернулась, и села на противоположной от Крэйна стороне стола, разрезая буханку фруктового хлеба. Сэндри хотелось вздохнуть. Синее шерстяное платье Трис было измято; её жёсткие медные волосы натягивали шарф, которым она повязывала их, чтобы убрать их с лица. Сэндри протянула руку, и провела кончиками пальцев по юбке Трис. Толика света промелькнула через ткань, разглаживая складки, оставляя после себя ткань ровной, как будто её только что погладили.

- Я думала, что ты будешь в своей мастерской, Крэйн, а не наносить визиты, - сказала Ларк, появляясь из спальни. Она причесала свои блестящие кудри, и надела зелёное облачение. Тени под её глазами остались на месте. - Кто помогает тебе?

- Послушники, несколько адептов Храма Воды, - Крэйн помахал длинными пальцами, как будто отгоняя от себя посвящённых Воды. - Это не праздный визит.

- Тебе нужно поговорить с Розторн? - осведомилась Ларк, садясь за стол. - Мы можем организовать это через Сэндри или Трис и Браяра …

Крэйн покачал головой.

- Это … я … то есть … я хотел бы попросить …

Ларк вздохнула, и взяла кусок хлеба.

- Крэйн, сейчас слишком рано для того, чтобы ходить вокруг да около. Ты знаешь, что я помогу, если смогу.

Сэндри передала кусок хлеба Крэйну, который начал раздирать его на кусочки.

- Дело в масках и перчатках, - сказал он наконец, не поднимая глаз.

- Только не говори мне, что у Храма Воды и они тоже кончились, - сердито сказала Ларк. - Клянусь, я сама пойду к Мунстрим … - она осеклась; Крэйн качал головой.

- Их достаточно, все — с вплетёнными в них защитными знаками, как полагается, - ответил он. - Для работы с нормальными инфекциями они идеальны. Моя же работа несколько отличается. Я должен очистить болезнь, выделив её сущность, затем экспериментировать с ней, пока мы не сможем разработать метод магической диагностики. Манипулирование с образцами сыпи, поиск субстанций, на которые она реагирует — для меня и моих подчинённых очень велик риск заражения прежде, чем мы сумеем побороть болезнь. По крайней мере у лекарей Храма Воды достаточно чистой силы, чтобы выжечь болезнь из своих тел, если придётся, но не все мы — лекари. Я хочу обезопасить свою команду. В данный момент у нас такое ощущение, будто мы танцуем над огнём в бумажной обуви.

Ларк протянула ему руку через стол. Помедлив секунду, Крэйн положил свои изящные пальцы в её ладонь.

- Ты хочешь, чтобы мы добавили к твоим защитам ещё один слой, - сказала она, серьёзно глядя своими тёмными глазами.

Трис, напряжённо прислушиваясь, налила чай в чашки. Сэндри сидела предельно тихо, хотя её голубые глаза увлечённо расширились.

Крэйн кивнул, по его бледной коже пополз румянец.

- Я знаю, что это сложно, - извиняющимся тоном сказал он. - Я понимаю, что может случиться так, что запас обычных масок и перчаток закончится, и тебя попросят сделать ещё для всех наших лекарей.

- Вообще, ты помог мне с решением одной проблемы, - с улыбкой сказала ему Ларк, похлопав его по руке, прежде чем отпустить её. Она взяла свою чашку у Сэндри, а Трис дала гостевую чашку Крэйну. - Я хотела научить Сэндри заколдовывать уже сотканную ткань, - уже для Сэндри она объяснила: - Мы делаем заколдованное масло, и втираем его в волокна. Наиболее сильное масло, которое нам понадобится для Крэйна, следует делать заново каждые несколько дней. Это значит, что наша работа будет идти равномерно. Я не буду тебе приказывать, но я надеюсь, что ты поможешь.

- Как будто я бы отказалась! - ответила Сэндри, радуясь возможности что-то сделать.

- Спасибо, - с чувством произнёс Крэйн. Он пил чай маленькими глотками, чтобы не обжечь рот. Сэндри заметила, что по мере того, как он пил, его лицо возвращало цвет, и его осанка слегка выпрямилась. Она улыбнулась про себя, и добавила в свой чай ещё сливок.

- Были какие-нибудь вести от … - они знали, что Крэйн собирался сказать «Розторн», но в последний момент передумал - … из города?

- Флик стало хуже, - хором сказали девочки, и морщась посмотрели друг на друга. Браяр как-то сказал, что они походили на рагатский хор, когда говорили одно и то же.

- Она — дитя, найденное … - Крэйн сморщил свой длинный нос; похоже он был слишком изысканным, чтобы употребить слово «канализация» - … под землёй?

- В канализации! - озорно ответила Трис.

Крэйн начал есть есть фруктовый хлеб, который он покрошил.

- Почтовые птицы прибыли из города как раз перед тем, как я пошёл сюда, - бросил он в перерывах между откусываниями. - Нашли двух бездомных, спавших в Тупике Мима, с болезнью; их отправили в Дом Урды. Кроме того, покрытое синей сыпью тело было обнаружено прошлой ночью на пустыре на Аллее Специй. Недуг определённо заразен, и осмотревший тело маг сообщает, что недуг несомненно явился причиной смерти.

- Защити на с Янна Уносящая-Боль, - сказала Ларк, взывая к богине медицины и лекарей. Все начертили на груди круг богов.


Вскоре после рассвета на второй день Браяра в карантине солдаты Гвардии Герцога в масках привели двух бомжей. Когда больных помыли, одели в ночные рубашки, и положили в кровать — обоих слишком сильно лихорадило, чтобы они могли сопротивляться солдатам — стражники присоединились к своим товарищам в соседней комнате.

С добавлением пациентов Браяр скоро выяснил, что для всех, кто занимался лечением, карантин означал работу. Теперь, нужно было заботиться о троих пациентах, занимаясь казавшейся бесконечной чередой стирок, втираний мазей, горшков, и чашек со всеми жидкостями на свете. Острый запах чая из ивовой коры как будто был выжжен в его ноздрях. Старший из двух мужчин, Ювош, почти не доставлял неприятностей, и делал что ему было велено. Его друг, Оржи, был менее покладист. Ему было слишком жарко, слишком холодно, у него болела голова, или он хотел настоящей еды, а не бульона или сока. Его кожа чесалась; его кости ломило; он не мог спать дольше пяти минут за раз. Он был убеждён, что каждое новое снадобье, которое его заставляли пить, являлось ядом. Учитывая вкус некоторых из созданных Розторн отваров, Браяр не мог его винить.

Флик ослабела. Больше всего Браяра пугало то, что каждый раз, когда он помогал ей сесть, чтобы выпить чаю или соку, она была тоньше на ощупь. Сопровождавшая сыпь лихорадка съедала ту маленькую толику жира, которая у неё была. Ювош также беспокоил его, хотя и менее личным образом; он был слишком слаб, и слишком послушен. Уважающая себя уличная крыса, пусть и взрослая, должна была протестовать больше, или по крайней мере Браяру так казалось.

И Розторн. Браяр работал над ней так же упорно, как над их пациентами, пытаясь заставить её есть или спать, чтобы она оставалась в порядке. По крайней мере она была особенно осторожной в защите себя и Браяра от инфекции. Она продолжала настаивать на том, чтобы они носили маски и перчатки, если только не ели или мылись. Столовые приборы и использованные тряпки мыли и стирали, а затем погружали в кипящую воду. Они с Браяром полностью отскребали себя раз в день, в очень горячей воде, используя мыло, созданное для удаления инфекции с кожи. Запах этого мыло стоял вокруг них как невидимое облако.

Розторн диктовала записи или списки припасов Браяру, работая над пациентами или над медикаментами, которые она делала из масел и трав. Припасы, которые к ним передавали через большую дверцу во внутренней двери, всегда были не теми. Когда она начала спорить с приносившими их людьми, те вызвали управляющего Дома Урды, Джокубас Атуотэр. Разговаривая через переговорное окно, Атуотэр нетерпеливо сказал Розторн, что дом не был сделан из денег, и что ей придётся довольствоваться тем же, что и остальным.

Записи, которые Браяр вёл для Розторн, уходили в Спиральный Круг, запечатанные в металлические коробки с образцами, которые ежедневно брали у всех пятерых. Записи и образцы были нужны лекарям, чтобы они могли видеть, как работала болезнь, и записи Розторн были подробны. Её опыт работы с другими эпидемиями означал, что она знала, на что обращать внимание во время этой. Она передавала некоторые из этих знаний Браяру, чтобы объяснить некоторые вещи, а также разнообразить скучную работу в палате.

Они были в карантине уже три дня, когда стражники, закрытые с ног до головы в промасленную ткань, внесли ещё пятерых пациентов, все были покрыты синими пятнами. Двое были моложе Флик; двое были старыми; и пятый мужчина, на вид одного возраста с Оржи, заходился глубоким грудным кашлем. С ними пришла посвящённая в синих одеждах Храма Воды, пухлая, широкобёдрая женщина с тёмно-карими волосами и глазами, и кожей цвета свеже-отлитой бронзы. Она несла на спине две корзины с припасами.

- Хэнна[3], - приветствовала Розторн вновь прибывшую. - Самое время.

- Я бы пришла раньше, но они заперли меня с этим безумцем Крэйном, пока он не решил, что терпеть меня не может. Не знаю, как ты с ним работаешь, - ответила Посвящённая Хэнна, снимая со спины корзину и её крепление. - Я решила, что лучше уж карантин.

Розторн впервые за несколько дней засмеялась.

- Знаешь, я гадала, чего же мне не хватало в такие времена, - заметила она, откидывая парусину, закрывавшую корзину Хэнны. - Не хватало мне Крэйна, нависающего надо мной, и говорящего, что то, что я делаю, ни к чему меня не приведёт. Ты права — уж лучше карантин.

Все трое — Хэнна, Розторн и Браяр — устроили новых пациентов, отмывая их, и посылая их старую одежду в трубу в уборной, которая вела прямиком в топку. Пока они заваривали свежий ивовый чай из припасов Хэнны, они также взяли у новых пациентов образцы, послав их со своими собственными, взятыми в тот день. Потом был чай; его пили все. Старики были почти слишком слабы, чтобы глотать, и Браяр видел, что женщин это беспокоило. Потом втирали мазь, чтобы унять зуд в коже пациентов.

Наконец обо всех позаботились. Браяр и Розторн сели за стол, Хэнна налила им в чашки ещё обычного чая с шиповником.

- Я не знаю, как ты, но у меня голова болит, - уведомила Розторн посвящённая Воды. - Ты наверное устала.

Розторн криво ухмыльнулась, и допила свой чай.

Браяр умоляюще посмотрел на Хэнну. Сказать что-нибудь при Розторн — значило навлечь на себя выволочку острой стороны её языка. Он мог только молиться, чтобы Хэнна прочитала его взгляд.

Она прочитала.

- Я подежурю пока, - живо сказала она Розторн. - Я хочу, чтобы ты выпила этот бульон, посланный со мной Посвящённым Горсом, а потом пошла спать. Я разбужу тебя на закате, - Хэнна положила ладонь Розторн на плечо. - Тебе должно быть стыдно за то, что ты не позаботилась о себе! Ты выглядешь изношенной до костей, и твой мальчик — не особо лучше. Тебе, парень, тот же приказ, - строго сказала она Браяру. - Бульон — и спать.

- В жёлтой банке — мазь из тысячелистника, - зевая сказала Розторн. - Свежая, мы сделали её только вчера. Мазь алоэ — в зелёной, и …

- Я знаю, как ты помечаешь свои медикаменты, - едко сказала Хэнна. - Бульон, спать! Немедленно!

Розторн нагнулась поближе, и тихо сказала:

- Почему ты пришла одна?

Хэнна положила ладонь Розторн на плечо.

- Потому что мы знали, что вы с Браяром сумеете позаботиться об этих людях, если у вас будет хороший помощник. Остальные нужны в других местах. Гвардия Герцога сегодня начала обыскивать дома, и они постоянно находят новые случаи. Две из трёх остальных комнат на этом этаже начинают заполняться. Знаешь, они называют это синей сыпью. Пятна проступают синими на любой коже, кроме самой тёмной.

Браяр увидел, как пальцы Розторн сжали плечо Хэнны, смяв ткань.

- Сколько именно новых случаев? - прошептала она. - Сколько погибших?

Тринадцать трупов, о которых мы знаем, - тихо ответила Хэнна. - Когда я пришла, было только шестьдесят пять больных. Я подозреваю, что ещё большее количество либо прячется, либо убеждает себя, что это просто сыпь, поэтому трудно судить о том, сколько на самом деле больных. Я думаю, учитывая то, что я видела, сегодня найдут по крайней мере ещё сотню случаев. Если повезёт.

Розторн подумала, жуя нижнюю губу.

- Где находят больных?

- Северная Топь, - быстро отозвалась Хэнна. Начиная от зданий у городской стены.

Розторн вздохнула.

- Если будет на то воля Янны, хуже уже не будет.

- Если болезнь не вырвется из Топи, мы избежим многих страданий. Стражникам приказано препятствовать входу в город любым жителям Топи, - Хэнна посмотрела на Браяра. - А теперь, парень мой, избавься от этой своей вытянутой физиономии, и разлей вам двоим бульону, - она указала на большой горшок, запечатанный воском.

Он сделал как было велено. Попивая свой бульон — как бы тяжело он ни работал, он всегда помнил о еде — он наблюдал, как Розторн пила свой. Когда она закончила, он последовал за ней к её койке.

- Слава богам за Досточтимую Мунстрим, - тихо заметила Розторн, заползая под одеяло. - Она — не скряга, в отличие от местных заправил. Теперь, когда здесь Хэнна, мы получим необходимые припасы из Спирального Круга.

«Что нам было нужно больше всего, так это помощь», - подумал Браяр, наблюдая как Розторн мгновенно заснула. «И мы её получили».

Он пошёл спать. Лечь было одним делом, как об выяснил; заснуть же было совсем другим. Дал ли он Флик этим утром ивовый чай? За последние три дня Розторн привила ему подневольную любовь к ивовой коре. Только она снимала жар, который беспокоил Розторн больше, чем сыпь и образовывавшиеся после разрыва высыпаний болячки. Чай также унимал её беспокойство по поводу того, что Флик высыхала, хотя Розторн использовала для этого другое слово: обезвоживание.

Возможно, ему следует проверить доску у подножья койки Флик. Он бы оставил на ней метку, если бы дал тем утром своей подруге ивовый чай.

Хэнна сидела на койке Оржи, держа запястья больного. Из её пальцев текло плетение серебра — магия. Браяр на мгновение закрыл глаза, затем снова посмотрел. Плетение стало чётче, расползаясь от посвящённой к мужчине как корни. Заворожённый, Браяр подошёл поближе, чтобы понаблюдать.

Магия текла по рукам Оржи, и внутрь его тела, как если бы Хэнна пропускала её по его венам. Какое-то время сила Хэнны омывала всё тело Оржи, с ног до головы. Наконец она отступила, вытекая из его тела тем же путём, которым вошла. Получив свою магию обратно, Хэнна отпустила дремавшего мужчину, и сложила ладони на коленях, опустив голову.

Браяр уже собирался тихо удалиться, когда она произнесла:

- Ты вообще-то должен был спать, - у неё был многоопытно тихий голос, выработанный при работе с больными: Браяр слышал её ясно, но ни Рожи, ни Флик в соседней койке не шелохнулись.

- Я не мог. Что это за магия, которую ты делала?

Хэнна повернулась, подняв на него взгляд.

- Ты знаешь, что я делала магию?

- Я этому научился от Трис, - ответил он. Вскоре после того, как Сэндри сплела их магии вместе, Нико начертил заклинание на очках Трис, помогая ей видеть магию так же, как он сам. Навык передался Дадже, Сэндри и Браяру через их узы с Трис, так же как сама Трис немного научилась их магиям. - Я вижу движение или работу силы, - объяснил Браяр Хэнне, - но не знаю, что она делает.

Хэнна перешла к койке Флик, села, и взяла её руки в свои. Уличная девочка пошевелилась, открыв глаза под тяжёлыми веками.

- Я просто хочу посмотреть, как ты, - заверила её Хэнна.

Флик посмотрела на Браяра, тот кивнул.

- Я в порядке, - прошептала она, облизывая сухие губы.

Браяр налил воды в чашку, и поднял Флик, чтобы она могла отпить. Когда она отвернулась, он опустил её обратно на подушку. Когда Флик закрыла глаза, Хэнна сделала то же самое.

- Этому учатся целители, - пробормотала она. Из её ладоней выросла паутина световых волокон, которая погрузилась в покрытые тёмными пятнами руки Флик, и побежала по её телу. - Прежде, чем мы начинаем работать, мы сначала должны знать, что не так. Возможно, что наше излечение лихорадки повредит больным почкам пациента, или что наперстянка, которую мы даём для усиления сердцебиения, заставит ослабленное сердце остановиться.

- Тогда ты можешь увидеть, что из себя представляет синяя сыпь, - радостно сказал Браяр.

Хэнна покачала головой.

- Если бы это была болезнь, с который я уже боролась, тогда я возможно смогла бы почувствовать её. Эта же даже близко не похожа на известные мне болезни. Но я могу видеть ток её крови, силу её сердца, почек и кишечника. Я могу чувствовать её мускулы, мозг и кости. Я могу увидеть слабую кровь, если она у неё есть, или мокроту в лёгких. Скверное питание, определённо, - Хэнна сморщила нос. - И глисты, и трематоды.

Рот Флик открылся. Её дыхание хрипло вырывалось из её сухих рта и носа. Она спала.

- Глисты и трематоды? - спросил Браяр, не уверенный, что правильно расслышал.

- Паразиты, в её теле. Они живут в ней. Полагаю, что прежде чем Розторн её отмыла, у неё были и вши с блохами.

Браяр уже собирался спросить «А разве не у всех они есть?», но потом вспомнил, что у него их не было с тех пор, как он прибыл в Спиральный Круг. «Кто я?» - на секунду шокированно задумался он. «Кто я на самом деле? Я как будто сбросил Роуча, уличную крысу, как поношенную одежду — но Роучем я был годами. А же не могу просто отбросить годы, так ведь?»

- Откуда девочка? - спросила Хэнна. - Где она жила?

Браяр хмуро посмотрел на неё.

- В канализации, - раздражённо сказал он. Ему не нравилось неодобрение на лице и в голосе Хэнны. «Где ещё Флик могла жить и быть в безопасности?» - хотел спросить он, но не спросил. Вместо этого он подумал: «Хэнна ведёт себя так, как будто я такой же, как она, ещё один горожанин. Но я не такой. Не могу быть таким».

Хэнна покачала головой, и вернула свою магию. Она нежно накрыла тонкие руки Флик одеялом.

- Боюсь, что ей придётся сражаться не на жизнь, а на смерть.

- Мы вытащим её, - уверенно сказал Браяр. - Я слышал в Круге — говорят, что ты — одна из лучших. Я сделаю всё, что скажешь. Я думал, может Флик стоит дать ещё ивового чая.

- Я об этом позабочусь, - сказала Хэнна, глядя на него со странным выражением глаз. - Тебе стоит отдохнуть.

- Я не против …

- Все наши пациенты сейчас спят, поэтому я тоже не против. Спать.

Браяр повернулся, и пошёл. Он пересёк половину комнаты, когда до его ушей донёсся её тихий, но ясный голос:

- Иногда ничего нельзя поделать, мальчик … Браяр. Иногда им не хватает сил, чтобы бороться.

Он оглянулся на неё.

- Флик будет бороться. Вот увидишь, - он упал на свою кровать, и завернулся в одеяло. «Возможно, своим днём рожденья мне следует выбрать день, когда Роуч из Квартала Мертвеца откинул копыта, оставив вместо себя этого пацана Браяра», - устало подумал он. «Только вот я даже не знаю, когда это было. Всё как бы случилось по частям, по кускам».

«Может, одна из девочек знает, когда это было».

Сон, как перемена от Роуча к Браяру, пришёл медленно. Где-то между мыслями и снами он плыл по невидимым узам, которые тянулись между ним и девочками. Это превратило его сны в небольшие кусочки их жизни.

Он был Даджей, склонившейся над листом железа, выкованным тонким как кожа, а Кирэл, другой ученик Фростпайна, бил молотом на соседней наковальне. Жар давил на Даджу/Браяра справа, натягивая её кожу на той стороне, в то время как холодный, влажный ветер заставлял её левую сторону покрываться гусиной кожей. Рукоять острого инструмента, о котором она думала как о «гравере», плотно лежала в её правой руке.

Она медленно вела острый кончик гравера по железу, придавая форму линиям, которые сложатся в символ защиты. Её магия текла вслед за гравером. Она призывала силу защищать и огораживать металл от воздействий. Она следовала магическому следу, осознал Браяр: узор уже был нарисован на металле маслом из розовой герани и магией Фростпайна. Она объединялась с магией Даджи, когда она вырезала на металле четыре полу-круга, каждый из которых пересекался с другими, образуя четыре лепестка. Последним она вырезала полный круг, который пересекал все линии. Когда она закончила его, дойдя до начальной точки, магия погасла, сила впиталась в железо, заполнив каждый его дюйм. Наконец от неё остался лишь тускло светившийся набор линий в её глазах.

Ладонь — большая, тёплая, мозолистая — упала на её плечо. Трудно было сказать, как долго Фростпайн стоял там, наблюдая. Она подняла взгляд на его гордые глаза.

- Очень хорошо, - сказал он. - Лучший из всех. Ещё один — и, я думаю, мы закончим на сегодня.

Браяр потерял Даджу, но магия продолжала тянуть его. Он обнаружил себя в разуме Сэндри, которая работала ступкой и пестиком в мастерской Ларк.

«Уголь, чтобы отсеять плохое, розовая герань для защиты», - думала она — Браяр заметил, что и Ларк и Фростпайн любили использовать розовую герань. Сэндри работала пестиком по краю ступки в размеренном ритме, проталкивая свою магию в ингредиенты. Зёрна ладана расплющивались под её качающимся давлением, смешиваясь с жидкостью в раздавленных лепестках цветов и листьях розмарина. «Защита и очищение», - думала Сэндри, - «тени не войдут». Она наполнила чашу своей силой до края. Масла гвоздики и ладана усиливали и очищали то, что будет скорее жидкой пастой, а не маслом. В уголке своего разума дворянка снова и снова чертила защитный круг белого огня вокруг тех, кого любила. Заглянув внутрь круга, Браяр узнал себя, Розторн, девочек, Ларк, Фростпайна, Нико, Медвежонка, герцога — и Посвящённого Крэйна?

Удивление от того, что там был Крэйн, заставило Браяра проснуться на его койке в Доме Урды. Он моргнул, глядя в потолок. Почему, во имя Ловкача Лакика, Сэндри волновало, что случится с Крэйном?

Сев, Браяр осмотрелся. Хэнна сидела рядом с кроватью одного из новых пацанов. Серебряное мерцание указывало течение магии через её пальцы к пациенту. Она убирала синеву с ещё не покрытой сыпью кожи мальчика.

Браяр подошёл, чтобы посмотреть поближе.

- Что с ним такое? - прошептал он.

- У него был приступ — судороги — пока ты спал, - ответила она. - Это случается, когда высокая температура держится слишком долго. Он посинел, потому что во время спазмов он не получал достаточно воздуха, я пытаюсь это изменить.

Браяр внимательно наблюдал за течением её магии. Сила Хэнны следовала по венам между грудью ребёнка и его головой.

- Как магия в крови исправляет его дыхание?

- Ты что, вообще не учил физиологию — как работает тело? - ошарашенно спросила Хэнна.

Браяр нахмурился, уловив намёк на то, что Розторн плохо его учила.

- Я занимаюсь растениями, - сказал он, - а не людьми.

Хэнна покачала головой.

- Я думала … не важно, - добавила она, когда Браяр бросил на неё гневный взгляд. - Вены — кровь — несут воздух из лёгких в мозг. Без воздуха, даже если тот отсутствует недолго, части мозга начинают умирать. Это может привести к изменениям, которые так же малы, как забыть, как завязывать узел, или может привести к идиотизму, даже к смерти. Некоторые из тех, кто переживёт синюю сыпь, будут жить дальше с повреждениями, возможно с травмой.

Больной мальчик открыл глаза, глядя на Хэнну.

- Я буду там, мама, - прошептал он. - Не позволяй верблюдам съесть меня, - он снова заснул.

- У него есть шанс выжить, - Хэнна отпустила его, и встала на ноги. Вздыхая, она повертела головой и шеей, пытаясь размять затёкшие мышцы. - У его семьи лишь недавно начались трудные времена, поэтому в глубине он всё ещё здоров. Если мы сохраним его мозг в целости, то с ним, возможно, всё будет в порядке.

Они положили мужчину с кашлем в дальний угол, подальше от стариков и детей. Теперь он сел, громко кашляя.

- А с ним что? - спросил Браяр.

Хэнна покачала головой.

- У него последние стадии туберкулёза — гниения лёгких. То, что он подцепил синюю сыпь, лишь означает, что он умрёт раньше, а не позже.

- Но ты можешь его вылечить, - шёпотом возразил Браяр, следуя за ней к шкафам, где она что-то искала. - Я видел, как вы делаете исцеления. Почему ты не делаешь его сейчас?

Хэнна вытащила из шкафа тазик.

- У меня достаточно силы, чтобы полностью исцелить четверых человек в этой комнате, - напряжённым голосом сказала она. - Старики, дети и уже заболевшие, как тот мужчина, их труднее всего вернуть — мне придётся забраться в царство Смерти, чтобы вытащить их. Это выжмет меня на месяц, или дольше — это значит, что я буду бесполезна, буду лежать в постели, слишком слабая, чтобы даже заботиться о больных без использования магии. Если лекари истратят себя на то, чтобы спасти горстку людей, что случится с больными, которых привезут завтра, и после-завтра, и после-после-завтра? - она поискала среди медикаментов на столе, взяла бутылку коричневого стекла. - Принеси чашку.

Браяр послушался.

Наливая жидкость из бутылки в чашку, Хэнна продолжила:

- Капля моей силы, данная по одному каждому человеку, может помочь пятидесяти побороть болезнь, и оставит мне достаточно магии, чтобы бороться с синей сыпью в моём собственном теле. Возможно, мне придётся позволить некоторым умереть, если они зашли слишком далеко, и сберечь мою силу, чтобы спасти других.

- Мне жаль, - прошептал Браяр, когда она вогнала пробку обратно в бутылку.

- Мне тоже, - ответила Хэнна. - Это самое худшее в профессии мага-целителя, - она отнесла чашку и тазик кашлявшему мужчине.

Одна из старух встала:

- Весло на воду, тунеядец, - крикнула она. - Мы повезём домой полную лодку рыбы, если порыбачим до полуночи! - она задохнулась, и закашлялась.

Розторн была рядом с ней раньше, чем Браяр осознал, что его учительница проснулась, и сунула тряпку старухе между зубов. Та крепко закусила её, трясясь в судорогах, и отбросила Розторн от кровати. Браяр поспешил на помощь.

После этого не было ни минуты покоя. И у старухи, и у мальчика весь остаток дня были припадки. Когда они затихли, Хэнна, Розторн и Браяр всех помыли, и попытались заставить их попить. Мужчина с туберкулёзом кашлял долго и часто, дыша с трудом. К закату он сплёвывал кровь в принесённый ему Хэнной тазик.

Флик иногда легко дремала, или смотрела в потолок. Она была слишком слаба, чтобы сесть. Браяр помогал ей подняться, отчаянно пытаясь заставить её попить побольше.

Тонкий, серый дневной свет сходил на нет, когда Браяр услышал звяканье металла. Он отложил миску, которую оттирал, и поискал источник звяканья. Доносилось ли оно снова от внешней двери?

Послышался звук отпираемой задвижки: клак.

Внутренняя дверь, которая вела в Дом Урды, распахнулась.

Розторн и Хэнна встали на ноги. Джокубас Атуотэр, вредный старик, который сказал Розторн, что Дом Урды не был сделан из денег, стоял на пороге.

- Всё здание теперь под карантином, - кисло сказал он с горечью в глазах. - Больные должны оставаться на своих этажах, но лекари, — он поискал глазами, пока не нашёл Браяра, — и ученики могут передвигаться по дому свободно.

- Нам бы не помешала ещё одна пара рук, - заметила Хэнна.

- Вы её получите, - ясно произнёс Джокубас. - Сейчас сюда поднимется моя дочь, с ещё десятком больных.

Глава 5

Новость о том, что к Браяру и Розторн присоединилась Посвящённая Хэнна, была встречена в Коттедже Дисциплины с облегчением. Все легли тем вечером пораньше, устав от волнения и работы. Трис проснулась где-то после полуночи от звуков дождя, бившего по соломенной крыше над её головой. Она надела очки, шерстяное платье, и платок, выпуская наружу свою силу. Знакомое ощущение раскалённого металла отсутствовало в комнате напротив — она нахмурилась, а потом вспомнила, что Даджа была у Фростпайна, работая и ночуя в его кузнице. Вздохнув, Трис позволила своей магии просочиться через доски и штукатурку между ней и первым этажом. Ларк спала крепко, тепло её магии было ниже, чем Трис когда-либо чувствовала. Сэндри была в таком же состоянии. Они тяжело трудились, вкладывая свою силу в маски и перчатки для Крэйна и его команды.

Трис нашла жизненную силу Медвежонка, ощущение дремлющего животного с грустными снами. Он наверное опять спал в комнате Браяра: её ощущение его почти перекрывалось магией, которая исходила из шаккана Браяра. За сто сорок шесть лет своего существования миниатюрное дерево использовалось, чтобы хранить и умножать магию его прежних владельцев; его зелёная сила давила на её собственную. В ощущении шаккана было любопытное сходство с ощущением Медвежонка, какая-то печаль. Им обоим не хватало Браяра.

- Нам всем его не хватает, - сердито пробормотала она, засовывая ноги в кожаные туфли. - Вы что, не можете держать это в себе?

С отработанной за месяцы бесшумностью она покинула дом, гадая однако, зачем она вообще беспокоилась о тишине. Судя по её ощущению Сэндри и Ларк, Трис думала, что она могла бы греметь крышками от котлов у них над ушами, и они бы не шелохнулись.

Она прошла через заднюю калитку, потом между забором и виноградником. За зиму она протоптала тропинку в траве, которая вела через кольцо пустой земли. Она шла напрямик к ближайшей лестнице на внутренней стороне толстой стены Спирального Круга. Дождь равномерно падал, пока она поднималась, поднимая юбки, чтобы не споткнуться, и тяжело дыша. По крайней мере в эти дни никто из тех, кто видел, как она пыхтит, не был достаточно глуп, чтобы крикнуть ей «похудей!». До того, как она научилась контролировать свою силу — и то, как она создавала град или молнию, если Трис была раздосадована — некоторые подшучивали над ней, с интересными результатами.

Обучение контролю над своей магией означало, что ей пришлось прекратить воздавать по заслугам тем, кто давал ей такие советы. Ей это не нравилось, даже когда Нико указал ей, что напуганные ею люди становились её врагами. «Нико мне всё удовольствие испортил», - думала Трис, пытаясь отдышаться, когда достигла вершины стены.

Большую часть ночей, когда она поднималась сюда, она шла на юг, чтобы посмотреть на острова в гавани и лежавшее за ними Море Камней. Этой ночью моря не было видно: его скрывала пелена дождя. Внизу и вправо от неё находилась точка, в которой сходились опоясывавшие Спиральный Круг дороги, и гранитная гряда между храмом и Топью. Трущобы и даже огороженная стенами Саммерси исчезли из вида; через дождь не прибивалось ни единого луча света, даже от маяков в гавани.

- Когда-нибудь … - начал тихий голос.

Трис ахнула и подскочила. Приближение Нико застало её врасплох. Он помог ей восстановить равновесие, взяв рукой за плечо. Она едва могла видеть его морщинистое лицо под широкополой шляпой, которую он носил для защиты от дождя.

- Я не хотел тебя пугать, - сказал он.

- Тем не менее испугал, - пробормотала Трис. - Что ты собирался сказать?

- Только то, что если ты когда-нибудь заимеешь свой собственный дом, тебе стоит подумать о башне, лучше всего — на скале. Ты похоже предпочитаешь места с хорошим видом.

- Я же погодный маг, не так ли? - спросила она. - Конечно же мне нравятся возвышенности.

- Скажи мне, погодный маг, сколько ещё согласно твоим ожиданиям продлится этот ливень?

Трис послала свою силу катиться среди облаков.

- День, может быть два, - ответила она, проверяя ощущение воды, тепла и холода в воздухе. - Мощный ливень к рассвету, туман до десяти утра, потом — лёгкая морось.

- Можешь остановить его? Отогнать ливень отсюда?

Трис уставилась на него.

- Ты только что попросил меня вмешаться в погоду.

- Да, - он отвёл взгляд, глядя на тёмный ландшафт.

- Но ты же предупреждал, что случится ужасное, если я воспользуюсь моей силой таким образом. Мне нельзя вмешиваться в природные процессы.

- Тут другой случай.

- Откуда ты знаешь, что если ты меня просишь сделать это, последствия будут отличаться от тех, которые были бы, сделай я это сама? - потребовала она.

- Я не знаю, - прямо ответил он. - Однако я чувствую, что достаточно важно, чтобы ты попыталась, иначе я бы даже не просил.

Вот это заставило её заволноваться.

- Пожалуйста, объясни, - необычайно кротко произнесла она.

Нико вздохнул.

- Похоже, что болезнь не распространяется по воздуху, и это единственные хорошие новости за всю неделю. Остаются контакты с людьми, насекомые или животные, или вода. Если бы разносчиками были животные, мы бы заметили больных животных. В это время года нет мух или москитов, хотя нельзя забывать о вшах и блохах. Я думаю, что болезнь распространяется слишком быстро, чтобы это мог быть просто контакт с людьми, хотя Крэйн и эту возможность не вычёркивает. Единственное, что мы можем попытаться изменить …

- Это вода, - сказала Трис.

- Уровень воды в канализации поднимается от часа к часу, - сказал Нико. - Возможно, вода уже протекает в городские колодцы. Она точно это сделает, если уровень воды продолжит повышаться. Если мы сможем убрать дождь, наши перспективы улучшатся.

Трис сняла туфли, очки и платок, передав их Нико. Она забралась в один из промежутков между зубцами на гребне стены, и отвернулась от ветра. Шторм был у неё за спиной, двигаясь с юго-востока в направлении северных гор. Она растеклась по нему, и позволила движению протолкнуть её на передний край. Под ней замелькали холмы вокруг Саммерси. Реки, ручьи, города, она всех их чувствовала, протекая над ними, направляясь к лежавшим за ними великим горам.

Ударивший в лицо встречный ветер остановил её. Шторму, с которым она двигалась, противилось давление клубящейся массы воздуха, простиравшейся почти на тридцать миль к северу. Она никуда оттуда не денется; если Трис будет настаивать, она пожалеет об этом. Она уже встречалась с такими явлениями, и не беспокоилась бы, если бы у неё за спиной не было шторма, который надо было подвинуть.

Она перепрыгнула на край неподвижной северной системы. Следуя её краю на запад, она искала промежуток, куда она могла бы задвинуть свой шторм, и не находила его. Наконец она сдалась. Возвращаясь в шторм над Спиральным Кругом, она использовала его силу, чтобы взмыть в воздух, над облаками. Обезопасив себя от хватки своего шторма, она снова повернулась на запад, по-прежнему в поисках места, куда можно было бы его передвинуть. Там не было ни одного места, за которое не пришлось бы сражаться с другой погодой.

«Кошачья пакость», - подумала Трис, используя любимое выражение Сэндри.

Ей стало любопытно, и она погрузилась обратно, пока её шторм не закружил её против часовой стрелки. Она позволила ему понести себя на юго-восток, сберегая собственную силу для возвращения назад. В самой южной точке шторма она вырвалась из него. Другой шторм почти тут же захватил её. Она позволила ему утянуть себя ещё дальше на юг, выпрыгнула из него — в третий шторм.

Когда она наконец открыла глаза своего тела, она обнаружила, что небо слегка розовело через небольшой разрыв в облаках на востоке. На Спиральный Круг падала редкая морось.

Её тело затекло в её отсутствие. Она покачнулась, и увидела, что между её ногами и краем стены был один дюйм. Она забыла, что стояла в промежутке между зубцами, и ничто не мешало ей шагнуть со стены.

Жилистая рука обхватила её за пояс, и отдёрнула назад. Трис и Нико рухнули на стену бесславной кучей.

Когда она скатилась с него, Нико встал, хватая ртом воздух.

- Никогда больше делай это в одиночку! - отчитал он её, когда отдышался. - Ты могла погибнуть!

- Я заметила, - с содроганием ответила Трис.

Нико пошарил на поясе, и достал флягу. Он открыл её, и поднёс к губам Трис. Та послушно отпила, стараясь не дать сладкому чаю вытечь между её стучавшими зубами. Она не узнавала эту смесь, имевшую вкус фиников, лимона и слив.

- Это не розторнский, - ахнула она, когда закончила. Ей не нужно было видеть магию, наполнявшую чай; она чувствовала её в своих венах. Её голова прояснилась, а замёрзшее тело быстро согрелось.

- Его сделала Мунстрим, - ответил Нико, возвращая флягу себе на пояс. - Я полагаю, что ты так долго отсутствовала не без причины — у тебя есть хорошие новости для меня?

Трис с трудом встала на ноги, выжимая свои насквозь промокшие юбки. Нико остался сидеть, глядя на неё сверкавшими из-под широкополой шляпы глазами.

Сделав глубокий вдох, Трис сказала:

- Я могу подвинуть этот шторм, но это ничего не даст. За ним стоят ещё штормы на сотни миль. Они заливают дождём всю восточную половину Моря Камней. Всё, что я отошлю отсюда, будет заменено в течение дня, или даже быстрее.

Тяжёлые брови Нико хмуро сошлись вместе.

- Почему сейчас, о Боги? - потребовал он. - Зачем давать нам весь этот дождь? Нам не нуж …

- Эй! - крикнул кто-то снизу, из Спирального Круга. - Мне сказали, что Никларэн Голдай здесь!

- Откуда кому бы то ни было знать об этом? - спросила Трис у Нико, пока тот поднимался.

- Пока ты была … занята, - сухо сказал он, - я несколько раз говорил со стражниками. Наверное они сказали ему, - он нагнулся над краем стены. - Минутку, - крикнул он. Он начал спешно спускаться, Трис следовала за ним.

Вызвавший их похоже был счастлив подождать: он стоял, упёршись руками в колени, и с трудом переводил дыхание. Трис заинтересовало то, что он носил форму не Гвардии Герцога — которая контролировала Топь и всё, что было вне стен Саммерси, — а Стражи Провостов, которая патрулировала внутри города.

- Мне сказали, что вас надо сразу поставить в известность, - прохрипел мужчина, когда они подошли к нему. - Кто-то сказал нашему кэпу, и она приказала нам обыскать дом, и мы нашли трёх. А потом она приказала осмотреть соседние дома, и мы нашли ещё трёх в одном, и пятерых — в другом. Кэп сейчас переворачивает всю Улицу Сапожников. Вы нужны в городе.

Нико с безрадостным выражением лица поднял руку.

- Три, три и пять — чего? - слегка сипло спросил он.

Стражник сделал глубокий вдох, и выпрямился.

- Синяя сыпь, Мастер Голдай, - с затравленным выражением глаз сказал он. - В стенах города.

Глава 6

После долгой ночи, большая часть которой была проведена в заботе о больных, а не во сне, Браяра, Розторн, Хэнну и новых лекарей встретили каша, чай, и перспектива суетливого дня. Они только заканчивали завтрак, когда женщин отозвали на собрание всех лекарей в Доме Урды.

- Оставайся здесь, - пробормотала Розторн Браяру. - Сначала будут долго ссориться, прежде чем перейдут к полезной дискуссии. Ты с большей пользой проведёшь время здесь.

Браяр остался, и наблюдал, как те, кто не пошёл на собрание — работники Дома и члены Стражи Герцога, все в перчатках и масках — вносили новых пациентов. К полудню все койки были заняты. Тогда работники положили тюфяки в широком центральном проходе. Когда они были готовы, положили ещё десяток больных. Вокруг кашлявшего мужчины установили экран. Он пережил ночь, но его дыхание теперь жутко булькало в горле.

Подавленный появлением новых взрослых, и не принимающий того факта, что они ухаживали за пациентами без нежности, Браяр остался рядом с кроватью Флик. Он покидал лишь для того, чтобы налить воды, сходить в уборную, или наполнить чашки из большого котла с бульоном, и ещё большего котла с ивовым чаем, стоявших на столе.

Снаружи продолжался ночной шторм: его ветер свистел через щели в стенах. Когда работники принесли новые лампы, чтобы развеять полумрак, Браяр сделал радостное открытие. Пятна на Флик уменьшались и таяли. Когда Розторн вернулась, он подтащил её к кровати Флик.

- Сыпь спадает! - ликующе сказал он. - Она выкарабкается!

Розторн проверила пульс Флик, затем померила на ощупь температуру на лбу и груди девочки.

- Всё ещё лихорадит, хотя и не так сильно, - отметила она. - Будем ждать, и там уже посмотрим, - она подняла взгляд на Браяра, который хмуро наблюдал за тем, как она спокойно принимает лучшие новости, которые он ей приносил за последнее время. - Она возможно поправляется. Лихорадка опаснее, чем сыпь — мне не нравится, как она сопротивляется ивовой коре. В любом случае, теперь придётся оставить её здесь на время. Нас ждёт работа.

- Кто будет за ней смотреть? - потребовал Браяр.

- Какое-то время этим займутся люди, которые работают здесь, - сказала Розторн.

- Но они не аккуратны. Они просто тыкают больных пальцем, и идут дальше.

Розторн нахмурилась. Браяр сжался внутри, ожидая получить выволочку. На вид у неё было подходящее настроение.

Вместо этого она сделала вдох, поправила завязки вокруг ушей, которые удерживали её маску, и обуздала свой норов.

- Они приглядят за твоей подругой не хуже, чем мы. Есть работа для растительных магов, и её нужно сделать немедленно.

Браяр со вздохом поставил свои чашки, и последовал за ней из комнаты. На пути к внутренней лестнице они прошли мимо трёх других больших комнат, похожих на их собственную. Эти палаты тоже были заполнены. Больше половины работавших там людей носили синие одежды Храма Воды, что успокоило Браяра. Хотя новый лекарь в их комнате, дочка Атуотэра, похоже была ничего, он никогда не встречался с остальными работниками Дома Урды. То, что он знал, было почерпнуто из рассказов Розторн о спорах с ними в течение зимы, и это не вселяло в него уверенности в местных лекарей.

- Зачем работать здесь, если они не любят бедняков? - спросил он Розторн, пока они спускались по лестнице.

Она криво улыбнулась.

- Некоторым не всё равно. Другие делают это, потому что в эти дни модно проявлять интерес к Топи, - объяснила она. - Другие — потому что это единственная работа, которую они могут получить. Герцог и гильдейские благотворительные фонды неплохо им платят. Некоторым раньше было не всё равно, но они видели так много нищеты, что это разбило их сердца.

Это была отрезвляющая мысль, думал Браяр, что можно любить что-то, а потом потерять эту любовь. Иссякнет ли когда нибудь его любовь к зелени? Он так осторожно провёл кончиками пальцев по рукаву Розторн, что та ничего не почувствовала.

«Нет», - с улыбкой подумал он. «Она никогда не иссякнет».

Они миновали пролёт второго и первого этажей, уклоняясь от людей, которые несли припасы наверх. Наконец они достигли большого подвала. Этот этаж тоже был оживлён: по одному из краёв длинного коридора с каменными стенами шли самые разные кладовые. По другую сторону были котельная и насосный зал, поставлявший воду в палаты.

Розторн проследовала прямиком к последней кладовой, и вошла в неё. Браяр, следуя за ней, увидел большую, ярко освещённую комнату, от пола до потолка заполненную полками. Ещё большее количество стоек с открытыми полками стояло на полу. На них стояли банки с медикаментами, все они были покрыты тонким слоем пыли.

- Одна из их работниц — сбежавшая два дня назад — продала все медикаменты, которые я привезла сюда за последние восемнадцать месяцев, - сказала Розторн, осматривая банки. - А также медикаменты, которые я обновляла во время своих визитов. Вот то, что осталось, и оно — годичной давности. Если я смогу её отыскать, я … ну, не важно. Это — то, что у нас есть. Мы с тобой восстановим их действенность, или добавим столько, сколько сможем, в каждый кусочек, в каждую каплю.

Браяр приуныл, глядя на все эти полки.

- А никто другой не может это сделать?

- Только не так, как мы, - Розторн взяла с ближайших полок большие банки, помеченные как «Ивовая кора», и поставила их на верстак в передней части комнаты.

- А мы не можем просто получить свежие из дома? - спросил Браяр. На вид работа ожидалась долгой, скучной и безблагодарной.

- Свежие медикаменты нужны всему городу. Ты думаешь, что Дом Урды стоит первым в списке Лорд-мэра? - Розторн покачала головой. - Кончай увиливать, и принимайся за работу.

Взяв с верстака нож, Браяр использовал его, чтобы надломить восковые печати и вытащить из банок пробки. Кора внутри них была сухой, ломкой и не имела запаха.

- Она старше, чем год, - объявил он, проверяя кору своей магией, пытаясь определить, насколько давно она была отделена от деревьев. - Скорее два года.

- Конечно старше, - сказала Розторн. Сарказм в её голосе предназначался не ему. - С чего бы в этой работе было хоть что-то лёгкое? - она вытащила из-под стола две большие корзины, по одной на каждого из них. - Высыпай содержимое банок сюда — мы обработаем больше, если будем обрабатывать по одной корзине за раз, а не по одной банке.

Как только корзины были заполнены, Розторн опустилась на пол, скрестив ноги.

- Мы с тобой станем деревом-королевой, от которой пошли все ивы …

- А эта королева существует? - спросил заинтригованный Браяр.

Розторн строго посмотрела на него.

- Ивы в это верят, и это — самое главное. Можно я продолжу? - Браяр кивнул. Она дала ему ещё секунду, чтобы удостовериться, затем продолжила. - Наша магия будет древесным соком королевы, который мы впитаем в кору, чтобы вернуть ей молодость и силу.

Она вынула из кармана флакон. В нём содержалось масло, которое он называл «Сняться с якоря», потому что оно применялось, чтобы начать магическую работу; Розторн называла его «Фасилитатор». Она научила его, как смешивать масла гвоздики, лотоса и мирры в нужной пропорции, чтобы их сила защиты, очищения и проникновения через препятствия была в наивысшей точке. Она даже сделала ему редкий комплимент относительно его последней партии, сказав, что чувствует её даже на другой стороне комнаты. Теперь, зная, что предстоит, он протянул ей руки.

Она капнула по одной капле в центр каждой ладони, и третью — ему между глаз. Он ощущал их как маленькие солнца, их сила смешивалась с магией в его крови. Розторн сделала себе то же самое, затем поставила корзину себе на колени, удерживая её намасленными ладонями. Браяр сел на пол, расположив ноги по сторонам корзины, и положив ладони на её бока, затем закрыл глаза.

В его мысленном взоре она возвышалась подобно башне. Он уже забыл, насколько захватывает дух вид гигантского дерева, которым она была внутри своей жемчужной кожи. Он был потрясён, трепещущий, и слегка испуганный.

Он коснулся её колена своей стопой, и сообщил ей мысле-речью:

«Ты как гигантский шаккан, со всей этой силой внутри тебя».

«Работай над своей корой», - приказала она ему, не приняв шутки.

Браяр отстранился, и подумал о своей собственной магии. Так что, он теперь будет королевой ив, да? «Лучше уж быть королём ив», - подумал он про себя, пытаясь вообразить его. Дюйм за дюймом он придал себе форму: бледная сердцевина, серая кора с трещинами, длинные, задумчивые ветви, острые листья. Его сила изменила его форму, и заставила вены на его листах мерцать. Корзина перед его силой была прозрачной как стекло; он обосновался в её содержимом, напитывая сухую, слабую кору, как если бы она была его собственной.

«Достаточно», - Розторн коснулась его руки, чтобы поговорить с ним. - «Удерживай дерево в своём сознании, но отпусти эту партию коры. Нам нужно ещё напитать».

Он втянул себя внутрь, открыл глаза, и проверил корзину. Её содержимое блестело под его взглядом, как если бы кора была только что срезана с сильных деревьев.

«Недурно», - сказал он себе. Осторожно удерживая короля ив в своём сознании, не позволяя образу разваливаться на части, он заполнил обратно банки, которые прежде опустошил. «Я могу это, легко».

И он и Розторн сделали по четыре корзины, возобновляя в коре силу для сбивания жара и боли, затем возвращая её в банки для использования. Когда они возобновили её всю, Браяр осмотрел короля ив. На минуту он задумался, каково бы это было — пустить корни и выпустить листья. Идея была заманчивой, так можно было бы сбежать из этого дома, полного запахов, сердитых людей и умирающих. Сидеть в одиночестве и любить солнце.

Борясь с тягой ивы, Браяр осмотрелся. Кто-то оставил им поднос с чайником, чашками, хлебом и толстым куском сыра.

- Еда! - ликующе сказал он. Искушение короля ив испарилось. - И чо главное - не суп!

- «И что главное — не суп», - устало поправила его Розторн. Она с трудом поднялась на ноги. - Надеюсь, там где-то есть мёд. Он мне необходим.

Мёд там был. Браяр щедро добавил его в чай, и зорко наблюдал за тем, как она его пила, потом дал ей хлеба и сыра. Удовлетворённый тем, что она ела, он смёл свою порцию. Когда они закончили, он почувствовал себя великолепно.

- Слушай, Розторн?

Она уставилась на хлеб у себя в руках, как если бы он был опилками.

- Что?

- Когда твой день рожденья? - идея пришла к нему между корзинами с ивовой корой. Взять себе день рожденья в тот же день, что и у Розторн — это должно удовлетворить даже Леди Сэндрилин.

Розторн криво улыбнулась.

- Солнцеворот.

Он моргнул. Быть того не может.

- Солнцеворот? - это была самая длинная ночь зимы, когда гасили все огни, и все молились, чтобы солнце вновь взошло.

Она кивнула, ей улыбка скривилась.

- Разве не придаёт это веса утверждениям о том, что дата рождения определяет жизнь? У какого же растительного мага должен быть день рождения в самую длинную ночь в году? - Розторн вздохнула. - Вместо этого я праздную в день летнего солнцестояния — хотя и это я делаю всё реже по мере старения. Кому нравится напоминание о днях рожденья? - подняв тонкую бровь, она злорадно спросила:

- Всё ещё не выбрал свой, мальчик?

Браяр мрачно покачал головой.

- Ну, у меня помощи не ищи. Мой день рожденья — маленькая шутка со стороны богов. Итак, на чём мы остановились?

Следующей была кора вишни, такая же сухая и лежалая, как и ивовая. Когда каждый из них сделал по три корзины, Браяр почувствовал себя немного уставшим, но не настолько, чтобы остановиться, особенно когда он увидел тени под глазами Розторн. Вместо этого он продолжал работать, возвращая потерянную энергию мать-и-мачехе, кошачьей мяте и подорожнику, всем средствам от кашля или лихорадки. Пробудив полную корзину красного клевера, и выйдя из транса, он обнаружил, что Розторн не было рядом. Он нашёл её в самом дальнем углу комнаты, она стояла спиной к нему, закрыв лицо ладонями. Розторн — которая вселяла ужас в большую часть благоразумных людей, и во всех неблагоразумных — плакала. Что хуже, она плакала тихо и слабо, что означало, что она это делала уже какое-то время.

Он крепко обнял её талию, прижавшись щекой к её спине.

- Я найду эту вороватую женщину, даже если придётся перевернуть каждый камень отсюда до Бухты Огня, - с чувством прошептал он. - Куда бы она не сбежала с деньгами, полученными от сбыта твоих медикаменты, это не достаточно далеко, чтобы улизнуть от меня. Хочешь, я порежу её на маленькие кусочки для тебя? Ты сможешь поджарить их, и скормить её акулам, чем ты всегда угрожала мне. Разве это будет не весело?

- Прости, - прошептала Розторн. - Я не хотела распускать нюни.

Слышать её извинения за то, что она разрыдалась, как это делали девочки, чуть не разбило его сердце. Он и предположить не мог, насколько он привязался к Розторн, которая не боялась никого и ничего.

- Я принесу тебе её кожу на занавески, - предложил он. - Просто скажи мне, и я это сделаю, я привезу тебе её ловкие пальцы в банке с рассолом. Я …

- Нет, - сказала она, пытаясь улыбнуться, поворачиваясь к нему лицом. - Дело не в этой … рутине. Хотя мне и осточертело сидеть тут внизу, без единого окна, среди всего этого плодокорма, - это слово означало слой листьев, коры и прутьев, который устилал землю в лесу; для него было неожиданностью, что она использовала это слово по отношению к содержимому банок. Она вытерла лицо об руку, размазывая пыль по щекам.

- Где твой носовой платок? - спросил Браяр.

Розторн пожала плечами.

Он распустил завязки, удерживавшие её маску, и вытер её щёки маской. Он заметил, что её кожа была сухой и обвисшей. Даже губы побледнели. Она выглядела … наилучшим словом, которое он мог подобрать, было «затенённая».

«Затенённая», - снова подумал он, и в его мозгу зародилась идея. «Она ощущается как растение в тени».

Он отступил от неё. Был ли хоть один день, когда она ни разу не выходила на улицу? Они с ней бегали к Храму Воды или Храму Земли даже в самые мерзкие дожди, или просто ходили вдоль спиральной дороги Спирального Круга, до Оси и обратно, останавливаясь, чтобы осмотреть каждый спящий участок с цветами и овощами.

- Может, нам подняться на крышу? - спросил он.

Розторн покачала головой.

- Я не увядаю из-за недостатка солнца, мальчик, - уведомила она его.

Он не был убеждён, что она была права, не совсем.

По её щекам снова покатились слёзы.

- Боже, - прошептала она, отворачивая лицо в сторону. - Я хочу быть дома, - сказала она, скорее себе. - С Ларк, и девочками, и даже этим глупым псом. Я хочу, чтобы люди перестали … дёргать меня. Я хочу мою мастерскую и мой сад.

- Я дёргаю тебя, - тихо указал Браяр.

- Нет, - сказала она, снова вытерев лицо рукавом. - Только не о стоимости, или когда тебе что-то надо. Ты не приказываешь мне слушаться тебя, или что-то кому-то объяснять, или делать каждый день письменные отчёты. Ты не кашляешь и не блюёшь на меня … - она сделала глубокий вдох. - Я не была бы такой расхлябанной, если бы не была усталой. И если ты хоть кому‑нибудь скажешь, что я была в таком глупом состоянии, я буду это отрицать, - добавила она, пытаясь вновь говорить как та Розторн, которую он знал.

Браяр потянулся к девочкам. Кто был свободен дома? Только не Сэндри: они с Ларк втирали масло в отрез некрашеного хлопка, вроде того, который использовался для масок и перчаток. И не Даджа: она помогала Фростпайну наливать в форму расплавленное железо. Трис сидела в мастерской Розторн, перед ней была открытая книга, и она мрачно смотрела в окно на лившийся снаружи дождь.

«Трис?» - безмолвно позвал её Браяр. «Мне нужно, чтобы мне немедленно принесли мой шаккан — и некоторые из растений в горшках, которые растут дома. Только чтобы они живые были».

«Ты хочешь, чтобы я тащилась туда с грузом растений?» - негодующе ответила рыжая. «В такой день?» - она махнула в направлении заливаемого дождём сада.

«Пожалуйста», - серьёзно ответил он. «Это важно».

Она протянулась вдоль их связи, ощущая его беспокойство, и посмотрела через него на Розторн. Если она и заметила дорожки от слёз или уныние в глазах Розторн, то Трис проявила нехарактерную дипломатичность, и промолчала.

«Эх, ладно», - сказала она с преувеличенной терпеливостью. «Не то чтобы у меня было много дел».

Браяр повернулся к Розторн. Его безмолвный разговор с Трис занял лишь миг.

- Слушай, мы оба устали. Бьюсь об заклад, мы достаточно сделали, чтобы они могли продержаться час. Так что давай соснём чутка, как насчёт этого? Я согласен, если ты согласна.

Она ухватила его за мочку уха.

- Уличный сленг, - отметила она.

- Ты права, это он и есть, - радостно сказал он. - Ну так чо, соснём чутка?

- Ты что, пытаешься заботиться обо мне? - поинтересовалась она.

Вместо того, чтобы отвечать на этот сложный вопрос, Браяр зевнул. Веки Розторн задрожали.

- Нам следует ещё сделать, - сказала она мягким голосом. Она замолчала, глубоко задумавшись, и Браяр пошёл в соседнюю кладовую за двумя одеялами. Когда он вернулся, она свернулась в углу, и уже дремала. Он нежно накрыл её. В подвале было холодно. Второе одеяло он обернул себе вокруг плеч, и взял банки просроченного ежевичного сиропа от недугов живота.

Когда Браяр осознал, что его шаккан был где-то поблизости, он поднялся на ноги. Розторн всё ещё спала: она часто просыпалась той ночью, пытаясь помочь мужчине с туберкулёзом. Браяр отложил одеяло и сироп, и покинул подвал. На пол-пути вверх по лестнице он вспомнил о маске, и закрыл ею нос и рот.

- Вносим припасы, - крикнул кто-то у входной двери. - Назад. Все назад!

«Я здесь», - услышал Браяр мысле-речь Трис. «Меня подвезли вместе с припасами из Спирального Круга. Но возчику только позволили выгрузить всё на пороге дома, и они заставляют нас отойти за забор. Мне даже не удастся тебя увидеть, так ведь?

«ХЗ», - грустно ответил ей Браяр. «Наерна нет».

Члены Гвардии Герцога, которые были в карантине, не давали ходячим больным подойти к двери. Двое лекарей в синих накидках вышли наружу, подняв между собой подобно стене ослепляющий шит белого света.

- Эта штука не повредит тому, что мне доставляют? - спросил Браяр у Джокубаса Атуотэра.

Мужчина хмуро посмотрел на Браяра.

- Это не твоё дело, - огрызнулся глава Дома Урды. - Возвращайся на свою койку, где тебе самое место.

- Это не инвалид, - сказал один из стражников. - Это Браяр, розторнский мальчик, - он подмигнул Браяру, сгладив резкость поведения Джокубаса. - Ей кто-то доставляют?

Браяр кивнул:

- Растения.

- Очищающее заклинание растениям не повредит, - раздражённо сказал Джокубас. - Я думал, что вы с ней были заняты укреплением наших медикаментов.

- Так и есть, - ровно сказал Браяр, не произнеся больше ни слова. белый свет впереди двух лекарей прошёл вокруг и через кучу ящиков, корзин и одинокую открытую плетёную корзину.

«Это всё», - сказала Трис Браяру, глядя через его глаза. «Я просто взяла то, что выглядело достаточно выносливым, чтобы пережить переезд».

Когда работники дома вышли за припасами, Браяр сделал то же самое. Как только он заглянул в корзину, его настроение улучшилось. Случайно, или потому, что она чему-то научилась у Браяра и Розторн в течение долгой зимы, Трис выбрала растения, которые Браяр мог бы выбрать сам. В корзине был не только его шаккан, но также один из множества защитных плющей из Дисциплины. Трис даже принесла маленький сад с травами с подоконника мастерской Розторн: душица, майоран, фенхель, укроп и мята. Все обладали какими-либо лечебными или защитными свойствами, вдобавок к вкусу, который они придавали пище.

«Зашибись, Меднокудрая», - беззвучно передал Браяр Трис, которая забиралась в повозку, которая отвезёт её домой. «С меня должок».

«Чепуха», - довольно ответила она. «Как я уже говорила, я не особо занята».

Браяр очень осторожно отнёс корзину вниз. Не будя свою учительницу, он расположил растения вокруг её свернувшейся калачиком фигуры, и подождал.

Через минуту или две её кожа вернула прежний цвет, став кремовой из мертвенно-бледной. Её губы порозовели. Волосы, последние несколько дней выглядевшие коричневыми, приобрели каштановый оттенок.

«Она как будто была мертва», - с содроганием осознал он. «Как будто была мертва, а теперь каким-то образом вернулась к жизни».

Её глаза открылись. Они всё ещё были слегка покрасневшими, но в них вернулся блеск. Она широко зевнула.

- Чтоб мне пусто было, - заметила она, вставая. Она обхватила одной рукой ствол шаккана, а в другую взяла горшок с плющом. - Мне ни разу в голову не приходило, что в дело-то было в этом.

- Мне тоже, пока ты не сказала, что ты не растение, которому нужно солнце, - сказал он. - Ты никогда не была в карантине, верно?

- Я действительно ни разу не была в карантине, да, - кисло сказала она.

Браяр невозмутимо осклабился. Это была та Розторн, которую он знал. С минуты на минуту она начнёт кому-нибудь угрожать страшной смертью.

- Я всегда оказываюсь рядом с Крэйном, разрабатывая . Никогда не думала, что настанет день, когда мне этого будет не хватать, - она вздохнула. - Нам следует вернуться к работе.

Браяр кивнул, и принёс ещё просроченных медикаментов для обработки. Розторн посидела минуту, обнимая растения руками и щекоча лицо листьями.

Будучи растительным магом, Розторн могла черпать из магических резервов шаккана после того, как Браяр уговорил дерево позволить ей это. По причинам, которые ставили мальчика в тупик, шаккан предпочитал его обращение, а не Розторн. С его помощью, и после того, как энергии Розторн, и даже Браяра, были возобновлены после контакта с живыми растениями, они завершили работу.

Закончив, они отнесли растения в корзине наверх.

- Поделимся богатством, - предложила Розторн. - Дадим людям что-нибудь, на что смотреть, - они оставили все растения кроме шаккана на подоконниках палат на первом и втором этажах. Хотя Браяр был рад приносить радость в комнаты, он был неприятно удивлён тем, как много народу в них было. Каждая из палат на первом этаже содержала тридцать человек, как и их собственная палата наверху. Три палаты на втором этаже были заполнены, в каждой было по сотне пациентов. Добавляя к этому палаты с первого и третьего этажей, он осознал, что в Доме Урды было почти пять сотен больных.

- Откуда они все появляются? - спросил он Розторн, когда они относили пустую корзину на первый этаж, чтобы ей могли найти применение. Браяр нёс свой шаккан в руках: дерево останется с ним. - Они все из Топи?

Розторн покачала головой. Куча пустых ящиков и корзин лежала рядом с входной дверью: она добавила туда и их корзину.

- Со вчерашнего дня к нам посылают людей из Восточного Квартала. Говорят, что собираются освобождать дома по обе стороны от этого, и использовать их для карантина.

- Не обязательно, - произнёс знакомый голос. Розторн и Браяр ахнули, когда Нико вышел из ближайшего кабинета вместе с Посвящённой Хэнной и Джокубасом Атуотэром. На Нико были надеты не только маска и перчатки, но также длинная накидка, настолько сильно заколдованная против болезней, что Браяру было больно на неё смотреть. - Поскольку болезнь теперь свирепствует в городе, Храм Воды открыл свои обычные больничные палаты для пациентов с синей сыпью.

- Эпидемия вышла за пределы Восточного Квартала? - спросила Розторн.

- Этим утром нашли десять случаев на Площади Фонтанов, - ответил Нико, - и семь — в Изумрудном Треугольнике.

Браяр закусил губу. Нико только что назвал два самых богатых квартала в городе, где жили богатые купцы и дворяне. «Если у Мешков-с-Деньгами была сыпь, значит она есть у всех», - подумал мальчик.

Герцог освобождает склад Арсенала для использования в качестве госпиталя, - добавила Хэнна. - Я ухожу, чтобы всё там устроить.

- А что же с карантином? - спросил Браяр.

- Он снят, не так ли? - спросила Розторн у Нико и Джокубаса. - В нём больше нет смысла, поскольку заболевших находят по всей Саммерси.

Мужчины кивнули.

Браяр радостно взвизгнул:

- Значит мы можем вернуться домой!

- Нет, - хором сказали четверо взрослых, ошарашив его.

- Почему нет? - потребовал он, вдруг придя в ярость. Какой от него здесь толк, и почему ему нельзя уйти? Теперь у них было достаточно лекарей. Он хотел свою собственную комнату, в своём доме, и еду, приготовленную бесподобным Горсом в храмовых кухнях. Он хотел, чтобы Ларк сказала ему, каким храбрым он был, и услышать бой часов на Оси. Открытый воздух не помешал бы, и солнце, и поваляться с собакой на траве. Он мог бы вернуться к девочкам, где было его место.

«А кто будет смотреть за Флик?» - спросил внутри него тихий голос. «Кого кроме тебя беспокоит её судьба?»

Розторн приобняла Браяра за плечи.

- В Спиральном Круге болезни нет, - мягко объяснила она. - Не так ли? - вопрос был адресован Нико, и тот покачал головой. - Пока мы не узнаем, как передаётся болезнь, мы не можем подвергать риску заражения синей сыпью наших друзей на вершине холма.

- Но ты ведь вернёшься, не так ли? - потребовал Браяр у Нико.

- Да, вернусь, - рявкнул маг. - Я также остановлюсь в палатке за пределами Топи, избавлюсь от одежды, натрусь с ног до головы отвратительным мылом, от которого я потом весь чешусь, потом натрусь ещё более отвратительно пахнущим маслом, прежде чем мне позволят уйти. Если бы я думал, что ты принёс бы больше пользы в Спиральном Круге, а не здесь, то я бы с радостью предложил тебе пройти через то же самое.

Браяр бросил на Нико гневный взгляд, и получил такой же взгляд в ответ. Если бы он был в толерантном настроении, Браяр бы увидел, что глаза Нико были уставшими, кожа — потрескавшейся, красной и затёртой. Но Браяр в тот момент не был в толерантном настроении.

- Да это смердит! - закричал он, в ужасе от того, что он проведёт остаток своих дней в Доме Урды. - Это очень, очень смердит! Милосердие Лакика на синюю сыпь, и на того, кто послал её! - он взбежал по лестнице вместе со своим шакканом, отчаянно пытаясь не расплакаться как ребёнок. Проблема была в том, что он уже видел милосердие Лакика, которое заключалось в полном отсутствии такового.

Глава 7

Фростпайн закрыл коробку для образцов крышкой; Даджа последний раз протёрла её. Кирэл отнёс её девушку в жёлтых одеждах Храма Воздуха, ждавшей у порога. Она удерживала в равновесии на деревянной тачке почти полностью заполненный коробками для образцов ящик. Кирэл положил туда свою ношу, закрыл ящик, и закрепил кожаный ремень, удерживавший крышку. Девушка поблагодарила его, мимоходом бросив молодому человеку взгляд, затем развернула тачку, и укатила её.

- Возможно, тебе следует помочь ей, - подал идею Фростпайн, подмигнув Дадже. - Она выглядит сильной, но такие грузы требуют деликатности …

Даджа заметила, что кожа Кирэла приобрела милый малиновый оттенок.

- Ты ей похоже нравишься, - указала она, массируя свои пальцы.

- Я увижусь с ней за ужином, - ответил Кирэл. - Они с подружками едят за соседним столом, - он отряхнул свои белые одежды, пытаясь оттереть следы сажи.

- Твои руки в порядке? - спросил Фростпайн Даджу, откладывая в сторону остальные инструменты. - Я знаю, что гравировка — это трудно, но у тебя так хорошо получалось, что я не думал и спрашивать.

Даджа засунула руки в карманы куртки.

- Я просто удивлена видеть их пустыми, - сказала она. - Сколько дней мы уже этим занимаемся?

- Я счёт потерял, - устало заметил Кирэл. Он зачерпнул из бочки воды, и облил ей свои длинные косы, пыхтя как кит.

Фростпайн обнял одной рукой мокрое плечо Кирэла, второй — Даджи.

- Вы хорошо поработали, - сказал он своим ученикам. - Больше работают только лекари, Ларк и Сэндри, - он отпустил их. - Даджа, жемчужина моя, ты можешь вернуться в Дисциплину этой же ночью, если хочешь.

- Хочу, - ответила Даджа. - Мы достаточно этих штук наделали?

- У них хватит на месяц, и завтра мы отдыхаем, - объявил Фростпайн, когда они вышли наружу.

- Эй! Смотри, куда идёшь! - крикнул мужчина, когда они только собирались выйти на спиральную дорогу. Мимо прокатились четыре повозки, в каждой были послушники и посвящённые Храмов Огня и Земли. Они были вооружены кирками и лопатами. За ними ехали ещё повозки, гружёные тканью, пустыми корзинами и древесиной.

- Что это всё такое? - спросил Фростпайн у одной из возчиков.

- Обустраиваем больничный лагерь, - ответила женщина, посвящённая Храма Земли. - Больничный лагерь и карьер, чтобы сжигать мёртвых, - когда Фростпайн и его ученики в шоке уставились на неё, она сказала: - Вы где были? Синяя сыпь по всему городу. Дом Урды и Храм Воды заполнены. Герцог освобождает склад, и вверх по холму от Топи строят лагерь. Карьер будет выкопан на Острове Куска, - её повозка поехала дальше, следуя к южным воротам, на дорогу в город.

«Браяр?» - спросила Даджа, протягиваясь через их магическую связь. «Ты в порядке?» - ей вдруг стало страшно за них с Розторн.

«Я в порядке. Отвали» - твёрдо ответил Браяр. Даджу отрезало так резко, как если бы у неё перед лицом захлопнули дверь.


Когда Браяр ступал по коридору к комнате, в которой была Флик, его остановил лекарь.

- Маска, перчатки, - устало сказал он. - У нас есть свежие, на столах; используй их.

Браяр хотел сказать ему то же, что только что сказал Дадже, но мужчина глядел поверх маски так устало, что Браяр решил, что оно того не стоит. Он поставил шаккан, и взял себе маску. Ощущение Ларк и Сэндри окатило его, когда пахнувшая травами ткань прижалась к его носу. Он почти мог видеть их лица, настолько сильно была впитана их магия в некрашеный хлопок. То же было с перчатками. Натянув их на руки, он почувствовал, как будто Ларк и Сэндри стояли у него за спиной, храня его.

Это заставило его устыдиться.

«Даджа», - позвал он робко беззвучно позвал он. «Даджа, прости».

Он чувствовал, что ранил Торговку, так же, как если бы ударил её ножом. Затем Даджа тоже расслабилась.

«Там плохо»?

«Достаточно плохо», - ответил он, поглаживая скрученный ствол шаккана. «Ты что, не слышала?»

«Только немного, и только сейчас», - мрачно поведала она ему. «Мы с утра до вечера делали коробки для образцов, прерываясь, чтобы подремать».

Она ощущалась выжатой. Теперь ему стало действительно стыдно.

«Спи и ешь», - строго сказал он ей. «Много бульона».

«Одна эпидемия — и ты уже мастер-целитель?» - спросила она, через усталость пробивалась весёлая нотка.

«Именно», - согласился он, имитируя серьёзность. «Скажи домашним, что нам с Розторн их не хватает».

«Обязательно», - ответила она, удаляясь.

Почувствовав себя лучше после контакта, Браяр отнёс свой дерево в палату, которую покинул тем утром. Его кровать была занята.

- Ты не болен, - ответил лекарь, когда он начал возражать. - Тебя здесь быть не должно.

Браяр поставил своё дерево на полку за койкой Флик.

- Должно, и я здесь, - твёрдо сказал он. «Я присмотрю за моей … моей партнёршей, вот здесь, - термин строго говоря не был точным: партнёром был тот, кто оставался с тобой в трудную пору, как это делали девочки в прошлом году. Однако никакого партнёра лучше него Флик не светило. Подняв брови, он спросил: - Хочешь поспорить?

- Просто не путайся под ногами, - предупредил его мужчина, отходя к другим кроватям.

Это было достаточно просто. Пока Браяра не было, у Флик начался жар. Он проверил её рот, обнаружив, что её язык сухой как бумага. Её потрескавшиеся губы кровоточили; кожа была бледной и сухой. Когда он мягко ущипнул её, сделанная им сладка разглаживалась очень медленно. Он достаточно долго был рядом с лекарями, чтобы знать, что это был худший из возможных знаков. Его подруга высыхала изнутри.

Его сердце забилось сильнее. Что происходит? Утром он думал, что она поправлялась. Оглядевшись, он увидел, что бездомный мужчина по имени Ювош исчез. Мальчик, которого привела Хэнна, и одна из её старух, тоже отсутствовали.

- Мертвы, - сказала лекарь — другая, а не тот мужчина, который сказал ему, что ему тут не место — когда он спросил. - Говоришь, его звали Ювош? У него был удар. Старуха умерла во сне; сердце остановилось. Это было быстро. Мальчик впал в кому и умер — лихорадка сварила ему мозги. У твоей девочки поднялась температура примерно через час после твоего ухода. Ты не сможешь дать ей достаточно жидкости, чтобы что-то изменить, - добавила она, когда Браяр схватил чистую банку, и налил в неё воды.

- Увидим, - мрачно сказал он, наливая в банку поменьше чай из ивовой коры. Он прошествовал обратно к кровати, намереваясь сражаться. Ответ Флик его не ободрил: она сделала два глотка, и позволила остальному пролиться на одеяло.

- Открой глаза, - приказал Браяр, пытаясь помочь ей сесть. - Давай, Флик, ты суше крыш в Луну Ясменника. Ты должна пить.

Флик распахнула глаза.

- Ма, нет! - воскликнула она, поднимая руки, заслоняясь от невидимой угрозы. - Я научусь, правда, только не надо … - её голова задралась. Она застонала глубоко в груди, и свернулась в комок. - Я буду хорошей. Я буду хорошей, - шептала она, хныча.

- Флик, выпей это, - сказал напуганный Браяр. - Я знаю, что вкус противный, но это поможет.

Флик села, широко улыбаясь.

- Вот добыча, и стащена как положено! - пропела она. - И еды довольно каждому, когда Мэр Грязи возьмёт свою долю.

Браяр поднёс чашку к её рту, и наклонил её, выливая половину содержимого ей в глотку. Она пила, думая, что это была часть еды, которую она украла в своём сне наяву.

- Не, финики дай малышам, - объявила она. - Слишком, блин, сладкие для меня. А вот винца я бы тяпнула.

Браяр наполнил чашку из банки с водой, и поднёс к её губам, но было слишком поздно. Флик откинулась обратно, её веки трепетали.

- С Мешком пусть работает Юбка. Она шпарит по-ихнему. А мне полюбому на причалах, - она немного поспала, её дыхание хрипло вырывалось из сухого горла, и проснулась, всё ещё бредя. Пока лекари закрывали на ночь ставни, и приносили ужин для тех, кто мог есть, Браяр узнал больше о более ранней жизни Флик, чем когда-либо хотел. Он устало пожелал, чтобы ему удалось найти ту чудовищную мать, которая так ярко фигурировала в криках его подруги.

Что хуже, он желал, чтобы он никогда и слыхом не слыхивал о Флик. Он надеялся, что она скоро умрёт, и он сможет отдохнуть. Последняя мысль заставила его презирать себя. Её жизнь определённо стоила больше, чем его сон. Было чудовищно с его стороны думать такое. В качестве искупления он упорно старался заставить её выпить ещё жидкости. Когда она отказалась, он помог ухаживать за людьми на соседних койках. Одним из них был Оржи, другой бездомный, который пришёл сюда на второй день. Он дремал, бормоча во сне, но пил, когда ему говорили, и не был таким горячим.

После того, как часы на Ратуше пробили полночь, Флик напряглась, её тело выгнулось дугой. Только голова и ноги касались кровати. Она опала, когда Браяр и лекарь в синих одеждах подбежали к её койке, затем снова выгнулась, не дыша, закатив глаза.

- Держи ноги! - рявкнула лекарь. Она бросила своё тело на Флик, схватив её запястья. Пока Браяр висел на ногах девочки, лекарь вдохнула и выдохнула. Её магия потекла как быстро растущие лозы через руки Флик в её напряжённую грудь. Флик опала, пытаясь втянуть воздух через высохшее горло.

- Дыши, - лекарь подталкивала Флик. - Дыши так глубоко, как …

Флик заскулила. Её спина выгнулась, глаза закатились. Лекарь запустила в неё свою силу, наполняя кожу девочки магией, видимой только Браяру. Свет магии затрепетал; в руках и ногах Флик он отступил, утекая обратно в её тело почти так же быстро, как прежде заполнил её конечности.

В этот раз конвульсия Флик была короче.

- Дыши, - тихо повторяла лекарь, когда Флик расслабилась. - Дыши, дыши …

Браяр был в замешательстве. Почему было так важно, чтобы Флик дышала? Вроде бы Хэнна … Да. Она сказала, что за долгое время без воздуха части мозга начинают умирать. Люди, которых хватал удар, забывали дышать. «Урда, нет», - подумал Браяр, хмуро глядя на свою подругу. «Не оставляй её идиоткой».

Флик снова напряглась. Последовало ещё два припадка, лекарь ни на секунду не отпускала хватку. Каждый раз ей было всё труднее влить свою магию в тело Флик, и она ни разу не задержалась в коже девочки так же долго, как в первый раз.

Когда Флик полежала тихо какое-то время, лекарь отпустила её. Браяр, которого то и дело отталкивало к подножью кровати, с радостью отпустил ноги девочки.

- А я могу это делать? - спросил он лекаря, пока та глотала холодную воду. - Вложить свою магию в кого-то, чтобы они продолжали жить?

- Ты что, лекарь? - устало спросила женщина. - Можешь ты пропускать свою силу через другого человека?

- Только моих партнёрш — девочек, которых я знаю — и Розторн.

Лекарь в первый раз посмотрела на него — по-настоящему посмотрела.

- Благослови меня Янна, ты один из четырёх, так ведь? Мальчик, растительный маг? - Браяр кивнул. Лекарь помассировала виски. - Возможно, ты можешь делать это с теми девочками и Розторн, но если бы кто-то из вас мог лечить, то нас бы уведомили.

- Могу я попробовать? - спросил Браяр, когда лекарь с трудом встала на ноги.

- Пробуй сколько угодно, - ответила она. - Ничего не выйдет, - она помедлила, затем коснулась головы Флик. Вновь Браяр увидел магию, но её мерцание было едва видимым — женщина была почти пуста. Она сжала губы.

- Флик будет в порядке, - огрызнулся Браяр, раздражённый тем, что лекарь отрицала возможность того, что он может творить такую магию.

- Надеюсь, - ответила она, и пошла к следующей кровати.

Сев рядом со своей подругой, Браяр взял её за запястья, как это делали лекари. Магия была магией. Её можно было передать другим магам; он видел это, и сам это делал. Пусть он сейчас сцедит её немного, если с этого получится что-то хорошее.

Его запас силы не был таким же, как утром, до того, как они с Розторн спустились вниз, но у него всё ещё кое-что было. Он вообразил вены Флик как прожилки в листе, и подтолкнул свою магию вперёд. Это было как пытаться спрыгнуть со скалы, лишь для того, чтобы обнаружить себя всё ещё стоящим на ровной земле. Ему было просто некуда двигаться. Он попытался снова, вообразив её вены паутиной корней. Сила перемещалась внутри него, но никуда не уходила.

Лёгшая на его плечо ладонь прервала полу-транс Браяра.

- Не работает, - сказала Розторн. - Я пыталась. Как она?

Браяр описал припадки Флик, и уменьшавшееся количество магии, которой лекарь питала его подругу. По мере того, как он говорил, Розторн хмурилась. Когда он закончил, она сказала «Я скоро вернусь». И оставила его.

- Можно мне воды? - прошептал с соседней кровати Оржи. - У меня башка трещит.

Браяр зачерпнул в кружку воды, и помог мужчине подняться, чтобы он пог попить. Ища взглядом Розторн, пока Оржи глотал воду, Браяр увидел, как она тихо — но яростно, судя по выражению её лица — спорила с лекарем, которая лечила Флик. Лекарь указала на другие койки, и покачала головой. Говорила ли она Розторн, что уже помогла этим людям, и истощила свою магию, или говорила, что были ещё люди, которым она нужна была больше, чем Флик?

Это было не важно, решил Браяр. Она не помогла бы Флик, даже если бы могла. Плечи лекаря опустились; споря с Розторн, она опиралась на стол — она была почти выжата. Наконец Розторн покинула комнату. Браяр вернулся смотреть за Флик.

Через некоторое время после того, как часы Ратуши пробили час, Флик заснула, не двигаясь. Часы пробили полчаса после трёх утра, когда мужчина с туберкулёзом начал закашливаться до смерти, громко и с кровью. Рожы пытался засунуть в уши своё одеяло, чтобы не слышать этих звуков. Браяр дрожал, сожалея, что не может сделать то же самое. Вдруг звуки прекратились. Те в комнате, которые были в состоянии понимать, начертили на груди круг богов.

Флик проспала через это всё без движения, дыхание хрипело в её горле. Браяр пытался заставить её выпить чаю или воды, но они вытекали у неё изо рта.

- Ты должна поправиться, - с чувством сказал он ей. - Давай, Флик. Ты же боевая. Помнишь, как мы были на пристани, и Торговские пацаны попытались прогнать нас? - Трис, Сэндри и Даджа знали об этом приключении, но не их учителя. - Мы им показали, верно? Ты даже отхватила себе шапку из дорогой ткни. Голубую как небо, с петушиным пером, и барыга, к которому мы ходили, сказал, что она стоит три серебряных полумесяца.

Дыхание Флик замедлилось, как если бы она и вправду вспомнила. Как если бы она смаковала то ли победу, то ли шапку.

Обрадованный этим, Браяр продолжил говорить.

- Как только мы свалим отсюда, я попрошу Сэндри сделать к шапке плащ, такого же цвета, и всё такое, - он дышал вместе с Флик, хотя сначала он этого не осознавал. Её тело цепляло воздух подобно тому, как усталый рыбак втягивает сети, по горсти за раз. Прежде чем Флик начинала вдыхать, всегда шла пауза. Каждый раз Браяр останавливался вместе с ней. Ожидая всё дольше и дольше, когда она снова начнёт вдыхать, он молча молил её, чтобы она вновь наполнила лёгкие воздухом. Он не мог одновременно говорить и дышать вместе с ней, чтобы помогать ей, поэтому он заткнулся, и сжал её руку, наблюдая, как её грудь медленно поднимается — и падает. Поднимается — и падает.

Поднимается … и падает.

Поднимается … поднимается … Падает. Падает.

Он выпустил воздух, и ждал. Она вот-вот вдохнёт, с минуты на минуту, только, только …

Браяр закашлялся, и ахнул, отчаянно втягивая воздух в изголодавшиеся лёгкие. Он хрипло дышал, брызгая слюной, потом кашлял и кашлял, пока не сорвал с лица маску, и попил воды прямо из банки. Когда он поставил её, Флик всё ещё не двигалась, не наполнила лёгкие.

«Она потеряла так много веса. Кости да кожа», - думал он, снова беря её руку. Когда она поправится, он попробует уговорить Спиральный Круг взять её. Горс, главный повар, будет рад вернуть ей подобающий вес. Горс жил ради того, чтобы кормить людей.

Кто-то подёргал его руки, но он не отпускал её. Через некоторые время они ушли. Браяр сидел, думая о всех тех неприятностях, в которые они с Флик влипнут, когда она встанет на ноги.

Пальцы света пробились через щели в ставнях, говоря ему о наступлении рассвета. Флик скоро попросит завтрак.

Чей-то палец мягко надавил ему между глаз. В своём сознании он увидел серебряную полосу магии. Его ноздри раздулись, раздражённые запахом пачули, лотоса и ещё чего-то.

- Красное как кровь, - заметил мужчина. - Можете забирать его домой, Посвящённая.

- Браяр, - ладони обняли его щёки, и повернули голову. Он встретился взглядом с Розторн.

- Почему у тебя на лице красный отпечаток пальца? - спросил он.

- Это определяющее масло Крэйна. Если у тебя синяя сыпь, оно становится у тебя на коже белым. Если нет — красным. Твоё — красное, моё — красное, мы идём домой, - она похоже просила его; её тон был мягким.

- Если я встану, я разбужу Флик, - указал он, вполне разумно, в его понимании.

- Дорогой мой, ты же сам знаешь, - сказала Розторн. Её карие глаза были рассудительными и серьёзными. В них не было жалости. Он был рад. Жалось бы причинила ему боль.

Браяр посмотрел на свою подругу. Её пальцы безвольно лежали в его ладони, её рот принял вялое выражение. Кожа на её виске не пульсировала. Она просто лежала там, пустая оболочка.

Браяр бесшумно отнял свою руку. Он взял свой шаккан, и последовал за Розторн прочь из палаты.

Карантин был снят, но никто не хотел рисковать. Как только они вышли из Дома Урды, они вошли в палатку, которую упоминал Нико, стоявшую рядом с дорогой на Спиральный Круг. Там одежду, которую они носили, унесли, пока они натирали себя медицинским мылом, ополаскивались горячей водой, и натирались дезинфицирующим маслом. Когда они вышли, им дали свежую одежду. Браяр осмотрел сложенные вещи, и понял, что это были его собственные, из Дисциплины. У него всё размылось перед глазами; он широко открыл их, чтобы никто не мог увидеть воду, оставшуюся после ополаскивания на его лице, и по ошибке принять её за слёзы. Он оделся, натянул свои почти самые любимые сапоги. Его самые любимые сапоги, как он вспомнил, погибли, уничтоженные в первый день в Доме Урды в тщетной попытке остановить распространение болезни.

Конный отряд Гвардии Герцога ждал их у входа в палатку.

- Нам приказано подвезти вас до Спирального Круга, - сказал Розторн их капрал. - Досточтимая Мунстрим попросила, в случае, если вы окажетесь в порядке.

- У меня нет синей сыпи, - уныло произнесла Розторн. - Не знаю, в порядке ли я.

Скакуны пробирались по Ароматной Балке, улице, которая шла мимо Дома Урды к Храмовой Дороге, и заканчивалась у рыбацкого посёлка в гавани. Браяр безрадостно смотрел по сторонам. В день, когда он приехал, не думая ни о чём, кроме как о разгрузке медикаментов и о том, чтобы погулять с Флик, улица была грязной, но пустой. Сейчас она была усыпана остатками костров, кусками дерева, бутылками из-под выпивки и мусором. На ней лежали горы тряпок: мёртвые, оставленные за тем, чтобы их подобрали большие повозки, которые насмешливо называли дровяными телегами. На трёх зданиях были следы огня; ещё одно сгорело дотла. Пьяницы и нищие подпирали стены зданий, и наблюдали за проезжавшими мимо гвардейцами. Везде вокруг них захлопывались двери и ставни.

Когда они свернули на Храмовую Дорогу, начался дождь. У северного края дороги сгорело несколько домов; на южном же рыбацкий посёлок выстроил стену из бочек и повозок, чтобы держать бунтовщиков подальше от лодок. По мере того, как дорога взбиралась по каменистой почве, он видел мужчин и женщин в уличной одежде, уже занятых работой. Они клали дощатые полы и возводили большие палатки из ткани. Три или четыре огромных палатки уже принимали больных: гвардейцам пришлось немного повилять вокруг цепочки повозок, которые везли новые жертвы в полевые госпитали.

Тяжёлый запах жареного мяса достиг его носа, когда ветер сменил направление. От Острова Куска поднимался чёрный столб дыма, отмечавший место, где сжигали мертвецов.

Гвардейцы осматривали округу, хотя справа больше ничего не было, кроме обрыва и, внизу, аспидно-серых вод гавани. Слева поднималась взрытая земля, огромные пласты камня, и те немногие растения, которые могли укрепиться на столь неуступчивой почве. Зелень притягивала взор Браяра; он прикоснулся к шаккану, который нёс на сгибе руки.

- Я забыл растения в Доме Урды, - вдруг ахнул он. - Розторн …

- Им они нужны больше, чем нам, - ответила она. - Не беспокойся.

Он задремал, настолько плотно прижатый сзади к гвардейцу, что просто не мог выпасть. Вдруг он проснулся: кричало животное. Нагнувшись, чтобы посмотреть вперёд, он увидел, что они достигли развилки на дороге, где она расходилась по обе стороны колодца и святилища. Они были ему знакомы. Дальше по склону взмывали вверх серые каменные стены. С их вершины наклоняясь между зубцами на них смотрели воины в красных одеждах и широкополых шляпах, защищавших их от дождя.

Вниз по дороге, которая вела к северным воротам Спирального Круга, неслось пронзительно визжащее животное: большой белый пёс, сходящий с ума от радости. Вслед за ним следовала Даджа, разумно шагая по твёрдой земле с краю дороги, держась с помощью посоха подальше от грязи. За ней шла Трис, поднимавшая юбки, пробираясь через худшие ямы и лужи на дороге. Последними шли Ларк и Сэндри под большим зонтом того же землисто-зелёного цвета, что и одежда Ларк.

Гвардеец Браяра весело заметил:

- Вижу, что здесь встречающий комитет.

Первым до них добрался Медвежонок, разбрызгивая грязную воду, бегая между лошадьми Браяра и Розторн. Никто не пытался говорить; никто не мог ничего слышать, кроме пса.

Даджа остановилась около Розторн, глядя на неё снизу вверх. Через секунду она улыбнулась, осторожно, как если бы она не была уверена, что Розторн это понравится. Браяр увидел, что его учительница протянула руку вниз, и обхватила пальцами тёмную руку Торговки, в месте, где она держала свой посох. Улыбка Даджи стала шире, и Розторн отпустила её.

Даджа подошла к Браяру, обойдя Медвежонка стороной. Браяр посмотрел на неё, видя, что она всё ещё была уставшей после долгих часов в кузнице. Она долго смотрела на него, потом произнесла:

- Ты особо не торопился домой, ворёныш.

Браяр почувствовал, как его гвардеец напрягся. Он попытался улыбнуться.

- Да каэшно я б раньшее дома был, будь у мя выбор.

Трис только бросила на Розторн взгляд, и кивнула, порозовев. Розторн кивнула в ответ. Когда рыжая подошла к Браяру, она сказала прямо:

- Ты выглядишь, как будто тебя ели волки.

- Если бы, - ответил он, осторожно передавая ей шаккан.

Полу-обернувшись в седле, гвардеец спросил:

- Уже покидаешь меня?

Браяр кивнул:

- Я должен. Эти девчонки просто расплачутся, и поставят меня в неловкое положение, если я останусь, - он соскользнул на дорогу, приземлившись на краю лужи. Даджа не дала ему упасть.

Сэндри сократила расстояние между ними бегом.

Врезавшись в них, она крепко обняла его руками за шею.

- Ты, ужасный мальчишка! - воскликнула она. - Больше никогда так не делай!

Он неуклюже похлопал её, и проворчал:

- У меня от твоих слёз рубашка промокнет.

Сэндри засмеялась, и пустила его, вытирая глаза.

- Она уже промокла насквозь. Трис, можешь разобраться с этим дождём? - она порылась в карманах, пока не нашла носовой платок.

- Почему всегда я? - риторически спросила рыжая. Вокруг всей группы образовался круг сухого воздуха, дождь обтекал их со всех сторон, как будто они были накрыты стеклянным куполом. Гвардейцы косо переглянулись, нервничая от такой демонстрации магии. Трис даже не заметила.

Сэндри спешно высморкала свой маленький нос, и осмотрела Браяра, отложив платок.

- Тебе нужен отдых, и тебе нужна приличная еда, - объявила она. - Розторн наверное в таком же состоянии.

- Сама посмотри, - тихо заметила Даджа. Сэндри обернулась.

Розторн спешилась. Теперь она стояла по щиколотку в грязи, крепко обняв Ларк, зарывшись лицом Ларк в плечо, пока та держала её. Она похоже не плакала; она просто изо всех сил вцепилась в свою подругу.

Сэндри подобрала юбки, и подошла к женщинам, обняв Розторн за талию. Даджа последовала за ней помедленнее, похлопав Розторн по спине. Браяр подошёл, встав рядом. Трис, побагровев от эмоций, бросила на гвардейцев взгляд, как будто вызывая их прокомментировать происходящее.

Капрал дёрнул головой. Они тихо развернули своих скакунов, и поехали обратно в Саммерси.

Когда Розторн разомкнула объятья Ларк и Сэндри, она сердито сказала:

- Я не плачу, если вы об этом подумали. Я просто … устала. Мне нужно отдохнуть минутку.

Ларк приобняла её за плечи.

- Не удивительно. Вы двое выглядите изношенными до костей, дражайшая моя. И почему нет? Запертые целыми днями, как в тюрьме, без твоего сада, и занятые лишь уходом — я думаю, что даже Медвежонок любит ухаживать больше, чем ты, - она потянула Розторн вверх по холму, к Спиральному Кругу. Четвёрка вместе с Медвежонком шла рядом с ними. Ларк продолжила: - И бьюсь об заклад, люди Джокубаса выговаривали тебе.

- Как будто это всё моя вина, - мрачно сказала Розторн, и фыркнула.

- Но теперь ты в порядке, - объявила Сэндри. - Вы оба дома, в безопасности, и у нас всё будет хорошо.

- Эпидемия ещё не закончилась, - предупредила Ларк. - Нас ещё ждёт работа.

- Но мы там, где мы должны быть. Вот, что самое главное, - весело ответила Сэндри. - Мы все дома.

Глава 8

Вскоре после возвращения Розторн и Браяра все кроме Трис пошли спать: Даджа была истощена после работы в кузнице, Ларк и Сэндри — после заклинания ткани, защищавшей от болезни. Вскоре после того, как они ушли в свои комнаты, пришли послушники со свежими запасами масел, порошков и ткани. Трис отвела их в мастерскую Ларк, и проследила за тем, как они положили припасы у стены. Она заметила, что большой импровизированный стол в мастерской требовал чистки, дерево нужно было отчистить от всего, что побывало на нём в течение прошлого дня. Трис начала с этого; это было единственным, что она могла сделать, чтобы помочь. Скучная работа по смешиванию свежих ингредиентов в пасту, которая пылала магической силой, и втирание её в ткань, была делом Ларк и Сэндри.

После того, как она очистила стол, оттёрла его песком, и протёрла настойкой из листьев тимьяна, Трис проверила погреб. Прибытие Розторн и Браяра застало её врасплох. До этого Ларк и Сэндри были слишком усталы, чтобы есть что-то кроме супа в конце дня, и Даджа ела вместе с Фростпайном и Кирэлом. У Трис не было достаточно припасов, чтобы снова кормить весь коттедж. Взяв две корзины, она вышла на спиральную дорогу, шедшую через храмовый комплекс. Она приведёт её к центральным кухням в Оси.

Возвращаясь в Дисциплину, Трис не сразу заметила спутника, пока длинные руки не обхватили одну из её корзин, и не потянули. Поднимая взгляд, и готовясь отпустить резкий комментарий тому, кто мешал ей, она увидела Посвящённого Крэйна.

Она не споря отдала корзину. Работа была Крэйну только на пользу.

- Ты выглядишь ужасно, - сообщила она ему. - И эта штука что, не смывается? - она указала на красный отпечаток пальца у него между глаз. - У Розторн и Браяра они по-прежнему есть после этого утра.

- Она заколдована, чтобы держаться неделями, - протянул Крэйн. - Так лучше, особенно когда приходится регулярно подвергаться опасности заражения. И мне жаль, что я не соответствую твоим представлениям о мужской красоте. Я работал.

- Судя по виду, тебе нужно отдохнуть, - ответила она. - Никому не станет лучше, если ты перетрудишься и заболеешь.

- Ты слишком молода, чтобы говорить как моя прежняя управительница, - сообщил ей Крэйн, пока они пересекали дорогу, идя к Дисциплине. Медвежонок выбежал наружу, собираясь поприветствовать Трис своим обычным истеричным образом. Увидев её спутника, пёс забежал обратно внутрь. Во время своих частых визитов в коттедж после того, как он попросил Ларк о помощи, Крэйн сделал своё мнение о восторженных псах предельно ясным.

- Они наверное проснулись, - сказала Трис, позволяя мужчине открыть перед ней калитку. - Медвежонок держится поближе к Браяру.

- Везёт же Браяру, - пробормотал Крэйн, пока они заходили внутрь.

Обитатели коттеджа сидели за столом, обхватив чашки с горячим чаем. Голова Розторн поднялась, когда она увидела Крэйна.

- Немедленно разворачивайся, - кисло сказала она. - Я вырвалась из карантина не для того, чтобы ты меня запрягал.

Трис забрала у Крэйна свою корзину, и отнесла всё в кухню. Сэндри принесла мужчине стул из мастерской Ларк.

- Очаровательна, как всегда, - отметила Крэйн, устраиваясь на стуле. - Как же они умудрялись развлекать тебя в Доме Урды?

- Только в твоих устах «Дом Урды» звучит как пожелание зла, - проворчала Розторн.

Крэйн поднял бровь.

- Я не могу пожелать зла тому, что меня не волнует, - сообщил он ей. - Я полагаю, их неважное управление является достаточным проклятьем само по себе.

- Да откуда тебе знать об их управлении или вообще о чём-то? - потребовала Розторн. - Ты и ногой в Топь не ступишь, чтобы не замарать чистоту своих одежд.

- Стоит ли мне указывать, что твоя миссия милосердия для неимущих вылилась в то, что ты была вынуждена остаться? - протянул Крэйн. - С другой стороны, пожалуй не стоит. Ты так часто заверяешь меня, что проявляешь внимание к всему, что мне следует верить, будто ты провела последнюю неделю в карантине намеренно.

- Не могли бы вы двое прекратить? - устало спросила Ларк. - Пререкание ничего не даст, - она благодарно улыбнулась Трис, которая расставляла на столе чаши и тарелки.

Сэндри встала, чтобы помочь, но Трис взмахом руки вернула её на место. Через несколько секунд все могли насладиться едой, посланной лушими поварами храма.

Когда Розторн отложила вилку, Крэйн сказал:

- Что касается твоего времени …

- Нет! - горячо заявил Браяр, гневно глядя на Крэйна. - Оставь её в покое! Найди кого-нибудь поважнее. Она сделала свой вклад, теперь её надо отдохнуть! - Когда Розторн положила ладонь ему на руку, он стряхнул её. - Я знаю, что ты поклялась служить людям, когда прошла посвящение, - сказал он ей, - но ты должна быть разумной, и если ты не выскажешься, то это сделаю я, - он глянул на Крэйна, который смотрел на него как на букашку. - Найди кого-нибудь из этих своих великих магов, которым это по плечу, - настаивал мальчик.

- «Кого-нибудь из этих своих великих магов», - невыразительно повторил Крэйн. - Ты серьёзно? - он посмотрел на всех четверых, выгнув брови и сжав губы. - Никто из вас малейшего понятия не имеет, я полагаю?

Молодые люди уставились на Ларк, потом на Розторн, в замешательстве. Обе женщины опустили глаза, не встречаясь взглядами со своими подопечными.

Трис хмуро посмотрела на Крэйна.

- Ни малейшего понятия о чём?

Крэйн вздохнул, и начал обмахиваться льняным носовым платком.

- Розторн и есть великий маг. Она — одна из сильнейших на всё Море Камней и его округу в том, что касается медикаментов и растений.

- Он говорит «одна из», поскольку сам считает себя таковым, - пробормотала Розторн. Она налила себе в чашку свежего чая.

Крэйн фыркнул.

- Конечно, это же очевидно, - уже четвёрке он сказал: - Спиральный Круг соперничает с Лайтсбриджским университетом в известности и качестве преподающих здесь магов. Он известен от Янджинга до Бухты Пылающего Льда, - он вздохнул. - Вы и про Спиральный Круг не знали. Очаровательно.

- Мы знали, что Нико — великий маг, - сказала Трис. - Человек, с которым мы встретились прошлой осенью, сказал нам об этом.

Крэйн согласно склонил голову в королевской манере.

- Ларк — тоже великий маг, хотя она и пришла к этому относительно поздно в своей жизни, - продолжил он. - Фростпайн — величайший из магов-кузнецов нашего времени. Никто другой не может работать с самыми разными металлами, за исключением присутствующей здесь юной Даджи.

Браяр, Сэндри и Трис посмотрели на Даджу, та пожала плечами. Она знала о репутации Фростпайна уже год, но решила не распространяться о ней. Фростпайн хотел учить её, остальное не имело значения. Крэйн продолжил:

- Вы четверо имеете честь учиться у преподавателей мирового класса. Как вы могли оставаться в неведении относительно их статуса …

Четверо молодых людей стыдясь опустили взоры.

- Ох, да замолкни, - сказала Розторн, бросая на мужчину гневный взгляд. - Не заостряй на этом внимания. Просто получилось, что мы — лучшие учителя для их талантов — это всё, что им необходимо знать. Если ты хочешь сказать что-то важное — говори. Я хочу вернуться в кровать.

Крэйн растянул свой носовой платок на столе, и возился с ним, складывая его чередой маленьких сгибов. Через секунду он тихо сказал:

- Хорошо. Вот оно, без прекрас: большая часть тех, кого послали мне помогать, безнадёжна. У меня нет времени одновременно учить их и раскрывать природу болезни. Ты знаешь, что эта работа должна быть сделанной быстро и точно, мастерами, а не зелёными учениками.

- Я так устала, - пробормотала Розторн. Она подняла взгляд, и посмотрела Крэйну в глаза. - Я тебе не нужна. У тебя есть масло для диагностики; ты должно быть уже на пол-пути к лекарству.

- Если это так, то для меня это новость, - едко ответил Крэйн. - С маслом нам повезло. Что же касается выяснения сути болезни, я проводил тест за тестом — безрезультатно, - он сделал глубокий вдох. - У нас с тобой есть разногласия, но ты знаешь — я надеюсь, что ты знаешь, — что я уважаю твой дар и твои знания. Ты нужна.

Браяру было не по себе, слышать почти что мольбу от такого гордого человека. Даже не касаясь девочек он знал, что они чувствовали то же самое. Он хотел предложить свою помощь, но между ним и Крэйном было много неприятного. В глазах мужчины он был неотёсанным вором — Браяр действительно украл шаккан из оранжереи Крэйна — и Браяр по опыту знал, что Мешки-с-Деньгами, вроде Крэйна, никогда не меняли своего мнения о людях вроде него.

- Я помогу, - Розторн посмотрела на Крэйна. - Ты знаешь, что помогу.

Крэйн расслабился, выдав что-то вроде облегчённого вздоха.

- Я думал, ты захочешь, чтобы я ещё немного поумолял тебя.

- Как только они заканчивают ссориться, они очень хорошо срабатываются, - объяснила Ларк молодым людям. Бросив на двоих других взрослых, она добавила: - Им просто надо убрать ссору с дороги.

- У неё нет системы, - начал Крэйн.

- Он предпочитает критиковать то, как работают другие, - добавила Розторн.

- Это я и имела ввиду, - сказала Ларк четвёрке.

- Мы никогда не имели дело с совершенно новой болезнью, хотя теория нам известна! - тихо указал Крэйн. - Поиск лекарств для современной формы старой болезни — вот наша сильнейшая область знаний.

- Ты пробовал все процедуры для известных болезней? - вдруг спросила Розторн. - Для оспы и кори? На всякий случай?

Крэйн задрал перед ней свой благородный нос.

- Ты наверное по ошибке приняла меня за ученика, - прохладно сказал он ей. - Именно это я сделал в первую очередь.

Розторн поморщилась.

- Ладно. Кстати, об учениках …

Крэйн посмотрел на Браяра.

- Нет. Категорически нет.

- Категорически да, - огрызнулась Розторн, когда Браяр бросил недовольный взгляд на Крэйна. - Тебе не обязательно работать с ним …

- Я не хочу, чтобы он был в моей оранжерее.

- Он тщателен, он делает в точности то, что ему говорят, и у него самые твёрдые руки во всём Спиральном Круге, - сообщила Крэйну Розторн.

Браяр уставился на неё, открыв рот. Такая масса похвал от Розторн заставляла его нервничать. До начала карантина он мог по пальцам пересчитать случаи, когда она сказала хотя бы «Хорошая работа», и у него бы ещё порядочно пальцев осталось.

Крэйн поднял бровь.

- Я знаю, что у него твёрдые руки. Он же карманник.

- Ты не в том положении, чтобы отказываться, - сказала ему Розторн. - Мне нужно знать, способен ли он. Слишком немногие из нас имеют хоть какую-то склонность к этому. Если он такой, то мы это узнаем.

Крэйн вздохнул, и посмотрел на Браяра.

- Не путайся под ногами, - предупредил он, вставая.

Браяр уже было собирался сплюнуть на пол, чтобы показать своё мнение о мужчине, но Розторн встретилась с ним взглядом. Ему не нужна была мысле-речь, чтобы увидеть предупреждение на её лице.

Ларк выставила руку, задержав уход Крэйна.

- Сэндри, новые маски и перчатки, - Сэндри метнулась в её мастерскую, а Ларк спросила Крэйна: - Как у тебя с заколдованными накидками и бахилами?

У нас хватит на завтра и после-завтра, - ответил Крэйн. - Однако я полагаю, что нам потребуются вещи поменьше, для мальчика, - сказал он, не глядя на Браяра.

Сэндри вернулась с металлической коробкой. Она щурилась, передавая её Крэйну; остальные трое отвернулись от пылания магии, исходившего от защит на коробке и её содержимом.

- Что с ними такое? - поинтересовался Крэйн.

- Они видят магию, - объяснила Ларк. - А ты разве нет?

- Нет, - признался Крэйн. - У меня есть визуализирующее средство, которое я использую, когда мне нужно её видеть, но должен признаться, что у меня от него трескается кожа. Розторн?

Она вздохнула.

- Я знаю. Заря. Поспи.

Крэйн поблагодарил Ларк, и вышел в серую послеполуденную мглу.

- Он мне не нравится, - тихо проворчал Браяр.

- Он и не должен, - сказала Розторн, с зевком вставая на ноги.

- Я не буду этого делать, - возразил Браяр. - Просто не буду.

Розторн подняла брови, так похоже на Крэйна, что Браяр, который раньше никогда не видел их сходства, уставился на неё, моргая.

- Есть взрослые маги, обладающие великими силой и знаниями, которые готовы убить ради возможности работать с Посвящённым Крэйном, - сообщила она ему. Потом её губы дёрнулись. - Конечно, они не знают его лично.

Сэндри хихикнула.

- Это не убьёт ни тебя, ни меня, хотя в какой-то момент мы возможно этого возжелаем, - сказала Розторн. - Я пойду обратно спать. И тебе тоже следует — с утра мы отправляемся в оранжерею.

Браяр, собравшийся было спорить, закашлялся. Он только раз был внутри оранжереи Храма Воздуха, чтобы украсть шаккан. После этого ему даже не позволяли близко к ней подходить, чтобы хоть одним глазком глянуть на неизвестные сокровища растений внутри.

- Ох, я об этом не упоминала? - спросила Розторн слишком уж невинным голосом. - Лаборатория Крэйна находится внутри оранжереи, - она профланировала в свою комнату, и закрыла дверь.

- Она должна чувствовать себя по крайней мере немного лучше, если она мучает людей, - вставая сказала Ларк. - Мне лучше вернуться к работе, - она прошла в свою мастерскую. Сэндри последовала за ней, и закрыла дверь, пока Трис и Даджа собирали тарелки.


Он бежал по канализации, разбрызгивая воду, в белоснежной одежде послушника, которая была для него слишком велика. Под ней на нём ничего не было, и — что шокировало и вызывало отвращение — он был босяком. Его голые пальцы утопали на дюймы в месиво, одна лишь мысль о котором отзывалась мурашками в его внутренностях.

- Давай же, - приказал Флик. Он ясно видел её, хотя ни он, ни она не несли лампы. - Мы пропустим празднование твоего дня рожденья, - она была одета в лохмотья и разбитые сапоги, как полагается, пританцовывая от нетерпения.

Браяр пробормотал что-то насчёт того, что у него нет дня рожденья, не говоря уже о его праздновании, но следовал за ней так быстро, как позволяла его одежда. Она удалялась всё дальше по трубе.

- Подожди! - крикнул он, пытаясь поднять подол своего одеяния. Флик лишь засмеялась, и побежала дальше.

Туннель сворачивал в сторону. Когда Браяр повернул, Флик исчезла из виду.

- Эй! - крикнул он. - Куда ты делась?

Её смех донёсся из ответвления в нескольких футах. Он последовал в направлении звука, и увидел Флик далеко впереди.

- Подожди!

- Браяр устаё-от, Браяр устаё-от, - поддразнивала она. Он вздохнул. Она уже однажды делала так, перед праздником Солнцеворота, когда он следовал за ней через путаницу улиц в худшей части Топи. В тот раз она чуть не ускользнула от него, как и сейчас. Он не собирался терять её, только не здесь.

Труба уменьшилась, заставив его идти сгорбившись. С каждым его шагом Флик как будто делала трис.

- Тебе надо идти помедленнее! - крикнул он.

- Тебе надо идти побыстрее! - возразила она, и захихикала.

- Не можешь просто подождать? - потребовал он. Грязная вода поднималась, сначала до голеней, потом до коленей. Она цеплялась за его одежду, утягивая его назад.

- Я не могу, Браяр, - угрюмым голосом сказала она. - Я не могу ждать, даже если это твой день рожденья.

- Флик! - крикнул он, сражаясь с водой и одеждой, чтобы нагнать её. - Стой!

Девочка пожала плечами, и умчалась вниз по трубе. Браяр в панике наблюдал, как она удалялась всё дальше и дальше. Впереди ждало что-то плохое. Если он потеряет её из виду, ей придёт конец. Он нетерпеливо сбросил одежду, и начал с силой отталкиваться неожиданно слабыми ногами, пытаясь ускориться. Он был слишком медленным; она была слишком быстрой. Она всё уменьшалась и уменьшалась.

- Флик! - закричал он, и она исчезла. Он проснулся.

Если бы его кровать не представляла из себя лежавший на полу матрац, он мог бы выпасть из неё. Вместо этого Браяр, брыкаясь, выкарабкался из покрывал, в которых он запутался. Медвежонок заскулил, и слизал пот у него с лица. Тяжело дыша, Браяр сидел, унимая дрожь, сжимая руки по мере того, как он вспоминал, как он не смог удержать Флик, ни во сне, ни в Доме Урды. Как он мог позволить ей умереть, имея в своём подчинении всю эту магию? Он не пытался достаточно упорно — иначе Флик была бы жива. Он всё равно что сам убил её, ибо не сделал для неё больше.

Вошла Сэндри, чего следовало ожидать. Её спальня находилась напротив его собственной. На одной из ладоней она несла свою ночную лампу, круглый, грязный камень, который Браяр, Трис и Даджа заколдовали в прошлом году, чтобы он удерживал для неё свет. Сэндри боялась темноты. В ночи вроде этой Браяр ни капельки её не винил.

Она села рядом с ним на матраце, колыхнув своей белой ночной рубашкой. Её каменная лампа перекочевала на пол перед ними.

Секундой позже Браяр прошептал:

- Может, мне следует выбрать вчерашний день в качестве дня рожденья. День, когда Флик … умерла.

- С чего бы? - тихо спросила Сэндри. - Дни рожденья должны быть счастливыми.

- Но тогда я буду её вспоминать, верно? Она не будет мёртвой, если я буду вспоминать её в свой день рожденья. Будет не так плохо то, что я … что я её упустил.

- Не так её надо вспоминать, Браяр, - серьёзно сказала ему Сэндри, с такой же добротой и мудростью, что и Ларк. - Ей бы это не понравилось.

Браяр покачал головой.

- Откуда тебе знать, что ей понравилось бы, а что — нет?

Сэндри потёрла его волосы ладонью.

- Потому что ни один твой настоящий друг не пожелает тебе, чтобы ты чувствовал себя скверно из-за того, что вы знакомы.

Это попало в цель. Ему это, конечно, придётся обдумать, но у него было ощущение, что она была права.

Следующей пришла Даджа, с зажжённой палочкой благовония в пальцах. Палочка источала благоухающий запахом роз дым, когда Даджа помахивала ею в каждом углу, отпугивая плохой воздух, каковым образом Торговцы избавлялись от кошмаров. Закончив, она села на полу, скрестив ноги, закрепив благовоние на маленьком держателе рядом с лампой.

Последней пришла Трис, закутавшись поверх ночной рубашки в чёрную вязаную шаль. На одном из указательных пальцев она несла сонно моргавшую взъерошенную птицу. Остальные в изумлении уставились на птицу. Прошлым летом они помогли Трис вырастить молодого скворца, названного Криком. Осенью, когда они вернулись из своей поездки в северный Эмелан, Крик улетел вместе со стаей скворцов, направлявшихся на юг. Поскольку никакие другие скворцы не приближались к людям, им оставалось верить, что это и был Крик, вернувшийся после месяцев отсутствия.

Трис протянула скворца Браяру. Он осторожно взял птицу, пока Трис села, возясь со своей ночной рубашкой и шалью, пока те не были приведены в удовлетворительное положение. Затем Браяр вернул ей скворца. Крик взобрался по её руке, нырнув в её непослушные кудри, где он тут же снова заснул. Медвежонок тоже устроился, согревая Браяру спину. Все четверо молчали, каждый думая о своём по мере того, как медленно проходила ночь.


Если Розторн и подумала что-то, войдя в комнату Браяра перед рассветом, и обнаружив всех четырёх своих подопечных спящими там, она придержала мысли при себе. Вместо этого она разбудила мальчика, не беспокоя остальных, и жестами показала, что ему следует собираться.

Службы Храма Воздуха проводили на рассвете. Вскоре после того, как приветствовавшие солнце гимны окончились, Крэйн вместе с группой молодых мужчин и женщин в жёлтом Воздуха, синем Воды, и белом послушников подошёл к дверям оранжереи, где ожидали Розторн и Браяр. Браяр сощурившись посмотрел на спутников Крэйна. У каждого была большая красная точка на лбу, объявлявшая миру о том, что у них не было синей сыпи. Ему также было любопытно. Разве Крэйн не сказал прошлым днём, что ему некому было помогать? Кто тогда все эти люди?

- Розторн, - произнёс Крэйн. Он посмотрел на Браяра, и фыркнул, затем отпер дверь. Она открылась в ту треть оранжереи, которую Браяр никогда не видел, скрытую за занавесями на её стеклянных стенах. - Оспрей[4], покажи мальчику наши очистительным процедуры. Убедись, что он тщателен. Потом познакомь его с окружением, - уже посвящённой Воды и Розторн Крэйн сказал: - Помещения для очистки и одевания освободятся только через некоторое время. В моём кабинете нас ждёт чай.

Оспрей, ученица Крэйна в жёлтой робе, была пышнотелой молодой женщиной с вьющимися чёрными волосами. Она посмотрела на Браяра такими же тёмно-зелёными глазами, как у него самого, кивнула, и дёрнула головой в сторону двери. Браяр последовал за ней вместе с остальными рабочими.

Очистительные процедуры вообще-то показали ему мужчины, поскольку женщины мылись в отдельном отделении. Всё было почти как мытьё в палатке прошлым днём, и потому знакомо. Браяр опознал медицинские травы и масла в воде для ополаскивания и мыле, которые он хорошо знал. Что лучше, эта комната была теплее палатки. Когда первые лучи солнца упали на занавешенные стеклянные стены, всё здание начало нагреваться.

Отмывшись, Браяр и молодые люди надели специальным образом обработанные шапки, накидки, маски, перчатки, носки до колен, и туфли. Под табличкой с именем мальчика лежали все вещи, под его размер. Он вновь почувствовал Ларк и Сэндри во всём, что надевал. Это придало ему уверенности, так же, как в Доме Урды.

- Не завидую этому парню, - заметил молодой человек. - Ему придётся работать в личной лаборатории Мастера.

- Не особо устраивайся, - посоветовал другой человек, повязывая свою маску. - Никто из тех, кого заманили в личное логово его светлости, не протянул там и дня. Некоторые из нас, подневольных работников внешней лаборатории, выдержали неделю или больше.

Они провели его в большую комнату, заполненную шкафами, жаровнями, стойками, котлами с водой, и большой трубой у стеклянной стены, в которой была исходившая паром вода. Когда он привык к исходившему отовсюду свечения магии и тяжёлому запаху очищающих масел и растворов, Браяр был заворожён. Все полы и стены были из глазурованной плитки или мрамора, кроме самой длинной стеклянной стены и потолка. Когда Браяр присел, чтобы осмотреть сток в полу, какой-то молодой человек сказал:

- Каждую ночь, когда мы уходим, внутренние и внешние лаборатории заполняют паром. В нём есть специальные химикаты и масла, которые всё очищают. Все наши шкафы плотно закрываются, чтобы не дать воде проникнуть внутрь, и мы оставляем стекло и фарфор на стойках для очистки. Это дорого, но его Светлость посвятил этой оранжерее своё личное состояние.

Оспрей познакомила Браяра со всеми, указывая на каждого, и называя имя.

- Правда, нет смысла запоминать их, - сказал она, её окаймлённые чёрным глаза плясали поверх её маски. - Большинства из них здесь не будет через несколько дней.

- Боги, ну пожалуйста, - хором произнесли люди. Они раскладывали бутылки, лотки, мерные ложки и бессчётное множество других таинственных объектов, которые Браяр не мог назвать.

- Когда он выгонит тебя из внутренней лаборатории, приходи ужинать вместе с нами в столовой за Столом Бесполезных, - предложил мужчина по имени Акэйша. - Нас уже сколько, двадцать? Прошлым вечером нам пришлось сдвинуть вместе два стола.

Браяр уставился на них. Было такое чувство, будто его магически перенесли в другую страну, и он не говорил на местном наречии. Прошлым днём он был взаперти во влажном, тёмном доме, где люди бредили в лихорадочных снах, а ходившие за ними делали всё молча сжав губы. Теперь же он был в комнате, наполненной светом, воздухом и теплом, среди отпускавших шутки людей, как если бы синяя сыпь была лишь неудобством, как если бы вне больничных коек и едкого вкуса чая из ивовой коры была жизнь. Только когда он заметил, с какой скоростью они работали, делая пометки, заполняя бутылки и банки, загружая проволочные стойки стеклянной посудой, отскребая, кроша связки трав, только тогда он подумал, что эти люди знали о том, насколько отчаянной была ситуация в Доме Урды и других больницах.

У стены рядом с открытой дверью — в «логово» Крэйна, предположил он — молча работали два человека в накидках и масках. Браяр подошёл поближе, чтобы посмотреть, как они пропускали жидкость через узкие отверстия в запечатанных банках, капая ею в дюймовые углубления в толстой хрустальной пластине.

- У них страшная работа, - тихо сказала Браяру на ухо Оспрей. Когда он посмотрел на неё, она объяснила. - В этих банках они настаивают болезнь. Образцы, которые мы получаем — она указала на стопки знакомо выглядевших металлических коробок рядом с двумя безмолвными работниками — пропитываются специальной жидкостью. Она вытягивает сущность болезни, затем исчезает. Остаётся лишь синяя сыпь. Образцы от каждого пациента попадают в ряд из семи углублений, в каждом лотке — по три ряда. Это относят в другую лабораторию, где с ними играет его светлость. Здесь все обращаются с болезнью. Люди быстро устают от такой работы, и мы не смеем допускать никаких ошибок. Наши накидки не герметичны. Одна капля означает смерть.

- Они отмеряют синюю сыпь? - прошептал Браяр, не уверенный, что он правильно понял её.

- Знаешь, убивает ведь не сыпь, - сказала Оспрей, наблюдая за парой так же напряжённо, как и Браяр. - Убивает лихорадка, которая её сопровождает.

- Я знаю, - уныло ответил он.

Оспрей глянула на него.

- Постой — кто-то ведь говорил мне, что ты был вместе с Посвящённой Розторн? В Доме Урды?

Браяр кивнул. Он медленно подошёл, пока ему не стала ясно видна разливаемая жидкость. Это был враг, убивший Флик, вытекавший тонкими золотыми струйками из маленьких стеклянных половников.

- Идём, - сказала Оспрей, когда он отошёл от банок. - Вот это — внутренняя лаборатория, - она указала на открытый дверной проём рядом с людьми, работавшими с синей сыпью.

Если внешняя лаборатория была великолепной, то внутренняя могла заставить мальчика из Квартала Мертвеца пошатнуться, когда он сумел что-то разглядеть поверх вездесущего полыхания магии. Две стены были полностью стеклянными; две другие были покрыты ценной фарфоровой плиткой от мраморного пола до стеклянной крыши. Длинные стойки шли вдоль обеих стеклянных стен, и третья — вдоль более длинной стены, покрытой плитками. Всё остальное пространство стен, даже под стойками, занимали водонепроницаемые шкафы. Лишь в высоких шкафах вдоль плиточной стены отсутствовали дверцы. На их полках лежали хрустальные лотки, использовавшиеся для образцов синей сыпи.

- Крэйн хочет, чтобы ты работал с лотками, - Оспрей указала на стол у плиточной стены, между открытыми шкафами. Там висела большая доска, на которой мелом был написан подробный список инструкций. На столе стояла ступенчатая стойка с тонкими бутылками. На каждой бутылке была бумажная этикетка; на семи из них была верёвка, с которой свисала бумажная бирка.

- Ты будешь получать лотки отсюда, когда в них будет добавлена синяя сыпь, - она подошла к открытому шкафу справа, между столом и дверным проёмом во внешнюю лабораторию. - Всегда держи лотки ровно, - она очень осторожно сняла один из них с полки, - потому что если ты наклонишь их, синяя сыпь вытечет. Это плохо.

- Лакик, да! - прошептал Браяр.

- Если она протечёт в другие углубления на лотке, всё испортится. Если прольёшь или позволишь ей протечь, не суетись. Тихо отнеси лоток к мойщикам у трубы. Если Крэйн узнает, что ты допустил оплошность, он тебя вышвырнет.

- Ужасная судьба, несомненно, - пробормотал Браяр, заставив её хохотнуть. Осмелев, мальчик добавил, - не вижу, как ты можшь работать с этим Мешком. Ты вроде в порядке, но он такой кислорожий скот из вырожденного приплода …

- Я не знаю, как ты можешь работать с Розторн, и не истечь кровью, - прямо сказала она. - Она же такая острая со всеми, - они встретились взглядами поверх масок, и улыбнулись. - Каждому — своё, полагаю, - признала Оспрей. - Итак. Лотки. Сними стеклянную крышку, осторожно. Очень осторожно. Следуй инструкциям на доске, вон там, - Браяр внимательно прочёл:

В Углубление №1 — Добавить 2 капли жидкости из Бутылки №1.

В Углубление №2 — Добавить 1 каплю жидкости из Бутылки №2.

В Углубление №3 — Добавить 1 меру порошка из Бутылки №5.

В Углубление №4 — Добавить 5 капель жидкости из Бутылки №7.

В Углубление №5 — Добавить 2 капли жидкости из Бутылки №3.

В Углубление №6 — Добавить 1 каплю жидкости из Бутылки №6.

В Углубление №7 — Добавить 1 каплю жидкости из Бутылки №7.

Глянув на лоток, где Оспрей брала жидкости или порошки из пронумерованных бутылок, и помещала их в углубления, он увидел, что рядом с каждым углублением в камне был высечен номер. В ряду их было семь, что означало, что они пробовали семь возможных лекарств на жидкости, содержавшей синюю сыпь от трёх разных людей, всё — на одном лотке.

- Я могу это делать, - удивлённо заметил он.

- Всё, что тебе нужно, это внимательность и твёрдые руки, - заметила Оспрей. - Как только закончишь … - она опустила на лоток стеклянную крышку, и закрепила её. Затем она поставила лоток в шкаф слева от себя. - Ты не можешь позволять своему вниманию отвлекаться. Как только всё начнётся, Крэйн и тот, кто ему помогает, будут менять инструкции на твоей доске, - объяснила она. - Я помогу тебе с необходимыми вещами, и буду менять бирки с номерами, по крайней мере пока ты не набьёшь руку. Ты смышлёный, иначе Розторн не терпела бы тебя целый год. Она … о-оу, - Оспрей увидела что-то во внешней лаборатории, что ей не понравилось. Браяр последовал за ней, когда она поспешила к дверному проёму.

- Йеллоуроз, осторожнее! - сказала она одному из пары, занимавшейся эссенцией синей сыпи. - Твой рукав, твой левый рукав …

Молодой человек, собиравшийся окунуть ковш в банку, застыл. Завязка, которая удерживала его рукав на одном из запястий, развязалась. Рукав выбился из манжеты его перчатки, и висел в опасной близости от лотка, который он заполнял.

Вошли Крэйн, Розторн и посвящённая Воды, отмытые и одетые.

- Ты, - Крэйн указал на Йуллоуроз, его рука свисала с напряжённого обвиняющего указательного пальца. - Йеллоуроз. Вон.

- Но я же её не пролил … - начал возражать молодой человек.

- Вон, - ледяным тоном повторил Крэйн. - Немедленно.

Йеллоуроз отложил ковш, и сделал как было велено. Пока он шёл к комнате для мытья, Браяр видел, как несколько ладоней в перчатках успокаивающе похлопали отвергнутого.

Крэйн подошёл к стеклянной стене, у которой находился кипящий чан, отёр с неё пар, и постучал по стеклу. Снаружи к нему прижалось чьё-то лицо: храмовый курьер.

- Ещё двух помощников, - громко произнёс Крэйн. - Двух, понятно?

- Двух? - пробормотала девушка.

- На случай, если кто-то ещё ошибётся, - сказал Крэйн. Он прошёл с осмотром по комнате, его усталые карие глаза ничего не упускали. Он указывал каждому работавшему на то, что следовало исправить, потом вошёл во внутреннюю лабораторию.

- Идём, - пробормотала Розторн Браяру. - Пришло тебе время намочить ноги.

Глава 9

Розторн прошла к стойке в дальнем конце комнаты Крэйна, и положила на неё сумку. Она начала опустошать её, помещая её содержимое — её собственные смеси масел, настойки и травы — ровными рядами у стеклянной стены. Посвящённая Воды, с которой кто-то здоровался, использовав имя Пичлиф, подтащила к концу рабочего стола Крэйна высокий конторский стул, и начала вытаскивать из находившегося под ним шкафа перья, бумагу и чернила. Сам Крэйн раскладывал предметы на стойке со своей стороны стола: флаконы, линзы всех форм и цветов, листы бумаги, и чайную чашку бесценного янджингского фарфора небесно-голубого оттенка. У Браяра зачесались пальцы, и не только потому, что чашка стоила целое состояние. Она была одной из самых красивых вещей, которые он когда-либо видел.

Крэйн подошёл к рабочему месту Браяра.

- Если она пропадёт, я буду знать, где искать, - зловеще произнёс он. - Ты здесь для того, чтобы работать, - повысив голос, чтобы его было слышно, он сказал Розторн: - Я буду обращаться с ним так же, как с любым другим послушником. Если на него нельзя будет положиться, он отсюда уйдёт. Я не могу одновременно делать свою работу, и приглядывать за ним. Он и впрямь слишком молод для этого.

Единственным ответом от Розторн было рассеянное «Где записи?».

- Пичлиф? - сухо спросил Крэйн. - Ты сделала вторую копию, как я просил?

Посвящённая Воды суетливо огляделась, потом зарылась в шкаф, где она держала свои принадлежности. Крэйн подошёл к ней, чтобы жаловаться и руководить.

Ожидая его, Браяр внимательно прочёл инструкции на доске. Затем взял пронумерованные флаконы, и сопоставил их с пронумерованными углублениями на лотке перед собой.

«Тот ещё беспорядок будет, если ты спутала все записи», - подумал он. «Неудивительно, что Крэйн такой раздражительный. Что, впрочем, не означает», - добавил про себя Браяр, мрачно глянув на Крэйна, - «что я буду покорным как ягнёнок, если его начну раздражать я». В коробке рядом с полкой с добавками он нашёл мензурки, перья, чернила и квадратные куски бумаги для этикеток. На внутренней стороне крышки была записка с инструкциями: «В конце дня отдать всё мойщикам!».

- Наконец-то! - объявил Крэйн, когда Пичлиф протянула ему стопку бумаг. Он передал их Розторн, и вернулся к Браяру. - Внимай … - начал он.

- Оспрей показала мне. Я просто следую указаниям на доске, - сказал Браяр, оборвав лекцию, прежде чем Крэйн смог её начать. Он взялся за работу, добавляя жидкости и порошки в нужные углубления, при этом держа кисти и руки подальше от самого лотка. Хотя эту конкретную работу он делал впервые, требования Розторн к её медикаментам и травным смесям были не менее точными, чем у Крэйна. Браяр переходил от бутылки или банки к лотку равномерно, едва слыша причитания Крэйна о том, что ему следует быть осторожным, и следить, куда он суёт пальцы. Когда он закончил с лотком, он открыл чернильницу, взял тростниковое перо, и аккуратно записал на приклеенной к краю лотка бумажной этикетке дату.

- Ну? - сказал он, подняв взгляд.

Брови Крэйна опустились. Браяр решил, что посвящённый хмурится под своей маской. Наконец Крэйн указал на последнюю запись на доске: «Вариация L». Браяр дописал это под датой на этикетках.

- Закрой его, - кисло сказал Крэйн, - затем поставь на полку.

Браяр поставил лоток на пустое пространство на полке слева. Он злобно осклабился, глядя на Крэйна, который не мог видеть этого под маской мальчика.

- Я набил руку, взламывая замки на домах Мешков, - беспечно сказал Браяр.

Кто-то — он подозревал, что это была Пичлиф — захихикал. Крэйн лишь поднял бровь, глядя на него, и сказал:

- Следующий лоток.

Он стоял над Браяром ещё три лотка, наблюдая за каждым его шагом. Когда Оспрей принесла припасы из внешней лаборатории, Крэйн заставил Браяра заново наполнить бутылки и банки, затем вернуть на них пронумерованные бирки. Наконец он отошёл к своему собственному столу, и взялся за дело.

Браяр то и дело поглядывал на него, поражённый разнообразием магий, которые применял Крэйн. Тот подвергал содержимое лотков воздействию своих собственных жидкостей и порошков, которые были настолько мощными, что содержавшие их сосуды сияли подобно маленьким солнцам, если Браяр долго смотрел на них. Ему были видны магический отблески на поверхности множества линз, с помощью которых Крэйн изучал лотки. Даже воздух вокруг Крэйна был наполнен нитями и брызгами серебристой магии, которые вспыхивали каждый раз, когда он произносил новое заклинание.

Наступила середина утра. Браяр поместил законченный лоток на полку. Чувствуя, что заслужил небольшую передышку, мальчик потянулся, и посмотрел по сторонам. Пичлиф дрожащими руками перебирала стопку бумаг. Розторн продолжала читать записи Крэйна с тем же вниманием, какое она обычно уделяла плесени и тлям. Из внешней лаборатории до Браяра доносился тихий шёпот разговоров поверх бряцанья стекла и металла.

Крэйн подошёл к рабочему месту Браяра, хмуро глядя на стопку записей. Когда Браяр повернулся обратно к своей стойке, Крэйн выставил руку, указывая ему подождать. Долговязый посвящённый смешал в новой бутылке три масла из материалов Браяра. Мальчик нахмурился. Он видел, что Крэйн использовал масла алтея и падуба, но третий ингредиент он не смог опознать. Протянувшись к новой бутылке своей силой, он закашлялся.

- Горчица? - спросил он, шокированный. - Она-то чем поможет?

- Ты не только растительный маг, но и лекарь? - таков был едкий ответ. Крэйн проворно привязал к бутылке с новым маслом бирку «Номер Четыре». - Ты не прошёл обучение, необходимое для понимания этого, и у меня нет времени на объяснения.

«Заметно», - раздражённо подумал Браяр. Когда Крэйн поменял надпись на доске с одной капли Номера Четыре на три, Браяр взял чистую мензурку. Он заметил, что Крэйн также поменял на доске букву вариации.

- Я исправил … - начал Крэйн.

- Я вижу, - перебил Браяр, слишком раздражённый, чтобы соблюдать приличия. - Вариация M.

«Что мы будем делать, когда кончатся буквы?» - подумал он.

Пока мальчик брал новый лоток, Крэйн с неохотой сказал:

- Я думаю, что эссенция горчицы вытравит болезнь, а алтей смягчит грубое воздействие горчицы. Падуб …

- Жар, - с готовностью сказал Браяр.

- Не сработает, - отозвалась Розторн, Крэйн дёрнулся. Розторн продолжила: - Проверь свои записи о комбинациях, которые ты пробовал два дня назад.

Крэйн подошёл к ней, и Браяр занялся своим лотком. Вскоре его концентрацию нарушил разговор на повышенных тонах: Крэйн и Розторн ссорились.

Пичлиф, сидевшая слишком близко к ним, чтобы чувствовать себя уютно, сжалась, побледнев. Браяр, заметив здоровый румянец на щеках Розторн, решил, что ей это приносит удовольствие, и проигнорировал перебранку. Он закончил половину ожидавших его лотков примерно за час до полудня, но кто-то из внешней комнаты принёс ещё.

- Сначала используй старые, - сказал Крэйн. Браяр кивнул. Он не хотел в этом признаваться, и никогда бы не сказал этого вслух, но похоже у Крэйна были веские причины делать вещи определённым образом.

Он отмерял настой алоэ из банки Номер Семь, когда Розторн спросила:

- Крэйн, зачем мы три года назад создали порошки для широкой диагностики, если ты не собираешься их использовать?

- О чём ты говоришь? - потребовал Крэйн. - Конечно же я использовал их в первый же день. Потом пришлось от них отказаться — это же есть в самом первом разделе записей.

- Нету.

Крэйн подошёл к столу Розторн, и выхватил записи у неё из пальцев.

- Я подробно описал результаты, - бормотал он, листая бумагу. - Синяя сыпь заставляла добавки для общих диагнозов распадаться. Я прекрасно знаю, что тебе необходимо всё … Ах, - бросив гневный взгляд на Пичлиф, он вытянул три листа из стопки, и положил их сверху. Лекарь сжалась на своём стуле. - Они похоже были помещены после раздела о реакции болезни на нейтральные субстанции. Почему — никому не ясно, ибо записи должны были быть в хронологическом порядке, - он сунул бумаги Розторн.

Она взяла их, и пробормотала:

- Задира.

Крэйн её проигнорировал.

- Даже самые базовые составные добавки, которые мы привыкли использовать, распадаются при контакте с эссенцией синей сыпи. Я был вынужден прибегнуть к простейшим маслам, химикатам и травам. Из-за этого я еле ползу.

Розторн хмурилась по мере чтения.

- Бессмыслица какая-то, - заметила она.

Крэйн увидел, что Браяр наблюдал за ними. Он поднял брови, и Браяр быстро вернулся к своей работе.

Когда часы Оси отбили полчаса после полудня, Оспрей и ещё один работник из внешней лаборатории принесли поднос с закрытыми блюдами. Когда её спутник установил в пустом центре комнаты маленький стол, Оспрей начала раскладывать тарелки и столовые приборы, которые несла. Браяр, который только закончил лоток, подошёл помочь ей.

- Сними перчатки и маску — я тебе дам свежие, когда вернёшься к работе, - тихо сказала Браяру Оспрей. - Даже близко не подходи к рабочим столам, пока ешь. Ты только что стоил Айбису и Номи по медному астрелю. Они были уверены, что ты не продержишься до полудня. Накладывай в тарелку, и ешь — тебе нужно поддерживать силы.

Браяр с радостью последовал указаниям. Он также наполнил тарелку для Розторн.

- Ты ставишь? - спросил он, чтобы его слышала только Оспрей.

Она улыбнулась. Браяру нравилась её улыбка; она была широкой, радостной и светлой.

- Мои три медных полумесяца на то, что тебе укажут на дверь между двумя и тремя. Он ненавидит перерывы на обед, хоть и знает об их необходимости, поэтому после них он брюзжит по несколько часов.

- Поставь мои два медных полумесяца на четыре, - ответил Браяр, сохраняя невозмутимый вид. - К тому времени я устану от его заскоков.

- Не могу, - сказала Оспрей. - Тот, на кого делаются ставки, не может ставить сам на себя.

- Ладно, - Браяр бросил взгляд на Пичлиф, которая с бешеной скоростью водила пером, пытаясь поспевать за бормотавшим по ходу работы инструкции Крэйном. - Два медных полумесяца на Пичлиф к трём. Ему постоянно приходится объяснять ей, как пишутся слова, когда он диктует записи.

- Два полумесяца на Пичлиф к трём. Хорошо, - Оспрей и её спутник ушли.

Обед немного прибавил Браяру уверенности. У него шли мурашки от мысли о том, что везде вокруг него была синяя сыпь, но еда была отменной. Возможно даже работа на Крэйна была лучше, чем карантин.

Он удостоверился, что Розторн поела. Она закончила чтение записей Крэйна, и обставила свою стойку так, как ей нравилось. Многие из предметов на ней — линзы, стеклянные бутылки, смеси трав, наборы кристаллов — были для него в новинку. Браяр был уверен, что за зиму осмотрел всё, что у неё было. Если эти предметы он пропустил, значит она была ловче, чем он думал.

Браяр вернулся к своему столу, радуясь передышке, и обнаружил, что к стопка лотков, ожидавших его внимания, увеличилась.

Вернувшись, он увидел, что Крэйн снова смотрит ему через плечо. Несколько раз Браяр чуть было не сказал тому, если бы он хотел непоседливого внимания, то остался бы в Доме Урды. Но придержал язык, думая о ставках Айбиса и Номи. Ему не хотелось приносить деньги кому-то, кто поставил на его уход в тот же день.

Возможно, дело было в облегчении от того, что Крэйн вернулся к своей собственной работе. Возможно, сказался перерыв на обед. А может быть он просто адаптировался к наполненному магией окружению. Как бы то ни было, вскоре после ухода Крэйна Браяр увидел отблеск серебра в лотке у себя в руках.

«Не спеши с выводами», - приказал он себе, закрыв глаза, чтобы дать им отдых. «Это отражённая магия, или что-то типа того. Тут достаточно стекла, чтобы любого парня ослепить отражениями». Он открыл глаза. Если он и видел магию в лотке, то теперь она исчезла. Качая головой, он добавил масла и порошки, надписал бирки, защёлкнул крышку лотка, и поставил его на полку. Когда он пошёл к следующему лотку, он остановился перед шкафом, где они лежали, повернувшись к стеклянной стене спиной, и снял крышку с самого верхнего. Он осторожно опустил лоток в тень от своего тела, и посмотрел на него. Тень серебра скользила по жидкости в третьем углублении; отблески послабее отсвечивали ещё в нескольких. Потом потухли. Браяр присвистнул, и отнёс лоток к своему рабочем столу.

Он что, видел в синей сыпи магию?

- Асайя Птице-Крылая, дай мне терпения, дай мне сил, - объявил Крэйн. - Ну сколько раз я должен объяснять тебе, как пишется «жаропонижающее»?

- А я не могу просто написать «снимающее жар»? - пропищала Пичлиф.

- Что угодно, лишь бы удержать тебя от глупых вопросов, - ледяным тоном сообщил ей Крэйн, а часы на Оси пробили два. - Прочти ещё раз последнее предложение.

Пока Пичлиф читала, Браяр добавил масло из бутылки Номер Один в три углубления Номер Один на своём лотке. Его два медных полумесяца, поставленные на уход Пичлиф до трёх, были вне опасности.

Когда он взял следующий лоток, он снова заслонил от него своим телом источники света. Ему показалось, что он увидел отблеск, но тот исчез при повторном осмотре. Ему нужен был Нико или, более вероятно, Трис. Нико был занят в городе. Хотя Браяр, Даджа и Сэндри подхватили способность видеть магию от Трис, ещё когда их силы смешивались, Трис всё ещё видела её лучше всего. Она утверждала, что причиной этого являлись её очки, на которые Нико наложил заклинание, помогающее видеть магию. Браяр подозревал, что Нико просто воспользовался этой уловкой, чтобы научить её этому навыку.

Как бы то ни было, Браяр был уверен, что если в синей сыпи есть магия, то Трис её увидит. Но как предоставить ей такую возможность? В эти рабочие помещения людей просто так не пускали. Все, кто приходил сюда по делу, проходили через очищение на входе и на выходе. Он не мог просто попросить Трис заскочить на минутку, и глянуть одним глазком.

Из внешней лаборатории донёсся громкий звук бьющегося стекла. Оспрей тут же крикнула:

- Не волнуйтесь, это не сыпь — просто чистая стеклянная посуда. Не проблема!

Крэйн проплыл через дверь подобно лебединому богу, трепеща красными флагами ярости на своих впалых щеках. «Заносчивый старый кусок рыюьего корма», - подумал Браяр, относя к своей стойке новый лоток.

- Ты, и ты, - голос Крэйна был почти нежным. - Вон. Скажите им прислать ещё рабочих, и поскорее.

- Напиши слова, с которыми у тебя проблемы, на кусочке бумаги, и держи его при себе, - шёпотом сказал Розторн, обращаясь к Пичлиф.

- Я так и сделала, - заныла посвящённая Воды, - но они падают со стола!

- Положи их там, где их не будут сбивать твои рукава, - прошипела Розторн. - Честно, Пичлиф, ты — лучшая повитуха в Спиральном Круге — попытайся быть увереннее в себе. Не сгибайся перед ним.

Браяр покачал головой, аккуратно подписывая бирки. Были люди, которые могли не сгибаться перед Крэйном, решил он, но Пичлиф к их числу не принадлежала.

Забирая новый лоток, Браяр проверил его так же, как и два предыдущих. В этот раз он был почти уверен, что там была магия. Возможно, получилось бы лучше, если бы он посмотрел в чаны, где вываривалась эссенция болезни, но от одной мысли об этом у него вставали волосы дыбом. Он пока ещё не был болен — после обеда он проверял своё отражение в стеклянной стене — и не собирался заболевать, никогда.

Крэйн вернулся. Браяру удалось обработать три лотка, прежде чем он услышал, как Крэйн сказал:

- С. Меня. Довольно.

Браяр огляделся. Пичлиф пролила бутылку чернил.

Высокомерный палец указал на неё.

- Вон, - приказал Крэйн.

Пичлиф вздохнула.

- Спасибо вам, - сказала она, схватившись за указывавшую на неё руку, и дважды тряхнув её. - Я не отниму более ни минуты вашего времени. Приходите, если когда-нибудь вам понадобится принять роды, - махнув Браяру, она выбежала из помещения.

Часы на Оси пробили полчаса. «Чёрт», - мрачно подумал мальчик. «Я проиграл пари», - он рискнул посмотреть на Крэйна.

Тот осматривал записи Пичлиф.

- И что же мне теперь делать? - потребовал он, вероятно забыв, что он был в комнате не один. - Сегодняшний день был почти полностью потрачен впустую.

Розторн обернулась к нему, прислонившись к стойке.

- Ты всегда можешь вести собственные записи сам, - насмешливо сказала она.

Крэйн вздохнул.

- Ты забыла, что мне нужны мои руки свободными для работы?

- Тебе просто нравится помыкать кем-то, - в ответ Крэйн бросил на Розторн злобный взгляд. Когда он промолчал, она продолжила: - Почему не Оспрей? Она достаточно смышлёна, и она терпит тебя.

- Она нужна мне там, где она есть, - ответил Крэйн, привалившись к своей стойке. - Я могу доверить ей присматривать за этими болтливыми увальнями во внешнем помещении, и не дать им убить нас всех. Я же говорил тебе, я не буду подвергать риску никого из тех, у кого есть соответствующие способности, бросившись на поиски лекарства сломя голову. Она должна научиться делать каждый шаг осторожно, прежде чем двигаться дальше — такие уроки невозможны в этих условиях.

- Возможно, тебе придётся сделать допущения, - указала Розторн. - Возможно, тебе придётся рискнуть.

- Только на обучение Оспрей я потратил пять лет … - начал Крэйн.

- Трис, - хрипло сказал Браяр.

Крэйн повернул голову в его сторону.

- Прости, что ты сказал? - холодно осведомился он.

Розторн тихо поправила завязки на своей маске.

- Моя … моя партнёрша, Трис, - сказал Браяр. - Рыжая.

- Ты слишком молод, чтобы иметь партнёршу[5], - протянул Крэйн.

- Это означает «лучший друг» на уличном сленге, - пренебрежительно объяснила Розторн. - Ты бы знал это, если бы хоть раз в жизни сошёл со своей алебастровой башни, чтобы общаться с настоящими людьми в настоящей обстановке.

Крэйн вздохнул:

- Если бы я хотел этим заниматься, я бы никогда не принёс клятвы, - он повернулся обратно к Браяру. - Ведение записей требует больше усилий, чем готовка лотков.

- Она добротно читает и пишет, - ответил Браяр, усиливая свой уличный акцент из упрямства. - И она запоминает с первого раза, когда говоришь её, как что-то пишется, потому что она не любит быть безграмотной. Она всё время читает книги, толстые книги.

- И ей совершенно нечего делать, - задумчиво добавила Розторн, - и она от этого в бешенстве.

Браяр потрясённо уставился на неё. Он и не думал, что Розторн заметила.

- Она же ребёнок, - высокомерно ответил Крэйн, отворачиваясь.

Розторн вернулась к работе, и вновь наступила тишина. Крэйн бормотал себе под нос, пытаясь одновременно творить заклинания, и записывать сделанное. Браяр отстроился от этого отвлекающего звука. Прошло полчаса, прежде чем Крэйн подошёл к двери.

- Оспрей.

Та подошла к нему.

- Сэр?

- Скажи курьерам, что мне нужно вызвать сюда девочку Трисану из Дисциплины …

Розторн насмешливо прищёлкнула языком со своего рабочего места.

- Представить не могу, что ты мог забыть, что наши четверо подопечных могут общаться мысленно, без физического контакта.

- Я думаю, чай закипает, - пробормотала Оспрей, и сбежала.

- Розторн, - зловеще произнёс Крэйн.

«Трис?» - мысленно позвал Браяр. «Можешь прийти в оранжерею? У нас для тебя есть работа — вести записи для Кислого Старика Крэйна».

«Наконец-то!» - пришёл её восторженный ответ. «Сейчас только скажу Ларк. Спасибо».

«Не благодари меня», - подумал Браяр. «Крэйн жёстко помыкает людьми».

«Мне плевать, пусть хоть помыкает меня удилами и шпорами. По крайней мере я буду что-то делать! Так, как мне туда добраться?»

Он объяснил насчёт душевой, затем отпустил её. Он думал, не упомянуть ли свои подозрения, но в конце концов решил помалкивать. Если магия была там, Трис заметит её без подсказок. Если он упомянет об этом заранее, это может заложить мысль в её голову, заставив её увидеть свечение, есть оно там или нет.

Прошло ещё полчаса, прежде чем к двери подошла Оспрей.

- Сэр, здесь девочка Трисана из Дисциплины.

Вошла Трис, в таких же накидке, маске, перчатках, шапке, и ботинках как и у всех остальных. Её жёсткие волосы боролись с шапкой, выпуская из-под ткани рыжие кудри. В одной из рук она несла свой деревянный письменный набор.

Крэйн указал на него.

- Не следовало брать его с собой. У нас достаточно письменных принадлежностей, и ты не сможешь вынести его отсюда, пока у нас не будет лекарства от болезни — если нам удастся его найти.

Трис посмотрела на набор, затем пожала плечами:

- Я всё равно бы его принесла, - сказала она Крэйну. - Всё так, как мне нравится, - она расправила плечи. - Где мне сесть?

Крэйн указал на стул Пичлиф, и даже умудрился подождать, пока Трис не устроилась, прежде чем приступить к объяснениям того, как с его точки зрения должно всё делаться. Браяр вернулся к работе, борясь с беспокойством. Она видела? Или другие магии в этой комнате ослепили её, скрывая призрачное мерцание в лотках?

Не было времени на раздумья. Сначала Розторн, затем Крэйн внесли изменения в добавки для лотков. Откладывание в сторону старых смесей, и приготовление новых заняли Браяра на какое-то время. Закончив с этим, он начал новый лоток.

- Я спросила, не мог бы ты подождать секунду, пожалуйста? - зловеще терпеливым тоном сказала Трис.

- Дорогая моя юная дама, если ты не успеваешь за мной … - начал Крэйн.

- Ты только что дал мне последовательность чисел, Посвящённый. Что предпочтительнее: записать их в точности, или поспешить, сделав ошибки?

Браяр ждал, но Крэйн не ответил. Рискнув глянуть, Браяр увидел, что Крэйн барабанил пальцами по столу, поглядывая на Трис. Девочка что-то осторожно дописала, затем произнесла:

- Готово.

Крэйн вернулся к диктовке. Браяр продолжил работать, пока напряжение в воздухе спадало. «Хорошо для начала», - подумал он, капая в три углубления масло коровняка. «Просто пусть она ублажает его, пока не увидит магию в сыпи — это всё, чего я прошу». Он не был уверен, кого именно он просил. У Ловкача Лакика не стоило просить ничего, кроме неудачи для врагов, а Онини медицина не интересовала. Наверное Урда. Она была той богиней, у которой был живой интерес ко всему этому.

Крэйн и Розторн продолжали менять используемые Браяром ингредиенты, помечая одни лотки для сохранения на ночь, и указывая ему избавиться от других. Одна лишь эта работа была страшной: лотки надо было отнести во внешнюю лабораторию, где их опустошали и кипятили. Он совершенно не хотел ничего пролить.

Пробили часы, хотя Браяр не был уверен, какой именно был час, когда он услышал, как Трис сказала:

- Секундочку — ты сказал «три капли эссенции девясила»?

- Весьма ясно, насколько я помню, - ответил Крэйн.

- Но ты уже добавлял три капли не так давно.

- Нет, не добавлял.

- Да, добавлял, примерно в два часа, - ответила Трис. Она пролистала стопку записей. - Вот здесь. Видишь?

Крэйн посмотрел Трис через плечо.

- Это не твои записи.

- Они принадлежат перу твоего последнего секретаря. Я просмотрела их, пока ты ходил за материалами.

- И ты просто случайно это вспомнила, - Браяр не мог решить, говорил ли это Крэйн саркастичным или задумчивым тоном.

- Я вспомнила, - в крэйновской манере протянула Трис, - потому что я запомнила, как пишется «девясил», на случай, если это снова понадобится.

Крэйн поднял взор, и увидел, что на него смотрел не только Браяр, но и Розторн.

- Я сказал что-то забавное? - поинтересовался он.

- Да, - немедленно ответила ему Розторн.

Браяр пригнул голову, и изобразил бурную деятельность.

На его доске не было свежих изменений уже в течение часа, когда он остановился для разминки. Подняв взгляд, он вздрогнул, видя темнеющее небо у себя над головой. Розторн тоже выбрала этот момент для отдыха: она наблюдала за Крэйном и Трис, облокотившись на свой стол.

Кроэйн как будто бы тоже почувствовал изменение в воздухе, он выпрямился, и упёрся руками в поясницу, изгибаясь, чтобы размять её.

- Отложи кисть, - посоветовал он Трис. - Подвигайся.

Трис соскользнула со стула, поморщившись, когда её затёкшие ноги ударились об пол. Она медленно подошла, чтобы осмотреть рабочее место Браяра. Он подождал, пока она не прищурилась, глядя на лоток, который он собирался начать обрабатывать, затем тихо сказал:

- Эта жёлтая штука — синяя сыпь. Её вываривают там, - он указал на внешнее помещение, - затем помещают на эти каменные лотки, и я капаю всякие штуки в каждое углубление с синей сыпью.

Трис нахмурилась. Она безмолвно спросила: «Что ты положил в этот лоток?». Она посмотрела на стопку контейнеров, из которых Браяр делал добавки к эссенции сыпи. «Ничто из этого не замагичено, но я постоянно вижу магию».

Браяр почувствовал щекотку в затылке. Она и впрямь видела! «В этом лотке — только синяя сыпь. Я с ним ещё ничего не делал».

Трис схватила Браяра за руку. «Только болезнь? А лотки сами заколдованы?»

Браяр покачал головой.

«Можно мне взглянуть на синюю сыпь?» - спросила она. «Только на синюю сыпь?»

Браяр отвёл Трис во внешнюю лабораторию. Оспрей занималась тем, что вытаскивала хрустальные лотки из кипящего чана, и ставила их сушиться.

- Трис, это Оспрей, она — ученица Крэйна.

Оспрей радостно кивнула Трис.

- Ты ему наверняка нравишься. Я ещё не услышала от него ни одного высокомерного объявления о вышвыривании.

Трис пожала плечами:

- Он скоро до них доберётся.

- Я хотел показать Трис синюю сыпь, - объяснил Браяр. - Ей следует увидеть, как её вываривают, поскольку однажды она будет учёной.

Оспрей сняла специальные рукавицы, которые позволяли ей обращаться с нагретыми хрустальными лотками, не обжигая себя, и надела обратно перчатки. Ведя Трис к стойке, где рабочие обращались с эссенцией синей сыпи, она объяснила, как её делают.

Осторожно, как если бы держала в руках тончайшее стекло, Оспрей открыла металлические защёлки на чане, и подняла крышку. Трис наклонилась, чтобы посмотреть поближе; Браяр сделал то же самое. Внутри чан был покрыт белой глазурью. Он был наполовину заполнен желтоватой, маслянистой эссенцией синей сыпи.

Браяр увидел множество серебряных отблесков, которые вскоре потухли. Проскользнув через их магическую связь, он посмотрел на них через глаза Трис. В её глазах серебро было не быстро угасающим отблеском, а равномерным, бледным свечением.

- Вещества, с помощью которых вы готовите эссенцию — они магические, не так ли? - спросила Трис у Оспрей.

- Ну, да, - ответила девушка, - но проясняющая жидкость — именно так она и называется — жидкость испаряется после того, как вытягивает болезнь из образцов. В эссенции не может оставаться ничего магического. Если остаётся, то все наши результаты будут неверными. Лекарства не будут работать, или дадут очень неправильный эффект. Можно мне закрыть чан?

- Я не имел ввиду, что ты можешь уйти на каникулы, - многозначительно объявил из внутреннего помещения Крэйн.

- Секунду, - сказала Трис, обращаясь к Оспрей. Она наклонилась над чаном, щурясь на его содержимое. Браяр, снова взглянув через её глаза, увидел серебряную волну.

«Вот почему ты предложил мою кандидатуру, не так ли?» - потребовала Трис. «Ты не был уверен, и подумал, что если расскажешь мне о том, что ты, как тебе показалось, увидел, то это заставит и меня увидеть это?».

«Примерно так», - подтвердил Браяр, и приготовился принять на себя её гнев.

«Умно», - сказала она ему вместо этого.

Потрясённый, Браяр выбрался из её магии. Недавно он ещё мог бы поклясться, что она будет раздосадована.

Трис вернулась к Крэйну, не сказав Оспрей больше ни слова.

- Она отвлекается, - извиняющимся тоном сказал ученице Браяр. - Спасибо, что показала ей.

- Ничего, - заверила его Оспрей. - Работая на Крэйна, привыкаешь к людям, забывающим о приличиях, когда увлекаются.

Браяр фыркнул.

- Да уж, привыкаешь, - и последовал за Трис.

- Итак, если мы готовы? - спросил у Трис Крэйн. - Теперь, когда вы наигрались?

Трис сделала глубокий вдох.

- Тебе следует послать за Нико. В сыпи - магия.

Крэйн, застыв, уставился на неё. Браяр заворожённо подсчитывал, как тот моргал — один раз. Дважды. Трижды.

Он услышал щелчок, когда Розторн резко положила что-то на свою стойку.

- Ты видишь магию? - резко спросила она. - Ты уверена?

Трис кивнула.

- У нас есть субстанции, которые говорят о содержащейся магии, - указал Крэйн. - Мы их использовали с самого начала.

- А они работают, если магии - с гулькин нос? - поинтересовался Браяр. - Я хочу сказать, её было так мало, что я даже не был уверен, что видел её.

- И потому предложил ученицу Никларэна Голдая, - сказал Крэйн.

- Не знаю, сколько будет «с гулькин нос», - заметила Трис, - но магии там очень мало.

Подошла Розторн.

- Думаешь, это возможно? - спросила она Крэйна. - Что её могли упустить из виду?

- Или она могла затеряться среди нашей собственной магии, - признал он. - Мы не можем ничего здесь делать без монументального применения силы, но … у этого есть недостатки. Мы могли упустить из виду ничтожно малое количество магии. Оспрей! - он так рез ко повысил голос, что Трис, Браяр и Розторн подскочили от неожиданности.

Оспрей явилась на зов бегом.

- Сэр? - задыхаясь спросила она.

- Нам необходим Никларэн Голдай. Где бы он ни был, здесь или в Саммерси, найди его немедленно.

Глава 10

Нико был в городе. Пока лаборатория закрывалась на ночную чистку, гонцы поехали в город, чтобы найти его. Браяр, Трис и Розторн вернулись в Дисциплину.

Крэйн пошёл с ними. Они с Розторн долго дискутировали, пытаясь создать новый план действий. Они говорили, пока мылись, перекрикиваясь через душевую. И продолжали говорить, пока шли к Дисциплине, прищурившись читая свои записи в лунном свете, и дискутировали всё время, пока почти все остальные ужинали и ложились спать.

Спавших разбудил рассветный колокол. Когда они вышли из своих комнат, они обнаружили, что пришёл Нико. Он сидел с Крэйном и Розторн, которые похоже так и не ложились.

- Трис, - сказал Нико, - пожалуйста, завтракай побыстрей. Мы едем в Саммерси.

- Минутку, - Крэйн поднял взгляд, как если бы его застали врасплох. - Почему она? Её навыки видения не такие сильные, как у тебя …

- Вот уж спасибо, - пробормотала Трис, наливая себе чаю.

- Я могу найти ей лучшее применение, - настаивал Крэйн. - Есть работа, которую нужно сделать, пока мы ждём твоих результатов.

- Ты не можешь найти ей лучшее применение, - резко сказал Нико, сверкая тёмными глазами. - В какой-то момент мне придётся творить заклятье визуализации прошлого. Для этого мне потребуются её сила и упрямство. Лишняя пара глаз тоже не помешает, не помешает и её способность управлять водой.

- Она аккуратно и точно ведёт записи, - возразил Крэйн. - Она думает о том, что записывает. Вчера я продвинулся несоизмеримо дальше с ней, Розторн и мальчиком, чем до этого.

Розторн помахала ладонью, как будто обмахивая себя веером.

- Не заставляй меня краснеть, - пробормотала она. Браяр фыркнул.

- Я не скуплюсь на похвалу там, где она заслужена, - возвышенно ответил Крэйн. - У нас хорошая команда. Разбивать её сейчас было бы неосмотрительно.

- Найди кого-нибудь другого, чтобы вести записи, - отрезал Нико. - Я заставлю герцога послать своего секретаря, если необходимо …

- Что, вот так примерно и будет, когда я подрасту, и мальчики начнут драться за шанс поцеловать мне ручку? - пробормотала Трис, обращаясь к Сэндри. Та хихикнула.

- Мне не нужен герцогский секретарь; мне нужна эта девочка. Могу я напомнить тебе …

- Я не полезу в канализацию без неё! - рявкнул Нико.

Все уставились на него. Трис побледнела.

- Канализацию? - пискнула она.

- Болезнь распространяется по мере повышения уровня сточных вод, и протекания их из повреждённых труб в колодцы. Ясно, что они как-то связаны, - сказал Нико. - Чтобы спуститься туда, и не утонуть, мне нужна Трис. Чтобы мне хватило сил на заклинания, являющие прошлое, и чтобы я мог последовать за следом мага, сотворившего этот … ужас … мне нужна Трис. Никто другой не подойдёт.

- Только не канализация, - дрожа прошептала рыжая. - Она же грязная.

- Я знаю, - резким голосом ответил Нико.

Какое-то время все молчали. Затем Крэйн вздохнул.

- Может она вернуться ко мне, когда вы закончите?

- Я не хочу идти, - пожаловалась Трис. - Можно мне остаться с Крэйном и Розторн?

- Мы должны, - возразил Нико. - Ешь свой завтрак.

- Я не голодна.

- Тогда переоденься в старую одежду. Нам необходимо сделать это сейчас же.

Трис, волоча ноги, пошла к лестнице. Сэндри последовала за ней наверх.

- Всё будет хорошо, - услышали её слова сидевшие внизу.

- Надеюсь, - пробормотал Нико, массируя виски.


Вскоре после того, как Трис и Нико ушли, в Дисциплину пришёл Фростпайн.

- Ещё работа для нас, - сказал он завтракавшей Дадже. - Защитные талисманы, чтобы оберегать головы солдат герцога от дождя ночных горшков и камней, которые сыпется на них в Восточном Квартале. Я надеялся, что они забыли, что я могу изготовлять такие вещи, но видимо кто-то вспомнил.

Крэйн поднял брови.

- Как ты можешь возражать против защиты герцогских хранителей правопорядка?

Фростпайн сел рядом с Даджей, отщипывая кусочки от кекса, и кидая их себе в рот.

- Страх перед такими опасностями держит солдат вежливыми, - заметил он. - Иначе они могут поддаться искушению третировать обывателей. Приказы входить в дома людей без спросу - чертовское искушение для хранителей порядка, как я выяснил.

- В тебе что, нет ни капли уважения к порядку? - спросил Крэйн.

- Зависит от того, о чьей идее «порядка» идёт речь, - сказал Фростпайн. - Даджа, ты скоро?

Она кивнула, спешно доедая.

Крэйн покачал головой.

- Розторн? Браяр? Нам пора.

Когда остальные ушли, Сэндри положила голову на стол. У неё всё ломило, от головы до ног. На её лоб легла прохладная ладонь; она подняла на Ларк измождённый взгляд.

- Я просто устала, - сказала она. - Я не заболела.

- Мы обе устали, - ответила Ларк. - Мне очень не хочется это делать, но … мы работаем уже не один день. Я думаю, нам следует отдохнуть. Не работать, просто отдохнуть.

- Но Крэйну же нужны маски и перчатки … - начала спорить Сэндри. От мысли о дне, в течение которого она не будет вливать свою магию в смесь трав, масел и порошков, у неё кружилась голова.

- У него хватит на пару дней, - твёрдо сказала Ларк. - Нам действительно надо остановиться на время. Возвращайся в кровать, дорогая. Я сделаю то же самое — посуда может подождать, пока мы не встанем.


Крэйн, Розторн и Браяр едва достигли спиральной дороги, когда Розторн встала, уставившись на северные ворота. Через них въезжала крытая повозка, которая отвозила её, Флик и Браяра в Дом Урды. Её вела солдат Гвардии Герцога, в маске и перчатках: ярко-красное пятно, означавшее отсутствие у неё синей сыпи, выделялось у неё на лбу. Когда повозка подъехала ближе, Розторн жестом приказала возчику остановиться.

- Что, госпитали в городе заполнены, раз вы привозите больных сюда? - спросила она.

Возчик покачала головой:

- Они почти заполнены, но герцог разбивает ещё два, на Рыночной Площади и на Суконном Кругу. Это — люди из храма, подхватившие синюю сыпь, за ними будут ухаживать здесь, приказ Досточтимой Мунстрим.

- Люди из храма? - воскликнула Розторн.

- Кто? - потребовал Крэйн, хватая ближайшую к нему лошадь под уздцы. - Ты знаешь имена?

- Послушники Фара, Олатджи, Казэм, Алаша, Нанджо, - устало перечислила возчик. - Посвящённые Игрэт, Трифрог, Хэнна, Уайтлэйк. Если вы позволите … ?

Крэйн отпустил лошадей, и повозка покатила дальше. Потрясённая, Розторн побледнела. Браяр почувствовал себя так, как будто провалился в яму.

- Хэнна была в порядке, когда уходила присматривать за госпиталем в Арсенале, - прошептал он. - В полном порядке.

Розторн начертила на груди круг богов, и закрыла глаза в молитве. Крэйн поступил так же. Браяр подождал их настолько терпеливо, насколько мог. Если отдаёшь свою жизнь храму, подумал он, то веришь, что молитвы помогают. Но он-то знал, как оно на самом деле.

- Можем мы наконец пойти? - спросил он, когда они снова подняли взгляды. - Вы сказали, что есть вещи, которые мы можем сделать, не зная, как именно магия превратилась в синюю сыпь.

- Он прав, - мрачно произнесла Розторн. - За дело. Теперь это — единственный способ помочь им.


- Осторожно, - сказал Нико. - Ещё одна … ты почти спустилась.

- Ох, как же я рада это слышать, - пробормотала Трис.

- Можно как-нибудь поскорее? - потребовал Нико. Трис занималась тем, что пыталась нащупать ногой следующую ступеньку лестницы. Подобно ему, она была одета в сапоги по бедро, штаны, шапку, маску, перчатки и накидку из промасленной ткани Как и у остальных рабочих в оранжерее Крэйна, у неё была большая красная точка посреди лба, знак того, что она не была заражена синей сыпью. Точка Нико, как она заметила, была на тыльной стороне ладони. Он ни за что бы не позволил поставить неприглядную красную отметину ни на каком участке своего лица.

Они вошли в систему тоннелей рядом с берлогой Флик, следуя пути, которым Аллейпап провёл вниз Розторн. Нико решил начать там, где появился первый случай синей сыпи, надеясь отследить её происхождение.

На этот раз, когда Трис переместила стопу вниз, произошёл небольшой всплеск, и она почувствовала твёрдую, плоскую поверхность. Моргнув, она опустила вниз вторую стопу. Ещё один всплеск. Она отпустила лестницу, и, хмурясь, обернулась к Нико.

Вокруг него расцвёл свет, озаряя край тоннеля шириной в четыре фута, покрытый тёмными лужами. Сточные воды текли на дюйм ниже края. Трис увидела, что стремительное течение проносит мимо какие-то комки, и что по краю тоннеля с писком бегали крысы, и сжалась от отвращения. Её нос затопила вонь, заставив её желудок всколыхнуться. Дрожа, она начала дышать через открытый рот, пытаясь обонять только запах масел, которыми была обработана ткань её маски.

- Розторн сказала — в эту сторону, - Нико потянул её за собой, пока они не достигли берлоги Флик. Мародёры уже побывали там, забрав лампы и всё, что выглядело полезным или интересным. Взяли даже кровать из трепья.

Нико снял перчатку, чтобы пошарить в сумке, которую он нёс на плече. Он вынул маленький каменный сосуд, и открыл его.

- Сними очки, - приказал он Трис. - Помнишь улучшающую видение мазь, которую мы сделали ранее?

- Смола мастикового дерева, кора и масло корицы, по серебряному полумесяцу за унцию, не меньше! …

Нико нетерпеливо вздохнул

Трис злобно глянула на него, и продолжила:

- Гелиотроп, шафран и гвоздики, лаванда.

- Очень хорошо, - сказал Нико. - Закрой глаза.

Она почувствовала, как что-то прохладное прикоснулось сначала к одному веку, затем к другому.

- А не было бы лучше наложить его на мои очки, как ты это сделал с тем другим заклинанием видения?

Нико фыркнул.

- То заклинание закончилось через неделю после того, как я наложил его.

Трис надела очки обратно.

- Ты мне об этом не сказал.

- Вылетело из головы, - ответил он, нанося мазь на свои собственные веки, и закрывая сосуд. - Есть одно преимущество в обучении юных магов: вас четверых нужно лишь подтолкнуть. Итак, что ты видишь?

Её веки защекотало. Поверх её взгляда упала золотая пелена, мерцавшая и цеплявшаяся за объекты, затем отделявшаяся от них. Она липла лишь к сточным водам, и к цепочке следов, входившей в берлогу Флик.

- В воде примесь золота, - сказала она, наблюдая. - Она идёт вниз по течению. И в следах она тоже есть.

- Примесь во всей воде в городе. Нас интересуют следы, - Нико последовал по ним. Трис поправила на закрытом маской носу очки — они плохо сидели из-за ткани — и пошла вслед за ним.

Сначала они шли молча, внимательно глядя на следы. Какое-то время следы ясно просвечивали даже через небольшое количество воды. К тому времени, как Трис осознала, что край тоннеля опускался, или уровень воды поднимался, ей было уже по щиколотки.

- О нет! - воскликнула она. - Нико, стой!

- Кто такое? - потребовал он.

- Мы же входим в неё, и она становится глубже! Я тебе не нужна — пожалуйста, дай мне вернуться домой! Пожалуйста?

Нико развернулся к ней лицом.

- Ты видишь лучше, чем я, и это место отвратительно, - Трис знала, что она ныла, и ей было стыдно, но от ужасного чувства того, что в темноте на её ноги натыкались комки чего-то влажного, у неё кружилась голова. Она никогда в жизни так сильно не хотела покинуть какое-то место, как сейчас.

- Перестань вести себя как ребёнок! - рявкнул Нико. - Для этой работы потребуемся мы оба, я уже объяснил тебе это! От жалоб на то, как всё это ужасно, будет только хуже, и мне не нужно, чтобы становилось хуже. Я не просто так позвал тебя с собой, и я был бы весьма, весьма благодарен, если бы ты просто держала язык за зубами, - он перевёл дыхание, и постоял секунду с закрытыми глазами. Затем произнёс: - Мне тоже это не нравится, ясно?

Трис уставилась на него. Нико вспотел. Здесь было холодно и сыро, но она увидела, как на его лбу собирались капли. Когда она неуверенно положила ладонь на его руку, она почувствовала, что он дрожал. Она была так занята самоволнением, что забыла о том, каким педантичным он был. Он старательно заботился о каждой мелочи в одежде, проверял столовые приборы в незнакомых закусочных в поисках упущенной во время неряшливого отмывания грязи, и проветривал постель сразу же, как только останавливался в новой гостинице.

Она посмотрела на катившуюся к ним по туннелю воду, и использовала свою силу, чтобы отодвинуть её в сторону, обнажив край туннеля, по которому они шли. Удерживая воду справа, Трис тихо сказала:

- Видишь, всё хорошо. Тебе следовало напомнить мне, чтобы я убрала воду с дороги, я бы сразу это сделала. Теперь следы лучше видно, - она похлопала своего учителя. - Мы в порядке. Идём.


Жалея о том, что они мало поспали, Браяр прошёл вслед за Крэйном и Розторн в большую лабораторию.

- Я попросил бы внимания, - сказал Крэйн.

Все отложили свою работу, и посмотрели на него.

- В синей сыпи присутствует магический элемент.

Кто-то ахнул. Двое рабочих начали тихо переговариваться.

- Могу я получить тишину? - спросил Крэйн, пожалуй слишком терпеливо. Тишина не заставила себя ждать. - Его компоненты пока не определены. Мы надеемся, что к концу дня узнаем в точности, с чем именно мы имеем дело. Когда это произойдёт, то, как я полагаю, мы начнём делать успехи.

Рабочие согласно закивали. «Поработай на Крэйна достаточно долго», - подумал Браяр, - «и забудешь, что все эти ребята должны быть весьма умны, раз их послали сюда, когда столько поставлено на кон. Он обращается с ними как с глупыми баранами, но они ведь не такие».

- А пока мы должна начать заново, с использованием процедур, положенных при наличии магии. Добавки должны быть приготовлены — Оспрей знает, какие списки использовать. Нам с Розторн необходимо проверить лотки, на которых мы экспериментировали вчера. Потом, если нам не … эм … повезёт …

В ответ на слова Крэйна донеслись мягкие смешки. «Он произносит это, как будто он ни разу в жизни не говорил «повезёт», но пытается говорить как один из нас», - подумал Браяр, развеселившись. «Ему следует быть осторожнее, иначе он так себе зуб сломает».

Посвящённый прочистил горло.

- Потом, если мы совершенно случайно не наткнёмся на что-то полезное, эти лотки необходимо будет опустошить и очистить, тщательно и быстро, - Крэйн пожал плечами. - С сожалением должен сказать, что вчера дела у нас шли весьма хорошо, поэтому очищать придётся множество лотков.

Несколько рабочих застонали.

Розторн подняла руку, требуя тишины.

- Я знаю, что это выглядит как шаг назад, - сказала она. - На самом же деле это — лучше новости из тех, что у нас были в последнее время. Наконец-то нам что-то известно. Все мы достаточно работали с магией, чтобы знать, что она порой ведёт себя странно, но нам также известны способы обнаружения того, что сформировала магия, и распутывания заклинания. Никаких больше унылых лиц или жалоб — у нас наконец-то есть направление, которому мы можем следовать.

- Довольно мешкать, - сказал Крэйн. - За работу, все вы, - для Розторн он добавил: - Я скоро присоединюсь к тебе. Мне нужно осмотреть всё.

Розторн кивнула, и направилась своей обычной скорой походкой во внутреннюю лабораторию. Мужчина, поднимавший лоток с эссенцией синей сыпи, отвернулся от своей стойки как раз в тот момент, когда мимо проходила Розторн, и зацепил её тяжёлым лотком. Тот наклонился, и начал выскальзывать у него из рук. Розторн инстинктивно схватила лоток, и жёлтая жидкость потекла из-под стеклянной крышки, капая на её перчатки и руку.

- Дурень пустоголовой! - зарычал Браяр.

Он отдёрнул Розторн в сторону, и просунул руку под лоток, поднимая его, пока он не выровнялся. - Тупоголовый мужлан, гно …

- Прекрати, - приказала Розторн, стягивая перчатки. - Сними перчатки.

- Розторн, он …

Высокомерный голос перебил его:

- Ты — вон, - приказал Крэйн. - Немедленно.

Рабочий сказал:

- Мне жаль. Мне так … - он поставил лоток на стойку, и побежал в душевую.

- Роняйте перчатки на пол — мы их приберём, - сказал Браяру на ухо дружелюбный голос. Это была Оспрей, протягивавшая ему свежую пару перчаток. - Посвящённая Розторн?

- Никакого вреда не нанесено, - сообщила Розторн, принимая новые перчатки. Её лицо побледнело. - Просто испугалась, вот и всё. Браяр, давай, направь свою злость в полезное русло.

Браяр последовал за ней во внутреннюю лабораторию, натягивая новые перчатки. Наблюдая, как Розторн подходит к своей стойке, но вдруг почувствовал себя слабым и испуганным. Она сказала, что никакого вреда не получила, не так ли? Наверное так и есть. Она бы не позволила ни малейшей капле сыпи попасть между рукавом и перчаткой, где был участок открытой кожи. Никогда. Кроме того, точка у неё на лбу всё ещё была ярко-красной. Она не подхватила болезнь.

Или она изменит цвет только тогда, когда тело больного проиграет бой, и позволит сыпи взять верх?

Он не мог так работать. Придерживаясь за свою стойку, Браяр закрыл глаза, и сделал упражнение по медитативному дыханию. Он хотел перестать дрожать, прежде чем пытаться обрабатывать свои лотки.


Нико и Трис остановились у пересечения туннелей. Трис чувствовала воду, поднявшуюся уже до бёдер, давившую на её барьер. Она влила в него ещё силы, обнажая край туннеля, на котором они стояли, и противоположный край, на другой стороне пересечения. Когда вода вместе с её золотым свечением отступила, им стало видно, где следы продолжались после прыжка с края на край.

Нико вздохнул.

- Надеюсь, там не очень скользко, - он напрягся, и перепрыгнул через канал, приземлившись на дальней стороне, где продолжались следы. Трис пришлось отойти назад и разбежаться, чтобы перескочить канал.

- Нам в Спиральном Круге повезло, я полагаю, - мрачно сказала Трис, когда они снова взяли след. - Вся наша вода идёт из колодцев по другую сторону от Уэйхэнского Кряжа. Ничто из этого не протекает через толщу камня.

Они миновали ещё несколько пересечений, и вошли в туннели поменьше, где уже не было бортика, по которому можно было идти. Трис отодвинула текучую мерзость в обе стороны, отчаянно намереваясь избежать контакта с ней так долго, как только возможно. Её было жаль Нико. Ему пришлось идти пригнувшись, доблестно не давая своей голове коснуться покрытой слизью верхней части туннеля.

Вдруг следы закончились широкой, бесформенной кляксой в центре туннеля, и у его закруглённой стены. Нико и Трис посмотрели вверх. Прямо над золотую кляксу падала клетчатая тень: решётка. Им были слышны стук колёс по мостовой, и далёкие часы, пробивающие пол-часа.

За всё время своей экспедиции они несколько раз проходили мимо лестниц на улицу. Одна из них была в пяти ярдах дальше по туннелю, и рядом с ней висел знак с надписью «Пересечение Удачной Улицы и Коротоногой Аллеи». Нико взобрался наверх, открыл люк, и осмотрелся, затем опустился на одну ступень вниз.

- Отойди, - приказал он Трис.

Она в замешательстве послушалась. Нико снял своё тяжёлое верхнее одеяние, бросив его в сточные воды: на нём остались только маска, перчатки и обычная уличная одежда. Затем он выбрался на улицу.

- Делай то же самое, - приказал он, его голос глухо шёл от света у неё над головой. - Подожди, пока не доберёшься до последней ступени.

- Ох, радость-то какая, - пробормотала она, пытаясь взобраться по лестнице, и тяжело дыша. Она пыталась не думать о том, что её трое соседей по дому вскарабкались бы по ней как обезъяны.

Когда Трис показалась наружу, моргая от яркого света, Нико остановил её. Он уже снял свои перчатки, и бросил их в канализацию. Теперь он вытащил свежую пару из своей сумки, дав ещё одну Трис. Пока он возвращал крышку люка на место, она огляделась. Они были не в самой лучшей части города. Дома были прижаты друг к другу, камни мостовой были разбиты, или отсутствовали. Высившаяся между ней и солнцем стена сообщила ей, что они были в Восточном Квартале, у стены, отделявшей беднейшую часть Саммерси от Топи.

По обе стороны узкой улицы лежали тела, многие из них глодали крысы. Те лица, что ей было видно, были покрыты синими пятнами. Снизу по Удачной Улице до неё доносились звяканье обитых металлом колёс по камню. Широкая, вверх по наклонной улице по направлению к ней медленно взбиралась глубокая телега. Рабочие в перчатках, накидках и масках загружали на неё мертвецов.

Немногочисленные прохожие на улицах носили вуали или маски, и двигались с быстротой и поспешностью подобно крысам. Если появление из канализации мужчины и пухлой девочки и озадачило их, то они не показали виду. На дверях были нарисованы синие круги, указывавшие на поражённые болезнью дома. На углах горели костры. Животные, ставшие бесхозными после смерти своих хозяев, бродили повсюду, раскапывая мусор в поисках пропитания.

На её плечо легла костлявая рука.

- Не думаю об этом, - сказал Нико. Конечно, от него не ускользнула влага в её глазах, когда она увидела голодавших животных. - Мы должны найти источник болезни. Пришло время обновить мазь, - он вытащил сосуд и, сняв перчатку, нанёс мазь себе и Трис на веки. - Не надевай пока свои очки. Поскольку мы теперь отслеживаем не магию, ставшую болезнью, а только лишь магию …

Он вынул из своей сумки стеклянный флакон, и открыл его. Когда Нико прикоснулся влажной затычкой от флакона её век и центра её лба, над диагностическим маслом, у Трис засвербило в носу. Этот её чувствительный орган затопили новые запахи — тяжёлые, неприятные, затхлые. Она собиралась спросить, когда Нико быстро сказал:

- Ты ещё пару лет не узнаешь, из чего она — некоторые из её ингредиентов ядовиты. Даже не спрашивай. Можешь надеть очки обратно.

Она моргнула, когда испарения новой жидкости защипали ей глаза. Пока Нико наносил мазь себе на веки — своим изменённым зрением она увидела, как они запылали — она огляделась. На углах, подоконниках и дверных косяках блестели обрывки магии, остатки заговоров на удачу и процветание, любовные зелья и другие мелкие вещи. От ближайшей канализационной решётки вверх по улице шла тонкая бело-синяя верёвка.

Нико поманил её; они последовали вдоль верёвки к находившемуся поблизости высокому обветшалому дому. Дверь, с нарисованным вокруг дверного молотка синим кругом, свисала с петель лишь наполовину, поэтому войти через неё оказалось для Трис и Нико легко. Они очутились в тёмном, узком холле, по щиколотку в мусоре, лицом к шаткой лестнице. Все двери на этом этаже были бесполезны, как и входная дверь. Крысы и насекомые бежали в пустующие комнаты, спасаясь от света, который ярко сиял вокруг Нико.

Бело-синяя верёвка повела их на три пролёта вверх по лестнице. Трис решила, что здесь сдавали комнаты. Похоже, что большая часть здания, а может и всё здание полностью, была заброшена ещё до эпидемии синей сыпи.

Лестница закончилась на чердаке. Мародёры похоже проигнорировали этот этаж. «Может, им тоже не нравятся лестницы», - подумала Трис, с трудом переводя дыхание. Здесь было только две квартиры: верёвка исчезала в закрытой входной двери одной из них. Нико громко постучал, потом подёргал ручку, обнаружив, что дверь закрыта. Он вздохнул:

- Надо было взять с собой стражника, - сказал он Трис. - Теперь мне придётся искать его … чего это ты ухмыляешься?

Трис вытащила из кармана маленький тряпичный свёрток. «Браяр?» - позвала она через их магическую связь. «Мне нужен совет».

Браяр собирался было взять новый лоток. Вместо этого он отошёл от стопки лотков, и обрати всё своё внимание на свою подругу. «Ты обратилась по адресу», - с одобрением сказал он, изучая через её глаза закрытую дверь. «Умно с твой стороны - захватить с собой отмычки». Той зимой, в обмен на уроки чтения на классическом Курчальском, он начал учить её искусству взлома замков. «С какой отмычки тебе следует начать?»

«С длинной и прямой?» - слегка неуверенно ответила она.

«Хорошо. Теперь подойди поближе».

Трис встала перед дверью на колени, позволила Браяру помогать себе в трудных местах, в то время как Нико потрясённо наблюдал за ней. Ей потребовалось применить лишь две отмычки, прежде чем замок подался, и дверь открылась. Из комнаты на них вылилась волна запаха разложения.

- Там кто-то умер, - заметил Нико.

- Если бы ты мне не сказал, я, может быть, никогда бы не догадалась, - хрипло ответила Трис, сглотнув, что несколько поубавило сарказма в её голосе.

«Для этого я тебе уже не нужен», - сказал ей Браяр. «Доброй охоты».

Войдя, они были вынуждены дать своим глазам привыкнуть: повсюду сияли полоски, искры и кляксы магии. Половина большой комнаты представляла из себя рабочий кабинет мага, с садиком трав на подоконнике, бутылками и коробками с ингредиентами на стеллажах вдоль стены, а также заставленной сосудами, ступками, кристаллами всех форм, и коробками со свечами и лентами стойкой. На стеллажах у другой стены стояло где-то двадцать книг. Маленький очаг использовался для готовки и обогрева, а свисавшие с крюков по его сторонам котелки и сковороды видали и лучшие времена. Деревянный сундук также служил столом. Были там скамеечка для ног, и три стула, нуждавшиеся в починке.

Рядом была дверь, которая вела в маленькую спальню — Нико посмотрел внутрь, и закрыл дверь.

- Наша магичка мертва, - мрачно сказал он. - Возможно, это и к лучшему. Как только её роль стала бы известна, я думаю, что никакая сила на земле не смогла бы уберечь её. Люди возжелали бы мести.

- А что если заклинание, открывающее прошлое, не поможет нам узнать необходимое? - взволнованно спросила Трис.

- Где-то здесь должен быть её дневник или рабочая тетрадь. Заклинание виденья прошлого должно показать нам, где он, а из него мы узнаем, что она сделала, - вздохнул Нико. - Ты готова помочь мне?

Трис кивнула. Они уже однажды творили такое заклинание, чтобы выяснить, почему взорвалась сторожевая башня на Острове Куска. Вспоминая, как они это делали, она бросила Нико верёвку силы, позволяя ему использовать как свою, так и её силу. Своим улучшенным магическим зрением она увидела, как сила сорвалась с кончиков его пальцев сиявшими подобно молниям нитями. Нити свились в кольцо вокруг Нико и Трис, затем расширились, заключив их в сиявшую как солнце паутину. Трис зажмурилась, надеясь убрать сияние с глаз, лишь чтобы обнаружить, что магия по-прежнему была видимой, только без комнаты. Вздохнув, она открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Нико делает два надреза, по одному на каждой ладони. Он позволил своей крови начать капать. Она вошла в паутину его заклинания, и пробежала по ней, заставив её исчезнуть. Теперь они увидели у стойки призрачный образ невысокой темноволосой женщины. Используя пять бутылок, она капала жидкости на пять кусков …

- Похоже на бекон, - пробормотала она.

Нико прищурился,пытаясь рассмотреть получше.

- Это и есть бекон.

Женщина сделала пометку в дневнике, напряжённо наблюдая за кусками мяса. Один из них позеленел, и распался на части. Второй пошёл морщинами, и пожелтел. Третий превратился в жидкость. Два других стали чёрными как уголь, как будто их слишком долго жарили.

Судя по её реакции, темноволосая женщина была в ярости. Она пролистала дневник на одну из предыдущих страниц, и яростными росчерками пера зачеркнула что-то похожее на рецепты. Она дёрнула себя за волосы, ударилась о стойку, и расплакалась. Наконец она заткнула стеклянные флаконы, и положила их в закрытую корзину. Затем что-то заставило её помедлить.

Через отверстие в своей юбке она вытащила кошель, и вытряхнула его содержимое на ладонь. Из него выпало несколько медяков. Она уставилась на них, шевеля губами — считая, как догадалась Трис.

- Нет, - прошептал Нико, - дура, остановись и подумай. Закон не без причины требует избавляться от магических вещей в Спиральном Круге.

Женщина снова посчитала свои деньги, затем посмотрела на свою корзину. Открыв её, она вытащила флаконы, и вылила их содержимое в деревянную чашу. Она закрыла дневник, повязала его лентой, светившейся магическими символами, и протянула руку к стеллажам перед собой, за что-то ухватившись. Стеллажи повернулись, открыв тайное отделение. Она положила туда дневник, и закрыла всё обратно. Неся чашу в руке, магичка прошла сквозь Трис, открыла призрачную дверь, и прошла через настоящую, исчезнув из вида.

- Дура, - прошептал Нико, с такой яростью в голосе, какой Трис никогда от него не слышала. Она подошёл к стеллажам, и протянул руку под один из них в поисках рычага, открывавшего скрытое отделение. - Дура, дура, дура!

- Она просто избавилась от зелья, которое не сработало, - возразила Трис. Когда его поиски не увенчались успехом, он забралась на стойку, и протянула свою маленькую руку за бутылки. Она с интересом увидела, что они были приклеены, и никогда не использовались мёртвой магичкой в работе. Найдя рычаг, она потянула, и стеллаж открылся. Она спрыгнула на пол, а Нико взял дневник.

- Она вылила в канализацию пять заколдованных жидкостей, которые не были надлежащим образом нейтрализованы, - отрезал Нико. - Даже не задумываясь, как они могут взаимодействовать с чем-то ещё. Плата, взимаемая за нейтрализацию, невелика. Боги свет а и знания, уберегите меня от скупых недоумков!

- Она и впрямь экономила медяки, - Трис и Нико обернулись. Прислонившись к косяку другой комнаты чердака стояла старая женщина с мутными глазами. - Однако ей таки стоило следить за деньгами. Её работа была не очень-то хороша, - на припухшем лице женщины появилась лукавая ухмылка. - Неудивительно, верно? Стой она хоть чего то, не жила бы здесь, с нами, бедняками.

- Если вы нас извините, - сухо сказал Нико, прижимая к себе дневник мёртвой магички. - Нам нельзя терять времени.

Трис побежала вниз по лестнице. Нико последовал за ней. Сверху донёсся голос:

- Так что, проклятья, которое падёт на каждого, кто вломится в её комнату, больше нет?

Глава 11

Крэйн так поник от шока и отвращения, что Браяр ожидал, что тот вот-вот опадёт на пол бесформенной кучей.

- Ах, - сказал посвящённый воздуха таким мягким тоном, как если бы говорил о весеннем дожде. - Всё это … всё это — ради снадобья, которое помогает женщинам сбросить вес.

Розторн провела пальцем по странице дневника мёртвой женщины.

- Эта … Элизия Перлдроп, — она произнесла имя с неприкрытым сарказмом, - хотела создать зелье, которое поглощало бы жир, вывода его через выделения и пот. Не плохо было ещё, чтобы использовавший его человек имел аппетит поменьше. Поэтому была встроена и сделана устойчивой к ивовой коре повышенная температура. Конечно. Кто бы заплатил за дорогое зелье для похудения, если бы оно становилось бесполезным после первого же принятия ивового чая от головной боли? - она посмотрела на Нико и Трис, отмытых и одетых подобающим для появления во владениях Крэйна образом, и покачала головой. - Ничего бы у неё не вышло. И она пишет, что тёмная сыпь была побочным эффектом, от которого она не смогла избавиться.

- И она незаконно выкинула зелье в канализацию, где оно соединилось с городскими сточными водами, дав нам синюю сыпь, - устало сказал Нико. - Тому из нас, кто первым войдёт в царство мёртвых, следует найти её, и сообщить ей, что же она натворила.

- Всё это — из-за денег, - прошептал Крэйн. Глядя на него, Браяр подумал, что только родившиеся богатыми так пренебрегали деньгами. - Смерти сотен, - продолжил Крэйн, - из-за преследования богатства и нежелания тратить.

- Не много-то у неё было денег, чтобы тратить, - пробормотала Трис.

- И проклиная её сейчас или в загробной жизни, мы не приблизимся к лекарству, - сказала Розторн. - Крэйн, разделим её записи между нами, и составим зелья по её рецептам. Пусть Браяр пока пробует магические блокираторы, которые мы дали ему, на утренних лотках.

- Согласен, - ответил Крэйн. Затем обратился к Нико: - Ты сказал мне, что я могу получить Трисану.

- Возможно, ей нужен день, чтобы прийти в себя, - предложил Нико, но Трис уже качала головой. - Ну, тогда она твоя, - он вздохнул. - Мне следует доложить об этом Мунстрим и герцогу.

- Совершенно тебе не завидую, - рассеянно сказал Крэйн, маня к себе Трис. Ей он сказал: - Поскольку мы не хотим держать книгу там, где она может испачкаться или порваться, скопируй рецепты этой женщины для всех пяти зелий, пока мы с Розторн всё приготовим, - он похоже забыл, что Нико всё ещё был там. - Дай Розторн её копии. Затем …

Браяр вернулся к своей работе. После того, как Трис и Нико ушли в город, Розторн и Крэйн заменили все его добавки на новые, созданные чтобы реагировать на магию. Он хотел снова заполнить шкафы, которые были опустошены тем утром: пустующие полки казались ему упрёком.

Нико остановился рядом с ним, направляясь к выходу.

- Как всё идёт? - тихо спросил он.

- Нормально, - сказал Браяр, пытаясь не думать о утреннем происшествии.

- Что тут произошло? - поинтересовался Нико. Он показал во внешнюю лабораторию. - Я вижу три слоя очищающих заклинаний, сильных и очень свежих.

Браяр ошарашенно уставился на него.

- У тебя никогда не болят от этого глаза? - поинтересовался он. - Если ты так много видишь?

Нико пожал плечами:

- Со временем привыкаешь.

Браяр фыркнул:

- Говоришь прямо как Крэйн.

- Боги милосердные, только не это, - с ухмылкой прошептал Нико.

- У нас пролилась эссенция сыпи, - сказал Браяр. - Хотели удостовериться, что она полностью удалена, - затем спросил с любопытством: - А ты видел её? Магию в синей сыпи? - пока Крэйн и Розторн читали дневник, Оспрей устроила для Нико тур, показав ему даже содержимое перегонных чанов.

- Да, но не уверен, что заметил бы её, если бы мне не указали. Сточные воды настолько сильно разбавили жидкости Перлдроп, что её невеликая сила осталась в болезни лишь как тень. Вы с Трис молодцы, что заметили её — молодцы.

Браяр покачал головой, краснея от редкого комплимента. Нико было трудно угодить.

- У меня могло не хватить духу сказать что-то.

- У тебя хватило духу предложить Трис, - Нико помедлил, затем сказал: - Береги себя, Браяр. Привезти тебя сюда было одной из лучших идей, какие когда-либо приходили мне в голову.

И ушёл, что наверное было к лучшему. Браяр не знал, что сказать.

- Первое изменение, - весело сказала Розторн, подходя к нему. Наклонившись, она стёрла название тестовой жидкости, которую они начали использовать несколько часов назад, и написала новое. Стерев номер «один» рядом с «Вариация» - они перешли на номера, когда было обнаружено присутствие магии — она написала номер «два».

- За работу, - сказала она Браяру.

Прежде чем она отвернулась, он украдкой посмотрел на диагностическое пятно у неё на лбу. Она по-прежнему было там, красное.

Почувствовав облегчение, он пошёл спросить у Оспрей, где ему взять точёного нефрита.


С обнаружением зелья Перлдроп для похудания атмосфера в оранжерее изменилась к лучшему, хотя рабочие стали ещё более занятыми. Браяр почти мог сказать, что ему нравилось там работать. Все время он думал, что какими бы истощёнными и нервными не были рабочие в оранжерее, они были в хорошем положении. Они не ходили за больными и умирающими, и над ними не довлела необходимость поиска лекарства, как над Крэйном и Розторн. Помощники только должны были хорошо делать свою работу.

Один из знаков того, что дело пошло на лад, был на третий день после возвращения Трис и Нико из канализации. У Браяра из рук выскользнул лоток, который он нёс к своему рабочему столу. Он отпрыгнул достаточно быстро, чтобы избежать попадания на одежду сыпи или осколков стекла, затем приготовился к гневу и указующему персту Крэйна. Розторн сжала руки в перчатках, вызывающе глядя на Крэйна. Тот на неё даже не посмотрел. Он поглядел на разлитую эссенцию, когда команда Оспрей прибежала её отмывать, поднял взгляд на лицо Браяра, затем глянул на доску, на которой были написаны постоянно менявшиеся инструкции для мальчика.

- Трисана, у тебя есть список припасов из храмовых складов, которые необходимы нам с Розторн? - спросил он.

Трис поморщилась — она безуспешно пыталась заставить его не называть её по полному имени — и протянула ему дощечку.

Крэйн взял её.

- Браяр, запомни это, отмойся, затем собери все материалы. Совсем все. Если у людей на складах нет нужного количества, пусть пообещают поскорее донести остальное. К твоему возвращению всё приберут, - он протянул Браяру дощечку.

- Ты не выгоняешь меня? - в шоке спросил тот.

- На дату твоего увольнения, насколько мне известно, поставлено десять серебряных астрелей. Я не одобряю азартные игры; поэтому никто ничего не выиграет на твоём увольнении. Бери список и иди — но не забудь вернуться.

Браяр сделал как было велено. Оспрей пошла с ним.

- Ему точно нравится твоя работа, - восхищённо заметила она, собирая специальные средства для отмывания пролитой эссенции. - Наверное мне лучше вернуть Трис её серебряный астрел, если он в курсе насчёт ставок.

- Да можно и мне вернуть мою ставку на то, что Трис выгонят, - мрачно сказал мальчик. - Если он меня не хочет прогнать, то уж от неё он не избавится никогда.

- Я заметила, - сухо сказала ему Оспрей. - Если бы она уже не была ученицей Мастера Голдая, у меня был бы повод для волнения, поверь.

Когда Браяр вернулся, его поставили на его прежнее место. Больше о происшествии не было произнесено ни слова.

Тем вечером, когда Оспрей объявила, что пришло время закрываться, над рабочим столом Розторн взошло глубокое изумрудно-зелёное сияние. Браяр увидел его отражение в стекле и отполированном камне вокруг себя, и обернулся в поисках источника. Свет горел всё ярче и ярче, очерчивая силуэт Розторн.

- Крэйн, помнишь об изменении, которое ты предложил, насчёт замены гелиотропа на гематит? - спросила она спокойным, обычным голосом? - Возможно что-то в этом есть.

- В сочетании с … ? - он подошёл, чтобы посмотреть на её работу, такой же спокойный, как и она. Трис прыгала с ноги на ногу, пытаясь рассмотреть. Оспрей вела себя пристойнее, но тоже пыталась наклониться сбоку от Крэйна, чтобы получше рассмотреть рабочий стол Розторн. Браяр подошёл к стулу Трис и залез на него. Теперь ему всё было отлично видно.

На лотке перед Розторн ряд углублений источал сияние.

- Можжевельник, тысячелистник, три к одному с маслом глицинии, - сказала Розторн, отвечая на вопрос Крэйна.

- Глициния. Ах. Это объясняет экстравагантные эффекты, - Крэйн обернулся, и посмотрел, задрав нос, на Оспрей и Трис. Увидев, что Браяр стоит на стуле, он поднял брови.

Розторн закрыла лоток стеклянной крышкой, и обернулась.

- Ох, во имя Милы, успокойтесь. Это только первый ключ, - персонал из внешней лаборатории столпился в дверном проёме, пытаясь увидеть, в чём дело. Розторн сказала им: - Он выглядит экстравагантно, потому что засиял, но мы ещё далеко от лекарства. По нашим подсчётам, нам надо найти тридцать шесть ключей, - Крэйн согласно кивнул.

Тем не менее, в душевой все возбуждённо переговаривались. Когда все вышли из оранжереи, Браяр и Трис получили приглашение присоединиться к послушникам в главной столовой. Розторн кивнула, дав им разрешение. Они с Крэйном, тихо переговариваясь, пошли в обычный кабинет Крэйна в оранжерее.


Следующим утром, когда Розторн подошла к столу Браяра, он решил, что она собиралась сделать первое изменение инструкций на его доске. Вместо этого она положила ладонь Браяру на плечо. «Мне нужна услуга», - мысленно сказала она ему. «Мои собственные магические резервы истощены — я наверное устала, потому что я не восстанавливаю их за ночь, как обычно».

«Тебе нужны мои», - беззвучно ответил Браяр. «Конечно. Ты и впрямь выглядишь уставшей».

«Было бы здорово, если бы ты хоть раз проявил галантность и сказал, что я никогда не выглядела лучше», - сообщила она ему. Он знал, что под маской она улыбалась, потому что видел собравшиеся в уголках её глаз морщинки.

Он бросил в точку, где её ладонь касалась его плеча, толстую лозу своей силы, позволяя своей магии наполнять её. У него было достаточно. Его работа не требовала её применения, а Розторн и Крэйн тратили свою магию на эксперименты.

«Хочешь, я возьму ещё из моего шаккана?» - беззвучно спросил он, когда она перекрыла поток магии между ними. «Я могу позвать его к себе».

«Нет», - сказала она, - «хоть я и благодарна за предложение. Держи шаккан в резерве. Если ты слишком много будешь им пользоваться, приобретёшь привычку слишком легко тратить собственную силу», - она остановилась, затем заметила: «Ну и ну. Похоже, что кто-то нашёл второй ключ».

Она повернулась, убрав руку с плеча Браяра. Браяр сделал то же самое, и сощурился от света, который шёл со стороны худой фигуры Крэйна. Трис отвернулась, прикрывая рукой глаза. Оспрей и её команда разразились апплодисментами.

- Это всего лишь второй ключ, - довольным голосом сказал Крэйн. - Их осталось ещё множество — хотя должен признать, что факт движения в нужном направлении радует.

- Оспрей, есть чай? - спросила Розторн. - Мне нужна большая кружка, и мёда побольше. Ох — и перед этим мне нужна маленькая чашка ивового чая. - Оспрей кивнула, и сама пошла взть чашки: горшок с ежедневной смесью и горшок с ивовой корой всегда были наготове во внешней лаборатории, в защищённом заклинаниями шкафу, где также хранились чашки и горшок с мёдом. Чаи пользовались не меньшим уважением, чем тексты о магических исследованиях. Никто из них не выдержал бы и дня без чая.

- Ивовая кора? - прошептал Браяр так, что его услышала только Розторн.

Она потёрла лоб тыльной стороной одетой в перчатку ладони.

- Попробуй как-нибудь щуриться через линзы и прогонять магию через самые разные кристаллы. Посмотрим, сколько ты продержишься, перед тем как у тебя разовьётся головная боль, - сказала она в своём старом, грубом стиле.

- Крэйн, дай посмотреть, - на пошла осмотреть работу Крэйна.

Браяр нахмурился. У Розторн никогда не болела голова, даже после работы в её саду под летним солнцем. Он наблюдал, как она отошла к центру комнаты, подальше от стоек, чтобы опустить маску и выпить чай из ивовой коры, который принесла Оспрей, морщась от его горечи. Она сменила пустую чашку на кружку со сладким чаем, который она просила.

Он осознал, что она похудела. Почему он не заметил?

Крэйн подошёл, чтобы внести изменения в инструкции на доске Браяра. Мальчик подумал, не упомянуть ли о своих беспокойствах, и решил промолчать. Крэйн просто посмотрит на него, задрав свой длинный нос, и скажет, что Розторн прекрасно может сама о себе позаботиться.

«Ага, много он знает», - мрачно подумал Браяр, беря новый лоток.

Через некоторое время он услышал, как Оспрей произнесла желанную фразу «Обед». Он откладывал свои принадлежности, когда Розторн сказала:

- Спасибо, Оспрей. Я не голодна.

- Уж ты-то должна знать, - строго объявил Крэйн. - Ты … защитите нас боги.

Браяр посмотрел, что заставило Крэйна сказать такое. Розторн повернулась лицом к остальным, удерживаясь одной рукой за стойку. Секунду Браяр только знал, что что-то было не так, хотя не был уверен, что именно.

- Розторн, нет, - тихо застонала Трис.

- На что вы все уставились? - потребовала женщина.

Браяр зажмурился, затем открыл глаза. Он сразу заметил изменение. Красный отпечаток пальца на её лбу сменился белым.

Розторн увидела выражение их лиц.

- О, нет, - слабо произнесла она. - Это всё из-за того инцидента, я полагаю. Жаль, что мы не можем сделать эту одежду обтягивающей.

- Нет! - закричал Браяр, подходя к ней. - Нет, не может быть! Не может! Пятно сменило бы цвет сразу — так ведь? - спросил он Крэйна, пытаясь не допустить мольбы в свой голос. - Наши точки не свежие. Им уже больше недели, они просроченные, точно.

Крэйн протянул Розторн кусок отполированного металла, чтобы она сама могла увидеть, что диагностическая точка сменила цвет.

- Твоя магия? - спросил он её бесстрастным голосом. Браяру хотелось пнуть его. Ему что, плевать было, после всего, что она сделала?

- Кончилась, - тихо сказала Розторн. - Моя сила удерживала болезнь — до недавнего времени.

- До недавнего времени, - сказал Крэйн. - Пока твоё тело сопротивлялось, и могло сопротивляться, масло не реагировало на болезнь. Я знал, что следовало улучшить диагностическое масло, но у нас так не хватало времени …

- Можно мне остаться? - спросила его Розторн. - Несомненно, я могу поработать ещё день. Чай снял головную боль.

Крэйн вздохнул.

- Дорогая, - с сожалением сказал он, - мне достать предписания для исследователей, ставших жертвой болезни? Ты сама их писала.

- Терпеть не могу, когда ты прав, - ответила она.

- Я знаю! - сказал ей Крэйн. - Если тебе от этого станет лучше, то знай, что Ларк убьёт меня за то, что я позволил этому случиться.

- Это же случайность, - проворчала Трис. Как и Браяр, она подошла, встав рядом с Розторн. - Просто глупая, глупая … - её голос сорвался. Под маской она вся покраснела.

- Дай я отведу её домой, - сказал Браяр Крэйну. - Ей нужно быть в кровати.

- Она не может вернуться домой — несомненно, ты понимаешь это.

Браяр в ярости уставился на мужчину. Что это у Крэйна в глазах, доброта? Кто он такой, чтобы добро смотреть на кого-то, в особенности на него или на Розторн?

Истинное предательство пришло в виде её тихого, ясного голоса:

- Куда бы я не попала, ты останешься здесь.

- Не останусь! - огрызнулся Браяр. - Позволить пустоголовым придуркам из Храма Воды ухаживать за тобой? Оставаться здесь, чтобы капать чуточку того, и чуточку этого в сотню дурацких лотков, с небольшим шансом того, что это поможет нам на волосок приблизиться к лекарству?

- Да, - твёрдо сказала Розторн.

- Ты нужен мне здесь.

Ему наверное почудилось. Он мог поклясться, что Крэйн сказал, что нуждается в нём.

Тощий посвящённый вздохнул, и прислонился к рабочему столу Розторн.

- К тебя твёрдые руки. Твой контроль над твоей силой настолько твёрд, что она ни капли не меняет эссенцию синей сыпи или добавок. Ты не теряешь голову в нештатной ситуации, хотя разговариваешь довольно дико.

- Я не могу, - тихо сказал Браяр, умоляя Розторн. - Не заставляй меня оставаться.

- Что важнее — ухаживать за мной, когда здесь, сейчас собрались лучшие сиделки со всего Моря Камней, или помочь отыскать лекарство? - серьёзно спросила она. - Если уйдёшь, придётся кого-то другого учить выполнять твою работу — и кого-то ещё, и ещё, потому что Крэйн выгонит каждого, кто косо на него посмотрит.

- Несправедливо, - протянул Крэйн.

- Абсолютно верно, - сказала Оспрей.

- Он потеряет время, - продолжила Розторн, проигнорировав их. - Оспрей потеряет время. Лучшее, что ты можешь сделать для меня — это продолжать работать.

Трис неожиданно вздохнула. Она была такой тихой, что они и забыли о её присутствии.

- Розторн, Ларк говорит, чтобы ты подождала, пока она не придёт. Они с Сэндри отправились к Мунстрим, чтобы посмотреть, не могут ли они забрать тебя домой.

Браяру хотелось обнять рыжую. Но он удержался от этого, едва. Конечно Трис было ясно, что Ларк не захочет Розторн нигде кроме дома.

«Нигде кроме дома», - снова подумал он. Что-то такое было в идее, за которую зацепилось его внимание.

Конечно.

- Ты должна вернуться домой, - твёрдо сказал он Розторн. - Ты должна быть рядом с твоими растениями в твоём саду, даже если сад спит. Помнишь Дом Урды? Трис принесла шаккан и плющ и травы, чтобы тебе стало лучше? Трис, скажи Сэндри, чтобы сказала Ларк, что Розторн нужны её растения.

Розторн бросила острый взгляд сначала на него, затем на Крэйна.

- Я забыла, что живые растения помогают.

- Так соединись с нашими! - тихо сказал он. - Тебе потребуется вся сила, какую ты сможешь собрать, чтобы бороться с этим.

Розторн закрыла глаза на секунду. Браяр почувствовал, как отростки её силы молниеносно разошлись в стороны, обвиваясь вокруг тысяч живых растений по другую сторону выложенной плиткой стены. Он так часто слышал, как Розторн выражала недовольство оранжереей Крэйна, что было почти весело знать, что она сейчас черпала здесь силу.

- Это всё же не то же самое, как если бы растения жили и увядали в соответствии со своим нормальным ритмом, - пробормотала Розторн, как будто прочитав мысли Браяра.

- Оранжерея — для тех, которые цветут круглый год в тёплом климате, - возразил Крэйн. - Они даже не понимают, что находятся не в своих родных джунглях.

Розторн положила голову на ладони. Теперь, когда она уже не пыталась притворяться здоровой, Браяру стало видно, насколько она была измотана. На секунду его сердце затопил ужас. Он быстро упрятал его в самый тёмный уголок своего сознания.

Моля Милу Зерна и Зелёного Человека, которым поклонялась Розторн, он подумал «Пожалуйста, боги, берегите её».


Крэйн и Трис вернулись к своей работе, а Браяр — к своей, хотя он приглядывал одним глазом за Розторн. Она сидела за своим столом, делая записи, и возясь с лотком, над которым она работала. Она похоже была полна решимости закончить его, и Крэйн не возражал против активности, во время которой она сидела тихо, пока они ждали вестей от Ларк.

Часы Оси пробили час после полудня, когда весть пришла в виде самой Ларк. Браяр вздохнул с облегчением, когда она прошла мимо него. Ларк бросила на него взгляд, и подмигнула, затем взяла Розторн за руку.

- У меня есть специальные пропуска, подписанный Мунстрим, и разрешение забрать тебя обратно в Дисциплину, если ты наденешь свежую накидку и маску, когда мы отсюда уйдём, - быстро сказала она. Для Крэйна она добавила: - Не то, чтобы это легко передавалось от человека к человеку. У нас у всех будут перчатки и маски, и Даджа возвращается — Фростпайн сказал, что они всё равно уже почти закончили. Если хочешь посмотреть на мои пропуска, то тебе придётся выйти наружу — я не могла пронести их через душевую.

- Я верю тебе, Ларк, - сказал он. - Если ты теперь заберёшь её, чтобы мы могли заняться настоящей работой … ?

«Благослови меня Онини», - подумал Браяр, поминая богиню цветочников, - «Я думаю, он дразнит Розторн. Нет, быть того не может!».

Розторн чопорно встала со стула.

- Напоследок, Крэйн, - сказала она с проказливым выражением глаз. Она капнула из янтарного цвета флакона себе на облачённый в перчатку палец, и провела прямую линию через первое углубление в каждом ряду на своём лотке. Они начали переливаться зелёным на дне. Свет медленно расширялся и поднимался, пока не заполнил каждое углубление, и не слился воедино в промежутках между ними. - Вот твой третий ключ, - Ларк попыталась приобнять свою подругу за талию, но Розторн покачала головой. - Я могу ходить — просто у меня всё немного ноет, - для Браяра она добавила: - Ты сделаешь так, как я просила? Останешься здесь?

Браяр перевёл взгляд с неё на Крэйна и Трис. «Если за ней будут ухаживать Сэндри, Ларк и Даджа, то она будет в порядке», - осознал он. «Я действительно могу принести ей больше пользы с Крэйном, помогая ему найти лекарство».

Он неохотно кивнул.

- Вот это мой мальчик, - сказала Розторн. Они с Ларк направились в душевую.

- Что ж, - заметил Крэйн, и вздохнул. - Нам нужно всё поменять. Оспрей, - позвал он, повысив голос, чтобы она смогла услышать его во внешней лаборатории. - Кому из твоей команды профессиональных шутов ты доверишь вести дела вместо себя?

Оспрей просунула голову в дверной проём.

- Вместо меня? Сэр?

- Я думаю, ты действительно нужна мне здесь, - сказал ей Крэйн. - Ты всё-таки будешь заниматься исследованиями во время этого кризиса. Кто будет эффективно управлять во внешней лаборатории?

Оспрей повернулась.

- Посвящённый Акейша?

Крэйн шумно вздохнул. Оспрей перевела на него взгляд.

- Поверьте мне, он справится.

Её учитель махнул вялой рукой.

- Уж лучше чтобы справился. Проинструктируй его — и за работу. Её предстоит много.

Глава 12

Когда часы Оси пробили девять, вошёл Посвящённый Акейша, молодой человек с иссине-чёрной кожей, контрастировавшей с бледным, некрашеным материалом его маски, накидки и шапки. Он нервно переступал с ноги на ногу.

- Досточтимый Посвящённый, мы должны закрываться, - сказал Акейша. - Вообще, мы опаздываем уже на час. Я …

- Нет, - яростно запротестовал Браяр. - Мы не можем останавливаться сейчас! Розторн больна — мы должны продолжать работать!

- Вы не можете, - мягко сказал Акейша. - Ни одно живое существо не выживет в очищающем паре. И все устали.

- Усталые люди допускают ошибки, - сообщил ему Крэйн. - Если ты не знал этого до сих пор, то запомни это сейчас.

Браяр раздражённо заткнул банки пробками. Все остальные только и думали, что об ужине и постели. Розторн была в беде, она могла умереть, потому что им было лень засучить рукава и делать своё дело.

Когда он собирался хлопнуть дверью шкафа с добавками, его запястье схватила чья-то рука.

- Прекрати, - очень тихо сказала ему Оспрей, сверкая зелёными глазами поверх маски. - Ты думаешь, только Розторн в опасности? Крэйну тоже нужен тот недолгий отдых, который он себе позволяет. Он засиживается допоздна, читая эти проклятые записи, и обдумывая новые идеи, а потом приходит сюда на рассвете. Так что успокойся, и пожелай всем спокойной ночи.

«Она права», - сказала ему через магию Трис. Браяр думал, что она была занята уборкой своего места. Надо было догадаться, что уж такую интенсивную дискуссию она услышит. «Ты вообще задумывался о том, что будет, если Крэйн заболеет?»

Браяр застыл.

«Не задумывался», - заметила Трис. Она повернулась, чтобы посмотреть на него. «Подумай об этом сейчас, и идём в душевую. У меня глаза уже на месте не держатся».

Браяр последний раз проверил своё рабочее место, чтобы удостовериться, что всё было упрятано в водонепроницаемые шкафы, куда не проникает очищающий пар. Оспрей пошла поговорить с командой из внешней лаборатории. Крэйн задумчиво глядел сквозь стеклянную стену на поднимавшийся в ночном воздухе туман.

Теперь всё зависело от Крэйна, не так ли? У него было достаточно помощников, верно, но опыт был у него, и работал головой он.

«Мне он даже не нравится», - в смятении подумал Браяр. «Я уважаю его, но он мне не нравится. И я ему не нравлюсь».

«Что только не приходится делать ради неё», - сказал он себе, подходя к Крэйну.

- Ты можешь смотреть в пространство и моргать снаружи с тем же успехом, что и здесь, - напомнил он посвящённому. - И я хочу ужинать, даже если ты не хочешь.

Крэйн посмотрел на него, как если бы забыл, кто он такой. Затем покачал головой, как бы прочищая её.

- Верно. Идёмте же. Недалёк тот час, когда мы вернёмся сюда.


Браяр хотел посидеть с Розторн. Ларк была категорически против.

- Навестишь её после того, как поешь, - сказала она твёрдо, подталкива Браяра и Трис к столу. - Но ненадолго — вам пора спать. Нельзя быть сонливыми во время такой работы, знаете ли. Некоторые из самых страшных катастроф за всю историю случались потому, что люди были слишком усталыми, чтобы осознать допущенные ошибки, - она принесла закрытые тарелки, которые грелись на очаге, пока Даджа разливала сок. - Она только и делает, что пишет, с тех самых пор, как я привела её домой.

Браяр, вяло бравший салфетку, почувствовал, как по его венам подобно тонику побежал интерес.

- Она делает записи?

На дверном проёме в комнату Розторн блестели серебром символы здоровья и защиты, чтобы удерживать болезнь внутри. Звук они не поглощали, потому что Розторн громко ответила:

- Ты думал, что я вернусь домой, чтобы прохлаждаться? У меня есть кое-какие вещи, которые Крэйну следует попробовать. Зайди сюда, когда закончишь.

Трис широко улыбнулась Браяру.

Он начал есть. Он мог зуб дать за то, что Крэйн будет рад записям Розторн, покуда она может их делать. И покуда она может их делать, Браяр будет знать, что её разум всё ещё остр, и не затуманен лихорадкой. Синяя сыпь возможно одурачила диагностическое масло на какое-то время, но ей предстоял серьёзный бой, если она хотела съесть Розторн.

Закончив, он взял свой шаккан, и отнёс его к Розторн.

- Он рад обществу, - весело сказал он, когда она бросила на него гневный взгляд. Она сидела, опираясь спиной на подушки, и писала на наколенном столике. - Он тосковал всё время, пока мы были на севере прошлой осенью, и потерял пару веточек. Я буду чувствовать себя лучше, если ты будешь за ним приглядывать.

- Конечно, - устало сказала Розторн. - Я вижу, как он тоскует. Если не будем осторожны, он может потерять одну иголку. Мне не нужна сиделка, молодой человек, даже если она зелёная.

Браяр ухмыльнулся.

- Ну, всё равно ты её поимела.

- Всё равно я её заимела. Вот, возьми, - она протянула ему запечатанный воском футляр для бумаг, заколдованный так же, как и дверной проём, чтобы удерживать болезнь. Браяр взял его облачённой в перчатку рукой: по приказу Ларк каждый, кто посещал Розторн, одевался так же, как если бы входил в рабочие помещения Крэйна.

- А теперь иди спать, - приказала Розторн. - Ставлю два серебряных астреля, что Крэйн найдёт лекарство до того, как у меня проступит сыпь. Это значит, что тебе нужно отдохнуть, и помочь ему выиграть мне деньги.

- Даже если он сам не одобряет азартные игры? - Браяр покачал головой, радуясь, что она была в состоянии шутить.

Розтор улыбнулась.

- В особенности потому, что он не одобряет азартные игры.


Если Крэйн и был рад видеть записи Розторн, когда их пронесли через душевую в запечатанном футляре, то он тщательно скрыл это. Он прочитал их, как заметил Браяр, но предложенную работу переложил на Оспрей. Браяр пытался наблюдать за Оспрей, пока не испортил лоток, потеряв счёт добавкам, которые туда положил. После этого он постарался сосредоточиться на работе.

Темп работы в оранжерее изменился. Акейша часто приходил, чтобы задать вопросы Оспрей, а Крэйн тратил время на то, чтобы давать Оспрей советы, гораздо больше, чем с Розторн. У Оспрей всегда были вопросы, и ей нужно было сверять с Крэйном почти каждый шаг, и это бесило Браряа. Он хотел приказать Акейше быть самостоятельнее, а Оспрей — дать Крэйна работать. Прошёл день, второй, третий: каждая минута, когда Крэйн был отвлечён, вычиталась из жизни Розторн. Они больше не нашли ни одного ключа со времени её последнего открытия. Каждую ночь, когда команда покидала оранжерею, Браяр смотрел на равномерное сияние, поднимавшееся над стеной, отделявшей их от Острова Куска, и надеялся не увидеть его. Это горели костры в огромной яме, где сжигали мёртвых, и они никогда не исчезали.

В середине утра третьего дня звон колоколов в Саммерси стал громче, заставив вибрировать стекло на его стойке. Затем Браяр осознал, что это были не городские колокола, это скорбно звонил колокол на Оси.

- Что такое? - спросила Трис. - Что случилось?

- Умер кто-то из наших, - ответила Оспрей, начертив на груди круг богов.

- Кто? - спросила Трис. Никто не знал. Ни Сэндри, ни Даджа, ухаживавшие за Розторн, не знали, кто это было.

Той ночью, когда Браяр и Трис вернулись домой и зашли к Розторн, они увидели, что Ларк была с ней. Женщины сжали одетые в перчатки руки друг друга; у обеих были покрасневшие, опухшие глаза, как если бы они плакали.

- Хэнна, - сказала Браяру Розторн. - Лихорадка. Эта проклятая лихорадка!

- Её магия, - оцепенело прошептал Браяр. - Она сказала, что всегда сберегала достаточно магии, чтобы выжечь болезнь …

- Только вот не сберегла, - горько сказала Ларк. - Уилоууотэр сказал, что она пыталась помочь паре больных послушников.

Браяр испуганно уставился на Розторн. Её взор был затуманен; губы были сухими и потрескавшимися. У неё была лихорадка. Смерть как будто ходила кругами вокруг его учительницы.

Он тихо налили чашку чая из ивовой коры, и отнёс ей.

- Как же меня тошнит от этой дряни! - воскликнула Розторн, бросив на него гневный взгляд. - Клянусь, меня скоро затопит этой лошадиной мочой!

- О, нет, дорогая, - сказала Ларк, забирая у Браяра чашку. - Уверяют тебя, у лошадиной мочи вкус гораздо сильнее.

Розторн, Браяр и Трис в ужасе уставились на неё.

- Как … ? - начала Розторн.

- Тебе лучше не знать, - серьёзно ответила Ларк. - Лучше выпей вот это.

Розторн посмотрела на неё, затем выпила чай.

Ларк подмигнула Трис и Браяру.

- Нужно просто знать, как говорить с ней.

В нормальном своём состоянии Розторн застонала бы, и кинула бы в Ларк подушкой. Этой же ночью она лишь улыбнулась, и откинулась на кровати. Ларк кивнула в сторону двери; Трис и Браяр покинули комнату.

Это был первый раз со дня её возвращения из оранжереи, когда у Розторн не было записей, которые она могла бы послать Крэйну.

Той ночью в кровати Браяру снилось, что он искал Розторн в затуманенном месте, зная, что она была там, но не видя её. Страх того, что она потерялась — что она может быть ранена, или даже хуже — не давал ему дышать.

Он проснулся рывком, лёжа лицом на подушке. Его комната пахла ночными страхами и потом, поскольку шаккан уже не освежал воздух. Наполнившись отвращением, он вышел в главную комнаты, таща за собой одеяло, и лёг на полу рядом с псом. У алтаря богов в углу лежала свернувшись в клубок Трис, прижимая к груди одеяло. Браяр накрыл её более основательно.

Сэндри присоединилась к ним через несколько минут со своим собственным одеялом. Даджа спустилась вниз со своим. Услышав тяжёлые шаги Даджи, Ларк вышла из комнаты Розторн и посмотрела на них.

- Если хотите, я могу завтра положить здесь тюфяки, - тихо сказала она. Даджа, Браяр и Сэндри — Трис так и не проснулась — кивнули.


Браяр только начинал готовить своё рабочее место следующим утром, когда увидел белый свет, отражавшийся от блестящих поверхностей вокруг него. Трис радостно взвизгнула, ударив в ладоши. Мальчик обернулся.

Крэйн вытаскивал пару лотков из своего личного шкафа, где он хранил свои эксперименты. Они ярко светились, обозначая первый прорыв с тех пор, как Розторн покинула их. Поставив их на стол, Крэйн повернулся к Трис.

- Едва ли есть необходимость в таком энтузиазме, - протянул он. - Рано или поздно это должно было случиться.

- Но их же два! - указала Трис, отказываясь разочаровываться. - Два! - Глядя на поникшую фигуру Крэйна, девочка покачала головой. - Я буду радоваться за нас обоих, - сказала она, открывая банки с чернилами.

«Чем больше в нём эмоций, тем спокойнее он себя ведёт», - подумал Браяр. Вспоминая свою первую встречу с Крэйном, он добавил: «Если только он не разъярён настолько, что забывает, что он — дворянин. Как будто кто-то учил его, что радоваться — плохо».

Он протянулся к Сэндри, которая сидела тем утром с Розторн.

«Два?» - повторила Сэндри, когда Браяр объяснил ей хорошие новости. «Это замечательно».

Браяр нахмурился. В сознании Сэндри присутствовала тень.

«Нет, не надо!» - воскликнула она, чувствуя, как он смещается, чтобы увидеть её глазами. Она закрыла своё лицо, но было слишком поздно: Браяр увидел. Розторн покрылась тёмной сыпью.

«Ларк пошла за лекарем», - магически сказала ему Даджа. «Мы заставляем Розторн пить всякую всячину, и втираем лосьон там, где у неё чешется. Она будет в порядке».

Учитывая то, как напуган был Браяр, спокойствие Даджи было кстати. Разве что-то могло случиться с Розторн, если с ней была Даджи и Сэндри? Не могло, конечно, да и в лабораториях Крэйна дела пошли в гору.

- Просто жаль, что она проиграла своё пари», - сказал двум девочкам Браяр, объяснив, на что Розторн сделала ставку. - «У неё проступила сыпь, а мы ещё не нашли лекарство».

«Найдёте», - твёрдо сказала ему Сэндри.

«Кончай трепаться, и приступай к работе», - добавила Даджа.

Браяр так и сделал.

Следующий ключ в тот день нашла Оспрей; о его находке объявило запылавшее белое сияние незадолго до полудня. Крэйн разработал ещё один к двум часам после полудня. Оспрей нашла ещё два, следуя записям Розторн; Крэйн состряпал восьмой перед тем, как они закрылись на ночь.

- Хорошо, - рассеянно сказала Розторн, когда Браяр доложил ей об этом. - Очень хорошо. Скажи Крэйну, что когда у него появится что-то для апробации на пациентах, я буду первым добровольцем.

Браяр сглотнул.

- Ты уверена, что это — хорошая идея?

Розторн улыбнулась, едва не засыпая.

- До того, как он достигнет этой точки, будут тестовые жидкости, который мы сделали — вообще-то, там набор из десяти жидкостей. Не могу вспомнить, как мы их назвали …

- Человеческие эссенции, - сказала Ларк. Она сменила Сэндри и Даджу, и сидела на стуле у кровати, занимаясь вязанием.

- Звучит верно, - согласилась Розторн. - Крэйн проверит лекарства на эссенциях перед тем, как пробовать их на живых людях. После этого его первые лекарства могут не подействовать на кого-то, но по крайней мере никого не убьют. Они … - её голос затих, и она уснула.

- Ты знаешь болезнь лучше меня, - сказала Браяру Ларк. Она наклонилась, взяв Розторн за руку. - Я так понимаю, что путаница в голове и бред — это нормально?

Браяр кивнул.

- Это из-за лихорадки. Мы не потеряли почти никого с сыпью. Вот когда она исчезает, тогда лихорадка выходит из-под контроля.

Ларк протянула свободную руку, и взяла его ладонь.

- Мы все выйдем из этого живыми, - серьёзно сказала ему она. - Всё закончится, и у нас всё будет хорошо.


Тем утром Крэйн не ждал, пока его работники закончат в душевой, а мылся вместе с ними. Войдя внутрь, никто не пошёл начинать работать. Крэйн, Оспрей, Браяр и Трис пошли во внутреннюю лабораторию, а все остальные столпились в дверном проёме рядом со столом Браяра. Все взгляды были устремлены на шкафы, куда Крэйн и Оспрей поместили эксперименты с предыдущего дня.

Каким бы серым и мокрым ни был день снаружи, для находившихся внутри он всё равно что был солнечным, когда шкафы были открыты. Лоток за лотком зажигались светом, когда их вытаскивали.

- Что ж, - заметил наконец Крэйн, подробно осмотрев всё. - Что ж. Десять ключей. Ты когда-нибудь встречал замок, который требовал бы их в таком количестве, Браяр?

Мальчик категорически замотал головой, потеряв дар речи. Надежда так сдавила ему горло, что он полу-задыхался.

- А теперь — встретил. Болезнь — самый сложный замок из всех существующих, - сказал Крэйн. - Нам нужно найти ещё ключи, так что приступим? - он посмотрел на свою команду. Они исчезли во внешней комнате, полные жажды деятельности.


- Над чем ты работаешь? - спросила Розторн, протянув тонкую руку.

Даджа подпрыгнула от неожиданности — она думала, что Розторн спала. Когда пальцы женщины требовательно дёрнулись, она покраснела, и передала ей свою поделку. Она пыталась придать медной проволоке форму знаков здоровья и защиты. Она хотела заключить её в латунный круг и повесить над кроватью. Однако по какой-то причине метал выкручивался и нарушал узор, когда она добавляла свою магию.

Розторн посмотрела на узор.

- Интересно. Возможно, с растением получилось бы лучше. Если Браяр сделает подпорку такой формы, мы сможем вырастить на ней плющ. Знаешь, почему я ненавижу эпидемии?

Девочка помедлила, смущённая неожиданной сменой темы. Это из-за лихорадки, догадалась она. Лихорадка заставляла разум Розторн перескакивать с одного на другое.

- Почему? - спросила Даджа.

- Большинство катастроф — быстрые и большие. Ты видишь, как жизни всех людей оказываются перевёрнутыми тогда же, когда и твоя. Дома разрушены, скот погиб. А эпидемии изолируют людей. Они закрываются у себя, пока болезнь забирает одну жизнь за другой, день за днём. Всё больше. Целые города ломаются под грузом потерь. Люди перестают доверять друг другу, потому что не знаешь, кто ещё болен.

- Как ты начала работать с Крэйном? - любопытно спросила Даджа. - Над распутыванием болезней?

- Это была игра, - покаялась Розторн. - Меня послали сюда, чтобы я могла закончить моё послушничество. Крэйн тоже был послушником. Мы были лучше всех в том, что касалось растений. Однажды нас посещала дама, и я вычислила состав её духов раньше, чем Крэйн. Только он тогда не был Крэйном, он был просто Исас, а я была Нива, - её веки начали падать, признак усталости. Даджа налила чашку чая из ивовой коры, и дала ей. Розторн пригубила её, поморщилась, и продолжила: - Так всё и началось. Мы смешивали духи, и давали друг другу день, чтобы вычислить, какие были использованы ингредиенты, и в каком количестве. Затем мы разгадывали ингредиенты в блюдах и в красках для сложных тканей, которые привозили из Алипута. Потом — лекарства, и наконец — болезни. Храм послал нас обоих в Лайтсбридж на три года. Я ненавидела это место, все эти книги и мёртвые химикаты, порошки, ничего живого. И они сделали из него столь многое, из сына графа … - она закончила свой чай, и откинулась на подушки. - Он так надменен. Так хорош в своём деле. Он годами был мне как камешек в сапоге, - она натянула одеяло себе на плечи.

Даджа поставила пустую чашку в ведро для вещей, которые потом будут вымыты в кипящей воде, и закрыла лампу экраном. Она собиралась снова попробовать работать над своим изделием, когда Розторн что-то пробормотала.

- Что такое? - спросила Даджа. - Или ты опять видишь сны наяву?

- Мой мальчик. Вы, трое девочек — позаботьтесь о Браяре. Когда меня не будет.

Сэндри или Трис отчаянно заспорили бы, отказываясь допускать возможность того, что Розторн умрёт. Даджа была Торговкой: среди них считалось безумством спорить, когда больной думал о приближении Смерти. Отрицание лишь сообщало Смерти, что её ждала её излюбленная жертва - человек, которого кому-то будет не хватать.

Даджа не спорила.

- Мы всегда будем приглядывать за ним, - пообещала она.

- И скажите ему следить за моим садом, - прошептала Розторн. Затем заснула.

Даджа вернулась на свой стул, но не могла работать. У неё всё расплывалось перед глазами.


В тот день было найдено так много ключей, что Браяр и Трис шли домой чуть ли не вслепую, у них в глазах всё ещё сохранялись отпечатки от потоков света. Когда они достигли Дисциплины, у них кружилась голова от надежды, и они были готовы рассказать каждому о том, что видели.

Их хорошее настроение испарилось, когда они зашли к Розторн. Она не узнала их. Её лихорадило, и у неё начались галлюцинации. Они слышали, как она просила своего отца пойти на танцы сбора урожая, и, уже более молодым голосом, ругала кого-то за топтание её грядок с саженцами.

Сэндри, сидевшая на стуле у кровати, скорбно улыбнулась им. У неё на коленях лежала вышивка. Когда Трис взяла её, не в силах смотреть на женщину, чья рука беспокойно дёргалась поверх одеяла, она увидела, что вышивка представляла из себя начатый портрет Розторн. Она выронила её из пальцев, как если бы та была горячим углем.

Утром были найдены ещё ключи. Когда Акейша объявил перерыв на обед, Крэйн собрал свою команду.

- Начинайте упаковывать коробки с образцами в ящики, - приказал он. - Если всё пойдёт хорошо, нам потребуется лишь сжечь их содержимое, а потом расплавить коробки. Пока больше не вываривайте образцы синей сыпи. Пяти чанов, которые у нас есть, а также того, что уже помещено в лотки, должно хватить.

- Всё готово? - спросил кто-то. Ещё двое начали аплодировать.

Крэйн покачал головой.

- Насколько я могу судить, мы нашли все ключи к недугу. Теперь мы сформулируем лекарство. У нас есть несколько способов подавить отдельные ключи, которые представляют из себя различные части болезни. Не все эти способы хорошо работают вместе. Плохая комбинация подавителей убьёт пациента так же легко, как синяя сыпь. Также, разные люди реагируют по-разному. Теперь мы должны выработать смеси подавителей, которые помогут наибольшему числу больных.

- Кто-то всё равно умрёт? - прошептал один из мужчин.

- Мы — маги, а не чудотворцы, Клаудголд, - устало сказала Оспрей. - Наша сила имеет пределы, и времени у нас немного.

- Я ничего такого не имел ввиду, - пробормотал Посвящённый Клаудголд. - Я просто библиотекарь.

- Мы все устали, - сказал Крэйн. - И устанем ещё больше, прежде чем всё закончится. Не мог бы ты стереть все свои варианты, Браяр?

- Все? - ошарашенно спросил мальчик.

- С сегодняшнего дня мы работаем над лекарством, - сказал Крэйн. - Начнём с чистой доски.

Браяр подчинился, но вид чёрного прямоугольника, на котором ничего не было написано, заставлял его чувствовать себя почти голым. Пока на нём были инструкции, он знал, что что-то делает. Он сосредотачивался на доске, чтобы не думать.

Через час Крэйн опустил доску, и написал на ней новые приказы. Собирая все материалы, которые потребуются ему для создания новых добавок, Браяр радостно насвистывал. У него снова была цель.

Той ночью состояние Розторн не изменилось.

На следующий день свет заполнил лаборатории в оранжерее, объявляя об эффективных смесях подавителей, которые были протестированы на лотках с синей сыпью. Несколько раз Трис приходилось молить Крэйна остановить диктовку, чтобы она могла размять руку, которую свело спазмами. Оспрей перешла за стол к Крэйну, чтобы помочь своему учителю смешивать масла и порошки для тестов над болезнью. Все в обеих лабораториях отказались от перерыва на обед. Они знали, что были близки, и не хотели терять ни минуты смешивания и проверки химических и травных медикаментов.

В конце дня Крэйн открыл шкаф в дальнем конце своего рабочего стола, явив десять бутылок чёрного стекла, и десять толстых чёрных лотков. Кто-то вырезал пять углублений три дюйма глубиной в каждом лотке, и отполировал всё до блеска. Бутылки были запечатаны слоями ткани и воска поверх стеклянных пробок. Всё настолько сильно сверкало от слоёв магии и символов, начертанных силой, что отпечаталось у Браяра и Трис в глазах.

Чёрные лотки отправились во внешнюю лабораторию, где в каждое углубление поместили эссенцию синей сыпи. Когда они вернулись к Крэйну, они вместе с Оспрей распечатали бутылки. Акейша принёс маленькие чашки, ёмкостью в одну драхму. Как и бутылки с каменными лотками, они были расчерчены сильными магическими символами.

Браяр, - сказал Крэйн. - У тебя самые твёрдые руки. Не мог бы ты?

Браяр покачал головой.

- Но я же уронил тот лоток …

- Один раз! - сухо сказал Крэйн. - И как часто ты ни делал добавления к ним, то не сломал крышки, не расплескал сыпь, и не пролил добавки на свой рабочий стол.

Мальчик потрясённо уставился на Крэйна. Как же пристально тот за ним наблюдал?

- Пожалуйста? - спросил Крэйн, поднимая брови.

Браяр посмотрел на свои дрожащие руки. Это было даже важнее, чем когда он знал, что Повелитель Воров заморит его голодом, если он позволит звякнуть хоть одному колокольчику на карманах тренировочного чучела, стягивая их содержимое. Это было важнее, чем риск оказаться в доках или в рудниках, если в процессе кражи шкатулки с драгоценностями заскрипит петля. Это, возможно, жизнь Розторн.

- Верно, - сказал он, сжав дрожащие пальцы в кулаки. - Что мне делать?

Крэйн указал ему наполнить чашки, по одной из каждой бутылки, жидкостью настолько магически сильной, как ой он никогда прежде не видел. Затем он добавил содержимое чашек в углубления чёрного камня. Оспрей пометила каждую каменную плиту, приклеив к ней кусок яркой ткани. Пурпурный — для старых мужчин, лиловый — для старых женщин.

Красный — для мужчин среднего возраста, розовый — для женщин того же возраста. Оливково-зелёный — для молодых мужчин, жёлтый — для молодых женщин, тёмно-синий — для мальчиков, светло-синий — для девочек. Младенцы мужского пола — чёрный, женского — белый.

- Восемь лет, - тихо заметил Крэйн, пока Браяр отмерял и наливал. - Нам шестерым потребовалось восемь лет, чтобы смешать эти эссенции, чтобы уменьшить необходимость в экспериментах над живыми людьми. Чиюн Маунтстрайдер, из Янджинга, умер от лихорадки денге на третий год. Мы думали, что без него мы никогда не добьёмся успеха. Розторн убедила нас продолжать работать. Урла Стормборн ослепла на пятый год. Первая Посвящённая Элмбрук подхватила лихорадку Ибару, и истекла кровью внутри своей кожи на седьмой год, а мы продолжили работу.

Мысли о таком упорстве заставили Браяра чувствовать себя маленьким и неиспытанным.

«Я не знаю, смогу ли я это сделать», - признался он Трис через магию.

«Я тоже», - призналась она.

- Теперь, первая партия лекарств, - сказала Оспрей. Пока Браяр наливал человеческие эссенции, она смешала пять разных лекарств по своим и крэйновским записям. - Будь на то воля богов, - прошептала она, добавляя их к жидкостям в углублениях чёрного камня. - Будь на то воля богов, чтобы эти оказались верными.

Той ночью они выяснили, что состояние Розторн не изменилось.

Лекарства не удались, что все увидели на следующее утро. Если бы они сработали, сказал своим подчинённым Крэйн, синяя сыпь всплыла бы в каждом углублении на поверхность в виде белого масла. Рабочие отскребли и прокипятили чёрные плиты, пока они с Оспрей создали ещё пять лекарств. Браяр снова отмерил человеческие эссенции; Оспрей добавила новые медикаменты, когда он закончил. Все пошли домой, ждать.

Розторн было ни лучше, ни хуже. Её синяя сыпь начала сходить. Четверо молодых людей отправили Ларк спать. Когда она проснулась поздно вечером, они заставили её поесть.

Браяру хотелось плакать, когда они добрались до оранжереи на заре, и обнаружили, что эти лекарства тоже не подействовали. Трис плакала. Когда плиты отчистили, они начали снова.

Возвратившись домой до заката второй день подряд, они обнаружили, что с Розторн сидел Фростпайн. Ларк и Сэндри вернулись к изготовлению защитных масел и пропитыванию ими ткани для масок и перчаток. Кузнец вернулся домой около полуночи, а Даджа приглядывала за их пациенткой.

За несколько часов до рассвета всех поднял лай Медвежонка. Браяр выбрался из одеял, чтобы посмотреть, что раззадорило пса; Ларк, Сэндри и Трис сели, моргая. Даджа высунула голову из комнаты Розторн. Открыв входную дверь, Браяр обнаружил собиравшегося стучать Крэйна. Высокий посвящённый выглядел таким измученным, каким только может выглядеть мужчина. Он сжимал склянку в одной из рук.

- Одно из лекарств подействовало, - хрипло сказал он мальчику. - Я наказал Оспрей сделать ещё, и попробовать их на других добровольцах в госпиталях. Я хочу сам дать Розторн её дозу, - Браяр впустил её.

Фростпайн пришёл в середине утра, и остался, помогая в работе по дому. Крэйн приходил и уходил. Он проверил лекарство на других добровольцах, людях из храма, подхвативших сыпь во время ухода за больными, навестил Оспрей и рабочих в оранжерее, затем вернулся в Дисциплину, чтобы наблюдать за Розторн. Когда все узнали, что он — в коттедже, гонцы стали доставлять последние отчёты о ходе дел с добровольцами прямо туда.

Розторн поправлялась. Её сон стал более естественным; она не бредила. Она была прохладно на ощупь, и обильно потела. Ларк почувствовала, что дела у неё идут достаточно хорошо, чтобы выгнать всех из её комнаты после обеда, позволив ей поспать без присмотра сиделки.

К счастью, именно Даджа, наиболее спокойная из них, заглянула в комнату Розторн в поздней части дня. То, что они услышали, заставило их замереть у стола, или на полу, остановив дела, которыми они занимались, чтобы убить время.

- Хватит! - грубым как наждак голосом прорычала Розторн. - Следующий, кто … заглянет ко мне, умрёт страшной смертью. Либо входите, либо проваливайте!

Даджа моргнула, затем пробормотала «проваливаю», и удалилась.

Браяр вздохнул.

- Ах, сладкие песни весенних птиц, - блаженно сказал он. - Я слышу их восхитительные трели.

Ларк бросилась в свою комнату, и захлопнула дверь.

Розторн начала кашлять. Крэйн встал, и вошёл в её комнату.

Через несколько минут Фростпайн спросил:

- Думаете, она его убила?

- Слишком тихо для убийства, - дал Браяр своё лучшее преступное суждение. - И он завизжал бы, если бы она стала его колошматить.

- Лучше нам проверить, - серьёзно заявил Фростпайн. Он, и четверо молодых людей, очень осторожно заглянули в комнату больной. Крэйн сидел у кровати Розторн, принимая у неё из рук чашку. Розторн судорожно вздохнула, и попыталась сесть.

- Ещё? - спросил Крэйн, предлагая ей графин с водой. Его манеры были благородны и изысканы как никогда.

- Чай из ивовой коры, я думаю, - хрипло сказала Розторн. Она прочистила горло и попыталась снова. - Пожалуйста, - её быстрые карие глаза заметили её слушателей. - Вам что-то надо?

- Нет, - ответил Фростпайн.

- Нет? Тогда уходите. И ты — тоже, - сообщила она Крэйну.

Он встал, налил ей чашку чая из ивовой коры, затем отвесил изысканный поклон. Затем испортил весь эффект, добавив:

- Не прохлаждайся слишком долго. Мы должны углубиться в синюю сыпь, найти, как была создана столь смертельная вариация, затем написать статью, чтобы представить её в Лайтсбридже.

- Я попытаюсь не прохлаждаться, - пообещала Розторн, и выпила чаю. - Однако я хотела бы видеть Ларк.

- Кыш, кыш, - сказал Крэйн, замахав руками — выметая Фростпайна и четвёрку — перед собой, пока все не покинули комнату. Он постучал в дверь Ларк. - Она хочет тебя видеть, - позвал он.

- Иду, - ответила Ларк, её голос был почти таким же стиснутым, как у Розторн.

Крэйн посмотрел на Браяра и Трис, подбоченясь.

- Я мог бы найти вам применение, - сказал он. - Есть проблемы с воздействием лекарства на старых и молодых пациентов — нам нужно поэкспериментировать. Для этого, поскольку время дорого, я бы предпочёл, чтобы вы спали в общежитиях Воздуха.

- Я скажу Ларк, - предложила Сэндри. У неё на лице были следы слёз, хотя никто из четверых не мог вспомнить, когда она плакала.

- Пора идти, - сказал Крэйн. - Чем раньше начнём, тем раньше закончим.

Глава 13

Оставалось ещё много работы, прежде чем они могли объявить о лекарстве запуганному до смерти городу. У подростков, очень молодых, и стариков дела шли хуже, чем у взрослых возраста Розторн. Были внесены изменения. Крэйн запросил — и получил — добровольцев из числа жертв в Саммерси, у которых не было никакой магии. Он со своей командой работал круглые сутки. Браяр был обеспокоен, что не видит Розторн, но сделать лекарство для Саммерси было важно. Сотни уже умерли, и ещё больше умирали в городе; никто не хотел, чтобы их количество увеличивалось ни на час дольше, если от них что-то зависело.

Наконец, через пять дней после того, как Розторн начала поправляться, они отдали свои лекарства Храму Воды, где их начали изготовлять в огромных количествах, необходимых для Саммерси. Крэйн отправил Браяра и Трис домой.

- Через пару недель будет собрание, - объяснил он. - Мы лучше учимся, когда пересматриваем произошедшее и то, что можно было бы сделать. За частью дискуссии вы не сможете уследить, но ваши наблюдения могут принести пользу.

- И что это значило? - спросил Браяр у Трис, когда они тащились домой. День был тёплым, почти летним. «Время работать мотыгой», - подумал он, видя ростки зелени в садах вокруг зданий.

- Он может чему-то научиться, и мы можем чему-то научиться, - ответила Трис.

- Я так и думал, что он это имел ввиду. Почему он просто не сказал так?

Трис моргнула, глядя на него.

- По-моему, он так и сказал.

- Ох, от тебя никакого проку.

Как только они вошли в Дисциплину, сразу пошли проведать Розторн. Она дремала, её щёки были покрыты румянцем, а одна рука лежала на шаккане. Кто-то положил ей за спину ещё подушек, так что она теперь полу-сидела. Ларк сидела на стуле рядом с ней, грызя ногти. Когда она увидела Браяра и Трис, она приложила палец к губам, указывая им вести себя тихо, и встала.

Шорох её одежды разбудил Розторн, которая провела кончиками пальцев по рукаву Ларк.

- Я в порядке, - пробормотала она, и закашлялась. Кашель продолжался и продолжался, тонкий и высокий; у неё не было возможности перевести дыхание. Ларк взяла с прикроватного столика чашку, и поднесла к губам Розторн, помогая ей удерживать равновесие.

Розторн каким-то образом выпила содержимое чашки. Её кашель начал медленно стихать. Наконец она кивнула, и Ларк помогла ей лечь обратно.

- Надоедливая штука, - прошептала Розторн. - Я имею ввиду кашель, - она закашлялась.

- Лежи, - сказала Ларк, когда Розторн прокашлялась. - Не разговаривай.

Розторн кивнула, и закрыла глаза.

Трис разжала пальцы Браяра, обхватившие её руку. Сам того не осознавая, он так сильно сжал её, что остались следы.

Ларк выгнала их из комнаты, и закрыла за собой дверь. Браяр взял у неё из рук чашку, и изучил её содержимое своей магией. Он узнал капченский каштан и сироп из мака

- Мак? - в ужасе прошептал он. - Когда ей успело стать так плохо, что потребовался мак? - он повернулся к Дадже, которая вырезала узоры на листах металла за столом. - Ты сказала нам, что она была в порядке!

У Даджи были покрасневшие глаза.

- Ты спросил вчера утром. Я сказал, что она по-прежнему кашляла.

- Мы не знали, - сказала Ларк Браяру, отводя его от двери Розторн. - Рози начала жаловаться, что не может дышать лёжа, поэтому мы усадили её, и послали за лекарем. Грэйпуелл сказал нам приготовить вот это — сказал, что это снимет кашель. И оно снимает, на время.

- Он что, ничего не сделал? У него что, нету магии? Вы что, не сказали ему, что это — для неё? - потребовал Браяр. Что-то в глазах Ларк сильно его испугало.

- Держу пари, лекари почти истратили всю свою силу, - сказала Трис. - Им следует тратить её с осторожностью. И может быть её тело сопротивляется тому, что они делают. Оспрей говорит, что это часто бывает, когда людей постоянно лечат магией.

Ларк кивнула.

Браяр уставился на Трис. Как она может быть такой холодной? Это же Розторн в беде, а не какая-нибудь уличная крыса, не какая-нибудь напыщенная леди, которая решила, что умирает, чихнув один раз.

Серые глаза Трис поймали его взгляд, и Браяр отступил. Что-то в них было такое, отчего даже ему стало немного страшно. Она научилась держать свои чувства в узде: это не значило, что у неё их вообще не было.

- Сэндри ищет лекаря, - сказала Браяру Ларк. - Кого-то, в ком осталось побольше сока, чем в Посвящённом Грэйпуелле[6], - она даже не улыбнулась этой почти что шутке. - Лихорадка Рози усилилась — чай из ивовой коры ей всё равно что вода, - её пальцы дрожали. - Возможно, у неё пневмония. Грэйпуелл послушал её грудь, и я знаю, что услышанное ему не понравилось. Я послушала сегодня рано утром. Она хрустит, как бекон на плите.

- Где ивовая кора? - спросил Браяр. - Я придам ей сил.

- У неё на подоконнике, - ответила Ларк.

Браяр вошёл в комнату Розторн, и нашёл чайник. Он был так сосредоточен на вливании магии в его содержимое, увеличивая силу ивы настолько, насколько мог, что сперва не услышал Розторн. Только когда он налил чай в чашку, и обернулся, он осознал, что она едва слышно зовёт его.

- Прости, - извинилась она, когда он подошёл. - Если я говорю громче, то кашляю.

- Тогда не говори, - строго приказал он. - Выпей это, - он помог ей сесть так же, как это сделала Ларк. Её позвонки впились ему в плечо. Она была слишком худой! Чем она будет бороться с пневмонией?

Розторн оттолкнула чашку.

- Устала, - пропищала она. - Но сон возвращает мне мало сил, - она перенесла весь на его плечо, показывая, что хочет откинуться обратно. - Крэйн? - спросила она, устроившись.

- Ну и дурак же я, - пробормотал он, беря её за руку. «Так нам не придётся рисковать кашлем», - начал он, и в ужасе остановился. Её сила, несоизмеримо большая, чем его собственная, лишь тлела, угасая.

«Вон», - твёрдо сказала она, и выдернула у него свою руку.

- Тебе не следует быть спутанным со мной, если … просто не надо, - пропищала она, глядя ему в глаза своими собственными, яркими от лихорадки. - Иди. Дай мне отдохнуть.

Браяр выбежал из комнаты, обнаружив Сэндри, разговаривавшую с Ларк, вися на руке своей учительницы. Она запыхалась.

- … от двух до трёх лекарей в каждом, и они не пошевельнутся, - задыхаясь сказала она. - Они варят лекарства и приглядывают за целыми палатами, и все остальные — в Саммерси. Вообще все. Я сказала им, насколько она больна, но они сказали, что не могут посмотреть её, если только мы её не принесём к ним. И Ларк, они все второсортные, я проверила. Они решили, что большинство наших людей — и сами маги, поэтому … - Даджа толкнула Сэндри чашку с водой. Дворянка отпустила Ларк, и схватила её, проглотив её содержимое.

- Самые сильные маги-целители ушли в Саммерси, - мрачно закончила Ларк. - Что ж, она слишком больна — второсортные маги не помогут.

- Она умирает, - дрожащим голосом объявил Браяр. - Я посмотрел внутрь неё. Ей нужны лучшие, Ларк.

- Но ты наверняка ошибаешься — вчера утром она была в порядке, - возразила Даджа.

- Только вот кашель у неё не прекращается. В госпиталях есть люди, которым лучше — они возвращаются домой, - напомнила Сэндри Даджей.

Трис возразила:

- Браяр — не лекарь, он может ошибаться …

- У неё почти закончилась магия, - прямо заявил он. - Вообще закончилась.

Ларк подняла руку, требуя тишины. Они замолчали, дав ей подумать. Сэндри наблюдала за ней, зная, насколько сложной была ситуация. Только вчера она видела, как Ларк творила свои самые могущественные талисманы, чтобы обезопасить Розторн. За два часа до возвращения Трис и Браяра, когда Сэндри принесла в комнату больной свежее бельё, она обнаружила, что Ларк рыдает, а талисманы лежат у неё на коленях. Все они распались на части, бессильные против болезни Розторн.

- Что ж, - наконец сказала Ларк. - Мне просто придётся найти Мунстрим.

- Мунстрим? - спросила Даджа. - Она прикажет лекарю прийти сюда?

Ларк покачала головой.

- Она начинала лекарем. Бьюсь об заклад, она полна сил. Я выслежу её. Это может оказаться сложным, - она посмотрела на четверых. - Один из вас постоянно будет при ней? Внимательный и настороже? - они кивнули. - Вызовите одного из наших лекарей, если ей станет хуже, - её лицо затвердело. - Мне плевать, каким образом вы убедите их прийти.

Это больше чем что либо сказало им, насколько Ларк была напугана. Угрожать лекарю …

«Надеюсь, что до этого не дойдёт», - заметила через магию Сэндри. «Я очень надеюсь …»

«Потому что если до этого дойдёт, мы таки приведём одного из них сюда», - мрачно пообещала Даджа.

Ларк отряхнула своё одеяние.

- Чтобы ни случилось, если она … - женщина сглотнула, её губы задрожали. - Если она отойдёт, не вкладывайте в неё свою магию. Ни при каких обстоятельствах. Оттуда не возвращаются. Никакая сила не вернёт вас. Слышите меня?

Три девочки оживлённо закивали.

- Мунстрим, - твёрдо сказала Ларк, и покинула дом.


Чай Браяра ненадолго сбил жар Розторн. На её кашель он никак не повлиял. Она продолжала дремать. Он первым сидел с ней, внимательно наблюдая за ней, и моля всех богов, какие только могли его слушать. Он не подведёт Розторн так, как подвёл Флик.

Через полтора часа после своего ухода Ларк вернулась, ведя лошадь на поводу.

- Мунстрим — в городе. Мы послали почтовую птицу в Цитадель Герцога, на всякий случай, но её помощница не думает, что она там. Я буду искать. Крэйн со мной, и Фростпайн с Кирэлом. Мы разделимся в Топи, - Трис посмотрела наружу, и увидела ждавших там мужчин, каждый из них был верхом. Ларк продолжила: - Я нашла Посвящённого Силуорта[7] в главном госпитале. Он будет здесь так скоро, как только сможет, чтобы посидеть с ней.

- Иди, - подтолкнула ей Сэндри. - Давай, давай.

- Начинайте молиться, - прошептала Даджа, когда Ларк и мужчины уехали.


Сэндри отсидела первый час после того, как Ларк уехала в город; Трис была следующей. Розторн дремала. Её температура начала подниматься во время вахты Трис, но Браяр опасался давать ей ещё ивовой коры. В слишком большом количестве она обычно раздражала желудок; он понятия не имел, не навредит ли напитанная всей его силой ивовая кора сильнее.

День из тёплого стал жарким, ранний намёк на лето. Сэндри пошла в свою комнату, оставив дверь открытой. Сначала она вышивала — потом поспала. Даджа ходила вверх и вниз по чердачной лестнице, присматривая как за свечами и благовониями их домашнего алтаря, так и за маленьким алтарём её собственной семьи. Каждый раз, проверяя свечи, она молилась, прося духи её утонувших родителей и родичей не пустить Розторн на корабли, которые отвозили мёртвых в рай. Браяр дремал за столом и проверял Розторн каждые несколько минут. Он знал, что раздражал Трис, которая сидела с Розторн официально, но вспыльчивая девочка в этот раз промолчала.

Наконец Трис вышла из комнаты Розторн, и ткнула Браяра в плечо. Он проснулся.

- Вот теперь — твой черёд, - сообщила она ему.

- Спасибо, - пробормотал он. - Этот Силуорт — он так и не пришёл, - перед тем, как зайти внутрь, он вылил себе на голову и лицо ковш воды. Это помогло ему проснуться. Жаркий день действовал на плохо выспавшегося мальчика как маковый сироп.

Розторн выглядела не лучше. Её губы разошлись, и ему был слышен рокот в её лёгких. Её пульс под пальцами Браяра был тонок и част, её дыхание — медленным и тяжёлым. Она пошевелилась, когда он прощупал её пульс, и посмотрела на него.

- Что-нибудь попить? Воду или сок? - в надежде спросил он.

Она покачала головой.

- Давай, - настаивал он. Он помог ей сесть, и поднёс чашку с водой к её губам.

Она отпила, затем отвернула лицо в сторону.

- Я просто хочу спать, - сказала она страшным бездыханным голосом. - Так устала.

Стул не был удобным; он подозревал, что Ларк выбрала его именно поэтому. Спинка твёрдо упиралась в спину. Деревянный край сидения впивался в сухожилия за коленями. Нечего было почитать, и он не принёс с собой ничего, чем можно было бы занять руки.

Если подумать, он ведь несколько недель только заглядывал в комнату Розторн. Тихо встав, он подошёл к окну. Перед тем, как была построена мастерская, из окна были видны дорога и ткацкие мастерские. Теперь он смотрел на беспорядок на полках и стойках. Браяр вздрогнул, и отвернулся. Для него там будет много работы, когда всё успокоится.

Он прошёл к своему стулу, и ещё посидел. Без выходившего на улицу окна комната была душной. Ему следует открыть окна мастерской, когда он тут закончит, чтобы пустить сквозняк …

Он задремал, затем рывком проснулся. Как он мог заснуть на этом стуле? Мягко обхватив ладонь Розторн своими пальцами, Браяр боролся со своими веками. Они закрылись. Он рывком открыл их. Они захлопнулись, как будто свинцовые. Ему надо попросить Даджу сменить его.

Нет. Розторн была его учительницей. Его сестрой, его другом …

Его разбудил звук, задыхающийся вдох. Он дёрнулся, и упал со стула. Розторн выгнулась на подушках, выпучив глаза, скребя горло руками.

Припадок. Слово пришло из ниоткуда. Припадок, у неё начался припадок …

Она начала синеть. Синий, нехватка воздуха.

Вбежала Сэндри, посмотрела, и закричала, зовя Трис и Даджу.

«Как долго?» - в панике мысленно спросила она. «Сколько она уже в таком состоянии?»

«Не знаю» - ответил он, и схватил Розторн за руки. Он почувствовал, как её разум и магия отдаляются, нет, падают. В глазах его силы она уменьшалась, как если бы переступила через край, и упала в глубокую-глубокую пропасть.

Он помнил предупреждения Ларк о том, что нельзя быть с ней, когда она умирает. Помнил, и проигнорировал их. Собравшись, он прыгнул вслед за Розторн, схватил вившийся отросток её силы, и крепко сжал его.

Свернувшись в клубок, Браяр Мосс нырнул вслед за своей умирающей учительницей. Он в отчаянии бросил себе за спину руку-лозу, обвив её вокруг возвышавшейся магии, спрятанный внутри шаккана.


Сэндри проснулась от гулкого удара и удушливого хрипа. Она бросилась в комнату больной как раз вовремя, чтобы увидеть, как Браяр вгоняет в Розторн сияющий как солнце сгусток силы, сверкающий мост в место, наполненное тенями. Это место открыло дверь внутри Розторн.

- Трис! Даджа! - закричала она, и спросила Браяра, в течение какого времени Розторн не могла дышать. Он не знал, и ему было всё равно. Он удалился, преследуя своего самого любимого человека среди теней. Он бросил себе за спину змеившуюся лозу магии, позволив ей обернуться вокруг шаккана.

Сэндрилин фа Торэн сделала глубокий вдох. Она тоже помнила предупреждение Лерк, но тут были другие проблемы. Смерть забрала её родителей и няню, которая была ей как мать. Пришло время дать бой. Смерть не заберёт Розторн. Смерть не заберёт Браяра. И не повезло ли ей, что у неё было несколько дней отдыха после того, как нашли лекарство?

Она наскоро завязала свою магию вокруг быстро угасающей силы Браяра, и прыгнула в тени вслед за ним. Когда тьма выдернула её из комнаты в коттедже Дисциплины, кто-то — двое кого-то — схватили её за руки.

«Кто будет якорем?» - поинтересовалась Трис. Она быстро всадила крюки из молний в Сэндри, когда сила дворянки растянулась, став верёвкой между тремя девочками и Браяром. «Я не знаю, хватит ли шаккана, чтобы удержать нас всех».

«Кому же ещё быть якорем?» - спокойно осведомилась Даджа. «Как будто надо было спрашивать». Её сила была у верхней отметки, восстановленная после её магической работы с Фростпайном. Она всадила часть её в землю подобно копью, чувствуя, как она проникает через землю и камень, расходясь почти как растение. Она сделала эту систему твёрдой, создав каменные корни. Другой конец своей магии она накинула на Трис, крепко обернув её.

Сэндри тянула силу из цепочки девочек, чувствуя как в её магической сущности гремит молния. Тени отступили, когда потянулась вслед за оставлявшей след кометой, которую представлял из себя Браяр. Связав молнию в виде сети, она набросила её на мальчика, и потянула, пока сеть не обхватила центр силы Браяра, и удержала его. Он не умрёт. Они не позволят ему умереть.


Браяр знал, что девочки держат его, что они закрепили его в мире живых. Он был рад их обществу и их силе, но если они полагали, что он вернётся домой без Розторн, то они ошибались. Он не даст ей уйти. Он позволил Флик умереть — разве этой неудачи не достаточно для кого угодно?

Там, где он был, всё было странным. Звуки и образы, беспокоящие и знакомые, проходили через него, и исчезали прежде, чем он мог разобрать их. Он осознал, что мог научиться здесь вещам, важным вещам, вещам, которые больше никто не знал. Даже одна из них могла привести его ко всему, что он желал; что-то заставило его быть уверенным в этом. Возможно — богатства, или все тайны о том, как выращивать что-то. Здесь было знание; ему надо было лишь выбрать один аспект, и следовать ему.

Что-то чиркнуло его по щеке. Соблазнительный цветочный запах потянул его в сторону от его пути. Его связь с шакканом натянулась, заставив его остановиться. Что он делает? Ни один из манивших его намёков не ощущался как Розторн.

Он раскрыл ладонь, изучая клочок её, который он схватил, когда они начали падать. Теперь он стоял в своей собственной коже, или в чём-то, что ощущалось достаточно похожим образом, чтобы ему было комфортно. Его ноги — голые, какими они и были большую часть его жизни — упирались в плоские серые камни мостовой серой улицы серого города. В высившихся вокруг него цитаделях не было окон, не было дверей. Не было ни намёка на зелень, куда бы он ни посмотрел, и ни одного человека. Он видел другие улицы, сотни улиц. Они выходили на пустынную дорогу, где он стоял.

Как ему найти Розторн? Даже сорняки или живая изгородь или мельчайшая частичка мха знали бы имя Розторн и тихо сказали бы его ему. Этот же серый лабиринт был мёртв.

«Не совсем», - магический голос Сэндри был тонким шёпотом. Он чувствовал, как она напряглась, удерживая его. «Мы не мертвы, а значит — и ты не мёртв».

Он обернулся. У него за спиной в бесконечность уходила сияющая верёвка. Пошарив у себя за спиной, он обнаружил, что верёвка превращалась в паутину волокон, который входили в него в сотне мест. В ней он ощущал девочек.

«Я не вернусь без неё», - с сожалением сказал он.

«Мы и не просили тебя», - возразила Сэндри. «Посмотри на нить, которую держишь в руке. Бьюсь об заклад, Розторн находится на другом её конце».

Браяр посмотрел. Она была права. Обернув нить вокруг пальцев, он последовал за ней.


Что-то затрясло её. Трис посмотрела назад, на пылавшую магию, которую из себя представляла Даджа.

«Что происходит?» - потребовала она. «Мне тут не нужны отвлечения, знаешь ли!»

«Прости», - робко сказала Даджа. «Люди трясут меня, пытаются заставить меня отпустить».

«Ну так скажи им, чтобы прекратили», - огрызнулась Трис. «Мы заняты!».

Сэндри пробормотала что-то, обращаясь к Трис.

«Сэндри говорит, скажи им, что если они разорвут нашу верёвку, то потеряют всех нас».

Даджа так и сделала. Рывки прекратились.

«Так лучше», - сказала Трис. Она получше схватила Сэндри и Даджу, и приготовилась ждать.


Он шагал целую вечность. Каждый раз, когда он останавливался, чтобы передохнуть, или помассировать ноющие ноги, его затопляло видениями и звуками, которые пытались его отвлечь. Они хотели заставить его отпустить — он никогда больше не увидит Розторн или девочек.

- Искушайте кого-нибудь другого, - проворчал он.

Он мог подумать, что находился на огромном колесе, шагая внутри него, никуда не приходя, за исключением того, что моток нити из Розторн увеличивался в его руках. Когда он стал размером с грушу, и Браяр обнаружил у себя на правой стопе волдырь, он заметил ещё кое-что: росток травы между камней мостовой.

Он встал рядом с ним на колени, и провёл по нему пальцами.

- Уж тебя-то как я рад видеть, - сказал он ростку. Встав, он пошёл дальше. Он увидел ещё один стебель травы, затем группу ростков. Касаясь тонких листьев, он осознал, что порывы искушений оставили его после того, как он поприветствовал первый росток травы.

- Не знаю, хорошо это или плохо, - признался он, и потащился дальше.

Вот лютик, его жёлтый цвет так ярок на фоне серого камня, что как будто кричит. Вот комок мха. Он накрыл его ладонью на секунду, освежаясь бархатной прохладой мха на своей коже. Он двинулся дальше, клубок в его руках увеличился до размера арбуза.

Его стопы кровоточили, когда он нашёл участок земли с пурпурными и фиолетовыми шафранами, которые пробились через мостовую. Он побежал. Шафраны были любимым весенним цветком Розторн: она цвелый месяц говорила об их появлении.

Бежать стало труднее. Растения буйствовали, переворачивая камни, оставляя дыры, в которых неосторожный мальчик мог подвернуть лодыжку, если не смотрел в оба. Серые здания уменьшались в размерах по мере того, как он находил всё больше живых растений. Наконец они полностью исчезли. Исчезла и мощёная дорога, уступив место широкому ковру сочной травы. Она лежала перед участком кованой железной изгороди высотой почти в пятнадцать футов.

Он положил клубок нити на землю. Теперь он покатился сам, скатываясь по мере движения. Катиться ему было недалеко: в изгороди были открытые ворота. В них стояла Розторн, осматривая свои новые владения.

Браяр помедлил. Он не мог видеть её лицо, но он узнавал выпрямленную спину, волю в этих руках, так твёрдо упёршихся в её бёдра. Перед ней лежал обширный сад, находившийся в состоянии хаоса. Деревья, кусты и цветы боролись с сорняками, и терпели поражение. Фонтан пускал пузыри, как будто хватаясь за жизнь, его раструбы были забиты мхом, а стоки — мёртвыми листьями. Какая-то ползучая лоза, которой Браяр никогда прежде не видел, захватила всё, что лежало по его левую руку. Это была мечта садовника, беспорядок, который потребуется возвращать в его надлежащее состояние месяцы, если не годы.

У него зачесались пальцы. Как и его учительница, он радовался препятствиям.

«Не это препятствие!» - воскликнула Сэндри. Она с трудом удерживала его. «Дома есть другие препятствия, для вас обоих».

Клубок нити подкатился к ногам Розторн, и исчез в ней. Не ожидая этого, она обернулась — и увидела Браяра.

Её брови сошлись вместе с почти слышимым лязгом; её алые губы сжались. Она выглядела лучше — более здоровой, более живой — чем была в течение нескольких недель.

- Категорически нет, - твёрдо сказала она. - Поворачивай назад. Девочки, - позвала она, - тащите его обратно!

- Не-а, - сообщил он ей. - Только не без тебя.

- Не говори чепухи, - огрызнулась она. - Тебе ещё предстоит долгая жизнь.

- Тебе — тоже, - упрямо ответил он.

- Я хорошо поработала, я сделала важные вещи, и теперь всё кончено. Возможно, я не хотела, чтобы кончилось именно так, и так скоро, но ты же видишь, что здесь работы ещё на целую жизнь, - она посмотрела через плечо на сад, который так явно нуждался в очень хорошем присмотре. Правильно очищенный, он будет великолепен.

- Мне плевать, - прямо заявил Браяр. - Нам тут не место. Наше место — с девочками и Медвежонком. И Нико, и Фростпайном, - добавил он, видя, что она вздрагивала при каждом имени, зная, что ей было больно их слышать, и игнорируя это. Она хотела бросить его! - и — да, Крэйном! Ты бросаешь его. А что насчёт Ларк? Она более всего — скажи мне, что она ничего для тебя не значит.

Розторн опустила взгляд, шевеля губами.

- Пойдём домой, - прошептал Браяр.

Она подошла, и отчаянно его обняла, затем отпустила. Браяр дрожал. Она выглядела достаточно твёрдой, но на ощупь была прозрачна. Если бы у шёпота было тело, то именно его он сейчас обнимал.

- Я устала, - мягко сказала она ему. - Устала до костей. Я хочу отдохнуть.

- Отдохни дома, - упрямо повторил он.

- Браяр, пришло моё время, а твоё — нет. Возвращайся к девочкам. Ты разобьёшь им сердца, если потеряешься здесь, - она повернулась, чтобы поднять с травы корзину и секатор, которых он до этого момента не видел.

- Ты разбиваешь моё сердце, - тихо сказал он.

Она выпрямилась, стоя к нему спиной.

- Я не могу вернуться, - терпеливо сказала она. - Это будет больно.

- Ах, звиняй меня, что думал, что это стоит парочки болячек! - крикнул он. Она не хотела возвращаться ради какой-то уличной крысы. У Браяра были друзья, которые за ним приглядят. Браяру не нужна была великий растительный маг, которая держала его сердце у себя в кармане. - Звиняй, что думал, что может я тебе достаточно нравился, чтобы ты вернулась.

- Ты мне нравишься, мальчик! - сердито сказала она. - Я люблю тебя. И я мертва. Вот и всё.

Он сделал вдох. Это был конец спора. Она не передумает, только не сейчас. Он уже чувствовал, как хватка Сэндри на нём слабеет. Никто даже не предполагал, что они вообще смогут это сделать.

- Ладно, - сказал он. Он повернулся, обернув узы Сэндри вокруг талии. В траве у его ног появился нож. «Появился ли сад для Розторн таким же удобным способом?» - подумал мальчик. Он схватил нож в одну из рук, и начал собирать нити в верёвку, которую он мог бы разрезать.

Розторн всегда становилась подозрительной, когда он соглашался с ней. Она обернулась.

- Что значит «ладно»?

- Это. Вот, - собрать нити, соединявшие его с Сэндри, было сложнее, чем он ожидал. Она сопротивлялась, приказывая тонким как волос прядям вырываться у него из рук. Браяр боролся с ними — с нею. С Даджей, которая питала её силой камня, и с Трис, добавлявшей молнию, и с ужасным, неподвижным спокойствием шаккана, терпением старого дерева. - Я останусь здесь, и помогу, - он бросил взгляд на заросший парк. Лоза, покрывшая одну из сторон сада, выглядела как что-то мерзкое, которое будет выбрасывать новые ростки по мере того, как старые отрезают. - Помощь тебе не помешает.

- Категорически нет! - воскликнула Розторн. - Ты возвращаешься домой. Девочки …

- Им будет меня не хватать, и мне жаль, но у них есть их учителя, и Ларк, чтобы устроить дом. Они справятся. Я — не смогу. Я остаюсь, - он начал пилить волокна, отрезая их пучок за пучком.

Девочки яростно спорили, отказываясь принимать его выбор. Даджа и Трис влили в Сэндри ещё больше своей силы. Шаккан не спорил. Он мог только ждать.

- Перестаньте суетиться! - приказал своим друзьям Браяр. - Вы знаете, почему я это делаю, так позвольте мне это сделать!

Поток свежей магии пробежал по привязи, которая соединяла его с ними, пока он пытался окончательно её разрезать. Поток обхватил его подобно верёвочной петле, и затянулся.

- Идиоты, - сказала Розторн, бледная и испуганная. - Вы все умрёте …

Браяр бросил попытки уговорить их. Он сел. Последняя петля магии соскочила с него, как если бы он был намазан маслом. Сэндри яростно завизжала, и бросила тонкую нить, обернувшуюся вокруг его запястья прежде, чем они потеряли его. Нить натянулась.

- Я остаюсь, - сказал Браяр Розторн. - С тобой.

Вздохнув, Розторн бросила секатор и корзину, а затем встала на колени, обхватив Браяра руками.

- Ты будешь сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, - прошептала она. - Уж я постараюсь.

Он крепко обхватил её запястья, на случай если она вдруг передумает.

- Я знаю, - радостно сказал он. Обращаясь к девочкам, он сказал: - Вытягивайте нас.


- Никогда больше так не делай!

Это была Ларк, сонно подумал он. Только почему Ларк была растроена? Она кричала.

Он зевнул, и сел. Его правую руку жутко свело. Он посмотрел в поисках ответа, и увидел, что всё ещё сжимает руку Розторн.

- Розторн! - воскликнул он, пытаясь встать. Он лежал на полу, кровать мешала ему. - Розторн!

Он каким-то образом подобрал под себя ноги, и встал на колени, по-прежнему сжимая её пальцы. Если он отпустит, то потеряет её. Он был немного не в себе в тот момент, но этот факт помнил отчётливо.

Розторн открыла глаза, и закашлялась. Она продолжала кашлять, пытаясь вырвать свою руку из его хватки, чтобы прикрыть рот. По другую сторону кровати женщина в окаймлённых золотом синих одеждах помогла Розторн сесть, и дала ей что-то попить. Розторн отчаянно глотала, забрызгивая уголки рта. Её кашель отступил; она откинулась назад, судорожно вдыхая.

Значит она была жива. Он мог отпустить её.

Легче было сказать, чем сделать. Из-за судороги в его пальцах, их пришлось разжимать по одному. Когда он наконец отпустил Розторн, она убрала свою руку подальше.

Мунстрим — женщина в одеянии с золотой каймой — внимательно посмотрела на Браяра со странным выражением в тёмных глазах. Она протянула руку поверх кровати, накрыв его щёку ладонью, слегка пахнувшей корицей, и сжала сливового цвета губы. Магия протекла через него подобно прохладному туману, растекаясь, заполняя каждый его уголок. После тумана он почувствовал себя спокойнее, твёрже. Живее.

Наконец Старшая Посвящённая Спирального Круга убрала руку. Браяр огляделся. Девочки сидели между ним и дверью, и выглядели такими же помятыми и шокированными, как и он сам. Ларк стояла на коленях рядом с Сэндри, крепко прижимая девочку к себе.

- Я очень расстроена из-за вас! - сказала она, глядя на Браяра. - Вы намеренно не послушались меня! - вопреки своим словам она поцеловала Сэндри в макушку.

- У тебя глаза мокрые, - пробормотала Трис, протянув руку, чтобы стереть влагу у Ларк со щёк. Расстояние между ними было слишком велико, и Трис похоже была слишком слаба, чтобы встать.

Нико стоял в дверях, прислонившись к косяку. Его глаза были расширены от потрясения. Когда он пригладил усы, Браяру стало видно, что он дрожал.

- Мы в порядке, Нико, - заверила его Сэндри. - Мы просто немного устали.

- Только немного, - пробормотала Даджа. Она подтянула колени, чтобы положить на них голову.

Браяр вспомнил что-то важное.

- Пневмония, - поспешно сказал он Мунстрим. - У неё пневмония, и она умрёт …

- Успокойся! - сказала ему Мунстрим. - Я о ней позабочусь, - она положила одну из ладонь Розторн на шею.

Серебро засверкало, и погасло. Мунстрим посмотрела на Розторн, они встретились взглядами.

- Что ж, - заметила Старшая Посвящённая, убирая ладонь с горла Розторн. - У тебя была пневмония. Сейчас твои лёгкие совершенно чисты.

- Может, мы выжгли её? - хрипло поинтересовалась Трис. - Там всё было … сложно, - она сняла очки, и потёрла глаза.

- Что случилось с Силуортом? - в ярости спросила Даджа. - Он так и не пришёл!

- Предоставьте Силуорта мне, - с холодным взглядом ответила Ларк. - Она наверное сказал, что придёт, только чтобы отвязаться от меня.

- Я поговорю с Силуортом, - твёрдо сказала Мунстрим. - Я бы предпочла, чтобы обо всём происшедшем сегодня говорили как можно меньше, если вы не против.

Розторн слабо подёргала Мунстрим за рукав, и открыла рот. Из него не вышло ни звука. Она втянула воздух, и попыталась ещё раз. Послышались лишь бессмысленные искажённые звуки. Три девочки столпились вокруг кровати.

- Она не может говорить? - испуганно спросил Браяр. - Почему не может? Мы что-то сделали? Я что-то сделал? - у неё был приступ — сколько она провела без воздуха? Она что, проживёт остаток жизни неспособной говорить?

Розторн схватила его за руку.

«Успокойся», - сказала она, её магия была такой же слабой, как её руки. «Я задохнулась, так ведь?»

- Она задохнулась, - жалобно сказал Браяр Мунстрим. - Она посинела.

Мунстрим снова приложила ладонь к шее Розторн. Поскольку Розторн всё ещё держала его за руку, Браяр почувствовал движение тумана, который из себя представляла сила Мунстрим. Он расползся по мозгу Розторн, лениво ища, как настоящий туман мог бы искать дверь, в которую можно было бы проникнуть.

- Маленькая часть её мозга умерла, когда она перестала дышать, - сказала Мунстрим остальным. - Очень маленькая. Ей только нужно снова научиться говорить, и она будет как прежде, - туман втянулся обратно в Мунстрим, и она убрала руку. - Они наверное схватили тебя в тот самый момент, когда ты отошла.

Розторн подёргала Мунстрим за руку, и твёрдо указала на Браяра.

- Браяр схватил тебя, - сказала Мунстрим, понимая. Она посмотрела Браяру в глаза. - Вас предупреждали о том, что может случиться. Что должно было случиться.

Все четверо кивнули. Сэндри, послушная девочка, покраснела от стыда. Даджа пожала плечами; Трис возилась с очками. Браяр встретил спокойный взгляд карих глаз Мунстрим с вызовом. Он сделал бы это снова.

Мунстрим покачала головой, затем посмотрела на Нико и Ларк.

- Будет очень хорошей идеей, никому никогда ничего об этом не говорить, - тихо произнесла она. - Очень хорошей идеей. Это … - она указала на Розторн, которая кивнула. - Этого никогда не случилось. Я не знаю, как это случилось, и я не хочу знать.

Браяр и девочки переглянулись. Они знали.


Двумя месяцами спустя, после обеда, четвёрка устроилась на своём любимом месте, на крыше Дисциплины. Опираясь на мягкую, пахучую солому, которую они же сами и помогали менять три недели тому назад, они уселись вокруг дымохода, и смотрели на облака. Вокруг них располагалась большая низина, в которой находился храмовый комплекс, с башней Оси в качестве оси. Скворец по имени Крик уселся на холодную печную трубу, и дразнил других скворцов, пролетавших мимо. Если четверо смотрели в люк, который вёл внутрь дома, им был виден свернувшийся на полу чердака Медвежонок, скорбно дожидавшийся их возвращения. Ларк была в своей мастерской. Они оставили Розторн за столом, она писала письмо.

Послышались шаги по дереву; заскрипела лестница. Браяр и Даджа, располагавшиеся по другую сторону крыши, поползли наверх, чтобы посмотреть, кто пришёл.

Серо-чёрная голова просунулась через отверстие в соломе.

- Боже мой, не вижу, как вы умудряетесь не сломать себе шеи, - заметил Нико. - Я бы до смерти испугался, - поднявшись ещё немного, он сел на крыю отверстия, стараясь не смотреть через край крыши. Одетый со своей обычной элегантностью, он выглядел на соломе не к месту. Браяр хохотнул, глядя на него.

- Отсюда хороший вид, - сонно объяснила Даджа, перелезая через конёк. - И здесь мило и тепло.

- У меня проступают веснушки, - заметила Трис, опираясь на дымоход.

- Вы знаете, какой сегодня день? - спросила их Сэндри.

- Мой день рожденья? - сухо спросил Браяр. Она всё ещё донимала его на этот счёт.

- Если хочешь, - ответила Сэндри. - Но я вообще-то думала о нашем дне рожденья, в каком-то роде.

Все посмотрели на неё, включая Нико, не понимая, что она имела ввиду.

- Год назад в этот день мы с Трис пришли в Дисциплину, - улыбнулась им Сэндри. - Это был первый раз, когда мы четверо собрались вместе.

Браяр присвистнул.

- Вроде бы и не так давно.

- Вроде бы да, а вроде бы и нет, - заметила Даджа. Глядя на троих своих друзей, она покачала головой. - Я никогда не ожидала, что всё получится так, как получилось.

- А кто ожидал? - поинтересовалась Трис. - Например, мы не знали, что у нас есть магия.

- Нико знал, - ответила Даджа, бросая взгляд на мужчину. - Так же, как ты знал о том, где мы были, когда никто больше не знал …

- Никому больше не было дела, - пробормотал Браяр.

Нико осмотрел каждого из них.

- Всё вышло и не так, как я ожидал, - признался он.

- А чего ты ожидал? - с любопытством спросила Сэндри.

Нико криво ухмыльнулся.

- Я ожидал подобрать нескольких юных магов, найти им учителей, и двинуться своей дорогой. Я никак не ожидал, что переживу вместе с ними землетрясения, пиратов, лесные пожары и эпидемии, или что мне придётся пересмотреть мои знания о том, как придают форму магии. Вы напоминаете мне об этом каждый день — хочу я этого или нет.

Сэндри протянула руку, похлопав его по ладонь.

- Ты очень хорошо справляешься, - сказала она в своей самой ларкской манере. Она бросила взгляд вниз, и встала на ноги. - Ох, смотрите, - воскликнула она, указывая на северные ворота. - Это Дедушка. Мы едем кататься, а я ещё не переоделась! - она радостно помахала далёкой группе всадников. Их предводитель помахал ей в ответ.

Нико пожал плечами.

- Не прыгай так, - сказал он, смещаясь в сторону, чтобы она могла спуститься по лестнице в дом. - Я от этого нервничаю. Идёшь, Трис?

- Иду, - ответила она, вставая. Она последовала за Сэндри внутрь.

- Мне пора, - сказала Даджа, бросая взгляд на часы Оси. - Фростпайн хочет, чтобы я после обеда почистила кузницу.

Браяр ухмыльнулся.

- Лучше тебе помыться, прежде чем вернёшься домой, - посоветовал он.

- Так и собираюсь, - сказала она, и оставила его на крыше в одиночестве.

Часы Оси пробили два часа после полудня. Полуденный период отдыха закончился. Браяр смотрел на облака, и думал о днях рожденья. Ему правда стоит выбрать себе один. После долгой медитации он решил, что ему не терпится выбрать день рожденья. Как минимум, там будет торт. Кто же отказывается от лишней еды?

Сегодня?

Нет. Как она сказала, сегодня день рождения для них, для этого бугристого кольца из нити, который Сэндри постоянно носит с собой.

Он отбросил день летнего солнцестояния. Это был день рожденья Розторн, пусть она и скрывала его в общехрамовом праздновании середины лета. Ему пришло в голову, что ему следует иметь день, который был только его собственным, чтобы отметить то, насколько далеко он продвинулся, и кем он был. Это должен быть день, который имел значение как для Роуча, так и для Браяра, для уличной крысы, и для мага. Это должен быть зелёный день: одним из самых спокойных воспоминаний Роуча был поросший мхом пол сырой тюремной камеры, немного утешения там, где он его не ожидал. Это не был день, когда Мешок, называвший себя Никларэном Голдаем выкупил Роуча из доков Хажры; Нико тогда протащил Роуча всю дорогу до Эмелана и Спирального Круга, даже если он называл этого мальчика его новым именем, «Браяр Мосс». Браяр также подумывал о дне, когда он украл шаккан, и отбросил его, как и пару других.

День, который изменил его навсегда, который отметил переход от Роуча к Браяру, это был день, когда он поднялся на эту самую крышу. Он валялся, глядя на облака, ни о чём не думая, когда его созерцание было прервано …

- Давай, мальчик! - воскликнул из сада внизу радостный голос. - Теряешь светлое время суток!

Этот же самый голос позвал его и сейчас. Он со вздохом встал на ноги, но правда заключалась в том, что он и сам не хотел терять светлое время суток. Никогда не знаешь, когда оно тебе понадобится, и его не будет.

- Какая работа на сегодня? - крикнул он вниз, обращаясь к Розторн.

- Прополка! - крикнула она в ответ. - Это же лето, так ведь? А значит, всё время прополка!

Её речь была слегка невнятной, и возможно всегда останется такой. Тем не менее, она могла ясно говорить. И что лучше, её разум был остр как никогда.

Она позвала его спуститься и поработать в её саду на следующий день после его прибытия в Дисциплину, двенадцатый день Луны Гуся — который наступал завтра. Девочки будут раздосадованы, что у них так мало времени на подготовку, но они приспособятся. Они будут знать, как и он, что его жизнь началась в тот момент, когда Розторн пригласила его в свой мир.

- Браяр! - позвала она.

- Никуда оно от нас не убежит! - крикнул он в ответ, и спустился обратно в дом.

Примечания

1

англ. «Flick» - быстрое движение, щелчок (прим. перев.)

2

англ. Alleypup – уличный щенок (прим. перев.)

3

англ. «Henna» - хна (прим. перев.)

4

англ. «Osprey» - скопа (прим. перев.)

5

англ. mate - 1) друг, напарник, свой человек 2) брачный партнёр, супруг[a].

6

Grapewell, от англ. «grape» - виноград (прим. перев.)

7

англ. «Sealwort» - купена изменчивая (прим. перев.)


home | my bookshelf | | Книга Браяра — Исцеление в Лозе |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу