Book: Испытание ядом



Испытание ядом

Мария Снайдер

Испытание ядом

Эта книга не появилась бы на свет без помощи, моего мужа Родни. Спасибо тебе, дорогой, за то, что ты выполнял техническую работу по набору и копированию текста, высказывал свои критические замечания, с готовностью играл роль обоих родителей для наших детей, за то, что не сетовал на суммы представительских расходов, был рядом, когда я получала отказы из издательств, и еще за тысячу других вещей, которые я не в силах перечислить из-за отсутствия места. Я благодарна своим детям Люку и Дженне за то, что, по большей части, они соглашались с тем, что я не играю на компьютере; своим родителям Джеймсу и Винченце МакГиннис за то, что они всегда в меня верили; своей сестре Карен Филлипс за то, что она прочитала книгу и оказала мне сестринскую поддержку, и Крису Филлипсу за его светлые мысли и за то, что он готов был мириться со всеми нами.

Не могу не упомянуть и наших бебиситтеров: Сэма и Кэрол Снайдер, Бекки и Рэнди Гринли, Эми Снайдер, Грегори Снайдера, Мелиссу и Джули Рид — без вас я бы и сейчас корпела над второй главой.

Масса благодарностей моим коллегам-критикам Шону Даунсу, Лори Эдварде, Джули Гуд, Лайзе Хесс, Анне Кляйн, Стиву Клотцу, Мэгги Мартц, Лори Майерс, Киму Стэнфорду, Джеки Берт, Майклу Вертцу, Джуди Вулфмен и Нэнси Егер. Без вашей помощи и поддержки эта книга никогда бы не увидела свет.

Самая сердечная благодарность Элен Френч. Она с невероятным энтузиазмом отнеслась к изданию книги, и ее звонок стал воплощением всех моих надежд. Я благодарю Мэри-Терезу Хасси, которая оказалась замечательным редактором, а также своих агентов Салли Векслер и Джоан Ампаран-Клоуз за то, что они помогли мне с заключением договора. И спасибо Филу Хеффернану за прекрасную обложку.

Отдельная благодарность Элис Расмуссен, которая не пожалела времени на то, чтобы прочитать и прорецензировать рукопись. Ее советы стали поистине бесценными.

Посвящается моему мужу Родни за всю оказанную и оказываемую им поддержку. Ибо я капризна и избалованна. А также памяти Фрэнсиса Снайдера и Жанетт и Джозефа Скирротто.

Они будут болтать и шутить, капля по капле вливая в тебя яд.

Моя подруга Кэти Брандт, потерпевшая поражение, о химиотерапии

Глава 1


Ничто не отвлекало меня от воспоминаний, ибо я была заключена во тьму, которая обступала меня, как стенки гроба. Эти призрачные стенки возникали из пустоты, преграждая любую дорогу, на которую выводило меня спасительное воображение.

Окруженная мраком, я смутно помнила белое пламя, обжигавшее лицо. Крепко-накрепко привязанная к сучковатому столбу, который больно впивался мне в спину, я пыталась вжаться в него еще сильнее. Пламя отдалилось, едва опалив мне кожу, но брови и ресницы все-таки сгорели и еще долго после этого не могли отрасти.

— Погаси огонь! — раздался грубый мужской голос.

Я попробовала дунуть, но потрескавшиеся губы не слушались. Все во рту пересохло от ужаса, и даже зубы казались горячими.

— Идиотка! — выругал меня голос. — Не дыханием. Мыслью. Погаси огонь усилием воли.

Я закрыла глаза и попыталась создать мысленную установку на истребление огня. Я была готова на любое безрассудство, лишь бы уничтожить его.

— Старайся-старайся.

И снова жар полыхнул у самого моего лица, а яркая вспышка ослепила, несмотря на то что глаза у меня были закрыты.

— Подожги ей волосы, — посоветовал кто-то другой. Голос был моложе и энергичнее. — Это подхлестнет ее. Дай-ка я, папа…

Я узнала голос и содрогнулась от страха. Мысли окончательно спутались, я билась и изворачивалась, пытаясь ослабить связывавшие меня веревки. Из горла вырвался глухой монотонный звук; он неудержимо разрастался и усиливался, пока не заполнил собой все пространство и не…


Громкий металлический щелчок замка оборвал мои страшные воспоминания. Открылась тяжелая дверь камеры, тьму прорезал бледный желтый луч света, который тут же метнулся дальше к каменной, стене. Глаза, отвыкшие от света, стали слезиться, и, я зажмурилась, вжавшись в угол.

— Шевелись, крыса, или я достану кнут!

Стражник пристегнул, цепь к железному, ошейнику, закрепленному на моей шее, и дернул вверх. Я вскочила и замерла, покачиваясь на трясущихся ногах. Стражники заковали мои руки, надели на ноги кандалы и вывели в коридор.

Я старалась не глядеть на мигающий свет. В нос било затхлое зловоние. Босые ноги скользили в какой-то жиже.

Стражники продвигались вперед, не обращая внимания на крики и стоны других узников, зато у меня сердце сжималось от каждого услышанного слова.

— Хо-хо… кого-то ведут на вешалку.

— Фрррр! Хрясь! И по ногам потечет съеденный обед.

— Одной крысой станет меньше.

— Возьмите меня! Возьмите меня! Я тоже хочу умереть!

Мы остановились. Сквозь полуопущенные веки я разглядела перед собой лестницу. Попытавшись, поднять ногу да ступеньку, я запуталась в цепях и упала. Стражники, ругаясь, подняли меня, обдирая кандалами кожу на руках и ногах. Потом меня провели через пару массивных металлических, дверей и бросили на пол. Солнце ударило прямо в лицо. Я зажмурила глаза с такой силой, что слезы потекли у меня по щекам. Впервые за много месяцев я увидела дневной свет.

«Вот и все», — решила я, цепенея от ужаса. Хотя мысль о том, что казнь положит конец жалкому существованию в темнице, отчасти утешала.

Меня снова грубо заставили подняться, и я покорно поплелась за своими стражниками. Тело нестерпимо чесалось от укусов тюремных блох. К тому же от меня и вправду сразило крысами. Заключенным выдавали так мало воды, что я не могла тратить ее на умыванье.

Как только глаза немного привыкли к свету, я принялась оглядываться, по сторонам. Меня, окружали голые стены. Не было ни золотых канделябров, ни изысканных шпалер, о которых мне когда-то рассказывали. Холодный каменный пол в центре коридора был вытерт до блеска. Скорей всего мы двигались по одному из тех потайных проходов, которыми пользовались лишь стражники и прислуга. Когда мы дошли до распахнутого окна, я потянулась к нему с голодной жадностью, которую не смогла бы утолить никакая пища.

Глаза слепила изумрудная яркость травы. Деревья опушились нежной светло-зеленой, листвой. Цветы обрамляли дорожки и свисали из цветочных ваз. Легкий ветерок благоухал, как дорогие-духи, и я жадно вдохнула его аромат. После вони экскрементов и немытых тел запах свежего воздуха отдавал вкусом изысканного вина. Моя кожа, выдубленная промозглой сыростью темницы, наконец, нежилась в солнечных лучах.

Нетрудно было догадаться, что наступает весна, а это означало, что я провела в тюрьме почти целый год — многовато для человека, приговоренного к казни.

Я уже едва держалась на скованных ногах, когда, наконец, меня ввели в просторное помещение, завешанное картами Иксии и прилежащих к ней территорий. По всему полу громоздились стопки книг, поэтому передвигаться между ними было непросто. Комната освещалась свечами, сгоревшими до разного уровня, и на некоторых бумагах, лежавших слишком близко к пламени, были видны следы воска. В центре располагался большой деревянный стол, заваленный бумагами, вокруг которого стояло с полдюжины кресел. В глубине за письменным столом сидел какой-то мужчина. Ветер, влетавший сквозь открытое окно у него за спиной, шевелил его длинные волосы.

Я вздрогнула, и мои кандалы зазвенели. Я слышала раньше, что перед повешением осужденных доставляют к чиновнику, которому они должны признаться в совершенных преступлениях.

Этот мужчина был в униформе советника командора; черные брюки и рубашка, воротничок украшен двумя красными бриллиантами. Его бледное лицо ничего не выражало. Он устремил на меня взгляд своих сапфирово-голубых глаз, и я заметила, как они расширились от удивления.

Внезапно сообразив, как теперь выгляжу, я оглядела свою разорванную красную арестантскую робу и грязные ноги, покрытые волдырями. Сквозь прорехи в потертой ткани просвечивала грязная кожа. Мои длинные черные волосы свисали жирными прядями. Обливаясь потом, я едва держалась на ногах под тяжестью цепей.

— Женщина? Нам предстоит казнить женщину? — ледяным тоном осведомился незнакомец.

Тело мое содрогнулось, когда слово «казнь» было произнесено вслух. Если бы рядом не было конвойных, наверное, я бы рухнула на пол и разрыдалась. Но в тюрьме учишься владеть собой, поскольку стражники умеют «привести в чувство» любого, кто проявляет хоть малейшее малодушие…

А незнакомый мне чиновник задумчиво накручивал на палец черные пряди своих волос.

— Мне нужно перечитать твое досье, на это уйдет какое-то время. А вы свободны, — махнул он рукой, обращаясь к стражникам.

Когда они удалились, мне было разрешено сесть. Чиновник помолчал, потом открыл папку, лежавшую на столе, и принялся просматривать бумаги.

— Элена, сегодняшний день может стать для тебя самым счастливым, — промолвил он.

Я с трудом удержалась от едкого замечания. Впрочем, за последний год я научилась держать, язык за зубами. Поэтому просто опустила голову, стараясь не встречаться с ним глазами.

— Хорошее поведение и уважительное отношение, — продолжил чиновник. — Наилучшая кандидатура…

В отличие от хаоса, царившего в комнате, стол его был в идеальном порядке. Кроме моего досье и аккуратно разложенных письменных принадлежностей, там находились лишь две посеребренные статуэтки черных пантер, выполненные с восхитительным совершенством.

— Ты предстала перед судом и была признана виновной в убийстве единственного сына генерала Брэзелла Рейяда. — Он опять умолк и принялся массировать себе виски. — Именно поэтому Брэзелл приехал сюда — чтобы иметь возможность лично присутствовать при казни. — Скорее он беседовал сам с собой, нежели со мной.

При упоминании имени Брэзелла тупо заныло под ложечкой. Мне удалось взять себя в руки лишь после того, как я напомнила себе, что вскоре он уже не сможет мне ничего сделать…

Военные в Иксии пришли к власти лишь поколение назад, однако они успели ввести жесткие законы, называемые Кодексом поведения. В мирный период, который, как ни странно для военного режима, продлился довольно долгое время, было запрещено совершать убийства. Виновные карались смертью. Самозащита и случайное убийство не являлись основанием для смягчения приговора. После его вынесения убийцу отправляли в темницу командора, где он ожидал публичной казни через повешение.

— Полагаю, ты собираешься опротестовать приговор. Заявить, что обвинение сфабриковано или что убийство было совершено, в целях самозащиты. — Он откинулся на спинку кресла и поднял на меня усталый взгляд.

— Нет. Я действительно убила его, — прошептала я.

Говорить в полный голос не позволяло плачевное состояние моих голосовых связок.

Человек в черном выпрямился, тяжело посмотрел на меня и рассмеялся.

— Значит, все проще, чем я думал. Элена, я предлагаю тебе выбор. Либо ты будешь повешена, либо станешь новым дегустатором командора Амброза. Его бывший дегустатор только что скончался, и нам необходима замена.

Глаза у меня расширились от изумления, а сердце подскочило чуть ли не к самому горлу. Наверное, он шутит. Развлекается. Хороший повод повеселиться. Насладиться видом обнадеженного узника, а потом отправить на виселицу.

Я решила подыграть ему.

— Только дурак отказался бы от такого предложения, — чуть громче ответила я.

— Это пожизненная должность. Но процесс обучения может привести к летальному исходу. Ибо как можно научиться определять наличие яда в пище, если не знаешь его на вкус? — Он подравнял бумаги, лежавшие в папке. — Тебе отведут комнату в замке, но большую часть времени ты будешь проводить с командором. И никаких выходных. Никаких мужей и детей. Многие узники предпочитают казнь такой жизни. По крайней мере в случае казни они точно знают час своей смерти и не рискуют тем, что она может наступить в любой момент. — Чиновник мрачно ухмыльнулся.

Похоже, он не шутил. И меня начало трясти. Мне предоставлялась возможность остаться в живых. Служить командору гораздо лучше, нежели гнить в темнице, и уж тем более — висеть в петле. Тысяча вопросов тут же возникли в голове: как они могут доверять мне, женщине, осужденной за убийство? И что может помешать такой, как я, разделаться с командором и сбежать?

— А кто дегустирует пищу командора сейчас? — спросила я, опасаясь, что другие вопросы заставят чиновника осознать свою ошибку.

— Я, — ответил он. — Поэтому и заинтересован в том, чтобы найти себе замену. К тому же в соответствии с Кодексом поведения осужденному следует предоставлять работу.

Не в состоянии усидеть на месте, я вскочила и принялась ходить по комнате, волоча за собой цепи. На картах, висевших на стенах были обозначены военные стратегические позиции. Названия книг свидетельствовали о том, что все они посвящены вопросам безопасности и шпионажа. Количество и состояние свечей давало возможность понять, что кто-то работал здесь до самой ночи.

Я снова посмотрела на человека в униформе советника командора. Вероятно, это был Валекс, шеф личной охраны командора и глава всей его разведки.

— Так что мне сказать палачу? — осведомился он.

— Что я не идиотка.




Глава 2


Валекс захлопнул папку и направился к двери. Походка у него была легкой и изящной, как у снежного барса, идущего по тонкому льду. Как только дверь отворилась стражники, дожидавшиеся в коридоре, вытянулись в струнку. Валекс что-то произнес, и они согласно кивнули. Один из стражников шагнул ко мне, и я с недоумением на него уставилась, так как предложение Валекса не предполагало, что меня снова отправят в темницу. Может, попробовать сбежать? И я принялась озираться по сторонам. Но стражник развернул меня спиной к себе и снял кандалы и наручники, в которые меня заковали сразу после ареста.

Запястья оказались стерты до кровавых волдырей. Я прикоснулась к шее, которую впервые за все это время не сдавливал металлический ошейник, и, ощутив липкость крови, ухватилась за спинку кресла. Странное чувство овладело мною, когда снимали цепи: казалось, сейчас я либо упаду в обморок, либо взлечу вверх, Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь справиться с головокружением.

Между тем Валекс вновь вернулся к своему столу и налил в кубки какую-то жидкость. За распахнутыми дверцами деревянного буфета виднелись ряды разноцветных склянок и бутылок всевозможных размеров и форм. Валекс поставил бутылку обратно в буфет и запер дверцы на ключ.

— Думаю, ты можешь выпить, пока мы ждем Мардж, — заметил он, протягивая мне высокий оловянный кубок, наполненный янтарной жидкостью. Затем он поднял свой и произнес: — За Элену, нашего нового дегустатора. И да удастся тебе продержаться дольше твоего предшественника.

Я замерла, не донеся кубка до губ.

— Успокойся, — промолвил он, — это традиционный тост.

Один большой глоток — и жидкость слегка обожгла мне горло. На мгновение показалось, что желудок взбунтуется, — впервые за долгое время я пила нечто, отличающееся от обычной воды в лучшую сторону. Но организм быстро с этим смирился.

Не успела я поинтересоваться тем, что случилось с предыдущим дегустатором, как Валекс потребовал, чтобы, я назвала ингредиенты пригубленного мною напитка.

— Персики с медом, — предположила я, сделав еще один небольшой глоток.

— Хорошо. Теперь пригуби еще и, прежде чем проглотить, покатай напиток на языке.

Я послушно выполнила его указание и с удивлением ощутила легкий привкус цитрусовых.

— Апельсин?

— Верно. А теперь прополощи им горло.

— Прополоскать горло? — переспросила я. Он кивнул. Чувствуя себя очень глупо, я прополоскала горло остатком питья и чуть было не выплюнула его. — Гнилые апельсины!

Валекс рассмеялся, и от его глаз разбежались мелкие морщинки. У него было волевое угловатое лицо, словно выкованное из металла, тем не менее, оно смягчалось, когда он улыбался. Валекс передал мне свой кубок и попросил, чтобы я повторила процесс дегустации.

С некоторым трепетом я сделала очередной глоток и вновь ощутила слабый вкус апельсина. Приготовившись к ощущению чего-то затхлого, я прополоскал горло питьем Валекса, и с облегчением почувствовала, что апельсиновый привкус лишь усилился.

— Это лучше? — осведомился Валекс, забирая обратно пустой кубок.

— Да.

Валекс сел за стол, вновь открыл папку с моими документами, взял перо и начал что-то записывать.

— Ты только что получила первый урок по дегустации. К твоему напитку был подмешан яд, называемый «Пыльца бабочки». А к моему — нет. Определить присутствие этого яда можно, лишь прополоскав питьем горло. Вкус гнилых апельсинов, который ты определила, и есть вкус этого яда.

Я встала, ощущая легкое головокружение.

— Это смертельно?

— Большая доза убивает в течение двух дней. Симптомы начинают, проявляться лишь на второй день, но к этому времени сделать уже ничего нельзя.

— И я приняла смертельную дозу? — задержав дыхание, спросила я.

— Конечно, иначе ты бы не почувствовала вкус яда.

Живот у меня скрутило, и я попыталась вызвать рвотный рефлекс, подавив первый прилив желчи, чтобы не замарать блевотиной стол Валекса.

Он поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

— Ты ведь предупреждена, что обучение будет чревато опасностями. Но я бы не стал давать тебе яд, с которым ты не могла бы справиться в силу своего истощения. У нас есть противоядие против «Пыльцы бабочки». — И он указал на чашку с белой жидкостью.

Я снова опустилась в кресло и вздохнула. Лицо Валекса опять окаменело, и я отметила, что он так и не протянул мне чашку.

— А это ответ на вопрос, который ты так и не задала… — он поднял чашку и взболтал ее содержимое, — как мы препятствуем бегству дегустаторов командора.

Я во все глаза смотрела на него, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— Элена, ты призналась в совершении убийства. Согласись, с нашей стороны было неразумно отправить тебя на службу к командору, не заручившись при этом определенными гарантиями. Во-первых, рядом с командором постоянно находится охрана, и вряд ли тебе удастся подобраться к нему с оружием. А в качестве другой формы сдерживания мы используем «Пыльцу бабочки». — Валекс поднял чашку с противоядием. — Тебе потребуется каждый день принимать это, чтобы остаться в живых. Лишь противоядие не даст тебе погибнуть. И я буду давать тебе его каждый день, когда ты станешь приходить в мой кабинет. Не придешь — и на следующий день погибнешь. Совершишь преступление, и тебя отправят обратно в темницу, где ты и скончаешься от этого яда. Я на твоем месте не стал бы рисковать. Яд вызывает сильнейшие спазмы желудка и безудержную рвоту.

Валекс глядел куда-то за мою спину в ожидании, когда я осознаю все сказанное. Я обернулась, следя за направлением его взгляда, и увидела в дверях полную женщину в униформе, обслуживающего персонала замка.

Валекс представил ее как Мардж и сказал, что она позаботится о моих первейших нуждах. Мардж, словно не сомневаясь в том, что я последую за ней, двинулась к двери.

Я же все смотрела на чашку, стоявшую: на столе Валекса.

— Приходи сюда завтра утром. Мардж укажет тебе дорогу.

Совершенно очевидно, он больше не собирался со мной разговаривать, и, тем не менее, я замерла в дверях, чувствуя, как из груди рвется тысяча незаданных вопросов. Но я проглотила их, и они как камни опустились на дно памяти. Закрыв за собой дверь, я бросилась догонять Мардж, которая не удосужилась хотя бы чуть-чуть меня подождать.

Мардж шла вперед быстрым шагом, и я старалась не отставать от нее, хотя и чувствовала, что силы меня оставляют. Сначала я еще пыталась запомнить многочисленные повороты и коридоры, но потом махнула на это рукой, и весь мир сузился до размеров спины Мардж. Ее длинная черная юбка словно летела над полом. Ее униформа включала в себя черную рубашку и белый фартук, ниспадавший до колен и туго затянутый вокруг талии. Фартук был украшен двумя вертикальными рядами красных ромбов, соединявшихся друг с другом. Когда Мардж, наконец, остановилась у душевой, мне пришлось опуститься на пол, чтобы справиться с головокружением.

— От тебя разит, как от дохлой крысы, — заявила она, и ее широкое лицо исказила гримаса брезгливости. Она указала на дальнюю часть душевой с таким видом, что не оставалось сомнений: эта женщина привыкла к повиновению. — Дважды намылься и хорошенько ополоснись. Я принесу тебе одежду, — распорядилась она и вышла вон.

Непреодолимое желание погрузиться в воду просто выворачивало меня наизнанку. Я содрала с себя тюремную робу и бегом бросилась в душевую. Там повернула какую-то рукоятку, и на меня хлынул каскад горячей воды. Замок командора был снабжен резервуарами с горячей водой, которые находились этажом выше, — роскошь, которой не обладал даже экстравагантный особняк Брэзелла.

Я долго стояла под струями воды, точно надеясь, что ее дивное прикосновение сможет изгнать из меня все мысли о яде. Потом послушно дважды намылила волосы и тело. Шея, запястья и щиколотки горели от боли, но я не обращала на это внимания. Еще дважды прошлась по телу мочалкой, изо всех сил оттирая въевшуюся грязь, пока до меня не дошло, что это я сдираю засохшие ссадины.

Казалось, что я не имею никакого отношения к телу, омываемому водой. Боль и унижения ареста и заключения впечатались в него навсегда, зато моя душа давно уже существовала отдельно, а именно — с того времени, как я поселилась в особняке Брэзелла.

И тут передо мной внезапно возник образ сынка Брэзелла — совсем как живой. Красивое лицо Рейяда было искажено от ярости. Я сделала шаг назад, машинально вскинув руки, чтобы остановить его. Образ растворился, а я никак не могла оправиться, от потрясения, не понимая, в каком из миров — живых или мертвых — нахожусь.

Мне пришлось приложить все оставшиеся силы, чтобы собраться, то есть — вытереться и обмотаться полотенцем. И, в попытке окончательно избавиться от отвратительных воспоминаний, я постаралась сосредоточиться хотя бы на поисках расчески…

Даже дочиста вымытые, мои длинные спутанные волосы сопротивлялись гребню. Теперь я принялась искать ножницы и вдруг краем глаза заметила еще одною странного человека, находившегося в душевой. Вздрогнув, я в ужасе уставилась на него, и этот полутруп встретился со мной глазами. Взгляд зеленых глаз, был единственным, признаком жизни на его бледном исхудавшем лице. Худые, как палки, ноги, казалось, не могли выдержать веса того, что еще можно было назвать телом.

Понимание накатило, словно холодная вода из ушата, — это же я сама! Я отвернулась от зеркала, не испытывая никакого желания рассматривать нанесенный моей внешности ущерб. «Трусиха», — с укором подумала я и заставила себя снова поднять глаза. Неужто смерть Рейяда навсегда отлучила мою душу от тела? Внутренне собравшись, я попыталась, снова воссоединить их. Но как душа могла вернуться, если я по-прежнему не ощущала это тело своим? Сейчас оно принадлежало командору Амброзу, который собирался его использовать как приспособление для идентификации ядов. И я вновь, отвернулась от зеркала.

Выдрав несколько клоков, я все же расчесала волосы и заплела их в длинную косу.

Еще недавно мечталось лишь о том, чтобы мне выдали, чистую рубаху перед казнью, и вот я нежусь в знаменитых купальнях командора.

— Довольно, — рявкнула Мардж, выводя меня из забытья. — Вот твоя, одежда. Одевайся. — Ее строгое лицо источало неодобрение.

С видимым нетерпением она дождалась, когда я наконец вытрусь.

Помимо нижнего белья, униформу дегустатора составляли черные брюки с широким краевым атласным поясом и красная атласная рубашка, рукава которой были украшены узором из маленьких черных ромбов. Вся эта одежда была явно предназначена для мужчины. Я со своим ростом в сто шестьдесят два сантиметра выглядела в ней ребенком, напялившим на себя парадный мундир отца. Пояс пришлось намотать в три оборота и подвернуть рукава и штанины.

Мардж фыркнула.

— Валекс велел мне накормить тебя и проводить в твою комнату, но думаю, вначале нам придется зайти к швее. К тому же еще нужна обувь, — остановившись у открытых дверей, заметила она.

Я последовала за Мардж послушно, как потерявшийся щенок.

Увидев меня, швея Дилана весело рассмеялась. Ее лицо в форме сердечка обрамляли светлые вьющиеся волосы, а медового цвета глаза с длинными ресницами еще больше подчеркивали жизнерадостную красоту.

— Конюхи ходят в таких же штанах, а кухарки в таких же рубашках, — справившись со смехом, заметила она и принялась уговаривать Мардж, чтобы та потерпела, пока Дилана не подберет мне более подходящую униформу. Та еще сильнее поджала губы.

Дилана, несмотря на свой юный возраст, суетилась вокруг меня, как заботливая бабушка; ее внимание согревало душу, и я уже представляла себе, как мы станем подругами. Наверняка у нее было множество знакомых и поклонников, которые приходили насладиться ее добротой, влекомые к ней, как пещерные жители пламенем очага. Я вдруг поймала себя на мысли, что мне нестерпимо хочется коснуться, ее руки.

Записав мои размеры, Дилана принялась копаться в стопках красных черных и белых одеяний, которыми была загромождена вся комната.

Все жители Иксии носили униформы. Слуги и стражники командора — разные вариации черного, белого и красного цветов с вертикальными узорами в виде ромбов вдоль рукавов или штанин. Советники и военные высшего ранга ходили в черных одеяниях с красными ромбами, вышитыми на воротнике, количество которых свидетельствовало об их положении. Как только командор пришел к власти, ношение униформы стало обязательным, чтобы все могли определить, с кем имеют дело.

Красный и черный были цветами командора Амброза. Территория Иксии была поделена на восемь военных округов, во главе каждого из которых стоял генерал. Униформы во всех округах были одинаковыми за исключением расцветки. Если домоправительница носила черное одеяние с тремя пурпурными ромбами на переднике, это означало, что она работает в Третьем военном округе.

— Думаю, это подойдет, — промолвила Дилана, передавая мне одежду и указывая на ширму для переодевания.

Пока я облачалась, до меня донеслось замечание Диланы: «Ей нужна обувь».

Чувствуя себя уже менее глупо, я собрала старую одежду и вручила ее этой славной девушке.

— Наверно, вещи принадлежали старому дегустатору Оскову, — промолвила она с грустным выражением лица. Но тут же встряхнула головой, словно стараясь избавиться от неприятных мыслей.

И все мои мечты о дружбе с ней тут же испарились, так как я поняла, что любые близкие отношения с дегустатором командора чреваты, большими огорчениями. И как только тепло, источаемое Диланой, стало меня покидать, я вновь ощутила, как у меня засосало под ложечкой.

Чувство невыносимого одиночества охватило меня, когда я вспомнила Мен и Карру, которые по-прежнему, жили в особняке Брэзелла. Пальцы машинально дернулись, словно я собиралась пригладить косички Карры или одернуть юбку Мей.

Но вместо шелковистых рыжих волос Карры в моих руках была лишь стопка одежды. Дилана указала мне на кресло и, опустившись на колени, надела мне на ноги носки и ботинки, которые, были сделаны из мягкой черной кожи. Они достигали середины голени. Дилана заправила внутрь штанины и помогла мне встать.

Я уже много месяцев не носила обувь и опасалась, что она будет натирать ноги. Однако размер был подобран идеально. Я улыбнулась Дилане, временно изгнав из памяти Мей и Карру. Мне еще никогда не доводилось носить такую удобную обувь.

Я всегда могу подобрать ботинки нужного размера, даже не снимая мерки, — улыбнулась мне в ответ Дилана.

— А вот бедняге Ранду ты так и не нашла нужной обуви, — фыркнула Мардж. — Но ты его так пленила, что он и пожаловаться не может. Вот и хромает теперь на кухне.

— Не обращай на нее внимания, — обернувшись ко мне, заметила Дилана. — Мардж, тебе что, нечем себя занять? Смотри, а то проберусь в твою комнату и обрежу все твои юбки, — и она добродушно подтолкнула нас к дверям.

Мардж отвела меняв столовую для прислуги и налила супу. Вкус у него был божественный. Съев все до последней ложки, я попросила добавки.

— Нет. Иначе тебе станет плохо, — ответила она.

И я, неохотно оставив тарелку на столе, двинулась вслед за ней в свою комнату.

— К восходу солнца будь готова приступить к работе, — предупредила она и вышла за дверь.

В маленькой комнатке находились узкая металлическая кровать с грязным матрацем, простой деревянный стол и стул, ночной горшок, шкаф, светильник, маленькая печка и окно с плотно закрытыми ставнями. Серые каменные стены ничем небыли украшены. Я опробовала матрац — он был слежавшимся, комковатым и чуть проседал. Конечно, по сравнению с тюремной камерой и это было совсем недурно, но, тем не менее, я не ощутила радости.

Ничто здесь даже не намекало на уют. После зрелища каменного лица Валекса и строгости Мардж я мечтала о чем-то мягком — хотя бы об одеяле и подушке. Мне, как потерявшемуся ребенку, надо было к чему-нибудь прижаться и быть при этом уверенной, что это нечто не причинит мне боль.

Я повесила лишнюю одежду в шкаф и подошла к окну. Подоконник был довольно широким, так что я могла на него усесться. Ставни закрывались изнутри. Трясущимися от усталости руками я подняла задвижки, распахнула ставни и зажмурилась от неожиданно яркого света. Потом прикрыла глаза рукой и сквозь пальцы изумленно уставилась на пейзаж, открывавшийся из окна.

Я находилась на первом этаже замка, всего в полутора метрах над землей.

Между моим окном и конюшней располагался двор для выездки и псарня. А конюхи и псари вряд ли обратят внимание, если я попытаюсь сбежать. Совершенно спокойно можно было спрыгнуть вниз и исчезнуть. Искушение было слишком сильным, и останавливала меня лишь мысль о том, что через два дня мне суждено погибнуть. Возможно, я еще совершу побег, когда буду готова заплатить жизнью за два дня свободы.



По крайней мере теперь у меня появилась надежда.


Глава 3


Кнут впился в мое тело, обжигая болью.

— Шевелись! — крикнул Рейяд.

Я неловко увернулась, так как была привязана веревкой к столбу, установленному в центре комнаты.

— Быстрей, быстрей! — снова закричал Рейяд.

Кнут щелкнул еще раз и еще. Разорванная рубаха не могла защитить от жалящих ударов кожаного кнута.

«Сбеги, — спокойный нежный голос раздался у меня в голове. — Отправь свою душу подальше, где тепло и спокойно. Оставь свое тело».

Этот вкрадчивый голос явно не принадлежал Рейяду или Брэзеллу. Может, это был избавитель? Какой простой способ спрятаться от мучений. Однако я преодолела искушение и продолжила уворачиваться от хлыста. От усталости мое тело дергалось из стороны в сторону, я металась по комнате, как обезумевшая колибри…


Я проснулась в темноте мокрая от пота. Смявшаяся униформа прилипла к телу. Снившиеся мне кошмары отступили, но дверь сотрясалась равномерными ударами. Перед тем как уснуть, я подперла ее стулом, чтобы ночью никто не вломился. И теперь стул скрипел и покачивался от каждого нового удара.

— Уже проснулась! — крикнула я.

Грохот прекратился, и когда я открыла дверь, то увидела на пороге вечно хмурую Мардж со светильником в руках. Я поспешно переоделась и выскочила за ней в коридор.

— Мне показалось, ты сказала — на рассвете…

Она наградила меня таким взглядом, что я прикусила язык.

— Рассвет уже наступил.

Я проследовала за Мардж по целому лабиринту потайных переходов, чувствуя, как с каждой минутой утро все прибывает и прибывает. Окно моей комнаты выходило на запад, скрывая от меня первые солнечные лучи. Мардж погасила светильник в тот самый момент, когда я ощутила аромат свежих булочек.

— Завтрак? — глубоко вдохнув, чуть ли не с мольбой спросила я.

— Нет. Тебя покормит Валекс.

Образ завтрака, приправленного ядом, творит чудеса с аппетитом. При воспоминании о «Пыльце бабочки» желудок у меня тут же сжался. И к тому моменту, когда мы достигли его кабинета, я уже убедила себя в том, что вот-вот лишусь сознания и умру от яда, если сейчас же не получу противоядие. Когда я вошла в кабинет Валекса, он расставлял на столе тарелки с дымящейся пищей. Часть стола была расчищена. Сдвинутые в сторону бумаги были свалены в кучи. Он указал рукой на кресло, я села и принялась оглядываться в поисках чашки с противоядием.

— Надеюсь, ты… — Он внимательно посмотрел на меня, и я не отводя глаз, ответила ему столь же уверенным взглядом.

Поразительно, как меняют человека ванна и свежая униформа, — заметил Валекс, с отсутствующим видом жуя кусок ветчины. — Мне следовало бы помнить об этом. В будущем это может пригодиться. Ну, начнем, — добавил он, ставя передо мной две тарелки с яичницей и ветчиной.

— Я бы предпочла начать с противоядия, — заливаясь краской, выдавила из себя я.

Валекс ничего не ответил, и я заерзала на стуле.

— Пока ты не должна ощущать каких-либо симптомов. Они проявятся лишь сегодня ближе к вечеру. — Он пожал плечами и двинулся к своему шкафчику. Набрал в пипетку несколько капель противоядия из большой бутылки с белой жидкостью и снова запер ее в шкафу. Вероятно, я проявила повышенный интерес к местонахождению ключа, так как Валекс сделал какой-то пас рукой, и тот исчез, словно растворившись в воздухе. Затем он передал мне пипетку и уселся за стол напротив меня.

— Выпей, чтобы мы могли приступить к сегодняшнему уроку, — промолвил он.

Я выдавила содержимое себе в рот и сморщилась от горечи. Валекс забрал у меня пипетку и протянул мне синий кувшин.

— Понюхай.

В кувшине находился белый порошок, похожий на сахарный песок, однако пах он как розовое дерево. Валекс указал рукой на стоявшие передо мной тарелки и сказал, чтобы я выбрала ту, которая обрызгана ядом. Я принялась принюхиваться, как гончая, преследующая свою жертву. От тарелки, стоявшей слева, исходил легкий запах розового дерева.

— Хорошо. Значит, если ты почувствуешь, что этот запах исходит от какого-нибудь блюда командора, отошли его обратно. Этот яд называется «Тигтусом» и убивает человека в течение часа. — Валекс отодвинул в сторону отравленную яичницу.

— Ешь, — указывая на другую тарелку, промолвил он. — Тебе понадобятся силы.

Весь день я занималась тем, что нюхала разные яды, пока у меня не начала кружиться голова. Обилие названий и ароматов начали уже путаться у меня в голове, и я попросила у Валекса бумагу, перо и чернила.

— Не знаю, почему, но ты продолжаешь меня удивлять, — застыв, промолвил он. — Мне следовало бы помнить, что генерал Брэзелл дает образование своим сиротам. — Валекс пододвинул ко мне принадлежности для письма. — Можешь забрать это с собой. На сегодня достаточно.

Я молча выругала себя за то, что, можно сказать, напомнила Валексу свои прегрешения, и забрала предложенные вещи. Суровое и беспощадное выражение его лица красноречиво указывало на то, что именно он думает. Будучи подобранной и воспитанной Брэзеллом, я отплатила благодетелю тем, что убила его единственного сына. Я понимала, что Валекс никогда не поверит, моему рассказу о том, как все было в действительности.

Опека Брэзелла над сиротами была предметом насмешек всех остальных генералов. Они полагали, что он разнюнился после захвата Иксии. И такое отношение к нему вполне устраивало Брэзелла. Роль старого благодетеля позволяла ему беспрепятственно возглавлять Пятый военный округ.

Перед тем как выйти из кабинета Валекса, я помедлила, впервые обратив внимание на три сложных замка, врезанных в массивную деревянную дверь. С отсутствующим видом я принялась вращать запоры, пока Валекс не осведомился:

— Что еще?

— Я не смогу найти свою комнату.

— Спроси у любого из обслуги замка — они постоянно шныряют по коридору в это время дня, — ответил Валекс с таким видом, словно беседовал с умственно отсталым ребенком. — Скажи, что ты живешь в западном крыле на первом этаже. И тебя проводят.

Кухарка, которую я уговорила помочь мне, оказалась более разговорчивой, чем Мардж, и я в полной мере воспользовалась ее добродушием. Она отвела меня в прачечную, где мне выдали постельное белье. А потом я попросила ее показать мне дорогу к душевой и к швейной. Мне еще могут пригодиться кипы одежды, хранящейся у Диланы.

Войдя в свою комнату, я снова распахнула ставни, чтобы впустить последние лучи заходящего солнца. Потом села за стол и записала все, что мне удалось узнать за день, занеся туда же приблизительный план коридоров, предназначенных для прислуги. Мне был необходим план всего замка, но в этом смысле Валекс оказался прав: для такой работы мне еще не хватало сил. Так что оставалось лишь надеяться на то, что я смогу заняться этим позже.

В течение последующих, двух недель мое обучение проходило приблизительно таким же образом. На пятнадцатый день я обнаружила, что стала тоньше различать, запахи. И тогда Валекс заявил, что я достаточно окрепла, чтобы принимать яд.

— Мы начнем с самого сильного, — сообщил он. — Если ты не умрешь от него, тогда и остальные не приведут тебя к смерти. Я не собираюсь тратить время на то, чтобы медленно подготавливать тебя, а потом убедиться в том, что ты умерла.

Ом поставил на стол красную бутылочку.

— Это очень сильный яд. Действует мгновенно. — Глаза Валекса вспыхнули, словно вид отравы доставлял ему удовольствие. — Называется «Выпей, любимый», или просто «Любимый», потому что обычно им пользовались неверные жены. — И он капнул две капли в чашку. — Большая доза наверняка погубит тебя, А после этой всего лишь начнутся галлюцинации, и на несколько дней ты утратишь способность ориентироваться.

— Скажите, а зачем мне пробовать, если этот яд обладает столь незамедлительным действием? Ведь именно ради таких случаев и существует должность дегустатора командора. Я пробую, падаю, и на этом история заканчивается. — Я нервно вышагивала по кабинету, но все время спотыкалась о стопки книг. Поддала пару стопок ногой, и они рассыпались по полу. Но Валекс так сверкнул глазами, что я уже была готова раскаяться в содеянном.

— Работа дегустатора предполагает нечто большее, — снизошел он, откидывая волосы с лица. — Умение точно определить яд, подсыпанный в пищу командора, дает возможности найти отравителя. — Валекс протянул мне чашку. — Если ты перед смертью успеешь прокричать «Любимый», это значительно сузит круг подозреваемых. Нам известны убийцы, испытывающие к этому яду особое пристрастие. Растение районируется на юге, в Ситии. И до военного переворота его было несложно приобрести. После того как южная граница оказалась закрытой, лишь немногие обладают достаточными средствами для его нелегального приобретения.

Валекс подошел к рассыпанным па полу книгам и принялся укладывать их в стопки. Он двигался с большим изяществом, и я была готова поверить, что прежде он был танцором. Однако его лексикон свидетельствовал, о том, что он был, скорее всего, лишь хорошо обученным убийцей.

— Элена, твоя работа чрезвычайно важна. Именно поэтому я трачу столько времени на обучение. Умный преступник может наблюдать за дегустатором в течение нескольких дней, чтобы познакомиться с последовательностью его действий, — продолжил Валекс, не поднимаясь с пола. — Так, некоторые дегустаторы всегда отрезают от мяса левую часть или никогда не взбалтывают напиток. А некоторые яды оседают на дне. И если дегустатор отхлебывает лишь сверху, то тогда убийца точно знает, где расположить яд, чтобы гарантированно отравить свою жертву. — Он закончил складывать книги. Теперь стопки выглядели аккуратнее, и это подвигло Валекса на то, чтобы подровнять и остальные. В результате посередине кабинета образовался более широкий проход.

После того как ты примешь яд, я попрошу Мардж проводить в твою комнату и позаботиться о тебе. Я дам ей дневную дозу противоядия против «Пыльцы бабочки».

Я посмотрела на пар, поднимавшийся над чашкой, потом взяла ее в руки и почувствовала, как ее тепло проникает в мои заледеневшие пальцы. Когда в комнату вошла Мардж, мне показалось, что это палач поднялся на помост. Я даже не знала, сесть мне теперь или лечь. Окинув комнату невидящим взглядом, я почувствовала, как у меня трясутся руки и ослабевает дыхание.

Я подняла чашку в шутливом приветствии и осушила ее до дна.

— Кислые яблоки, — промолвила я.

Валекс кивнул. Едва успела поставить чашку на стол, как все стало расплываться у меня перед глазами. Мардж качнулась в мою сторону, и из глазниц у нее выросли цветы. Через мгновение ее голова уменьшилась до размеров змеиной, а тело заполнило собой всю комнату.

Потом я ощутила какое-то движение. Из серых стен выросли руки и ноги, которые тянулись ко мне, намереваясь задействовать меня в своей борьбе с полом. Серые призраки вздымались вокруг. Они изгибались и хихикали, олицетворяя собой свободу от всяческих приличий. Я пыталась оттолкнуть от себя эту новую Мардж, но она обвивала меня со всех сторон, одновременно вползая в уши и дубася по голове.

— Убийца, — шипела она. — Хитрая сука. Это ты перерезала ему горло, пока он спал. Убить спящего нетрудно. Небось с удовольствием смотрела, как его кровь пропитывает простыни? Ты — трусливая предательница!

Я попыталась вцепиться в отвратительный голос, чтобы заставить его замолчать, но он превратился в двух игрушечных солдатиков, которые сковали меня по рукам и ногам.

— Она умрет от яда. А если выживет, то можете забрать ее, — промолвила Мардж, обращаясь к ним.

Меня швырнули в черную яму, и я погрузилась во тьму.

Когда сознание вернулось, в нос ударил резкий запах рвоты и испражнений, который неоспоримо свидетельствовал о том, что я нахожусь в темнице. Я села, недоумевая, каким образом снова очутилась в своей старой камере, и тут на меня опять накатил приступ тошноты. Я на ощупь принялась искать парашу, но наткнулась лишь на металлическую ножку кровати и вцепилась в нее, так как к горлу снова подступили спазмы. Когда они утихли, я откинулась к стене, испытывая облегчение от того, что по-прежнему нахожусь в своей комнате, а не в темнице. Кровати были слишком большой роскошью для подземных казематов.

Собравшись с силами, я поднялась на дрожащие ноги, нашла светильник и зажгла его. Лицо стягивала ссохшаяся корка. Штаны и рубашка были мокрыми, и от них разило мочой. На полу стояла лужа.

«Да, Мардж неплохо обо мне позаботилась», — с сарказмом подумала я. По крайней мере в практицизме ей нельзя было отказать — положи она меня на кровать, и матрац был бы погублен.

Я возблагодарила судьбу за то, что осталась в живых, и за то, что очнулась среди ночи. Не в силах больше выносить вонь, исходящую от моей одежды, я побрела в душевую.

Чистая, но уже совершенно обессиленная, я почти добралась до своей комнаты, когда услышала чьи-то голоса. Поспешно загасив светильник, притаилась за углом. Перед моей дверью стояли солдаты. В мягком свете фонаря была видна их черно-зеленая форма. Цвета Брэзелла.


Глава 4


— Надо проверить, мертва ли, она, — промолвил один из них, поднимая фонарь, и я услышала, как звякнуло висевшее у него на ремне оружие.

— Нет. К ней каждое утро заходит домоправительница. Так что мы скоро все узнаем. К тому же там такая вонь! — И второй замахал рукой перед своим носом.

— Ну, от вони еще никто не умирал, зато стащив с нее униформу, можно наверняка повеселиться. Хотя… — Он прикоснулся к наручникам, свисавшим у него с ремня. — Можно оттащить ее в купальню, отмыть и получить настоящее удовольствие, пока она не сдохла.

— Нет, нас наверняка заметят. А если она останется в живых, у нас хватит времени раздеть ее. Будет гораздо интереснее, если она окажется в сознании. — Он ухмыльнулся, и все с готовностью рассмеялись.

Они двинулись дальше по коридору и вскоре исчезли из вида. Я прильнула к стене, пытаясь понять, не привиделась ли мне эта сцена. Может, меня все еще преследовали галлюцинации? Голова словно разбухла, в висках стучало. Тело сотрясалось от головокружения и приливов тошноты.

Прошло довольно много времени, прежде чем мне удалось набраться храбрости и вернуться в свою комнату. Я широко распахнула дверь и, вытянув руку со светильником, обошла все углы, даже заглянула под кровать. В комнате никого не было; надо всем возобладал резкий кислый запах. Я распахнула ставни и глубоко вдохнула свежий воздух.

Ужасно раздражали зловонные лужи, заляпавшие пол. Меньше всего мне хотелось убирать их, однако я понимала, что заснуть в этой вонище все равно не удастся. Я собралась с силами и, невзирая на приступы тошноты, вымыла пол, даже не потеряв при этом сознания.

Чувствуя себя абсолютно изможденной, я вытянулась, наконец, на кровати. Перед глазами все кружилось. Я завернулась в одеяло, пытаясь найти удобное положение. Что, если солдаты Брэзелла вернутся обратно? Если я засну, то стану для них легкой добычей. А поскольку я уже вымылась, у них не будет необходимости тащить меня в купальню. Вся комната пропиталась запахом хлорки.

Воображение мое разыгралось, я уже видела себя прикованной к кровати, в то время как солдаты медленно раздевают меня, наслаждаясь видом моего ужаса.

Стены комнаты словно разбухли и начали пульсировать. Я выскочила в коридор, уже готовясь увидеть солдат Брэзелла, притаившихся у моей двери, но в коридоре было темно и пусто.

Однако, когда я попыталась вернуться назад, ноги отказывались идти Мне мерещилось, что комната превратилась в западню. Что это было — здравый смысл или последствия принятого яда? Я замерла перед дверью и стояла так, пока у меня не забурчало в животе. Пожалуй, пришло время отправляться на поиски пищи.

Я надеялась на то, что никого не застану на кухне. Каково же было мое удивление, когда я увидела высоченного мужчину в белой униформе с двумя, черными ромбами на рубашке. Он что-то бормотал себе под нос, склонившись над печью. Левая нога у него не гнулась. Я попятилась назад, но он уже заметил меня.

— Ты меня ищешь? — спросил он.

— Нет, — ответила я. — Я искала… что-нибудь поесть. — Для того чтобы разглядеть его лицо, мне пришлось запрокинуть голову.

Он нахмурился и перенес центр тяжести на здоровую ногу, рассматривая мою униформу. Для повара он был слишком худ, но, с другой стороны, — на нем была униформа повара, и только повар мог подняться в такую рань. У мужчины были светло-карие глаза и коротко подстриженные каштановые волосы. Не Ранд ли это был, о котором упоминала Мардж?

— Угощайся, — предложил он, указывая на две пышущие жаром буханки хлеба. — Ты только что сберегла мне недельную зарплату.

— Как это? — спросила я, отрезая себе большой кусок.

— Ты ведь новый дегустатор? Да?

Я кивнула.

— Все знают, что Валекс заставил тебя выпить «Любимого». Я рискнул и поставил недельное жалованье на то, что ты выживешь. — Он умолк, чтобы вынуть из печи еще три готовые буханки. — Я сильно рисковал, так как у нас еще никогда не было такого маленького и хилого дегустатора. Почти все, включая Мардж, поставили на то, что ты не выживешь.

Повар подошел к буфету и принялся что-то искать на полках.

— Держи, — протягивая мне масло, расщедрился он. — Сейчас испеку тебе сладких оладий. — Повар взял с полки необходимые ингредиенты и отправился замешивать тесто.

— И много здесь уже было дегустаторов? — поинтересовалась я, терзая зубами хлеб, намазанный маслом. Похоже, моему собеседнику было скучно в одиночестве, и он радовался моему приходу.

— Пять — с тех пор как командор Амброз пришел к власти, — ни на минуту не останавливая свою работу, ответил он. — Валекс души не чает в ядах. Он отравил многих врагов командора, и ему ужасно нравится это занятие. Время от времени он испытывает дегустаторов, чтобы те не обленились.

Я почувствовала, как мурашки поползли у меня по коже. Тело мое снова расплавилось, и мне показалось, что его заливают в огромную квашню. Я словно превратилась в набор специй, которые нужно было растолочь, смешать и использовать по назначению. И когда повар вылил тесто на горячий противень, оно зашипело, и моя кровь забурлила с ним в унисон.

— Несчастный Осков никогда не нравился Валексу. Он то и дело подвергал его испытаниям, пока, наконец, не добился своего. Официальной причиной смерти было названо самоубийство, но думаю, беднягу убил Валекс.

Шмяк, и повар ловко перевернул оладью. А я-то тревожилась из-за Брэзелла, хотя на самом деле — малейшая ошибка, и — шмяк! — от меня ничего не останется. Скорей всего Валекс держал пару-тройку ядов в запасе на случай, если ему заблагорассудится избавиться от дегустатора. Я испуганно оглянулась, опасаясь, что на кухню сейчас войдет мой мучитель, чтобы отравить завтрак.

Я даже не могла насладиться беседой с разговорчивым поваром, потому что само место действия постоянно напоминало мне: новая должность чревата не только необходимостью дегустировать пищу, но и другими опасностями. Повар поставил передо мной тарелку со сладкими блинчиками, вытащил из печи еще три буханки хлеба и залил в формы новое тесто. Горячие блины были так вкусны, что я проглотила их в мгновение ока, несмотря на то что желудок у меня еще не успокоился.

— Осков был моим другом. И самым лучшим дегустатором командора. Он каждое утро после завтрака приходил ко мне на кухню и помогал изобретать новые рецепты. Я должен все время чем-то удивлять командора, иначе он начнет подыскивать мне замену. Понимаешь, о чем я?

Я с готовностью кивнула, вытирая рот.

— Меня зовут Ранд, — сказал он, протягивая мне руку.

— Элена, — пожимая ее, ответила я.

По дороге к кабинету Валекса я остановилась у открытого окна. Солнце только что поднялось над вершинами гор Духа, которые располагались к востоку от замка. Краски неба были размыты, словно ребенок пролил воду на акварельный рисунок. Я стояла, глубоко вдыхая свежий воздух, и наслаждалась трепещущей красотой жизни. Вокруг все цвело, и утренняя прохлада вскоре должна была смениться приятным теплом. Жаркий сезон еще только начинался. Палящий зной и влажные ночи наступят только к концу месяца. Я уже две недели занималась с Валексом и не знала, сколько времени провалялась в беспамятстве после «Любимого».

Я оторвалась от окна и двинулась к кабинету Валекса, подойдя как раз тот момент, когда он из него выходил.

— Элена! Ты выжила! — улыбнулся он. — Тебя не было три дня, и я уже начал волноваться.

Я вгляделась в его лицо. Похоже, он и вправду был искренне рад меня видеть.

— А где Мардж? — осведомился он.

— Я ее не видела. — «К счастью», — добавила про себя.

— Значит, тебе нужно противоядие, — заметил Валекс, возвращаясь в кабинет.

Я проглотила жидкость, и Валекс вновь направился к двери, а когда я не последовала за ним, сделал мне знак рукой.

— Нужно продегустировать завтрак командора, — пояснил он, убыстряя шаг.

Мне ничего не оставалось, как поспешить за ним.

— Тебе пора познакомиться с командором и узнать, как именно осуществляется дегустация блюд.

Мы свернули в главный коридор. Валекс шел слишком быстро, пока я не споткнулась, спеша за ним.

Знаменитые шпалеры королевской эпохи были разорваны и замазаны черной краской. В сиротском приюте Брэзелла нас учили, что любая шпалера представляла определенную провинцию старого королевства. Каждая из них вышивалась вручную в течение многих лет золотыми нитями и разноцветным шелком и являла какую-нибудь картину из истории провинции. Теперь, даже будучи разорванными, они красноречиво говорили о вкусах командора.

Вся Иксия знала о его презрении к роскоши, излишествам и несправедливости, которые были присущи предыдущему правителю и членам его семьи. После перехода от монархии к военному режиму в Иксии, произошли разительные перемены. И хотя многие граждане готовы были смириться с простыми, но строгими правилами Кодекса поведения, другие отказывались носить униформу, испрашивать разрешение на путешествие и предпочитали просто бежать на юг.

Их наказывали в точном соответствии с тем, как это было определено Кодексом. За отсутствие униформы виновного на два дня приковывали обнаженным к столбу на городской площади. Даже если у него имелись уважительные причины, наказание всегда было одинаковым. И народ Иксии знал, что изменить его невозможно. Ни подкуп, ни знакомства не могли облегчить участи виновного. Все было просто: либо живи в соответствии с Кодексом, либо плати за его нарушение.

Я вовремя отвела взгляд от шпалер, так как Валекс свернул под каменную арку, украшенную искусной резьбой. Потрескавшаяся деревянная дверь криво висела на разболтавшихся петлях, однако на ее поверхности еще были видны изысканные изображения деревьев и экзотических птиц. Она тоже стала жертвой переворота и еще одним свидетельством намерений командора.

Я миновала дверной проем и замерла в полном изумлении. Передо мной простирался тронный зал замка. Он был уставлен рядами столов, за которыми сидели советники и военные офицеры всех военных округов. В огромном зале стоял несмолкаемый гул голосов.

Трудно было выделить кого бы то ни было в этой суете, и, тем не менее, я разглядела Валекса, который решительно продвигался в глубь зала. Мне потребовалось время, чтобы найти путь в лабиринте столов. Только подойдя к двери, я услышала, как кто-то жалуется на то, что сладкие булочки успели остыть.

Командор Амброз сидел за простым деревянным столом. По сравнению с кабинетом Валекса зал выглядел голым, лишенным какого бы то ни было убранства. Единственным предметом, не имеющим практического назначения, было скульптурное изображение снежного барса. Его глаза блестели серебром, а мощная спина была присыпана сверкающей металлической стружкой.

Черная униформа командора была безупречна и идеально подогнана по его фигуре. Она выглядела точно так же, как у Валекса, разве что ромбы, вышитые на его воротнике, были бриллиантовыми и сияли в лучах утреннего солнца. Черные с проседью волосы командора оказались подстрижены настолько коротко, что стояли «ежиком».

В приюте Брэзелла нам рассказывали, что командор не любит появляться на людях и не позволяет изображать себя на портретах. Чем меньше людей знало, как он выглядит, тем меньше было шансов, что кто-то покусится на его жизнь. Некоторые считали его параноиком, но я полагала, что придя к власти с помощью убийств и заговоров, он был не более чем реалистом.

Конечно же, я представляла его себе совсем иначе: например, крупным бородатым мужчиной, с обилием оружия и грудью, увешанной орденами. На самом деле он оказался суховатым человеком с чисто выбритым лицом и классическими чертами.

— Командор, это — Элена, твой новый дегустатор, — промолвил Валекс, подталкивая меня вперед.

И я встретилась взглядом с миндалевидными глазами командора. Взгляд этот был жестким и пронзительным, как острие меча. Он словно пригвоздил меня к полу. Я чувствовала, как он испытующе проникает в самую душу. И когда командор перевел глаза на Валекса, я с облегчением вздохнула.

— А я-то считал, что она должна изрыгать пламя, судя по той суете, которую здесь поднял Брэзелл, — заметил командор.

При звуке этого имени я окаменела. Если Брэзелл уже успел пожаловаться командору, то меня запросто отправят на виселицу.

— Брэзелл — болван, — ответил Валекс. — Ему нужна драматическая развязка, которую он хочет устроить из публичной казни убийцы своего сына. Лично я разделался бы с ней на месте, и он вполне имел на это право. — Валекс отхлебнул чаю из кружки командора и понюхал булочки.

Сердце у меня сжалось, и я почувствовала, что не могу вздохнуть.

Но с другой стороны, в Кодексе поведения ясно сказано, что первому же осужденному, которого предстоит повесить после освобождения этой должности, следует предложить занять ее. И Брэзелл был одним из его авторов. — Валекс вырезал центр булочки и отрезал кусочек с краю, после чего положил оба куска в рот и принялся их тщательно пережевывать. — Прошу, — промолвил он, передавая тарелку командору.

— У Брэзелла есть свои причины, — ответил командор, беря кружку с чаем и заглядывая в нее, — Когда она приступит к своим обязанностям? Мне уже надоело есть холодную пищу.

— Через несколько дней.

— Хорошо, — кивнул командор, поворачиваясь ко мне: — Будешь приносить мне еду и быстро ее пробовать. Я не намерен тебя разыскивать. Понятно?

— Да, господин, — легкомысленно ответила я.

— Валекс, я из-за тебя худею. Обед будет подан в военный зал. Не опаздывай.

— Да, господин, — эхом откликнулся Валекс, направляясь к выходу.

И я последовала за ним, прокладывая себе дорогу между столами. Когда Валекс остановился, чтобы поболтать с еще одним советником, я замерла и принялась оглядываться по сторонам. У командора было несколько советниц, кроме того, я заметила одну даму в форме полковника и двух в чине капитана. Подобное стало возможным лишь после переворота. Командор, делая назначения на тот или иной пост, руководствовался опытом и знаниями претендентов, а не их половой принадлежностью.

И если при монархии женщины выполняли обязанности лишь жен, кухарок и прислуги, то командор предоставил им полную свободу, чтобы они могли заниматься тем, что им нравится. Некоторые женщины предпочли сохранить свои прежние занятия, другие же ухватились за возможность освоить что-нибудь новенькое — особенно молодое поколение.

Когда мы наконец добрались до кабинета Валекса, то застали там Мардж, вытиравшую пыль. Мне показалось, что она не столько занималась уборкой, сколько читала бумаги, разложенные на его столе. Не знаю, заметил ли это Валекс. И я задумалась, какие еще услуги могла оказывать ему Мардж.

Мардж учтиво улыбнулась Валексу, но, как только он прошел мимо, тут же уставилась на меня с раздраженным видом. «Наверно, потеряла много денег на том, что я выжила», — подумала я и злорадно улыбнулась. Она попыталась справиться со своей неприязнью, пока Валекс не поднял голову.

— Элена, ты плохо выглядишь. Меня тошнит от одного твоего вида. Пойди, отдохни и возвращайся после обеда — продолжим наши занятия.

На самом деле я не чувствовала себя уставшей, но предложение отдохнуть мне понравилось. Я брела по коридору, медленно обдумывая последнее замечание Валекса. Шаг мой постепенно замедлялся, добравшись до своей комнаты, я уже еле передвигала нога. Самая обычная ходьба потребовала от меня столько усилий, что я даже не заметила, как столкнулась со стражниками Брэзелла.

— Смотри-ка, Воробей, кого я поймал! — воскликнул один из них, хватая меня за запястье.

Я с ужасом уставилась на зеленые ромбы на его униформе.

— Повезло, — откликнулся Воробей. — Давай покажем твой улов, генералу Брэзеллу.

— Генерал не очень-то любит живых крыс. Особенно ему не понравится эта!

Стражник сильно встряхнул меня, и всю мою руку до самой ключицы пронзила острая боль. Я в ужасе принялась оглядываться по сторонам, но в коридоре никого не было.

— Да, он предпочитает сдирать с них кожу.

С меня было довольно. И я поступила так, как это сделала бы на моем месте любая нормальная крыса, — впилась зубами в запястье стражника. Он взвыл и ослабил хватку. Я вырвала свою руку и бросилась наутек.


Глава 5


Мне удалось пробежать всего несколько метров, когда стражники опомнились и бросились за мной. Страх и отсутствие тяжелого оружия давали мне некоторое преимущество. Однако это не могло продолжаться долго. Я уже чувствовала, что задыхаюсь.

В коридорах было на удивление пусто. Да и встреться на пути кто-нибудь, вряд ли он стал бы мне помогать. Поэтому, как всякой крысе, мне оставалось надеяться лишь на то, что удастся спрятаться в какой-нибудь норе. Не следуя никакому определенному плану, я лишь старалась держаться впереди стражников. Сменяющиеся коридоры сливались воедино, пока не возникло ощущения, что я бегу на месте, а движутся стены. Я на мгновение замедлила шаг, чтобы оглядеться.

В коридоре становилось темнее. Мои тяжелые шаги вздымали столбы пыли. Я бежала к заброшенной части замка — идеальному месту для свершения тихого убийства. Тихого, ибо сил на то, чтобы звать на помощь, у меня уже не осталось.

Я резко свернула направо, в темный коридор и толкнула первую попавшуюся дверь. Она слегка поддалась со скрипом, а потом ее заело. Щель была настолько узкой, что тело еще могло в нее пролезть, а голова уже нет. Услышав, что стражники повернули в коридор, я налегла на дверь всем телом. Она подалась еще на пару сантиметров, и я, бросившись в расщелину, рухнула на пол в темной комнате.

Стражники быстро обнаружили дверь, и я замерла от ужаса, наблюдая за их попытками ее открыть. Щель начала расширяться, и я с тоской принялась озираться по сторонам. Глаза мои уже привыкли к сумраку. Все пространство было завалено пустыми бочками и полусгнившими мешками с зерном. Под окном в дальнем углу помещения лежали кучей старые ковры.

Дверь открылась еще на несколько сантиметров, и ее снова заело. Я принялась громоздить бочки на груду ковров, но, добравшись до оконца, обнаружила, что она слишком маленькое, и мне не удастся в него пролезть.

Дверь зловеще затрещала. Я ударила локтем по стеклу, оно разбилось, и я принялась вытаскивать осколки. По ладони струилась кровь. Не обращая внимания на боль, я, спрыгнула вниз, прижалась к стене рядом с дверным проемом и попыталась сдержать дыхание.

С чудовищным скрежетом дверь наконец распахнулась, остановившись в нескольких сантиметрах от моего лица, и в кладовую вломились стражники.

— Проверь окно, а я постерегу дверь, — сказал Воробей.

Я выглянула из-за двери. Приятель Воробья, хрустя стеклом, направлялся к возвышению из ковров и бочек. Мой план трещал по всем швам. На пути к спасению стоял Воробей. А разбитое окно могло лишь отсрочить неизбежное.

— Окно слишком узкое, значит, она все еще здесь, — крикнул второй стражник.


На меня вновь накатила беззаботная легкость.

Крысоловка захлопнулась, и я застряла в ее металлических клешнях.

В голове все смешалось. Я вцепилась в дверь, пытаясь удержаться на ногах. И из груди непроизвольно вырвался какой-то вибрирующий звук. У меня не было сил справиться с ним, — чем больше я старалась, тем громче он становился.

Я высунулась из-за двери, но, несмотря на весь производимый мною шум, стражники, как ни странно, даже не повернулись в мою сторону. Они словно застыли на месте.

Я уже начинала задыхаться — мне не хватало воздуха. Еще немного, и сознание покинуло бы меня, но вибрация прекратилась. В комнате по-прежнему слышались какие-то звуки, но исходили они уже не от меня.

Стражники продолжали стоять неподвижно. Я сделала пару глубоких вдохов и рванулась из комнаты. У меня не было времени на то, чтобы разбираться, что там произошло. Я кинулась обратно по коридору, чувствуя, как меня продолжает преследовать назойливое жужжание.

Затихло оно лишь тогда, когда мне повстречались суетящиеся слуги, которые бросали на меня странные взгляды. Только тут я поняла, что выгляжу несколько необычно. Пришлось заставить себя остановиться и успокоиться.

Горло мое сжималось от удушья, униформа была заляпана кровью, в локте пульсировала боль, с пальцев стекали ярко-красные капли. Я кинула взгляд на свои руки и увидела, что они изрезаны стеклом, так что на полу уже успела образоваться целая лужа крови.

Я обернулась: вдоль всего коридора тянулась цепочка красных капель. Отчаяние сжало грудь, но было уже слишком поздно. Я оставила кровавый след, по которому шли стражники Брэзелла.

Я уже видела, как они показались из-за угла. И понимала, что, стоит мне двинуться, я тут же привлеку к себе внимание. Я нырнула в толпу слуг в надежде смешаться с ними. Боль от ран пульсировала в такт с сердцебиением.

Добравшись до поворота коридора, я, наконец, рискнула обернуться. Стражники топтались у того самого места, где обрывался мой кровавый след. Воробей яростно жестикулировал, словно споря со своим напарником. Я незаметно скользнула за угол и тут же наткнулась на Валекса.

— Элена! Что с тобой случилось? — схватив меня за руку, воскликнул он.

Я поморщилась, и он отпустил мою руку.

— Я… упала… на стекло. — Это было не слишком достоверно. И я поспешила исправиться. — Как раз собиралась привести себя в порядок. — Однако едва я сделала движение, чтобы пройти мимо, Валекс схватил меня за плечо и развернул к себе.

— Тебе надо к врачу.

— А… ладно, — и я снова попыталась ускользнуть.

— Врач находится там. — Валекс дернул меня за плечо и заставил вернуться вместе с ним — навстречу стражникам.

Я еще безрассудно надеялась на то, что они меня не заметят, но, когда мы проходили мимо, они расплылись в улыбке и последовали за нами. Я затравленно глянула на Валекса. Лицо его ничего не выражало, и он лишь крепче сжал мое плечо. Может, он вел меня в какое-то потаенное место, где они втроем просто меня убьют? Может, нужно вырваться и попытаться сбежать? Но если бы Валекс желал моей смерти, он бы просто не стал давать мне противоядие против «Пыльцы бабочки».

Когда коридор окончательно опустел, Валекс отпустил мое плечо и развернулся к стражникам. Я осталась стоять у него за спиной.

— Вы потерялись? — ехидно осведомился он.

— Нет, господин, — ответил Воробей. Он был гораздо выше Валекса, а кулаки у него были размером с мою голову. — Просто хотим забрать свою пленницу. — Он протянул руку и попытался схватить меня.

Но Валекс помешал ему.

— Вашу пленницу? — хлестко переспросил он.

Стражники удивленно уставились друг на друга.

У Валекса не было оружия. И хотя второй стражник был ниже Воробья, им ничего не стоило справиться с Валексом, и на лицах обоих появились одинаково наглые улыбки. Я даже подумала, не входит ли их отработка в программу обучения стражи. Думаю, Ранд поставил бы свой месячный заработок на то, что в этом противостоянии победят мои мучители.

— На самом деле — пленницу генерала Брэзелла. Так что если ты не возражаешь… — И Воробей знаком указал, чтобы Валекс отошел в сторону.

— Можете передать своему господину, что я не позволю преследовать нашего нового дегустатора и требую, чтобы ее оставили в покое.

Стражники снова переглянулись. И у меня возникло подозрение, что у них лишь один маленький мозг на двоих. Недаром они приняли бойцовские позы.

— Нам было сказано доставить ее к генералу. Это приказ, — промолвил Воробей, вытаскивая меч.

Заслышав звук металла, второй стражник тоже обнажил свое оружие. Воробей еще раз попросил Валекса отойти в сторону. И что тот мог сделать, когда перед ним стояли два противника, вооруженные мечами? Так что мне оставалось только спасаться бегством, к чему я и приготовилась.

Правая рука Валекса совершила два неуловимых движения, словно он приветствовал стражников. Они не успели отреагировать, как Валекс очутился между ними. Затем он пригнулся, уперся руками в пол и прыгнул, сбив обоих стражников с ног. Я услышала звон металла, громкий выдох Воробья и проклятие, которое успел изрыгнуть его напарник, после чего оба неподвижно распластались на полу.

Я изумленно смотрела на то, как Валекс грациозно поднялся и отошел от своих противников. Он досчитал до десяти, потом нагнулся над неподвижно лежащими телами и вытащил из их шей крохотные дротики.

— Это нечестно, но я опаздываю на обед.


Глава 6


Валекс переступил через тела вроде бы спящих дуболомов и принялся рассматривать мою раненую руку.

— Не так плохо, как кажется. Жить будешь. Сначала повидаемся с командором, а потом пойдешь к врачу.

И он поспешно повел меня по коридорам. Вернулась пульсирующая боль в руке, я не успевала за ним. Ноги у меня холодели при мысли о непроницаемом взгляде командора. Гораздо больше привлекала перспектива посещения врача и погружения в горячую ванну.

Мы вошли в просторный круглый зал с узкими витражными окнами, которые тянулись от пола до потолка. От этого калейдоскопа красок голова закружилась волчком, и я бы упала, если б не увидела то, что буквально пригвоздило меня к полу.

В центре зала стоял длинный деревянный стол.

Во главе его сидел командор, за спиной которого стояли два охранника. Узкие брови командора были раздраженно сдвинуты. Перед ним стоял поднос с остывающей едой. Рядом сидели три генерала. Двое уже были заняты своей трапезой, вилка же третьего замерла в воздухе при виде нас. Я взглянула на его руку и увидела, как его костяшки побелели от напряжения. Потом подняла глаза выше и узнала генерала Брэзелла.

Лицо у Брэзелла вытянулось, и он опустил свою вилку. Глаза его метали молнии, поэтому я замерла, как кролик, пойманный в чистом поле.

— Валекс, ты… — начал, было, командор Амброз.

— Опоздал, — договорил за него Валекс. — Я знаю. Возникли непредвиденные обстоятельства, — добавил он, привлекая меня к себе.

Два других генерала, заинтригованные происходящим, тоже перестали есть. Я залилась краской, с трудом сдерживая желание сбежать. Я редко общалась с офицерами высшего ранга, поэтому могла определить генеральский статус лишь благодаря цветам униформы. Я впервые покинула границы Пятого военного округа, когда меня перевозили в темницу командора. Да и за те десять лет, которые провела в приюте Брэзелла, я видела представителей высших чинов лишь несколько раз.

К несчастью, после того как мне исполнилось шестнадцать, он и его сын уже стали для меня навязчивым кошмаром. Внимание благодетеля должно было льстить: его благородное лицо, обрамленное седыми волосами и коротенькой окладистой бородкой, излучало благодушие. Крепкая приземистая фигура соответствовала моему представлению об отце. Брэзелл объяснял мне, что я самая красивая из всех его «усыновленных» детей, а потом сказал, что нуждается в моей помощи в проведении каких-то экспериментов. Естественно, я тут же согласилась…

Сейчас меня тошнило при мысли о собственной наивности и доверчивости. Это было три года тому назад.

А при воспоминании о последних двух годах у меня просто сжималось сердце. И вот теперь я смотрела в лицо Брэзеллу, у которого челюсть тряслась от негодования. Он изо всех сил пытался сдержать переполнявшую его ненависть. В глазах у меня все расплывалось, когда за спиной Брэзелла я увидела призрак Рейяда. Горло у него было распорото, и кровь струилась, заливая рубашку. Смутное воспоминание о жертвах, преследующих своих убийц, промелькнуло в моем сознании.

Я протерла глаза, пытаясь понять, видел ли это еще кто-нибудь. Но если кто-нибудь и видел, им удалось это скрыть. И мой взгляд скользнул в сторону Валекса. Неужто и его преследовали призраки? Если старая легенда не лгала, то они должны были осаждать его денно и нощно.

И хотя существовало подозрение, что мне не удастся избавиться от образа Рейяда всю оставшуюся жизнь, я не испытывала никакого раскаяния. Единственное, о чем я жалела, так это о том, что не прикончила Брэзелла, когда была такая возможность. О том, что мне не удалось спасти своих «братьев и сестер» из его приюта. О том, что не успела предупредить Мей и Карру и помочь им бежать.

Голос командора заставил меня вернуться к реальности.

— Непредвиденные обстоятельства, Валекс? — выдохнул он с видом снисходительного отца. — Сколько трупов?

— Ни одного. Вряд ли уничтожение солдат генерала Брэзелла, пославшего их убить нашего нового дегустатора, было бы оправданным. К тому же они не проявили должной сообразительности. Она уже сбежала от них, когда натолкнулась на меня. И это хорошо, иначе я бы об этом никогда не узнал.

Командор внимательно посмотрел на меня, а затем повернулся к Брэзеллу, который только этого и ждал.

— Она должна быть мертва! — вскакивая, завопил он. — Я хочу, чтобы ее казнили! Она убила моего сына!

— Но согласно Кодексу поведения… — начал Валекс.

— Будь проклят Кодекс! Я — генерал. И она убила генеральского сына… — Голос у Брэзелла сорвался от переизбытка ненависти. Пальцы у него дергались, словно ему не терпелось придушить меня тут же на месте. За его спиной снова возник призрак Рейяда с самодовольной ухмылкой на лице.

— Ее жизнь для меня бесчестье, — продолжил бесноваться Брэзелл. — Оскорбление. Выберите другого заключенного. Я хочу, чтобы ее казнили!

Я инстинктивно спряталась за Валекса. Остальные генералы согласно, закивали головами.

Я была слишком испугана, чтобы посмотреть на командира.

— У него веские доводы, — холодно заметил он.

— Ты никогда еще не нарушал Кодекса поведения, — возразил Валекс. — Стоит тебе это сделать сейчас, и это для многих станет дурным примером. К тому же ты казнишь самого талантливого дегустатора, который у нас когда-либо был. Она уже почти готова к выполнению своих обязанностей. — И он указал рукой на поднос с холодной пищей, который стоял перед командором.

Я выглянула из-за спины Валекса, чтобы посмотреть на реакцию командора. Тот глубокомысленно поджал губы, обдумывая доводы Валекса. Я сложила руки на груди, впившись ногтями в ладони.

Брэзелл, почувствовав смену ветра, сделал шаг по направлению к командору.

— Она умна и талантлива, потому что я занимался ее образованием. Неужели ты будешь слушать этого хитрого, лживого выскочку…

Брэзелл умолк. Он и так наговорил уже слишком много. Он оскорбил Валекса, а даже я знала, что командор испытывает к нему особые чувства.

— Брэзелл, оставь в покое моего дегустатора.

Я с облегчением выдохнула.

Брэзелл попробовал было возражать, но командор резко оборвал его:

— Это приказ. Отправляйся и занимайся строительством своего нового завода. Считай, что ты получил одобрение. — И он помахал морковкой перед его носом.


Неужели строительство нового завода значило больше, чем моя жизнь?

Присутствующие затихли в ожидании ответа Брэзелла. Он кинул на меня взгляд, переполненный бессильной ненавистью, и призрак Рейяда за его спиной ухмыльнулся. И все же, по его маслянистой довольной улыбке я поняла, что получение одобрения на строительство завода было для него тоже очень важно. Гораздо важнее, чем он пытался внушить командору. Он искренне негодовал и злился на то, что ему не удалось отправить меня на виселицу, но зато теперь получил разрешение на строительство завода, а убить меня можно и позднее. По-крайней мере теперь он знал, где меня найти.

Брэзелл вышел из зала, не говоря ни слова. Мерзкий призрак беззвучно произнес одними губами: «До встречи!» — и последовал за своим отцом.

А когда остальные генералы стали возражать против выдачи разрешения на строительство, командор выслушал их, не проронив ни слова. О моем присутствии все забыли, и я принялась разглядывать оставшихся генералов. Они были облачены в такую же униформу, как и командор, только пуговицы на черных мундирах у них были золотыми, а вместо бриллиантовых ромбов на воротнике у них были вышитые — на груди. Униформы не были украшены ни лентами, ни орденами. Воины командора носили на себе лишь необходимые знаки различия и то, что было необходимо для ведения военных действий.

У генерала, сидевшего ближе к командору, знаки отличия были голубыми. Это был генерал Хейзел, возглавлявший Шестой военный округ, который располагался непосредственно к западу от Пятого военного округа генерала Брэзелла. У генерала Тессо знаки отличия были серебряными. Он возглавлял Четвертый военный округ, который размещался к северу от вотчины Брэзелла. Если в округе планировали строительство завода или расчистку земель под сельскохозяйственные нужды, для этого требовалось одобрение командора. Более мелкие нововведения, как, например, установка новой печи в пекарне или строительство дома, находились в компетенции окружного генерала. У большинства генералов был свой штат сотрудников, которые занимались обеспечением получения одобрений.

Судя по недовольству других генералов, заявка Брэзелла находилась на самом раннем этапе рассмотрения. Он только приступил к обсуждению проекта с пограничными округами, а чиновники командора еще даже не видели строительных планов. Обычно же командор подписывал заявку лишь после того, как чиновники рекомендовали ее к одобрению. Согласно Кодексу поведения, одобрение должно было быть получено до начала строительства, но если командор предпочитал обойти собственные инстанции, то он имел на это полное право.

Нас обучали Кодексу поведения в приюте, и каждый, кто хотел получить должность посыльного, должен был выучить его и рассказать наизусть, прежде чем ему предоставляли эту привилегию. Кроме того, что нас учили читать и писать, преподавали математику и историю переворота, осуществленного в Иксии командором. После переворота образование стало доступным для всех, а не только для отпрысков благородных семейств.

Однако, как только я начала «помогать» Брэзеллу, моя успеваемость ухудшилась. Я чувствовала, как меня снова обступают воспоминания. Кожа моя словно стянулась, и я, дрожа от напряжения, попыталась вернуться к настоящему. Генералы высказали свои возражения, Валекс продегустировал холодную пищу командора и пододвинул к нему поднос.

— Я принял во внимание ваши опасения. Мой приказ остается в силе, — промолвил командор и повернулся к Валексу. — А твоему дегустатору я бы советовал соответствовать твоим рекомендациям. Одна промашка, и ты вместо повышения займешься обучением ее заместителя. Свободны.

Валекс взял меня за руку и вывел из зала. Мы шли молча, пока не услышали щелчок захлопнувшейся за нашими спинами двери. После этого Валекс остановился, и я увидела, что черты его лица застыли, как посмертная маска.

— Элена…

— Не надо ничего говорить. И не надо пытаться меня запугивать или угрожать. Я уже вдоволь наслушалась этого от Брэзелла. Я постараюсь стать самым лучшим дегустатором, потому что уже снова привыкла жить. И я не хочу доставлять Брэзеллу удовольствие своей смертью.

Я отвернулась, устав изучать оттенки мимики Валекса и разгадывать его интонации, и пошла дальше. Он последовал за мной. Дойдя до пересечения двух коридоров, придержал меня за локоть и развернул налево. «Врач!» — расслышала я и, уже не глядя на него, позволила увлечь себя в сторону лечебницы.

Меня подвели к пустому операционному столу, и я уставилась на белоснежную униформу врача с двумя маленькими красными ромбиками на воротнике. Я настолько устала, что даже не сразу заметила, что врач — женщина. Я обессилено растянулась на столе, и, когда она вышла за медикаментами, ко мне подошел Валекс.

— Я поставлю охрану у твоей комнаты на случай, если Брэзелл передумает.

Перед тем как выйти из кабинета, он о чем-то перемолвился с врачом. Та согласно кивнула и посмотрела на меня.

Она вернулась подносом, на котором были разложены блестящие инструменты, а также стояла баночка с каким-то желеобразным веществом. Она протерла мои раны спиртом, отчего они снова начали саднить и кровоточить. Но я закусила губу, чтобы сдержать стон.

— Раны поверхностные, кроме этой, — заметила она, указывая на локоть, которым я разбивала стекло. — Эту рану надо будет заклеить.

— Заклеить? — испуганно переспросила я.

— Успокойся, — беря баночку, ответила она. — Это новый метод лечение глубоких ран. Мы склеиваем кожу этим клеем. А когда рана затягивается, клей впитывается в кожу. — Она зачерпнула кончиками пальцев гель и приложила его к порезу.

Я зажмурилась от боли. Сдвинулись края разошедшейся кожи, и слезы хлынули у меня из глаз.

— Это изобретение повара командора. Никаких побочных эффектов и придает прекрасный вкус чаю.

— Ранд? — удивленно спросила я.

Она кивнула.

— Несколько дней тебе прядется носить повязку и не мочить рану, — продолжая стягивать кожу, заметила она. Потом она подула на клей и отвела свою руку в сторону. — Валекс хочет, чтобы сегодня ты осталась на ночь здесь, — перебинтовывая мне рану, добавила она. — Я принесу тебе обед, и ты сможешь отдохнуть.

Сначала мне показалось, что нет сил на то, чтобы есть, но, когда врач вернулась с дымящейся тарелкой, я поняла, что умираю от голода. Однако стоило мне поднести ко рту чашку чая, как весь мой аппетит улетучился.

Я безошибочно узнала вкус яда.


Глава 7


Я замахала рукой.

— В моем чае что-то есть! — воскликнула я. — Позови Валекса. — Я надеялась, что у него, найдется противоядие.

Она взглянула на меня своими огромными карими глазами. Лицо у нее было вытянутое и худое. И короткая стрижка делала ее похожей на умного хорька.

— Это снотворное. Валекс приказал, — пояснила она.

Я с облегчением выдохнула. И перед тем как уйти, врачиха наградила меня довольным взглядом. Есть мне уже не хотелось, и я отодвинула обед в сторону. Я не нуждалась в снотворном, — поскольку была так измождена, что провалилась в сон, как в яму.

Когда я проснулась на следующее утро, в ногах моей кровати маячило какое-то белое облако. Оно шевелилось. Я моргнула и прищурилась, и облако приобрело облик врача.

— Хорошо спала?

— Да, — ответила я. Это была первая ночь без кошмаров, хотя голова у меня казалась ватной, а во рту был отвратительный прогорклый вкус, что не сулило приятного утра.

Врач проверила мою повязку, издала какой-то невнятный звук и сообщила, что завтрак принесут через несколько минут.

В ожидании еды я принялась рассматривать помещение лечебницы. В прямоугольной комнате находилось двенадцать кроватей — по шесть у каждой стены. Простыни на пустовавших кроватях были туго натянуты. Идеальный порядок, царивший здесь, вызвал у меня раздражение, поскольку себя я ощущала встрепанной и всклокоченной, лишенной возможности управлять душой и телом. Аккуратный вид кроватей вызвал у меня такой прилив ярости, что мне захотелось вскочить и расшвырять их во все стороны.

Я лежала в самом дальнем конце палаты. Между мной и еще тремя пациентами в этом же ряду находились две пустые кровати. Остальные больные спали, и мне было не с кем поговорить. Каменные стены были голы. Даже моя тюремная камера выглядела более привлекательно. Зато здесь, по крайней мере, лучше пахло, и я глубоко вздохнула. В нос мне ударил крепкий запах спирта, смешанный с привкусом дезинфекции. Это было гораздо приятнее той вони, которая царила в подземелье. Или — нет? К медицинским запахам примешивалось что-то еще. Я сделала новый вдох и поняла, что это запах страха, который я сама продолжала распространять.

Не понимаю, как мне удалось выжить накануне: стражники Брэзелла загнали меня в угол, из которого не было выхода. И тут случилась что-то странное: из моей груди начали вырываться хриплые звуки, свидетельствовавшие о древнем инстинкте самосохранения, который преследовал меня в ночных кошмарах. Я старалась прогнать мысли об этом звуке, ибо давным-давно уже была с ним знакома, но воспоминания продолжали преследовать меня.

Нужно было забыть о неприятных ощущениях и сосредоточиться на том, когда и где этот звук возник во мне впервые…

…В течение первых месяцев Брэзелл занимался исключительно тем, что проверял мои рефлексы. С какой скоростью я могу поймать мяч или увернуться от летящей палки — все это было довольно безобидно, пока мяч не превратился в нож, а палка — в меч.

Сердце у меня забилось сильнее, и я прижала потную ладонь к шраму на шее. «Никаких переживаний», — строго повторила я себе, махнув рукой, словно намереваясь отогнать страх. «Надо вообразить себя врачом, — подумала я дальше, — чтобы получить необходимые сведения». И я представила себя в белой униформе сидящей рядом с пациенткой.

«Что было потом?» — спросила я. «Тесты на силу и выносливость». Обычный подъем тяжестей сменился необходимостью держать огромные камни над головой сначала в течение нескольких минут, а затем и часов. Если человек ронял камень до истечения положенного срока, то его пороли кнутом. А потом ему приказывали висеть на цепях в нескольких сантиметрах от пола, до тех пор, пока Брэзелл или Рейяд не позволяли спрыгнуть вниз.

«И когда ты впервые услышала это трепещущее жужжание?» — спросила я больную. И оказалось, что она слишком часто спрыгивала на пол, отпуская цепи, доведя Рейяда до полного исступления. Поэтому он заставил ее вылезти из окна и повиснуть на руках на высоте шестиэтажного здания.

— Давай попробуем еще раз, — сказал мучитель. — Может, теперь, когда мы повысили ставки, тебе удастся продержаться с час?

Пациентка умолкла.

«Ну, давай, расскажи мне, что произошло дальше», — попробовала подтолкнуть ее я.

…Руки ослабли от долгого висения на цепях. Липкие пальцы онемели, мышцы дрожали от усталости. Ей было страшно. И когда она начала скользить вниз, из ее груди вырвался нечеловеческий вопль. Через мгновение этот звук словно бы видоизменился, превратился в некую неопределенную сущность, которая разрасталась и обволакивала тело девушки со всех сторон. Прошло совсем немного времени, и ей начало казаться, что она покоится в теплом водоеме.

Следующим воспоминанием было то, что она сидит на земле. Пациентка посмотрела на окно, в раме которого торчал раскрасневшийся Рейяд. «Его обычно идеально причесанные светлые волосы были всклокочены. Он казался настолько довольным, что даже послал ей воздушный поцелуй.

После такого падения она могла выжить только чудом. Хотя сама продолжала утверждать, что ей помогли воздушные течения и правильное приземление. Но чудес не существовало.

С тех пор как командор Амброз пришел к власти, слово чудо было запрещено в Иксии. С колдунами поступали так же, как с малярийными комарами. Их преследовали, отлавливали и уничтожали. Любой намек на то, что человек занимался магией, становился для него смертным приговором. Единственной возможностью остаться в живых было бегство в Ситию.

…Больная начинала себя вести все более возбужденно, и остальные пациенты, проснувшись, не спускали с нее… с меня глаз. «Надо уменьшить дозу», — напомнила я себе. Я могла выносить воспоминания лишь в небольших количествах. В конце концов, я не получила травм после падения, и Рейяд в течение некоторого времени вел себя со мной вполне прилично. Однако это продолжалось лишь до того момента, пока мне удавалось выполнять его тесты…

Чтобы отвлечься от воспоминаний, я начала считать трещины на потолке и досчитала уже до пятидесяти шести, когда в палату вошел Валекс.

В одной руке у него был поднос, а в другой — папка. Яс подозрительным видом уставилась на дымящийся омлет.

— Что в нем? — с решительным видом спросила я. — Опять снотворное? Или новый яд? — Все мое тело напряглось, когда я безуспешно попыталась подняться. — Как насчет того, чтобы дать мне что-нибудь съедобное для разнообразия?

— А как насчет того, чтобы продлить тебе жизнь? — осведомился Валекс, усаживая меня на кровати, вручая пипетку с противоядием и устанавливая у меня на коленях поднос.

— Никаких снотворных. Врач сказала, что ты вчера ощутила их вкус, — с явным одобрением заметил он. — Попробуй омлет и скажи, позволила бы ты съесть его командору?

Валекс не преувеличивал, когда говорил, что у меня не будет выходных. Я вздохнула и понюхала омлет. Никаких необычных запахов не почувствовала. Я разрезала омлет на четыре части и принялась их рассматривать в поисках каких-нибудь посторонних предметов. Затем я отломила по кусочку от каждой части и по очереди положила их в рот, тщательно пережевывая. Проглотив кусок, я еще выжидала некоторое время, не появится ли у меня во рту послевкусие. Затем понюхала чай и, прежде чем сделать глоток, размешала его ложкой. Поболтав жидкость во рту, я проглотила ее и тут же ощутила сладкий привкус.

— Я бы не стада отвергать этот завтрак, если, конечно, командор не испытывает отвращения к меду.

— Тогда ешь.

Я помедлила. Возможно, Валекс пытается меня провести? Но я ничего не почувствовала, если только он не приправил пищу каким-нибудь новым, неизвестным мне ядом. Я съела омлет до последней крошки и запила его чаем. А Валекс все это время не сводил с меня глаз.

— Неплохо, — промолвил он. — Сегодня без ядов.

В этот момент в комнату вошел врач и подал Валексу еще один поднос, на котором стояли четыре чашки с оливкового цвета жидкостью, пахнувшей мятой. Валекс забрал у меня пустой поднос и поставил передо мной новый.

— Теперь я хочу научить тебя некоторым методам дегустации, — произнес он. — Во всех этих чашках находится мятный чай. Попробуй.

Я взяла ближайшую к себе чашку и отхлебнула из нее. Всеподавляющий вкус мяты заполнил мой рот, и я поперхнулась.

— Ощущаешь что-нибудь еще? — ухмыльнулся Валекс.

Я сделала еще один глоток. Но вкус мяты перебивал все.

— Нет.

— Правильно. А теперь зажми, нос и попробуй еще раз.

С трудом управляя забинтованной рукой, я, наконец, умудрилась, зажать нос и одновременно сделать глоток — и была несказанно изумлена.

— Сладко. И никакой мяты, — с глупым, видом промолвила я, отпуская свой нос, и тут же вкус мяты забил всю сладость.

— Верно. Теперь попробуй чай из других чашек.

В следующей чашке чаи имел кисловатый привкус, в третьей — привкус горечи, а в четвертой — соли.

— Этот метод действует при дегустации любых напитков и любой пищи. Блокировка органа обоняния одновременно блокирует все вкусовые ощущения за исключением кислого, сладкого, горького и соленого. А некоторые яды как раз и можно распознать по одному из этих четырех вкусов. — Валекс открыл свою папку. — Вот полный список ядов, действующих на человека, с описанием их вкусовых особенностей. Выучи наизусть. Всего их пятьдесят два.

Я бросила взгляд на реестр ядов. Некоторые из них я уже нюхала. Список начинался с «Любимого». Это описание могло бы уберечь меня от головокружения, тошноты, головной боли и галлюцинаций. Я отшвырнула список в сторону.

— Почему ты сразу не дал мне этот список и заставил пробовать яд «Любимый»?

Валекс перестал копаться в своей папке.

— И чему бы ты научилась? Например, у «Кэтсгута» сладкий вкус. Но какая эта сладость? Сладость меда или сладость яблока? Существуют разные уровни сладости, и узнать это можно лишь одним способам — попробовав. Я даю тебе этот список лишь потому, что командор хочет, чтобы ты как можно быстрее приступила к своим обязанностям. — Валекс захлопнул папку. — А то, что ты еще не пробовала эти яды, не означает, что тебе не доведется это делать в будущем. Выучи наизусть список. И как только врач тебя отпустит, я проверю твои познания. И если ты выдержишь экзамен, то сможешь приступить к работе.

— А если нет?

— Тогда я начну готовить нового дегустатора.

Он произнес это спокойным невозмутимым голосом, но в нем звучала такая сила, что сердце у меня дрогнуло.

— Брэзелл пробудет в замке две недели, — продолжил Валекс. — У, него, еще остались здесь дела. Я не могу приставить к тебе круглосуточную охрану, поэтому Мардж, приготовит тебе комнату в моих покоях. Я еще зайду, чтобы узнать, когда тебя отпустят.

Он двинулся к двери изящной спортивной походкой. Я, качая головой, проводила его взглядом.

Трудно было представить себе что-нибудь глупее, чем размышления о Валексе, поэтому я сосредоточилась на списке ядов, Я разгладила список, надеясь, что чернила не расплылись, от прикосновения моих потных рук. К счастью, текст не пострадал, и я принялась за его изучение.

Я так увлеклась, что едва заметила, когда вошла врач, чтобы проверить мою руку. Вероятно, она же забрала поднос, потому что он исчез с моих коленей. Я настолько отключилась от происходящего вокруг, что чуть не подпрыгнула, когда перед моим носом возникла тарелка с печеньем.

Державшая ее ладонь принадлежала жизнерадостно улыбавшемуся Ранду.

— Смотри, что мне удалось пронести мимо медицинской мамы. Ешь скорей, пока она не вернулась.

От еще не остывшего печенья исходил запах корицы. Подтаявшая глазурь стекала сбоку, так что стоило мне взять лакомство в руки, как мои пальцы тут же к нему прилипли. Я поднесла печенье к глазам и принялась рассматривать, вдыхая его аромат и пытаясь различить в нем инородные примеси. Откусив маленький кусочек, почувствовала вкус корицы, которой были пропитаны многочисленные слои теста.

— О Господи, Элена, ты что, считаешь, я отравил его? — Лицо у Ранда исказилось, словно его пронзила острая боль.

Именно так я и думала, но сказать об этом Ранду не могла, потому что это оскорбило бы его. Цель его прихода была мне неясна. Он производил впечатление милого и добродушного человека, но вполне возможно, просто хотел отомстить за своего друга Оскова, который был дегустатором до меня. С другой стороны, он мог оказаться и союзником. Кого было лучше иметь рядом? Повара Ранда, чьи блюда я буду есть каждый день, или убийцу Валекса, который с отвратительной регулярностью подсыпал мне отраву?

— Профессиональная привычка, — увернулась я.

Он обиженно закряхтел, и я напоказ откусила большой кусок.

— Потрясающе, — промолвила я, желая ему польстить.

— Правда? — Лицо у Ранда смягчилось. — Мое последнее изобретение. Берешь длинную полоску теста, посыпаешь ее корицей, скатываешь в шарик, засовываешь в печь, а потом покрываешь глазурью. Не знаю только, как это назвать. Коричным печеньем? Шариками? Рулетиками? — Ранд перестал топтаться на месте и сел, предварительно поерзав, чтобы поудобнее устроить свою негнущуюся левую ногу.

— Только не говори медицинской маме, что я приносил тебе это, — продолжил Ранд, когда я доела печенье. — Она считает, что ее больные должны питаться одной овсяной кашей. Говорит, что жидкая овсянка способствует выздоровлению. Еще бы! — Он поднял руки, и я увидела шрамы от ожогов на его запястьях. — Вкус у нее настолько отвратительный, что любой выздоровеет, лишь бы получить приличную пищу.

Его резкий жест привлек к нам внимание других пациентов. Ранд наклонился ко мне ближе и шепотом спросил:

— Ну так что, Элена, как ты себя чувствуешь? — Он смотрел на меня с таким видом, словно выбирал кусок мяса для жаркого.

Я насторожилась. С чего бы это он?

— Опять собираешься сделать ставку? — поинтересовалась я.

— Мы постоянно делаем ставки, — откидываясь назад, ответил Ранд. — Слуги только этим и занимаются — сплетничают и заключают пари. А что еще остается? Ты же видела, какая суета поднялась, когда за тобой гнались головорезы Брэзелла.

— И никто мне не помогу, — возмущенно ответила я. — В коридорах никого не было.

— Если бы мы начали тебе помогать, это стало бы вмешательством в ситуацию, которая не имела к нам непосредственного отношения. Слуги никогда так не делают. Мы как тараканы, бегающие в темноте. А стоит включить свет и… бах! Мы исчезаем, — он щелкнул своими длинными пальцами.

И я почувствовала себя бедным тараканом, оказавшимся на свету и пытающимся сбежать от надвигающегося сапога.

— В основном, конечно, ставили на них. Так что многие крупно проиграли, а некоторые… — Ранд выдержал театральную паузу, — крупно выиграли.

— Ну, поскольку ты здесь, думаю, ты относишься к последним.

Ранд улыбнулся.

— Элена, я буду всегда ставить на тебя. Ты похожа на терьеров командора. Маленькие собачки — не на что посмотреть, но как вцепятся тебе в ногу — ни за что не оттащишь.

— Подсыпь яда в их корм, и они перестанут тебе докучать.

От моего кислого тона улыбка на лице Ранда померкла.

— Неприятности?

Странно было, что дворцовая разведывательная сеть пока не пронюхала о проверке, которую собирался устроить мне Валекс, и слуги еще не начали заключать новые пари. Я медлила с ответом. Ранд был любителем поговорить и сам мог навлечь на меня неприятности.

— Нет. Просто эта должность дегустатора… — Я надеялась, что подобный ответ удовлетворит его.

Ранд кивнул. Оставшееся время он то вспоминал Оскова, то разглагольствовал о рецептуре новых блюд. Когда вошел Валекс, Ранд умолк, побледнел и пробормотал что-то насчет обеда. Он вскочил и с такой скоростью бросился вон из палаты, что чуть не упал. Валекс проводил его взглядом.

— Что он здесь делал?

Валекс был спокоен, но лицевые мышцы у него напряглись, и я начала гадать, не является ли это свидетельством его недовольства. Аккуратно подбирая слова, я ответила, что Ранд просто зашел навестить меня.

— А когда вы успели познакомиться?

Казалось бы, вполне естественный вопрос, и все же я вновь почувствовала, что за ним что-то скрывается.

— Когда я пришла в себя после отравления «Любимым», я отправилась на кухню, чтобы что-нибудь съесть, и встретила там Ранда.

— Будь осторожна с ним. Ему не следует доверять. Я бы давно его уволил, но командору он нравится. На кухне он — гений. Настоящий самородок. Еще в детстве начал готовить для короля.

Валекс уставился на меня своими холодными голубыми глазами. Может, именно из-за Ранда он и не любил Оскова. Да и на меня дружба с человеком, когда-то преданным королю, могла бросить тень подозрения. И, тем не менее, я ответила Валексу, как я надеялась, равнодушным взглядом.

Валекс отвел глаза в сторону, а я ощутила внутреннее торжество: наконец-то этот раунд остался за мной.

— Тебя выпишут завтра утром, — сухо сообщил мне Валекс. — Приведи себя в порядок и приходи ко мне в кабинет. Не думаю, что ты уже выучила все, даже если тебе удастся пройти тест, но командор приказал, чтобы к обеду ты была готова. — Он раздраженно покачал головой. — Совершенно неоправданная спешка. А я не люблю спешки.

— Почему? Ты же больше не хочешь рисковать собственной жизнью. — Еще не договорив, я уже пожалела о сказанном.

Валекс наградил меня убийственным взглядом.

— Мой опыт подсказывает, что спешка всегда приводит к смерти.

— Эта и погубило моего предшественника? — спросила я, не в силах справиться с любопытством. Интересно, подтвердит Валекс гипотезу Ранда или опровергнет ее?

— Оскова? — Валекс задумался. — Нет, он просто был слабаком.


Глава 8


Я так и проснулась на следующее утро — сжимая в руке список Валекса, и, пока меня не выпустили из лечебницы, еще раз пробежала его глазами.

Напряженные мышцы противились каждому движению. Я и рада была уйти из лечебницы, но чувствовала себя неважно — в животе словно скреблась живая мышь.

Я умудрилась испугаться даже охранников, стоявших у дверей. Однако на мундирах не было цветов Брэзелла, и я запоздало вспомнила о том, что это Валекс приставил их для моей охраны.

Я огляделась по сторонам, пытаясь сориентироваться, но так и не поняла, в какой стороне располагается моя комната. Я жила в замке уже восемнадцать дней, но до сих пор не знала, где что находится. Поскольку я никогда не видела замок со стороны, мне сложно было разобраться в его внутреннем устройстве.

Тюремный фургон, в котором меня доставили в замок, был похож на квадратный ящик с просверленными в нем дырками для воздуха. И я запретила себе выглядывать наружу, чтобы не походить на загнанного зверя, посаженного в клетку. А когда меня вытащили, я и вовсе закрыла глаза, чтобы не видеть оков и того, как меня будут волочь в темницу. Возможно, мне удалось бы высмотреть какие-нибудь лазейки, но после убийства Рейяда я смирилась с тем, что буду наказана.

Мне ужасно не хотелось спрашивать охранников, как найти собственную комнату, но другого выхода не было. И они, не говоря ни слова, повели меня через замок. Один шел спереди, другой сзади. Когда мы добрались до места, тот, что шел впереди, вошел внутрь, осмотрел ее и лишь после этого позволил мне войти.

Униформа по-прежнему висела в шкафу. Зато мой дневник, который я обычно убирала в ящик, лежал раскрытым на столе. Кто-то читал мои записи о ядах и прочем. Сосущее чувство под ложечкой сменилось холодной расчетливой яростью. Грызшая меня мышь сдохла, что в полной мере отражало мое подавленное состояние.

Я подозревала, что это был Валекс. Его бы ничто не остановило от просматривания чужих личных записей. Он даже мог оправдать себя тем, что это входит в его обязанности — быть в курсе, не замышляю ли я чего-нибудь. В конце концов, я была всего лишь дегустатором и не имела права на личную жизнь.

Я схватила дневник, униформу и, выйдя из комнаты, направилась в сторону душевых. Пока я наслаждалась горячей ванной, охранники ждали меня у входа. Валекс и его тест могли подождать — я не собиралась выполнять его приказы как бездумное животное.

Еще ничто из происшедшего со мной за последнее время не шокировало меня настолько, насколько потрясло то, что Валекс читал мой дневник.

Войдя в его кабинет, я не позволила ему и слова вымолвить и тут же осведомилась:

— Ну и где ваш тест?

Валекс чуть не расплылся от удовольствия. Он встал из-за стола и широким жестом указал на два ряда блюд и напитков, стоявших на большом столе.

— Лишь одно блюдо не отравлено! Найди его. А потом съешь.

Я начала снимать пробы. Нюхала. Полоскала напитками горло. Зажимала нос. Откусывала маленькие кусочки и выплевывала их. Некоторые блюда уже остыли, другие были чуть теплыми, что способствовало определению яда. Зато вкус фруктовых напитков запутывал и мешал определению вкусовых оттенков.

Закончив с последним блюдом, я повернулась к Валексу.

— Ты — негодяй. Они все отравлены. — Какая мерзкая шутка! — Мне следовало бы догадаться, что он может такое выкинуть.

— Ты уверена?

— Естественно. Я ни к чему не притронусь.

В глазах Валекса появился холодный блеск.

— Мне жаль, Элена, но ты не выдержала испытания.

Сердце у меня ушло в пятки. Скончавшаяся мышь воскресла и вновь принялась грызть мои внутренности. Я окинула взглядом стол. Что же я пропустила?

Ничего. Я была права. И пусть он попробует доказать, что я ошиблась.

— Здесь нет яда, — поднимая одну из чашек, промолвил он.

— Что ж, тогда выпей. — Я помнила эту чашку. В ней была ядовитая горечь.

Валекс с мгновение помедлил и сделал глоток. Я закусила губу. Может, я ошибалась? Может эта горечь была в соседней чашке? Не отводя от меня глаз, Валекс покатал во рту жидкость и выплюнул.

Я готова была подпрыгнуть и пуститься в пляс. Однако сдержалась и вместо этого спокойно произнесла:

— Ежевичный яд.

— Да, — кивнул Валекс, переводя взгляд с чашки на ряды тарелок с остывшей пищей.

— Я выдержала испытание?

Он кивнул с рассеянным видом, отнес чашку к своему столу, покачивая головой, взял какие-то бумаги и снова положил их на место.

— Мне бы следовало догадаться, что ты попытаешься обмануть меня.

Мой раздраженный тон заставил его снова посмотреть на меня, и я пожалела о том, что открыла рот.

— Ты так возбуждена. И это не связано с тестом. Объясни, в чем дело.

— Объяснить? А что тут еще объяснять? Может, ты можешь объяснить, зачем читал мой дневник! — не выдержала я.

— Твой дневник? — удивленно переспросил Валекс. — Я ничего не читал. А даже если бы и прочитал, то я имею на это право.

— С какой стати? — возмутилась я.

На лице Валекса появилось недоуменное выражение, он несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот, прежде чем обрел дар речи.

— Элена, ты призналась в убийстве. Тебя застали с окровавленным ножом над распростертым телом Рейяда. Я изучил твою биографию, пытаясь найти мотив, но мне так и не удалось это сделать. В твоих бумагах отмечено, лишь то, что ты отказалась отвечать на вопросы.

Валекс подошел ближе и понизил голос:

— А поскольку я не знаю, что заставило тебя убить Рейяда, я вполне могу ожидать, что ты снова совершишь убийство, и даже не могу догадаться, что тебя может подвигнуть к этому, Я предложил тебе должность дегустатора лишь потому, что обязан выполнять установления Кодекса поведения. — Он перевел дух и продолжил: — Ты будешь находиться в постоянной близости от командора. И я буду следить за тобой до тех пор, пока не смогу доверять тебе.

Весь мой гнев испарился. Почему я считала, что Валекс должен доверять мне, если я сама ему не доверяла?

— А как мне завоевать твое доверие? — взяв себя в руки, осведомилась я.

— Расскажи мне, зачем ты убила Рейяда?

— Ты еще не готов к тому, чтобы поверить мне.

Валекс отвел взгляд в сторону. А я прижала руку ко рту. Как это у меня вырвалось? Эта фраза предполагала, что когда-нибудь он станет готов к этому. Как я могла рассчитывать на такое?

— Ты права, — ответил Валекс.

Казалось, мы зашли в тупик.

— Я выдержала испытание и теперь хочу получить свое противоядие.

Валекс отмерил необходимую дозу и передал мне пипетку.

— Что теперь? — спросила я.

— Обед. И мы уже опаздываем. — Он повлек меня к двери, и я проглотила беловатую жидкость уже по дороге.

Когда мы приблизились к тронному залу, до нас донесся гул голосов, который эхом отдавался от сводов коридора. Оказалось, что шум был поднят двумя спорившими советниками командора, вокруг которых собралась целая толпа солдат и офицеров. Сам командор сидел, облокотившись на ближайший стол, и внимательно их слушал.

Спор шел о том, как наилучшим способом найти и поймать беглеца. Сидевшие справа утверждали, что для этого, необходимы крупные силы и поисковые собаки, а левая партия настаивала, что можно ограничиться несколькими смышлеными солдатами. Грубая сила против сообразительности.

Спору, хотя и велся он на повышенных тонах, недоставало страсти. И стражники, стоявшие по периметру зала, были спокойны. Догадываясь, что подобные распри были обычным делом, я задумалась, шла ли речь о реальном беглеце, или все это не более чем праздные предположения.

Валекс подошел к командору, а я остановилась за их спинами. Этот спор заставил меня поежиться, ибо, конечно же, я на миг вообразила себя тем самым преследуемым беглецом.

Я представила, как, задыхаясь, бегу по лесу, то и дело прислушиваясь к звукам погони, ибо вернуться в город у меня нет возможности, так как появление нового лица сразу насторожит патрульных, которые наперечет знают всех обитателей.

Дело в том, что все граждане Иксии занимались какой-то определенной деятельностью. После переворота появилась работа. Человек мог переехать в другой город или военный округ, но для этого были нужны особые документы. Для переезда требовалось одобрение надзирателя и подтверждение того, что на новом месте человеку будет предоставлена соответствующая должность. В отсутствие этих документов постороннего человека арестовывали. Временное пребывание в других округах допускалось, но опять-таки при наличии определенных документов, которые следовало предъявлять стражникам по приезде.

Работая в полной изоляции с Брэзеллом и Рейядом, я постоянно думала о побеге. Мысли о свободе помогали мне сохранить хоть какое-то самоуважение. Однако в отсутствие друзей и родственников за пределами особняка я могла надеяться лишь на то, что мне удастся пробраться к южным территориям, границы, которые неусыпно охранялись.

Я сочиняла изощренные истории о том, как пробираюсь в Ситию, где меня удочеряет бездетная семья и я влюбляюсь. Дешевая, сентиментальная ерунда, но это было единственным, что помогало мне держаться. Каждый день, когда начинались эксперименты, я сосредотачивала все свои помыслы на Ситии, представляя себе тепло и любовь, которые будут меня там окружать. И эти фантазии помогали вытерпеть все испытания Рейяда.

Но даже если бы мне тогда представилась возможность сбежать, не уверена, что я бы ею воспользовалась. Хотя я и не помнила своих настоящих родителей, в особняке у меня была своя семья — другие сироты, мои братья и сестры. Я вместе с ними училась и играла. Как я могла их бросить? Невозможно было себе представить, что Мей или Карра займут мое место.

Чтобы вернуться к действительности, вцепилась зубами в свой палец, сжимая до тех пор, пока не почувствовала во рту вкус крови. И, тем не менее, мне удалось улизнуть от Брэзелла. Он собирался уехать и вернуться через две недели с новой подопытной крысой. Кем бы она ни была, мне уже было ее жалко. Брэзелл был настоящим зверем. И ей были уготовлены ужасные страдания. Но, по крайней мере, я избавила ее от Рейяда. Я разжала зубы и взглянула на след укуса. Не слишком глубокий, значит, шрама не останется. И я осмотрела сеть полукруглых шрамов, которыми были покрыты мои пальцы и костяшки, а когда подняла голову, то поймала взгляд Валекса, устремленный на мои пальцы, так что мне пришлось смущенно убрать их за спину.

Наконец командор поднял руку, и в зале воцарилась тишина.

— Обе стороны, высказали вполне убедительные доводы, так что нам придется проверить их на практике. Составим из вас два отряда. А вы будете капитанами, — указывая на советников, добавил командор. — Наберите себе команды и составьте план операции. А Валекс предоставит вам беглеца из своих людей. У вас две недели на подготовку.

Командор встал и направился в свой кабинет. Мы с Валексом поспешили за ним, а шум в зале вновь усилился. Валекс закрыл за собой дверь.

— Тебя до сих пор тревожит бегство Маррока в Ситию? — осведомился он.

Командор нахмурился.

— Да. Грязное это дело — ловля беглецов. Маррок наверняка знал, что ты находишься в Восьмом округе. Тебе следует подготовить пару специалистов, которые могли бы тебя заменять.

Валекс взглянул на него, изобразив на лице неподдельный ужас.

— Но тогда я перестану быть незаменимым.

Легкая улыбка промелькнула на лице командора, прежде чем он заметил меня.

— Ну что ж, Валекс, ты не ошибся насчет этой особы. Она выдержала твое испытание. Иди сюда, — поворачиваясь ко мне, добавил он.

Несмотря на бешеное сердцебиение, я повиновалась.

— Будучи моим официальным дегустатором, ты должна появляться к моему завтраку. Я дам тебе свое ежедневное расписание, с тем чтобы ты присутствовала при каждой моей трапезе. И я не потерплю опозданий. Понятно?

— Да, господин.

Командор посмотрел на Валекса.

— Она выглядит слабенькой. Ты уверен, что у нее хватит сил?

— Да, господин.

Однако командора это явно не убедило. Он переводил взгляд своих золотистых глаз с Валекса на меня и обратно. И мне оставалось лишь надеяться, что он не пытается найти повод, чтобы отказаться от моих услуг.

— Ладно. И поскольку я пропустил обед, Валекс, надеюсь, ты присоединишься ко мне за ужином. А ты, Элена, приступишь к своим обязанностям дегустатора завтра утром.

— Да, господин, — ответили мы хором с Валексом, и командор сделал жест рукой, чтобы мы удалились.

Мы вернулись в кабинет Валекса, чтобы я могла забрать свой дневник и сменную униформу, и Валекс повел меня в свои жилые покои, которые располагались в центре замка.

Когда мы шли по главным коридорам, я заметила, что светлых участков на каменных стенах было больше, чем темных. Значит, отсюда было убрано огромное количество картин. Кроме того, с обеих сторон виднелись просторные безликие залы, которые были переоборудованы под казармы и служебные кабинеты.

И я подумала о том, что страсть к функциональности и отсутствию каких-либо украшений, присущая командору, лишила его замок души. Остались только мертвые камни, которые использовались в чисто утилитарных целях.

Я была слишком молода, чтобы помнить, на что была похожа жизнь до переворота, но в приюте Брэзелла нас учили, что при монархии процветала коррупция, и все были несчастны. Поэтому смена власти и называлась переворотом, а не восстанием, так как большинство королевских войск сразу присягнуло на верность командору. Военные были возмущены тем, что продвижение по службе основывалось на взяточничестве и знакомствах, а не на таланте и трудолюбии. А казни за мелкие проступки по приказу высокопоставленных лиц вызывали всеобщее недовольство.

Командор привлек на свою сторону женщин, так как из них получались талантливые шпионки. А Валекс казнил большую часть сторонников короля. Поэтому, когда король попытался собрать войско, чтобы противостоять командору, ему было не на кого опереться. Командор без боя занял замок, знать была перебита, и лишь некоторым удалось бежать в Ситию.


Мы подошли к массивным деревянным дверям, возле которых стояли два охранника. Валекс объяснил им, что меня следует пускать внутрь, и мы вошли в небольшой коридор, с обеих сторон которого располагались двери. Валекс открыл ближайшую дверь справа от нас и объяснил, что левая вела в покои командора.

Покои Валекса оказались роскошными. Войдя в главную гостиную из мрачного коридора, я была потрясена обилием царившего в ней света. Узкие, как полосы на тигриной шкуре, окна пропускали внутрь солнечные лучи.

Все пространство вокруг было занято книгами — они громоздились на столе и во всех углах, а также камнями и кристаллами.

Маленькие черные статуэтки, изображавшие животных и цветы, также расставленные по всей комнате, отливали серебром. Изящные и изобилующие мельчайшими деталями, они напомнили мне фигурки пантер, стоявших на столе у Валекса в кабинете.

На стенах висело разнообразное оружие: одно сверкало как новенькое, другое, давно вышедшее из употребления, было уже покрыто патиной времени. На одном из таких ножей — с длинным узким лезвием — до сих пор виднелись следы крови. И зрелище этих темно-пурпурных пятен, блестевших на солнце, заставило меня вздрогнуть и задуматься над тем, кому могла принадлежать эта кровь.

Слева от входа располагалась лестница, а справа — три двери, которые вели в жилые комнаты.

Валекс указал мне на первую из них:

— Ты будешь жить здесь, пока Брэзелл не уедет из замка. А теперь я предлагаю тебе отдохнуть. — Он взял со стола три книги. — Я вернусь через некоторое время. Никуда не уходи. Я сам принесу тебе обед. — Валекс шагнул к выходу и тут же вернулся. — Запри за мной дверь. Здесь ты будешь в безопасности.

«Меньше всего я могу рассчитывать здесь на безопасность», — подумала я, задвигая за ним засов. Любой человек, знающий устройство замка, сможет открыть его, войти внутрь, снять со стены любое оружие на выбор и прикончить меня. Я внимательно осмотрела мечи и с некоторым облегчением убедилась в том, что все они прочно закреплены. Я даже подергала булаву, чтобы удостовериться в этом.

Наибольшее количество хлама находилось перед входом в мою комнату, и когда я вошла внутрь, то поняла, с чем это связано. Пол, кровать, бюро и стол были покрыты толстым слоем пыли. Комнатой пользовались как кладовкой, и, вместо того чтобы привести ее в порядок, Мардж просто вынесла из нее коробки и сочла, что этим можно ограничиться.

Ее пренебрежительное отношение к своим обязанностям лишь в очередной раз свидетельствовало о той неприязни, которую она ко мне испытывала. Поэтому я решила, что лучше в ближайшее время с ней не встречаться.

Постельное белье было грязным. Повсюду пахло плесенью. И я чихнула. В комнате имелось небольшое оконце, и, поборовшись, некоторое время со ставнями, я умудрилась их открыть.

Вся мебель была сделана из дорогого эбенового дерева. Ящики стола и ножки кресел были украшены изысканной резьбой, изображавшей виноградные лозы. Вытерев пыль с передней спинки кровати, я обнаружила изображение сада с цветами и бабочками.

А после того как я сняла с постели грязное белье и растянулась на матраце, мое представление о Мардж как о безобидной сварливой карге окончательно улетучилось, ибо в этот момент я увидела послание, написанное пальцем на пыльном столе: « Убийца. По тебе виселица плачет».


Глава 9


Я вскочила на ноги. Надписи не было больше видно, но это не улучшило моего настроения. Сознание рисовало картины одну страшнее другой, заставляя меня трепетать от страха.

Что это — предостережение или угроза? А может, таким образом Мардж хотела компенсировать свой проигрыш, выдав меня головорезам Брэзелла?

Но зачем тогда ей было предупреждать меня? Нужно успокоиться. Опять я все преувеличила. Скорее всего, Мардж хотела просто напугать меня. Мелочная месть за то, что ей пришлось из-за меня выполнять лишнюю работу. Поэтому я сочла за лучшее даже не показывать ей, что видела ее дурацкое послание. Я уже была готова поспорить, что именно Мардж читала мой дневник и оставила его открытым на столе, чтобы позлить меня.

Валекс советовал мне отдохнуть, но я была вне себя от ярости, а потому вернулась в гостиную. Послание, оставленное Мардж, напомнило мне, что следует доверять только инстинктам и не полагаться на душевные порывы. Тогда мне останется лишь дегустировать пищу командора и по возможности избегать Брэзелла.

Неужели все было настолько просто? И хотя Брэзелл и Рейяд давно уже истребили во мне наивность и слепую веру, в глубине души я по-прежнему мечтала о появлении настоящего друга.

Даже крыса нуждается в обществе других крыс. И я их прекрасно понимала. Точно так же, как они, я шныряла по углам, то и дело оглядываясь по сторонам и вынюхивая отраву.

В настоящий момент я мечтала лишь о том, чтобы дожить до следующего дня, но рано или поздно начну искать выход отсюда. А сила, как известно, в знании, поэтому я намеревалась тихо сидеть, слушать и впитывать в себя услышанное. И начать собиралась с покоев Валекса.

Я сняла камень с одного из столов и начала изучать то, что на нем находилось, ограничиваясь пока поверхностным осмотром, так как опасалась, что в ящиках у Валекса могли оказаться и ловушки.

Я обнаружила пару текстов о ядах, которые могли быть мне интересными, но быстро поняла, что в основном в них описывались убийства и интриги. Кроме того, здесь было несколько книг в кожаных переплетах, но они оказались написанными на архаичном языке, понять который я не могла. Одно из двух — либо Валекс был коллекционером, либо он похитил эти фолианты из королевской библиотеки.

Подойдя к подножию лестницы, я заметила схему расположения помещений замка. Она была прикреплена к краю рамы одной из картин, висевшей на правой стене. Наконец мне удалось найти что-то полезное. Я принялась изучать карту, чувствуя, что с глаз будто спадает пелена, и теперь я могу целиком увидеть замок.

Отложив исследование комнат на верхнем этаже на более позднее время, я достала свой дневник. Карта была хорошо видна. Вряд ли Валекс будет недоволен тем, что я ее видела. Он должен был бы радоваться, что теперь я не стану приставать к нему с расспросами, всякий раз, когда мне надо будет добраться до какого-нибудь нового места. Я расчистила уголок на диване, устроилась поудобнее и начала копировать карту.


Я резко открыла глаза, когда мой дневник упал на пол. Заморгала, щурясь от света свечей, и стала оглядываться. Только что мне снились крысы. Они спускались по стенам, роились на полу и преследовали меня. Вокруг бушевало целое море грызунов, которые вцеплялись мне в кожу, волосы и одежду.

Дрожь прокатилась по всему телу. Я поднялась с пола и огляделась. Никаких крыс вокруг не было, если, конечно, не считать за крысу Валекса. Он зажигал светильники в дальней части комнаты.

И, наблюдая за ним, я начала ощущать, что он, — такая же крыса. Хотя нет. Скорее, он был котом. И не обычным, домашним, а снежным барсом. Самым опасным хищником из всех, что обитали на землях Иксии. Это белоснежное животное превосходило размером крупную собаку. Будучи быстрым и проворным зверем, снежный барс убивал свою жертву еще до того, как та успевала почувствовать опасность. В основном, барсы обитали на севере, где лежал вечный снег, но, когда пищи там становилось меньше, мигрировали и к югу.

Еще никому за всю историю Иксии не посчастливилось убить снежного барса. Этому хищнику всегда удавалось увидеть, услышать или почуять охотника прежде, чем тот успевал подобраться к нему на достаточно близкое расстояние, когда можно было воспользоваться оружием. Стоило зверю услышать малейший шорох, и он исчезал со скоростью молнии. Так что единственное, что оставалось северянам, это подкармливать барсов, чтобы они не нападали на людей.

Валекс зажег последний светильник и повернулся ко мне.

— В твоей комнате что-то не в порядке? — Он подошел ко мне с подносом.

— Да нет. Просто не спалось.

— Понятно, — фыркнул Валекс. — Прости, но твой обед уже остыл. Меня задержали, — указывая на поднос, добавил он.

Механически настроившись на восприятие ядов, я положила в рот две ложки и посмотрела на Валекса, чтобы проверить, не обиделся ли он. Но, похоже, у него было сегодня неплохое настроение. И тогда я поинтересовалась, нет ли еще у кого-нибудь ключа от его покоев.

— Только у командора и у Мардж. Это поможет тебе спать спокойнее?

— А что, Мардж — твоя личная домоправительница? — пропустив его вопрос мимо ушей, спросила я.

— Моя и командора. Он хотел, чтобы у нас был человек, которому мы могли бы доверять. Она была с нами еще до переворота, поэтому ее преданность не вызывает сомнений. — Валекс сел за письменный стол, но развернул кресло так, чтобы видеть меня. — Помнишь, когда мы находились в военном зале?

Я кивнула, несколько обескураженная сменой темы.

— В зале было три генерала. Брэзелла ты знаешь, а кто были двое остальных?

— Тессо и Хейзел, — с гордым видом ответила я.

— Ты можешь их описать? Цвет волос? Глаза?

Я помедлила, припоминая. На них были генеральские мундиры, они сидели за столом и обедали. Что еще? Я покачала головой.

— Кажется, у генерала Тессо была борода.

— Значит, ты идентифицировала их по униформе и не разглядывала лица, так?

— Да.

— Так я и думал. В этом-то и заключается коварство униформы. Она делает наблюдателя ленивым. Стоит охраннику увидеть униформу домохозяйки, и наблюдатель тут же сочтет, что человек, на котором она надета, работает в замке. Пробраться в замок постороннему не составляет никакого труда, поэтому я и стараюсь постоянно окружать командора проверенными и надежными людьми. И именно поэтому Мардж — единственная домоправительница, которой позволено убирать мои покои и комнаты командора.

Валекс говорил таким тоном, что я на мгновение снова почувствовала себя школьницей.

— Почему тогда не распустить всех слуг и не заменить их своими людьми?

— Большую часть нашего окружения составляют солдаты. Гражданские лица, присоединившиеся к командору еще до переворота, стали советниками и получили другие высокие должности. Кое-кого из королевской прислуги мы завербовали еще раньше, а другим стали платить вдвое больше, чем они получали при королевском режиме. Хорошо обеспеченные слуги всегда довольны.

— Значит, весь обслуживающий персонал замка получает жалованье?

— Да.

— Включая дегустатора?

— Нет.

— Почему? — Конечно, мне и в голову не приходило, что я могу получать деньги, пока Валекс не упомянул об этом.

— Дегустатор получает аванс. Во сколько ты оцениваешь свою жизнь?


Глава 10


Не ожидая от меня ответа, Валекс вновь повернулся к столу.

Ну что ж, возможно, он прав. Я доела холодную котлету и отставила поднос в сторону. Но когда поднялась, чтобы удалиться в свою комнату, Валекс снова повернулся ко мне.

— А что бы ты хотела купить?

Я представила себе целый список необходимых вещей.

— Расческу, ночные рубашки, а еще я бы что-нибудь потратила на празднике.

Ночные рубашки нужны были потому, что мне уже надоело спать в униформе. А спать в нижнем белье я не осмеливалась, так как боялась, что мне придется спасаться бегством в разгар ночи. К тому же приближался ежегодный праздник огня, который должен был стать для меня личным торжеством, так как год назад именно в этот день я убила Рейяда.

Несмотря на то что командор запретил народные верования, два праздника были сохранены.

Во время последнего праздника льда я уже была в темнице, поэтому не могла насладиться работами художников и ремесленников. Праздник льда всегда устраивался в холодное время года, когда заниматься было нечем и оставалось лишь греться у огня. В каждом городе этот праздник отмечался по-своему.

А вот праздник огня был грандиозным карнавалом, который кочевал из города в город в теплое время года. Начинался праздник на дальнем севере, где теплая погода стояла всего несколько недель, а потом медленно продвигался на юг.

Обычно в замке целую неделю устраивались представления и состязания, и я надеялась, что мне позволят их увидеть. Валекс намекнул, что после обеда будет обучать меня дополнительным способам дегустации, но в остальное время между трапезами я могла быть свободна.

Мне всегда нравился праздник огня. Брэзелл выдавал приютским детям деньги на карманные расходы, поэтому все могли заплатить за вход. Мы весь год упражнялись в разных занятиях, чтобы потом выступить в состязаниях, и сберегали каждую монетку.

— Ночные рубашки можешь получить у швеи Диланы, — прервал мои воспоминания прагматичный Валекс. — Она должна была выдать их тебе вместе с униформой. Что до остального, придется удовлетвориться тем, что можно будет найти.

Слова Валекса вернули меня на землю, и я поняла, что никакие праздники в моей нынешней жизни не предусмотрены. Возможно, мне удастся увидеть какое-нибудь представление, но я точно буду лишена возможности отведать пряных куриных отбивных и выпить вина.

Я со вздохом подняла свой, дневник и отправилась к себе. Сухой теплый ветерок, влетевший в окно, обласкал лицо. Я вытерла остатки пыли, не тронув, однако, половину послания Мардж, оставленного на пыльной столешнице. В каком-то смысле она права. Меня действительно ждала виселица. Нормальная жизнь — не мой удел. И ее злоба не должна позволить мне расслабляться.

Впереди — либо провал с последующей казнью, либо смерть от яда в момент предотвращения покушения на командора. Возможно, я и не погибну на виселице, но ее образ должен был постоянно преследовать меня.


На следующее утро я отправилась в мастерскую к Дилане. Она сидела, напевая себе под нос, в лучах солнца и что-то шила. Ее золотые кудри источали свет. Не желая ее тревожить, я уже развернулась, чтобы уйти.

— Элена? — окликнула она меня.

И я вернулась обратно.

— Заходи-заходи, я всегда рада тебя видеть. — Дилана отложила шитье и указала на стул, стоявший рядом с ней. — Ты звонкая, как моя самая тонкая нитка, — воскликнула она, когда я оказалась рядом с ней на свету. — Сиди. Сиди. Сейчас я принесу тебе что-нибудь поесть.

И, несмотря на мои возражения, она принесла мне кусок хлеба, намазанный маслом.

— Ранд каждое утро присылает мне горячую буханку медового хлеба, — пояснила она, и ее светло-карие глаза озарились теплом и лаской.

Я понимала, что она не отступится, пока я не откушу кусок и, не желая обижать ее, я не позволила себе дегустировать его на наличие ядов. Она удовлетворилась лишь тогда, когда я начала жевать за обе щеки.

— Чем я могу тебе помочь? — осведомилась Дилана.

И я, не прекращая жевать, попросила у нее ночную рубашку.

— Как я могла забыть? Бедняжка! — всплеснула руками Дилана, заметавшись по комнате.

Она в мгновение ока собрала целую кипу, так что мне пришлось ее останавливать.

— Дилана, мне нужно всего несколько штук.

— Почему ты сразу не пришла? Мардж должна была предупредить меня. — Дилана была искренне расстроена.

— Мардж… — начала было я, но замолчала. Я не знала, какие чувства испытывает к старухе Дилана.

— Мардж — мерзкая старая карга, низкая сквалыга и хамка, — заявила Дилана.

Я моргнула от изумления.

— Она ненавидит всех новеньких и постоянно нас третирует.

— Но по отношению к тебе она вела себя вполне прилично.

— Когда я тут появилась, она преследовала меня в течение нескольких недель. А потом я пробралась в ее гардероб и сузила все ее юбки. Так что ей пришлось промучиться две недели, прежде чем она сообразила, что произошло. — Дилана, улыбаясь, опустилась рядом со мной. — Мардж ни одного стежка не умеет сделать, так что ей пришлось проглотить свою гордость и обратиться ко мне за помощью. И с тех пор она относится ко мне с уважением.

Дилана схватила меня за руки.

— А теперь, увы, ты — ее новая жертва. Но не позволяй ей унижать себя. Если она ведет себя вызывающе, отвечай ей тем же. Как только она убедится в том, что ты не поддаешься, она потеряет к тебе всякий интерес.

Я поверить не могла, что такая очаровательная женщина способна на подобные выходки, а потом заметила оттенок злорадства в ее улыбке.

Она вручила мне целую кипу ночных рубашек и добавила к ним большую связку ярких разноцветных лент.

— Это для праздника, дорогуша, — пояснила она, заметив мой вопросительный взгляд. — Чтобы украсить твои прекрасные волосы.


— Ты выбрал беглеца для нашего эксперимента? — осведомился командор у Валекса, как только тот вошел в его кабинет.

Я в этот момент дегустировала обед командора, и Валекс вновь разрушил мое хрупкое ощущение стабильности. Я уже десять дней выполняла свои обязанности, и только сейчас у меня прекратились болезненные спазмы желудка, которые начинались всякий раз, как я оказывалась рядом с командором.

— Да. У меня есть прекрасный кандидат. — Валекс уселся в кресло напротив командора.

— И кто это?

— Элена.

— Что?! — позабыв о том, что должна молчать, воскликнула я почти одновременно с командором.

— Объясни, — распорядился командор.

Валекс расплылся в улыбке, словно заранее догадывался о его реакции.

— Все мои люди прошли специальную подготовку, и было бы нечестно по отношению к конкурентам выставлять против них такого же профессионала. Поэтому нам нужен человек, не владеющий навыками беглеца и в то же время достаточно смышленый, чтобы не лишить эксперимент остроты. — Валекс поднялся и продолжил: — У беглеца должны быть веские мотивы для бегства, и в то же время нужно иметь уверенность в том, что он вернется в замок. Я не могу использовать настоящего заключенного. Слуги лишены необходимого воображения. Я, было, подумал о враче, но она может понадобиться в замке в случае каких-нибудь непредвиденных обстоятельств. И уже собирался выбрать кого-нибудь из твоих солдат, когда вспомнил об Элене. Она умна, — сделав жест в мою сторону, продолжил он, загибая пальцы, — у нее есть стимул бежать и будет стимул вернуться.

— Вернуться? — Командор нахмурился.

— Дегустатор не получает зарплаты. Но за это поручение и подобные ей можно будет заплатить. Чем дольше ей удастся скрываться, тем выше будет плата. Что же касается стимула вернуться, то он очевиден.

Последнее заявление предназначалось для меня. Я жила лишь благодаря ежедневно получаемому противоядию от «Пыльцы бабочки». И если я не вернусь на следующий день, им придется искать уже труп.

— А если я откажусь? — спросила я.

— Я выберу кого-нибудь из солдат. Но меня бы это разочаровало. Я полагал, что ты оценишь мое предложение.

— Может, я…

— Довольно, — резко перебил меня командор. — Это нелепо, Валекс.

— В этом-то все и дело. Поведение солдата предсказуемо, а ее нет. Может, ты и сможешь ее перехитрить, но люди, которые будут участвовать в этом испытании, не настолько сообразительны. Поэтому я надеюсь найти какого-нибудь человека, который после обучения мог бы стать твоим помощником. Я понимаю, чего ты ждешь, но думаю, это произойдет не скоро. Нам нужно найти кого-нибудь прямо сейчас.

Командор вздохнул — и это было самым ярким проявлением его чувств из всех, что я до сих пор видела.

— Валекс, почему ты все время игнорируешь мои распоряжения о подготовке твоего помощника?

— Потому что пока ни одна из кандидатур меня, не устраивала. А когда появится подходящий кандидат, я приложу все необходимые усилия, чтобы он получил должную подготовку.

Командор кинул взгляд на поднос, который я продолжала держать в руках, забрал его у меня и велел принести горячий чай — плохо закамуфлированный способ избавиться от свидетеля, пока они будут спорить. Я же была только счастлива их покинуть…

По дороге на кухню я начала размышлять над тем, согласиться ли на предложение Валекса и исполнить роль беглянки. Вначале оно вызвало у меня протест: я совершенно не хотела новых проблем. Однако теперь, когда начала обдумывать способы бегства от преследователей, а также возможность получения за это денег, испытание стало мне казаться довольно привлекательным. И к тому моменту, когда я дошла до кухни, уже стала надеяться на то, что Валексу удастся переубедить командора. Тогда я целый день смогу находиться за пределами замка, а навыки, приобретенные в процессе этого испытания, смогут пригодиться мне в будущем.

— Что-то не то с обедом? — кинулся мне навстречу Ранд с озабоченным видом.

— Нет. Просто мне нужен горячий чай.

Мышцы его лица обмякли, а я задумалась, почему его так встревожило, что с обедом может быть что-то не в порядке. И я вдруг представила себе Ранда в более юном возрасте, бунтующим против власти командора и намеренно отравляющим его пищу. Но тут же отогнала от себя эту картинку. Ранд не мог умышленно портить блюда — он слишком гордился своими творениями. Значит, между ним и командором было что-то другое. Но поскольку я не была уверена, что наши взаимоотношения предполагают возможность обсуждения столь личных вопросов, то предпочла промолчать.

Мы были знакомы с Рандом уже две недели, но он по-прежнему оставался для меня загадкой. Его настроения менялись с непредсказуемой скоростью в самом широком диапазоне. Ранд любил поговорить и, как правило, брал инициативу в свои руки, лишь изредка задавая вопросы собеседнику. Иногда мне казалось, что он даже не слышит, что я ему отвечаю.

— Ну, раз уж ты здесь, может, попробуешь? — осведомился Ранд, снимая с одной из полок белый пирог. — И скажи мне, что ты об этом думаешь, — добавил он, отрезая мне кусочек. Ванильное тесто было прослоено малиновым вареньем и покрыто взбитыми сливками.

Я постаралась скрыть, что, откусив первый кусочек, я продегустировала его на наличие ядов.

— Приятное сочетание вкусовых оттенков, — ответила я.

— И все же чего-то не хватает, а я не могу понять, чего.

— Сливки слишком сладкие, — откусывая следующий кусочек, предположила я. — А тесто немного суховато.

— Я попробую еще раз. Зайдешь вечером?

— Зачем?

— Хочу услышать мнение специалиста. Это изобретение я собираюсь выставить на конкурсе пекарей в праздник огня. Ты пойдешь на него?

— Не знаю. — Валекс же заявил, что я не имею на это права.

— Кухонные работники пойдут целой компанией. Можешь к нам присоединиться.

— Спасибо за приглашение.

На обратном пути к кабинету командора меня посетила неприятная мысль. Валекс держал меня при себе лишь потому, что в замке все еще находился Брэзелл, который собирался уехать только после праздника. И если я соглашусь исполнить роль беглянки, что может произойти если об этом узнает Брэзелл? А что будет, если я случайно столкнусь с ним на празднике?

И поняв, что безопаснее будет находиться за стенами замка, я решила отказаться от обоих предложений — и Ранда, и Валекса. Но к тому моменту, когда я вошла в кабинет командора, Валекс уже одержал победу в споре, и я не успела открыть рот, как он начал объяснять, сколько я получу.

Если мне удастся продержаться целый день, сумма будет огромной.

— Испытание планируется провести во время праздника огня. Это напряженные дни для солдат. Может, отложить испытание на более позднее время? — осведомился Валекс, обращаясь к командору.

— Нет. Дополнительная суета лишь усложнит задачу преследователей.

— Ну что ж, значит, у тебя, Элена, есть всего несколько суток на то, чтобы подготовиться. По-моему, это вполне честно: ведь одни заключенные планируют побег в течение месяцев, а другие просто срываются с места при любой представившейся возможности. Так тебя интересует мое предложение?

— Да. — Слово сорвалось у меня с языка быстрее, чем рассудок успел возразить. — Только при том условии, что Брэзеллу об этом не станет известно.

— Разве то, что я предоставил тебе комнату в своих покоях, не свидетельствует о том, что я пекусь о твоем благополучии? — сухо спросил Валекс, и я поняла, что мои слова его задели за живое.

Обидев Ранда, я сразу же попыталась загладить свою вину. В случае же с Валексом мне захотелось причинить ему еще большую боль, только вот быстро выдумать, чем бы ему досадить, мне не удалось.

— Кстати о Брэзелле, — заметил командор. — Он сделал мне подарок. Новый десерт, который изобрел его шеф-повар. Он считает, что блюдо должно мне понравиться.

И командор Амброз продемонстрировал нам деревянную коробку, заполненную толстыми коричневыми брикетами, положенными друг на друга, как черепица. Все они были гладкими и блестящими, и лишь края выглядели неровными, словно их резали тупым ножом.

Валекс взял один кусочек и понюхал его.

— Надеюсь, ты еще не пробовал их.

— Нет. Но Брэзелл никогда не решился бы на то, чтобы отравить их. Даже для него это немыслимая дерзость.

Валекс протянул мне коробку:

— Элена, возьми, несколько кусков наугад и попробуй.

Я оглядела квадратики и выбрала четыре. Все они были размером с ноготь моего большого пальца и умещались в одной ладони. Если бы меня заранее не предупредили о том, что это десерт, я бы решила, что это кусочки коричневого свечного воска. Мой ноготь, оставил на кусочках небольшие вмятины, а на пальцах появились жирные следы.

Я помедлила. Это приготовлено поваром Брэзелла, а я что-то не могла припомнить, чтобы он отличался изобретательностью. Но все опасения пришлось откинуть, ибо выбора у меня не было.

Поскольку кусочки казались мне воском, я и ожидала ощутить вкус воска. Я впилась зубами в один, ожидая, что он рассыплется, и, вероятно, на моем лице появилось такое изумленное выражение, что командор вскочил на ноги. Я ощутила восхитительный вкус.

Вместо того чтобы раскрошиться, кубик растаял у меня во рту, наполнив его самыми разнообразными вкусовыми оттенками. Привкусы сахара, горечи, орехов и фруктов сменяли друг друга. И только я собиралась назвать один, как он тут же сменялся другим. Ни с чем подобным я еще не сталкивалась. Не успела я опомниться, как все кубики исчезли у меня во рту, и более того, мне захотелось взять еще.

— Невероятно! Что это?

Валекс и командор обменялись недоуменными взглядами.

— Брэзелл сказал, что это называется «Криолло», — пояснил командор. — А что такое? Отравлено?

— Нет. Все в порядке. Просто… — Я не могла подыскать нужных слов. — Попробуйте, — единственное, на что я была способна.

Когда командор положил себе в рот кусочек, я пристально вгляделась в его лицо. Глаза его расширились, а брови изумленно поползли вверх. Через мгновение он облизнулся, словно пытаясь ощутить последние остатки вкуса, и тут же потянулся за следующим.

— Сладко. Оригинально. Но ничего необычного я в этом не нахожу, — промолвил Валекс, отряхивая крошки.

Теперь настала моя очередь обменяться взглядами с командором. В отличие от Валекса, ему явно понравилось новое угощение. Он умел ценить кулинарное мастерство.


Спорю, что эта крыса не продержится и часа, — донесся до меня приглушенный голос Мардж из-за закрытой двери кухни, в которую я как раз собиралась войти.

— Готова поставить пятьдесят против одного, что она не продержится целый день, и сто против одного, если кто-нибудь полагает, что ее не поймают. — После того как Мардж объявила ставки, кухня взорвалась от криков спорщиков.

Я слушала их со все возрастающим ужасом. Неужто Мардж говорила обо мне? Зачем Валекс рассказал ей об испытании? К завтрашнему дню об этом будет знать весь замок, и наверняка известие дойдет до Брэзелла.

— Ставлю трехмесячную зарплату на то, что Элена останется на свободе в течение всего дня, — раздался громкий голос Ранда, и все затихли.

И маятник в моей душе качнулся от горечи, вызванной предательством, к ощущению гордости за себя. Они ставили на меня, и я даже поверить не могла в то, что Ранд готов был пожертвовать ради этого своей трехмесячной зарплатой. Он верил в меня больше, чем я сама. Я скорее склонялась к точке зрения Мардж.

Смех Мардж отдался эхом от стен, выложенных плиткой.

— Ты слишком долго просидел на кухне, Ранд. И мозги у тебя расплавились. Похоже, эта крыска начинает вызывать у тебя излишнюю симпатию. Ты бы получше запирал свои ножи, когда она здесь появляется, а не то…

— Ну все, довольно, — оборвал ее Ранд. — Обед окончен. Все вон с моей кухни.

И я поспешила по коридору подальше от дверей. Я обещала Ранду попробовать его пирог, но могла зайти к нему и попозже, когда все разойдутся.

Когда я вернулась на кухню, Ранд сидел за столом и колол орехи. На столе стоял кусок малинового пирога со взбитыми сливками.

Он пододвинул ко мне тарелку, и я отломила кусочек.

— Гораздо, лучше. Удивительно пышный. Что ты с ним сделал? — спросила я.

— Добавил к тесту творожную массу.

Ранд вел себя на удивление тихо и ни словом не обмолвился о споре. А я не стала его расспрашивать.

Он закончил колоть орехи и убрал скорлупу.

— Пожалуй, пойду спать, — промолвил он. — Завтра вечером мы собираемся на праздник. Пойдешь?

— А кто еще пойдет?

Мне очень не хотелось пропускать первый праздничный вечер. И я не могла позволить Брэзеллу лишить меня единственного удовольствия. Хотя я бы вряд ли пошла, если бы узнала, что с нами будет Мардж.

— Портер, Сэмми, Лиза и, может быть, Дилана. — При упоминании последнего имени усталые глаза Ранда загорелись. — А что?

— Когда вы собираетесь? — И снова я была готова поступить вопреки здравому смыслу.

— После обеда. Это единственное время, когда все свободны. Командор всегда заказывает простые блюда в первый день праздника, поэтому кухонная прислуга рано освобождается. Так что, если хочешь пойти с нами, приходи завтра сюда.

Ранд направился в свою комнату, которая располагалась рядом с кухней, а я двинулась к покоям Валекса.

В темных апартаментах никого не было. Я заперла дверь, побродив по гостиной, нашла кремень и принялась зажигать светильники. Проходя мимо стола Валекса, заметила, что на нем лежит какая-то бумага. Я оглянулась по сторонам и взяла ее в руки. На бумаге было написано несколько зачеркнутых имен, а мое имя было обведено в кружок. Ниже виднелась, запись, что моя кандидатура лучше всего подходит на роль беглеца.

Видимо, таким образом Мардж и узнала обо всем. Я уже видела, как она читала бумаги на столе Валекса. И если эта бумага лежала здесь давно, то неудивительно, что она была в курсе. Эта женщина явно вознамерилась погубить меня. И если мне удастся уцелеть, то рано или поздно я должна буду остановить ее. К сожалению, это могло произойти лишь после того, как я исполню для Валекса роль беглянки.

Вспомнив о плане побега, который мне предстояло разработать, я начала копаться в книгах Валекса. Я помнила, что встречала среди них какие-то подходящие названия, и была вознаграждена двумя руководствами для преследователей и одним — по способам укрытия от погони. Никто не запрещал мне заниматься исследовательской деятельностью. Я забрала необходимые книги, светильник и удалилась в свою комнату.

Я читала до тех пор, пока глаза не заболели от усталости. Потом надела новую ночную рубашку, погасила свет и забралась в постель.

Я внезапно проснулась в тот момент, когда поняла, что в комнате кто-то есть. И тут же липкий страх сжал меня своими щупальцами. Надо мной нависал чей-то темный силуэт. Этот кто-то вытащил меня из кровати и прижал к стене. Дыхание вырывалось из моей груди с хрипом, но ничего не происходило.

Глаза постепенно привыкли к темноте, и я узнала лицо нападавшего.

— Валекс?


Глава 11


Его холодное, спокойное, безразличное лицо, находившееся в нескольких сантиметрах от моего, казалось высеченным из камня. Дверь в мою комнату была приоткрыта, но слабый свет сочившийся сквозь щель, не мог придать тепла его голубым глазам.

— В чем дело, Валекс?

Он молча отпустил меня. И я, слишком поздно сообразив, что все это время висела в воздухе, рухнула к его ногам. Валекс, не говоря ни слова, развернулся и вышел из комнаты. Я поднялась и, спотыкаясь, побрела за ним в гостиную. Он остановился у своего стола.

— Если это из-за книг… — начала, было, я, подозревая, что он может сердиться на то, что я воспользовалась его справочниками.

— Из-за книг? — обернулся он. — Ты думаешь, дело в книгах? — С мгновение в его голосе звучало изумление, которое тут же сменилось резкостью. — Я вел себя как болван. Все это время я восхищался твоим умом и инстинктом самосохранения. Но теперь… — Он умолк и огляделся, словно в поисках подходящих слов. — Я слышал, как слуги обсуждали твое участие в испытаниях. Они делали ставки на тебя. Как можно было проявить такую глупость и неосторожность? Проще прямо сейчас убить тебя, чтобы потом не разыскивать твой труп.

— Я никому не говорила ни слова. — Я не могла утаить нотки гнева. — Неужто ты мог подумать, что я стану так по-дурацки подвергать опасности собственную жизнь?

— А почему я должен тебе верить? Об этом знали лишь трое — ты, я и командор.

— Валекс, ты же мастер шпионажа. Разве не мог кто-нибудь подслушать наш разговор? Кто еще имеет доступ в эту комнату? Ты ведь оставляешь свои записи на виду. — И пока он не сделал ошибочного вывода, я поспешно продолжила: — Они слишком бросались в глаза. И если уж я заметила их при беглом взгляде, то, наверняка, они попались на глаза, человеку заинтересованному.

— Что ты хочешь сказать? Ты кого-то подозреваешь?

Валекс нахмурил брови и сморщил нос. На его лице промелькнуло тревожное выражение, затем лицо вновь окаменело.

Однако эта мимолетная тревога о многом мне успела сказать. Либо Валекс был настолько уверен в том, что я проболталась слугам, что даже не допускал других вариантов, либо он даже представить себе не мог, что в его охранной системе могут существовать прорехи. И теперь мне, хоть и ненадолго, удалось вывести его из равновесия. Так что я уже предвидела тот день, когда он окажется у моих ног.

— Да, у меня есть подозрения, — ответила я. — Но я никого не стану обвинять, пока у меня не будет доказательств. Это несправедливо. К тому же мне никто не поверит.

— Это верно — никто, — Валекс схватил со стола серый камень и запустил им в меня.

Я замерла от изумления, когда камень просвистел мимо и, врезавшись в стену, разлетелся на мелкие кусочки. Его серые осколки, отскочив, попали мне в спину и рассыпались по полу.

— Кроме меня. — Он рухнул в кресло. — Либо я ищу приключений на свою голову, либо ты права, и у нас действительно существует утечка информации. То есть среди нас есть крот, информатор. И кем бы он ни был, его надо найти.

— Или ее.

Валекс снова нахмурился.

— Может, следует принять меры предосторожности и найти другого беглеца? Или отложить это испытание? Или оставить все как есть, но сделать из тебя не только беглянку, но и наживку, и разоблачить нашего шпиона? — Он скорчил гримасу. — Или шпионку.

— Ты думаешь, Брэзелл не попытается достать меня?

— Думаю, нет. Он не станет этого делать, пока не выстроит свой завод. А вот когда завод заработает, тогда он вернется сюда ради разнообразия.

— Хорошо. А то так скучно, что меня все время в сон тянет. — Мой голос сочился сарказмом.

Только Валекс мог счесть покушение на мою жизнь приятным развлечением. Он пропустил это замечание мимо ушей.

— Ты сама выбрала, Элена.

То, чего я хотела на самом деле, не было учтено ни в одном сценарии Валекса. Потому что я хотела оказаться там, где моей жизни ничто не будет угрожать. И я не желала иметь в начальниках убийцу, который позволял какому-то неизвестному еще больше осложнять мою и без того непростую жизнь. Короче, я хотела стать свободной.

Я вздохнула.

Конечно, меня привлекала безопасность, но спокойный образ жизни не мог к чему-либо привести. Я уже усвоила, что уклонение от решения проблем их не устраняет. Потребность бежать и скрываться была отличительной чертой моего характера, но это приводило лишь к тому, что меня загоняли в угол, откуда все равно надо было выбираться.

А результаты не всегда оказывались утешительными. Меня путала потеря контроля. Казалось, мой инстинкт самосохранения может действовать независимо от меня. Какое-то волшебство — именно это слово балансировало на грани моего сознания. Но нет. Кто-нибудь уже заметил бы и донес на меня. А если это был Брэзелл или Рейяд?

Я встряхнула головой, отгоняя от себя мрачные мысли. Все это было в прошлом. А сейчас следовало заняться насущными проблемами.

— Ладно. Я готова стать приманкой, чтобы посмотреть, какая рыба на нее клюнет. Только вот в чьих руках будет сеть?

— В моих.

Я выдохнула, почувствовав облегчение.

— Только не передумай, а я позабочусь об остальном. — Валекс взял бумагу, на которой было написано мое имя, поднес ее к огню и поджег. — Думаю, завтра вечером я пойду на праздник вместе с тобой. Если ты еще не надумала отказаться от приглашения Ранда и остаться в замке. — Он выпустил догорающий лист бумаги из рук, и тот опустился на пол.

— Откуда ты… — Я умолкла.

Мне не следовало спрашивать его об этом. Я ведь знала, что он не доверяет Ранду, а следовательно, у него на кухне был свой информатор.

Однако Валекс не запретил мне пойти. И я приняла решение.

— Я пойду. Конечно, это рискованно. Ну и что? Я рискую каждый раз, когда пробую чай командора. По крайней мере на этот раз я хоть получу удовольствие.

— Трудно развлечься, не имея денег. — Валекс наступил на догоравший лист.

— Что-нибудь придумаю.

— Может, хочешь получить аванс за свою работу в качестве беглянки?

— Нет. Я заработаю эти деньги.

Я не хотела, чтобы Валекс делал мне одолжения. Я не была готова к тому, чтобы принимать его заботу. Даже малейшая уступчивость с его стороны могла смягчить наши напряженные отношения, а мне этого не хотелось. К тому же дружелюбное отношение к такому человеку, как Валекс, было чревато опасностью. Я могла восхищаться его способностями и радоваться тому, что мы с ним союзники. Но разве крыса способна полюбить кота? Конец этого сюжета известен — еще одна задушенная крыса.

— Как хочешь, — пожал плечами Валекс. — Только сообщи, если передумаешь. И не волнуйся из-за книг — читай все, что вздумается.

Я уже дошла до двери в свою комнату, но, взявшись за ручку, сказала, не оборачиваясь:

— Спасибо, — смотреть на Валекса мне не хотелось.

— За книги?

— Нет. За предложение. — Я продолжала тщательно изучать структуру дерева, из которого была сделана дверь.

— Не за что.

Весь, замок был охвачен оживленной суматохой. Улыбающаяся прислуга носилась по коридорам, смех эхом отдавался от каменных стен. Это был первый день праздника огня, и все спешили пораньше закончить свои дела, чтобы успеть на церемонию открытия. Всеобщее возбуждение было настолько заразительным, что даже после бессонной ночи я снова ощущала себя ребенком. Я решительно отогнала все пугающие картины и позволила себе с радостью предвкушать события приближающегося вечера.

Во время дневного занятия с Валексом я вертелась как на иголках и не могла сосредоточиться. Он пытался научить меня распознавать за собой слежку. В основном его поучения сводились к общим представлениям здравого смысла, а те немногочисленные методики, о которых он рассказывал, уже были мне известны из прочитанных книг, оттого я была рассеянна и невнимательна. К тому же я не собиралась весь вечер оглядываться. И Валекс, почувствовав мое настроение, быстро свернул свою лекцию.

Оставшись одна, я схватила чистую униформу, разноцветные ленты, которые мне подарила Дилана, и отправилась со всем этим в купальню. Дымящиеся бассейны были пусты в это время дня. Я вымылась под душем и погрузилась в одну из купален. И делала это медленно, то и дело задерживая дыхание, чувствуя, как горячая вода поднимается все выше, пока она не достигла подбородка. Я вылезла лишь тогда, когда увидела, что кожа пальцев стала похожа на моченое яблоко. Целый месяц я намеренно не подходила к зеркалу. И теперь с любопытством разглядывала собственное отражение. Теперь я не выглядела такой тощей, но пара дополнительных килограммов мне бы не помешала. Щеки все еще были впалыми, а ребра и бедренные кости выступали вперед. Но еще недавно тусклые и, спутанные волосы уже блестели. Ярко-красный шрам на моем правом локте потемнел.

Я сглотнула слюну и постаралась заглянуть в глубь зеркала. А вернулась ли домой моя душа? Похоже, что нет. Зато я увидела за своей спиной ухмыляющийся призрак Рейяда, но, когда обернулась, его уже не было. Интересно, чего он хотел? Наверное, отомстить, ибо как живой человек может противостоять призраку? И я решила, что больше не буду об этом думать.

Я переоделась в чистую униформу и вплела в косы разноцветные ленты, оставив длинные концы, чтобы, они ниспадали мне на спину.

Явившись к командору дегустировать его обед, я была готова к его ехидным замечаниям относительно моей внешности, но он при виде меня лишь поднял одну бровь.

После обеда я бросилась на кухню, и Ранд приветственно расплылся в улыбке. Кухонная прислуга еще занималась уборкой, поэтому я помогла оттирать столы и пол; чтобы не сидеть сложа руки. Ранд не выносил грязи и отпускал прислугу лишь после того, как кухня становилась безупречно чистой.

Пока Ранд переодевался, я наблюдала за стайкой слуг, которые болтали в ожидании повара. Я уже всех их видела и кое-что о них знала, но еще никогда с ними не разговаривала. Порой кто-нибудь из них бросал в мою сторону настороженный взгляд, и я с трудом удерживала вздох, не позволяя их предубеждению повлиять на свое настроение. Я не могла их осуждать. Всем было известно, что я убила Рейяда.

Самым старшим в этой компании был Портер. Сейчас он отвечал за псарни командора, а раньше работал на короля — такого ценного работника, как он, заменить было невозможно. Он был единственным другом Ранда, а его улыбка скорее походила на ухмылку. Ранд обычно рассказывал о Портере с интонацией: «Вряд ли кто-нибудь может поверить в такую ерунду» — и, тем не менее, слухи о том, что Портер умеет мысленно разговаривать с собаками, пугали окружающих — его старались избегать.

То как собаки понимали и слушались, Портера, казалось, по меньшей мере, странным. А подозрение в том что, Портер может владеть какой-то магией, вообще делало его изгоем. Однако никто не мог ничего доказать, а, его навыки обращения с собаками были настолько совершенными, что их высоко ценил сам командор.

Сэмми, худой мальчишка лет двенадцати, помогал Ранду на кухне, и в его обязанности входило приносить все, что тому могло понадобиться. Я уже видела, как, Ранд может накричать на него и тут же приголубить.

Была здесь и тихая женщина Лиза, ненамного старше меня. Она считалась кладовщицей и отвечала за запасы провизии в замке. Сейчас, беседуя с Портером, она нервно комкала рукав своей униформы, но я догадывалась, что даже его общество ее устраивает больше, чем мое.

А потом Ранд вышел из своей комнаты, и мы все отправились на улицу. Впереди бежал Сэмми, который не мог сдержать своего возбуждения. Портер продолжал о чем-то беседовать с Лизой, а мы с Рандом замыкали шествие.

Свежий вечерний воздух был пропитан ароматами сырой земли и легким запахом дыма. Я впервые за целый, год оказалась на улице, поэтому, когда мы вышли за ворота и оказались рядом с огромными каменными укреплениями, окружавшими замок, я оглянулась назад. Луну затянуло облаками, слабо светилось лишь несколько окон, и рассмотреть что-либо в темноте было невозможно. Замок казался обезлюдевшим. Если Валекс и следил за мной, то обнаружить его мне не удавалось.

Когда мы миновали ворота, в лицо нам ударил свежий ветерок, разогнавший остатки дневной жары. Я шла, слегка разведя руки и подставляя грудь его нежным прикосновениям. Он забирался под мою униформу и раздувал волосы. Я глубоко вдохнула, наслаждаясь вечерними ароматами. Мы шли по полю, окружавшему сторожевые башни. Строительство в пределах трехсот метров от замка было запрещено. А город, когда-то называвшийся Королевским Бриллиантом, был переименован после переворота в Замкоград. Бриллиантовый город был построен королем в дар королеве, в долине, располагавшейся к югу от замкового комплекса.

И теперь праздничные шатры были установлены прямо в поле к западу от Замкограда.

— А Дилана не пойдет? — спросила я Ранда.

— Она уже там. Ее вызвали днем. Когда танцоры открыли коробки со своими костюмами, то обнаружили, что какое-то животное прогрызло в них дыры. Поэтому они обратились к Дилане, чтобы она помогла им починить наряды до начала церемонии. — Ранд рассмеялся. — Хотел бы я посмотреть на их лица, когда они открыли свои коробки!

— Ты лучше представь, что было с бедной костюмершей.

— Действительно. — Он умолк. Из-за того, что он сильно хромал, мы уже сильно отстали от остальных.

— А где твой пирог? — Я надеялась, что не испортила ему настроение.

— Сэмми отнес его еще утром. Состязание пекарей устраивают в первый день, чтобы все представленные блюда можно было попробовать и продать, пока они свежие. Так что сейчас я узнаю результаты конкурса. А почему ты не участвуешь ни в каких испытаниях?

Казалось бы простой вопрос, но я предпочла не отвечать на него, как и на многие другие вопросы Ранда. Вначале мне казалось, что он задает их для получения преимущества при заключении следующего пари. Но теперь поняла, что он был движим искренним интересом.

— Нет денег, чтобы заплатить за участие, — ответила я.

Это была правда, но не полная. Для того чтобы рассказать Ранду все, что у меня было связано с этим праздником, я должна была ему всецело доверять.

Ранд неодобрительно щелкнул языком.

— Глупо не платить дегустатору. Это облегчает возможность его подкупа. — Он помолчал, а затем повернулся ко мне с серьезным видом: — Ты бы продала сведения за деньги?


Глава 12


Я вздрогнула. Что стояло за этим вопросом?

И не хотел ли он сам купить у меня какую-нибудь информацию? Я представила себе реакцию Валекса, если он узнает о том, что меня подкупили, и решила предпочесть отсутствие денег его гневу.

— Нет, не продала бы, — ответила я.

Ранд хмыкнул, и некоторое время мы шли в напряженном молчании. А я гадала, не продавал ли информацию Осков, бывший дегустатор. Если — да, то это объясняло, почему Валекс недолюбливал его, а Ранд подозревал Валекса в убийстве своего друга.

— Если хочешь, я заплачу за тебя. Ты мне оказала неоценимую помощь, и я выиграл благодаря тебе достаточно денег, чтобы поделиться с любой, — промолвил Ранд.

— Спасибо, но я не готова. И это будет пустой тратой денег. — К тому же я собиралась доказать Валексу, что можно получить удовольствие от праздника и не имея при себе ни гроша.

Я снова обернулась, хотя и пообещала себе, что больше не стану этого делать. Никого. И я попыталась убедить себя в том, что отсутствие Валекса является хорошим признаком. Потому что, если бы его заметила я, значит, его могли бы заметить и остальные. И все же не отступало навязчивое ощущение, что он решил бросить меня на произвол судьбы. «Прекрати дергаться», — сказала я себе. Но, с другой стороны, не могла же я беззаботно разгуливать, не обращая внимания на грозящую мне опасность?

Мне казалось, что я балансирую на высоко натянутом канате, стараясь не свалиться вниз. Разве можно было развлекаться, одновременно ожидая удара из-за угла? Вряд ли, но я намеревалась это проверить.

— В каком состязании ты бы хотела принять участие?

Я не успела ответит, как он замахал руками:

— Нет-нет! Ничего не говори! Я сам догадаюсь.

— Ну, давай, — улыбнулась я.

— Та-ак… Маленькая, хрупкая, изящная… Танцы?

— Попытайся еще раз.

— Хорошо. Ты мне напоминаешь прелестную птичку, которая опустилась на подоконник и готова вспорхнуть в любой момент, как только к ней кто-нибудь приблизится. Певчую птичку. Может, ты поешь?

— Думаю, ты никогда не слышал, кат я пою. А что все твои догадки будут сопровождаться комментариями на мой счет? — спросила я.

— Нет. Помолчи, пожалуйста, я думаю.

Праздничные огни становились все ярче. Я уже различала звуки музыки и смутные голоса людей и животных.

— Длинные тонкие пальцы. Может, ты — член команды прядильщиков? Обычно такая команда состоит из стригальщика, чесальщика, прядильщика и ткача. И команды соревнуются, кто быстрее превратит овечью шерсть в теплую шаль. Наблюдать за этим очень интересно.

Некоторое время Ранд смотрел на меня молча, и я начала подозревать, что он исчерпал свою фантазию.

— Наездница?

— Ты всерьез считаешь, что я была настолько состоятельна, чтобы позволить себе скаковую лошадь? — изумленно осведомилась я.

Только очень богатые горожане содержали скаковых лошадей. А в армии лошадьми владели лишь советники и офицеры высшего ранга. Все остальные ходили пешком.

— Владельцы скаковых лошадей не ездят на них сами. Они нанимают жокеев. А твои физические данные вполне подходят для этого, поэтому нечего смотреть на меня как на дурачка.

Дойдя до первых разноцветных шатров, мы умолкли, ибо нас закружила праздничная суета. Когда я была маленькой, любила стоять посередине людской круговерти, впитывая в себя энергию праздника.

Вокруг горели костры и полыхали факелы, от огня которых было настолько светло, словно время потекло вспять и вновь наступил день. Повсюду виднелись шатры для состязаний и представлений, окруженные открытыми прилавками, теснившимися как маленькие дети вокруг материнских юбок. Здесь торговали всем — от экзотических драгоценностей до дешевых мухобоек. От, запахов угощений у меня начала кружиться голова, и я пожалела, что даже не пообедала, спеша попасть на праздник.

Нас окружали толпы актеров, зрителей, смеющихся детей и участников состязании. То нахлынувшая волна толпы несла нас вперед, то нам с трудом удавалось преодолеть ее сопротивление. Остальные слуги давно уже скрылись из виду. И если бы Ранд отпустил мою руку, мы бы с ним тоже потерялись, ибо повсюду таились непреодолимые соблазны. Я могла бы отстать, привлеченная звуками музыки или разыгрываемой сценкой, но Ранду не терпелось узнать результаты конкурса пекарей.

По дороге я рассматривала лица людей, следя, не появятся ли черно-зеленые униформы, хотя Валекс и пытался убедить меня в том, что я могу не опасаться Брэзелла. И все же мне не хотелось сталкиваться ни с ним, ни с его стражей. И я убеждала себя в том, что просто наблюдаю за необычными лицами. Хотя этот способ не годился для выявления «хвоста». Валекс уже говорил мне, что у хороших агентов внешность всегда незаметна, и они не привлекают к себе внимания. Поэтому я понимала, что если меня будет преследовать опытный «топтун», то шансов распознать его у меня ничтожно мало.

С Портером и Лизой мы встретились в маленьком шатре, заполненном такими сладкими ароматами, что в животе у меня забурчало от голода. Они беседовали с крупным мужчиной в униформе повара, однако при виде нас тут же умолкли и бросились поздравлять Ранда с тем, что он завоевал первое место. Мужчина объявил, что Ранд побил рекорд праздника, завоевав первое место в пятый раз подряд.

Пока Ранд разглядывал изделия, выставленные на полках, я подошла к человеку, облаченному в униформу Пятого военного округа, и поинтересовалась, не получил ли какую-нибудь награду повар Брэзелла за свой рецепт «Криолло». Тот нахмурился, так что его густые черные брови соединились в одну.

— Бронда получил награду за свой божественный лимонный пирог. А что?

— А я думала, что победит шеф-повар генерала Брэзелла Винг. Я когда-то работала в особняке.

— Винг победил два года тому назад со своим сливочным тортом и с тех пор выставляет его снова и снова, надеясь, что он еще раз принесет ему награду.

Я сочла странным то, что он не выставил свое «Криолло», но, прежде чем успела задуматься о причинах, торжествующий Ранд повлек нас дальше. Он хотел купить всем по стакану вина, чтобы отпраздновать свою победу.

Мы потягивали вино и бродили среди шатров. То и дело из толпы возникал Сэмми, чтобы сообщить о какой-нибудь небылице, и тут же исчезал снова.

Пару раз я замечала женщину с стянутыми на затылке черными волосами и серьезным выражением лица. На ней была униформа сокольничего, и она двигалась с проворством человека, привыкшего к физическим нагрузкам. Когда я снова с ней столкнулась, мы оказались на таком близком расстоянии, что посмотрели друг на друга в упор. Ее зеленые миндалевидные глаза сузились, и я была вынуждена отвести взгляд. В ее облике было что-то знакомое, но мне не сразу удалось определить, что именно.

Она напоминала мне сирот Брэзелла, а цвет ее лица был таким же смуглым, как у меня, в отличие от бледнолицых обитателей Иксии. Но бронзовый оттенок ее кожи был естественным и не являлся результатом загара.

А потом вместе с толпой зрителей мы втекли в огромный красно-белый полосатый шатер акробатов, где были расположены трамплины и туго натянутые канаты, а пол устлан матами, на которых топтались мужчины и женщины в ярких костюмах. Все они пытались пройти квалификационный раунд. Я видела, как один из соискателей совершил целый ряд потрясающих сальто на натянутом канате, а потом был дисквалифицирован за ошибку, допущенную во время акробатического упражнения.

Краем глаза я отметила, что за мной наблюдает Ранд. Вид у него был торжествующий.

— Что? — спросила я.

— Ты — акробатка!

— Да, когда-то я была ею…

Ранд махнул рукой.

— Какая разница? Я прав.

Разговор этот был мне неприятен. Рейяд ненавидел акробатику. И дни, когда я получала от нее удовольствие, давно ушли в прошлое.

Мы устроились на скамейках и стали наблюдать за соревнующимися. Возгласы, прыжки, запах пропитанных потом костюмов заставили меня вспомнить о том времени, когда все проблемы разрешались на занятиях акробатикой.


…В сиротском приюте Брэзелла акробатикой занимались четверо. Мы собрали все необходимое материалы и организовали за конюшнями тренировочную площадку. Поскольку на тренировках мы постоянно падали, конюший, наконец, сжалился над нами, и в один прекрасный день мы обнаружили, что весь глинобитный пол застлан пропахшей навозом соломой.

Преподаватели Брэзелла поощряли в нас стремление к совершенствованию в тех областях, к которым мы испытывали склонность. Одни чувствовали, что их призванием являются пение или танцы, я же с самого первого праздника огня была заворожена выступлениями акробатов.

Несмотря на многочасовые тренировки на дебютных состязаниях, мне не удалось пройти квалификационный раунд. Неудача повергла меня в уныние, однако я взяла себя в руки. Весь год я ходила, покрытая фиолетовыми и желтыми синяками, а количество растяжений даже невозможно было сосчитать. На следующем празднике я успешно прошла квалификацию и первый тур и свалилась с каната лишь во втором. Но продолжала работать и с каждым годом достигала все более высоких результатов. За год до того, как Брэзелл и Рейяд сделали меня своей лабораторной крысой, я дошла до последнего тура.

Брэзелл и Рейяд запретили мне заниматься акробатикой, но всякий раз, когда Брэзелл отправлял сына по делам, мне удавалось вернуться к тренировкам. Однажды, за неделю до праздника Рейяд вернулся раньше положенного времени и застал меня за этим занятием. Я была так сосредоточенна, что заметила, как он слезает с лошади, только закончив свое упражнение. Выражение его лица, отражавшее смесь гнева и восхищения, превратило капли пота на моем теле в ледяные кристаллы.

И в тот год мне запретили посещение праздника за то, что я нарушила приказ. Более того, на все его время меня наказали за непослушание. В течение пяти дней Рейяд заставлял меня раздеваться у него на глазах. С отвратительной ухмылкой на лице он наблюдал за тем, как я стою, дрожа от озноба, невзирая на теплую погоду. Тяжелые цепи соединяли мой металлический ошейник с наручниками и кандалами. Я готова была кричать и сопротивляться, но боялась разозлить его еще больше.

Потом он брал в руки кнут и заставлял меня выполнять упражнения собственного изобретения, при этом лицо его начинало алеть от удовольствия. А если я двигалась недостаточно проворно, мою кожу обжигал удар кнута. При каждом движении в тело с размаху впивались наручники, и из-за их груза каждое упражнение превращалось в тяжелое испытание. Наручники и кандалы натирали запястья и лодыжки, и по моим рукам и ногам струилась кровь.

Когда приходил Брэзелл, Рейяд послушно выполнял все его указания, но, оставаясь со мной наедине, он умудрялся превращать в пытку самые безобидные упражнения. Иногда он приглашал своего приятеля Могкана, и, они принимались соревноваться, кто выдумает наилучший способ испытания моей выносливости.

Я постоянно боялась вывести Рейяда из себя и заставить его перейти последнюю черту. Несмотря на все пытки и причиняемую мне боль, он ни разу не попытался меня изнасиловать. Поэтому я послушно совершала, сальто и делала колесо, только чтобы не дать переполниться чаше его терпения…


Тяжелая рука Ранда, обхватила меня за плечи, возвращая к реальности.

— Элена, что с тобой? — встревожено заглядывая мне в глаза, спросил он. — У тебя такой вид, словно ты видела кошмар наяву.

— Прости меня.

— Не надо извиняться. Держи… — И, он протянул мне дымящийся пирог с мясом. — Это Сэмми принес.

Я поблагодарила Сэмми. Но когда я повернулась к нему, глаза у него расширились, лицо побледнело, и он поспешил отвести взгляд в сторону. Я откусила кусочек и машинально принялась смаковать его на наличие яда. Ничего не обнаружив, продолжила с аппетитом поглощать пирог, размышляя, что могло так напугать Сэмми. Дети в этом возрасте обычно любят пугать друг друга страшными рассказами. По крайней мере в приюте мы часто этим занимались, когда нас укладывали в постели и гасили свет. Рассказанные шепотом истории о разъяренных чудовищах и проклятиях колдунов заставляли нас вздрагивать и нервно хихикать. Не менее жуткие вещи рассказывались и о выпускниках приюта, которые исчезали без следа. Никто не говорил нам, где они работают, и никто никогда не встречал их ни в городе, ни в особняке. А потому мы сочиняли страшные истории об их дальнейшей жизни.

Как я скучала по этим вечерам в компании других детей, когда, наконец, возвращалась к ним после целого дня, проведенного с Рейядом. Однако он умудрился лишить меня и этого, переселив в отдельную комнату рядом со своими покоями. И тогда по ночам, изнемогая от боли, я лежала с открытыми глазами, вспоминая эти истории, пока не засыпала.

— Элена, если хочешь, мы можем уйти.

— Что? — Я посмотрела на Ранда.

— Если тебе все это неприятно, мы можем уйти. Там будут показывать очень живописный огненный танец.

— Нет, останемся. Просто я… вспомнила. Пойдем, посмотрим, как там танцуют.

— Вспомнила? Наверное, тебе очень не нравилось заниматься акробатикой.

— Вовсе нет, наоборот. Мне очень нравилось летать по воздуху, владеть своим телом. Еще не приземлившись, я уже знала, что безупречно выполню соскок.

Я умолкла. На лице Ранда была написана такая растерянность, что мне захотелось смеяться и плакать одновременно. Как я могла ему объяснить, что дело не в самой акробатике, а в том, что с ней было связано? В жестоких наказаниях Рейяда за то, что я ею занималась. В моем бегстве на праздник через год, которое, собственно, и привело к смерти этого мерзавца.

Я вздрогнула. Воспоминания о Рейяде были точно ловушка в темных закоулках моей памяти, и пока мне не удавалось ее обойти.

— Когда-нибудь я все расскажу, Ранд. А сейчас давай пойдем смотреть огненный танец.

Он взял меня под руку, и мы, выйдя из шатра, влились в потоки праздничной толпы. Сэмми ринулся вперед, крича, что он займет для нас хорошие места. В меня врезался какой-то пьяница, и я, споткнувшись, остановилась. Он пробормотал извинения, отсалютовал мне кружкой эля и попытался поклониться, однако вместо этого просто рухнул на землю у моих ног. Я уже готова была наклониться, чтобы помочь ему подняться, но меня отвлек блеск факелов. Я почувствовала, что не могу устоять на ногах при виде танцоров, вращающих их над головами. И, завороженная их изящными движениями, я просто переступила через пьяного. Толпа увлекала меня за собой.

У входа в шатер давка оказалась настолько сильной, что нас с Рандом разъединили, и я даже не обратила на это внимания, пока не заметила рядом четырех высоких мужчин. На двоих из них была униформа кузнецов, а двое других были облачены в одежду фермеров, Я извинилась и попыталась проскользнуть мимо, но они стиснули меня со всех сторон, не давая пошевельнуться.


Глава 13


От страха у меня пересохло в горле; сомнений не оставалось — я попала в беду. Рука в кожаной перчатке зажала мне рот. Я вцепилась в нее зубами, но прокусить грубую кожу было не так-то просто. Кузнецы схватили меня под руки и потащили вперед, а спины фермеров скрывали меня от посторонних взглядов. Поэтому в царящей вокруг суматохе никто не обратил внимания на похищение.

Я брыкалась и царапалась, но они даже не замедлили шаг. Меня уносили все дальше и дальше от огней и безопасной суеты праздника. Выгибаясь в разные стороны, я пыталась найти какой-нибудь способ бегства. Но один из кузнецов перекрыл мне даже тот незначительный обзор, который у меня был. Его густая, немного обгоревшая борода была покрыта сажей.

Они остановились у темного шатра. Фермеры отошли в сторону, и я увидела чью-то неясную фигуру, отделившуюся от полога.

— Никто ничего не заметил? За вами не было «хвоста»? — произнесла фигура женским голосом.

— Все прошло идеально. Все смотрели на танцоров, — ответил кузнец в кожаных перчатках.

— Хорошо. А теперь убейте ее, — приказала женщина.

И в руке Кожаной перчатки блеснуло лезвие ножа.

Я возобновила свои усилия, и на мгновение мне даже удалось вырваться. Но фермеры тут же схватили меня за руки, Опаленная борода за ноги, и меня подняли в воздух. Кожаная перчатка вновь занес надо мной свой нож.

— Никаких ножей, болван! Ты устроишь здесь кровавую кашу. Воспользуйся вот этим. — Женщина протянула Кожаной перчатке тонкий шнурок, нож тут же исчез, И мужчина затянул на моей шее гарроту.

— Не-е-е… — закричала я, однако крик мой оборвался вместе с доступом воздуха, когда кузнец еще туже затянул шнурок на моем горле.

Я тщетно задергала руками и ногами. Перед глазами поплыли белые точки, а изо рта вырвался слабый вибрирующий звук. Однако он был едва слышен; инстинкт самосохранения, спасший меня от пыток Рейяда и стражников Брэзелла, на сей раз угасал, как и мое дыхание.

— Скорей! Она начинает проекцию, — донесся до меня женский голос сквозь гудение крови в ушах.

Я уже теряла сознание, когда рядом послышался еще один пьяный голос:

— Простите, господа, а не подскажете ли, где тут наливают?

Давление на горло ослабло, потому что Кожаная перчатка снова вытащил нож. Я расслабилась, и наградой стало падение на землю. Остальные налетчики перешагнули через меня, чтобы заняться непрошеным гостем. Не давая себе сделать глубокий вдох, я втягивала воздух маленькими глоточками. И старалась делать это как можно незаметнее, чтобы никто не заподозрил, что я еще в состоянии дышать. Из-за того, что теперь я лежала на земле, мне удалось разглядеть, как Кожаная перчатка метнулся к пьяному. Послышался звон металла, когда его нож врезался в оловянную пивную кружку, которая тут же пришла в движение. Нож вылетел из руки Кожаной перчатки и врезался, в ткань шатра, а затем пьяный ударил кузнеца кружкой по голове. И Кожаная перчатка рухнул на землю.

Остальные, находившиеся в нескольких шагах, набросились на незнакомца. Фермеры схватили его за руки, а Опаленная борода нанес ему несколько ударов по лицу. Однако пьяный, перенеся весь свой вес на руки державших его фермеров, ногами обвил шею Опаленной бороды. Хрустнули шейные позвонки, и бородач рухнул наземь.

Затем пьяный въехал своей кружкой одному из фермеров в пах, а когда тот согнулся пополам, той же кружкой двинул ему в лицо.

Потом он развернулся влево и впечатал кружку в нос второго фермера. Из носа брызнуло фонтаном, а фермер взвыл и выпустил руку пьяного. Следующий удар тот нанес ему в висок. И этот фермер, как и его предшественники, беззвучно повалился на землю.

Вся схватка длилась не более нескольких секунд. Стоявшая у шатра женщина за все это время ни разу не шевельнулась, не отводя глаз от побоища. Я узнала, наконец, в ней смуглянку, уже дважды виденную мною прежде, и принялась гадать, что же она будет делать после того, как лишилась своих головорезов.

Собравшись с силами, я начала прикидывать свои шансы добыть нож, воткнувшийся в тканый полог. Пьяный утирал кровь, струившуюся по лицу. У ног незнакомки лежали четыре бездыханных тела.

Я попыталась подняться. Женщина тут же повернулась ко мне с таким видом, словно успела забыть о моем присутствии. А потом она начала петь. Нежные мелодичные звуки обволакивали мое сознание. «Успокойся, ляг, расслабься», — уговаривали они. «Да», — согласилась я, вновь опускаясь на землю. Тело словно таяло. Мне казалось, что она укладывает меня спать, подтыкает одеяло, подтягивает его к подбородку. Но потом это одеяло оказалось на моем лице, и я начала задыхаться.

Я стала метаться, раздирая себе лицо и пытаясь сорвать с него невидимый покров. И вдруг передо мной возник Валекс — он тряс меня за плечи и что-то кричал. И я с запозданием поняла, что он-то и был тем самым пьяницей. Кто еще кроме Валекса мог уложить четверых здоровяков одной пивной кружкой?

— Перечисли все яды! — кричал он.

Но я пропустила его слова мимо ушей. Меня обуяла усталость, и я перестала сопротивляться. Единственное, чего мне сейчас хотелось, так это погрузиться во тьму и следовать за звуками удивительной музыки.

— Перечисляй! Немедленно! Это приказ!

Меня спасла привычка. И я, не задумываясь, подчинилась Валексу. Названия ядов одно за другим начали всплывать в моем сознании, и звуки музыки затихли. Давление ослабло, я снова обрела способность дышать. И шумно вздохнула.

— Продолжай повторять названия ядов, — настаивал Валекс.

Женщина и нож уже исчезли. Валекс поднял меня на ноги. Я покачнулась, и он обхватил меня за плечи. Я вцепилась в его руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы с рыданиями не броситься в его объятия. Он спас мне жизнь. Когда я смогла, наконец, стоять на ногах, Валекс оставил меня и двинулся к лежавшим на земле мужчинам. Я понимала, что Опаленная борода мертв, в отношении остальных такой уверенности не было. Валекс перевернул одного из них и выругался.

— Южане, — с отвращением произнес он. Затем он перешел к двум другим телам и пощупал у них пульс. — Двое живы. Я заберу их в замок, чтобы допросить.

— А где женщина? — прохрипела я. Каждый звук давался с большим трудом.

— Исчезла.

— Ты собираешься ее искать?

Валекс посмотрел на меня со странным видом.

— Элена, это колдунья с юга. Я не смотрел на нее, а потому не смогу теперь ее найти.

Он схватил меня за руку и повлек обратно к праздничному скоплению народа.

Я вся дрожала от пережитого нападения и не сразу осознала смысл его слов.

— Колдунья? — переспросила я. — Я думала, всех колдунов изгнали из Иксии. — На самом деле их убивали на месте, но у меня язык не поворачивался сказать это.

— И, тем не менее, некоторые из них проникают в Иксию.

— Да, но мне казалось…

— Потом, я объясню все позже. А сейчас я хочу, чтобы ты присоединилась к Ранду и его друзьям. Сделай вид, что ничего не случилось. Думаю, вряд ли она посмеет напасть на тебя еще раз сегодня.

Яркие отблески огня ослепили меня. Мы с Валексом продолжали стоять в тени, пока не заметили Ранда у шатра для акробатов. Он искал меня глазами и звал по имени. И Валекс подтолкнул меня вперед.

Однако я не успела сделать и пары шагов, как он окликнул меня:

— Элена, подожди!

Я обернулась, и он поманил меня к себе. Когда я подошла ближе, он протянул руку к моей шее, и я отшатнулась. Однако он лишь провел рукой по моей коже, снял с шеи шнурок и протянул его мне с таким видом, словно это была ядовитая змея. И я, вздрогнув от омерзения, отбросила его в сторону.

При виде меня Ранда словно окатила волна облегчения. «С чего бы ему так беспокоиться?» — напряглась я. Ведь, с его точки зрения, я всего лишь потерялась. А когда он подошел ближе, я ощутила в его дыханий сладкий винный аромат.

— Элена, где ты была? — немного растягивая слова, спросил он.

Я и не догадывалась, что он столько выпил. Это объясняло, почему он был так встревожен моим отсутствием. Алкоголь отравлял сознание и вызывал странные фантазии.

— В шатре было слишком много народа. И я вышла на воздух.

На последнем слове, я запнулась, снова ощутив пережитый ужас удушения.

Я оглянулась в поисках Валекса, проверяя заодно, нет ли поблизости смуглой женщины. Еще недавно я мечтала вырваться за пределы замка, а теперь мне больше всего хотелось оказаться под защитой его крепких каменных стен. Мысль странным образом сочетала в себе мечту о безопасности и угрозу, таившуюся в словах моего странного начальника.

— Решила, что присоединюсь к вам попозже, — солгала я, продолжая оглядывать праздничную толпу.

Мне совершенно не хотелось обманывать его — в конце концов, он был, можно сказать, моим другом. Наверное, хорошим другом, если настолько встревожился моим отсутствием и отправился на мои поиски. Скорее всего, он стал бы и единственным человеком, которого огорчит моя смерть. Что до Валекса, то я не сомневалась, что вся его помощь была вызвана лишь нежеланием заниматься подготовкой нового дегустатора.

Огненные пляски только что завершились, и толпы зрителей хлынули из шатра на улицу. Кухонный персонал Ранда был уже здесь. К тому же к ним успела присоединиться Дилана. Ранд отпустил мою руку и направился к ней. Дилана улыбнулась и принялась подшучивать над ним за то, что он бегает за дегустатором, хотя вначале собирался встретиться с ней.

Ранд пьяным голосом начал объяснять ей, что не мог меня потерять, так как я помогла ему выиграть конкурс пекарей. Дилана рассмеялась и, одарив меня одной из своих обворожительных улыбок, подхватила Ранда под руку и направилась вместе с ним к замку.

Остальные последовали за ними. Я снова оказалась в самом конце процессии, но на этот раз рядом со мной шла Лиза.

— Не понимаю, что в тебе нашел Ранд, — ухмыльнулась она.

Не лучший способ начать беседу, подумалось мне.

— О чем ты? — ответила я как можно более спокойным тоном.

— Он даже пропустил огненный танец из-за тебя. А всякий раз, как ты появляешься на кухне, все перестают заниматься своими делами и начинают носиться как оголтелые.

— Не понимаю.

— До твоего появления изменения настроений Ранда были вполне предсказуемы. Когда у Диланы все было хорошо, а сам он выигрывал, он был доволен и жизнерадостен и, наоборот, становился задумчив и угрюм, когда проигрывал, а у Диланы что-то не ладилось. А теперь… — Лиза сделала многозначительную паузу. И ее тестообразное лицо скривилось в неприятную гримасу. — Ты его приручила, и теперь он на всех рычит. Его не развеселило даже то, что он получил огромный выигрыш. Теперь никто ничего не понимает. Поэтому мы пришли к выводу, что ты хочешь похитить его у Диланы. Но мы не позволим тебе это сделать, поэтому оставь его в покое и держись подальше от кухни.

Лиза выбрала не лучшее время, для того чтобы преподнести мне это соображение. Только что избежав смерти, я смотрела на происходящее совсем по-другому. К тому же находилась не в лучшем расположении духа. Я почувствовала, как во мне вспыхнул огонь ярости, схватила ее за руку и развернула лицом к себе, так что мы оказались прямо нос к носу.

— Ты закончила? Да с вашими кухонными мозгами и свечку не зажжешь. Так что наши с Рандом отношения не вашего ума дела. Посему предлагаю вам пересмотреть вашу точку зрения. Если у вас на кухне проблемы, разбирайтесь с ними сами, и не надо тратить время на сплетни обо мне. — Я оттолкнула ее от себя, и потрясенное выражение ее лица свидетельствовало о том, что она не была готова к подобному отпору.

«Ну что ж, это ее дело», — подумала я, ускорив шаг, чтобы догнать остальных. Чего она от меня хотела? Неужто предполагала, что я перестану разговаривать с Рандом, для того чтобы наладить отношения на кухне? Я совершенно не хотела, чтобы она перегружала на меня свои проблемы; мне хватало своих собственных. В частности, хотелось понять, с какой стати колдунье из Ситии потребовалось уничтожать меня.

Когда мы добрались до замка, я попрощалась с Рандом и Диланой и со всех ног бросилась к покоям Валекса. И хотя мне страшно не терпелось укрыться в своей комнате, сначала я попросила одного из охранников войти внутрь и удостовериться в том, что там никого нет. Покушение на убийство в сочетании с богатым воображением сделало меня излишне осторожной. Даже оказавшись на диване посередине гостиной при всех зажженных светильниках, я не ощущала себя в безопасности до тех пор, пока на рассвете не появился Валекс.

— Ты не ложилась? — спросил он.

Темно-багровый синяк, расплывшийся на его скуле, резко выделялся на фоне бледности лица.

— Нет. Как и ты, — робко ответила я.

— Я могу спать в любое время. А тебе через час надо будет дегустировать завтрак командора.

— Мне нужны ответы.

— На какие вопросы? — осведомился Валекс, выключая светильники.

— Почему эта колдунья с юга хотела меня убить?

— Хороший вопрос. То же самое я хотел спросить у тебя.

— А мне откуда знать? — Я недоумевающе пожала плечами. — Стражники Брэзелла — это я еще могу понять. Но колдуны! По-моему, я им ничем не досаждала.

— Ну и ну. Ты поистине обладаешь способностью выводить людей из себя. — Валекс сел за стол и подпер голову руками. — Колдунья с юга, Элена, волшебница высокого класса. Ты знаешь, что в Ситии есть лишь четыре колдуна такого уровня? Четыре. И со времени переворота они ни разу не покидали пределов Ситии. Время от времени присылают к нам мелких колдунов, чтобы проверить, чем мы тут занимаемся. Но пока нам удавалось их перехватывать. Командор Амброз не потерпит в Иксии никакой магии.

В эпоху монархии маги и колдуны считались элитой общества. К ним относились как к лицам королевской крови, и они имели огромное влияние на короля. Согласно истории переворота, Валекс казнил их всех до одного. И теперь я задумалась, как ему это удалось, учитывая, что он не смог поймать сегодняшнюю колдунью.

Валекс взял со стола серый камень, встал и, перекидывая его из руки в руку, начал мерить шагами гостиную.

Вспомнив, что в последний раз Валекс чуть было не попал в цель, я поджала колени к груди в надежде, что так буду менее уязвима.

— Для того чтобы южане рискнули одной из своих самых сильных колдуний, у них должно быть достаточно веское основание. Так зачем же ты им нужна? — И он со вздохом опустился на диван рядом со мной. — Давай попробуем разобраться. Совершенно очевидно, что твои предки были южанами.

— Что? — Я никогда не задумывалась о своей родословной.

Брэзелл нашел меня на улице и забрал в свой приют. Поэтому, что касается родителей, меня волновал лишь один вопрос: погибли они или просто бросили меня. О своей жизни до приюта я ничего не помнила и была благодарна Брэзеллу за то, что он предоставил мне кров. Поэтому заявление Валекса, сделанное таким будничным тоном, меня ошеломило.

— Цвет кожи у тебя темнее, чем у северян. Да и черты напоминают южанку. В Иксии зеленые глаза встречаются редко, зато в Ситии это довольно распространенное явление. — Валекс неправильно истолковал мое ошеломленное молчание. — Тут нечего стыдиться. Когда у власти был король, граница с Ситией была открыта для свободной торговли. Люди без труда перемещались из одной области в другую, а это неизбежно влекло за собой заключение браков. Думаю, тебя бросили сразу после переворота, когда народ испугался, что мы закроем границы, и вернулся на юг. Это был настоящий хаос. Не знаю, почему их так напугал приход к власти командора. Они что, опасались массовых казней? Мы же всем предоставили униформу и возможность работать.

Мысли у меня путались. Почему я никогда ничего не пыталась узнать о своей семье? Я даже не знала, в каком именно городе меня нашли. «Воспитатели» каждый день повторяли, что нам страшно повезло, что у нас есть пища, одежда, кров, учителя и даже деньги на карманные расходы. Нам неоднократно указывали, что зачастую даже у детей, живущих с родителями, жизнь складывается хуже, чем у нас. Или все это было своеобразной промывкой мозгов?

— Однако я отвлекся, — заметил Валекс и, поднявшись, вновь начал ходить по комнате. — Вряд ли это связано с твоей семьей. Не думаю, чтобы твои родственники захотели тебя убить. Может, ты еще что-нибудь натворила, кроме того, что убила Рейяда? Может, ты оказалась свидетельницей какого-нибудь преступления? Подслушала чьи-то планы по организации восстания? Или что-нибудь еще?

— Нет. Ничего такого.

Валекс постучал камнем себе по лбу.

— Тогда предположим, что это каким-то образом связано с Рейядом. Возможно, он находился в сговоре с южанами, и его убийство расстроило их планы. Или они планировали захватить Иксию и считают, что ты что-то знаешь об их замысле. Однако мне ничего не известно о враждебных намерениях Ситии. Да и с чего бы им нападать на нас? Они понимают, что командора вполне устраивает власть над северными территориями. — Валекс провел рукой по лицу, прежде чем продолжить. — Допустим, у Брэзелла на старости лет разыгралось воображение, и он нанял южан, чтобы убить тебя и осуществить свою мечту, оставшись при этом незапятнанным… Нет. Не получается. Брэзелл нанял бы головорезов, а не колдунов. Разве что у него есть с ними какие-то связи, о которых мне неизвестно, что весьма сомнительно. — Валекс огляделся по сторонам. В гостиной была погашена лишь половина светильников. Он положил камень обратно на стол и задул остальные, завершив это как раз к тому моменту, когда за окнами в предрассветном сумраке замерцала заря.

Потом Валекс вдруг резко остановился, словно его осенило, и довольно ухмыльнулся.

— Что? — осведомилась я.

— «Колдуны явятся на север, чтобы похитить подобного себе», — задумчиво произнес Валекс, внимательно меня разглядывая. — Но зачем им понадобилось убивать тебя? — спросил он, прежде чем я успела возразить. — Они не стали бы это делать, если только ты не Ловец душ. — Валекс зевнул и осторожно прикоснулся к ссадине на скуле. — Но сейчас я слишком устал, чтобы думать. Пойду лягу, — и он направился к лестнице.

Ловец душ? Я не имела ни малейшего представления, что это такое, но сейчас меня волновали куда как более важные проблемы.

— Валекс!

Он остановился на первой ступеньке.

— Мое противоядие.

— Конечно. — Он двинулся дальше.

Когда он поднялся, я задумалась, сколько еще мне придется просить его об этом. Постоянная мысль, что лишь благодаря ему я продолжаю жить, отравляла мне душу не меньше, чем «Пыльца бабочки» отравляла мое тело.

Чем светлее становилось в гостиной, тем больше мне хотелось лечь в постель. Валекс мог спать сколько угодно, а мне вскоре предстояло дегустировать завтрак командора.

Валекс спустился вниз и передал мне противоядие.

— Будет лучше, если сегодня ты оставишь волосы распущенными, — заметил он.

— Почему? — Я провела рукой по волосам. Заплетенные в них ленточки спутались и порвались.

— Чтобы скрыть следы на шее.


Прежде чем направиться к командору, я поспешила в купальни. Времени едва хватало на то, чтобы вымыться и переодеться в чистую форму. Гаррота оставила на моей шее ярко-красное кольцо, которое невозможно было скрыть никакой прической. По дороге в кабинет командора я встретила Лизу. Она поджала губы и отвернулась в сторону. «Еще один человек, которого я вывела из себя», — подумала я. Напрасно я излила на нее всю свою ярость, но извиняться не собиралась. В конце концов, она начала первой.

Обычно командор не обращал внимания на мое появление. Я дегустировала его завтрак, а потом наугад выбирала одну из пластинок «Криолло», чтобы удостовериться в том, что за ночь его никто не отравил. Каждое утро я истекала слюной от предвкушения этого сладко-горького десерта. А об ощущении его орехового привкуса я мечтала в течение целого дня. Хотя командор и припрятал свои запасы «Криолло», я настояла на необходимости дегустировать их каждый раз. Тот съедал по кусочку после каждой трапезы. И я уже слышала от Ранда, что он заказал у Брэзелла еще одну коробку и попросил, чтобы тот переслал ему рецепт.

Каждое утро я ставила на стол командора поднос с завтраком, затем забирала его расписание на день и удалялась, не говоря ни слова. Однако на этот раз он остановил меня и приказал сесть.

Я крепко стиснула пальцы, чтобы ничем не выдать своего волнения.

— Валекс рассказал о вчерашнем происшествии. И меня тревожит, что очередное покушение на твою жизнь может сорвать проведение нашего испытания. — Командор потягивал чай, не спуская с меня своих золотистых глаз. — Ты озадачила Валекса, но он заверил меня, что ты поможешь разрешить эту загадку. А теперь ты должна убедить меня в том, что сможешь исполнить роль беглянки и остаться при этом в живых, Валекс сказал, что, даже столкнувшись с ним, ты умудрилась его не узнать.

Рот у меня открылся от удивления, но, обдумав эти слова, я поспешно его закрыла, Торопливый и необоснованный ответ вряд ли убедит командора. К тому же мне предоставлялась возможность легко и без усилий выйти из игры. Зачем мне рисковать жизнью ради его удовольствия? Я не являлась опытной разведчицей, мне даже не удалось заметить Валекса, хотя я знала, что он должен быть где-то рядом. Но, с другой стороны, за мной охотились убийцы, и, если я не выманю их, они найдут другой способ прикончить меня. Я взвешивала все доводы «за» и «против», чувствуя себя канатоходцем, который не может решить, где лучше спрыгнуть. Я ходила по канату туда и обратно в ожидании, когда меня скинет какая-нибудь внешняя сила.

— Я — новичок в этом деле, — ответила я командору. — А неопытному человеку обнаружить, «хвост» в шумной праздничной толпе довольно сложно. Это все равно, что требовать от ребенка, чтобы тот танцевал, когда он только научился ходить. Но в лесу, где я буду одна, заметить «хвост» гораздо проще. — Я умолкла, и командор тоже молчал, поэтому я продолжила: — Если нам удастся выманить эту колдунью, возможно, мы узнаем, почему она хочет меня убить.

Командор сидел, напрягшись, как лягушка, поджидающая муху.

И тогда я выложила свою последнюю козырную карту:

— К тому же Валекс обещал, что будет следовать за мной.

Мои слова не пропали даром.

— Хорошо, тогда поступим так, как и собирались. Не думаю, что тебе удастся убежать слишком далеко, так что вряд ли мы сумеем поймать эту колдунью. — Последнее слово он произнес с таким видом, словно во рту у него оказалось что-то кислое. — Надеюсь, ты будешь молчать о наших планах. Считай, что это приказ. Свободна.

— Да, господин, — и я вышла из его кабинета.

Остаток дня я провела собирая и складывая необходимую провизию, которую намеревалась взять с собой в лес, так как испытание было назначено на следующий день. Я посетила Дилану и кузню. Одно упоминание имени Валекса творило чудеса — кузнецы тут же принесли мне вещи, которые якобы были нужны ему.

Дилана готова была отдать мне все и казалась разочарованной тем, что мне была нужна всего лишь кожаная сумка.

— Держи, — промолвила она. — Еще никто не обращался ко мне за ней. И она валяется здесь без дела с тех самых пор, как я тут появилась.

Я посидела у Диланы, наблюдая за тем, как она штопает униформы, и слушая последние сплетни.

В конце концов я зашла на кухню. Надеясь застать Ранда в одиночестве, я специально выждала, когда кухонная прислуга вымоет посуду после обеда. Он стоял у стойки и составлял меню на следующую неделю. Меню на неделю утверждалось командором, после чего Ранд передавал его Лизе, а та проверяла у себя в кладовой наличие необходимых продуктов и специй.

— Ты выглядишь лучше, чем я себя чувствую, — тихо промолвил Ранд. Он поворачивал свою голову, как чашу, полную воды, и двигался так, словно боялся ее расплескать. — У меня сегодня ничего для тебя нет. У меня просто не было сил что-нибудь приготовить.

— Ничего, — откликнулась я, глядя на его бледное лицо с черными кругами под глазами. — Я не задержу. Мне просто надо взять кое-что у тебя.

Это вызвало у Ранда такое любопытство, что он даже на минуту вернулся к своему обычному жизнерадостному настроению.

— Что именно?

— Хлеб. И немного клея, который ты изобрел. Мне заклеивали им порез на руке. Замечательная вещь.

— Ах, клей! Да, это — один из моих лучших рецептов. Она рассказала тебе, как я его изобрел? Я пытался придумать, как склеить десятислойный свадебный торт, и…

— Ранд, — перебила его я, — я с удовольствием выслушаю эту историю, но только в другое время. Мы оба не выспались.

— Да. Ты права, — и он указал мне на целую гору буханок. — Бери что хочешь.

Пока я выбирала себе хлеб, он копался в ящике в поисках клея.

— Клей недолговечен. Держится не больше недели. Что-нибудь еще?

— М-да. — Я помедлила, чувствуя себя не в силах обратиться к нему с последней просьбой, ради которой я, собственно, и пришла.

— Что?

— Мне нужен нож.

Он вздрогнул, и по блеску в его глазах я поняла, что он вспомнил об убийстве Рейяда. Я почувствовала, как завращались шестерни в его голове, соразмеряя эту необычную просьбу с крепостью наших недавних отношений.

Я уже была готова к тому, что он спросит, зачем мне нужен нож. Но вместо этого он задал совсем другой вопрос:

— Какой?

— Самый большой.


Глава 14


На следующее утро, как только солнце встало над горами Духа, я направилась к южным воротам. И уже через несколько минут солнечные лучи затопили всю долину, давая знак к началу испытаний командора. Сердце у меня бешено колотилось от страха и возбуждения, И это странное сочетание

ощущений подгоняло вперед. Я даже не чувствовала веса своей сумки.

Больше всего меня удивляло то, что мне разрешили взять с собой все, что я посчитала нужным. Однако после некоторых раздумий я решила, что узник, намеревающийся совершить побег, наверняка сбережет несколько паек хлеба, похитит оружие из комнаты стражников и украдет у кузнецов необходимые вещи. И даже если я несколько расширила этот ассортимент, это ничего не меняло. Никто не говорил мне, что я должна бежать с пустыми руками.

Желание «сбежать» росло с той минуты, как мне сделали это предложение. Деньги были не более чем дополнительным вознаграждением. Я хотела доказать всем, что командор ошибается. Тот самый командор, который был убежден, что мне не удастся далеко уйти и что моя гибель испортит все испытание.

Выйдя за стены замка, я оглянулась, чтобы увидеть главное здание при дневном свете. Сначала мне показалось, что он похож на сооружение из детских кубиков. Замок покоился на прямоугольном фундаменте, над которым в хаотичном беспорядке высились квадратные, треугольные и цилиндрические строения. Единственным намеком на симметрию являлись величественные башни с разноцветными витражами, которые тянулись к небу с четырех сторон.

Необычный внешний вид замка вызвал у меня интерес, и я бы с радостью оглядела его с разных точек, но Валекс велел мне отправиться в путь на рассвете, так что у меня был всего лишь час в запасе. А затем стражники с собаками выяснят, через какие ворота я вышла, и бросятся по моим следам. Валекс забрал одну из моих рубашек, чтобы дать ее понюхать ищейкам. Я поинтересовалась, кто будет дегустировать пищу командора во время моего отсутствия, и Валекс туманно намекнул, что у него есть и другие специалисты по ядам, разве что ими нельзя пользоваться регулярно, так как они обладают особой ценностью. В отличие от меня.

Выбор южного направления был самоочевиден, но я не собиралась долго двигаться в ту сторону. Я надеялась, что солдаты сочтут, будто я прямиком направилась к границе. Замковый комплекс находился на территории Шестого военного округа вблизи от южных земель между Седьмым военным округом, находившимся к западу, и Пятым на востоке. Король, выстроивший замок, предпочитал умеренный климат.

Чередуя бег с ходьбой, я обогнула Замкоград и углубилась в Змеиный лес. Рассматривая накануне карты Валекса, я заметила, что лес окружает Замкоград с трех сторон.

Вдоль официальной границы солдаты командора Амброза расчистили широкую просеку, которая тянулась от гор Духа на востоке до самого Западного океана. И после переворота пересекать ее было запрещено обитателям как Иксии, так и Ситии.

Я бежала через лес, специально оставляя за собой бросающиеся в глаза следы. Обламывала ветки и оставляла глубокие отпечатки ног в мягкой почве, продолжая двигаться к югу, пока не достигла ручья. Предоставленный мне час уже подходил к концу. Я опустилась на колени и, зачерпнув рукой воду вместе с илом, позволила ей просочиться сквозь пальцы, после чего намазала оставшимся в ладони осадком лицо и шею. Волосы у меня были стянуты на затылке, поэтому я втерла ил даже себе в уши. Я надеялась, что мои преследователи догадаются, что я останавливалась здесь для того, чтобы напиться. Топая ногами, я оставила несколько заметных следов, которые должны были убедить стражников в том, что здесь шли по воде, а затем двинулась обратно и не останавливалась до тех пор, пока не нашла подходящее дерево.

Его гладкий ствол вздымался вверх всего в двух метрах от тропинки, а первый крепкий сук находился метрах в пяти надо мной. Стараясь не оставить лишних следов, я сняла сумку и достала один из предметов, позаимствованных мною у кузнецов. Это был металлический крюк-кошка, и я привязала его к тонкой веревке, которая тоже лежала в моей сумке.

Время уже истекло, и я вдруг живо представила себе стражников с собаками, выбегающих из замка. Я поспешно бросила кошку вверх и промахнулась. Пытаясь справиться с сердцебиением, я сконцентрировалась изо всех сил. Кошка наконец зацепилась за сук, и я, надеясь, что она держится крепко, обмотала себе талию другой веревкой и надела на плечо сумку. Схватившись за веревку обеими руками, я оторвалась от земли и подтянулась.

Давненько уже я не лазила таким образом. Поэтому рука, плечо и мышцы спины тут же напомнили мне о годе заключения, проведенном в неподвижности. Добравшись до сука, я уселась на него верхом и вновь убрала веревку и крюк в сумку.

Дул довольно сильный западный ветер. И мне надо было оставаться с подветренной стороны так, чтобы собаки не почуяли моего запаха. Поэтому в течение следующего получаса я карабкалась по деревьям на восток, и, в конце концов, оказалась на значительном расстоянии от первоначальной тропы. Наконец-то маленький рост и акробатические способности оказались моим преимуществом.

Добравшись до дерева чекето, я решила, что это и есть безопасное укрытие, и сняла с себя сумку. Круглые с коричневыми пятнышками листья были очень крупными и идеально подходили для моих надобностей. С минуту я сидела не шевелясь, стараясь уловить звуки погони. Вокруг пели птицы, жужжали насекомые, а потом до меня донесся шелест кустов, потревоженных оленем. Вдали раздались звуки собачьего лая, но вполне возможно, что это была лишь игра моего воображения. Валекса видно не было. Но, зная его, я не сомневалась в том, что он где-то поблизости.

Я вытащила из сумки клей Ранда, оборвала несколько листьев с дерева, а затем сняла рубашку и наклеила их на нее. Стыдясь оставаться в одной сорочке, я работала быстро и проворно.

Я заклеила листьями рубашку, штаны, ботинки и сумку. В самом конце работы я приклеила большой лист к своей голове и два поменьше к запястьям, оставив свободными лишь пальцы. Я вспомнила предостережение Ранда о том, что клей держится в течение недели, и внутренне улыбнулась, представив себе его реакцию, когда он увидит меня в замке с листьями на руках и голове.

У меня не было зеркала, но я надеялась, что полностью закамуфлировала себя в зеленые и коричневые тона. Меня не волновали маленькие черные проплешины, которые могли виднеться из-под этой листвы, главное было — скрыть ярко-красную рубаху униформы, которая сразу могла меня выдать.

Я была слишком взволнована, чтобы долго оставаться на одном месте, поэтому незаметно и быстро продолжала пробираться на восток. Впрочем, мне то и дело приходилось отклоняться от выбранного направления: я не хотела спускаться на землю, поэтому все время сворачивала то к северу, то к югу, Время от времени мне приходилось пользоваться кошкой и веревкой. Мышцы возмущенно ныли, но я не обращала на них внимания. Я улыбалась всякий раз, когда мне удавалось преодолеть особенно сложное препятствие, и наслаждалась свободой, которую дарило путешествие над землей. И все же я знала, что рано или поздно мне все равно придется свернуть на юг, ибо лишь там беглец мог обрести безопасное убежище.

Сития всегда принимала беженцев из Иксии. В свое время правительство Ситии поддерживало добрососедские отношения с королем, обменивая экзотические специи, ткани и деликатесы на металл, уголь и драгоценные камни. Поэтому, когда командор наложил запрет на торговлю, Иксия лишилась предметов роскоши, а Сития — необходимых ресурсов. Тревожные опасения, что Сития может попытаться вторгнуться на север, чтобы получить доступ к необходимым ей ископаемым, рассеялась, когда геологи Ситии обнаружили, что Изумрудные горы, являвшиеся продолжением гор Духа, изобилуют рудой и минералами. И теперь Сития лишь с опаской поглядывала на север.

Вскоре я увидела лесную дорогу с глубокими колеями. Скорее всего, она когда-то была частью торгового пути с востока на запад, который лишь здесь сворачивал на север в обход озера Кейра, которое находилось как раз на границе Пятого военного округа.

Я устроилась на крепком суку, прислонилась к стволу спиной и принялась завтракать, размышляя, что делать дальше. Прошло совсем немного времени, и я почувствовала, как меня убаюкивают умиротворяющие шорохи леса.

— Что-нибудь видно? — раздался снизу мужской голос.

От неожиданности я вцепилась в сук, чтобы не свалиться, и застыла.

— Нет, ничего, — откликнулся издали другой мужчина.

Ответ прозвучал отрывисто и раздраженно.

Лая собак слышно не было, значит, это была другая команда. Меня настолько заботили собаки, что я совершенно забыла о другой, менее многочисленной группе. Я была слишком самоуверенна и вполне заслуживала, чтобы меня поймали.

Я уж была готова к тому, что сейчас они прикажут мне спуститься, но снова все стихло. Я уставилась вниз, но мне не удавалось их разглядеть. Может, они меня действительно не заметили? Потом откуда-то сбоку донеслось шуршание, и они появились из густых зарослей подлеска. На преследователях тоже был коричнево-зеленый камуфляж, однако их облегающие комбинезоны и краска на лицах выглядели куда более профессионально, чем мои самопальные листья.

— Напрасно мы пошли на восток. Она уже, наверное, у южной границы, — проворчал Грубый голос.

— Именно так и решили собачники, хотя гончие и потеряли ее след, — ответил ему напарник.

Я счастливо улыбнулась. Значит, мне удалось перехитрить собак. Это уже было кое-что.

— И все равно не понимаю, зачем мы пошли на восток, — продолжил Грубый голос.

— Ты не обязан все понимать, — вздохнул другой. — Капитан приказал нам идти на восток, и поэтому мы идем на восток. Похоже, он считает, что она будет пробираться в Пятый округ, так как лучше с ним знакома.

— А что, если она не вернется? Глупо было использовать дегустатора, — недовольно заметил Грубый голос. — Она же преступница.

— Это не наше дело. Пусть этим занимается Валекс. Не сомневаюсь, что, если она убежит, он о ней позаботится.

Интересно, слышал ли это Валекс? Мы оба знали, что ему не понадобится меня ловить, он просто дождется начала действия яда. Их беседа была для меня чрезвычайно полезной, в частности, мне стало ясно, что никто не знает о том, что я нуждаюсь в противоядии.

— Пошли. Мы должны встретиться с капитаном у озера. И постарайся не шуметь. Ты ведешь себя как перепуганный лось, — сказал тот, что был, кажется, поумнее.

— Можно подумать, что ты меня слышишь за грохотом собственных шагов! — огрызнулся Грубый голос. — Твоя «лесная» походка создает столько шума, сколько не устроят два оленя, сцепившихся рогами.

Оба рассмеялись и снова исчезли в подлеске. Я напрягла слух, пытаясь хоть что-нибудь расслышать, но мне это так и не удалось, так что было непонятно, ушли они или нет. Я выждала еще некоторое время, а потом терпение мое лопнуло, и я вновь пустилась в путь. Их беседа предопределила мое новое направление: озеро располагалось к востоку, поэтому я повернула на юг.

Но чем дальше я продвигалась, тем сильнее меня охватывала тревога. Я не могла избавиться от ощущения, что виденные мною стражники все-таки преследуют меня, поэтому неслась вперед с такой скоростью, словно меня подгоняла чья-то невидимая рука. А когда почувствовала, что больше не могу выносить этого напряжения, отбросив былые предосторожности, спустилась на землю и побежала.

Я остановилась лишь выскочив на небольшую прогалину. Всеобъемлющий азарт, подстегивавший меня, исчез. Но легкие просто разрывались. Я сбросила сумку и упала на землю, пытаясь восстановить дыхание и ругая себя за дурацкое поведение.

— Красивый костюмчик, — послышался знакомый голос. И меня охватил такой ужас, что я вскочила на ноги.

Вокруг никого не было видно. Пока. Одним движением я открыла сумку и вытащила нож. Сердце в моей груди совершало дикие скачки, напоминающие сальто. Я начала медленно поворачиваться, всматриваясь в заросли в поисках голоса смерти.


Глава 15


Смех слышался сразу со всех сторон.

— Твое оружие ничем тебе не поможет. Я с легкостью внушу тебе мысль, что ты хочешь воткнуть его в собственное сердце.

И тут я увидела ее на другой стороне прогалины.

Колдунья стояла, прислонившись к дереву и сложив руки на груди. Она была облачена в свободную зеленую рубашку, туго, стянутую на талии, и штаны такого же цвета. Я ждала, что с минуты на минуту на меня бросятся ее наемники, поэтому продолжала совершать круговые движения ножом, держа его перед собой.

— Успокойся. Мы одни, — промолвила южанка.

Я замерла и еще крепче вцепилась в рукоять ножа.

— С чего бы мне тебе доверять? При нашей последней встрече ты приказала убить меня. Даже предоставила для этого шнурок. — Я вдруг поняла, что она не нуждается в убийцах, чтобы разделаться со мной, и начала произносить про себя названия ядов.

Колдунья рассмеялась, словно я была маленьким ребенком.

— Это тебе не поможет. На празднике это сработало лишь потому, что рядом с тобой был Валекс.

Она сделала шаг ко мне, и я угрожающе занесла нож.

— Успокойся, Элена. Это я внушила тебе мысль явиться сюда. Если бы я хотела убить тебя, то просто сбросила бы тебя с дерева. В Иксии легче устроить несчастный случай, чем совершить убийство. И тебе это прекрасно известно.

Я пропустила ее колкость мимо ушей.

— Почему же ты не устроила его на празднике? Или в другое время?

— Для того чтобы кого-нибудь убить, надо затратить очень много энергии, а я по возможности предпочитаю пользоваться обычными способами. Только на празднике мне удалось подобраться к тебе на необходимое расстояние, да и то — рядом тут же появился Валекс. — Она недовольно покачала головой.

— А почему ты не убила Валекса с помощью своей магии? — поинтересовалась я. — Тогда я стала бы для тебя легкой добычей.

— На Валекса магия не действует. Он к ней невосприимчив. Но у меня сейчас нет времени на то, чтобы все тебе объяснять, — продолжила она, прежде чем я успела что-нибудь еще спросить. — Скоро здесь будет Валекс, поэтому постараюсь быть краткой. Элена, я здесь для того, чтобы сделать тебе предложение.

Последнее сделанное мне предложение заключалось в выборе между должностью дегустатора и виселицей.

— А что ты можешь мне предложить? У меня есть работа, униформа и начальник, ради которого можно умереть. Что еще может мне понадобиться?

— Убежище в Ситии, — напряженно ответила она, — где ты сможешь научиться пользоваться и управлять своими способностями.

— Способностями? — вырвалось из меня. — Какими способностями?

— Да ладно. Ты что, не знаешь? Ты уже, по меньшей мере, дважды воспользовалась ими в замке.

У меня в голове все пошло кругом. Она явно говорила о моем инстинкте самосохранения. Об этой странной вибрации, которая начиналась всякий раз, когда моя жизнь оказывалась в опасности. Тело оцепенело от ужаса. Я чувствовала себя так, словно мне только что сообщили о смертельном заболевании.

— Я работала под прикрытием, когда ощутила вспышку твоей безумной неуправляемой энергии. А, как только установила ее источник и поняла, что она исходит от дегустатора командора Амброза, стало ясно, что, незаметно увезти тебя на юг не удастся. Ты либо все время ходишь за Валексом, либо он постоянно следует за тобой. Даже сейчас я невероятно рискую. Но иметь на севере неуправляемую колдунью слишком опасно. Поразительно, как тебя до сих пор не разоблачили. Поэтому мне ничего не оставалось, как уничтожить тебя. Это оказалось сложнее, чем я предполагала. Однако нет ничего невозможного.

— И ты по-прежнему считаешь, что я должна тебе верить? Неужто ты полагаешь, что я послушно последую за тобой в Ситию, как ягненок на бойню?

— Элена, ты бы давно была мертва, если бы не согласилась исполнить роль беглянки, в результате чего оказалась за пределами замка и вдали от Валекса.

Я не знала, верить ей или нет. Какой ей смысл помогать мне? Зачем было тратить такое количество сил, если она могла просто убить меня? Значит, ею двигало что-то еще.

— Ты мне не веришь, — в отчаянии выдохнула она. — Ну хорошо, давай, я тебе кое-что покажу. — Она склонила голову набок и плотно сжала губы.

Меня словно ударом кнута пронзила горячая раздирающая боль. Я обхватила голову руками, тщетно стараясь справиться с ней. Затем какой-то энергетический сгусток ударил меня по лбу, и я, отлетев назад, упала на землю. И стоило мне рухнуть навзничь, как боль исчезла так же неожиданно, как и появилась. Я попыталась сморгнуть слезы, выступившие на глазах, и, прищурившись, взглянула на колдунью. Она по-прежнему стояла далеко, у края прогалины. И, тем не менее, сила ее воздействия, словно ватой, окутывала мое сознание.

— Что это было? — воскликнула я. — Что случилось с птицами? — Я была настолько ошарашена этим странным ударом, что едва чувствовала собственное тело, а когда я снова приняла сидячее положение, сгустившийся воздух подхватил меня в свой водоворот.

— Я пела на празднике лишь оттого, что жалела тебя. Если бы я хотела твоей смерти, не стала бы сейчас с тобой разговаривать. И уж точно я бы не стала ждать, когда ты окажешься в Ситии. — Она склонила голову, словно прислушиваясь к чьему-то шепоту.

— Валекс забыл о предосторожностях. Он движется очень быстро. Его преследуют двое, но они считают, что он — это ты. — Она замолчала, и ее губы снова вытянулись в узкую полоску. — Преследователей я могу притормозить. Но с Валексом ничего не смогу сделать. — Взгляд ее сконцентрировался, и она снова посмотрела на меня. — Так ты пойдешь со мной?

Я молчала. Я не могла принять ее представлений о добре и зле, а потому взирала на нее с изумлением.

— Нет, — выдавила я из себя.

— Что?! — Она явно не была готова к подобному ответу. — Тебе нравится быть дегустатором?

— Нет. Но если я пойду с тобой, я умру.

— Если ты откажешься от моего предложения, то тоже умрешь!

— И все же я рискну. — Я поднялась на ноги, отряхнула грязь и снова достала нож. Меньше всего мне хотелось рассказывать ей о яде, пульсировавшем в моей крови. Зачем было давать ей в руки еще одно оружие против меня? Однако, учитывая ее мысленную связь со мной, стоило мне подумать о «Пыльце бабочки», как она уже все поняла.

— Существуют противоядия, — заметила она.

— И тебе удастся найти их к завтрашнему утру? — спросила я.

Она покачала головой:

— Нет. Для этого нам потребуется больше времени. Нашим целителям надо будет разобраться, где таится яд. Он может быть в твоей крови, мышцах или в другом месте, и, для того чтобы изгнать его, они должны понять механизм его действия. Источник нашей силы, или магии, как вы ее называете, подобен покрову, окутывающему мир, — нетерпеливо продолжила она, видя, что я ничего не понимаю. — Мы присоединяемся к нему и прядем тонкую нить, которая усиливает наши магические способности. Любой человек обладает силой проникать в чужое сознание и влиять на физический мир, но мало кто умеет устанавливать связь с источником энергии.

Она вздохнула.

— Элена, мы не можем контролировать непроизвольные выбросы неуправляемой энергии. Ты захватываешь власть, сама не подозревая об этом. Вместо того чтобы пользоваться тонкой нитью, ты умудряешься перетягивать на себя все одеяло. С возрастом ты сможешь аккумулировать такое количество энергии, что она взорвется или воспламенится, уничтожив не только тебя, но и повредив сам источник, образовав нечто вроде дыры в одеяле. Мы не можем рисковать, а ты вскоре потеряешь способность к обучению. Поэтому нам ничего не остается, как уничтожить тебя, пока ты не достигла этого уровня.

— Сколько у меня еще есть времени? — спросила я.

— Год. Может, чуть больше, если ты научишься управлять собой. А потом мы уже ничем не сможем тебе помочь. Ты нужна нам, Элена. В Ситии не так уж много могущественных колдунов.

Возможные варианты с бешеной скоростью мелькали у меня в голове. Продемонстрированная колдуньей сила свидетельствовала о том, что она была куда опаснее, чем я предполагала, и доверять ей могла лишь законченная идиотка. И, тем не менее, я понимала, что она убьет меня на месте, если я откажусь пойти с ней.

Поэтому я и решила отсрочить неизбежное:

— Дай мне год. За это время я найду постоянно действующее противоядие и способ сбежать в Ситию. Дай мне год свободы, чтобы я не думала каждый день о том, что мне угрожает смерть.

Она пристально посмотрела мне в глаза, пытаясь проникнуть в сознание и определить, не обманываю ли я ее.

— Хорошо. Один год. Обещаю.

— Продолжай, — попросила я. — Я же понимаю, что ты хочешь завершить нашу беседу какой-нибудь угрозой. Или предупреждением? Ни в чем себе не отказывай. Я уже привыкла к этому. Я даже не буду знать, как себя вести, если наш разговор ничем таким не закончится.

— Ты умеешь продемонстрировать собственную смелость. Однако я знаю, стоит мне сделать шаг, и ты описаешься от страха.

— Скорей окроплю свои штаны твоей кровью, — парировала я, вытаскивая нож.

Однако эта угроза насмешила даже меня саму. Я хихикнула. И южанка тоже рассмеялась. Напряжение спало так резко, что у меня закружилась голова, и вскоре я уже хохотала сквозь слезы.

Потом колдунья снова приняла серьезный вид и, склонив голову, прислушалась к невидимому спутнику.

— Валекс уже рядом. Мне пора.

— Скажи, мне еще одну вещь.

— Какую?

— Откуда ты узнала, что я буду изображать беглянку? С помощью магии?

— Нет. У меня есть свои источники информации, которые я не могу тебе раскрыть.

Я понимающе кивнула.

— Будь осторожна, Элена, — промолвила она, исчезая в лесу.

И только тут я поняла, что даже не знаю ее имени.

— Айрис, — прошептал голос в моем, сознании, и я перестала ощущать ее мысленное прикосновение.

Задумавшись над тем, что она мне рассказала, я поняла, что у меня есть к ней куда более важные вопросы, чем тот, что касался ее осведомителя. Однако я подавила в себе желание окликнуть ее и вместо этого опустилась на землю.

Дрожа от возбуждения, я положила нож обратно в сумку, достала бутылку с водой и сделала большой глоток, пожалев, что у меня нет ничего покрепче. Мне надо было отвлечься от растерянности, которая грозила охватить меня целиком.

Соображать надо было быстро, пока меня не обнаружили Валекс и те двое других. Я снова достала веревку с кошкой и начала подыскивать подходящее дерево. Добравшись до верхних веток, я поудобнее устроилась на суку, так, чтобы иметь возможность наблюдать за тропой, и привязала себя к стволу веревкой. Колдунья пообещала мне спокойный год, но я не хотела ее искушать. Она могла передумать; ведь мне ничего не было известно о колдунах и их обещаниях.

Согласно ее утверждениям, я обладала какой-то силой. Магической силой, которую я всегда принимала за инстинкт самосохранения. Он просыпался во мне всякий раз, когда я оказывалась в беде, словно рядом неожиданно появлялся кто-то более сильный — спасал меня от смерти и снова исчезал.

Неужто этот странный вибрирующий звук, рождавшийся в моем горле и каждый раз отводивший от меня смерть, черпал из того же источника, что и способности Айрис? Если так, то мне следовало хранить это в тайне. К тому же еще предстояло научиться управлять этой энергией, чтобы она не проявлялась бесконтрольно. Но как? Избегать ситуаций, в которых мне могло что-то угрожать? Вряд ли я могла тешить себя подобной иллюзией. Как бы я ни старалась, неприятности сами находили меня.


…Брошенная. Измученная. Отравленная. Проклятая. И обременённая даром магии. С каждым днем список становился все длиннее…

У меня не было времени на то, чтобы разрешить все вопросы, которые безостановочно крутились в голове. Поэтому я сосредоточила все внимание на пролегавшей внизу тропе. Это была одна из заброшенных дорог, уже заросшая молодыми побегами; когда-то ее использовали для торговли с Ситией.

Я ждала Валекса. И не сомневалась, что он потребует от меня рассказа о встрече с колдуньей. Что ж, я была готова его предоставить.

Легкий шорох ветвей над моей головой стал предвестником появления моего шефа. Я подняла голову и увидела, как он соскальзывает вниз подобно змее и бесшумно опускается на сук рядом со мной.

Похоже, камуфляж оказался нынче костюмом дня. На Валексе было зеленое облегающее трико с капюшоном, который закрывал его голову и шею. Лицо было покрыто коричневой и зелёной краской, которая придавала еще большую яркость его голубым глазам.

Я окинула взглядом свой собственный доморощенный наряд. Края некоторых листьев успели пожухнуть, а униформа в нескольких местах была разорвана. Поэтому я решила, что в следующий раз, когда я соберусь бежать через лес, обязательно закажу у Диланы такой же костюм, как у, Валекса.

— Это невероятно, — промолвил Валекс.

— Невероятно хорошо или плохо?

— Хорошо. Я был уверен, что ты заставишь их попотеть, и ты не обманула моих ожиданий. Но такого даже я не предполагал. — Валекс указал на мою рубаху, заклеенную листьями, и развел руками, указывая на деревья. — А сверх всего ты встретилась с колдуньей и умудрилась остаться в живых, — с сарказмом добавил он.

Вероятно, это надо было понимать как вопрос.

— На самом деле я не знаю, что случилось. Я вдруг бросилась сквозь заросли, а потом оказалась на прогалине, где она ждала меня. Она успела сказать, что я разрушила ее планы, убив Рейяда, а потом меня пронзила такая боль, что я упала на землю. — Воспоминания об этом были еще свежи, и я позволила ужасу отразиться на своем лице.

Стоило Валексу узнать о том, что произошло на самом деле, и мне бы не удалось прожить тот самый год, обещанный мне колдуньей.

Переведя дыхание, я продолжила:

— Я начала перечислять названия ядов, стараясь отогнать боль. А потом ее воздействие прекратилось, и она сказала, что ты уже где-то поблизости. Когда я открыла глаза, ее уже не было.

— Почему ты не дождалась меня на прогалине?

— Я не знала, куда она делась. А на дереве я чувствовала себя в большей безопасности, к тому же я не сомневалась, что ты все равно меня найдешь.

Валекс, задумался. А я попыталась скрыть, волнение, копаясь в сумке.

— Ну что ж, мы доказали, что командор ошибался, — наконец ухмыльнулся он. — Он был уверен, что тебя поймают уже к полудню.

Я с облегчением улыбнулась и, воспользовавшись его хорошим настроением, спросила:

— А почему командор так ненавидит колдунов?

Лицо Валекса вытянулось.

— Ну, на это у него есть много причин. Во-первых, они сотрудничали с королем. Эти выродки использовали свои способности исключительно в корыстных целях. Они накапливали драгоценности, соглашаясь излечить больного лишь в том случае, если родственники умирающего готовы были заплатить огромные деньги. Они влияли на сознание людей и получали удовольствие от устроенного ими всеобщего хаоса. Потому-то командор и не хочет иметь с ними ничего общего.

— А почему он не стал использовать их в своих целях? — продолжила я, мучимая, любопытством.

— Он считает, что им нельзя доверять, хотя я не совсем разделяю его точку зрения, — ответил Валекс, глядя вниз. — Я считаю, что командор правильно поступил, истребив всех королевских колдунов, но юное поколение, обладающее подобными способностями, мы могли бы использовать в разведывательных делах. В этом вопросе мы расходимся во мнениях, и, несмотря на мои доводы, командор… — Валекс умолк, словно не желая развивать эту тему.

— Что командор?

— Приказал убивать всех детей, у которых будут выявлены хотя бы малейшие способности к магии.

Мне было известно о казнях южных шпионов и колдунов, но, представив себе детей, которых вырывают из материнских рук, я задохнулась от ужаса.

— Несчастные дети.

— Да, это жестоко, — согласился Валекс, и глаза его подернулись печалью. — Способность устанавливать связь с энергетическим источником появляется лишь по завершении подросткового периода, то есть около шестнадцати лет. А потом обычно проходит еще год, прежде чем на эти способности начинают обращать внимание посторонние люди. А затем эти дети обычно бегут в Ситию или попадают в мои руки.

Его слова подействовали на меня как упавшая на плечи каменная балка, и я почувствовала, что не могу вздохнуть.

Мне было шестнадцать, когда меня забрал Брэзелл. Именно тогда во мне проснулся инстинкт самосохранения, помогавший защищаться от пыток Рейяда. Может, они пытались выявить у меня магические способности? Но почему тогда они на меня не донесли? И почему за мной не приехал Валекс?

Я не понимала, чего од меня хотел Брэзелл. Но теперь, зная, о своих способностях, увидела, что это, еще один повод отправить меня на виселицу. Стоит только Валексу узнать обо всем — и меня казнят. Если не удастся сбежать в Ситию, то меня убьют. Если кто-нибудь подсыплет яд в пищу командора, я умру. Если Брэзелл выстроит свой завод и вернется, чтобы отомстить за смерть сына, я погибну.

Казнена — убита, казнена — убита… И смерть от «Пыльцы бабочки» уже начинала казаться, мне самой привлекательной. Это была единственная возможность выбрать место, время и способ смерти самостоятельно.

Я, было, погрузилась в пучину жалости к себе, но тут Валекс дернул меня за руку и приложил палец, к своим зеленым губам.

До меня донеслись мужские голоса и отдаленный топот копыт. Сначала, я решила, что это наваждение, насланное колдуньей. Однако вскоре внизу показались повозки, запряженные мулами. Повозки были настолько широкими, что подминали колесами молодые побеги и кусты, росшие вдоль обочины. Каждая повозка была запряжена двумя мулами, а впереди них шел человек в коричневой униформе торговца. Караван состоял из шести повозок, и шестеро погонщиков беседовали друг с другом, продвигаясь вперед.

Сверху было видно, что первые пять повозок были нагружены джутовыми мешками, в которых, по всей вероятности, находилось зерно или мука. А последняя была заполнена странными желтыми стручками овальной формы.

«Поразительно, Змеиный лес сегодня просто бурлит, как торговая площадь», — подумала я. Не хватало только исполнителей огненного танца.

Пока мимо проходил караван, мы с Валексом неподвижно сидели на своем суку. Я заметила, что рубахи погонщиков взмокли от пота, а штаны у некоторых из них были закатаны до колен. У одного ремень был туго затянут, и лишняя ткань топорщилась вокруг талии, а толстый живот другого грозил разорвать застежку ремня и вывалиться наружу. Судя по всему, у этих бедняг не было постоянного места обитания. Иначе их жены никогда не позволили бы им разгуливать в таком виде.

— Не шевелись. Я скоро вернусь, — прошептал Валекс, когда они скрылись из вида. Он поспешно спустился вниз и двинулся вслед за караваном.

Я поерзала на суку, размышляя, не обнаружат ли меня преследователи Валекса, о которых меня предупреждала колдунья.

Солнце уже клонилось к западу, и дневной зной сменила вечерняя прохлада. Силы покидали меня, и я чувствовала, как пульсируют мышцы, что было предвестием судороги. На меня медленно наваливалась усталость после тяжелого дня. Я впервые задумалась о перспективе ночевки в лесу; мне никогда еще не доводилось быть на воле в течение столь долгого времени.

Наконец Валекс вернулся и поманил меня вниз, и я осторожно начала спускаться, чувствуя, как ноги мои дрожат от напряжения.

В руках у Валекса был небольшой мешок, который он передал мне. Внутри оказалось пяток желтых стручков из тех, которыми была нагружена последняя повозка. Я вытащила один, и при ближайшем рассмотрении он оказался почти в четверть метра длиной. Посередине виднелось утолщение, которое я едва могла обхватить ладонью.

Я была потрясена тем, что Валексу удалось похитить их с двигавшейся повозки при свете дня.

— Как тебе удалось?

— Секрет фирмы, — ухмыльнулся Валекс. — Достать их не составляло труда, но мне пришлось дожидаться, когда погонщики станут поить своих мулов, чтобы проверить их мешки.

Я положила стручок обратно в мешок, заметив, что снизу он был заполнен темно-коричневыми камешками, похожими на зерна фасоли. Я засунула руку глубже и вытащила несколько из них наружу.

— Что это? — спросила я.

— Они были в мешках, — ответил Валекс. — Я хочу, чтобы ты отнесла это командору Амброзу. Передай ему, что я не знаю, что это такое и откуда взялось, и что я собираюсь следовать за караваном, пока не узнаю, куда он направляется.

— Они совершают что-то противозаконное?

— Пока непонятно. Если эти стручки и зерна из Ситии, то да. Потому что торговать с южанами запрещено. По крайней мере, я абсолютно уверен в том, что эти люди не торговцы.

Я уже собиралась спросить его, почему он так уверен, как ответ сам собой возник в моей голове.

— Одежда была им не по размеру. Значит, она украдена или взята у кого-то на время?

— Скорей всего, они ее украли. Если человеку, нужна униформа, думаю, ему не составит труда найти подходящую.

Валекс умолк, прислушиваясь к звукам леса. Я слышала, как стрекотание насекомых делается громче с наступлением темноты.

— Элена, я хочу, чтобы ты нашла двоих своих преследователей, чтобы они отвели, тебя в замок. Я не хочу, чтобы ты оставалась в одиночестве. Если эта колдунья надумает снова на тебя напасть, ей придется иметь дело еще с двумя людьми, и я надеюсь, у нее не хватит сил на такое количество людей сразу. И никому не рассказывай о караване, колдунье и о том, как ты лазала по деревьям. Предоставь полный отчет лишь командору.

— А как насчет моего противоядия?

— У командора есть свой запас. Он даст тебе противоядие. И не беспокойся о своем гонораре. Ты получишь все до последней монеты. Когда я вернусь, то прослежу за этим. А теперь мне пора идти, иначе я потеряю караван из виду.

— Валекс, подожди, — окликнула его я.

Уже второй раз за день мои собеседники исчезали, не предоставляя мне исчерпывающих объяснений, и это начинало надоедать.

Он остановился.

— А как мне найти своих преследователей? — В темноте я плохо ориентировалась и сомневалась, что мне удастся найти дорогу к прогалине, уже не говоря о замке.

— Просто иди по этой дороге. — Он указал в направлении, откуда приехали повозки. — Я оторвался от них как раз перед встречей с тобой. Они двигались на юго-запад и, думаю, придерживались этой тропы. С технической точки зрения, это наилучший стратегический ход.

Валекс бегом бросился по дорожке, и я проводила его взглядом. Он двигался с легкостью и грацией оленя, и его мышцы перекатывались под облегающим камуфляжем.

Когда он исчез из вида, я двинулась в указанном направлении, стараясь поднимать как можно больше шума. Деревья в сумерках потемнели и лишились своих красок. В воздухе разлилась непонятная тревога. Теперь меня пугал каждый звук, и я то и дело оглядывалась, жалея о том, что рядом со мной нет Валекса.

А потом тишину прорезал дикий крик, и, прежде чем я успела отреагировать, кто-то повалил меня на землю.


Глава 16


— Попалась! — воскликнул стражник, усевшийся на мне верхом. Лицо мое было вжато в землю, рот забит песком, но, несмотря на это, я узнала грубый голос, который уже слышала ранее. Человек заломил мне руки назад, и я ощутила холодное прикосновение металла к запястьям, а затем услышала звук защелкивающихся наручников.

— Ты не слишком усердствуешь, Янко? — послышался голос его напарника.

Янко отошел в сторону, и меня подняли на ноги. В наступившей полутьме я увидела перед собой худого мужчину с козлиной бородкой. Его темные волосы были коротко подстрижены, как у всех военных. Глубокий шрам прорезал правую скулу. Мочка правого уха отсутствовала.

— Мы приложили слишком много сил, чтобы найти ее, и я не хочу, чтобы она от нас улизнула, — проворчал Янко.

Его напарник был одного с ним роста, но в два раза мощнее. Его крупные скульптурные мышцы выпирали сквозь ткань униформы. Взмокшие завитки волос прилипли ко лбу, а разглядеть цвет его глаз в полумраке было невозможно.

Мне опять захотелось сбежать. Вокруг уже сгущалась тьма, а я была закована в наручники и находилась в обществе двух незнакомых мужчин. Умом я понимала, что это солдаты командора, и, тем не менее, сердце у меня бешено колотилось.

— Ты поставила нас в ужасное положение, — заявил Янко. — Теперь все участвовавшие в погоне будут дисквалифицированы, и из-за тебя нас отправят чистить нужники.

— Довольно, Янко, — оборвал его Бесцветный глаз. — Лично нас минует эта участь, мы ведь нашли ее. И только посмотри на ее наряд. Никто не предполагал, что она будет в камуфляже, потому-то мы и не могли найти ее. И все же вряд ли это обрадует капитана.

— А капитан уже в замке? — осведомилась я, надеясь, что это заставит их двигаться в том направлении.

— Нет. Он возглавляет другую группу, которая двигается на юго-запад. Нам надо сообщить ему.

Я недовольно вздохнула, так как не рассчитывала на ночевку в лесу.

— А может, Янко пойдет искать капитана, а мы тем временем двинемся к замку?

— Нет, нам запрещено разделяться. Мы должны ходить парами, и исключений быть не может.

— Ммм… — начал было Янко.

— Элена, — подсказала я.

— А почему тебе так не терпится вернуться? — поинтересовался он.

— Я боюсь темноты.

Бесцветный глаз рассмеялся.

— Что-то не очень верится. Янко, сними с нее наручники. Она не собирается сбегать. Испытание не предполагает этого.

Янко помедлил.

— Обещаю, Янко, я не стану сбегать, если ты снимешь с меня наручники, — промолвила я.

Он что-то проворчал себе под нос, но наручники снял, и я утерла с лица грязь.

— Спасибо.

Он кивнул и, указывая на своего напарника, произнес:

— Ею зовут Арден.

— Сокращенно Ари, — промолвил тот, протягивая мне руку.

Это была большая честь: если солдат протягивал руку своему собеседнику, значит, признавал его равным себе. Я пожала ее с торжественным видом, и мы двинулись на поиски, капитана.


Процессия, приближавшаяся к замку, выглядела почти смехотворно. И я бы от души повеселилась, если бы не боль и усталость в измученном теле. Капитан кипел от ярости, когда мы его нашли.

— Так-так-так. Вы только поглядите, что обнаружили наши голубчики!

Лысая голова капитана Парфета точно бисеринами была покрыта каплями пота, которые на ней не умещались: стекали по щекам и пропитывали воротник униформы. Для капитана он был староват, и я подумала, не вызвано ли его дурное расположение духа отсутствием продвижения по службе.

— До сих пор считалось, что у меня лучшие разведчики во всей гвардии командора, — набросился Парфет на Ари и Янко. — Может, вы просветите нас, каким образом вам потребовалось семнадцать часов на то, чтобы выследить эту ведьму? — Парфет никак не мог остановить этот словесный понос. Даже в темноте было заметно, как налилось кровью его противное лицо.

Я перестала слушать и принялась рассматривать остальных. Кое-кто из его отряда глупо ухмылялся, соглашаясь с капитаном, другие сдержанно молчали, уже успев привыкнуть к разносам, остальные стояли со скучающими лицами. Один, с выбритой головой, и бакенбардами, беззастенчиво уставился на меня. Но стоило мне встретиться с ним глазами, как он тут же перевел

взгляд на капитана.

— Никс, надень на нее наручники, — приказал Парфет, и стражник с бакенбардами начал снимать их с пояса. — Судя по всему, наши именинники не удосужились выполнить элементарные предписания.

Никс двинулся ко мне, а я принялась оглядываться по сторонам в поисках возможной лазейки. Мое обещание Янко предполагало, что я буду идти со свободными руками до самого замка. Ари, догадавшись о моих намерениях, положил руку мне на плечо и привлек к себе.

— Она пообещала нам, что не убежит.

— Как будто ее обещание может что-то значить. — Парфет сплюнул.

— Она дала слово, — повторил Ари, и его низкий голос напомнил мне предостерегающий рык грозного пса.

Парфет скрепя сердце согласился, излив свое раздражение на солдат, которых он заставил построиться и совершить марш-бросок до замка.

Я, как ценная добыча, шла между Янко и Ари. Ари объяснил мне, что капитан не любит неприятных сюрпризов и был шокирован тем, что мне целый день удавалось скрываться в лесу.

— И то, что мы нашли тебя, мало что меняет. Мы не входим в его отряд, в отличие от остальных. Нас выбрал Валекс, — добавил Янко.

Когда к нашей процессии присоединилась команда собачников, настроение у Парфета испортилось еще больше. Лающие псы и раздраженные стражники лишь усиливали суматоху. И на мгновение мне стало страшно, когда ко мне бросились собаки. Впрочем, выяснилось, что они настроены вполне дружелюбно — они виляли хвостами и норовили меня облизать. Их чистосердечная радость оказалась заразительной. Я улыбнулась в ответ и начала гладить этих славных псин и почесывать их за ушами, пока Парфет не прикрикнул на меня и не приказал идти дальше.

Собаки были без ошейников и поводков: их псарь также входил в поисковую команду. Он выкрикнул приказ, и животные тут же разошлись. Командующая отрядом собачников, похоже, была расстроена тем, что меня обнаружили не собаки Портера, однако эта женщина лучше владела собой, чем капитан Парфет. Она представилась, назвав себя капитаном Эттой, и начала расспрашивать меня о моем «побеге». Ее искреннее и уважительное отношение внушало мне симпатию.

Я старалась в основном говорить ей правду. Но когда она спросила меня, куда мог испариться мой запах, я солгала и ответила, что в течение некоторого времени шла по воде на север, а затем свернула на восток.

Этта покачала головой.

— А мы считали, что ты пойдешь на юг. Парфет был прав, когда пошел на восток.

— Вообще-то я собиралась на юг, но сначала я хотела сбить со следа собак.

— И тебе удалось. Вряд ли командора это обрадует. Хорошо, что Ари и Янко нашли тебя. Если бы мы не нашли тебя до утра, обе команды были бы расформированы.

Последние два километра до замка я прошла как в тумане. Мне пришлось собрать последние силы, чтобы не отстать от солдат. А когда мы, наконец, остановились, я даже не сразу поняла, что находимся уже на территории замка.

Было далеко за полночь. Поднятый нами шум эхом отдавался от каменных стен. Собаки последовали за Портером в свои вольеры, а уставшие солдаты понуро стали подниматься по лестнице в кабинет командора. Добравшись до тронного зала, все остановились.

Из кабинета командора через полуоткрытую дверь струился свет. На лицах стоявших у двери охранников появилось понимающее выражение, однако они не стронулись с места. Парфет и Этта обменялись робкими взглядами и нерешительно отправились к командору. Я рухнула в ближайшее кресло, рискуя тем, что подняться уже не смогу.

Капитаны вернулись довольно быстро. Лицо Этты было бесстрастно, а у Парфета был нахмуренный вид. Они распустили своих подчиненных, и я начала собираться с силами, чтобы встать. Но подошедшая Этта помогла мне подняться.

— Спасибо, — поблагодарила ее я.

— Командор ждет тебя.

Я кивнула, и Этта пошла догонять своих. В дверях я помедлила: глаза, уже успевшие привыкнуть к полутьме, царившей в тронном зале, не сразу могли приспособиться к яркому свету.

— Заходи, — распорядился командор Амброз.

Я остановилась перед его столом. Он как обычно сидел с неподвижным и отсутствующим видом, и я снова стала гадать, сколько же ему лет. Волосы командора были подернуты сединой. Высокий ранг свидетельствовал о более солидном возрасте, в то время как его телосложение и моложавое лицо указывали на то, что ему не больше сорока. То есть он был старше Валекса лет на семь, если я правильно оценивала возраст последнего.

— Рассказывай, — промолвил он.

И я подробно описала все, что делала на протяжении дня — включая путешествия по деревьям и встречу с колдуньей. Я изложила ему ту же самую версию, что и Валексу, после чего рассказала о встреченном нами караване и о приказе Валекса возвращаться в замок. Я умолкла и уставилась на командора в ожидании вопросов.

— Значит, Ари и Янко тебя не поймали? — спросил он.

— Нет. Но только, им удалось подобраться ко мне на достаточно близкое расстояние. Сначала они прошли под деревом, на котором, я пряталась, а потом им хватило, сноровки, чтобы выследить Валекса.

Командор умолк, и взгляд его золотистых глаз стал отсутствующим.

— Где предметы, добытые Валексом? — осведомился он.

Я открыла сумку и положила ему на стол стручки и бобы.

Он взял желтый стручок и повертел его в руках, затем зачерпнул пригоршню семян и ощупал их, прикинув на вес. Потом он понюхал их и разломил один боб пополам. Однако внутри, как и снаружи, ничего подозрительного не обнаружилось.

— В Иксии такое не растет. Наверное, это из Ситии. Возьми их себе, Элена, и займись небольшим изысканием. Выясни, что это такое и где произрастает.

— Я? — изумленно переспросила я.

Я полагала, что в мою задачу входит доставить их командору, после чего можно забыть об их существовании.

— Да. Валекс постоянно упрекает меня в том, что я тебя недооцениваю. И сегодня ты опять доказала свои способности. Генерал Брэзелл дал тебе хорошее образование. И я бы не хотел, чтобы оно пропало даром.

Я уже собиралась возразить, но командор приказал мне удалиться. Я вздохнула и поплелась в сторону купален. Там содрала с себя заклеенную листьями одежду, смыла грязь с лица и шеи и лишь после этого погрузилась в горячую воду.

Я нежилась в купальне, чувствуя, как расслабляются ноющие от напряжения мышцы. Надеясь смыть с головы клей, я распустила волосы и откинула голову назад, так что длинные черные пряди всплыли на поверхность. Легкое бултыхание воды убаюкивало меня, и я чуть было не задремала.

Чьи-то руки с силой схватили меня за плечи, и я дернулась под водой, отчего она хлынула мне в рот и нос. Я оттолкнула руки, и их хватка на мгновение ослабла. Но я уже начинала захлебываться. Инстинктивно я схватилась за запястья противника и, прежде чем успела проклясть собственную глупость, меня вытащили из купальни и бросили на холодный пол.

Я тут же вскочила на ноги, готовясь к следующей атаке, но тут же узнала Мардж — на ее лице было обычное брезгливое выражение. Рукава ее униформы были мокрыми, и вода стекала с них на пол. Дрожа от холода, я начала убирать с лица мокрые пряди волос.

— Ты что вытворяешь? — закричала я.

— Спасаю твою никчемную жизнь, — рявкнула она.

— Что?

— Не волнуйся. Это не доставляет мне особого удовольствия. Лично я была бы рада, если бы ты утонула. По крайней мере тогда справедливость восторжествовала бы. Но командор приказал мне найти тебя и узнать, не надо ли чего. — Мардж сдернула со стола полотенце и бросила его мне. — Может, тебе и удалось убедить Валекса и командора в том, что ты исключительно умна, но какой дурак станет засыпать в бассейне, наполненном водой?

Я попыталась выжать из себя какую-нибудь резкость, вспомнив совет Диланы отвечать грубостью на грубость. Но мозги, словно стали ватными от усталости. Я не могла избавиться от мысли о том, что Мардж действительно только что спасла мне жизнь. Это было настолько неожиданно, что я не знала, что мне теперь с этим делать.

Мардж фыркнула, преисполненная ненавистью.

— А я всегда выполняю приказы. Хотя вряд ли в мои обязанности входит спасать тебя. Так что не забудь об этом, крыса, — и она развернулась к выходу, однако запуталась в своих юбках и чуть не упала. «Очень впечатляющий уход», — подумала я, вытирая кожу досуха.

Видит бог, я не испытывала по отношению к Мардж благодарности за то, что она спасла мне жизнь, если, конечно, именно это входило в ее планы. Я вполне допускала, что она специально затолкала меня под воду, чтобы потом «спасти». А тогда я ничем ей не обязана. Она бросила меня в луже блевотины после того, как Валекс дал мне яд, не стала приводить в порядок мою комнату в покоях Валекса, оставила мне отвратительное послание и, что хуже всего, вероятно, доносила на меня Брэзеллу. И даже если она сейчас спасла мне жизнь, это не могло компенсировать все остальное. Более того, я считала, что это она у меня в долгу. Горячая вода помогла мне восстановить гибкость мышц и избавиться от листьев. Хотя в волосах по-прежнему проглядывала какая-то зелень, я надеялась, что мне удастся ее скрыть с помощью умелой прически.

Путь в покои Валекса показался мне бесконечным. Я как зомби двигалась по бесконечным коридорам, минуя двери и пересечения ходов. Меня подгоняло единственное желание — поскорее добраться до постели.


За несколько дней я вернулась к своему обычному расписанию. Дегустировала блюда командора, сидела в библиотеке и гуляла по замковому комплексу. День, проведенный в лесу, пристрастил меня к прогулкам, и, если уж я не могла лазать по деревьям, приходилось довольствоваться хождением по земле.

Воспользовавшись схемой замка, которую я скопировала в свой дневник, я нашла библиотеку, располагавшуюся в нескольких многоуровневых залах и буквально ломившуюся от книг. В воздухе витал запах пыли и плесени. Царившее здесь запустение повергло меня в уныние, что такой бесценный источник информации не используется из-за причуды командора: он считал, что люди должны получать лишь те сведения, которые необходимы им для выполнения своих обязанностей.

Военная система предполагала, что человека обучают лишь тому, что ему нужно для функционирования в определенной должности. К «бесцельному» усвоению знаний относились с подозрением, и обычно оно не приветствовалось.

Убедившись в том, что библиотеку никто не посещает, я перенесла в нее стручки и бобы, чтобы не таскать тяжелые фолианты в свою комнату, Отыскала укромный уголок, где перед большим овальным окном стоял деревянный стол, залитый солнечными лучами, и, приведя в порядок, сделала его своим рабочим местом.

Разрезав один из стручков пополам, я выяснила, что он заполнен вязким белым содержимым. Оно обладало сладковатым цитрусовым привкусом с легкой кислинкой. Внутри находились семена. Я очистила мякоть от семян, которых оказалось тридцать шесть штук. По внешнему виду они напоминали бобы из того же каравана. Однако моя радость поубавилась, когда я сравнила семена с бобами при солнечном свете. Семена из стручков были бордовыми, а не коричневыми, а когда я надкусила одно семечко, то ощутила во рту вяжущую горечь. Ничего похожего на терпко-землистый вкус коричневых бобов.

Предположив, что стручки являются съедобными плодами, я сняла с полок все книги по ботанике и сложила их у себя на столе, после чего вновь вернулась к стеллажам. На этот раз я принялась отыскивать все, что имело отношение к ядам. Однако таких книг здесь было не слишком много — вероятно, самые интересные Валекс уже успел отнести в свой кабинет. Мой третий заход был связан с поисками книг по магии. Но тут мне ничего не удалось обнаружить.

Я остановилась перед пустой полкой, необычной в этом месте, и начала гадать, а не была ли она когда-то заполнена справочниками по магическим практикам. Зная отношение к ним командора, нетрудно было допустить, что он приказал их уничтожить. И, тем не менее, по какому-то наитию я принялась исследовать полки, располагавшиеся ниже. Предположив, что какая-нибудь книга с верхней полки могла завалиться за тома, стоявшие внизу, я начала снимать их с полок, и мои усилия были вознаграждены — я обнаружила тоненькую брошюру, озаглавленную «Источники магической силы». Я прижала ее к груди, ощутив прилив непонятного страха, и принялась оглядываться по сторонам, чтобы убедиться в том, что в библиотеку никого нет. И трясущимися руками запихала брошюру в карман, чтобы прочитать ее позже у себя, и, желательно, при запертой двери.

У меня кружилась голова от осознания, что я стала владелицей противозаконного издания, и я начала рыскать по всем залам библиотеки, пока не нашла удобное кресло. Очистив от пыли его пурпурную обивку, я потащила кресло в свою нишу. Я еще не встречала в замке ничего более удобного для сидения и принялась гадать, кто бы мог им пользоваться до меня. Может, покойный король был библиофилом? На это намекало богатое собрание книг. Или он отдавал должное своему библиотекарю?

В этом кресле я провела не один час, листая книги по ботанике, но мне так и не удалось что-либо обнаружить. Я надеялась разгадать загадку стручков, и бобов, одновременно приобретая интересующие меня сведения. Скучная и утомительная работа чередовалась лишь дегустациями пищи командора и полдневными прогулками вокруг замка.

Прошло уже четыре дня после моего «бегства», и у меня появилась определенная цель: я хотела найти укромное место, из которого открывался бы вид на восточные ворота.

Валекс пока не вернулся, а накануне вечером завершился праздник огня. И Ранд, все еще страдавший от похмелья, сообщил мне, что Брэзелл со свитой, наконец, вот-вот покинет замок через восточные ворота. Мне так хотелось увидеть это собственными глазами, что я решила во что бы то ни, стадо найти идеальную точку обзора.

Северо-восточный и юго-западный флигели замка были заняты бараками. В северо-восточной части L-образное здание тянулось от северных ворот до восточных, образуя внутри окруженный деревянной изгородью прямоугольный двор для разминок и тренировок. Когда во дворе кто-то тренировался, вокруг собиралось множество зрителей, поэтому я и решила к ним присоединиться, так как отсюда открывался прекрасный вид на восточные ворота.

Ранд не ошибся. Вскоре передо мной появился длинный строй стражников, облаченных в черно-зеленую униформу. В конце процессии в окружении своих доверенных советников на серой в яблоках кобыле ехал Брэзелл. Никто из них не обращал внимания на стоящих вокруг людей.

Я смотрела в спину Брэзелла, и передо мной вновь возник призрак Рейяда. Он помахал рукой своему отцу и улыбнулся. Холодок пробежал по моей спине. Я оглянулась. Может, его видел кто-нибудь еще? Зрители, стоявшие рядом со мной, уже разошлись. Не Рейяд ли их напугал? Но когда я вновь подняла голову, призрак уже исчез.

Кто-то прикоснулся к моей руке, и я вздрогнула.

— Счастливое избавление, — промолвил Ари, указывая головой на восточные ворота.

Я впервые видела его при свете дня и только теперь заметила, что у него глаза были настолько светлыми, что в темноте показались мне бесцветными.

Ари вместе с Янко стояли с противоположной стороны, изгороди. Их вспотевшие и покрытые пылью тела были украшены новыми ссадинами и синяками.

— Могу поспорить, что ты тоже рада их отъезду, — заметил Янко, опуская свой деревянный тренировочный меч на изгородь и утирая пот со лба подолом рубахи.

— Да, это так, — ответила я.

Мы замерли, провожая взглядами команду Брэзелла.

— Мы хотели поблагодарить тебя, Элена, — промолвил Ари.

— За что?

— Командор повысил нас и произвел в капитаны. Он сказал, что это — благодаря твоему отзыву, — добавил Янко.

Я улыбнулась, удивленная и обрадованная тем, что командор обратил внимание на мои слова. Я видела, что Ари и Янко доверяют друг другу, и это свидетельствовало о дружеских узах, существовавших между ними. Три года назад в приюте такая же связь установилась у меня с Мей и Каррой, пока Рейяд не похитил меня оттуда, и рана все еще не зажила в моей душе. Ранд подарил мне свое дружеское расположение, и все же между нами продолжали сохраняться довольно прохладные отношения. Мне не хватало настоящего друга. А мои обязанности дегустатора делали невозможным его появление. Кто бы согласился иметь со мной дело, зная, что я могу исчезнуть в любой момент?

— Мы теперь служим разведчиками в элитных гвардейских частях командора, — гордо произнес Янко.

— И этим мы обязаны тебе. Так что, если понадобится помощь, только дай нам знать, — добавил Ари.

Благодаря этому предложению у меня возникла дерзкая мысль. Брэзелл, может, и уехал, но он по-прежнему представлял для меня угрозу. Мозг заработал с бешеной скоростью: надо было предусмотреть все возможные недостатки рождающегося плана.

— Да, мне нужна помощь, — ответила я.

На их лицах появилось изумленное выражение. Ари опомнился первым.

— В чем? — осторожно осведомился он.

— Я хочу научиться защищаться. Вы не могли бы научить меня самообороне и тому, как пользоваться оружием? — Я задержала дыхание.

Не слишком ли о многом я их просила? Однако, если они ответят мне отказом, я ничего не теряла. По крайней мере я использовала представившуюся мне возможность.

Ари и Янко, склонив головы и нахмурив брови, обменялись взглядами.

— Каким оружием? — спросил Ари. И вновь я отметила нотки сомнения в его голосе.

Каким? Мне нужно было что-то достаточно маленькое, что я могла бы спрятать в своей униформе.

— Ножом, — ответила я, догадываясь о том, что нож Ранда мне придется вернуть на кухню.

Они снова обменялись взглядами. Ари, судя по всему, готов был согласиться, а вот Янко сомневался. Наконец, мне это надоело.

— Послушайте, — сказала я. — Я вас пойму, если вы откажетесь. Я не хочу, чтобы у вас были неприятности, и вижу, что Янко не испытывает ко мне особой симпатии. Я помню, что он назвал меня преступницей. Поэтому можете не смущаться.

Они уставились на меня с изумленным видом.

— Откуда ты… — начал было Янко, но Ари дернул его за руку.

— Она слышала в лесу наш разговор, — пояснил он напарнику: — Насколько близко ты была от нас?

— В пяти метрах.

— Проклятие! — покачал головой Ари, приводя в движение белокурые завитки своих волос. — Нас волнует Валекс. Мы с радостью возьмемся за твое обучение, если он не будет возражать. Согласна?

— Согласна.

Мы с Ари пожали друг другу руки, а когда я повернулась к Янко, то увидела, что он стоит в глубокой задумчивости.

— Выкидушка! — заявил он, крепко пожимая мне руку.

— Что? — переспросила я.

— Пружинный нож будет лучше, чем обычный нож, — пояснил Янко.

— И где я его буду носить?

— Будешь привязывать к бедру. Прорежешь дырку в кармане штанов. А если на тебя кто-нибудь нападет, достаешь нож, нажимаешь, на кнопку, и у тебя выскакивает тридцатисантиметровое лезвие. — Янко показал, как это делается, и нанес воображаемый удар Ари. Тот с гримасой схватился за живот и повалился на землю.

«Прекрасно», — подумала я.

— И когда мы приступим?

Янко почесал свою козлиную бородку.

— Ну, поскольку Валекс еще не вернулся, можем начать с основных оборонных движений прямо сейчас. Не вижу никаких препятствий.

— Да, с тех движений, которые она могла бы усвоить, просто наблюдая за тренировкой, — кивнул Ари.

— Прямо сейчас, — хором повторили они.


Глава 17


Оказавшись, между двумя высокорослыми стражниками, я почувствовала себя сливой, зажатой между двумя дынями. И меня начали обуревать дурные предчувствия. Трудно было себе представить, что я смогу оказать сопротивление человеку с физическими данными Ари. При желании он мог поднять меня за шкирку и закинуть себе за спину.

— Так, начнем с приемов самообороны, — произнес Ари. — Пока основные движения самообороны не станут автоматическими, оружие тебе не пригодится. Лучше сопротивляться безоружной, чем иметь при себе что-то, чем ты не умеешь пользоваться. Опытный противник просто тебя обезоружит. А это лишь ухудшит твое положение, потому что тебе придется отбиваться от собственного оружия.

Ари поставил свой тренировочный меч рядом с мечом Янко и окинул взглядом двор. Большая часть солдат уже разошлась, и во дворе оставалось лишь несколько небольших групп.

— Что является твоей сильной стороной? — спросил Ари.

— Сильной стороной?

— Ну, что тебе особенно хорошо удается?

— Может, ты хорошо бегаешь, — подсказал Янко, почувствовав мое замешательство. — Это очень полезный навык.

— А! — наконец поняла я. — Я очень гибкая. Я раньше занималась акробатикой.

— Прекрасно! Координация движений и подвижность — очень полезные навыки. К тому же… — Ари схватил меня за талию и высоко подбросил вверх.

Сначала от неожиданности я замахала руками и ногами, пока во мне не проснулся инстинкт. Я прижала подбородок к груди, обхватила себя руками и, выполнив сальто, приземлилась на ноги.

Я чуть было не набросилась на Ари с кулаками, но, прежде чем я успела потребовать от него объяснений, он произнес:

— Еще одним преимуществом людей, занимающихся акробатикой, является то, что они всегда приземляются на ноги. То, что ты сейчас сделала, могло спасти тебе жизнь. Правда, Янко?

Янко потер то место, где у него когда-то была мочка уха.

— Правда. А знаешь, из кого еще получаются отличные воины?

Ари усмехнулся, словно заранее зная, что собирается сказать Янко.

— Из кого? — с заинтригованным видом спросила я.

— Из танцоров. Хороший исполнитель огненной пляски над всеми одержит верх. Лично я ни с каким оружием не пойду на человека, вращающего горящий жезл.

— Разве что с ведром воды, — добавил Ари.

А затем они с Янко погрузились в оживленное обсуждение технических аспектов ведения боя с разъяренным танцором, вращающим горящий жезл. И хотя я была заворожена их спором, мне пришлось его прервать — у меня было мало времени. Совсем скоро командору должны были подать обед.

Ари и Янко перестали обмениваться саркастическими замечаниями, по поводу исполнителей огненных плясок и принялись демонстрировать мне блоки против разных ударов, пока руки у меня окончательно не занемели.

Заметив, что к нам приближается какой-то солдат, Ари остановил урок и насторожился. А когда Никс, стражник из отряда капитана Парфета, подошел ближе, Ари и Янко приняли оборонительные позы. Лысая голова Никса была покрыта загаром, темные волосы редкой челки взмокли и прилипли ко лбу. Он распространял едкий запах пота, от которого меня чуть не стошнило. Узлы его мышц были похожи на скрученные веревки.

— Чем это вы тут занимаетесь? — осведомился Никс.

— «Чем это вы тут занимаетесь, господа»? — поправил его Янко. — Мы выше тебя по званию. К тому же было бы неплохо, если бы ты еще отдал нам честь.

Никс ухмыльнулся.

— Вас быстро разжалуют, когда начальство узнает о том, что вы общаетесь с преступницей. Кому это, пришла в голову идиотская мысль сделать из нее еще более ловкого убийцу? Вы не боитесь стать ее соучастниками, когда она еще кого-нибудь прикончит?

Янко с угрожающим видом двинулся на Никса, но Ари положил ему на плечо свою тяжелую руку.

— Какая тебе разница, чем мы занимаемся в свое свободное время? — со сдержанной угрозой осведомился Ари. — Почему бы тебе не присоединиться к Парфету? Он только что отправился в нужник. И скоро потребуется, чтобы ты подтер ему задницу. Это единственное, на что ты годишься.

Никс понимал, что его позиция уязвима, но не мог позволить себе удалиться, не нанеся последний удар.

— Она убила своего благодетеля. И я бы на вашем месте поостерегся иметь с ней дело.

Ари и Янко проводили его взглядами, а когда Нике исчез из вида, повернулись ко мне.

— Для начала неплохо, — заметил Ари, завершая урок. — Увидимся завтра на рассвете.

— А как насчет Никса? — спросила я.

— Никаких проблем. Мы о нем позаботимся.

Ари передернул плечами, не сомневаясь в том, что ему удастся справиться с Никсом. И я позавидовала его уверенности и силе. Вряд ли мне самой удалось бы одолеть Никса, к тому же я хотела понять, неужели его неприязнь ко мне была вызвана лишь тем, что я убила Рейяда.

— На рассвете я должна дегустировать завтрак командора, — сказала я.

— Значит, сразу после этого придешь сюда.

— Зачем? — спросила я.

— По утрам солдаты совершают здесь пробежку вокруг замка, чтобы держать себя в форме, — ответил Янко.

— И ты должна к ним присоединиться, — добавил Ари. — Сделай не меньше пяти кругов, если сможешь, то больше. А потом будем постепенно увеличивать нагрузку, пока не догонишь нас.

— А сколько кругов делаете вы?

— Пятьдесят.

У меня перехватило дыхание. Вернувшись в замок, я задумалась над тем, сколько мне потребуется сил и времени на эти тренировки. Судя по всему, самооборона требовала такой же самоотдачи, как занятия акробатикой, потому что я не собиралась останавливаться на полпути. Я просто задыхалась от восторга при мысли о том, что однажды смогу легко разделаться со стражниками Брэзелла. И чем больше я об этом думала, тем яснее мне становилось, что для этого придется потрудиться.

А не стоило ли мне вместо этого сосредоточиться на изучении ядов и магии? В конце концов, никакая физическая подготовка не могла уберечь меня от магических способностей Айрис.

Я еле передвигала ноги, словно тащила фургон, нагруженный камнями. Зачем постоянно сомневаться? Почему я всякий раз начинаю взвешивать все «за» и «против» в поисках логических ошибок? Это напоминает прыжки на батуте — вверх и вниз, вверх и вниз, и никакого продвижения вперед. Я едва могла припомнить время, когда обыкновенная оплошность не грозила мне смертью.

К тому моменту, когда я добралась до кабинета командора, я окончательно пришла к выводу, что у меня хватает врагов и помимо колдуньи, и умение защищаться может рано или поздно спасти мне жизнь. Вскоре после моего прихода в кабинет ворвался один из наставников, волоча за собой девочку-подростка. В двенадцатилетнем возрасте всех детей направляли обучаться той или иной профессии в зависимости от способностей. На девочке был скромный красный джемпер учащейся. Ее карие глаза были, полны слез. Выражение лица колебалось между страхом и дерзким вызовом. На вид ей было не больше пятнадцати.

— В чем дело, Биван? — с легким раздражением осведомился командор.

— Эта непослушная девчонка постоянно всем мешает.

— Как это ей удается?

— Миа у нас всезнайка. Она отказывается решать математические задачки общепринятым способом и имеет наглость поправлять меня в присутствии всего класса.

— И зачем ты ее привел?

— Я хочу, чтобы ее наказали. Выпороли и отправили мыть полы.

При этих словах по щекам Мии заструились слезы, и, тем не менее, ей удалось взять себя в руки, что было поразительно для столь юного существа.

Командор задумчиво сложил пальцы «домиком». Все мои симпатии были на стороне девочки, но даже то, что ее наставник нарушил субординацию и не обратился к координатору по обучению, вряд ли могло ей помочь.

— Хорошо, я разберусь, — наконец промолвил командор. — Ты свободен.

Биван помедлил, несколько раз беззвучно открыв и закрыв рот, — уязвленное выражение лица свидетельствовало о том, что он ожидал другого ответа. Затем Биван сдержанно кивнул и вышел из кабинета.

Командор отодвинул кресло от стола и жестом подозвал к себе Мию.

— Ну а ты что скажешь? — глядя на нее, спросил он.

— Господин, я хорошо разбираюсь в цифрах, — дрожащим тоненьким голосом ответила она и умолкла, опасаясь наказания за столь дерзкое заявление, а когда его не последовало, продолжила: — Мне надоело решать задачи так, как этого требует наставник Биван, и я придумала новый, более быстрый способ. Он плохо понимает в цифрах, господин. — Она снова умолкла и вздрогнула, словно ожидая удара. — Я виновата в том, что указала ему на его ошибки. Пожалуйста, не надо меня пороть. Я больше никогда не стану так поступать. Я буду выполнять все приказы наставника Бивана. — И слезы вновь хлынули по ее лицу.

— Нет, не будешь, — промолвил командор.

Ужас исказил лицо девочки.

— Успокойся, дитя. Элена!

От неожиданности я расплескала чай, который держала на подносе.

— Да, господин.

— Пригласи советника Ватса.

— Слушаюсь, господин.

Я поставила поднос на стол и поспешила к дверям. Я уже встречалась с Ватсом. Он был бухгалтером командора и выдавал мне вознаграждение. Я застала его за работой, но он тут же встал и проследовал за мной в кабинет командора.

— Ватс, тебе еще нужен помощник? — спросил командор.

— Да, господин, — ответил Ватс.

— Миа, у тебя есть один день на то, чтобы продемонстрировать свои способности. Если ты не поразишь советника Ватса своими познаниями, то тебе придется вернуться в класс наставника Бивана. А если докажешь, что они у тебя исключительные, — получишь работу. Согласна?

— Да, господин. Спасибо, господин. — И Миа, лучась от счастья, последовала за Ватсом.

Я осталась стоять в полном изумлении. Проявленное им сочувствие к Мии и предоставленная ей возможность доказать свои способности на другой работе шли в полное противоречие с тем, чего я ожидала. С чего бы человеку, обладающему такой властью тратить время на подобные мелочи? Тем паче, что таким образом он ставил в неловкое положение Бивана и координатора обучения. С чего бы ему было принимать сторону ученицы?

У Ватса была с собой целая кипа ответов, требовавших внимания командора, поэтому я выскользнула за дверь и отправилась в библиотеку, чтобы продолжить свои изыскания.

Вскоре стало смеркаться, и я решила забрать одну из книг по ботанике с собой, чтобы пламя светильника не выдало моего присутствия в библиотеке.

Язычки свечей тускло освещали коридоры. Я следила за своей скользящей тенью, раздумывая, не свернут ли мне в старую комнату, вместо того чтобы идти к покоям Валекса. После того как уехал Брэзелл, у меня больше не было оснований для того, чтобы оставаться в его покоях. Однако мысль о том, что я буду совсем одна, и мне не удастся ни с кем обсудить особенности ядов, заставила призадуматься. Это ощущение одиночества преследовало меня на протяжении уже четырех дней.

В покоях Валекса витал холодный, мрак. И я была удивлена тем, что меня это огорчило. Только теперь я поняла, что скучаю по Валексу, и от изумления даже затрясла головой. Чтобы я скучала по Валексу?! Нет. Это было немыслимо.

Поэтому я решила сосредоточиться на собственной судьбе. Если я собиралась обнаружить противоядие к «Пыльце бабочки», то сидеть в покоях Валекса и читать книги было не лучшим выходом. Но как бы то ни было, решать не мне. Скорей всего, когда Валекс узнает об отъезде Брэзелла, он распорядится о том, чтобы меня вернули в мою комнату.

Я зажгла светильники и устроилась на диване с книгой по ботанике. Прежде я никогда не испытывала особого пристрастия к биологии и через некоторое время поймала себя на том, что, мысли мои отвлекаются на посторонние предметы. И, в конце концов, мечты поглотили слабые попытки сосредоточиться.

Приглушенный звук заставил меня вернуться к реальности. Казалось, книга упала на пол. Я открыла глаза, но книга продолжала лежать у меня на коленях, открытой на той самой скучной странице о фруктовых деревьях, которую я читала. Я оглядела гостиную, чтобы узнать, не завалилась ли какая-нибудь стопка книг Валекса. Но в царившем здесь бедламе трудно было разобраться, упало что-нибудь или нет.

И тогда у меня возникла страшная мысль, — а не донесся ли этот звук откуда-то сверху? Может, это была не упавшая книга, а человек? Может, это кто-то прокрался и ждет, когда я усну, чтобы убить меня? Я схватила светильник и бросилась в свою комнату.

Моя сумка по-прежнему лежала на бюро. Ранд еще не успел забрать у меня нож, поэтому он до сих пор находился у меня. Однако стоило мне его вытащить, как я вспомнила слова Ранда о неопытном использовании оружия. Глупо было его доставать, но с ним я чувствовала себя более уверенно. Я вернулась в гостиную и начала размышлять о том, что делать дальше. Перед тем как лечь, мне предстояло обследовать комнаты, располагавшиеся наверху.

Когда я поднялась туда, тьма почти полностью поглотила тусклый огонек моего светильника. Лестница поворачивала направо и заканчивалась в еще одной гостиной, заставленной мебелью и заваленной ящиками и книгами, отбрасывавшими замысловатые тени. Я осторожно двинулась между завалами. Сердце то и дело начинало колотиться с бешеной скоростью, когда я освещала светильником темные углы.

Мелькнувший по стене луч света заставил меня вскрикнуть. Я резко обернулась, но оказалось, что это свет моего собственного светильника, отразившийся от длинных узких окон, расположенных в дальнем конце комнаты.

Вдоль правой стены были расположены три двери. С колотящимся сердцем я поспешно обследовала три находящиеся за ними комнаты и удостоверилась в том, что в них нет ни единой живой души, а планировка полностью совпадает с первым этажом.

Гостиную продолжал длинный коридор, вдоль правой стены которого также располагались комнаты. Заканчивался он двустворчатой дверью, которая оказалась запертой. По слою белого порошка, рассыпанного, под дверью, я догадалась, что это вход в спальню Валекса. Отпечатавшиеся на нем следы должны были предупредить хозяина о непрошеном госте. И я, заметив, что слой порошка лежал ровно, с облегчением вздохнула.

Проверив остальные комнаты, расположенные вдоль коридора, я подумала, что Валекс, похоже, был настоящим барахольщиком. Я всегда считала, что наемные убийцы — это порождения тьмы: всегда путешествуют налегке и никогда слишком долго не остаются на одном месте. Покои же Валекса напоминали семейный дом, где на протяжении многих лет накапливались разные вещи.

Поглощенная этими размышлениями, я открыла последнюю дверь и не сразу поняла, где оказалась. По сравнению с другими помещениями комната была почти пустой. Вдоль дальней стены под большим овальным окном располагался длинный стол. Пол был завален серыми камнями с белыми прожилками, которые я уже встречала в гостиной и кабинете Валекса.

Густой слой пыли глушил звук моих шагов. На столе я заметила набор стамесок, тут же стояли шлифовальный круг и ручная мельница. Между ними виднелись каменные фигурки, находившиеся на разной стадии завершения. И я поняла, что после обточки и полировки эти серые камни приобретают блестящий черный цвет, а белые прожилки начинают походить на серебро.

Я поставила светильник на стол и взяла в руки уже законченную бабочку с серебряными блестками на крыльях. Она идеально умещалась в моей ладони и была выполнена с таким совершенством, что казалось, вот-вот взмахнет крыльями и улетит. Да и остальные статуэтки вызывали искреннее восхищение. Все они были выполнены с редкой тщательностью и искусностью. На столе стояли разнообразные звери, насекомые и цветы; нетрудно было догадаться, что живые творения природы вдохновляют скульптора.

И я вдруг с изумлением осознала, что Валекс оказался настоящим художником. Об этой стороне его личности я никогда не подозревала. У меня было ощущение, что я вторглась в святая святых, словно я обнаружила его жену и детей вместе с домашней собакой, живущих в потайной каморке…

Я обращала внимание на статуэтки, стоявшие на столе Валекса, любовалась снежным барсом, украшавшим кабинет командора. И теперь мне стало интересно, почему именно эту статуэтку он решил выставить на всеобщее обозрение. Видимо, потому, что она была изготовлена специально для командора.

Звуки шагов заставили меня обернуться. И метнувшаяся черная тень выхватила из моих рук нож и приставила его к моему горлу. Сердце сжалось от страха, и я почувствовала, что задыхаюсь. Я уже однажды испытывала такое, когда стражники оттаскивали меня от мертвого тела Рейяда. Однако на лице Валекса читалась неожиданная веселость.

— Шпионим? — осведомился он, отступая назад.

Я с трудом победила страх, напоминая себе о том, что надо дышать.

— Услышала шум и пришла, чтобы…

— Заняться расследованием, — завершил за меня фразу Валекс. — Одно дело — искать взломщика и совсем другое — рассматривать статуэтки, — и он указал острием ножа на бабочку, которую я сжимала в руке. — Все-таки ты шпионила.

— Можно сказать и так.

— Хорошо. Любопытство — положительная черта. А я-то думал, когда ты сюда доберешься. Нашла что-нибудь интересное?

Я раскрыла ладонь.

— Это очень красиво.

— Резьба по камню помогает мне сосредоточиться, — пожал плечами Валекс.

Я поставила статуэтку на стол, еще раз провела по ней рукой, словно не желая с ней расставаться. Мне бы очень хотелось еще раз взглянуть на нее при солнечном свете. Затем взяла светильник и проследовала за Валексом в коридор.

— Я действительно слышала шум, — повторила я.

— Я знаю. Я специально уронил книгу, чтобы проверить, как ты на это отреагируешь. Хотя я не ожидал, что у тебя окажется нож. Это тот самый, который исчез из кухни?

— Ранд уже сообщил об этом? — спросила я, чувствуя себя обманутой и преданной. Неужели он просто не мог меня попросить, чтобы я его вернула?

— Нет. Просто я слежу за количеством кухонных ножей, и если один исчезает, то можно ожидать, что на тебя нападут именно с ним. — Валекс протянул мне нож. — Тебе придется вернуть его. Нож тебе не поможет, — за тобой охотятся слишком серьезные люди.

Мы спустились вниз, и я взяла справочник по ботанике, оставленный на диване.

— Ну и что командор думает об этих стручках? — спросил Валекс.

— Он считает, что они из Ситии. Он отдал их мне, чтобы я выяснила все, что возможно. Поэтому теперь я занимаюсь исследовательской деятельностью в библиотеке. — Я протянула Валексу справочник.

Он взял его в руки и перелистал.

— Что-нибудь нашла?

— Пока нет.

Думаю, твое поведение во время побега произвело на командора сильное впечатление. Иначе он поручил бы это своему советнику по науке.

Слова Валекса смутили меня. Я опасалась, что мне так и не удастся обнаружить происхождение стручков и бобов. И мысль о том, что я могу подвести командора, вызвала прилив краски к щекам, поэтому я решила сменить тему.

— И куда же направлялся караван?

Валекс ответил не сразу.

— На новый завод Брэзелла. — Если открытие и удивило его, то внешне это никак не отразилось.

Я подумала, что, несмотря на то что полученная Брэзеллом лицензия на строительство была предметом оживленного обсуждения, я так и не знала, что именно он намеревался изготавливать на своем заводе.

— А что он собирается выпускать?

— Вообще-то лицензия выдана на строительство завода, по производству кормов. — Валекс протянул мне справочник по ботанике. — И я не знаю, зачем ему понадобились эти стручки и бобы. Может, это какой-то секретный ингредиент. Может, они увеличивают у коров надои молока? Тогда все фермеры бросятся покупать именно корма Брэзелла, вместо того чтобы выращивать их самостоятельно. А может, и нет. Я плохо в этом разбираюсь. — Валекс взъерошил себе волосы. — Придется изучить его лицензию. Как бы там ни было, я уже направил своих людей, чтобы они внедрились на завод. Пока мне просто не хватает необходимых сведений.

— Брэзелл сегодня уехал из замка.

— Я встретил его по дороге сюда. Это хорошо. Одной проблемой меньше.

Валекс подошел к столу и принялся раскладывать бумаги. В течение нескольких минут я смотрела на него, ожидая, что он прикажет мне перебираться в прежнюю комнату, но он молчал, и тогда я, собравшись с силами, спросила:

— Мне вернуться в свою прежнюю комнату, раз Брэзелл уехал? — Не успев договорить, я уже принялась ругать себя за неправильную формулировку, но было уже поздно.

Валекс замер. А я перестала дышать.

— Нет, — ответил он. — Тебе все так же угрожает опасность. Мы еще не разобрались с колдуньей. — И он вновь вернулся к своим бумагам.

Облегчение жаркой волной омыло все мое тело, и меня это смутило. Почему мне так хотелось остаться в его покоях? Это было опасно и неразумно со всех точек зрения. В моей сумке по-прежнему лежало руководство по магии, которое я носила с собой повсюду, опасаясь, что Валекс выкинет очередной фокус и обнаружит его.

«Проклятие!» — как будто без этого мне не хватало забот! Мне надо было бежать, и уж по Валексу я точно не собиралась скучать. И разгадывать тайну бобов мне не следовало. А вместо того, чтобы восхищаться способностями Валекса, разумнее было презирать его. Надо — не надо, следовало — не следовало… Все это было очень просто на словах.

— А как именно ты собираешься с ней разбираться? — спросила я.

Он обернулся и посмотрел на меня.

— Я уже говорил тебе.

— Но она обладает способностью…

— Они на меня не действует. Просто, когда я оказываюсь рядом с кем-нибудь из них, то начинаю ощущать давление и вибрацию, словно воздух сгущается до состояния сиропа. Двигаться в нем, конечно, не просто, но пока мне это удавалось. И, в конечном итоге, я всегда побеждал.

— Насколько близко ты должен для этого находиться? — спросила я.

Ведь он присутствовал в замке, когда я неумышленно пользовалась своими магическими способностями. Или он что-то подозревал?

— В одном помещении, — промолвил Валекс.

Я с облегчением вздохнула. Нет, по крайней мере, пока он ни о чем не догадывался.

— Почему же ты не убил эту колдунью на празднике? — спросила я.

— Элена, я не являюсь непобедимым. Сражаться с четырьмя бойцами и еще противодействовать ее пассам — довольно утомительное занятие. А попытка преследования ни к чему бы не привела.

Я задумалась.

— А не является ли способность противодействовать магии тоже разновидностью магии? — спросила я.

— Нет. — Валекс помрачнел.

— А что это за нож? — спросила я, указывая на длинное лезвие, висевшее на стене и покрытое алой кровью, которая отблескивала в огне светильника. Прошло уже три недели, как я жила у Валекса, а она так и не высыхала.

Валекс рассмеялся.

— Этим ножом я убил короля. Он был колдуном. Но когда он уже не смог помешать мне вонзить лезвие ему в сердце, он проклял меня. Довольно мелодраматично. Он хотел, чтобы меня постоянно преследовало чувство вины, и я все время ощущал его кровь на своих руках. Но поскольку я невосприимчив к магии, его проклятие перешло на нож. — Валекс задумчиво уставился на стену, завешанную оружием. — Жаль, конечно, что я лишился своего любимого клинка, зато теперь это мой самый ценный трофей.


Глава 18


Легкие разрывались от боли. Раскрасневшаяся и потная, я плелась в самом хвосте основной группы, чувствуя, как каждый вдох обжигает горло. Это был четвертый круг. Надо было пробежать еще один.

Продегустировав завтрак командора, я вышла к северо-восточным казармам, и, когда мимо пронеслась большая группа солдат, я заметила среди них Ари, который помахал мне рукой, делая знак, чтобы я к ним присоединилась. Я опасалась, что солдатам не понравится мое присутствие, однако, к моей радости, среди них оказались конюшие, прислуга и другие рабочие замка.

После первых двух кругов сердцебиение у меня участилось, а дыхание стало частым и поверхностным. На третьем круге начали болеть ноги, а к четвертому их стали пронизывать судороги. Едва я дохромала до финиша, где должен был наступить конец моим мучениям, как уткнулась в густую изгородь и изрыгнула свой завтрак. А когда распрямилась, то увидела Янко, который, пробегая мимо, поощрительно поднял вверх большие пальцы рук. Вид у него был на отвращение свежий, а рубашка абсолютно сухой.

Я наклонилась, утирая губы, и рядом со мной остановился Ари.

— В два часа на тренировочном дворе. До встречи, — быстро произнес он.

— Но… — откликнулась было я, когда Ари уже исчез. А я едва стояла на ногах и даже представить себе не могла, что могу выдержать еще какие-то нагрузки.


Когда я притащилась во двор, Ари и Янко стояли там облокотившись на изгородь, и наблюдали за двумя солдатами, которые сражались на мечах. От стен замка эхом отдавался громкий звон металла. И почти все проходящие мимо останавливались привлеченные этой схваткой. И я вдруг с изумлением поняла, что одним из сражающихся был Валекс. В последний раз я видела его ночью и предполагала, что он все еще отдыхает.

Валекс был подвижен, как ртуть, и, наблюдая за ним, я чувствовала, что не могу не восхищаться. Его движения обладали скоростью и пластикой танцора, в то время как противник двигался с ловкостью новорожденного теленка. Поэтому легкие выпады и изящные парирования Валекса вскоре привели к тому, что его противник остался безоружным.

Он отсалютовал противнику лезвием меча и сделал приглашающий жест следующему сопернику.

— Что происходит? — спросила я.

— Валекс бросил вызов, — ответил Янко.

— Что это значит?

— Валекс бросил вызов всем обитателям Иксии. Если кто-нибудь победит его в рукопашной или с помощью любого оружия на свой выбор, то станет его помощником. — И Ари указал на Валекса, который уже сражался с третьим противником. — Это стало своего рода экзаменом для солдат — они должны хотя бы раз сразиться с Валексом, хотя повторное участие в поединках также возможно. Капитаны наблюдают за боями и выбирают себе наиболее перспективных бойцов. А если кому-нибудь удастся произвести впечатление на Валекса, то он может предложить такому человеку место у себя.

— А вам удалось с ним справиться? — спросила я.

— Почти, — откликнулся Ари.

— Отлично! — фыркнул Янко. — Ари чуть было его не победил. И Валекс был очень доволен. Но Ари предпочитает быть разведчиком, а не шпионом.

— Мне надо все или ничего, — с затаенной гордостью сказал Ари.

Мы продолжили наблюдать за схватками. Ари и Янко время от времени высказывали свои замечания, а я не могла отвести взгляд от Валекса. Солнце сверкало на его клинке, когда он уложил еще двоих. Он наносил удары мечом плашмя, чтобы не проливать кровь и лишь показать, что оборона противников сломлена. Следующий соперник Валекса предпочел нож.

— Неудачный выбор, — заметил Ари.

Валекс отложил меч и вынул нож из своих ножен. Эта схватка закончилась в два приема.

— Никто так не владеет ножом, как Валекс, — заметил Янко.

Последним противником Валекса стала высокая и гибкая женщина. Она выбрала в качестве оружия длинный деревянный шест. Эта схватка длилась дольше, чем шесть предшествующих. В конце концов, ее шест сломался с громким треском, и это стало завершением боя. Когда зрители начали расходиться, Валекс подошел к женщине, чтобы побеседовать с ней.

— Это Марин, — пояснил Ари. — Если Валекс не возьмет ее к себе, то она сможет обучить тебя владению палкой. Учитывая твой небольшой рост, это сможет помочь тебе в схватке с более высоким противником.

— Но палку невозможно спрятать, — ответила я.

— В замке — нет. Но если ты идешь по лесу, то посох в твоих руках будет выглядеть вполне естественно.

Я посмотрела на Марин. Согласится ли она помочь мне? Вряд ли. Да и с какой стати?

— Марин умеет поощрять своих учеников, — словно догадавшись, о чем я думаю, произнес Ари, — и всегда внимательно следит за ними, нравится им это или нет. Поскольку многие женщины обучаются с трудом, она обращает на них особое внимание. И только благодаря ей в гвардии стало сейчас больше женщин. Мы пытались уговорить Марин, чтобы она тренировала и нас, потому что палка — хорошее оружие для разведчика, но ей неинтересно заниматься с мужчинами.

— Но я же не рекрут. Я — дегустатор. И вряд ли она станет тратить на меня свое время. Я ведь в любой момент могу погибнуть.

— Похоже, мы сегодня не в духе, — с жизнерадостным видом промолвил Янко. — Переутомилась утром?

— Заткнись, — огрызнулась я, но он расплылся в еще более широкой улыбке.

— Ладно. Довольно. Давайте начнем — сказал Ари.

Остаток дня я провела, обучаясь тому, как нанести удар, не сломав себе при этом руку или ногу. Я колотила кулаками по тренировочной груше, пока костяшки пальцев у меня не покраснели. А вот удары ногой давались мне с трудом, так как после утренней пробежки тазобедренные мышцы почти не работали.

Когда Ари, наконец, отпустил меня, я дотащилась к замку едва живая.

— Увидимся завтра утром, — с ехидным смешком крикнул Янко.

Я уже обернулась, чтобы послать его куда следует, и тут лицом к лицу столкнулась с Валексом. Черт побери! Все это время он наблюдал за нами.

— Ты слишком медленно двигаешься, — заметил он. Он взял мою руку и принялся рассматривать ссадины, которые уже начали багроветь. — Но техника у тебя вполне приличная. Если во время тренировок ты будешь брать в руки груз, то потом в отсутствие его сможешь двигаться гораздо быстрее.

— Я могу продолжить занятия? — потрясенно осведомилась я.

Он по-прежнему держал меня за руку, а у меня не хватало сил, чтобы отнять ее. Тепло его прикосновения пронизывало все мое тело, облегчая боль.

Я смотрела на его сильное волевое лицо и почему-то плохо соображала. Его ярко-голубые глаза и прежде привлекали мое внимание и внушали страх. Я уже научилась понимать выражения, его лица, ибо это было необходимо, чтобы выжить, но я никогда еще не смотрела на него так, как сегодня. Он был образцом противоречий — то вырезал из камня изысканные статуэтки, то, не прилагая особых усилий, наносил поражение семерым соперникам подряд. И мои отношения с Валексом начали напоминать мне упражнения на туго натянутом канате. То они внушали мне уверенность и силу, то я чувствовала себя словно подвешенная на нитке за краем пропасти.

— По-моему, это замечательная идея, — ответил он. — Как тебе удалось уговорить эту непобедимую парочку взяться за твое обучение?

— Непобедимую парочку?

— А ты сложи силу Ари со скоростью Янко и поймешь, что победить их практически невозможно. Хотя мне еще не удалось проверить это предположение, так как я никогда не сражался с ними обоими. Ведь никто не говорил, что у меня не может быть двух помощников. Ты же не выдашь меня?

— Нет.

Валекс легонько пожал мне руку и выпустил ее из своей ладони.

— Вот и хорошо. Думаю, они — лучшие учителя в замке. Так как же тебе удалось с ними познакомиться?

— Именно они обнаружили меня в лесу. Командор повысил их в звании, а я воспользовалась их благодарностью. — По моей руке бежали мурашки там, где к ней прикоснулся Валекс.

— Незаметно и исподтишка — мне нравится, — рассмеялся Валекс.

Он явно был в хорошем настроении. Возможно, сказывалось возбуждение после одержанных побед. Однако, не дойдя до замка, он остановился.

— И все же есть одна проблема.

— Какая? — сердце у меня забилось сильнее.

— Тренироваться придется более скрытно. Слухи быстро распространяются. Если об этом узнает Брэзелл, он поднимет шум и командор будет вынужден наложить запрет. К тому же это может вызвать у него подозрения.

Мы вступили под своды замка. После солнцепека их прохлада была очень приятной.

— Почему бы вам не воспользоваться пустыми помещениями складов на первом этаже замка? А бегать по утрам будешь вместе со всеми, — сказал Валекс.

«Здорово», — с сарказмом подумала я — уж от чего бы я с радостью отказалась, так от этих пробежек по утрам. И все же Валекс был прав — занятия с Янко и Ари посреди двора уже успели привлечь внимание. В частности Никса, от мерзких взглядов которого у меня до сих пор пылала кожа.

В замке Валекс замолчал. Мне надо было к командору, чтобы продегустировать его обед. И Валекс пошел вместе со мной.

— Кстати, о Брэзелле. Я хотел тебя спросить об этом «Криолло», который так нравится командору. Тебе тоже нравится его вкус?

— Да. Очень, — осторожно подбирая слова, ответила я.

— А что будет ощущать человек, который сначала регулярно ел его, а затем перестал?

— Ну… — Я умолкла, не понимая, к чему он клонит. — Честно, лично я огорчилась бы. Я каждое утро мечтаю о кусочке «Криолло».

— То есть тебе его не хватает? — продолжил Валекс.

Наконец, я догадалась, на что он намекает.

— Как наркотика?

Он кивнул.

— Думаю, нет, хотя…

— Хотя что?

— Я ведь пробую его всего раз в день. А командор угощается им после каждой трапезы, включая легкую закуску перед сном. А что тебя вдруг встревожило? — спросила я.

— Просто возникло ощущение. Возможно, оно ничего не значит. — И Валекс снова умолк.


— Ну как, Валекс, какие-нибудь предложения? — осведомился командор, когда мы вошли в его кабинет.

— Нет. Хотя Марин показывает впечатляющие результаты. Однако, к сожалению, она не хочет не только служить у меня, но даже быть моим заместителем. Она хочет только одного — одержать надо мной победу, — и Валекс улыбнулся, с удовольствием предвкушая подобную перспективу.

— А она способна на это? — подняв брови, спросил командор.

— Возможно, со временем и при регулярных тренировках ей это удастся. С палкой она работает безупречно, хотя тактика у нее еще хромает.

— Тогда зачем она нам нужна?

— Надо произвести Марин в генералы и отправить в отставку кое-кого, из этих старых болтунов. Пора уже влить свежую кровь в высшие эшелоны власти.

— Валекс, ты всегда плохо разбирался в военной структуре.

— Тогда сделай ее сегодня лейтенантом, завтра капитаном, послезавтра майором, через два дня полковником, а затем уже произведи в генералы.

— Я подумаю, — ответил командор, бросая на меня раздраженный взгляд.

Я слонялась без дела, и он успел обратить на это внимание.

— Что-нибудь еще? — спросил он Валекса.

Я уже закончила дегустировать обед, поставила поднос на стол командора и двинулась к двери, но Валекс схватил меня за руку.

— Я бы хотел провести один эксперимент. Я хочу, чтобы Элена в течение недели принимала «Криолло» всякий раз, когда его ешь ты, а в течение следующей недели это буду делать я. Я хочу посмотреть, что с ней будет после того, как она перестанет его есть.

— Нет, — ответил командор и поднял руку, пресекая возражения Валекса. — Я понимаю, что тебя тревожит, но думаю, твои опасения безосновательны.

— И все же советую прислушаться.

— Мы проведем твой эксперимент, когда у Ранда будет копия рецепта генерала Брэзелла. Согласен?

— Да, господин.

— Вот и хорошо. А теперь я хочу, чтобы ты пошел со мной на встречу с генералом Китвайвеном. Скоро начнется холодное время года, и его уже тревожат снежные барсы. Элена, ты свободна, — взглянув на меня, добавил он.

— Да, господин, — ответила я.

Я зашла в купальню, чтобы вымыться, а затем направилась на кухню за ситом и тарелкой, потом отправилась в библиотеку. Оставшиеся четыре стручка почернели и уже начали гнить, поэтому я вскрыла их и протерла потемневшую мякоть и зерна сквозь сито, металлические части которого выступали над краями тарелки. Сильный запах семян насытил воздух комнаты. Я поставила тарелку на подоконник и открыла окно, чтобы проветрить библиотеку. Мой эксперимент не базировался на научных данных, я просто хотела выяснить, не станет ли мякоть бродить и не использует ли ее Брэзелл для изготовления какого-нибудь алкогольного напитка.

Мое тщательное изучение книг по ботанике пока ни к чему не привело. А руководства по ядам, хотя и было интересно читать, никаких сведений о «Пыльце бабочки» не содержали. К тому же в четырех разных книгах, посвященных ядам, я обнаружила отсутствующие страницы. Из-под переплетов торчали лишь обрывки. Вероятно, Валекс успел удалить все существенные сведения, предвидя, что какой-нибудь дегустатор может заинтересоваться «Пыльцой бабочки».

Поэтому я со вздохом отодвинула книги на край стола. Мне было известно, что Валекс отправился вместе с командором на встречу с генералом, а потому я спокойно вынула из сумки руководство по магии. Буквы на обложке мерцали серебристым светом, и сердце у меня сжалось.

Я открыла тоненькую брошюру и начала читать введение об источнике магических сил. Подробности были плохо понятны, единственное, что казалось очевидным, так это то, что источник магических сил как одеяло окутывает весь мир, и получить к нему доступ можно из любого места.

Колдуны используют эту энергию разными способами в зависимости от своих способностей. Одни передвигают предметы, другие читают чужие мысли и подчиняют людей и животных своей воле. Целительство, мысленное общение на расстоянии и умение воспламенять предметы взглядом также были отнесены к магическим способностям. Кто-то умел делать лишь что-то одно, но, чем сильнее маг, тем шире диапазон его возможностей. Так, более слабый маг мог лишь читать чужие мысли, в то время как маг более сильный мог еще передавать собственные мысли и влиять на поведение окружающих. Я вздрогнула при мысли о том, что Айрис проникала в мое сознание.

Однако, черпая эту удивительную энергию, маги должны соблюдать предосторожности. Потянув на себя покров слишком сильно или используя энергию не по назначению, они могли нарушить энергетическую равномерность и вызвать волновой эффект, который приводил к тому, что в некоторых местах Земли концентрировалась избыточная энергия, в то время как другие оказывались лишенными ее. В то же время непредсказуемое движение волн, в любой момент могло, кардинально изменить ситуацию. Тогда в поисках подпитки маги начинали перемещаться, из одного места в другое, но, даже обнаружив необходимый запас, они не могли быть уверены в том, что он тут же не истощится.

Далее в книге рассказывалось об одном сильном маге, который начал тянуть энергетический покров на себя. Поскольку он обладал огромными силами, ему удавалось все держать, под контролем, не доводя ситуацию до взрыва. Таким образом, остальные, маги оказались без подпитки и, лишившись своих возможностей, объединились, чтобы найти его. Многие из них полегли в битве, когда им удалось его обнаружить, остальные же подключились к украденному им источнику и разделались с похитителем. Со временем энергетический покров разгладился и принял прежнюю форму, однако на это ушло более двухсот лет.

И теперь, ощупывая выпуклый, шрифт на обложке, я начала понимать, почему Айрис настаивала на том, что я должна либо, пройти курс обучения, либо умереть. Когда мои магические способности достигнут апогея, они смогут вызвать значительные смещения в энергетическом покрове. Я откинулась на спинку кресла, чувствуя разочарование от того, что в брошюре отсутствовали описания каких-либо заговоров и способов колдовства. Я надеялась найти в ней ответ на мучившие меня вопросы: откуда у меня взялись эти способности? Как их использовать? И нельзя ли с их помощью наколдовать противоядие к «Пыльце бабочки»?

Однако следовать, этим легким путем было слишком опасно. Я понимала, что не могу рассчитывать на свободу и счастье. Я никогда не знала, что это такое, даже до приюта Брэзелла. Я мечтала о нормальной, жизни, а меня растили как лабораторную крысу для его экспериментов.

Так я просидела в кресле до самого заката, позволив себе полностью отдаться отчаянию и жалости к себе. И лишь когда мои ноги затекли от долгой неподвижности, я поднялась и встряхнулась. Если мне не удалось найти рецепт противоядия в книгах, значит, я должна была найти его другим способом. Должны существовать люди, которые что-то знали. У командора Амброза работали дегустаторы уже в течение пятнадцати лет. А если никто из них не был в состоянии мне помочь, значит, мне предстояло украсть рецепт у Валекса или выяснить источник его происхождения. Я еще не обладала подобными способностями, но была твердо намерена приобрести их.


На следующий день я не стала завтракать и сразу присоединилась к тренировавшимся солдатам, когда мимо меня промчались Ари и Янко. Янко приветливо помахал мне рукой и злорадно улыбнулся. А потом, услышав за собой тяжелые шаги, я решила, что это именно он.

Я отодвинулась в сторону, чтобы пропустить его, но преследователь продолжал держаться у меня за спиной. Оглянулась я как раз в тот момент, когда Никс, а это оказался он, вытянул руки. И толкнул меня в спину. Я споткнулась и рухнула на землю. Никс наступил мне на солнечное сплетение, и у меня перехватило дыхание.

Боль залила грудь, и я, задыхаясь, свернулась в клубок. Когда мне, наконец, удалось восстановить дыхание, я села. Группа солдат продолжала двигаться вперед с той же скоростью, и я задумалась, видел ли кто-нибудь, что этот негодяй сделал со мной.

Если он намеревался отвратить меня от занятий, то выбрал неправильный способ. Напротив, он только усилил мою решимость приобрести навыки самообороны, которые были мне необходимы для того, чтобы оказывать сопротивление подобным шавкам. Я поднялась на ноги и стала ждать следующего появления Никса, но он так и не вернулся. Вместо этого рядом со мной остановился Ари.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего. — С Никсом, как и с Мардж, я должна разобраться самостоятельно, иначе они никогда не оставят меня в покое. И я вновь ощутила сомнение, которое неоднократно посещало меня в темнице, когда я ждала казни.

— У тебя все лицо в крови, — заметил Ари.

— Я упала, — утирая кровь рукавом, ответила я.

И не давая ему задать следующий вопрос, я принялась рассказывать ему о совете Валекса найти другое место для тренировок. Ари согласился, сказав, что тоже считает, что лучше уйти в подполье, и пообещал найти подходящее пристанище.


— Ты ведь Марин, да? — спросила я, пытаясь отдышаться. Я тренировалась уже целую неделю, и, наконец, мне удалось не отставать от этой бегуньи.

Она окинула меня оценивающим взглядом. Ее светлые волосы были завязаны в хвост на затылке. Широкие мускулистые плечи и узкая талия производили необычное впечатление. Она двигалась с легкостью настоящей спортсменки, и мне приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы не отставать от ее широкого шага.

— А, это ты, Блевотница, — откликнулась Марин.

Это было умышленным оскорблением, и она ждала, что я на него отвечу. Если бы она хотела отделаться от меня, то наверняка не стала бы ждать моей реакции.

— Меня называли и более неприятными именами.

— А зачем ты это делаешь? — спросила Марин.

— Что именно?

— Бегаешь до тех пор, пока тебя не начинает выворачивать.

— Мне приказали делать пять кругов. И я не хочу обманывать. — Она наградила меня еще одним оценивающим взглядом. Дыхание вылетало из меня с хрипом, и я догадывалась, что вскоре уже не смогу продолжить эту беседу. — Я видела твою схватку с Валексом и слышала, что ты лучше всех владеешь палкой. Я бы тоже хотела научиться владеть ею.

— Кто тебе сказал? — Она замедлила свой шаг.

— Ари и Янко.

Она посмотрела на меня с таким видом, словно я стала жертвой обмана шарлатанов.

— Это твои друзья?

— Да.

Она выпятила губы, словно пытаясь прийти к какому-то выводу.

— Они нашли тебя в лесу, и ходят слухи, что взялись за твое обучение, но ты отказалась. Так что, они решили передать тебя мне?

— Со слухами та проблема… — дыхание у меня прервалось, — что в них очень трудно отличить правду ото лжи.

— А почему я должна тратить на тебя свое время?

Я предвидела этот вопрос.

— Для получения информации.

— Какой?

— Ты ведь хочешь одержать победу над Валексом?

Взгляд ее серых глаз пронзил меня, как острия ножей.

— Приходи сегодня в два к восточному выходу из замка, и я все тебе расскажу, — свистящим шепотом произнесла я, замедляя шаг.

Марин устремилась вперед, и вскоре я потеряла ее из виду.

В течение всей первой половины дня я прокручивала в голове возможный сценарий разговора, гадая, что она мне ответит, а ровно, в два уже стояла на назначенном месте. Ари и Янко успели распространить слухи о том, что я прервала свое обучение. И я серьезно рисковала, намекнув Марин на то, что это может не соответствовать действительности. И когда я, наконец, увидела высокую фигуру, приближающуюся ко мне с двумя палками, мне стало легче.

Войдя в коридор, Марин замедлила шаг, пока не увидела, что я стою, прислонившись к стене.

— Следуй за мной, — промолвила я, прежде чем она успела открыть рот, и двинулась к заброшенному коридору, где нас ждали Ари и Янко.

— Видимо, не всегда следует доверять слухам, — сказала Марин, обращаясь к Ари.

— Да. И все же мы бы предпочли, чтобы некоторые слухи продолжали курсировать. — В словах Ари слышалась легкая угроза.

Марин, тем не менее, проигнорировала ее.

— Ну ладно, Блевотница, и что ты хотела рассказать мне? Надеюсь, твои сведения стоят того, в противном случае я сразу же уйду.

Ари залился краской, и я поняла, что он с трудом сдерживаемся от резкого замечания. А Янко, как обычно, расплылся в улыбке.

— Ну, насколько я понимаю, все мы можем помочь друг другу. Ари, Янко и я хотим научиться владению палкой, а ты хочешь узнать, как победить Валекса. Если мы будем работать вместе, то сможем достичь своих целей.

— Каким образом то, что я буду обучать вас, поможет мне победить Валекса? — осведомилась Марин.

— Ты хорошо владеешь палкой, но у тебя хромает тактика. А Ари и Янко помогут тебе ее усовершенствовать.

— Не прошло и недели, а Тошнотница уже считает, что разбирается в тактике, — изумленно заметила Марин, несколько смягчая форму оскорбительной клички. Ари не ответил, но лицо его помрачнело.

— Может, я и не разбираюсь, зато в этом разбирается Валекс.

— Это он сказал? — кинув на меня холодный взгляд, осведомилась она.

Я кивнула.

— Ладно, я буду учить вас владению палкой, Ари м Янко будут преподавать тактику, а зачем нам ты?

— А я… — я помедлила, не зная насколько убедительным может оказаться мое заявление, — я научу вас делать сальто и кувырки, которые увеличат вашу гибкость и придадут способность сохранять равновесие в разных ситуациях.

— Проклятие! А она права, — восхищенно воскликнул Янко. — К тому же вчетвером тренироваться удобнее, чем втроем.

Марин перевела раздраженный взгляд на Янко, и тот нежно улыбнулся ей.

— Ладно. Попробуем. Но если ничего не получится, то я уйду. И не волнуйтесь, — добавила она прежде, чем кто-либо успел открыть рот. — Если я и знаю, о чем говорят, это еще не значит, что сама распространяю слухи.

Мы пожали друг другу руки, и напряжение спало. Затем мы показали ей помещение, где занимались в течение последней недели.

— Уютно, — заметила Марин, входя в наш тренировочный зал.

Ари обнаружил заброшенный склад на первом этаже в юго-западной части замка. Окна, расположенные под потолком, пропускали достаточное количество света.

Оставшееся время мы провели, познавая основы владения палкой.

— Неплохо, Тошнотница, — заметила Марин в конце занятия. — Думаю, ты на многое способна.

Она уже собралась уходить, как Ари положил ей на плечо свою тяжелую руку.

— Ее зовут Элена. И если ты не будешь называть ее по имени, то можешь завтра не приходить.

Лицо Марин изумленно вытянулось, но она совладала с собой быстрее, чем это удалось бы сделать мне. Она кивнула, стряхнула с плеча руку Ари и вышла за дверь, а я задумалась — присоединится ли она к нам на следующий день?


Она пришла и неизменно появлялась еще на протяжении двух месяцев занятий. Воздух с каждым днем становился все свежее, отражая название времени года, — наступил сезон похолодания.

Яркие цветы жаркого времени года пожухли, а листва на деревьях пожелтела, покраснела и, наконец, приобрела коричневый оттенок. А потом листья опали, и проливные дожди втоптали их в землю.

Мое изучение стручков застопорилось, но Валекса, похоже, это мало тревожило. Время от времени он заходил к нам на тренировки и давал советы.

Во время утренних пробежек меня продолжал травить Никс. Он ставил мне подножки, плевался и кидался в меня камнями. Поэтому мне пришлось изменить свой маршрут и бегать вдоль внешней стены. Мои навыки самообороны были еще слишком незначительны, чтобы я могла драться с Никсом. По крайней мере пока. Пробежки же за пределами замка обладали своим преимуществом. Во-первых, бежать по мягкой траве было приятнее, чем по утрамбованной земле, а во-вторых, там меня никто не видел, что способствовало распространению слухов о том, будто я прекратила тренировки.

К концу сезона похолодания световой день стал короче, и нам приходилось заканчивать свои занятия с заходом солнца. Затем, осторожно переставляя ноги, чтобы не вызвать боль в ребрах, я в полутьме сумерек отправлялась в купальни. Янко регулярно удавалось пробить мою защиту своими быстрыми непредсказуемыми ударами.

Однажды, подойдя к купальне, я заметила, как от каменной стены отделилась большая тень. Я напряглась и приняла оборонительную позу. Страх, возбуждение, сомнения взбудоражили мою душу. Бежать или оказать сопротивление? И если второе, то удастся ли мне это сделать?

Во мраке оформилась крупная фигура Мардж, и я немного успокоилась.

— Что тебе надо? — спросила я. — Как послушная собака, выполняешь очередное поручение своего хозяина?

— Лучше быть собакой, чем крысой в крысоловке.

Я попробовала пройти мимо. Может быть, обмен подобными любезностями и доставлял кому-нибудь удовольствие, но я не хотела тратить на него свое время.

— Может, крыса хочет кусочек сыра? — осведомилась Мардж.

— Что? — обернулась я.

— Сыр. Деньги. Золото. Не сомневаюсь, что ты относишься к тому разряду крыс, которые пойдут на все ради кусочка сыра.


Глава 19


— А что мне надо сделать, чтобы получить этот кусочек сыра? — поинтересовалась я.

Я знала, что именно Мардж распускает обо мне слухи, и теперь я ей зачем-то понадобилась. По крайней мере появилась возможность получить подтверждение своих подозрений.

— У меня есть человек, который хорошо платит за информацию. Идеальное предложение для маленькой крыски, — ответила Мардж.

— За какую информацию?

— За любую, которую ты получаешь, шныряя у Валекса и командора. Платить он будет в соответствии со скользящей шкалой: чем важнее сведения, тем больше кусок сыра.

— А как я буду их передавать?

Мысли проносились у меня в голове с бешеной скоростью. Пока мне было нечего предъявить, кроме слов. Нужны были доказательства, которые я могла бы представить Валексу. Неплохо было бы захватить и Мардж, и ее человека.

— Будешь сообщать их мне, а я — предавать дальше, — ответила она. — Я же буду получать деньги и отдавать их тебе за минусом пятнадцати процентов комиссионных.

— И ты думаешь, я поверю в то, что ты ограничишься пятнадцатью процентами, учитывая, что мне не будет известна точная сумма вознаграждения?

Мардж пожала плечами.

— Так или никак. Думаю, полуголодной крысе не пристало привередничать. — И Мардж двинулась прочь.

— А если вместе ходить к твоему человеку? — предложила я. — Ты все равно будешь получать свои комиссионные.

Она замедлила шаг, и на ее мясистом лице отразилось сомнение.

— Я узнаю, — пробормотала она и исчезла в коридоре.

Я помедлила, раздумывая, а не последить ли мне за Мардж, но потом отбросила эту мысль. Вот если ее человек откажется от моего предложения, тогда я приползу к ней, поджав хвост, и буду молить о том, чтобы она предоставила мне еще одну возможность. Ей это понравится, и тогда я уже начну за ней следить, а потом выдам ее Валексу.

Я потратила на разговор с Мардж все свое свободное время, поэтому мне ничего не оставалось, как идти к командору. Когда я добралась до кабинета, у закрытых дверей уже стоял Сэмми с подносом, а изнутри доносились приглушенные голоса.

— Что случилось? — спросила я.

— Они там спорят, — ответил он.

— Кто?

— Командор и Валекс.

Я забрала у Сэмми поднос с остывающей пищей. Обоим нам здесь делать было нечего.

— Ступай. Наверняка ты нужен Ранду.

Сэмми благодарно улыбнулся и бросился бегом через тронный зал. Я уже видела, что творится на кухне в обеденное время. Официанты и повара снуют как пчелы, а Ранд руководит всем этим хаосом. Отдавая приказы, он, как пчелиная матка, держал в руках весь улей.

Зная, что командор не любит есть холодное, я подошла к самым дверям, чтобы дождаться паузы в разговоре. С этого места я отчетливо слышала голос Валекса.

— Что на тебя нашло, что ты вдруг назначил нового преемника? — произнес Валекс.

Тихий ответ командора донесся до меня неразборчивым бормотанием.

— Я знаю тебя пятнадцать лет, и за все это время ты ни разу не менял своего решения, — голос у Валекса стал спокойнее и рассудительнее. — Я не пытаюсь хитростью узнать его имя, я просто хочу понять, почему ты передумал. И почему именно сейчас?

Ответ явно не удовлетворил Валекса, потому что он с сарказмом произнес:

— Всегда, господин.

Валекс распахнул дверь, и я вошла в кабинет. Лицо его словно окаменело, и лишь глаза горели от ярости, напоминая расплавленную лаву под ледяной коркой.

— Элена, где ты была? Командор ждет свой обед, — и, не дожидаясь ответа, он резко вышел в тронный зал, так что стражники и советники брызнули в разные стороны, расчищая ему дорогу.

Я еще никогда не видела Валекса в таком гневе. Всем в Иксии было известно, что преемником командора назначен один из восьми генералов. В соответствии с характерной для него параноидальной формой правления имя этого генерала держалось в строжайшей тайне. Каждый генерал, имел конверт, в котором находилась часть головоломки. После смерти командора они должны были соединить свои части и, получить зашифрованное послание, ключ к которому находился у Валекса. После этого выбранный им генерал получит безоговорочную поддержку армии и гражданских чиновников.

Вся эта сложная система была выдумана для предотвращения переворота в пользу преемника, имя которого никому не было известно. Другим сдерживающим фактором являлось опасение, что преемник мог оказаться еще хуже командора. Пока же, насколько я понимала, назначение преемником другого генерала не должно было изменить течение жизни в Иксии. Никто не знал, кем был предшествующий преемник, поэтому смена кандидатуры никак не могла отразиться на нас до смерти командора.

Я подошла к столу командора Амброза. Он читал отчеты, ничуть не задетый гневной выходкой Валекса. Я быстро продегустировала блюда, он поблагодарил меня и вновь вернулся к своему занятию.

По дороге к купальне я задумалась, не станет ли только что услышанная мною новость ценным сведением для человека Мардж. Однако я не хотела совершать государственную измену ради денег. Я просто хотела выйти сухой из воды. А, зная Валекса, я не сомневалась в том, что он быстро узнает о наших тайных встречах с Мардж. Хотя бы из-за этого я должна была доказать, что, вопреки уверенности Мардж, я не была шпионкой. Одно воспоминание о горящих от гнева глазах Валекса повергало меня в трепет.

После долгого лежания в горячей воде боль в ребрах прошла. Вечер только начинался, и я решила, что лучше не попадаться на глаза Валексу, а потому отправилась на кухню пообедать. Положив себе на тарелку остатки жареного мяса и взяв кусок хлеба, я отправилась со своей едой поближе к Ранду, который сидел за столом, заставленным горшками и заваленным разными продуктами. Под глазами у повара залегли глубокие тени, каштановые волосы, приглаженные мокрой рукой, стояли дыбом.

Я пододвинула табурет и устроилась на углу.

— Тебя прислал командор? — спросил Ранд.

— Нет. А что?

— Два дня тому назад я, наконец, получил рецепт «Криолло»; вот и подумал, может, командор уже интересовался?

— Мне он ничего не говорил.

После отъезда Брэзелла в замок поступили еще две крупные партии «Криолло», которые доставлялись всякий раз, когда командор обращался с очередной просьбой о предоставлении рецепта. И поскольку запасов этого десерта теперь должна было хватить надолго, командор выдал Ранду несколько плиток, чтобы тот имел возможность с ними поэкспериментировать. И Ранд не разочаровал его. Он растворял их в горячих напитках, подмешивал в новые десерты, молол и украшал ими пироги и торты.

Я наблюдала за тем, как Ранд быстрыми уверенными движениями взбивает темное тесто.

— Все ли хорошо? — спросила я.

— Ужасно. Я уже несколько раз пытался изготовить десерт по этому рецепту, а получается у меня лишь эта отвратительная каша, — и Ранд стукнул ложкой по краю миски, стряхивая остатки теста. — Он у меня даже не затвердевает. — Он протянул мне лист бумаги, измазанный мукой и коричневыми подтеками. — Может, ты догадаешься, что я делаю не так?

И я принялась изучать список ингредиентов. Все это походило на обычный кулинарный рецепт, но я ведь не была экспертом. Хотя, с другой стороны, я уже стала специалистом по снятию проб. Я зачерпнула ложку его теста и посмаковала его. Мой рот заполнила тошнотворная сладость. Вкус был мягким, и кашица обволокла язык, как «Криолло», однако в ней не хватало горьковатого орехового привкуса, который создавал противовес сладости.

— Может, это неправильный рецепт, — промолвила я, возвращая листок Ранду. — Поставь себя на место Винга. Командору Амброзу нравится «Криолло», а ты являешься единственным обладателем рецепта его изготовления. Неужто ты отдашь его? Или, напротив, сделаешь все возможное, чтобы ввести изготовителя в заблуждение?

Ранд устало плюхнулся на табуретку.

— И что мне теперь делать? Если я не сделаю «Криолло», командор уволит меня. А я этого не вынесу, — он выдавил из себя слабую улыбку.

— Скажи командору, что рецепт поддельный. И обвини Винга в том, что он не смог правильно его воспроизвести.

Ранд вздохнул и потер лицо руками.

— Я не в состоянии выносить подобное давление, — и он принялся массировать веки кончиками своих длинных пальцев. — Готов убить за чашку кофе, но, наверное, и вино сгодится. — Он двинулся к шкафчику и достал из него бутылку и два стакана.

— Кофе?

— Ты, конечно, слишком молода, чтобы помнить, что до переворота, мы импортировали из Ситии этот прекрасный напиток. А когда командор закрыл границу, мы лишились огромного количества деликатесов. Больше всего мне не хватает кофе.

— А черный рынок? — спросила я.

Ранд рассмеялся.

— Там, может быть, он и есть, но меня тут же разоблачат.

— Каким образом?

— По запаху. Кофе обладает богатым и неповторимым ароматом, который сразу, же его выдаст. Запах заваривающегося кофе может пропитать весь замок. Он каждое утро будил меня до переворота. — Ранд снова вздохнул. — Моя мать занималась тем, что молола кофейные зерна. Их заваривают почти так же, как чай, только вкус у них гораздо богаче.

Услышав слово «зерна», я выпрямилась.

— А какого цвета кофейные зерна?

— Коричневые. А что?

— Просто интересно, — спокойно ответила я, сдерживая бурлящее во мне возбуждение.

Мои таинственные бобы тоже коричневого цвета, а Брэзелл наверняка должен был знать о кофе. Может, ему не хватало этого напитка, и он решил изготавливать его у себя?

Брожение мякоти стручка привело к появлению жидкости каштанового цвета с отвратительным вкусом. Багровые семена набухли, и вокруг них вились мухи. Я закрыла окно и выложила семена на подоконник, чтобы они просохли. После этого они приобрели коричневый оттенок и начали напоминать бобы из каравана. Более того, они и на вкус оказались такими же. Меня охватило возбуждение при мысли о том, что бобы являлись не чем иным, как семенами стручков, но продвинуться дальше мне так и не удавалось.

— А кофе на вкус сладкий? — спросила я.

— Нет, горький. Моя мать обычно наполовину разбавляла его молоком с сахаром, а вот я любил пить его в чистом виде.

Мои бобы тоже были горькими на вкус. Я больше не могла спокойно сидеть на месте — мне надо было срочно выяснить, помнит ли о кофе Валекс. Ранда я спрашивать не могла, так как не знала, понравится ли Валексу то, что я делюсь с ним сведениями о стручках с юга.

Я попрощалась с Рандом, который, попивая вино, мрачно взирал на свое неудавшееся тесто, и ринулась к покоям Валекса. Мое появление приветствовал грохот падающих книг. Валекс метался по гостиной, поддавая ногами сложенные стопки. Пол был завален камнями, в руках он тоже сжимал два крупных экземпляра.

Мне очень хотелось обсудить с ним свою гипотезу, но я решила, что лучше сделать это попозже. Однако Валекс уже заметил меня.

— Чего тебе надо? — рявкнул он.

— Ничего, — пробормотала я, бросаясь в свою комнату.

Он не мог прийти в себя в течение трех дней и при любой возможности изливал на меня свою желчь — он швырял мне противоядие, говорил резко и отрывисто и, когда я входила в комнату, смотрел на меня с вызовом. Наконец, мне надоело прятаться, и я решила открыто подойти к нему. Он сидел за столом, повернувшись ко мне спиной.

— Кажется, я поняла, что собой представляют эти бобы.

Это было не лучшее начало разговора. На самом деле мне тоже хотелось на него рявкнуть: «Что с тобой происходит?!» Но я решила прибегнуть к осторожному подходу.

Он повернулся ко мне. Горевшее в нем пламя ярости угасло, сменившись ледяной холодностью.

— Правда? — бесстрастно произнес он. Даже глаза у него потухли.

Я сделала шаг назад. Его безразличие пугало еще больше, чем гнев.

— Я… — сглотнула я, чувствуя, что во рту у меня все пересохло от страха. — Я разговаривала с Рандом, и он сказал, что очень скучает по кофе. Ты помнишь кофе? Это такой южный напиток.

— Нет.

— Я думаю, что это кофейные бобы. Если ты не знаешь, что это такое, я могу показать их Ранду. Если ты не возражаешь. — Я умолкла, сама себе напоминая ребенка, который выпрашивает что-нибудь сладенькое.

— Иди и поделись своими соображениями, с Рандом, своим закадычным другом. Вы мало чем отличаетесь друг от друга, — с ледяным сарказмом добавил он.

— Что? — в полном потрясении переспросила я.

— Делай что хочешь. Мне все равно, — и он вновь повернулся ко, мне спиной.

Я, спотыкаясь, вышла из комнаты и трясущимися руками прикрыла за собой дверь. Я прислонилась к стене и начала вспоминать события прошедшей недели, чтобы найти какое-нибудь объяснение этому отчуждению Валекса. Однако ничего существенного на ум мне не приходило. Мы едва говорили друг с другом, и до настоящего момента я полагала, что он злится на командора.

Может, он обнаружил мое руководство по магии? Может, он начал догадываться о том, что я обладаю магическими способностями? И постепенно чувство неловкости начало сменяться страхом. В ту ночь, забравшись в постель, я не могла оторвать взгляда от двери, так как опасалась, что ко мне вот-вот ворвется Валекс. Я понимала, что все преувеличиваю, но не могла остановиться. Я не могла выкинуть из памяти его взгляд — он смотрел на меня так, словно я уже не была живым человеком.

А потом наступил рассвет, и я поднялась, чувствуя себя зомби. Валекс по-прежнему не обращал на меня никакого внимания. И даже привычное дружелюбие Янко не могло вывести меня из мрачного настроения.

Я выждала еще несколько дней, а потом принесла зерна Ранду. Он находился в более бодром состоянии духа. При виде меня он расплылся в улыбке и предложил мне рулет с корицей.

— Я не голодна, — ответила я.

— Да ты же уже несколько дней ничего не ела. Что с тобой? — спросил он.

Но я увильнула от ответа и вместо этого спросила его о «Криолло».

— Твой план сработал. Я сказал командору, что Винг прислал неправильный рецепт. И он сказал, что займется этим, а потом принялся меня расспрашивать о кухонном персонале — хорошо ли все работают? И не нужна ли мне помощь? А я стоял, словно язык проглотив, и ничего не мог ответить от изумления. Раньше он всегда относился ко мне с подозрением и не упускал случая мне пригрозить.

— Да, это не способствует дружеским отношениям.

Ранд поправил тарелки и ложки, и улыбка на его лице угасла.

— Мои отношения с Валексом и командором в лучшем случае можно назвать напряженными. Когда произошел переворот, я был еще довольно молод и использовал любую возможность для саботажа. Я подавал командору кислое молоко, черствый хлеб, гнилые овощи и даже сырое мясо. В то время я из кожи вон лез, чтобы всем досадить. — Он взял ложку и похлопал ею по колену. — Тогда это превратилось в настоящее противостояние: командор хотел, чтобы я для него готовил, а я хотел, чтобы меня арестовали или предоставили другую должность.

Тук тук-тук — стучала ложка, а Ранд хриплым голосом продолжал рассказывать:

— И тогда Валекс назначил дегустатором мою мать — это было как раз перед тем, как они ввели этот проклятый Кодекс поведения, — а я не мог допустить, чтобы она пробовала те помои, которыми я кормил командора. — Лицо у Ранда сморщилось от воспоминаний о старых невзгодах, и он принялся вращать ложку между пальцами.

Его слова пролетали мимо моих ушей — я уже догадывалась о страшной судьбе, которая постигла его мать.

— А когда произошло неизбежное, я попытался скрыться, но меня поймали у самой южной границы. — Ранд потер свое левое колено. — Меня заарканили как лошадь и повредили мне колено, пригрозив, что и другую ногу сломают, если я еще раз сбегу. И вот я здесь. — Он запыхтел и смахнул со стола все ложки, которые со звоном рассыпались по каменному полу.

— Так что теперь ты можешь понять, насколько я изменился. Командор проявляет любезность по отношению ко мне, и я счастлив. Когда-то я мечтал о том, чтобы отравить его и положить конец своим мучениям. Но меня все время останавливает забота о дегустаторе. Когда Осков погиб, я дал себе слово, что больше не стану привязываться, к дегустаторам. — Ранд достал бутылку вила. — И снова мне не удалось сдержать слово. — Он встал и пошел к двери.

Я сгорбилась за столом, коря себя за то, что причинила Ранду боль своим необдуманным замечанием. Мои карманы, набитые бобами оттопыривались. Я поерзала на месте — Лиза была права, когда обвиняла меня в перепадах настроения Ранда. С точки зрения Ранда, Валекс поступил с его матерью бесчеловечно, но стоило взглянуть на ситуацию с позиции Валекса, и становилось ясно, что в его действиях была своя логика. Ведь он должен был защищать командора.

Следующие два дня я провела как в тумане. Все события происходили точно во сне. Дегустация — тренировка, тренировка — дегустация. Негодование Ари и Янко, а также их попытки взбодрить меня оставались безуспешными. Даже их сообщение о том, что я могу приступить к тренировкам с ножом, не произвело на меня никакого впечатления. Мышцы мои были такими же деревянными, как палка в моих руках.

И когда в конце одной из тренировок в дверях появилась Мардж, чтобы сообщить, что встреча с ее человеком назначена на следующий вечер, мне едва хватило сил, чтобы взять себя в руки.

Я принялась обдумывать возможные сценарии развития событий, но все они сводились к одному и тому же: мне никто не поверит, если я сообщу об этой встрече. Мне нужен был свидетель, который одновременно мог бы меня защитить. И тут в моей памяти всплыло имя Ари. Однако я не хотела, чтобы на него пало подозрение, если что-нибудь пойдет не так. К тому же у человека Мардж мог быть свой начальник или целая сеть информаторов, и меня могли просто подставить. Поэтому, как ни крути, оставалось лишь одно — идти к Валексу.

При одной мысли об этом мне становилось жутко. Наши отношения свелись к молчаливой выдаче противоядия по утрам. И все же, продегустировав обед командора, я, не обращая внимания на спазмы в желудке, отправилась на поиски Валекса. Его кабинет был закрыт, и я решила проверить жилые покои. В гостиной его не оказалось, зато сверху раздавались какие-то звуки. Я поднялась по лестнице и увидела полосу света под дверью, которая вела в студию Валекса. От металлического звука шлифовального круга, врезающегося в камень, по телу у меня побежали мурашки?

Я остановилась у двери. Было понятно, что это не самое удачное время для разговора, но на следующий день мне предстояла встреча с человеком Мардж, и отступать уже некуда. Я собрала все свое мужество, постучала в дверь и открыла ее, не дожидаясь ответа.

На столе мерцал светильник. Валекс поднял голову. Круг продолжая крутиться, отбрасывая отблески света на стены и потолок.

— В чем дело? — осведомился Валекс.

— Мне сделали предложение. Кто-то хочет заплатить мне за сведения о командоре.

Валекс резко обернулся. Лицо его оставалось в тени, однако я заметила, что оно окаменело.

— Зачем ты мне об этом рассказываешь?

— Я думала, ты захочешь проследить. Возможно, это тот самый человек, через которого происходит утечка информации обо мне.

Он продолжал молча смотреть на меня, и я пожалела, что у меня нет в руках тяжелого булыжника, потому что больше всего мне хотелось стукнуть его по голове.

— Шпионаж противозаконен. Ты можешь осуществить арест или слить осведомителю дезинформацию. Тебе должно быть это известно. Не забыл? Или тебе и это наскучило? — чуть ли не шипя от злобы, произнесла я.

Я уже набрала в легкие воздух для следующего оскорбления, но пришлось его просто выдохнуть сквозь сжатые зубы. Лицо у Валекса смягчилось и приняло заинтересованное выражение.

— С кем ты встречаешься и когда? — наконец спросил он.

— Договаривалась со мной Мардж. И завтра вечером мы встречаемся с ее человеком. — Я не сводила взгляда с его лица, однако ни единый мускул не дрогнул на нем, и мне так и не удалось понять, какие чувства вызвало у него известие о предательстве Мардж. Понять его настроение было сложнее, чем прочитать послание на древнем языке.

— Хорошо. Действуй в соответствии с вашей договоренностью. Я отправлюсь за тобой и посмотрю, с кем мы имеем дело. Сначала мы скормим какую-нибудь достоверную информацию, чтобы тебе, поверили. Возможно, для этого подойдут сведения о том, что командор заменил кандидатуру своего преемника. Это совершенно безобидное сообщение, которое рано или поздно все равно станет всем известно. А потом посмотрим.

И мы начали обсуждать подробности.

Хотя я и понимала, что рискую, настроение у меня резко улучшилось. Рядом, снова был прежний Валекс. Однако надолго ли? И я вновь почувствовала, как во мне зарождается тревога.

Когда мы закончили обсуждение, я повернулась, чтобы уйти.

— Элена!

Я остановилась в дверях и оглянулась через плечо.

— Когда-то ты сказала, что я еще не готов поверить тебе. Теперь я тебе верю.

— Зато я еще не готова рассказать тебе всё, — ответила я и вышла из комнаты.


Глава 20


Проклятый Валекс! Четыре дня не обращал на меня никакого внимания и еще считал, что я после этого начну изливать ему свою душу. Я же призналась в убийстве, и меня арестовали, а остальное его не касалось…

Я спустилась в темноте по лестнице и двинулась к своей комнате, вдруг невероятно остро почувствовав, что мне надо уносить отсюда ноги. Меня охватило не преодолимое желание сбежать, наплевав на противоядие. «Беги-беги-беги», — звенел у меня в голове старый напев. Я уже слышала его прежде, когда была рядом с Рейядом. И воспоминания, которые, казалось, находились на самом дне, вновь хлынули наружу, просачиваясь через трещины сознания. Проклятый Валекс! Это из-за него я потеряла самоконтроль.

Войдя в комнату, я затворила дверь, а, обернувшись, увидела, что на моей постели возлежит призрак Рейяда. На его шее виднелась разверстая рана, рубашка почернела от крови. При этом его светлые волосы были причесаны по последней моде, усы аккуратно подстрижены, а светло-голубые глаза сияли.

— Убирайся, — прошептала я, напоминая себе, что он бесплотный дух, и его незачем бояться.

— Ну разве так можно приветствовать старого друга? — ухмыльнулся Рейяд, беря с моего ночного столика руководство по ядам и перелистывая страницы.

Я потрясенно продолжала следить за ним. Он говорил в моем сознании. «Это призрак, призрак», — убеждала себя я. Однако Рейяд продолжал листать книгу, как ни в чем не бывало.

— Ты умер, — сказала я. — И должен гореть в вечном пламени.

Однако изгнать Рейяда было не так-то просто.

— Ручная зверушка, — промолвил он, помахивая книгой. — Если бы ты с таким усердием работала на меня, все могло бы быть иначе.

— А я не хочу ничего менять.

— Хочешь быть отравленной преступницей и жить с психопатом? Я бы не назвал это нормальной жизнью. У смерти есть свои преимущества, — хмыкнул он. — Я могу наблюдать за твоим жалким существованием. Я бы на твоем месте выбрал виселицу. Могла бы сэкономить время.

— Убирайся, — повторила я, стараясь не замечать истерические нотки в собственном голосе и не обращать внимания на струйку пота, бегущую по спине.

— Ты же знаешь, что никогда живой не доберешься до Ситии. Ты неудачница. И всегда была такой. Согласись с этим и прими свою судьбу. — Рейяд встал с кровати. — Все наши попытки исправить тебя провалились. Помнишь? Помнишь, как отец махнул на тебя рукой и отдал мне?

Да, я помнила. Это было во время праздника огня, и Рейяд был настолько поглощен приехавшим генералом Тессо, а в особенности его дочерью Канной, что почти не занимался со мной. А поскольку я покорно подчинялась любому требованию в надежде завоевать его доверие, он был уверен, что полностью подчинил меня своему влиянию. Поэтому я уже более месяца жила в крохотной каморке рядом с его покоями.

И все же праздничная атмосфера вновь заставила меня поддаться искушению и нарушить запреты. Все избиения и унижения предшествующего года не могли удержать меня от того, чтобы пойти на праздник. К тому же я тайно гордилась собой за то, что он не может меня запугать. Я боялась быть пойманной, более того, где-то в глубине души я знала, что меня поймают, и все же решила отбросить все опасения. Праздник огня словно был частью моей сути. Это было единственное время, когда я могла ощутить вкус свободы. И хотя оно длилось совсем недолго, это стоило того, чтобы вытерпеть потом любое наказание.

Дерзость придавала особую остроту моему акробатическому выступлению, делая меня бесстрашной и безрассудной. Я прошла первые пять туров без единой ошибки: соскоки были уверенными, прыжки упругими, энергия била ключом — и была допущена к финалу, который должен был состояться в последний день праздника.

Я готовила свой костюм для выступления, а Рейяд с Канной и группой приятелей отправился на охоту.

В течение двух недель я обследовала особняк в поисках необходимых деталей для костюма. И теперь я пришивала к черному трико красные шелковые перья и окружала их серебряными блестками. Наряд завершали крылышки, приделанные к ремням, но я специально сделала их маленькими, чтобы они не мешали мне двигаться. Волосы заплела в длинную косу и обмотала ее вокруг головы, украсив сзади двумя кроваво-красными перьями. Довольная достигнутым результатом, я отправилась в шатер пораньше, чтобы потренироваться. К началу соревнований он уже ломился от зрителей. Вскоре восторженные крики слились в моих ушах в один сплошной гул, так что я слышала лишь стук трамплина, свист каната, когда я совершала на нем сальто в два с половиной оборота, и его треск, когда с безупречной точностью на него опускалась.

Последним номером моей программы было выступление на ковре. Я стояла на цыпочках на краю мата и тяжело дышала, вдыхая запах пота и меловую пыль. Я чувствовала себя отлично. Воздух вибрировал, как перед грозой. И я стремительно начала первое упражнение.

В тот вечер я словно летала. Кружилась и ныряла в воздухе, едва касаясь ногами земли. Душа моя парила в облаках. А в конце последнего упражнения я расправила руками свои сложенные крылышки, подняла их над головой и, завершив последнее сальто, точно приземлилась на ноги. Ярко-красная ткань моих крыльев, раздувшись, трепетала за моей спиной. Громогласные аплодисменты эхом отдались в моей груди. И душа опять взлетела ввысь с потоком восторженного людского ликования.

Я победила. Чистая, незамутненная радость охватила меня и я впервые за два года улыбнулась, чувствуя, как непривычно напрягаются лицевые мышцы. Я стояла на возвышении в ожидании магистра церемоний, который должен был вручить мне приз. Приблизившись ко мне, он надел мне на грудь кроваво-красный амулет в форме языков пламени, на котором были выгравированы год и название соревнований. Это был самый счастливый момент в моей жизни, за которым тут же последовал самый ужасный, ибо я увидела в толпе Рейяда и Канну. Канна сияла от удовольствия, зато лицо Рейяда было мрачным и безжалостным, а губы его кривились от плохо сдерживаемого гнева.

Я дождалась в раздевалке того момента, когда все разошлись. Из шатра было два выхода, но Рейяд наверняка успел поставить своих стражников у обоих. Догадываясь, что он отнимет у меня завоеванный амулет и уничтожит его, я закопала его под земляным полом.

Как я и предполагала, Рейяд схватил меня, как только я вышла из шатра, и поволок к особняку. Затем он кинулся к отцу, чтобы рассказать ему о случившемся, и генерал Брэзелл подтвердил, что я не смогу оставаться в его «группе». Я была слишком упряма, своевольна и независима, после чего меня отдали Рейяду. Эксперименты отменялись, ибо меня не сочли для них пригодной. В тот вечер Рейяду удавалось сдерживать свой гнев до тех пор, пока мы не остались одни, но, как только дверь закрылась, он дал волю своим кулакам.


— Я готов был убить тебя за то, что, ты нарушила мой приказ, — промолвил призрак Рейяда, скользя по моей комнате. — Ты сама вынудила меня к этому. Наверное, этот нож под матрацем давно был у тебя заготовлен. — Он умолк и сосредоточенно нахмурился.


Я украла и спрятала нож под кроватью Рейяда за год до этого, когда он впервые избил меня за то, что я занималась акробатикой. Почему под его кроватью, а не под своей? У меня не было определенного плана, лишь жуткое предчувствие. Мечтать об убийстве было легко, осуществить его оказалось гораздо

сложнее. И хотя мне довелось вынести множество страданий за этот год, я ни разу не переступала границ дозволенного. До этого вечера.


— Что же тебе мешало сделать это раньше? — осведомился призрак. — Или ты просто тянула время, как сейчас? Тренировки! — Он захихикал. — Представляю, как ты отражаешь нападение! Да тебе никогда в жизни не удастся это сделать. Уж мне ли не знать! — И он проплыл прямо передо мной, вытесняя воспоминания о прошлом.

Я дернулась в сторону.

— Убирайся, — вновь повторила я и, взяв руководство по ядам, растянулась на постели, вознамерившись больше не обращать на него внимания. Стоило мне сосредоточиться на тексте, как он начинал растворяться, но, как только я поднимала голову, вновь уплотнялся.

— Может, это из-за моего дневника? — осведомился Рейяд, когда я слишком долго не отводила от него взгляда.

— Нет, — вырвалось у меня, и это было удивительно, ибо я давно уже убедила себя в том, что именно его дневник стал последней каплей, переполнившей чашу моего терпения.

И вновь нахлынули мучительные воспоминания, которые повергли меня в дрожь.


…Очнувшись от побоев Рейяда, я обнаружила, что лежу на его постели, обнаженная. Он размахивал перед моим лицом своим дневником и требовал, чтобы я прочитала его, наслаждаясь все возрастающим ужасом, который отражался на моем лице.

В дневнике были перечислены его претензии ко мне за целых два года. Всякий раз, когда я проявляла непослушание или вызывала его недовольство, он записывал это в свой дневник, сопровождая запись комментарием, как он собирается меня наказать. После того как Брэзелл отказался от меня, Рейяда больше ничто не сдерживало. Поэтому дневник в полной мере отражал его садистические наклонности и всю глубину извращенного воображения. Как только мне удалось выровнять дыхание, я туг же решила найти нож и убить себя, однако он находился с другой стороны кровати, у изголовья.

— Начнем с наказания номер один, — промурлыкал Рейяд, направляясь к сундуку с «игрушками», где у него хранились цепи и другие орудия пыток.

Занемевшими пальцами я перелистнула страницы дневника. Вначале было записано, что при первой встрече я не назвала его господином. За этот проступок я должна была встать на четвереньки и получить порку. При этом при каждом ударе я должна была говорить: «Еще, господин. Пожалуйста, господин». После чего он мог изнасиловать меня, а я по-прежнему должна была его молить о том, чтобы он продолжил меня наказывать.

Дневник выскользнул из моих окаменевших рук. Я метнулась к изголовью за ножом, но Рейяд, решивший, что я собираюсь сбежать, схватил меня за руку. Мое сопротивление ни к чему не привело, и он заставил меня опуститься на колени. Вжав мое лицо в каменный пол, он завел мои руки назад и заковал их в цепи.

Ожидание пытки было страшнее, чем само наказание. Я даже ощутила странное спокойствие, так как знала, чего ожидать и когда все это закончится. И мне оставалось лишь честно исполнять свою роль, так как любое сопротивление могло привести его в еще большую ярость.

Когда, наконец, все закончилось, моя спина и внутренняя поверхность бедер были залиты кровью. Я лежала, свернувшись клубком на кровати Рейяда. Мое тело пульсировало, в голове было пусто. Развалившийся рядом Рейяд нашептывал мне на ухо, что так теперь будет всегда.

На этот раз нож находился в пределах досягаемости, и я вновь задумалась о самоубийстве.

— Думаю, мне придется начать новый дневник, — произнес Рейяд.

Я не ответила.

— Нам придется взять новую ученицу из-за того, что ты оказалась никуда не годной. — Он сел и приказал: — На колени. Переходим ко второму наказанию.

— Нет! — вскрикнула я и через мгновение, показавшееся мне вечностью, вытащила нож и резанула его по горлу.

Порез был неглубоким, и, тем не менее, он от удивления упал на кровать. Я прыгнула к нему на грудь и вонзила нож глубже, так что лезвие заскрежетало по кости. Кровь хлынула из горла Рейяда, и я ощутила странное удовлетворение от того, что уже не могу различить, чья кровь струится по моим ногам…


— Так что же заставило тебя это сделать? То, что я собирался еще раз тебя изнасиловать? — осведомился призрак Рейяда.

— Нет. То, что ты собирался подвергнуть пыткам другую девочку из приюта.

— Ах, ну да, — фыркнул он. — Подруги…

— Сестры, — поправила его я, — Я убила тебя за них, хотя могла бы это сделать и за себя.


Меня обуяла ярость, и я набросилась на него с кулаками, хотя и подозревала, что вряд ли смогу причинить ему какой-нибудь вред. Ухмылка продолжала блуждать по его лицу, а я наносила ему все новые и новые удары, пока на него не упали первые лучи солнца. И тогда он исчез.

Я, рыдая, опустилась на пол и не сразу поняла, где нахожусь. Руки мои были в крови от борьбы с каменными стенами. Я была абсолютно измождена и ничего не ощущала. И что хуже всего, я опоздала на завтрак. Проклятый Валекс!


— Внимательней, — крикнул Ари и ударил меня в живот деревянным ножом. — Ты убита. И это уже в четвертый раз за сегодняшний день. Что с тобой?

— Не выспалась, — ответила я. — Извини.

Ари жестом указал мне на скамейку, стоявшую у стены, мы уселись и принялись наблюдать за Марин и Янко, которые дрались на палках в дальней части склада. Скорость Янко превосходила искусность Марин, и она вынуждена была отступать.

— Она умела и сильна, но вряд ли победит, — распевал Янко, пытаясь вывести Марин из себя, — обычно этот тактический маневр срабатывал. — Она проворна и ловка, но от победы далека.

Зачастую гнев заставлял Марин совершать роковые ошибки. Однако сегодня она была на редкость спокойна. Она просунула палку между ног Янко, прижав к нему его оружие, затем совершила сальто, опустилась за его спиной и обхватила его за шею, так что тот был вынужден запросить пощады.

И настроение мое несколько улучшилось, когда я увидела, как Марин пользуется тем, чему научила ее я. На лице Янко была написано такое негодование, что на это стоило посмотреть. Он тут же потребовал реванша, и они вновь встали в стойку. Мы с Ари остались сидеть на скамейке. Думаю, он чувствовал, что у меня совсем нет сил продолжать тренировку.

— Что случилось? — тихо спросил он.

— Я… — начала я и умолкла, не зная, что сказать. Надо ли было ему рассказывать о смене настроения Валекса и о моей полночной беседе с призраком убитого мною человека? Я решила, что нет, и вместо этого спросила: — Ты считаешь это пустой тратой времени? — Возможно, в словах Рейяда была доля истины, и, занимаясь тренировками, я действительно подсознательно пыталась отсрочить решение насущных проблем.

— Если бы я считал это пустой тратой времени, меня бы здесь не было, — я различила нотки гнева в голосе Ари. — Тебе это необходимо, Элена.

— Зачем? Возможно, я умру раньше, чем мне представится возможность воспользоваться своими навыками.

— Ну, насколько мне довелось убедиться, ты уже неплохо умеешь бегать и прятаться. Тебе потребовалась неделя на то, чтобы собрать все свое мужество и поговорить с Марин, и, если бы не я, она по-прежнему называла бы тебя Тошнотницей. Ты должна научиться отстаивать свои интересы и бороться за них, — заметил Ари, вращая деревянный нож. — Ты все время балансируешь на грани и готова сорваться с места в любой момент, если что-нибудь пойдет не так. Но когда ты научишься выбивать палку из рук Янко и сбивать меня с ног, ты ощутишь силу и уверенность. — Он помолчал и добавил: — Если ты считаешь, что должна заняться чем-то другим, занимайся… в свободное от тренировок время. Тогда в следующий раз, если кто-нибудь назовет тебя Тошнотницей, ты сможешь дать ему отпор.

Я была потрясена точностью оценки Ари. Я не знала, согласна я с ним или нет, но он был, безусловно, прав относительно моего желания заняться чем-то другим. Он не знал, чем именно, зато это знала я — мне было необходимо найти противоядие к «Пыльце бабочки».

— Ты считаешь, что подбодрил меня? — дрожащим голосом спросила я.

— Да, и прекрати искать поводы для того, чтобы забросить занятия. Ты должна верить мне.

Холодок пробежал у меня по спине от тихой уверенности Ари. Догадывался ли он о моих намерениях? Ибо я всегда хотела лишь одного: заполучить противоядие и сбежать в Ситию. Сбежать, сбежать, сбежать. На этот счёт Ари не ошибался. Однако, для того чтобы бежать на юг, я должна находиться в идеальной физической форме и уметь защищаться. Впрочем, пока я не брала в расчет одну существенную деталь, а именно — Валекса.

Наверняка он последует за мной в Ситию, и даже переход границы не обеспечит мне безопасность. Даже магия Айрис вряд ли сможет меня защитить. Потому что он будет считать делом чести поймать меня и обезвредить. Как раз об этом мне и не хотелось думать, и я делала все возможное, чтобы избежать размышлений на эту тему. Я специально сосредотачивала все внимание на тренировках, чтобы не возвращаться к вопросам, разрешить которые мне было не под силу. И вряд ли Ари мог что-нибудь предложить мне.

— Ну, так ты Валекса не побьешь, — пропыхтел Янко, отражая удары Марин. — Только насмешишь его.

Марин ничего не ответила и лишь увеличила свой напор, так что Янко пришлось отступать.

Слова Янко заставили меня задуматься, и в голове у меня начал складываться долгосрочный план действий.

— Ари, ты можешь научить меня вскрывать замки? — спросила я.

— Янко может, — помолчав, ответил он.

— Янко?

Ари улыбнулся.

— Он кажется безобидным везунчиком, но в юности был тем еще шалопаем, пока его не поймали и не предоставили выбор: либо в армию, либо в тюрьму. И вот теперь он капитан. У него есть одно преимущество — его никто не принимает всерьез, а он как раз к этому и стремится.

— Я постараюсь не забывать об этом, когда он в следующий раз будет ломать мне ребра и отпускать шуточки на мой счет. — Я умолкла, потому что Марин во второй раз одержала верх над Янко.

— Как, красотка, ни крути — лучше три из пяти, — неутомимо вскричал Янко.

Марин пожала плечами.

— Если твоя гордость не пострадает, — ответила она, пытаясь нанести удар палкой ему по ногам.

Янко подпрыгнул и сделал выпад. Помещение склада, огласилось ритмичными ударами.

Ари поднялся и встал в оборонительную позу. И у меня откуда-то взялись силы, чтобы принять его вызов.

После тренировки мы вчетвером сидели на скамейке и отдыхали, когда вдруг появился Валекс. Марин тут же вскочила, словно считала, что праздное времяпрепровождение является преступлением, а мы остались сидеть. Я с удивлением наблюдала за тем, как меняется поведение Марин в присутствии Валекса. Она становилась мягче, чаще улыбалась и пыталась вовлечь его в беседу. Обычно он обсуждал с ней тактические приемы поединка или даже брался руководить тренировкой, а она принималась красоваться, как кошечка, вознамерившаяся привлечь внимание самого сильного кота. Но на этот раз он пришел для того, чтобы поговорить со мной. Наедине. И все двинулись к выходу. Марин бросила на меня мрачный взгляд, который ранил едва ли не больнее, чем удар ее палки. Но я решила, что отплачу за него на следующий день.

Валекс ходил из стороны в сторону, и мне оставалось лишь уповать на то, что он не собирается запустить в меня камень.

— Что-то случилось? — спросила я. — Что-то по поводу сегодняшнего вечера? — Восторг, охватывавший меня при мысли о разоблачении Мардж, постепенно начинал переходить в нервозность, когда я вспоминала о том риске, на который шла. Проклятый призрак Рейяда! Он заставлял меня сомневаться во всем. Какой-то доносчик отравлял мне жизнь. Кто-то навел на мой след головорезов на празднике огня, а потом сообщил Айрис о том, что я в лесу. Надо было разобраться с Мардж.

— Нет, — ответил Валекс. — Мы все обговорили. Это по поводу командора. — Он выдержал паузу.

— Что именно?

— Не встречался ли он за эту неделю с какими-нибудь незнакомыми людьми?

— Незнакомыми людьми?

— Советниками из других Военных округов или кем-нибудь, кого ты еще не видела.

— Кажется, нет. А что?

Валекс снова выдержал паузу. Я чувствовала, как вращаются жернова его мысли по мере того, как он пытается решить, можно мне доверять или нет.

— Командор Амброз согласился принять делегацию из Ситии.

— Это, плохо? — в замешательстве спросила я.

— Но он ненавидит южан! Они ежегодно обращались к нему с предложением о встрече с тех пор, как произошел переворот. И в течение пятнадцати лет командор им отвечал «нет». А теперь они будут здесь через неделю. — Валекс ускорил шаг. — С тех пор как ты стала дегустатором, а у него появилось это «Криолло», командор начал вести себя непредсказуемо. Раньше это было не более чем ощущением, а теперь я могу связать два события.

— Смену преемника и приезд делегации с юга?

— Вот именно.

Мне нечего было на это ответить. Мои впечатления от командора кардинально отличались от того, что я ожидала увидеть. Он уважительно относился к чужому мнению, был тверд, решителен и справедлив. Власть его была очевидна, так как все его приказы исполнялись мгновенно. Он вел спартанский образ жизни, установленный им самим. А его советники и высшие офицеры испытывали по отношению к нему не страх, а уважение. Единственным кошмаром из истории его правления была судьба матери Ранда. И, конечно же, дурной славой пользовались осуществленные им казни.

Валекс остановился и глубоко вздохнул.

— Я приказал отправить ящик «Криолло» в наши покои и хочу, чтобы ты ела по куску всякий раз, когда это делает он. Только никому не говори, даже командору. Это приказ.

— Да, господин, — автоматически ответила я, хотя в голове у меня все кружилось от того, что он назвал покои «нашими». «Может, я ослышалась?» — думала я.

— Отправляйся на встречу с Мардж. Я буду поблизости.

— Может, мне рассказать человеку Мардж о делегации с юга?

— Нет. Только о смене преемника. Об этом уже ходят слухи, так что ты их только подтвердишь. — И Валекс вышел.

На всякий случай, чтобы никто не обнаружил тренировочного зала, я убрала все оружие, уничтожила следы нашего пребывания и закрыла дверь на ключ. По дороге в купальни я думала о предстоящей вечером встрече. Полностью поглощенная своими мыслями, я не обратила внимания на открытую дверь, что было странно. В этой части замка в основном располагались склады и кладовые, и двери обычно были заперты.

Слева от меня метнулась какая-то тень, кто-то схватил меня за руку и затащил внутрь. Дверь захлопнулась, и меня окутала кромешная тьма. Сначала меня швырнули лицом в стену, так что воздух со свистом вырвался из легких. Я поднялась на ноги и постаралась восстановить дыхание.

— Оставайся на месте, — раздался грубый мужской голос.

Я попыталась нанести удар ногой в направлении звука, но попала в пустоту. До меня донесся издевательский хохот, а потом я увидела пламя свечи и освещаемое им длинное серебристое лезвие. Я перевела взгляд на руку, а затем выше — к лицу. Это был Никс.


Глава 21


— Ну почему? — произнес Никс, устанавливая свечу среди паутины, задрапировавшей стол. — Почему я всегда оказываюсь самым умным? — Он сделал шаг ко мне.

Я снова хотела ударить его ногой, но он с легкостью отразил удар.

— Но почему мне так и не удалось разубедить тебя? — Метнулась знакомая тень в свете свечи, и я почувствовала острие ножа у своего горла. — Может, мне надо было действовать более открыто?

Я ощутила запах пота и вареной капусты.

— В чем дело? — не двигаясь с места, спросила я как можно более невозмутимым голосом.

— Дело в том, что почему-то никто не понимает, что ты представляешь собой угрозу. Но я умнее Ари, Янко и Марин. Я умнее даже Валекса. Правда? — А когда я не ответила, он еще сильнее вдавил мне лезвие в горло. — Правда?

Я ощутила резкую боль и ответила:

— Да. — За его спиной в столбе пыли вновь материализовался ухмыляющийся призрак Рейяда.

— Мое начальство хочет, чтобы ты прекратила свои тренировки. Жаль, но пока мне не позволили тебя убить. — Никс провел рукой по моему лицу. — Пока я должен только предупредить тебя.

— Это Парфет тебя послал? А ему-то какое дело? — Отвлекая его разговором, я судорожно вспоминала занятия с Ари по способам защиты от соперника, вооруженного ножом. «Проклятие, — думала я, — почему же я обращала на них так мало внимания?»

— Парфету? Никакого. Его интересует только продвижение по службе. Зато генерал Брэзелл проявил, серьезный интерес к твоему новому увлечению. — Никс пропихнул свободную руку мне между ног и прильнул к моему телу.

Я окаменела. Страх заставил меня забыть обо всех способах защиты. В голове у меня вновь начал нарастать вибрирующий звук, но я заглушила его, и он превратился в простую музыкальную гамму. А с ее звуками на меня пролилось ощущение покоя и в моей памяти всплыли необходимые движения самообороны.

Я застонала и принялась покачивать бедрами, раздвигая ноги.

Никс улыбнулся от удовольствия.

— Я так и думал, что ты шлюха. И ты должна быть наказана. — Он налег на меня бедрами и принялся возиться с моим ремнем.

Я пропихнула колено ему между ног и со всей силы ударила в промежность. Никс взвыл и согнулся пополам. И я схватила лезвие обеими руками, чтобы отодвинуть его подальше от своего горла. «Лучше порезать руки, чем оказаться с перерезанным горлом», — раздался в моей голове размеренный голос Ари, когда я вздрогнула от резкой боли. Я оттолкнула от себя нож и Никс попятился назад.

— Сука! — рявкнул он, снова выбрасывай вперед руку с ножом.

Лезвие метнулось ко мне, я сделала шаг в сторону, развернулась и прижалась плечом к его груди, ударив ребрами ладоней его по руке — плечу и предплечью. Сила моего удара, наложившись на силу его выпада, привела к тому, что он разжал кисть, и нож со звоном упал на пол. Я схватила его за руку и заломила ее назад, так что его ладонь оказалась обращенной вверх. Потом развернулась, подставив под его локоть свое правое плечо, и изо всей силы дернула захваченную руку вниз. Раздался громкий хруст, а затем нечеловеческий вопль Никса. Я развернулась, к нему лицом и еще дважды врезала ему по носу. Кровь хлынула фонтаном, Никс зашатался, и я напоследок ударила, его ногой по колену, раздробив ему чашечку, после чего он рухнул на пол. А я начала плясать вокруг его распростертого тела, колотя его ногами по ребрам. В голове у меня стоял звон, кровь кипела, а его жалкие попытки заслониться от моих ударов лишь еще больше разжигали мою ярость. Я могла бы убить его.

— Давай, давай, Элена, — подбадривал меня призрак Рейяда. — Убей его, и тогда тебе уже будет не избежать виселицы.

Каким-то образом его слова, проникли в мое сознание, и я, тяжело дыша, остановилась. Никс не шевелился. Я опустилась рядом с ним па колени и приложила руку к пульсу. Пальцы мои ощутили, мощные толчки. Однако облегчение мое длилось недолго, так как Никс схватил меня за локоть.

Я вскрикнула и ударила его по лицу. Хватка его ослабла и мне удалось выдернуть руку. Я подняла с пола нож и решила воспользоваться советом Янко, который не уставал повторять, что главным законом самообороны является своевременное отступление. А потому я пустилась наутек. И на этот раз меня не преследовал страх. Я ощущала за спиной трепетание воображаемых алых крыльев.

Стараясь преодолеть нервную дрожь, я неслась в сторону купален. В это время дня там было пусто, и я спрятала нож Никса под одним из столов, на котором были сложены полотенца, после чего отправилась рассматривать свои раны в зеркале. Порез на шее уже перестал кровоточить. Однако глубокие порезы на ладонях явно требовали медицинской обработки. Глаза у меня мерцали нездоровым блеском, словно я превратилась в дикую кошку. Я оскалила зубы и подумала: «Ну и кто тут теперь крыса?» Мне было необходимо обдумать свой следующий шаг. Меня ждал командор, но я не могла залить его обед кровью. Мало-помалу бурлившая во мне энергия начинала спадать. Голова кружилась, и я поспешно двинулась к лечебнице, надеясь, что мне удастся до нее добраться прежде, чем я лишусь сознания.

Врачиха окинула меня быстрым взглядом и указала на перевязочный стол. Я взгромоздилась на край и протянула ей свои руки.

— Как это тебе… — начала, было, она.

— Стекло разбилось, — ответила я.

Она кивнула и с задумчивым видом сжала губы.

— Сейчас принесу все необходимое.

Когда она вернулась с металлическим подносом, на котором лежали разные инструменты, я уже опустилась на кровать. Баночка с клеем Ранда казалась детской игрушкой среди атрибутов взрослой жизни. Руки мои уже начали пульсировать, и я страшилась медицинского вмешательства. Я повернула голову в тот самый момент, когда в палату вбежал Валекс. «Только этого мне не хватало», — со вздохом подумала я. День грозил превратиться в один сплошной кошмар.

— Что случилось? — спросил он.

Я кинула взгляд на врача.

Она взяла мою правую руку и начала обрабатывать рану.

— Осколки стекла оставляют рваные края. А здесь прямой разрез, оставленный, скорее всего, ножом. Мне придется сообщить об этом.

После этого Валекс уже не мог уйти, не добившись от меня ответа. Я взглянула на него со смиренным видом, пытаясь отвлечься от боли в руках.

— На меня напали.

— Кто? — резко осведомился он.

Я перевела взгляд на врача, и Валекс понял, что я имею в виду.

— Ты не оставишь нас на минутку? — попросил он.

Врач поджала губы, словно обдумывая его просьбу. В лечебнице она обладала большей властью, чем Валекс.

— Пять минут, — отрезала она, направляясь к своему столу, стоявшем в дальнем конце лечебницы.

— Кто? — повторил Валекс.

— Никс, стражник из отряда Парфета. Сказал, что работает на Брэзелла, и приказал мне прекратить тренировки.

— Я его убью.

Валекс говорил таким напряженным голосом, что меня это напугало.

— Нет, ты не сделаешь этого, — стараясь придать своему голосу твердость, ответила я. — Ты должен воспользоваться им. Это же ниточка к Брэзеллу.

Он испытующе уставился на меня своими голубыми глазами.

— Где он на тебя напал?

— На складе, расположенном рядом с нашим тренировочным залом.

— Наверное, он уже давно ушел. Я пошлю кого-нибудь в казармы.

— Там его нет.

— Почему? — И Валекс наградил меня взглядом, напомнившим мне командора. Брови у него поднялись вверх в ожидании моего ответа.

— Даже если его и нет на складе, далеко уйти он не мог.

— Понятно. — Валекс помолчал. — Значит, ты уже достигла определенных успехов?

— Гораздо более впечатляющих, чем можно было ожидать.

Валекс вышел из палаты. И ко мне вновь приблизилась доносчица-врачиха. «В следующий раз, — с горечью подумала я, — я займусь самолечением». В моей сумке все еще хранилась баночка с клеем Ранда. Неужели я сама не смогу заклеивать порезы?

Пока она чистила и зашивала мне раны, я молчала, сжав зубы. Она туго забинтовала мне руки и велела не мочить их, а также не поднимать вверх и не писать в течение недели, что означало, что я не смогу тренироваться.

В палату, неся Никса, вошли люди, присланные Валексом. Его они опустили на соседний стол. Врачиха бросила на меня вопросительный взгляд и склонилась над стенающим телом Никса, что предоставило мне прекрасную возможность уйти.

Я поспешила к кабинету командора, но Валекс меня опередил. Он вышел из кабинета в тронный зал и закрыл за собой дверь.

— Я уже позаботился об обеде, — промолвил он, ведя меня за собой по лабиринту между столами. Вечер еще не наступил, поэтому в зале было мало советников. — Найди Мардж и отложи сегодняшнюю встречу, а потом ступай в наши покои и отдохни, — сказал он.

— Отложить встречу? Зачем? Это может вызвать подозрения. Я надену перчатки и скрою бинты. Вечером холодно, и никто ничего не заметит. Со мной все в порядке, — добавила я, не дождавшись его ответа.

Валекс улыбнулся.

— Пойди посмотри на себя в зеркало. Ну ладно, — помедлив, неуверенно согласился он. — Сделаем как договорились.

Мы остановились у кабинета Валекса.

— Мне надо закончить кое-какую работу. Иди, отдохни и ни о чем не беспокойся. Я буду рядом. — И он вставил ключ в замочную скважину.

— Валекс.

— Да?

— А что теперь будет с Никсом?

— Зашьем его, пригрозим темницей, если он откажется от сотрудничества с нами, а когда он будет больше не нужен, я отправлю его в Первый военный округ. По-моему, справедливо. Или я должен убить его?

Первый военный округ был самым холодным и самым мрачным районом в Иксии. Мысль о том, что Никс может стать жертвой снежного барса, заставила меня злорадно ухмыльнуться.

— Нет. По-моему, это хороший план. Если бы я желала ему смерти, я бы убила его сама.

Валекс распрямил спину и внимательно посмотрел на меня. Смесь удивления, настороженности и веселья отразилась на его лице, вскоре сменившаяся привычной бесстрастностью.

Я улыбнулась и пошла прочь по коридору. С отдыхом можно было подождать, так как до вечерней встречи мне еще предстояло кое-что сделать. Для начала нужно раздобыть перчатки и плащ.

Сезон похолодания постепенно сменялся зимним временем года, ночи стали морозными, так что по утрам трава блестела бриллиантами нетающей изморози.

К счастью, Дилана была у себя, и мне удалось поболтать с ней немного, прежде чем обратиться со своей просьбой.

— Силы небесные! — воскликнула она с видом озабоченной матери. — У тебя же нет теплой одежды! — И она с такой энергией бросилась к вешалкам с униформами, что ее мягкие, медового цвета кудряшки начали подпрыгивать, как живые. — Ну почему ты не пришла ко мне раньше?

Я рассмеялась.

— До сегодняшнего дня мне ничего не было нужно. Дилана, ты всех так опекаешь?

Она остановилась и посмотрела на меня.

— Нет, дорогая. Только тех, кто в этом нуждается.

— Спасибо, — со смесью признательности и иронии ответила я.

Когда она закончила подбирать мне зимнюю одежду, я оказалась экипированной с ног до головы. Здесь было нижнее белье из фланели, шерстяные носки и теплые ботинки, в которых можно было выжить даже на леднике. Я сложила все это в угол и попросила Дилану, чтобы кто-нибудь отнес все это в покои Валекса.

— Ты все еще там? — с улыбкой осведомилась она.

— Пока — да. Но думаю, когда все утрясется, я вернусь в свою прежнюю комнату. — «Хотелось бы мне знать, когда это произойдет», — подумала я про себя.

Я вытащила из кучи вещей тяжелый черный плащ, запихала в его карманы черные же шерстяные перчатки и перекинула его через руку. Слева и спереди на плаще были вышиты два красных ромба размером с ладонь, а огромный капюшон был предназначен для защиты от дождя и снега.

— Думаю, ты не скоро переедешь, — заметила Дилана.

— Почему?

— Похоже, Валекс испытывает к тебе нежные чувства. Я еще никогда не видела, чтобы он проявлял такой интерес к дегустатору. Обычно он обучает их и бросает на произвол судьбы. Если возникал какой-нибудь повод для беспокойства, он подсылал к дегустатору своих шпионов, но никогда не занимался им лично, уж не говоря о том, чтобы подселять в свои покои. — Лицо ее сияло, словно она только что узнала последнюю сплетню.

— Ты заблуждаешься.

— А главное, раньше он никогда не проявлял интереса к женщинам. И я уже начала подозревать, что он предпочитает иметь дело с кем-нибудь из своих шпионов, но теперь… — Она выдержала театральную паузу. — Теперь у нас есть прекрасная и умная Элена, которая заставила сердце Валекса биться сильнее.

— Нужно чаще выходить из своей швейной мастерской. Тебе необходим глоток свежего воздуха, который вернет тебя к реальности, — заметила я, будучи не в силах удержаться от глупой улыбки, расплывшейся на моем лице, хотя и понимала, что не следует полагаться на слова Диланы.

Я вышла в коридор, но и там до меня долетел ее приятный мелодичный смех.

— Ты же знаешь, что я права.

«Я интересую Валекса лишь по одной причине, — думала я, идя по сумрачным коридорам, — просто я представляю для него загадку, которую он, пытается разрешить». Как только он все выяснит о Брэзелле и колдунье с юга, он тут же отправит меня обратно в крыло прислуги. А надеяться на что-либо другое было бы, по меньшей мере, неразумно. Не хватало мне только безрассудной влюбленности. Одно дело, когда ее испытывала я. Но обоюдное чувство могло лишь погубить нас обоих.

Поэтому я сделала все возможное, чтобы убедить себя в том, что Дилана, несмотря на всю свою практичность, стада жертвой собственных фантазий. Я убеждала себя в этом по дороге на кухню, твердя, что Валекс безжалостный убийца, погубивший не один десяток людей, а его нож по-прежнему источает кровь короля. Валекс был смертельно опасен и злопамятен. Но как я ни старалась, мне так и не удавалось согнать с лица глупую улыбку.

Добравшись до кухни, я села на высокий табурет и закуталась в плащ. Ранд закончил насаживать, свиные туши навертела и пододвинул ко мне свой табурет. Я почувствовала, как у меня потекли слюнки при запахе жарящейся свинины.

— Что за праздник? — спросила я.

Жареную свинину подавали лишь по особым случаям, а ее приготовление требовало целого дня.

— Генералы съезжаются через несколько дней. И командор потребовал приготовить все самые лучшие блюда, а на следующей неделе устроить настоящий пир. Пир! У нас такого не было со времен… — он покачал головой и поджал губы. — У нас не было пиров с тех пор, как к власти пришел командор. — Ранд вздохнул. — Так что у меня нет времени на эксперименты.

— А чтобы глянуть на это, у тебя найдется время? — Я вытащила из кармана пригоршню таинственных бобов и протянула их Ранду. Я уже давно дожидалась удобного момента. — Я нашла их на старом складе и подумала, может, это и есть твои кофейные зёрна.

Ранд наклонил голову и понюхал их.

— Увы, нет. Я не знаю, что это такое. Кофейные зерна гладкие и имеют более округлую форму. А эти овальные. Видишь? К тому же они пупырчатые? — Ранд разложил их на столе, взял один боб в руки и откусил от него. Лицо у него скривились от горечи. — Никогда в жизни не пробовал ничего похожего. Где ты их взяла?

— Где-то на первом этаже.

«Попытка — не пытка», — подумала я, стараясь скрыть разочарование. Я так надеялась разгадать хоть эту загадку, но, похоже, вновь оказалась в тупике.

Ранд, вероятно, уловил, что я огорчилась.

— Что-то важное? — спросил он.

Я кивнула.

— Знаешь что, — предложил он. — Оставь их здесь, а я после пиршества постараюсь выяснить, что это такое.

— Выяснить?

— Ну да — я их перемелю, поджарю и сварю. При нагревании они могут изменить свою форму и вкус, и, возможно, тогда я пойму, что это такое. Ладно?

— Мне бы не хотелось доставлять тебе лишние хлопоты.

— Ерунда. Я люблю загадки. К тому же после пиршества я вернусь к своим привычным обязанностям, и мне надо будет чем-нибудь занять себя. — Он высыпал бобы в банку и поставил ее на полку среди других таких же банок, содержащих таинственные приправы.

Мы обсудили с ним праздничные блюда, и Ранд снова отправился переворачивать свиные туши. «Это надо делать каждые четверть часа», — заметил он, напомнив мне о приближающейся встрече с Мардж. Поэтому я попрощалась с Рандом, ощутив при этом легкую нервическую дрожь в животе.

Я зашла, было в купальни, чтобы забрать нож Никса, но там было слишком много народа. «Впрочем, возможно, без оружия будет лучше», — подумала я, пытаясь справиться с волнением. Вдруг они решат меня обыскать? А если найдут нож, я окажусь в очень неприятной ситуации.


Когда я встретила Мардж за южными воротами замка, на ее лице было написано обычное выражение брезгливости. Вместо приветствия мы обменялись оскорблениями и потом молча двинулись по направлению к Замкограду. Я надеялась, что Валекс следует за нами, однако не могла позволить себе оглянуться, чтобы не насторожить Мардж.

Темное небо было усеяно звездами, а яркая полная луна отбрасывала зловещие тени. Дорога к городу была изрыта колеями от колес и отшлифована ногами многочисленных прохожих. Я глубоко вдыхала свежий ночной воздух, чувствуя, как запах земли и сухих листьев благословенно проникает в мои легкие.

Городские окраины были застроены ровными рядами деревянных четырехэтажных домов. Я была поражена царящей здесь симметричностью. Я настолько привыкла к странному, асимметричному стилю замка с его окнами самых разнообразных форм, что именно лаконичность городских строений казалась мне непривычной и причудливой. Даже расположение лавок и мастерских подчинялось какой-то иной логике.

Редкие горожане, встречавшиеся на улицах, двигались с сосредоточенным и целеустремленным видом. Никто не слонялся, все молча торопились куда-то. За исключением городской стражи.

Солдаты, когда-то сыгравшие главную роль в перевороте, были назначены полицейскими во всех городах Иксии. Они следили за соблюдением комендантского часа и Кодекса одежды, а также проверяли документы, осуществляли задержания и занимались организацией перемещения жителей. Любой приезжий вначале должен был оформить у них документы и лишь после этого мог искать себе пристанище.

Наша встреча была назначена на такое время, чтобы мы успели вернуться в замок, не вызывая при этом подозрений. Солдаты, стоявшие на улицах, провожали нас взглядами, от которых я всякий раз напрягалась, опасаясь, что нас остановят.

Дойдя до улицы, свободной от стражников, Мардж остановилась у дома, который ничем не отличался от других, и дважды постучала в дверь. Через некоторое время дверь приоткрылась, и рыжеволосая женщина в униформе трактирщицы высунула голову наружу. Она взглянула на Мардж и кивнула, давая понять, что узнала ее. У неё был острый нос с горбинкой, который, как флюгер, развернул ее голову ко мне. Взгляд ее был настолько пристальным, что мне стало не по себе, и по спине побежала струйка пота. Наконец, ее нос сдвинулся в сторону, и она стала осматривать улицу. «Боится засады», — подумала я. Удостоверившись в том, что рядом никого нет, она открыла дверь шире, пропустила нас внутрь, и мы молча начали подниматься по лестнице.

Последний этаж был залит светом, так что я даже зажмурилась от неожиданности. Все помещение было заставлено свечами, источавшими яблочный аромат. Я с опаской взглянула на окно. Не было сомнений в том, что такое количество света было видно с улицы, однако черные шторы, спускавшиеся до самого пола, были плотно задернуты.

Книжные полки, письменный стол и несколько удобных кресел заставили меня предположить, что это кабинет. Встретившая нас женщина села за стол, украшенный металлическими статуэтками, которые напоминали светильники. На полках были расставлены и другие странные предметы, а некоторые из них были даже подвешены к потолку. Когда мы вошли, они начали колебаться от поднятых нами потоков воздуха.

Востроносая женщина не предложила нам сесть, поэтому мы с Мардж остались стоять перед столом. Копна ее ярко-рыжих волос была завязана в узел, свободными оставались лишь мелкие завитки.

— Дегустатор, — с довольным видом промолвила она. — Я знала, что со временем ты обязательно у меня окажешься.

— Ты кто? — осведомилась я, стараясь показать ей, что не потерплю никаких игр.

— Можешь называть меня капитан Стар.

Я окинула взглядом ее униформу.

— Я не вхожу в состав войска Амброза. У меня есть свое собственное войско. Мардж объяснила тебе мои условия?

— Да.

— Хорошо. Это будет обычный обмен. Мне не нужны слухи и домыслы. И не пытайся что-либо узнавать обо мне. Моего имени достаточно. Ты согласна?

— Согласна. — Поскольку мне надо было завоевать ее доверие, я решила до поры до времени не перечить ей.

— Вот и хорошо. Ну так что тебя? — Ее нос снова развернулся по направлению ко мне.

— Командор назначил нового приемника, — ответила я.

Стар выпрямилась, заглатывая наживку. А я посмотрела на Мардж, которая явно была ошарашена тем, что я владею такими важными сведениями.

— Откуда ты знаешь? — спросила Стар.

— Я подслушала разговор командора с Валексом.

— Ах да, Валекс, — Стар подняла на меня глаза. — А почему ты живешь в его покоях?

— Это тебя не касается, — твердо ответила я.

— А почему я должна тебе верить?

— Потому что Валекс убьет меня, если узнает, что я была здесь. И ты это знаешь не хуже чем я. Сколько стоят эти сведения?

Стар открыла черный бархатный кошелек, достала из него золотую монету и бросила ее мне с таким видом, с каким хозяин бросает кость собаке. Я поймала ее в воздухе, чуть было не сморщившись от боли. В ладонях снова началась пульсация.

— Твои пятнадцать процентов. — И она швырнула Мардж одну серебряную и одну медную монету. Та, зная ее привычки, поймала их с легкостью. — Что-нибудь еще? — спросила меня Стар.

— Пока нет.

— Когда появятся для меня какие-нибудь сведения, скажи об этом Мардж, и она организует нашу встречу.

Я вышла вслед за Мардж из дома, и мы двинулись по пустой, улице. Мы свернули в темный переулок, и тут из темноты появился Валекс. Я не успела раскрыть рот, как он схватил меня за плечи и втащил в дверной проем.

Я была ошеломлена его внезапным появлением; я думала, он выждет, а потом арестует Мардж. Однако она вошла в дом вслед за нами и остановилась с насмешливой ухмылкой. Я еще никогда не видела, чтобы она лучилась таким удовольствием. Это совсем не походило на то, что я ожидала. Я повернулась к Валексу, надеясь на то, что он мне что-нибудь объяснит.

— Я была права, Валекс. Она продала командора за золотую монету. Посмотри у нее в кармане, — промолвила Мардж.

— На самом деле Элена заранее предупредила меня об этой встрече и полагала, что ее долг разоблачить тебя, — ответил Валекс.

Кровожадная улыбка сползла с лица Мардж.

— Почему ты не сказал мне об этом? — прошипела она.

— У меня не было времени.

— Значит, Мардж не доносчица? — недоуменно спросила я.

— Нет. Она работает на меня. Мы подкармливаем Стар разными сведениями в надежде, что нам удастся выйти на других ее агентов. Она требовала, чтобы Мардж тебя завербовала, и я подумал, что это хороший способ проверить твою преданность.

Только теперь я осознала всю хитроумность, замысла Валекса. Он считал, что я смогу предать его и командора. Как он мог? Неужто он настолько меня не понимал? Ярость, разочарование и в то же время облегчение переполняли меня настолько, что я не могла вымолвить ни слова.

— А я так надеялась отправить эту крысу обратно в темницу, где ей самое место, — жалобным голосом промолвила, Мардж. — А теперь она так и будет шнырять по замку. — И она раздраженно ткнула меня своим мясистым пальцем.

Я дернулась и в мгновение ока заломила ей руку за спину, подняв на такую высоту, что мерзавка вынуждена была склониться до полу.

— Я не крыса, — сквозь сжатые зубы прошипела я. — Я уже доказала свою верность. И больше не смей ко мне приставать и оставлять мне записки, написанные пальцем на пыли. Не смей копаться в моих вещах, иначе в следующий раз я сломаю тебе руку, — и я отшвырнула ее в сторону.

Она споткнулась и тяжело повалилась на пол. Но через мгновение поднялась на ноги и уже собралась произнести отповедь, но Валекс остановил ее одним взглядом.

— Неплохо, Элена. Мардж, ты свободна, — промолвил он.

Мардж закрыла рот, развернулась на каблуках и выскочила из комнаты.

— Она зловредная, — промолвила я.

— Да. Но именно поэтому она мне и нравится. — Он отвернулся к двери, а затем продолжил: — Элена, мне придется показать тебе кое-что, что вряд ли придется тебе по душе, однако я считаю, что ты должна это знать.

— Еще одна проверка на вшивость? — с сарказмом осведомилась я.

— Я предупреждал тебя о том, что время от времени устраиваю дегустаторам проверки. Молчи и не отходи от меня, — добавил он, прежде чем я успела ответить.

Мы снова вышли в переулок и, держась темной стороны улицы, вернулись к жилищу Стар, где Валекс заставил меня войти в темный дом, из которого был виден вход в соседнее здание.

— Скоро появится человек, который сливает информацию Стар, — прошептал Валекс, склонившись к моему уху, и его губы скользнули по моей щеке.

Мурашки побежали у меня по коже от его прикосновения, и я пропустила его слова мимо ушей.

Намек Валекса так и не дошел до меня, пока я не увидела долговязую фигуру, неровной походкой передвигающуюся вдоль улицы.


Глава 22


Я узнала эту походку, и сердце у меня замерло, когда я увидела, как Ранд остановился у двери Стар и дважды постучал в нее.

Она впустила его в дом без малейших колебаний. И слабый хлопок закрывающейся двери отдался гулким эхом в моей груди.

— Еще одно испытание? — с отчаянием спросила я Валекса. — Он тоже работает на тебя?

Однако я знала ответ еще до того, как он грустно покачал головой. Я ощущала полное опустошение, словно меня внезапно лишили всех чувств. Это было уже слишком. После призрака Рейяда, нападения Никса и испытания Валекса я не могла вынести еще один удар. Поэтому я просто уставилась на Валекса, не испытывая больше ни чувств, ни желаний.

Валекс сделал жест, показывая, чтобы я последовала за ним. Мы обогнули дом Стар, вошли в здание, располагавшееся слева от него, и поднялись на третий этаж. Внутри было темно и пусто. И лишь на последнем этаже мы наткнулись на одного из людей Валекса, сидевшего, скрестив ноги и прислонившись к стене, за которой находился кабинет Стар, Перед ним стояла свеча, и он что-то записывал в свой блокнот.

Здесь отчетливо был слышен голос Ранда. Валекс с помощью знаков что-то сообщил ему. Тот вручил ему блокнот и двинулся к лестнице. Валекс занял его место у стены и постучал по полу.

Я тоже опустилась на корточки рядом с ним лицом к стене. Мне совсем не хотелось присутствовать при предательстве Ранда, но и уйти я не могла. Валекс указал на ряд отверстий в стене, и я приникла к одному из них. Однако единственное, что мне удалось увидеть, была спинка кресла, и я поняла, что эти отверстия были проделаны исключительно для прослушивания. Я села на пол, прильнула лбом к стене и закрыла глаза, впитывая в себя то, что говорил Ранд.

— На этой неделе в город соберутся генералы. Ничего странного в этом нет, но командор распорядился устроить пир — он явно к чему-то готовится. К чему-то важному. Хотя мне не удалось узнать, к чему именно, — добавил Ранд.

— Как только узнаешь, сразу сообщи мне, — ответила Стар. — Может, Элена что-нибудь знает?

При звуке своего имени у меня замерло сердце. «Беги, беги, беги», — требовал мой рассудок, но я лишь сильнее вжималась лбом в стену.

— Вряд ли. Она удивилась, когда я сказал о предстоящем, пире, поэтому я не стал ей задавать вопросов. Может, к концу недели ей и станет что-нибудь известно, тогда я попробую узнать.

— Не утруждай себя. Я сама ее спрошу, — вкрадчивый голос Стар свидетельствовал о том, что она специально приберегала эту новость, до того момента, когда она произведет впечатление разорвавшейся бомбы.

— Элена? — пробормотал Ранд. — Работает на тебя? Это невозможно. Это не в ее духе.

— Ты думаешь, она работает на Валекса? — напряженным голосом спросила Стар.

Я с не меньшим напряжением взглянула на Валекса. Но он покачал головой и сделал мне знак, чтобы я не тревожилась.

— Нет. Вряд ли, — придя в себя, ответил Ранд. — Просто ты меня удивила. Конечно, ей нужны деньги, и я не имею никакого права порицать ее за это.

— Она вообще не должна тебя интересовать. Она — расходный материал. Единственное, что меня волнует, так это то, кто ее заменит, и как быстро я смогу подкупить этого человека.

— Стар, ты снова убедила меня в том, что, чем быстрее я отдам тебе долг, тем будет лучше. Сколько стоят мои сегодняшние сведения?

— Два серебряника. Я отмечу это в своей расходной книге, но это мало что меняет!

— Что ты имеешь в виду?

— А ты до сих по* не понял? Ты никогда не сможешь выплатить свои долг. Стоит тебе накопить деньги, как ты тут же все проигрываешь. Ты слишком слаб. Ранд. Слишком подвержен эмоциям. Тебе не хватает силы воли.

— Это верно. Ты утверждаешь, что обладаешь магическими силами. Значит, ты может читать мои мысли, капитан? «Капитан Стар»! Обхохочешься! Если бы это соответствовало действительности, Валекс давно бы уже о тебе позаботился. И я прекрасно знаю, чего ты стоишь. — Из-за стены донеслась тяжелая поступь шагов Ранда, который направлялся к выходу.

Я была потрясена. Я еще никогда не слышала, чтобы Ранд говорил с таким едким сарказмом, а, что еще хуже, если Стар действительно была колдуньей, то мне грозили серьезные неприятности. Мысли у меня кружились с бешеной скоростью, но разобраться во всех этих сложностях сразу я не могла.

— А мне незачем читать твои мысли, — крикнула ему вслед Стар. — Вполне достаточно твоей биографии.

Наступила тишина. Из кабинета Стар доносился лишь шорох перелистываемых страниц. Валекс встал и взял меня за руку. Затем он передал блокнот своему человеку, который вернулся обратно, и начал спускаться вниз.

Минуя патрульных и стараясь держаться в тени, мы двинулись по темным улицам Замкограда. Однако как только вышли за пределы города, а потом и на главную дорогу, которая вела к замку, Валекс расслабился.

— Прости, — промолвил Валекс. — Я знаю, что Ранд был твоим другом.

Использованное им прошедшее время резануло меня как ножом по сердцу.

— И ты давно это знал? — спросила я.

— Я подозревал это в течение трех месяцев, но лишь недавно получил подтверждения.

— Каким образом?

— Ранд помогал мне в организации испытания для тебя. Он присутствовал, когда я добавлял яд в пищу. И я оставил на своем столе кубок с персиковым соком. Все было по-честному. У меня был ежевичный яд, но я не стал его туда класть. — Валекс помолчал, чтобы я осознала сказанное им.

— Ежевика обладает той особенностью, что приобретает ядовитые свойства лишь тогда, когда ее готовят при определенной температуре в особом растворе дрожжей и зернового спирта. И большинство поваров, я уже не говорю о подмастерьях, не владеют необходимыми навыками для ее приготовления. — В голосе Валекса явно звучало восхищение способностями Ранда изготавливать яды.

Когда до меня дошло, что Ранд пытался отравить меня, я чуть не упала, и приступ тошноты заставил меня остановиться. Я кинулась к обочине, и меня вырвало. Лишь после того, как тело мое перестало судорожно сотрясаться, я поняла, что меня поддерживает Валекс. Одной рукой он обхватывал меня за талию, а холодная ладонь другой была прижата к моему лбу.

— Спасибо, — промолвила я, утирая рот листьями.

Ноги у меня дрожали, и я позволила Валексу довести себя до замка. Без его помощи я бы просто осталась лежать на земле.

— И это еще не все. Хочешь знать больше? — спросил Валекс.

— Нет. — Это было правдой, но, когда мы приблизились к замку, у меня возникла еще одна неприятная мысль. — Это Ранд подставил меня на празднике?

— В каком-то смысле.

— Это не ответ.

— Головорезы, напавшие на тебя, дожидались вас у пекарни, поэтому я подозреваю, что Ранд предупредил Стар о том, что вы там будете. Но в то же время он явно пытался защитить тебя. Вспомни, как он огорчился, когда ты исчезла, и как обрадовался, когда увидел, что ты цела и невредима.

— Думаю, он был пьян, — ответила я.

— Полагаю, что Ранда втянули в это против его воли. Когда я проводил тест, он тебя едва знал, но теперь, когда ваша дружба окрепла, он оказался в очень неловком положении. Он не хочет причинять тебя вреда, но должен выплатить проигранные им деньги. Стар возглавляет широко разветвленную организацию с огромным, количеством доносчиков, которые готовы землю рыть ради нее. Вряд ли это тебя утешит.

— Пожалуй.

Я была удивлена собственной реакцией на известие о предательстве Ранда, но мне не удавалось взять себя в руки. Меня обманывали не впервой и, судя по всему, не в последний раз. Вначале был Брэзелл, которого я, дура, любила как родного отца. Прошел целый год, в течение которого надо мной проводили разные эксперименты, и только тогда я поняла, что он собой представляет. Впрочем, он никогда не давал мне оснований думать, что искренне заботится обо мне, может быть, поэтому мне было легче переносить его пытки и издевательства.

А вот дружеское расположение Ранда казалось искренним. И я уже начала думать, что, наконец, удалось пробить брешь в каменной баррикаде, которую я возвела вокруг себя. И вот все рухнуло. Я физически ощущала, как меня погребают под собой осыпающиеся камни. И как после этого можно кому-нибудь доверять?

— Ты хочешь сказать мне что-нибудь еще? — спросила я Валекса, когда мы остановились в нескольких метрах от южного входа. — Может, Ари и Янко подставили меня Никсу? Или у тебя заготовлен для меня еще один тест на лояльность? А вдруг в следующий раз, я не оправдаю твоего доверия? Многообещающая перспектива! — Я оттолкнула руку Валекса. — Когда ты сказал, что время от времени будешь устраивать мне проверки, я решила, что ты, просто будешь подсыпать яд, в мою пищу. Но, оказывается, существует много способов отравить человеку душу, и для этого совсем необязательно пользоваться ядом.

— В этой жизни каждый делает свой выбор. Одни — правильный, другие — неправильный. Собственно, выбор и есть жизнь, и если ты хочешь что-то изменить — вперед. Главное — не останавливайся на полпути и не начинай плакаться, — резко ответил Валекс. — Я не знаю, что тебе пришлось пережить до того, как ты попала в темницу. Но думаю, что сегодняшние потрясения в подметки не годятся тем, что ты уже перенесла. Возможно, пора научиться видеть вещи в перспективе.

И он широкими шагами двинулся по направлению к замку. Я прислонилась к холодной стене и прижалась лбом к твердому непоколебимому камню. Здесь я не страшилась предательств, отравлений и проверок на преданность. Однако через некоторое время зимний холод загнал меня в замок.


— Нажми на отвертку, но не слишком сильно. Ты должна держать ее мягко, но крепко, — сказал Янко.

Еще не зажившими руками я неуклюже запихала отвертку в замочную скважину и чуть нажала на нее.

— А потом возьми отмычку и вожми язычок до предела, — продолжил он.

— До предела? — переспросила я.

— Ну, пока она не достигнет одного уровня с замком. После этого вставляешь ключ, металлические выступы нажимают на язычок, так что ты можешь повернуть цилиндр и открыть замок. Язычки будут удерживать цилиндр, так что тебе только останется высвобождать их один за другим.

Я пропихнула отмычку в отверстие и принялась приподнимать язычки, ощущая легкую вибрацию в пальцах всякий раз, когда очередной язычок поднимался вверх с легким щелчком. Когда все они оказались на одном уровне с цилиндром, замок открылся и дверь распахнулась.

— Отлично, Элена! Ты прекрасная ученица! — Янко умолк и встревожено нахмурился. — Надеюсь, ты не собираешься совершать каких-нибудь глупостей?

— А что такое глупость с твоей точки зрения? — осведомилась я и тут же добавила, заметив, как расширились глаза у Янко: — Не волнуйся. Если у кого и будут неприятности, так только у меня.

Он расслабился, и я взялась за следующий замок. Мы находились на первом этаже, где никто не мог застать нас врасплох. Прошло уже четыре дня с тех пор, как мне стало все известно о Ранде. Однако я по-прежнему должна была исполнять распоряжения Валекса, словно ничего не случилось. Он хотел выявить всех членов организации Стар, прежде чем вывести их на чистую воду. «Он настоящий хищник, — с горечью думала я, — который, прежде чем убить свою жертву, долго ее выслеживает».

Я понимала, что мне вряд ли удастся изобразить по отношению к Ранду дружеские чувства, поэтому я старалась с ним не встречаться, что не представляло особого труда. Замок был наводнен генералами и сопровождающими их лицами, так что все, включая Ранда, были заняты с утра до вечера.

К тому же я предпочитала не появляться на людях из-за Брэзелла. Его стражники в черно-зеленых мундирах сновали повсюду, и от них было трудно скрыться. Впрочем, меня вполне устраивало пребывание в покоях Валекса. Он украл у командора коробку «Криолло», плитку которого я должна была съедать всякий раз после дегустации его трапезы.

Мы с Ари и Янко решили отложить наши занятия на время присутствия в замке генералов, зато, мне удалось уговорить Янко научить меня обращению с замками пообещав ему золотую монету, полученную от Стар. Валекс позволил мне оставить ее у себя, объяснив, что работа под прикрытием не входит в обязанности дегустатора. Однако ее, присутствие в моем кармане постоянно напоминало мне о предательстве Ранда, поэтому я решила найти ей лучшее применение.

— У этого замка десять язычков. Если тебе удастся открыть его, тогда ты сможешь справиться со всеми замками в замке. Кроме засовов в темнице. Там очень сложная система, и вряд ли нам представится возможность поэкспериментировать с ними. — Янко снова нахмурился. — Надеюсь, ты не собираешься их вскрывать?

— Надеюсь, это не понадобится.

— Вот и хорошо.

После нескольких безуспешных попыток мне удалось открыть замок.

— А теперь только практика. Чем быстрее ты сможешь вскрыть замок, тем лучше, — пояснил Янко. — Я мог бы предоставить тебе свои отмычки, но они в любой момент могут мне самому понадобиться. — Он подмигнул, и его глаза коварно блеснули. — Поэтому… — он достал из кармана еще один набор отмычек, — я потратил твой золотой на то, чтобы купить вот это. — И он вручил мне черный мешочек с отмычками.

— Это были твои деньги.

— У меня еще много осталось. Даже после того, как я купил тебе вот еще что. — И он, сияя, извлек деревянную палку черного цвета длиной с мою кисть. Сбоку она была украшена серебряной гравировкой, а посередине виднелась серебряная кнопка.

— Что это? — спросила я.

— Нажми на кнопку, — весело ответил он.

Я нажала на нее большим пальцем и вздрогнула от неожиданности, когда наружу выстрелило длинное сверкающее лезвие. Это была выкидушка.

Я в полном изумлении уставилась на полученные подарки.

— Спасибо, Янко. Но зачем ты…

— Наверное, из-за чувства вины.

— Вины? — Такого ответа я не ожидала.

— Я ведь назвал тебя преступницей. Когда-то я сам был правонарушителем, однако теперь все в прошлом, и никто не ставит мне это в укор. К тому же мне кажется, что тебе могут понадобиться эти вещи. Солдаты генерала Брэзелла то и дело похваляются друг перед другом и спорят на то, кто первым схватит убийцу Рейяда. Редкие фантазеры. Но мне уже приходилось пару раз удерживать Ари от того, чтобы он не ввязался с ними в драку. Один против десятерых не слишком привлекательный расклад, даже для меня и Ари.

— Я постараюсь держаться подальше от них, — ответила я.

— Хорошо. Ну, мне пора. У меня вечернее дежурство. Но сначала я провожу тебя.

— В этом нет необходимости.

— Если я этого не сделаю, Ари убьет меня.

И мы вместе двинулись к покоям Валекса. Когда мы дошли до последнего поворота и все еще находились вне видимости охранников, Янко резко остановился.

— Да, чуть не забыл, — промолвил он, залезая в карман и вытаскивая ножны для ножа. — Это надо прикрепить к правому бедру, и не забудь проделать в кармане большую дыру, чтобы не запутаться в ткани, когда тебе понадобится оружие.

Он уже собирался уходить, когда я его остановила.

— Янко, а что означают эти символы? — указывая на серебряную гравировку, спросила я.

Янко улыбнулся.

— Это древние военные символы, которыми пользовался король, когда рассылал приказы и распоряжения во время войны. И даже если неприятель перехватывал их, он все равно не мог их расшифровать. Кое-кто из солдат пользуется ими по сей день. Они очень удобны при военных учениях.

— И что здесь написано?

Его улыбка стала еще шире.

— Не спеши, Элена. Думаю, со временем ты сама все узнаешь. — И Янко расхохотался от удовольствия.

— Пойди сюда — я тебя стукну, — воскликнула я.

— И рад бы, дорогая, но у меня нет времени, — и он отскочил в сторону.


Глава 23


Я спрятала подарки Янко в карман и вошла в покои Валекса. Он работал за своим столом, но стоило мне войти, как он тут же поднял голову, как будто ждал меня.

— Где ты была? — спросил он.

— С Янко, — настороженно ответила я. Когда я приходила в точно установленное время, Валекс не интересовался, чему я обучалась.

— И чем вы занимались? — осведомился он, вставая и упирая руки в бедра.

В голове у меня промелькнул комический образ ревнивого мужа, и я с трудом подавила улыбку.

— Обсуждали тактику ведения боя.

— А-а. — Валекс расслабился и неуклюже подвигал руками, словно пытаясь скрыть пафосность своей позы. — Ну ладно. Однако впредь я должен постоянно знать, где ты находишься. Советую тебе не выходить из замка и вообще быть ниже травы тише воды. Солдаты генерала Брэзелла назначили приз за твою голову.

— Приз? — Сердце у меня сжалось от страха.

— Может, это всего лишь слухи или пьяная болтовня, но я хочу, чтобы до их отъезда ты находилась в безопасности, — твердо добавил Валекс. — Я не желаю заниматься обучением нового дегустатора.

— Я буду осторожна.

— Нет. Ты будешь изображать жертву параноидального синдрома страха. Ты будешь появляться только в гуще людей в хорошо освещенных местах, а твое возвращение сюда по темным коридорам будет обеспечивать эскорт. Понятно?

— Да, господин.

— Очень хорошо. Встреча генералов назначена на завтрашний вечер. Каждый из них явится с бутылкой своего лучшего бренди, чтобы обсудить проблемы Иксии. И тебе придется дегустировать все, что будет пить командор. — Валекс поднял с пола коробку с восьмью бутылками, и они музыкально звякнули, когда он ставил ее на стол.

— Я хочу, чтобы ты попробовала вес напитки сегодня и еще дважды завтра, чтобы знать, каковы они на вкус без примеси яда, — промолвил он, доставая маленький стаканчик. — На всех бутылках есть наклейки, на которых обозначены тип бренди и имя генерала, который привез его.

Я взяла первую попавшуюся. Это была бутылка с шерри-бренди генерала Динно, изготовленная в Восьмом военном округе. Я плеснула его в стаканчик, отхлебнула и покатала жидкость на языке, чтобы запомнить ее вкус. Крепкий напиток обжёг мне горло и наполнил грудь жарким огнем. Лицо мое вспыхнуло.

— Я предлагаю тебе пробовать и выплевывать, чтобы не опьянеть, — сказал Валекс.

— Хорошее предложение. — Я нашла еще один стакан, куда можно было выплевывать жидкость, и продолжила дегустацию.


На следующий день я еще дважды продегустировала бренди в покоях Валекса, а потом сделала это еще раз самостоятельно и успокоилась лишь после того, как научилась отличать все марки бренди и запомнила, кто из генералов привез какое.

Вечером я вышла в гостиную и стала ждать, когда Валекс проводит меня в оружейный зал. Он спустился вниз облаченным в полную униформу. С плеча нисходили красные аксельбанты, грудь у сердца украшали полученные медали. Он просто источал достоинство и величие. И возможно, это произвело бы на меня впечатление, если бы не его робкий, полный неловкости взгляд. Он походил на смущенного ребенка, которого заставили надеть нарядный костюмчик. Я прикрыла рот рукой, но даже это не помогло мне удержаться от смеха.

— Довольно. Я вынужден надевать это раз в год. — Валекс дернул себя за воротник. — Ты готова?

Я поспешила за ним. Униформа лишь подчеркивала его атлетическое телосложение, и я подумала о том, на сколько великолепно он может смотреться, так сказать, в естественном виде.

— Ты потрясающе выглядишь, — пробормотала я и покраснела, ощутив, как меня заливает волна жара. Видимо, я выпила больше бренди, чем предполагала.

— Правда? — Валекс окинул себя взглядом, распрямился и перестал дергать себя за воротник. А стесненное выражение на его лице сменилось задумчивой улыбкой.

— Да, — подтвердила я.

Мы вошли в оружейный зал командора как раз в тот момент, когда там начали собираться генералы. Длинные, узкие витражные окна мерцали в лучах заходящего солнца. Сновавшие по круглому залу слуги зажигали светильники, расставляли блюда с угощениями и графины. Военные были облачены в мундиры с начищенными до блеска пуговицами и медалями. Визуально я была знакома лишь с тремя генералами, остальных могла отличить только по цвету их униформ. Однако я принялась внимательно рассматривать их лица, на случай, если Валекс решит подвергнуть меня очередному испытанию.

Когда я случайно встретилась глазами с Брэзеллом, он вспыхнул от ярости. Рядом с ним стоял советник Могкан, и я вздрогнула, когда он окинул меня оценивающим взглядом. Когда Брэзелл и Рейяд проводили на мне свои эксперименты, он всегда маячил поблизости. Его невидимое присутствие было источником моих самых страшных кошмаров. Остальные советники Брэзелла отсутствовали; и я задумалась, почему он привез с собой именно Могкана.

Командор сидел во главе овального стола. Кресло Валекса располагалось справа от него, а для меня была поставлена табуретка, находившаяся за их спинами рядом с каменной стеной. Я знала, что беседа продлится всю ночь, и была рада тому, что мне будет к чему прислониться. Еще одно преимущество этого местоположения заключалась в том, что я находилась вне видимости Брэзелла. Впрочем, от острых взглядов Могкана я не могла уклониться.

Командор стукнул по столу деревянным молотком, и в зале воцарилась тишина.

— Прежде чем мы перейдем к обсуждению вопросов, обозначенных в повестке дня, — промолвил он, указывая на листки с подробным расписанием, которые были розданы генералам заблаговременно, — я хочу сделать важное заявление. Я назначил нового преемника.

Ропот пробежал по залу, а командор встал и двинулся вокруг стола, раздавая генералам заклеенные конверты, в которых находились восемь частей зашифрованной головоломки, разгадать которую можно было лишь с помощью ключа, находившегося у Валекса.

В зале повисла тревожная тишина. Напряжение ее было настолько сильным, словно я оказалась в переполненном бурдюке, который вот-вот грозил взорваться. Целая гамма чувств отразилась на лицах высших офицеров — изумление, возмущение, тревога и задумчивость. Генерал Расмуссен из Седьмого округа, раскрасневшись, начал что-то нашептывать на ухо своему советнику. Я наклонилась вперед и увидела, как Брэзелл старается скрыть свое удовольствие и придать себе невозмутимый вид.

Напряжение не привело к взрыву, вместо этого оно начало ослабевать и окончательно растворилось, когда командор, как ни в чем не бывало, открыл собрание. Вначале были рассмотрены проблемы, связанные с Первым округом, а затем со всеми остальными по порядку. Когда по кругу пошла бутылка особого белого бренди генерала Китвайвена, совет перешел к обсуждению снежных барсов и лицензий на развитие горнодобывающей промышленности.

— Ладно, Кит, довольно о кошках. Просто корми их паковым льдом, как это делаем мы, и они перестанут тебя тревожить, — энергично заявил генерал Ченцо из Второго округа, проводя мясистой рукой по своим белоснежным волосам, которые ярко выделялись на фоне его загорелого лица.

— Ты предлагаешь их кормить, чтобы они растолстели и начали размножаться, как кролики? Боюсь, нам не хватит на них мяса, — огрызнулся Китвайвен.

Я слушала беседу с разной степенью внимательности — в зависимости от обсуждавшейся темы. И по прошествии некоторого времени вдруг почувствовала необыкновенную легкость и тепло, разлившееся по всему моему телу, ибо в соответствии с протоколом я должна была проглатывать бренди, которое дегустировала для командора.

Генералы голосовали по разным вопросам, но решающий голос оставался за командором. По большей части он придерживался мнения большинства. А когда высказывался против него, никто не осмеливался его в этом упрекнуть.

Командор Амброз был выходцем из Третьего военного округа, где в молодости он влачил, жалкое существование со своей семьей у подножия гор Духа. Его дом, зажатый между горами и ледником, находился непосредственно над бриллиантовыми копями. Когда они были обнаружены, король заявил о своем праве собственности на них и позволил семье командора заниматься их разработкой. В результате многие родственники командора погибли в завалах или умерли от царившей вокруг сырости и грязи.

Испытав еще в юности на собственной шкуре все пороки монархии, Амброз занялся самообразованием и начал призывать власть к проведению реформ. Благодаря своему уму, прямолинейности и проницательности ему удалось завоевать множество сторонников…

Я снова сосредоточилась, так как генералы перешли к обсуждению проблем, связанных с Пятым военным округом. И тут генерал Брэзелл вызвал легкий переполох: вместо того, чтобы выставить свой лучший бренди, он приказал подать серебряный поднос, на котором лежало нечто, напоминающее, коричневые камушки. Один из них командор передал мне — это были ломтики «Криолло».

И прежде чем кто-либо успел возразить, Брэзелл поднялся и предложил всем попробовать новое лакомство. Не прошло и минуты, как оружейный зал взорвался от восторженных восклицаний. Внутри «Криолло» находился земляничный бренди. Я знаком показала командору, что яда нет, и принялась смаковать остатки «Криолло». Смесь ореховой сладости «Криолло» с обволакивающей мягкостью бренди придавала десерту божественный вкус. Ранд наверняка огорчился бы, что это не пришло в голову ему, — подумала я и тут, же вспомнила о том, что он не должен теперь вызывать у меня сожаления.

Когда восхищенные возгласы умолкли, Брэзелл объявил, что строительство его нового завода завершено, после чего перешел к более обыденным вопросам и сообщил о количестве настриженной шерсти и ожидаемом урожае хлопка.

Пятый военный округ производил все необходимое для текстильного производства Иксии, после чего сырье направлялось в Третий военный округ к генералу Франису, где из него делали ткани. Франис сосредоточенно кивнул и записал цифры, названные Брэзеллом. Он был самым молодым из генералов и имел привычку с удовольствием водить пальцем по своим нашивкам, когда размышлял о чем-то серьезном.

В моей голове грозовыми тучами клубились разрозненные мысли, и, тем не менее, я задремала. Странные сны о бренди, пограничных патрулях, пропусках и лицензиях обволакивали меня, как снежные хлопья. А потом образы стали ярче и резче, и я увидела молодую женщину в белых мехах.

Она торжествующе вздымала вверх окровавленную пику. А у ее ног лежал поверженный снежный барс. Она воткнула свою пику в лед, достала нож, сделала надрез на теле животного и начала собирать в чашку хлынувшую из жил кровь.

Затем она поднесла чашку ко рту и начала с жадностью пить, так что по подбородку побежали красные струйки. Я отчетливо воспринимала ее мысли. «Еще никому не удавалось это сделать! — думала она. — Никому кроме меня!» Ее восторг переполнял мое сердце. «Это значит, что я самая хитрая и сильная охотница. Это значит, что я — мужчина. И ни один мужчина больше не сможет управлять мной! — кричала она. — Я стану снежным барсом и буду жить с барсами, я стану мужчиной и буду жить среди мужчин!»

Она обернулась, и вначале я приняла ее за сестру командора. Она была такой же темноволосой и обладала такими же тонкими аристократическими чертами лица. Чувство уверенности и властность окутывали ее как плащ. Она взглянула на меня, и взгляд ее миндалевидных глаз пронзил меня насквозь.

И внезапное осознание того, что она-то и была командором, заставило меня проснуться. Сердце мое бешено забилось, когда я поняла, что смотрю прямо в глаза Могкану. Он расплылся в довольной улыбке.

Теперь я понимала, почему командор испытывает такую ненависть к колдунам. Просто он был женщиной убежденной в том, что она должна была родиться мужчиной, которой предстояло преодолеть наложенное на нее проклятие. И естественно, она опасалась, что колдунам удастся выведать ее тайну. «Силы небесные! Какая глупость!» — покачала я головой, стараясь отогнать от себя эти мысли. Как можно было принять командора за женщину только потому, что мне приснилась охотница? Полная ерунда. Или нет?

Я протерла глаза и огляделась, чтобы выяснить, не заметил ли кто, что я умудрилась заснуть. Командор сидел с отсутствующим взглядом, а Валекс напряженно всматривался в присутствующих в поисках кого то или чего-то. Слово было предоставлено генералу Тессо.

Валекс перевел взгляд на командора и с обеспокоенным видом похлопал его по руке.

— В чем дело? — прошептал он. — Что с тобой?

— Просто вспомнил кое-что, — с задумчивым видом ответил командор. — Гораздо более приятное и увлекательное, чем доклад генерала Тессо о собранном в Четвертом округе урожае пшеницы.

Я уставилась на лицо командора, пытаясь наложить на его облик черты женщины, виденной мной во сне. Они совпадали, но это еще ничего не значило. Реальность всегда искажалась во снах, а представить себе командора убивающим снежного барса было не так уж сложно.

Остальная часть совещания прошла без потрясений, и я то и дело погружалась в дремоту, которая уже не нарушалась странными видениями. А потом командор ударил по столу председательским молотком, и я окончательно проснулась.

— И последний вопрос, господа, — промолвил он. — Сития просит принять ее делегацию.

Это сообщение было встречено гулом голосов. Все затараторили с такой энергией, словно только и ждали, когда будет поднят этот вопрос. Одни что-то говорили о торговых договорах с Ситией, другие требовали объявить ей войну. «Зачем торговать, когда все можно захватить самим?» — заявляли они. Они стремились к тому, чтобы расширить наши владения, получить дополнительные ресурсы и новых подчиненных и перестать, тревожиться о возможной угрозе Иксии.

Командор молчал, спокойно выслушивая соображения окружающих, пока, наконец, генералы успокоились и решили проголосовать. Четыре генерала с севера: Китвайвен, Ченцо, Франис и Динно — были против того, чтобы принимать делегацию, а генералы южных округов — Тессо, Расмуссен, Хейзел и Брэзелл — за.

Командор покачал головой.

— Я учту ваши мнения, но южане стремятся не столько к воине с нами, сколько к установлению торговых отношений. У нас больше людей и больше металла. И им это прекрасно известно. Нападение на Ситию дорого нам обойдется. Нам придется заплатить за это множеством жизней. А зачем? Их предметы роскоши не стоят ни гроша. Мне вполне довольно территории Иксии, которую мы уже очистили от королевской заразы. Возможно, мой преемник захочет ее расширить. Но тогда вам придется подождать.

Ропот прокатился вдоль стола. Узкие губы Брэзелла раздвинулись в хищной улыбке, и он кивнул.

— Впрочем, я уже согласился встретиться с представителями южан, — продолжил командор. — Они будут, здесь через четыре дня. А за это время вы сможете представить мне свои опасения и собраться в обратную дорогу. Объявляю перерыв, — и командор снова стукнул молотком, звук которого гулко отдался в затихшем зале.

Командор встал, а за ним поднялись его телохранители и Валекс, который сделал мне знак, чтобы я последовала за ним. Я поспешно вскочила, в полной мере ощутив воздействие выпитого мною бренди. Пошатываясь, я двинулась к дверям. Они не успели закрыться за нашим спинами, как зал наполнился возбужденными криками.

— Это их немного расшевелит, — со слабой улыбкой промолвил командор.

— Я бы не советовал тебе в этом году отдыхать в Восьмом округе, — с сарказмом заметил Валекс. — Учитывая то, как Динно отреагировал на сообщение о приезде делегации южан, не удивлюсь, если он напустит в твою летнюю резиденцию песчаных пауков. — Валекса передернуло. — Очень болезненная смерть.

Волосы у меня встали дыбом при мысли о ядовитых пауках размером с комнатную собачку. Мы молча дошли до покоев командора. Я шла неуверенной походкой, и мне мерещилось, что я стою на месте, а каменные стены проплывают мимо.

— Я бы последил и за Расмуссеном, — добавил Валекс перед входом в покои командора. — Он не слишком обрадовался тому, что ты сменил преемника.

Командор открыл дверь, и я быстрым взглядом окинула то, что находилось за ней: тот же прагматичный, утилитарный стиль, который был присущ всем помещениям замка. А чего я, собственно, ожидала? Каких-нибудь ярких красок? Или признаков женского присутствия? Я встряхнула головой, чтобы отогнать от себя эти мысли. Голова у меня от этого закружилась, и мне пришлось опереться о стену.

— Я слежу за всеми, Валекс. И ты это прекрасно знаешь, — ответил командор, закрывая за собой дверь.

Едва войдя в наши покои, Валекс скинул с себя мундир, швырнул его на диван и, указав на кресло, промолвил:

— Садись. Нам надо поговорить.

Я плюхнулась в кресло, закинула ногу через подлокотник и принялась наблюдать за Валексом, который начал мерить шагами гостиную. Более того, я чуть не рассмеялась, когда представила себе, с какой легкостью могла бы снять спазмы в его мышцах. Бренди, насытившее мою кровь, ускоряло сердцебиение.

— Мы сегодня столкнулись с двумя неприятностями, — наконец произнес Валекс.

— Да ладно, я задремала лишь на минуту, — с оправдывающейся интонацией ответила я.

— Нет-нет. С тобой все было в порядке, — кинув на меня вопросительный взгляд, продолжил Валекс. — Я имел в виду генералов, — пояснил он, не останавливаясь. — Во-первых, Брэзелл был почему-то очень доволен, когда узнал о смене преемника и о приезде делегации из Ситии. Он всегда был сторонником заключения торгового договора с южанами, но вел себя осторожно. А во-вторых, колдун.

— Что?!

У меня перехватило дыхание. Неужто меня разоблачили?

— Очень осторожное прикосновение профессионала. Я лишь на мгновение ощутил его и не смог определить источник. Но, я точно знаю, что в зале был колдун, я почувствовал это.

— Когда это произошло?

— Во время длинной речи Тессо об урожае пшеницы. — Валекс немного расслабился, словно ему было необходимо выговориться, чтобы сбросить с себя тяжесть. — И в тот же самый момент ты захрапела на весь зал.

— Зато ты сидел с таким непроницаемым видом, словно на твоем лице уже появилась маска смерти, — резко ответила я.

Валекс хрюкнул от удовольствия.

— Я, собственно, и не предполагал, что ты высидишь в этой неудобной униформе всю ночь. Боюсь, Мардж специально ее накрахмалила, чтобы осложнить тебе жизнь.

Но уже через мгновение он вновь посерьезнел.

— Ты знаешь советника Могкана? Он весь вечер не сводил с тебя глаз.

— Да, знаю. Он был главным советником Рейяда и всегда сопровождал его во время охоты.

— Ну и что он собой представляет? — спросил Валекс.

— Точно такой же подонок, как Рейяд и Никс, — вырвалось у меня. Я попыталась зажать рот руками, но было уже поздно.

— К тому же на встрече присутствовало несколько новых советников, — помолчав, добавил Валекс. — Полагаю, мне придется всех их проверить. А значит, скорее всего, у нас появился новый соглядатай с юга, обладающий магическими способностями. — Он глубоко вздохнул. — Похоже, конца этому не будет. — И тяжело опустился на край дивана.

— Если это закончится, ты останешься без работы.

И я, не задумываясь, подошла к Валексу и принялась массировать ему плечи. Алкоголь окончательно возымел свое действие, и я уже не обращала внимания на робкие протесты рассудка.


Глава 24


Валекс напрягся, когда я прикоснулась к его спине. Неужто он боялся, что я задушу его? Но когда мои руки начали разминать ему мышцы, я почувствовала, как он расслабляется.

— Что бы ты стал делать, — промолвила я, — если бы мир вдруг оказался совершенным, и тебе было бы не за кем следить?

— Я бы начал, скучать, — весело ответил Валекс.

— Да ладно. Я серьезно. Тебе бы пришлось сменить профессию. — Я усилила давление на его шейные мышцы. — Стать танцором? — Мои руки испускали тепло, которое лишь усиливалось под воздействием бренди.

— Нет. Может, учителем, боевых искусств? — ответил Валекс.

— Нет. Ведь это будет совершенный мир, в котором не будет места оружию, — мои руки скользнули ниже по его спине. — Может, ученым? Ведь ты уже успел прочитать все эти книги? Или ты держишь их здесь лишь для того, чтобы в них не залез никто другой?

— Я читаю разные книги, однако сомневаюсь, что твоему совершенному обществу потребуется специалист по убийствам.

Мои руки замерли.

— Думаю, нет.

— Может, я смогу стать скульптором? Я умею ваять очень красивые статуи. Можно было бы обновить убранство замка. А что будешь делать ты? — осведомился он, когда мои руки достигли его поясницы. — Чем ты займешься?

— Акробатикой, — вырвалось у меня.

Прежде мне казалось, что я похоронила свое увлечение вместе с врученным мне амулетом, но путешествие по лесу вновь пробудило во мне желание заниматься ею.

— Акробатикой? Ну, это многое объясняет.

И я, возбужденная прикосновением к телу Валекса, вдруг обняла его за талию. Наплевать на Рейяда. Бренди избавило меня от страха.

— Элена, ты пьяна, — хватая меня за запястья, хрипло проговорил он и встал. Затем он склонился, подхватил меня на руки и отнес в мою комнату. — Тебе надо поспать, Элена. — Он уложил меня на кровать и бесшумно удалился.

Я лежала, глядя в темноту, и все кружилось перед моими глазами. Потом я приложила к холодной каменной стене ладонь, и это немного помогло мне упорядочить мысли. Теперь я знала, что интересую Валекса лишь как дегустатор. А я-то купилась на сплетни Диланы и ревность Марин. И теперь сама виновата в том, что меня отвергли.

Как я только до сих пор не поняла, что люди могут ужасно изменяться? По крайней мере те, с которыми доводилось встречаться мне. Сначала Брэзелл, потом Ранд. Лишь Рейяд отличался постоянством. А что же Валекс? Неужто и с ним должна была произойти такая же метаморфоза? Или она уже произошла? И, как говорила Стар, я не должна была относиться к нему как к единомышленнику и уж тем более не имела права впускать его в свое омертвевшее сердце?

Если бы я только могла! Я рассмеялась. Смех получился хриплым и отрывистым, что отражало состояние моих мыслей. «Ты только посмотри на себя, Элена, — насмешливо промолвила я, обращаясь к себе. — Кто ты такая? Отравленный дегустатор, общающийся с призраками». Я должна была быть благодарна уже за то, что жива. А мечтать мне оставалось лишь о том, чтобы добраться до Ситии. Лишь там я могла заполнить образовавшуюся во мне пустоту. Я отогнала от себя сентиментальные грезы и сосредоточилась на единственной задаче — как остаться в живых.

Бегство в Ситию не освобождало меня от Валекса. Лишь добыв противоядие к «Пыльце бабочки», я могла взяться за воплощение своих намерений. И я решительно принялась повторять всю последовательность действий при вскрытии замка, пока не погрузилась в глубокое хмельное забытье.

…Я проснулась за час до рассвета с раскалывающейся от боли головой. Вокруг была выжженная пустыня. Мне казалось, что при каждом выдохе у меня с губ слетает пыль. Двигаясь с невероятной осторожностью, я сползла с кровати, завернулась в одеяло и отправилась на поиски воды. Валекс любил холодную воду, и на балконе всегда стоял кувшин.

Морозный ночной воздух мгновенно развеял мое сонное состояние. Каменные стены замка призрачно мерцали в лунном свете. Я нашла металлический кувшин, вода в котором уже подернулась узкой пленкой льда. Я проткнула ее пальцем и начала с жадностью пить.

Когда я вторично закинула голову, то заметила над собой черный предмет, похожий на паука, двигавшийся по стене. Со все возрастающей тревогой я поняла, что это не паук, а человек, и он спускается ко мне.

Я начала оглядываться по сторонам, гадая, где бы спрятаться, но быстро поняла, что меня наверняка уже заметили. Лучше всего было вернуться обратно и разбудить Валекса. И все же я помедлила, прежде чем войти в кромешную тьму гостиной. Изнутри увидеть пришельца в черной одежде будет значительно сложнее. А даже запертая дверь не внушала мне после занятий с Янко чувства уверенности.

Ругая себя за то, что не захватила с собой выкидной нож, я отошла в дальнюю часть балкона, сжимая в руке кувшин.

Человек спрыгнул на балкон, и по той легкости, с которой он это сделал, я его узнала.

— Валекс? — прошептала я.

Сначала блеснули его белоснежные зубы, а затем он снял с лица темные очки. Остальная часть лица была закрыта капюшоном, пришитым к облегающему трико.

— Что ты делаешь? — осведомилась я.

— Занимаюсь разведывательной деятельностью. Генералы обычно остаются в зале после ухода командора. Поэтому мне надо было дождаться, когда все разойдутся по своим комнатам. — Валекс вошел в гостиную, снял капюшон, зажег на столе светильник и вытащил из кармана какую-то бумагу.

— Ненавижу тайны. Я бы и сейчас не стал разгадывать имя преемника командора, как не делал этого пятнадцать лет, но искушение оказалось слишком велико: восемь пьяных генералов спят непробудным сном, хоть танцуй у них на кроватях. И все они явно лишены воображения — все положили конверты командора в свои портфели. — Валекс поманил меня к столу. — Ну-ка, помоги мне расшифровать это.

И он вручил мне плотный листок, на котором были написаны разные слова и цифры. Проникнув в комнаты генералов, он умудрился скопировать восемь зашифрованных карточек, которые были розданы им командором.

Интересно, с чего вдруг он начал доверять мне? Но я не стала спрашивать, а пододвинула кресло и устроилась радом с Валексом.

— А как тебе удалось вскрыть восковую печать? — поинтересовалась я.

— Детский трюк. Единственное, что нужно, это острый нож и язычок пламени. А теперь прочти первую группу букв. — Он записал их, а затем начал переставлять в необходимом порядке. Потом взял какую-то книгу и начал перелистывать страницы, усеянные такими же знаками, какие были выгравированы на рукояти моего ножа. Страница, на которой Валекс остановился, была украшена большим синим символом в форме звезды, вписанной в три окружности.

— Что это? — спросила я.

— Древний символ осады. Покойный король пользовался этими знаками, когда общался со своими военачальниками во время войны. Они были изобретены много веков назад одним великим стратегом. Прочитай мне следующую группу. Там должны быть цифры.

Я перечислила ему ряд цифр. И он начал считать строчки в тексте.

А я подумала, что надо будет воспользоваться, этой книгой и расшифровать надпись на моем ноже. Вот Янко удивиться!

Дойдя до нужной цифры, Валекс записывал на чистом листе бумаги букву. Закончив расшифровку, Валекс замер.

— Кто? — не в силах сдержать любопытство спросила я.

— Догадайся, — ответил он.

Я посмотрела на Валекса. Мне было плохо, меня мучило похмелье.

— Дам тебе подсказку. Кто больше всех радовался смене преемника? Чье имя чаще всего всплывает в сомнительных ситуациях?

Ужас объял меня. Если с командором что-нибудь произойдет, к власти придет Брэзелл. И первым его распоряжением станет приказ о моей казни, так что я уже не увижу его нововведений.

Валексу не составило труда понять выражение моего лица, и он кивнул:

— Правильно. Брэзелл.


В течение двух дней командор должен был встретиться с каждым генералом по отдельности. И когда я появлялась, чтобы продегустировать пищу командора, в его кабинете повисало неловкое молчание. Стражники генералов тут и там затевали стычки друг с другом, и весь замок погрузился в атмосферу напряженности.

Когда на третий день я пришла утром дегустировать завтрак командора, то застала у него Брэзелла и советника Могкана. Глаза у командора блестели, но голос звучал монотонно.

— Убирайся отсюда! — рявкнул Брэзелл, поворачиваясь ко мне.

И Могкан вытолкал меня в тронный зал.

— Стой здесь, пока мы тебя не позовем, — приказал он.

Я замерла у двери, не зная, следует ли мне подчиняться этому распоряжению. Если бы мне приказал это Валекс или командор, я бы выполнила это без колебаний, но я совсем не обязана подчиняться советнику Могкану. А когда я подумала о том, что Брэзелл может попытаться убить командора, мне стало еще хуже. Я уже собралась пойти на поиски Валекса, как он сам с озабоченным лицом вбежал в тронный зал и ринулся к кабинету командора.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Ты уже продегустировала завтрак?

— Мне приказали ждать. У него Брэзелл и Могкан.

Лицо Валекса исказилось от внезапного страха, и он кинулся в кабинет. Я последовала за ним. Могкан стоял за спиной командора, сжимая пальцами его виски. Однако при виде Валекса он тут же отошел в сторону.

— Ты увидишь, господин, это прекрасный способ облегчения головной боли, — спокойным голосом произнес он.

Лицо командора ожило.

— Спасибо, Могкан, — произнес он и раздраженно добавил, повернувшись к Валексу: — В чем дело?

— Тревожные известия, господин, — с ненавистью глядя на Брэзелла и Могкана, ответил Валекс, — которые я хотел бы обсудить с глазу на глаз.

Командор договорился с Брэзеллом о переносе встречи на более позднее время и отпустил его.

— А теперь, Элена, попробуй завтрак командора.

— Да, господин.

И Валекс, не сводя с меня взгляда, проследил за тем, как я это делаю. На лице его была написана крайняя тревога, которая тут же передалась мне. Неужто он полагал, что пища отравлена? Я вторично попробовала уже остывающий чай и еле теплый омлет, но не почувствовав ни каких посторонних примесей, поставила поднос на стол командора.

— Элена, если мне опять придется есть холодную пищу, я прикажу выпороть тебя. Понятно? — без особого гнева промолвил командор, но я поняла, что он выполнит свою угрозу.

— Да, господин, — ответила я, понимая, что оправдываться бесполезно.

— Ты свободна.

И я выскочила из кабинета, даже не обратив внимания на оживленную деятельность в тронном зале. Выйдя в коридор, я остановилась. «Хочу есть», — прозвучал в моей голове бесстрастный голос. В животе у меня урчало — я умирала от голода, а потому направилась в сторону кухни.

Но стоило мне завернуть за угол, как передо мной возник советник Могкан, который загородил мне дорогу. Он подхватил меня под руку и потащил в уединённую часть замка. Наверное, со стороны мы выглядели вполне нормально. Мне хотелось вырваться или хотя бы ощутить страх, но в душе было пусто. Чувство голода куда-то исчезло, и я ощущала полное спокойствие.

Могкан продолжал вести меня по пустому коридору. «В тупик», — подумала я, но и эта мысль не вызвала никаких эмоций. Потом он окинул меня шелковистым взглядом своих серых глаз и отпустил мою руку, предварительно проведя пальцами по ряду черных ромбов вышитых на моем рукаве.

— Моя Элена, — властно произнес он.

Страх пробежал по моей руке и взорвался в груди чувством полной паники, как только он перестал ко мне прикасаться. Томление чувств покинуло меня, однако я уже не могла пошевелиться. И сколько я себе ни приказывала, мои члены отказывались мне повиноваться.

Колдун! Могкан обладал магическими способностями. И он уже пользовался ими на вечере с бренди, когда отстранил Валекса. Однако Могкан подошел ближе и тем самым прервал мои дальнейшие размышления на эту тему.

— Если бы я знал, что ты станешь источником такого количества неприятностей, я бы не стал приводить, тебя в приют Брэзелла, — он улыбнулся при виде моей растерянности. — А что, Рейяд никогда не говорил, что это я тебя нашел?

— Нет, — хрипло ответила я.

— Тебе было шесть лет, когда ты потерялась в джунглях. Такая красивая умная девочка. Просто загляденье. Я спас тебя от лап древесного леопарда, потому что знал, что ты обладаешь недюжинными способностями. Но ты оказалась слишком упрямой и слишком самостоятельной. И чем больше мы старались, тем сильнее ты сопротивлялась. — Могкан взял меня, за подбородок, поднял голову и заставил посмотреть себе в глаза. — И даже сейчас, когда я припер тебя к стене, ты пытаешься сопротивляться. Твое тело находится в моем распоряжении, и управляю им я. — Он поднял левую руку, и моя левая рука тоже поднялась, копируя его движение. — Однако, если я попытаюсь контролировать и твое тело, и твое сознание, ты, скорее всего, окажешь мне сопротивление. — Он недоуменно покачал головой, словно сам был удивлен. — К счастью, мне потребуется лишь небольшое усилие. — Он убрал свою руку и соединил кончики пальцев.

Горло у меня сжалось, мне стало трудно дышать. Не имея возможности защититься, я опустилась на пол. Могкан использовал свои магические силы. Может, мне удастся их заблокировать, пока я не потеряла сознания? И я мысленно начала повторять названия ядов.

— Сколько силы! — восхищенно заметил Могкан. — Но на сей раз тебе это не поможет. — Он склонился и нежно поцеловал меня в лоб.

Чувство умиротворения омыло меня теплой волной, и я перестала сопротивляться. В глазах у меня потемнело, и я почувствовала, как Могкан взял меня за руку.


Глава 25


Я прижалась к его ладони, чувствуя, как все плывет у меня перед глазами. Потом ощутила неприятный толчок, и давление на мое горло ослабло. Я сделала судорожный вдох и поняла, что лежу на полу. Рядом со мной распростерся Могкан, верхом на котором сидел Валекс. Он сжимал Могкану шею, не сводя с меня глаз.

Потом он встал и отшвырнул Могкана, но тот только расплылся в улыбке.

— Надеюсь, ты знаешь, как наказывают в Иксии колдунов, — процедил Валекс сквозь зубы. — А если нет, я с радостью просвещу тебя.

Могкан одернул свою униформу и пригладил длинную челку.

— Твоя способность противостоять магии тоже делает тебя отчасти колдуном, Валекс.

— Командор думает иначе. Ты арестован.

— Ты будешь очень удивлен, — откликнулся Могкан. — И пока ты не натворил каких-нибудь глупостей, я советую тебе обсудить свои ложные обвинения с командором.

— Может, мне сразу тебя убить? — Валекс сделал шаг по направлению к Могкану.

Жаркая режущая боль пронизала мой живот. Я икнула и свернулась в клубок. Боль была невыносимой. Валекс сделал еще один шаг к Могкану, и я закричала, потому что спину мне обожгло огнем.

— Еще один шаг, и она — труп, — с вкрадчивым злорадством промолвил Могкан.

Сквозь слезы, выступившие от боли, я увидела, как Валекс перенес всю тяжесть своего тела на пятки, но при этом остался стоять на месте.

— Так-так, интересно. С чего бы Валексу так тревожиться о судьбе своего дегустатора? Элена, дитя мое, я только сейчас понял, насколько ты полезна.

Боль была невыносимой. Я готова была умереть, лишь бы она прекратилась. И прежде чем лишиться сознания, я увидела спину удалявшегося Могкана.


Я очнулась в кромешной тьме. Что-то давило мне на лоб, и я попробовала сесть.

— Все в порядке, — кто-то, судя по голосу — Валекс, мягко уложил меня обратно.

Я подняла руку и скинула со лба мокрую тряпку. Потом я открыла глаза, заморгав, от яркого света, и увидела привычную обстановку своей комнаты. Рядом стоял Валекс с чашкой в руке.

— Выпей это.

Я сделала глоток и сморщилась от едкого вкуса лекарства. Но Валекс настоял на том, чтобы я выпила все. А когда я опустошила чашку, он поставил ее на прикроватный столик.

— Отдыхай, — промолвил он и повернулся, чтобы выйти.

— Валекс, — остановила я его. — А почему ты не убил Могкана?

Он склонил голову и на мгновение задумался.

— Тактический маневр. Могкан убил бы тебя быстрее, чем я успел бы его прикончить. А ты ключ к слишком многим загадкам. И ты мне нужна. — Он уже дошел до двери, но остановился на пороге. Он сжал дверную ручку с такой силой, что у него побелели костяшки пальцев. — Я рассказал командору о Могкане, но он… — Валекс повернул ручку, и до меня донесся металлический щелчок, — никак не отреагировал. Теперь мне придется охранять его до тех пор, пока Брэзелл с Могканом не уедут. А твоими

личными телохранителями я назначил Ари и Янко. И не смей выходить отсюда без них. И перестань есть «Криолло». Я сам буду дегустировать «Криолло» командора. Я боюсь, не начнет ли с тобой что-нибудь происходить. — И Валекс закрыл дверь, оставив меня наедине с моими мыслями.

Верный присяге, но к крайнему недовольству командора, Валекс действительно теперь не отходил от него ни на шаг. Ари и Янко радовались новому назначению, так как оно разнообразило их жизнь, но я не давала им покоя. Все свободное время, не занятое дегустацией, я проводила с ними, заставляя Ари обучать меня обращению с ножом, а Янко — тренировать на вскрытие замков.

Отъезд генералов был назначен на следующий день, а значит, пришло время для того, чтобы заняться собственным расследованием. Вечер только наступил, и я знала, что Валекс пробудет у командора допоздна, Ари и Янко я сказала, что собираюсь лечь пораньше, и простилась с ними на пороге покоев Валекса. Потом выждала около часа и снова выскользнула в коридор.

Замок не настолько опустел, как я предполагала, но кабинет Валекса располагался вдали от главного коридора. Я подошла к его двери и оглянулась. Никого не обнаружив, вставила отмычку в первый из трех замков, но руки у меня так дрожали, что открыть его мне не удалось. Я сделала несколько глубоких вдохов и попробовала еще раз.

Мне уже удалось открыть два замка, когда до меня донеслись приближающиеся голоса. Я вскочила, вытащила отмычки и постучала в дверь, как раз в тот момент, когда в коридоре появились двое.

— Он у командора, — промолвил один из стражников.

— Спасибо, — ответила я, отходя от двери, чувствуя, как у меня колотится сердце.

Я оглядывалась до тех пор, пока они не исчезли из виду, а затем бегом кинулась к кабинету Валекса. Третий замок оказался самым сложным. И когда мне, наконец, удалось его вскрыть, я уже вся взмокла от пота. Я поспешно закрыла за собой дверь и бросилась в глубь кабинета.

Прежде всего, мне надо открыть маленький деревянный шкафчик, где хранилось мое противоядие. Возможно, там же Валекс хранил его рецепт. Я зажгла тусклый светильник и заглянула внутрь. Внутри мерцали флаконы разных форм и размеров. На большинстве из них виднелись ярлыки «яд». Я перебирала их со все возрастающим чувством тревоги. И, наконец, мне удалось отыскать большую бутылку с противоядием, из которой я отлила несколько порций во фляжку, находившуюся в моем кармане, ибо я знала, что Валекс заметит, если уровень жидкости уменьшится намного.

Закрыв шкафчик, я принялась рыться в документах Валекса, начав с ящиков стола. Несмотря на то что кабинет был завален книгами и картами, личные документы хранились у Валекса в идеальном порядке. Я наткнулась на папки с досье Мардж и командора, однако преодолела искушение прочитать их, так как в данный момент мне было необходимо или упоминание «Пыльцы бабочки», или досье с собственным именем. Оно-то мне и попалось первым. Там было много интересных замечаний о моих дегустаторских способностях, но ни слова о яде и противоядии.

Закончив с письменным столом, я перешла к столу для конференций. Исследования, посвященные ядам, перемежались с папками и шпионскими доносами. Я принялась поспешно перебирать стопки, так как меня уже поджимало время. Мне надо было вернуться в покои Валекса до того момента, как он отправится провожать командора.

Осмотр стола не принес ничего, кроме острейшего разочарования. Впереди оставалась еще вторая половина кабинета.

Я стояла как раз посередине, когда в замке раздался отчетливый звук поворачиваемого ключа. Щелчок — и ключ вынули из замочной скважины. Когда щелкнул второй замок, я задула светильник и нырнула под стол для конференций в надежде на то, что сложенные под ним коробки скроют меня из виду. «Силы небесные, — взмолилась я, — пусть это будет Мардж, а не Валекс». Потом щелкнул третий замок, и сердце у меня сжалось.

Раздался звук открываемой и закрываемой двери, а потом легкая поступь. Кто-то сел за письменный стол. Я не могла позволить себе выглянуть, но не сомневалась в том, что это Валекс. Неужто командор настолько рано вернулся в свои покои? Я быстро прикинула возможные варианты — или оказаться обнаруженной Валексом, или дождаться его ухода. И устроилась поудобнее.

Не прошло и нескольких минут, как в дверь постучали.

— Входи, — пригласил Валекс.

— Доставили твой пакет, господин, — раздался чей-то мужской голос.

— Неси его сюда, — ответил Валекс, и ножки его кресла заскрежетали по каменному полу.

До меня донесся звон цепей и шаркающие шаги.

— Свободен, — промолвил Валекс, и дверь захлопнулась. Зато я ощутила знакомый затхлый запах темницы.

— Ну что, Тентил. Надеюсь, ты знаешь, что тебя ждет виселица? — спросил Валекс.

Сердце мое сжалось от сочувствия к обреченному узнику. Я прекрасно представляла себе, что он ощущает.

— Да, господин, — раздался шепот.

До меня донесся шорох страниц.

— Ты осужден за убийство своего трехлетнего сына. Это соответствует действительности? — спросил Валекс.

— Да, господин. У меня умерла жена, а оплачивать услуги няньки я не мог. Я не знал, что он забрался под плуг, — страдальческим голосом ответил собеседник Валекса.

— Тентил, оправдания в Иксии не принимаются в расчет.

— Да, господин. Я знаю, господин. Я хочу умереть, господин. Моя вина слишком велика.

— Значит, казнь будет справедливым наказанием? Потому что жизнь станет наказанием гораздо более суровым, — не дожидаясь ответа, промолвил Валекс. — К тому же я знаю очень преуспевающую ферму в Четвертом округе, хозяева которой трагически погибли, оставив сиротами троих сыновей в возрасте от одного до шести лет. Поэтому завтра «преступника Тентила» якобы повесят, а тебя отправят в Четвертый округ, чтобы ты продолжил возделывать пшеницу и взял на себя, труд воспитания детей. И надеюсь, что в первую очередь ты наймешь им няньку. Все ясно?

— Но…

— Кодекс поведения изобилует подробностями о том, как избавляться от нежелательных лиц, однако об обычном сострадании нет ни единого упоминания. Вопреки всем моим доводам, командор не считает, это изъяном, поэтому иногда мне приходится брать, все в свои руки. Помалкивай, и тогда останешься в живых. А один из моих подчиненных будет тебя навещать время от времени.

Не веря своим ушам, я еще больше сжалась за ящиками. Слово «сострадание» в устах Валекса казалось мне столь же невероятным, как мысль о том, что Мардж может извиниться за свое хамское поведение.

В дверь снова постучали.

— Входи, — откликнулся Валекс. — Ты как всегда точен, Винг. Документы принес?

Снова послышался шорох бумаг.

— Вот твои новые документы, — промолвил Валекс. — Надеюсь, мы обо всем договорились. Винг сопроводит тебя в Четвертый округ. — Раздался звон цепей, падающих на пол. — Ты свободен.

— Да, господин, — ответил Тентил, и на последнем слове его голос сорвался.

Он не мог владеть собой. И я его понимала: что бы было со мной, если бы Валекс предложил мне свободу!

После того как посетители вышли, в кабинете повисла напряженная тишина. Я даже начала бояться, что меня выдаст звук дыхания. Кресло Валекса заскрипело, а затем раздался звук зевка.

— Ну что, Элена, это было интересно?

Я замерла в надежде, что ослышалась. Однако следующая фраза Валекса разрушила все мои чаяния.

— Я же знаю, что ты под столом.

Я вылезла. В его голосе не было гнева. Он опустился в кресло и положил ноги на стол.

— Как ты… — начала, было, я.

— Твое любимое лавандовое мыло. К тому же, если бы я не умел распознавать вскрытый замок в своей двери, я бы уже давно распростился с жизнью. Убийцы очень любят устраивать засады, а постом оставлять трупы за таинственно запертыми дверями. Забавно, — Валекс снова зевнул.

— Ты сердишься?

— Нет. Напротив, очень доволен. Я уже давно думал, когда ты, наконец, начнешь обшаривать мой кабинет в поисках рецепта противоядия.

— Ах, ты доволен? — воскликнула я, ощущая внезапный прилив гнева. — Потому что теперь я могу пробовать сбежать? Ты доволен тем, что я копалась в твоих бумагах? Или потому, что ты не сомневаешься в том, что мне все равно ничего не удастся сделать?

Валекс задумчиво склонил голову.

— Я доволен потому, что ты следуешь общепринятому плану любого потенциального беглеца и не пытаешься изобрести ничего нового. Поскольку я знаю, что ты собираешься предпринять, я могу предвидеть каждый твой следующий шаг. Если бы я этого не знал, тогда я мог бы что-нибудь упустить. Естественно, что приобретение навыков взлома замков должно было привести к этому, — Валекс обвел рукой свой кабинет. — Но поскольку формула противоядия нигде не записана и лишь я один ее знаю, я был уверен в том, что ты ее не найдешь.

Я сжала кулаки, чтобы не вцепиться ногтями в физиономию господина Я-все-знаю-лучше-всех.

— Значит, сбежать невозможно? Почему, же ты дал Тентилу возможность начать новую жизнь? Почему не мне?

— А почему ты считаешь, что я не сделал этого? — Валекс опустил ноги и наклонился вперед. — Как ты думаешь, почему ты провела в темнице почти целый год? Или ты считаешь, что тебе просто повезло, что ты оказалась следующей осужденной на казнь после гибели Оскова? Тебе не приходило в голову, что при нашей первой встрече я специально изобразил удивление тем, что ты женщина?

Это уже было слишком.

— Чего ты хочешь, Валекс? — резко осведомилась я. — Ты хочешь, чтобы я сломалась? Чтобы смирилась с этой жизнью?

— Ты действительно хочешь знать? — напряженным голосом спросил Валекс. Он встал и подошел ко мне.

— Да.

— Я хочу, чтобы ты превратилась из покорной рабыни в полноправного члена команды. Ты умна, сообразительна и вскоре станешь хорошим бойцом. Я хочу, чтобы ты с такой же преданностью служила командору, как делаю я. Да, это опасно, но, с другой стороны, ты — акробатка и знаешь, что одно неверное сальто может привести к сломанной шее. Готова ли ты на это? — Валекс устремил на меня пристальный взгляд в ожидании ответа. — К тому же куда тебе бежать? Твой дом здесь.

Искушение согласиться с ним было слишком велико. Но я знала, что, если меня не убьет Брэзелл, и я не погибну от яда, магические способности, заключенные во мне, все равно рано или поздно вырвутся наружу. И волны на источнике силы станут единственным, что останется после меня. Без противоядия надеяться мне не на что.

— Не знаю, — ответила я. — Все это слишком сложно…

— И ты не хочешь говорить со мной об этом?

Я кивнула. Стоит ему сказать о моих магических способностях — и дни мои будут сочтены.

— Трудно научиться доверять людям. А еще труднее — понять, кому можно доверять, а кому нет, — заметил Валекс.

— К тому же у меня довольно жутковатая судьба. Это недостаток.

— Да нет. Скорее преимущество. Возьми хотя бы Ари и Янко. Они стали твоими защитниками задолго до того, как я назначил их твоими телохранителями. И все потому, что ты защитила их перед командором, в отличие от собственного капитана. А теперь, прежде чем отвечать, подумай, что тебе уже удалось завоевать здесь? Уважение Марин и командора и преданность Ари и Янко.

— А чего я добилась от тебя, Валекс? Верности? Доверия? Уважения?

— Я уделяю тебе свое внимание. А если ты согласишься с моим предложением, то получишь все, что захочешь.


На следующее утро генералы готовились к отъезду. На то, чтобы они собрались, потребовалось целых четыре часа. Четыре часа шума и суматохи. И когда все, наконец, выехали за ворота, замок словно вздохнул с облегчением, и слуги выпорхнули наружу, будто избавившись от какой-то непомерной тяжести. Они стояли группками и болтали, прежде чем приступить к уборке генеральских комнат. Именно в этот момент командор сообщил остальному персоналу замка о том, что, делегация из Ситии должна прибыть на следующий день. Это сообщение прозвучало как гром среди ясного неба. Сначала наступила гробовая тишина, а затем все бросились по своим местам. Конечно, я была рада отъезду Могкана и Брэзелла, и все же меня мучило то, что я все еще не дала ответ Валексу. Для того чтобы выжить, мне надо было бежать на юг, но без рецепта противоядия я не могла это сделать. И чем больше я думала, тем страшнее мне становилось.

На следующий день я должна была присутствовать на приеме, посвященном встрече делегации с юга. С самого утра я нервничала и никак не могла взять себя в руки. В моей голове непрерывно звучало: «Посмотри, посмотри на то, чего тебе никогда не получить».

Поскольку тронный зал был превращен в рабочий кабинет, единственным удобным местом для решения государственных проблем оказался зал оружейный. Валекс в парадной униформе снова стоял справа от командора, а я переминалась с ноги на ногу за их спинами.

Мое волнение сменилось благоговением, когда я ощутила волны возбуждения, пробегавшие по рядам советников и высокопоставленных чиновников, приглашенных на встречу. И как только церемониймейстер объявил о прибытии делегации, я шагнула в сторону, чтобы получше рассмотреть ее.

В зал хлынули ситийцы. Их длинные, яркие экзотические одежды ниспадал до самого пола, закрывая ноги. На лица были опущены звериные маски, украшенные плюмажами из меха и перьев. Они остановились перед командором и выстроились в форме буквы V.

— Мы приветствуем тебя от лица твоих южных соседей, — торжественно произнес их предводитель с маской ястреба на голове. — Надеемся, что эта встреча сблизит наши земли. И для того, чтобы доказать тебе искренность наших намерений, мы готовы открыть тебе свои лица. — И с этими словами выступавший и его четверо спутников одним движением сняли с себя маски.

Я изумленно заморгала, надеясь на то, что, когда пошире раскрою глаза, увижу что-нибудь иное. Однако, к сожалению, мне ничего не показалось. Валекс тоже глянул на меня с таким видом, словно не мог поверить своим глазам.

Предводителем ситийцев была Айрис. Колдунья высочайшего уровня находилась на расстоянии метра от командора Амброза.


Глава 26


— Иксия приветствует вас на своей земле и надеется на заключение нового союза, — произнес командор.

А я, стоя за спиной командора, задумалась, как он поступит, если Валекс сообщит ему, что делегацию возглавляет колдунья Айрис. Я представила себе все, что она может натворить, и попробовала вообразить наилучший выход из положения. Однако мне не удалось это сделать, потому что я быстро догадалась о том, что это всего лишь начало конца.

Валекс с задумчивым видом следил за тем, как командор и южане обмениваются формальными любезностями. И по его поведению я могла догадаться, что Айрис еще не воспользовалась своими магическими способностями. После завершения официального приема членов делегации проводили в их покои, чтобы они отдохнули после долгой дороги и подготовились к вечернему пиршеству. Согласно протоколу, серьезным переговорам должны были предшествовать удовольствия и развлечения.

Все, за исключением командора и Валекса, потянулись прочь из зала. Я тоже сделала движение, чтобы уйти, но Валекс схватил меня за руку.

— Ну хорошо, Валекс, говори. Ты опять хочешь предупредить меня о какой-то угрозе? — вздохнул командор.

— Мы этого ожидали. Как иначе они могли бы удостовериться в искренности наших намерений? А вдруг мы собирались напасть на них? Это вполне логичный ход. — И командор безмятежно повернулся к двери.

— Значит, тебя это не волнует? — спросил Валекс. — Между прочим, она пыталась убить Элену.

И командор посмотрел на меня впервые за все время моего присутствия.

— Убивать дегустатора было бы неразумно. Подобный поступок может быть воспринят как покушение на мою жизнь, и он наверняка осложнил бы наши переговоры. Так что пока Элене ничто не грозит. — Командор пожал плечами и вышел из оружейного зала.

— Проклятие, — скорчил гримасу Валекс.

— Ну и что теперь? — осведомилась я.

Он отпихнул ногой одно из кресел.

— Я предполагал нечто подобное, но не ожидал, что это будет именно она.

Валекс потряс головой, словно пытаясь взять себя в руки.

— Я снова назначу тебе охрану, пока она здесь. Хотя, если она явилась за тобой, то ни я, ни они ничего не смогут сделать. С Могканом мне повезло. Я как раз шел по коридору, когда ощутил всплеск его магической силы. Будем надеяться, что она, соблюдая правила гостеприимства, будет вести себя пристойно.

Валекс с шумом задвинул кресло.

— По крайней мере я теперь знаю, где какие колдуны. Могкана я уловил во время встречи. А теперь у нас в замке колдунья экстра-класса с юга. Надеюсь, в ближайшее время у нас никто больше не объявится.

— А как насчет капитана Стар? — спросила я.

— Она — шарлатанка. Она утверждает, что владеет магическими способностями, лишь для того, чтобы запугать своих осведомителей, — вздохнул Валекс и переменил тему: — Генералы, ситийцы и все эти пиршества утомили меня. Кстати, и тебе придется пробыть здесь до самой ночи. Утомительное занятие, но надеюсь, хотя бы еда будет приличной. Я слышал, Ранд хотел сделать «Криолло» на десерт, но командор отказался. К тому же у нас появилась еще одна загадка, так как генерал Брэзелл согласился присылать «Криолло» целыми повозками не только нам, но и всем остальным генералам. Они жаждут получать его, словно это золото.

Глаза Валекса блеснули.

— Ты ощущаешь что-нибудь необычное с тех пор, как перестала его есть?

Я уже три дня не ела «Криолло» и никаких странных ощущений в связи с этим не испытывала. Однако, когда я его ела, оно придавало мне энергии и сил. И теперь, когда моя надежда на обретение свободы почти иссякла, мне его недоставало.

— Смутное желание, — ответила я. — Но никакого маниакального пристрастия. Время от времени я думаю о том, что мне хотелось бы съесть кусочек.

Валекс нахмурился.

— Возможно, еще слишком рано, и «Криолло» все еще находится в твоем кровотоке. Ты сообщишь мне, если почувствуешь что-нибудь особенное?

— Да.

— Хорошо. Увидимся вечером.


«Бедный Валекс, — подумала я, — столько дней носить парадную униформу!» Для проведения банкета столовую специально украсили. Стены, были завешены багрово-черными драпировками, а с потолка свисали витые красно-золотые ленты и вымпелы. Все было залито светом. На специально выстроенном возвышении стоял главный стол, за которым сидели представители южной, делегации, командор и Валекс в своих лучших одеждах. Офицеры и советники высшего ранга располагались за круглыми столами, которые стояли по периметру зала, так что его центр оставался свободным. В углу небольшой оркестр наигрывал степенную мелодию, что меня страшно удивило, так как обычно командор равнодушно относился к музыке, считая ее пустой тратой времени.

Я села за спиной командора Амброза, чтобы ему было удобно передавать мне свою тарелку. Как и предсказывал Валекс пища была восхитительной. Ранд превзошел себя.

Моя темная униформа почти сливалась с черной драпировкой стен, и, поскольку я была уверена в том, что на меня никто не обращает внимания, между переменами блюд разглядывала присутствующих. Ари и Янко сидели за столом возле двери. Они явно чувствовали себя неловко на этом первом своем официальном приеме в должности капитанов. И, зная их, я понимала, что они предпочли бы пить пиво со своими сослуживцами в казарме.

Айрис и ее свита сидели слева от командора. Их разноцветные одеяния мерцали и переливались в свете огней. На груди Айрис виднелась подвеска в форме цветка. Она делала вид, что не замечает меня, и меня это вполне устраивало.

После того как слуги убрали со столов посуду, часть светильников задули. Оркестр заиграл быструю мелодию с такой энергией, что на столах зазвенели бокалы, и в зал, размахивая горящими факелами, вбежали танцоры. Исполнители огненного танца! Глядя на то, как они кружатся, я почувствовала, что у меня перехватывает дыхание. Теперь я понимала почему их шатер на празднике всегда переполнен восторженными поклонниками.

— Боюсь, Элена, я бы даже отборочного тура не прошел и сразу поджег себе волосы, — откинувшись назад, промолвил Валекс.

— Ну что ж, подлинное искусство стоит того, чтобы опалить себе волосы, — откликнулась я, и он рассмеялся.

В столовой царила приподнятая, жизнерадостная атмосфера. И я лишь уповала на то, что следующее подобное пиршество не заставит ждать себя целых пятнадцать лет.

Танцоры закончили выступление и вышли. Айрис встала, чтобы предложить тост. Ситийцы привезли свой самый лучший коньяк. И Айрис налила его себе, Валексу и командору. Казалось, ее не обидело то, что командор сначала передал кубок мне.

Я поболтала янтарную жидкость и вдохнула ее аромат. Затем я взяла жидкость в рот, покатала ее на языке и выплюнула на пол. Захлебываясь рвотой, я из последних сил пыталась исторгнуть из себя все до последней капли. Валекс смотрел на меня с испуганным видом.

— «Любимый», — прохрипела я.

Валекс опрокинул кубки, разлив их содержимое по столу. Яд уже начинал действовать, и Валекс превратился в чернильное пятно, а по стенам словно хлынула кровь.

Я плыла по багровым волнам, наблюдая за разноцветными кругами, вращающимися перед глазами. Звуки бьющегося стекла создавали странную мелодию в моей душе. Я словно покачивалась на мягком плоту, который уносило вперед сильное течение, и среди всей круговерти красок до меня доносился голос Айрис: «Все будет хорошо, главное — держись за плот своей жизни. Ты преодолеешь эту бурю».


Я очнулась в своей комнате. Тускло горел светильник, в кресле с книгой в руках сидел Янко. Это пробуждение было гораздо приятнее по сравнению с предыдущим разом, когда я пробовала «Любимый». Мягкая постель существенно отличалась от грязной лужи. И все же я подумала, что эту традицию приходить в себя в собственной комнате и не знать, как я в ней очутилась, пора уже нарушить.

— Янко, я и не знала, что ты умеешь читать, — съехидничала я. Голос у меня был хриплым, горло саднило, а в глубине головы затаилась неприятная боль.

— Я много чего умею, — улыбнулся Янко. — Добро пожаловать обратно.

— Долго я была в этом состоянии?

— Два дня.

— А что случилось?

— После того как ты свихнулась? — осведомился Янко. — Или тебя интересует, как ты дошла до жизни такой?

— После, — скорчив гримасу, ответила я.

— Поразительно, как Валекс умеет быстро двигаться, — с восхищением промолвил Янко. — Он одновременно швырнул тебя на пол, чтобы ты не маячила у всех перед глазами, закупорил отравленную бутылку и одним движением заменил ее на другую. Потом он извинился перед всеми за то, что так неуклюж, и снова наполнил кубки, чтобы южная ведьма смогла произнести свой лицемерный тост. Все произошло настолько быстро, что лишь сидевшие на возвышении догадались о происшедшем.

Янко почесал свою бородку.

— Ну и Ари. Он весь вечер следил за тобой, поэтому, как только он увидел, что ты упала, мы сразу бросились к тебе. Пока ведьма произносила свой тост, мы проскользнули к главному столу, подняли тебя и перенесли сюда. Ари и сейчас бы здесь сидел, если бы я силой не заставил его пойти поспать.

Теперь я догадалась, какой плот уносил меня. Я села, и боль в голове усилилась. На прикроватном столике стоял кувшин с водой. Я налила воды в стакан и тут же осушила его до дна.

— Валекс сказал, что тебя будет мучить жажда. Он заходил пару раз, но сейчас слишком занят с южанами. Поверить не могу, что этой ведьме хватило дерзости на то, чтобы попробовать отравить командора.

— Она и не пыталась это сделать, Ты же помнишь? Она наполнила три кубка из одной и той же бутылки. Значит, яд туда подмешал кто-то другой, — сказала я.

Однако я не могла сосредоточиться на мысли о том, кто бы это мог сделать, потому что малейшее напряжение вызывало у меня еще более острую боль.

— Если только она не собиралась покончить жизнь самоубийством. Быстрая смерть вместо заключения в нашей темнице, где ей долго пришлось бы ожидать казни.

— Возможно, — ответила я, хотя это звучало не слишком убедительно.

— Вероятно, Валекс придерживается твоей точки зрения, потому что переговоры идут полным ходом, словно ничего и не произошло. — Янко зевнул. — Ну ладно, раз ты пришла в себя, я пойду посплю. До рассвета еще осталось четыре часа. — Янко толкнул меня и заставил снова лечь. — Отдыхай. А утром мы вернемся.

Он поморщился и окинул меня неуверенным взглядом.

— Ари говорил, что ты кричала и металась, когда он сидел с тобой. А еще он сказал, что если бы Рейяд был жив, то он прикончил бы его собственными руками без малейшего колебания. Просто я подумал — может тебе это будет интересно. — Янко поцеловал меня в лоб и вышел из моей комнаты.

«Ничего себе!» — застонала я. Интересно, что еще удалось узнать Ари? И как теперь я посмотрю ему в глаза? Однако что-либо изменить уже было невозможно. Я попыталась снова заснуть, но в животе у меня бурчало от голода. Мысли о пище не давали мне покоя. Я постаралась сосредоточиться и проанализировать свое чувство голода, чтобы понять, не вызвано ли оно Айрис, как это уже однажды проделывал со мной Могкан, однако я не понимала, зачем это могло ей понадобиться.

Поэтому я решила рискнуть, но, прежде чем отправиться на кухню пристегнула к бедру свой нож. Я надеялась незаметно проскользнуть туда и взять несколько кусков хлеба, пока Ранд не встал и не начал замешивать тесто.

Я отрезала кусок сыра, когда дверь в комнату Ранда открылась.

— Элена? — удивленно промолвил он.

— Доброе утро, Ранд. Вот пришла похитить у тебя какую-нибудь пищу.

— Я сто лет тебя не видел, — проворчал он. — Куда ты делась? — Он двинулся к печам и, открыв одну из черных дверец, поворошил угли и добавил туда новых.

— Я была занята. Ты же знаешь. Генералы. Потом делегация из Ситии. Банкет. Кстати, действительно великолепный. Ты просто гений, Ранд.

Стоило мне похвалить его, и он тут же поднял голову. Я убедила себя в том, что если хочу внушить Ранду, что наши отношения не изменились, то мне необходимо разговаривать с ним. Я поставила свой завтрак на стол и пододвинула к столу табурет.

— Кто-то сказал мне, что ты больна, — подходя ближе, промолвил Ранд.

— Да. Желудочный грипп. Два дня ничего не ела. Но сейчас мне уже лучше. — И я указала на тарелку с хлебом.

— Подожди, я сейчас сделаю тебе сладкие булочки.

Он принялся замешивать тесто, а я не спускала с него глаз, чтобы удостовериться, что он не подмешает в него яд. Однако, когда булочки оказались передо мной, я схватила их, уже ни о чем не задумываясь. Привычная атмосфера, когда Ранд пек хлеб, а я сидела рядом, развеяла царившую между нами напряженность, и вскоре мы уже смеялись и весело болтали.

И лишь когда он начал задавать конкретные вопросы, я поняла, что он пытается выудить у меня сведения о командоре и Валексе. Я сжала вилку и с силой вонзила ее в свою булочку.

— Ты ничего не слышала об этом договоре с южанами? — спросил Ранд.

— Нет, — резко ответила я, и Ранд удивленно поднял на меня глаза. — Прости, я очень устала. Лучше пойду лягу.

— Кстати, можешь забрать свои бобы. — И Ранд достал стеклянную банку. — Я молол их, варил, жарил, но у них по-прежнему остается все тот же мерзкий вкус. — Он ссыпал их в мешок и направился к печам проверять огонь.

Пока я наблюдала за тем, как он ворошит угли, мне в голову пришла одна мысль.

— Может, они вообще не предназначены для того, чтобы их есть? — промолвила я. — Может, это топливо? — Ведь стручки были доставлены на новый завод Брэзелла. Не использовал ли он их в своих печах?

— Давай попробуем, — ответил Ранд.

И я бросила бобы в печь. Мы выждали некоторое время, но огонь не вспыхнул ярче и резкого повышения температуры не произошло. Пока Ранд переставлял формы с хлебом, я вглядывалась в угли, размышляя о том, что мое расследование окончательно зашло в тупик.

Потом Ранд снова принялся задавать свои вопросы, и я отвела взгляд от печи. Горло у меня сжалось.

— Пожалуй, мне пора, а то Валекс начнет, меня искать.

— Да, конечно, иди. Кстати, я заметил, что вы с ним очень сблизились. Так что попроси его от моего имени, чтобы он больше никого не убивал, — саркастически откликнулся Ранд.

Я потеряла самообладание и резко захлопнула дверцу печи. Грохот отдался в пустой кухне гулким эхом.

— Валексу, по крайней мере, хватает совести, чтобы предупредить меня о том, что он собирается дать мне яд, — выкрикнула я, тут же пожалев о сказанном.

Какие бы оправдания я ни придумывала, виня в собственном взрыве Ранда или собственную усталость, вернуть сказанное было невозможно.

Лицо Ранда исказилось, и удивление на нем сменилось яростью.

— Значит, Стар сказала тебе? — осведомился он.

— Э-э… — Я не знала, что ему ответить. Скажи я «да», и он бы узнал у Стар, что я солгала, скажи «нет», и он начнет выяснять, откуда мне стало это известно. В любом случае он обо всем узнает. Значит, я только что выдала всю подпольную операцию Валекса.

К счастью, Ранд не стал дожидаться моего ответа и разразился пламенной тирадой:

— Я должен был догадаться о том, что она тебе скажет. Ей нравится стравливать людей. Я совершенно не хотел с тобой общаться, когда ты появилась. Мне надо было всего лишь выплачивать свой долг. А Стар обещала, что сделает это, если я подсыплю яд в питье во время твоего испытания. — Ранд стукнул кулаком по столу. — А потом все стало еще сложнее, потому что ты оказалась на редкость симпатичным человеком. И жизнь моя превратилась в сплошной кошмар, потому что я должен был доносить на тебя и в то же время защищать.

— Прости за доставленные неудобства, — промолвила я. — Видимо, я должна быть тебе благодарна и не обращать внимания на похищение и попытку отравления, — с сарказмом добавила я.

Ранд закрыл лицо руками. Весь его гнев испарился как по мановению руки.

— Прости, Элена. Меня загнали в угол, и мне не оставалось ничего другого.

Я смягчилась.

— А почему Стар хотела, чтобы ты отравил меня?

— Ее нанял генерал Брэзелл. Надеюсь, тебя это не удивляет?

— Нет. — Я задумалась, а потом спросила: — Ранд, а кто-нибудь может вытащить тебя из этой передряги? Может, Валекс тебе поможет?

— Нет! Откуда у тебя взялись такие странные представления о нем? Он — убийца. Ты должна была бы его ненавидеть хотя бы за то, что он накормил тебя «Пыльцой бабочки». По крайней мере так поступил бы я.

— Кто тебе сказал? — резко спросила я. — И кто еще знает об этом? Я считала, что это известно лишь Валексу и командору.

— Твой предшественник, Осков, говорил мне, почему он не может сбежать, но я никому не рассказывал об этом. Для меня тоже существуют пределы. — Он одернул передник. — Осков ненавидел Валекса еще больше, чем я, но твои отношения с ним… — Брови Ранда поползли вверх. — Ты в него влюбилась! — закричал он.

— Что за глупость! — воскликнула я.

И мы уставились друг на друга, слишком разгоряченные, чтобы сказать что-нибудь еще.

А потом я ощутила сладкий ореховый аромат. Ранд тоже его почувствовал, и мы вместе повернулись к печи, куда я забросила свои таинственные бобы. Я открыла дверцу печи и была вознаграждена небесным ароматом. Это было «Криолло».


Глава 27


— Где ты это взяла? — спросил Ранд. — Именно их-то мне и не хватало для рецепта «Криолло». И мне даже не пришло в голову, что их надо испечь.

— Внизу, на складе, — солгала я. Я не могла рассказать ему о том, что мы с Валексом перехватили их во время перевозки на завод Брэзелла, который, как я теперь поняла, производил не корма, а «Криолло».

— На каком складе? — с надрывной интонаций спросил Ранд.

— Не помню.

— А ты напрягись. Если мне удастся повторить рецепт Винга, тогда, возможно, меня никуда не переведут.

— Переведут? Куда?

— Ты хочешь сказать, что Валекс еще не раззвонил об этом повсюду? Он все время хотел от меня избавиться, с тех самых пор, как произошел переворот. Меня отправляют к Брэзеллу, а сюда приедет Винг. Хотя он и недели здесь не продержится! — с горечью добавил Ранд.

— Когда?

— Не знаю. Я еще не получил документы, поэтому надеюсь, что это можно как-нибудь притормозить. Если бы ты только помогла найти мне эти бобы!

И я с изумлением поняла, что он по-прежнему считает меня своим другом. Даже признавшись в том, что пытался меня отравить, он все еще полагал, что я ему помогу. Мне нечего было ему сказать.

— Я постараюсь, — ответила я и поспешно вышла из кухни.

Когда я незаметно проскользнула в покои Валекса, первые предрассветные лучи окрасили вершины гор Духа. Высокие окна гостиной выходили на восток, поэтому, войдя внутрь, в тусклом предутреннем свете я увидела профиль Валекса, который расположился на диване в ожидании меня.

— Уже вернулась? — осведомился он. — Жаль. Я уж собирался организовать поиски твоего трупа. А то вдруг ты начала ломиться к южной колдунье, чтобы принести себя в жертву. Но, видимо, они тебя вышвырнули, решив, что ты слишком глупа для того, чтобы тратить на тебя время.

Я плюхнулась в кресло в ожидании, когда Валекс исчерпает свой сарказм. Никакие мои оправдания не смогли бы удовлетворить его. Он был прав — глупо было одной выходить наружу, но логика и пустой желудок плохо сочетались друг с другом.

— У тебя все в порядке? — спросила я, когда он закончил.

— Что? И никаких возражений?

Я покачала головой.

— Тогда — все.

— Очень хорошо, — ответила я. — Поскольку ты и так уже находишься в отвратительном настроении, я расскажу тебе о том, что произошло на кухне. Две новости: одна — хорошая, другая — плохая. С которой начинать?

— С плохо, — ответил Валекс. — По крайней мере тогда у меня останется надежда, что хорошая новость уравновесит плохую.

Я собралась с духом и призналась ему в том, что невольно выдала Ранду сведения о проводившейся им операции. Валекс помрачнел.

— Ты сам виноват! Я хотела защитить тебя! — вспылила я.

— Защищая мою честь, ты умудрилась свести на нет многомесячную работу. И ты, считаешь, что я должен быть польщен?

— Да, — ответила я, совершенно не собираясь переживать из-за этого.

Если бы он не стал проверять мою верность с помощью Стар, не оказался бы в этой ситуации.

Валекс откинулся на спинку дивана и принялся растирать себе виски.

— Я собирался провести аресты лишь в конце месяца, однако теперь мне придется сделать это до того, как Ранд успеет оповестить Стар. — Валекс протер глаза. — Впрочем, может, это и к лучшему. Думаю, Стар уже начала кое-что подозревать. Никакой противозаконной деятельностью она не занимается. И если я заберу ее сейчас, то можно будет выяснить, кто ее попросил отравить бутылку с ситийским коньяком.

— Стар? Но как?

— У нее на службе состоит убийца с юга. Только у него имелись необходимые для этого навыки. Я абсолютно уверен в том, что Стар это делала не по собственной инициативе. Ее организация выполняет любые заказы за соответствующие деньги. И я должен выяснить, кто согласился пойти на столь большой риск, чтобы скомпрометировать ситийскую делегацию. Ну а в чем заключается хорошая новость? — спросил он, вставая.

— Таинственные бобы представляют собой необходимый ингредиент для изготовления «Криолло».

— Тогда почему Брэзелл солгал, когда подавал заявку на получение лицензии? У нас не существует законов, запрещающих изготовление десертов, — ответил Валекс, завершая логическое рассуждение.

— Может статься, что бобы импортируют из Ситии, — предположила я. — А это незаконно, по крайней мере, до тех пор, пока с ней не подписан торговый договор. К тому же существует вероятность, что Брэзелл использует еще какие-нибудь ингредиенты из Ситии.

— Вполне возможно. И я допускаю, что именно поэтому он так стремился к заключению этого договора. Следовательно, тебе придется, проявить особую внимательность, когда ты окажешься на заводе.

— Что?

— Командор собирается посетить Пятый округ после отъезда южан. А ты должна быть там, где находится он.

— А ты? Ты ведь тоже поедешь? — Горло у меня сжалось от страха, и голос сорвался.

— Нет. Мне приказано оставаться здесь.


— Раз, два, три, четыре, пять. Будешь бита ты опять, — скандировал Янко.

Я уже была прижата к стене. Палка вывалилась у меня из рук, а Янко прикоснулся своей к моему виску, подчеркивая сказанное.

— В чем дело? Обычно ты лучше держишься, — облокачиваясь на палку, осведомился он.

— Слишком рассеянна. — Я лишь на кануне узнала от Валекса о планах командора.

— Тогда что мы здесь делаем? — спросил Ари, который вместе с Марин наблюдал за нашим поединком.

Я старалась не встречаться с ним взглядами, все еще ощущая неловкость из-за того, что могла наговорить в состоянии беспамятства.

— Еще один раунд, — промолвила я, восстанавливая дыхание. — А почему ты всегда читаешь стишки во время схватки?

— Это помогает сохранять необходимый ритм движений.

— А другие стражники не смеются над этим?

— Им не до смеха, когда я одерживаю над ними верх.

Мы приступили к следующей схватке. Я изо всех сил старалась сосредоточиться, но вновь потерпела поражение.

— Ты слишком стараешься, — заметил Янко. — Я заранее вижу, что ты собираешься предпринять. Ты выдаешь себя, и я успеваю поставить блок прежде, чем ты наносишь удар.

— Мы же не просто так тренируемся, — добавил Ари. — Атакующие и оборонительные движения должны стать инстинктивными. Не надо думать, просто надо быть бдительным. Заблокируй все посторонние мысли. Сконцентрируй все свое внимание на противнике, но не слишком.

— Ты же противоречишь сам себе, — в полной растерянности воскликнула я.

— И, тем не менее, это работает, — ответил Ари.

Я сделала несколько глубоких вдохов и попыталась избавиться от неприятных мыслей о предстоящей поездке в округ Брэзелла. Вместо этого я провела руками по палке и сосредоточилась на гладкой поверхности своего оружия. Потом я оценивающе взвесила ее в руке, пытаясь стать с ней единым целым — так, чтобы палка являлась продолжением мысли.

Мои пальцы слегка завибрировали, когда я скользила ими по текстуре дерева. Сознание, огибая шероховатые участки, устремилось в палку, а затем, развернувшись, потекло обратно. Я почувствовала, что палка стала частью меня, и я владею ею с такой же легкостью, как собственным туловищем.

Я вступила в третью схватку, ощущая, как внимание пронизывает каждую клеточку моего тела. Интуитивно, ощущала, что собирается сделать Янко. За долю секунды, до того как он наносил удар, я успевала поставить блок. Вместо того чтобы судорожно защищаться, я успевала контратаковать. И Янко начал отступать. В моей голове звучала музыка, и я двигалась в ее ритме.

— Эту схватку я выиграла.

— Потрясающе! — вскричал Янко. — Ты воспользовалась советом Ари?

— До последней буквы.

— И ты сможешь это повторить? — спросил Ари.

— Не знаю.

— Давай попробуй со мной! — Ари схватил палку и встал в оборонительную позу.

Я вновь провела пальцами по палке, возвращая в нее поток своего сознания. Сделать это во второй раз оказалось легче.

Ари по сравнению с Янко был более тяжелым. Однако недостаток скорости он компенсировал силой. Поэтому мне пришлось употребить другую оборонительную тактику и по большей части избегать его ударов, иначе он просто сбил бы меня с ног. Воспользовавшись своим маленьким ростом, я поднырнула под его палку, пропихнула свою между его ног и дернула. Ари рухнул, как мешок с овсом. Я снова победила.

— Невероятно, — произнес Янко.

— Теперь моя очередь, — воскликнула Марин.

И вновь я настроилась на свое единство с оружием. Марин атаковала со скоростью пантеры. Она пользовалась ложными выпадами, направленными в лицо, что обычно заставляло меня поднимать руки и оставлять торс незащищенным. Однако на этот раз я словно на шаг ее опережала, и мне удавалось блокировать ее удары.

Будучи умным противником, она пользовалась не столько силой и скоростью, сколько тактическими приемами. Она наступала, а я уже знала, что она собирается сместиться в сторону, как только я сделаю шаг ей навстречу. Поэтому вместо того, чтобы делать встречное движение, я развернулась и палкой запутала ей ноги. Она упала, и я приставила палку к ее шее.

— Проклятие! — выругалась она. — Если ученик начинает одерживать верх над своим учителем, это значит, что он больше в нем не нуждается. Я ухожу. — Марин встала и вышла из нашего тренировочного зала.

Ари, Янко и я обменялись взглядами.

— Это шутка, да? — спросила я.

— Ты оскорбила ее. Но она оправится от этого удара, — ответил Ари. — Конечно, если ты не начнешь наносить ей поражение в каждой схватке.

— Думаю, это вряд ли произойдет, — ответила я.

— Вот и я так думаю, — с недовольным видом подтвердил Янко, который еще не опомнился от собственного поражения.

— Ну ладно, со схватками на сегодня довольно, — промолвил Ари. — Теперь пусть Элена сделает несколько кат, чтобы успокоиться, и на этом закончим.

Катами назывались строго закрепленные позы для нанесения разных ударов и выставления блоков. Каждая ката имела свое название, и по мере повышения мастерства они становились все сложнее. Я начала с простой оборонительной каты.

А Ари и Янко, пока я занималась этим, погрузились в какую-то оживленную беседу. Я улыбнулась при мысли о том, что они походят на старую сварливую супружескую чету, и сосредоточилась на выполнении каты, одновременно пытаясь нащупать в своем сознании зону схватки. Когда я закончила упражнение и остановилась, чтобы перевести дыхание, я увидела, что в дверном проеме стоит Айрис.

Она была облачена в свою униформу сокольничего. Волосы завязаны в пучок в соответствии с правилами Иксии. Вероятно, она случайно оказалась здесь, гуляя по замку.

Я кинула взгляд на своих «охранников». Они были настолько поглощены беседой, что не обращали внимания ни на меня, ни на Айрис. У меня засосало под ложечкой. Айрис вошла в помещение, и я сделала шаг по направлению к своим компаньонам.

— А что, Валекс не ощутит твоего колдовства? — спросила я, указывая кивком на Ари и Янко.

— Он сейчас в другом конце замка, — ответила Айрис, делая шаг в мою сторону. — Однако перед приездом сюда я почувствовала, как кто-то дважды воспользовался источником энергии. Две небольших волны. Значит, в замке есть или был еще один колдун.

— И, ты не знаешь кто это? — встревожено спросила я.

— К сожалению, нет.

— Но сейчас ты уже догадалась? Да?

Она покачала головой.

— Мне известно, о нескольких исчезнувших магах. Они либо умерли, либо скрываются. Они нигде не проявляются, и нам о них ничего не известно. Я могу идентифицировать мага, лишь установив с ним связь, как сделала это с тобой. — Айрис окинула взглядом оружие, разложенное у стены. — А что случилось с командором? — спросила она. — Его мысли — словно из переполненной чаши — сочатся из его головы. Он настолько открыт, что я могла бы извлечь из него любые сведения, если бы это не противоречило нашему моральному кодексу.

Я не знала, что ей ответить.

— Что ты здесь делаешь? — вместо ответа осведомилась я.

Айрис улыбнулась и глазами указала на палку, которую я держала в руках.

— А что ты делаешь с этим оружием?

Понимая, что ложь бессмысленна, я рассказала ей о своих занятиях.

— Ну и как прошла сегодняшняя тренировка? — спросила она.

— Я впервые одержала верх над тремя разными противниками.

— Интересно. — На лице Айрис появилось довольное выражение.

Я кинула взгляд на Ари и Янко, которые по-прежнему были поглощены своей беседой.

— Так что ты здесь делаешь? — повторила я свой вопрос. — Ты обещала мне год. — Меня внезапно посетила страшная мысль. — Или дни мои уже сочтены?

— Нет, у тебя еще есть время. В настоящее время ты стабильна. Но готова ли ты к переезду в Ситию?

— Противоядие находится вне пределов моей досягаемости. Может, тебе удастся получить эти сведения из сознания Валекса?

Айрис нахмурилась.

— Нет, это невозможно. Но мои целители говорят, что если тебе удастся украсть такое количество противоядия, которое, необходимо на месяц, то, скорее всего, мы сможем вывести отраву из твоего организма. Поехали с нами. У меня есть советница как раз твоего роста. Она наденет твою униформу и отвлечет внимание Валекса, а ты займешь ее место. Наденешь на лицо маску, и никто ни о чем не догадается. — Айрис говорила уверенным голосом, словно не догадываясь о риске или не придавая ему значения.

Чувство надежды вспыхнуло в моей груди, и сердце забилось чаще. Так что мне пришлось напомнить себе о том, что выведение из меня яда все еще было нерешенной проблемой. Иными словами, мне никто ничего не гарантировал. План побега казался довольно простым, и, тем не менее, я принялась искать в нем подвохи. Я не могла себе позволить полностью положиться на слова Айрис.

— На прошлой неделе здесь был советник Могкан, — собравшись, с духом, сказала я. — Он шпионит на тебя?

— Могкан, Могкан, — повторила, она, словно пробуя имя на вкус.

— Высокий с серыми глазами и черными, завязанными сзади волосами, — я мысленно представила советника. — Валекс сказал, что он обладает магическими силами.

— Кангом! Какая пошлость! Он уже десять лет как исчез из виду. Тогда разразился страшный скандал из-за того, что он оказался замешанным в деле о краже детей. — Айрис резко вдохнула и внимательно посмотрела на меня. — Так где же он прячется? — встряхнув головой, спросила она.

— В Пятом военном округе. А что, его разыскивают?

— Его станут разыскивать лишь в том случае, если он начнет представлять угрозу для Ситии. Однако это объясняет, почему время от времени мы получали магические вспышки из этой области. — Айрис склонила голову, словно прислушиваясь к отдаленному звучанию музыки. — Я ощущаю легкое магическое воздействие на замок. Вполне возможно, что это Кангом… или Могкан. Хотя маловероятно. Он не обладает такой силой. Скорей всего, это просто рябь на источнике силы, это — как обвисшая петля на полотне. Такое происходит время от времени. Но совсем недавно я ощущала, как кто-то пытался перетянуть покров силы на себя. — Она умолкла и уставилась на меня своими изумрудными глазами. — Так ты поедешь со мной?

Возможно, колдовство Могкана и не затрагивало ее, зато оно затрагивало меня. Мне казалось, что между магией Могкана и необычным поведением командора существует связь, однако я пока не могла ее уловить.

Я перекатывала эти сведения в своем сознании почти так же, как делала это с пищей, когда пыталась определить присутствие в ней яда. Бегство всегда было для меня наилучшим способом спасения, а отъезд на юг предоставлял мне наибольшие шансы на то, чтобы остаться в живых. Еще несколько месяцев тому назад я бы тут же ухватилась за это предложение, но теперь мне казалось, что я слишком рано собираюсь сбежать с корабля, и у меня еще есть возможность найти способ избавления от

своих проблем.

— Нет. Пока нет, — ответила я.

— Ты не в себе?

— Возможно, но вначале мне надо кое-что довести до конца, а потом я сдержу свое обещание и приду в Ситию.

— Если ты доживешь до этого времени.

— Может, ты мне поможешь? Научишь, как предохранять свое сознание от магического воздействия?

Айрис склонила голову.

— Тебя тревожит Кантом?

— Даже очень.

— Понимаю. Но ты достаточно сильна, чтобы справиться с ним. — Она протянула мне мою палку. — Закрой глаза, очисти свое сознание и выполни одну из своих кат.

Я приступила к выполнению каты блокировки.

— Представь себе кирпич. Мысленно положи его на пол и расположи рядом с ним еще ряд кирпичей. Теперь представь себе известковый раствор и положи на первый ряд еще один ряд кирпичей. И делай это до тех пор, пока не выстроишь стену высотой в собственный рост.

Я принялась послушно выполнять ее распоряжение, при этом всякий раз, когда я укладывала новые кирпич, до меня доносился отчетливый звук. Таким образом, я выстроила вымышленную стену.

— Остановись, — приказала Айрис. — Открои глаза.

И моя стена тут же исчезла.

— А теперь защити себя!

В моей голове раздалась громкая всепоглощающая музыка.

— Представь себе свою стену! — закричала Айрис.

В моем сознании появилось выстроенное мною кирпичное сооружение. И музыка оборвалась на полутоне.

— Очень хорошо. Думаю, тебе надо побыстрее закончить здесь свои дела и бежать на юг. Если, обладая такими способностями, ты не научишься управлять ими, кто-нибудь подчинит тебя своей власти и ты превратишься в безмозглую рабыню. — Лицо Айрис исказилось от гнева, она развернулась и вышла из зала.

Как только дверь захлопнулась, Ари и Янко тут же прекратили свой спор и уставились друг на друга с таким видом, словно их только что разбудили.

— Все сделала? Сколько кат? — спросил Ари.

Я рассмеялась и отбросила в сторону свою палку.

— Пошли. Я проголодалась.


Когда через три дня делегация Ситии уехала, мною вдруг овладела паника. Что я наделала? Я упустила такую возможность, и теперь мне предстояло отправиться к Брэзеллу. Айрис была права — видимо, я лишилась рассудка. Стоило мне вспомнить об этой поездке, как у меня перехватывало дыхание. А командор уже назначил отъезд на следующий день.

Я носилась по замку, собирая все, что было мне необходимо для путешествия. Когда я забежала к Дилане за дорожной одеждой, она встретила меня со скорбным видом. Она сказала, что документы Ранда уже оформлены, и он уезжал вместе с нами.

— Я просила, чтобы меня тоже перевели в Пятый округ, но, боюсь, мне не дадут согласия, — промолвила Дилана, роясь в кипах одежды. — Если бы этот оболтус вовремя женился на мне, мы бы не оказались в таком дурацком положении.

— У вас еще есть время на то, чтобы подать прошение. И если вы получите разрешение на брак, то сможете сыграть свадьбу в Пятом округе.

— Он не хочет, чтобы кто-нибудь знал о том, что он меня любит. Он боится, что мною могут воспользоваться для того, чтобы шантажировать его. — Она покачала головой, и ее не взбодрило даже мое сообщение о том, что в соответствии с новым договором из Ситии будут импортировать шелк.

Договор с южанами предполагал обычный обмен товарами, из которых был составлен подробный список. Покупать и продавать их могли лишь те купцы, которые обладали соответствующими лицензиями, да еще по строго установленным ценам. При пересечении границы Иксии в определенных местах все караваны должны были подвергаться досмотру.


Утро нашего отъезда был серым и пасмурным, то и дело грозил пойти снег. Начиналось холодное время года, когда обычно люди переставали путешествовать. Поэтому у меня были все основания опасаться, что командор пробудет у Брэзелла до сезона таяния снега. И одна мысль об этом вызывала у меня нервную дрожь.

Когда я уже собиралась выйти в коридор, меня остановил Валекс.

— Это поездка чревата для тебя серьезной опасностью. Не высовывайся и будь внимательна. Следи за своими мыслями — они могут оказаться не твоими, а чужими. — Он протянул мне серебряную фляжку. — Твою ежедневную дозу противоядия должен давать тебе командор, но, если он, паче чаяния, забудет это сделать, вот тебе необходимый запас. Спрячь его и никому не говори, что он у тебя есть.

Валекс впервые проявлял ко мне доверие. И металлическая фляжка показалась мне теплой.

— Спасибо.

Запихивая ее в свою сумку, я ощутила легкое прикосновение страха. Теперь мне грозила еще одна опасность. А вдруг я еще что-то упустила из виду?

— Постой, Элена. — Валекс говорил официальным тоном с не свойственной ему сдержанностью. — Я хочу, чтобы ты взяла это.

Он протянул руку, и я увидела в его ладони вырезанную им бабочку. Серебряные пятнышки на ее крыльях поблескивали в лучах солнца, а в тельце было просверлено небольшое отверстие, сквозь которое была продернута серебряная цепочка.

Валекс надел мне ее на шею.

— Я думал о тебе, когда вырезал ее. Изящная и в то же время обладающая удивительной силой. — Он посмотрел мне в глаза.

Сердце мое сжалось. Валекс вел себя так, словно знал, что нам больше не суждено встретиться. Он проявлял искреннюю тревогу за меня. Но чем он был обеспокоен — моей личной судьбой или судьбой своего дегустатора?


Глава 28


Командора Амброза должны были сопровождать пятьдесят гвардейцев. Одни шли впереди, другие по бокам от лошадей, на которых ехал Амброз и его советники. Кроме того, впереди двигалась небольшая группа слуг, ряды которых также перемежались стражниками. Остальные солдаты замыкали шествие. Ари и Янко в авангарде, впереди на несколько километров, проверяли безопасность пути.

Утро было морозным, и мы двигались довольно бодрым шагом. Яркие краски жаркого сезона давно уже поблекли, и лес выглядел серым и голым. Я запихнула бабочку Валекса под рубаху и то и дело прикасалась к ней рукой. Его подарок смутил меня и вызвал в душе волнение. В тот самый момент, когда я уже решила, что все о нем знаю, он опять поверг меня в полное изумление.

За спиной у меня была сумка, в руках — палка, которую можно было использовать как оружие. Кое-кто из гвардейцев пробовал бросать на меня подозрительные взгляды, но я не обращала на них внимания. Ранд избегал встречаться со мной глазами и хранил гробовое молчание. Однако вскоре он начал отставать — больная нога мешала ему придерживаться скорости остальных.

После остановки на обед мы продолжали путь до самого заката солнца. Майор Грантен, который официально возглавлял экспедицию, не хотел разбивать лагерь в темноте. Для командора и его советников были установлены просторные шатры, а для прислуги — небольшие палатки, рассчитанные на двоих. Меня поселили с женщиной по имени Бриа, которая прислуживала советникам командора.

Я устроилась внутри, а она тем временем грелась у костра. Я зажгла маленький светильник и раскрыла книгу с военными символами, которую взяла у Валекса. После того как мы расшифровали с ним имя нового преемника, у меня не было времени на то, чтобы перевести надпись на ноже, подаренном мне Янко. На его деревянной рукояти, инкрустированной серебром, было выгравировано шесть знаков. Я начала с верхнего и, чем дальше я продвигалась, тем шире становилась моя улыбка. Янко мог быть очень ехидным, но в груди у него скрывалось нежное сердце.

Когда в палатку, пропахшую дымом, вернулась Бриа, я убрала книгу обратно в сумку.

Ночь прошла беспокойно из-за тревожных снов. Я проснулась, так и не отдохнув, в предрассветной мгле. Учитывая то время, которое тратилось на еду и сборы, нетрудно было догадаться, что, путешествие к особняку Брэзелла займет, по меньшей мере, еще пять дней.

На следующий вечер, когда мы устраивались на ночлег, я обнаружила в своей палатке записку. Это было приглашение на свидание. Завтра, когда солдаты будут разбивать лагерь, я должна найти тропинку, шедшую на север, которая пересекала главную дорогу. Внизу стояла размашистая подпись « Янко».

Действительно ли это был он, или это ловушка? Идти или затаиться в лагере, где мне была гарантирована безопасность? Этот вопрос мучил меня всю ночь и весь следующий, третий день пути. Как бы поступил Валекс в этой ситуации? И ответ на этот вопрос помог мне выработать план действий.

Поэтому я дождалась, когда после сигнала к ночевке все на прогалине занялись своими делами, и ускользнула прочь. Оказавшись за пределами видимости, я сняла плащ и вывернула его наизнанку. Перед отъездом из замка я выпросила у Диланы серую ткань, которую пустила на подкладку плаща — на случай, если мне придется скрываться в зимнем пейзаже. Я надеялась, что импровизированный камуфляж пепельного цвета скроет мое присутствие.

Палку я прикрепила к спине, выкидной нож — к правому бедру, а из сумки вытащила веревку с кошкой. Мне быстро удалось обнаружить тропу, но, вместо того чтобы идти по ней, я забросила крюк на подходящее дерево и взобралась наверх. Больше всего меня тревожило то, что мое продвижение по деревьям создаст нежелательный шум, но, как оказалось, оставшись без листвы, они лишь потрескивали под моим весом, когда я перебиралась с одного на другое.

Достигнув условленного места, я заметила внизу темноволосого мужчину. Он был явно взволнован и не мог устоять на месте. Однако для Янко он был слишком худым. Потом он повернулся, и я увидела, что это Ранд.

Что он там делал? Перемещаясь по деревьям, я оглядела прогалину и не обнаружив ничего подозрительного, спустилась вниз, оставив веревку свисать с дерева, а сумку спрятав за его ствол.

— Проклятие! — выругался Ранд. — Я уж думал, ты не появишься. — Лицо у него было изможденным, под глазами лежали черные круги.

— Кажется, здесь должен был быть Янко.

— Я все объясню, но сейчас у нас нет времени, Элена. — Ранд с загадочным видом посмотрел мне в глаза. — Это ловушка. Беги!

— Сколько? Где? — спросила я, вытаскивая из-за спины палку и оглядываясь по сторонам.

— Стар и двое ее убийц. Они рядом. Она обещала, что скостит мой долг, если я приведу тебя сюда. — По лицу Ранда бежали слезы.

— Ну что ж, ты неплохо потрудился, — поворачиваясь к Ранду, выпалила я. — Ты прекрасно выполняешь свои обязанности.

— Нет! — закричал он. — Я не могу. Беги! Беги!

Я едва успела двинуться с места, как глаза ранда расширились от ужаса.

— Нет! — отпихивая меня в сторону, закричал он.

Что-то просвистело мимо моего уха, и я упала на землю. Ранд упал рядом, из его груди торчала стрела, а потоки крови пропитывали белую рубашку его униформы.

— Беги, — шептал он. — Беги!

— Нет, Ранд, — ответила я, отирая ему лицо. — Я устала бегать.

— Прости меня, пожалуйста. — Он сжал мне руку, не спуская с меня глаз, в которых стояли слезы.

— Я не держу на тебя зла.

Он еще раз вздохнул, и дыхание его оборвалось, а карие глаза померкли. Я натянула ему на голову капюшон.

— Поднимайся, — раздался мужской голос за моей спиной.

Повернув голову, я увидела перед собой заряженный арбалет. Я оперлась на свою палку и встала. Перенеся всю тяжесть тела на пятки, я провела рукой по палке в поисках зоны контакта и концентрации.

— Все спокойно, капитан, — крикнул мужчина. — Не шевелись, — добавил он, обращаясь ко мне и приставляя арбалет к моей груди.

Послышался звук шагов, и мой противник отвел взгляд в поисках своих товарищей. Я не стала терять времени.

Первый удар я нанесла ему по рукам, выбив арбалет, стрела которого улетела куда-то в лес. А вторым я его подкосила, и он рухнул на землю, глядя на меня с изумленным видом.

Он не успел вздохнуть, как я нанесла удар ему по шее, пронзив трахею.

Оглянувшись, я увидела, что на прогалину выбегает Стар в сопровождении еще какого-то типа. Стар закричала, указывая на меня рукой. И ее наемный убийца обнажил меч. Я бросилась бежать, подгоняемая звуком его тяжелых шагов. Добежав до дерева, с которого свисала моя веревка, я отшвырнула палку в лес и принялась карабкаться вверх. Он ударил меня по ногам, и я услышала треск разрываемой ткани. Холодная сталь, скользнувшая по моему бедру, пришпорила меня и заставила двигаться еще быстрее.

Снизу раздались проклятия, когда я перепрыгнула на следующее дерево. Я неслась как птица по вершинам деревьев, а когда доносившийся снизу треск ветвей затих, нашла укромное место, где можно было спрятаться. Завернувшись в плащ, я прильнула к нижней ветке и стала ждать.

Убийца Стар с шумом продирался сквозь заросли. Неподалеку от моего дерева он остановился и принялся оглядывать верхушки деревьев. Сердце мое забилось сильнее, дыхание становилось громче, и я зажала себе рот плащом. Он приближался, подняв меч острием вверх.

Когда мой преследователь оказался точно подо мной, я отбросила плащ и спрыгнула вниз, ударив его ногами по спине. Мы тяжело повалились на землю, но я успела вскочить раньше, чем он пришел в себя, и одним ударом выбила меч у него из рук. Однако он оказался проворнее, чем я предполагала. Он схватил меня за щиколотку и дернул на себя.

И уже в следующий момент я оказалась прижатой к земле, а его пальцы смыкались на моей шее.

— А это за то, что ты заставила меня гоняться за собой, — колотя меня головой о землю, пробормотал он, а потом вжал большие пальцы рук мне в горло.

Задыхаясь, я схватила его за руки и только в этот момент вспомнила о своем ноже. Я сунула руку в карман, чувствуя, как у меня темнеет в глазах, и нащупала гладкую деревянную поверхность. Вцепилась в рукоять, вытащила нож и нажала на кнопку.

При виде лезвия в его глазах мелькнул страх. С мгновение он пристально вглядывался мне в глаза, а потом я вонзила нож ему в живот. Он взвыл и еще сильнее вцепился в мое горло. Горячая и липкая кровь хлынула по моим рукам, пропитывая мне рубашку. Однако, несмотря на боль и головокружение, я вытащила нож из его тела и нанесла еще один удар, на этот раз целясь в сердце. Мой противник обмяк, отчего лезвие погрузилось еще глубже, и затих.

Он был настолько тяжел, что я едва дышала. Но собралась с силами и перекатила его тело на землю.

Затем в полуобморочном состоянии я воткнула лезвие в землю, чтобы счистить с него кровь, отыскала свою палку и отправилась искать Стар.

Двое. Я только что, не задумываясь, убила двух человек. Я превращалась в настоящего убийцу. Страх и ярость, застывшие в моей груди, уже начинали образовывать вокруг сердца ледяную корку бесчувственности.

Стар была недалеко. Она продолжала стоять на прогалине. Ее рыжие волосы отчетливо выделялись на фоне темно-серого леса. Сумрак сгущался все больше.

Когда я вышла из-под деревьев, она изумленно вскрикнула и уставилась на кровавые подтеки на моей рубашке. Пропитавшаяся кровью ткань липла к моей коже. Поняв, что я невредима, Стар резко развернулась в поисках наемника.

— Он мертв, — промолвила я.

Она побледнела.

— Мы можем обо всем договориться. — В ее голосе появилась просительная интонация.

— Нет, не можем. Если я позволю тебе уйти, ты приведешь новых убийц. А если я отведу тебя к командору, то мне придется отвечать за убийство твоих головорезов. Поэтому у меня нет выбора. — Я сделала шаг навстречу Стар и окаменела. Двух предыдущих я убивала в пылу схватки, обороняясь, теперь все было сложнее, ибо мне предстояло совершить предумышленное убийство.

— Элена, остановись! — кто-то окликнул меня.

Я развернулась и увидела перед собой одного из солдат командора, который стоял за моей спиной с мечом в руке. Он сделал шаг по направлению ко мне, и я начала прикидывать оставшееся между нами расстояние.

Вероятно, он узнал меня по боевой стойке, потому что вдруг вложил свой меч в ножны. Потом он сдернул с головы свою шерстяную шапочку, и черные кудри рассыпались по его плечам.

— Мне показалось, что тебе приказано оставаться в замке, — промолвила я, обращаясь к Валексу. — Ты не попадешь под трибунал за нарушение приказа?

— А я полагал, что ты покончила с убийствами, — ответил он, разглядывая труп наемного убийцы Стар и проткнутое мной его дыхательное горло: — Знаешь что? Если ты будешь молчать, я тоже не стану трепать языком. И тогда мы оба избежим виселицы. Идет?

— А она? — кивнула я в сторону Стар.

— А на ее арест уже выписан ордер. Не хочешь сама отвести ее к командору?

— Нет.

— Почему? — Валекс даже не удосужился скрыть свое недоумение. — Решать проблемы можно не только с помощью убийства. Или убийство для тебя единственный выход из положения?

— Для меня? Простите, господин Убийца, но меня всегда смешили уроки истории, в которых утверждалось, что единственным способом борьбы с тираном является убийство его и членов его семьи.

Глаза Валекса вспыхнули.

Я чувствовала, что нахожусь на пределе.

— Я действовала так же, как поступил бы ты, окажись в засаде, — меняя тактику поведения, ответила я.

Он надолго задумался.

Похоже, ваша беседа повергла Стар в еще больший ужас, и она принялась оглядываться по сторонам в надежде сбежать.

— Ты действительно совсем меня не знаешь, — промолвил Валекс.

— А ты подумай, Валекс, что со мной будет, если я отведу ее к командору и расскажу все подробности происшедшего.

Мрачное выражение его лица все мне сказало. Меня арестуют за убийство людей Стар, дегустатором станет следующий заключенный, ожидающий казни, а я проведу остатки своих дней в мрачной темнице.

— Ну, значит, нам обоим повезло, что я вовремя появился, — промолвил Валекс.

Он начал что-то насвистывать, а Стар ринулась прочь по тропинке.

Я было сделала движение, чтобы последовать за ней, но Валекс остановил меня. Из леса внезапно материализовались две фигуры, которые подхватили ее под руки так, что она вскрикнула от удивления и гнева.

— Отвезите ее в замок, — приказал Валекс. — Я займусь ею, когда вернусь. И пришлите сюда бригаду по зачистке. Я не хочу, чтобы кто-нибудь наткнулся на эти трупы.

Стар потащили прочь.

— Постой! Мне надо кое-что сказать тебе, — воскликнула она. — Если ты отпустишь меня, я тебе скажу, кто старался воспрепятствовать подписанию договора с Ситией.

— Можешь не волноваться. Ты и так скажешь мне все, — с ледяным блеском в глазах ответил Валекс. Однако, проходя, мимо нее, он остановился. — Впрочем, если ты сейчас назовешь мне имя своего покровителя, мы сможем обойтись без последующего мучительного допроса.

Стар дернулась. Даже в этой ситуации она оставалась деловой женщиной.

— Ложь лишь усугубит твое положение, — предупредил Валекс.

— Кангом, — процедила она сквозь сжатые зубы. — На нем была солдатская униформа Восьмого округа.

— Генерал Динно, — ничуть, не удивившись, откликнулся Валекс.

— Опиши его, пожалуйста, — попросила я, уже зная, что Кангом всего лишь второе имя советника Могкана.

Однако я не могла рассказать Валексу, откуда мне стало об этом известно.

— Высокий. Длинные черные волосы заплетены в солдатскую косичку. Надменен и дерзок. Я чуть было не вышвырнула его, но он высыпал целую гору золота, и я не смогла отказаться, — ответила Стар.

— Что-нибудь еще? — спросил Валекс.

Стар покачала головой. Валекс щелкнул пальцами.

— Это действительно Могкан? — спросила я, когда люди в камуфляже двинулись со Стар в сторону замка.

— Могкан? — удивленно посмотрел на меня Валекс. — Нет. Брэзелл слишком открыто радовался приезду делегации. Зачем ему было ставить под угрозу заключение договора? Это было бы, по меньшей мере, глупо. А вот Динно злился на командора. И скорее всего, это именно он подослал своих людей к Стар.

Я начала размышлять, зачем Могкану было ставить под угрозу заключение договора с ситийцами, когда Брэзелл мог от него только выиграть. Чувствуя, что не в силах найти этому какое бы то ни было логическое объяснение, я поняла, что мне не удастся убедить Валекса в виновности Могкана.

Меня начала бить дрожь. Рубаха окончательно пропиталась кровью, руки тоже были измазаны ею, и я обтерла их о порванные штаны. Я отыскала свой плащ и уже собиралась накинуть его себе на плечи, когда Валекс заметил:

— Я бы советовал тебе раздеться и оставить свои вещи здесь. Если ты появишься к ужину в таком виде, это вызовет нездоровый ажиотаж.

Я достала из-за дерева свою сумку. Валекс отвернулся, и я переоделась в чистое. Заворачиваясь в плащ, я начала гадать, а не осталось ли в лесу еще каких-нибудь шпионов Валекса.

Мы двинулись в сторону лагеря.

— Между прочим, неплохо сработано, — промолвил Валекс, когда мы проходили мимо второго трупа. — Я видел вашу схватку издали, так что ничем не мог тебе помочь. Но ты сама со всем справилась. Кстати, кто дал тебе нож?

— Я купила его на деньги, полученные от Стар, — солгала я, хотя в этой лжи и была доля правды — не могла же я подставить Янко.

— Разумно, — фыркнул Валекс.

Когда мы добрались до лагеря, Валекс растворился в толпе солдат, а я бросилась к командору дегустировать ужин. Весь поход в лес занял не более полутора часов, но я была настолько измучена, что казалось, будто я отсутствовала несколько дней.

Я сидела у костра, и все мышцы у меня дрожали от перенесенного напряжения. В голове вяло шевелились разрозненные мысли, среди которых, к моему удивлению, было и сожаление о гибели Ранда. Вздымающиеся сполохи пламени обличающе указывали на меня пальцами. «Что это ты вытворяешь? — вопрошали они. — В лесу из-за тебя осталось три трупа. Это так ты собираешься помогать людям? Самоуверенная девица! Отправляйся на юг и предоставь Валексу заботиться о командоре и разбираться с намерениями Брэзелла». Пламя пульсировало и металось, шикая на меня.

Я отвела от него взгляд и уставилась в темноту. Что это? Мне казалось? Или действительно кто-то пытался повлиять на меня? Я постаралась вызвать образ защищающей меня кирпичной стены и немного успокоилась, хотя развеять все опасения мне не удалось.

Исчезновение Ранда было замечено только на следующее утро. Майор Грантен решил, что он сбежал», и выслал небольшую поисковую партию в лес, в то время как остальные продолжили углубляться на территорию Брэзелла.

Остальная часть путешествия прошла без приключений, если не считать того неприятного факта, что, чем больше мы приближались к особняку Брэзелла, тем более отсутствующим становилось выражение лица командора. Он перестал отдавать распоряжения и обращать внимание на происходящее вокруг. Яркий блеск его умных глаз с каждым днем тускнел все больше.

Я же, в отличие от командора, с каждым днем ощущала все большее напряжение. Я была словно, в лихорадке, и мои ладони оставляли влажные пятна на палке. То и дело я оглядывалась по сторонам в ожидании засады и ужас витал вокруг, грозя сомкнуть свои лапы на моем горле. Земля проседала и хлюпала под ногами, так что каждый шаг давался с трудом. Напрасно, напрасно я сюда отправилась, повторяла я про себя. Чтобы успокоиться, я то и дело представляла свою кирпичную стену и пыталась сосредоточиться на мысли о необходимости выжить любой ценой.

3а час до прибытия на место мы ощутили в воздухе насыщенный аромат «Криолло». В качестве меры предосторожности я свернула в лес и спрятала под деревом сумку и палку. Завязав волосы в узел, достала свои отмычки и закрепила ими кичку, чтобы она не распадалась.

Достигнув подсобных помещений Брэзелла, мы замедлили шаг, и по рядам стражников пробежал вздох облегчения. Им удалось благополучно доставить командора на место. И теперь они могли спокойно отдыхать до тех пор, пока не настанет время возвращаться.

Я же, в отличие от солдат, испытывала совершенно противоположные чувства. Следуя за командором и его советниками в кабинет Брэзелла, я чувствовала, как у меня сжималось горло, а голова начинала кружиться.

Когда мы вошли, Брэзелл встал из за стола и расплылся в широкой улыбке. За его спиной маячила фигура Могкана. Оградив себя мысленной защитой, я остановилась у самой двери, тщетно надеясь остаться незаметной. Пока Брэзелл произносил официальное приветствие, я принялась оглядываться по сторонам. В роскошно украшенном кабинете царила тяжелая напряженная атмосфера. Окна были закрыты пурпурным и алыми бархатными шторами, на стенах в черных рамах из орехового дерева красовались картины, изображающие сцены из охотничьей жизни. Огромный эбеновый письменный стол Брэзелла отделял его кожаное кресло с высокой спинкой от двух обитых бархатом сидений, стоявших перед ним.

— Господа, вы, наверное, устали после дороги, — обращаясь к советникам командора, промолвил Брэзелл, когда в его кабинет вошла высокая женщина. — Моя домоправительница покажет вам ваши комнаты.

И женщина сделала жест рукой, приглашая следовать за собой. Когда все повернулись к выходу, я попыталась тоже выскользнуть из кабинета, но Могкан схватил меня за руку.

— Не сейчас, — проскрипел он. — На тебя у нас есть особые виды.

Я кинула встревоженный взгляд на командора, который сидел в кресле. Пурпурный бархат подголовника подчеркивал бледность его лица и хрупкость телосложения. Глаза его были устремлены в пустоту. Он походил на марионетку, которая ждет, когда кукловод дернет ее за ниточки.

— Что теперь? — осведомился Брэзелл.

— Будем устраивать спектакль. Покажи ему завод, как и собирался. — Могкан указал жестом на командора. — Развлекай его советников. А когда все окажутся у нас на крючке, нам и делать ничего не придется.

— А она? — с довольным видом спросил Брэзелл.

Я мысленно продолжила укреплять свою кирпичную стену.

— Элена, ты обучилась новому фокусу, — заметил Могкан. — Красный кирпич — как тривиально. Но…

Я расслышала слабый скрежет перемалываемых камней.

— Я вижу слабые места. Тут и там, — Могкан ткнул пальцем в пространство. — А этот кирпич и вовсе не закреплен.

Известковый раствор начал осыпаться, и в моей воображаемой стене образовались пробоины.

— Когда у меня будет свободное время, я сотру твое оборонительное сооружение в пыль, — пообещал Могкан.

— К чему тратить время? — сказал Брэзелл, обнажая меч. — Мы ее убьем прямо сейчас. — И он с угрожающим видом сделал шаг по направлению ко мне. Я попятилась.

— Стой! — приказал Могкан. — Она нужна нам для того, чтобы держать Валекса на поводке.

— Но у нас есть командор, — с детской интонацией захныкал Брэзелл.

— Это слишком очевидно. Мы не можем забывать об остальных генералах. Если мы убьем командора здесь, это вызовет подозрения. И ты никогда не станешь его преемником. Валекс это прекрасно понимает, поэтому мы не можем угрожать командору. — Могкан оценивающе посмотрел на меня. — Однако кого будет волновать дегустатор? Никого, кроме Валекса. И если она умрет здесь, генералы согласятся с тем, что в этом нет ничего страшного.

Могкан склонился к командору и начал что-то нашептывать ему на ухо. Командор открыл свой портфель, достал из него фляжку и передал ее Могкану. Это было мое противоядие.

— Теперь ты будешь приходить ко мне за своим лекарством, — улыбнулся Могкан.

Прежде чем я успела что-нибудь сказать, в дверь постучали, и в кабинет, не дожидаясь разрешения, вошли два стражника.

— Это твой эскорт, Элена. Они о тебе позаботятся. Ей не надо ничего объяснять, — добавил Могкан, обращаясь к стражникам. — Наша злополучная Элена выросла здесь.


Глава 29


Я окинула взглядом своих мускулистых охранников. С поясов у них свисали мечи, ножи и дубинки. Они были хорошо вооружены, а выражения лиц свидетельствовали о том, что они знают, кто я такая. Силы явно были неравны. Я по привычке прикоснулась к рукояти ножа, пристегнутого к ноге, но решила выждать более благоприятный момент.

Мои охранники сделали жест, указывавший, чтобы я следовала за ними. Я кинула последний умоляющий взгляд на командора, но, похоже, ничто не могло вывести его из забытья.

Когда меня отвели в крохотную пустую комнатушку в гостевом крыле, а не в подземелье, где Брэзелл содержал своих заключенных, я ощутила легкий прилив надежды. После убийства Рейяда я уже провела в этой мрачной темнице, наводненной крысами, целую неделю, и от одной мысли о том, что мне придется туда вернуться, становилось худо.

После того как дверь за мной заперли, я начала вытаскивать из волос отмычки. Замок в дверях был самым обычным, и открыть его не составляло труда. Однако, прежде чем приступить к этому, я закрепила на одной из отмычек маленькое зеркальце и пропихнула его под дверь. С обеих ее сторон виднелись сапоги. Значит, там стояли охранники.

Тогда я подошла к окну. Моя комнатушка располагалась на втором этаже. И из окна был виден весь центральный двор. В критической ситуации я всегда смогу спрыгнуть вниз, но пока можно подождать.

На следующий день меня выпускали лишь для того, чтобы я продегустировала блюда командора. После завтрака ко мне подошел Могкан, который помахал перед моим лицом крохотной склянкой с противоядием.

— Если хочешь получить это, сначала ответь на один вопрос, — промурлыкал он.

— Ты морочишь мне голову, — взяв себя в руки, спокойно ответила я. — Если бы ты хотел меня убить, я бы уже здесь не стояла.

— Уверяю тебя, это временно. — Гнев блеснул в его глазах. — Просто я предлагаю тебе выбор. Смерть от «Пыльцы бабочки» долгая и мучительная, зато, когда тебе перерезают горло, умираешь мгновенно, почти не ощутив боли.

— Так что ты хочешь у меня узнать?

— Где Валекс?

— Не знаю, — честно ответила я.

Я его не видела со дня схватки в лесу. Могкан задумался. Воспользовавшись моментом, я вырвала у него из рук склянку и осушила ее одним глотком.

Могкан покраснел от ярости, схватил меня за плечи и отшвырнул к охранникам.

— Отведите ее обратно, — приказал он.

Оставшись в одиночестве, я принялась размышлять о том, чем сейчас может заниматься Валекс. Вряд ли он сидит сложа руки. А вопросы Могкана о его местонахождении лишь подтверждали мои догадки. Я принялась мерить комнату шагами, чувствуя, как мне не хватает тренировок с Ари и Янко.

В течение последующих дней я поняла, что мое ежедневное появление на трапезах командора было частью спектакля, устроенного Могканом. Для того чтобы развеять возможные подозрения советников, Брэзелл делал вид, что командор по-прежнему раздает распоряжения. То он наклонялся к нему и делал вид, что они поглощены беседой, то объявлял об экскурсии на завод, которая якобы назначена командором Амброзом.

Мне было позволено присоединиться к группе, отправлявшейся на завод. Но еще больше удивило меня то, что ни один из советников командора не высказал изумления, узнав, что Брэзелл производит «Криолло», а не корма для животных, о чем говорилось в лицензии. Они хрустели плитками «Криолло», согласно кивали головами и сходились во мнении, что завод Брэзелла прекрасен.

Мы шли мимо гигантских жаровен, испускавших волны жара, на которые постоянно загружались ситийские бобы. Покрытые потом и черной гарью рабочие непрерывно подбрасывали уголь в огромные печи. После обжарки бобы поступали на конвейерах в другой большой зал, где рабочие разбивали скорлупу и извлекали из них темно-коричневое содержимое. Потом стальные катки превращали его в кашицу, которую укладывали в металлический контейнер, куда добавлялись сахар, масло и молоко. Рабочие перемешивали все это до получения однородной массы, которая потом разливалась в прямоугольные формы.

Однако, несмотря на восхитительные ароматы, все это место производило мрачное впечатление. Пекари в измазанных униформах напрягались из последних сил. Во время экскурсии я то и дело оглядывалась в поисках ядовитых или наркотических ингредиентов, которые могли подмешиваться в состав «Криолло», но так ничего и не обнаружила.

Когда все вернулись в особняк, я заметила на лицах советников то же отсутствующее выражение, которое теперь было присуще командору. А это означало, что между употреблением «Криолло» и подверженностью магии Мокгана существует какая-то связь. Следовательно, весь этот спектакль должен был закончиться тогда, когда он обретет власть над сознанием всех советников, и после этого мне предстояло навсегда сменить место жительства.

Той же ночью под покровом темноты я выкинула из окна плащ и принялась стучать в дверь.

— Мне нужно вымыться, — заявила я охранникам, когда дверь открылась, и, не дожидаясь ответа, вышла в коридор. Стражники последовали за мной.

Когда мы дошли до купальни, один из них остался снаружи, а другой вошел внутрь и, лишь удостоверившись в том, что там никого нет, кивнул и вышел в коридор.

— Я не нуждаюсь в зрителях, — властным тоном произнесла я, проходя мимо них. — Подождите здесь, я не долго.

К моей радости, оба остались стоять в коридоре. И я поспешила к дальней стене, где был скрыт еще один вход в купальню. Стражники работали в особняке, а я здесь выросла и в свое время имела возможность обследовать все его уголки. Лишь личные покои Брэзелла и крыло Рейяда оставались для меня вне досягаемости. Впрочем, после того как мне исполнилось шестнадцать, покои Рейяда стали моим ежедневным кошмаром. Я откинула эту мысль и сосредоточилась на настоящем.

Итак, я нажала на дверную ручку, и тут меня ждал первый неприятный сюрприз — дверь была заперта. «Не страшно», — подумала я, доставая свои отмычки. Замок открылся легко, дверь распахнулась, но тут меня ожидала еще одна неприятность — на выходе стоял один из охранников.

Он самодовольно ухмыльнулся, а я, воспользовавшись моментом, сбила его с ног и ударила в промежность. Недостойный прием, но мне было все равно, и я бросилась по коридору, оставив лежавшего охранника далеко позади.

Я выскользнула через южный вход, нашла свой плащ и побежала на запад — мне надо было забрать сумку и палку. Яркая луна освещала путь, и я хорошо видела дорогу, но мысли мои путались. Пока, я была в запертой комнате, я ничем не могла помочь командору, но, и оказавшись за пределами особняка, мало что могла для него сделать. Я чувствовала, что мне необходим совет Валекса. Идти к казармам по земле было слишком опасно, поэтому я решила воспользоваться деревьями. Только Валексу был известен этот путь. А он должен был пуститься за мной по пятам, как только ему станет известно о моем бегстве.

Дрожа от холода, я прижалась к стволу дерева, выпуская изо рта облачка пара. Через некоторое время до меня донеслись лай собак и отдаленные крики, однако к дереву, на котором я устроилась, так никто и не приблизился. Сон не приходил — мне было слишком холодно и страшно. Поэтому я принялась представлять себе яркие шатры, покрывавшие поляну во время праздника, пытаясь согреться воспоминаниями о бьющей ключом энергии праздничных вечеров.

Я представляла себе певцов, танцоров и акробатов, которые выстраивались посередине поляны. Шатры были окружены продуктовыми палатками, источавшими такие ароматы, что от них текли слюнки. Живя у Брэзелла, я каждый год посещала эти праздники, которые становились отрадой моего существования. Хотя воспоминания о двух последних годах, проведенных в лапах Рейяда, наполняли мою душу ужасом.

Не в силах устоять, я слезла с дерева и двинулась по прогалине, представляя вокруг себя шум и краски праздника. Дойдя до того места, где обычно стоял шатер акробатов, я остановилась и задумалась, а удастся ли сейчас выполнить все те сальто и повороты, которые в свое время принесли мне первое место и огненный амулет. Я, не задумываясь, сбросила плащ и приступила к разминке. В глубине души я понимала, что должна прятаться и не торчать на открытом месте, но желание вновь пережить момент величайшего счастья было слишком сильным.

А когда я принялась крутить сальто и взмывать вверх, все воспоминания о Брэзелле, Рейяде и Могкане и вовсе рассеялись. Мое сознание сосредоточилось в одной единственной точке, как это происходило, когда я вступала в схватку с противником. И я с наслаждением отдалась этому ощущению, помогавшему мне забыть о напряжении и страхе, которые я ощущала в течение многих дней.

Выполняя обычный цикл упражнений, я вдруг обнаружила, что могу не только одновременно видеть окружающие меня деревья, но и ощущать присутствие зверей в лесу. Высоко на суку сидела сова, выслеживая полевую мышь. По подлеску бесшумно двигалась семья опоссумов. А за валуном пряталась наблюдавшая за мной женщина.

Проникнуть в ее сознание оказалось не сложнее, чем натянуть пару перчаток. И ее мысли струящимся щелком хлынули в мой разум. Я напоминала ей ее младшую сестру Лили, и она мечтала поскорей вернуться домой из холодной и ужасной Иксии. Здесь становилось все опаснее, и лишь в Ситии ей ничего не грозило. Но надолго ли? — думала она. Будучи магистром магии, она не могла допустить расхищения энергии, которое продолжалось на севере. Кангом, называвший себя Могканом, производил «Теоброму» в немыслимых количествах, с каждым днем усиливая свою власть.

Потом Айрис снова обратила внимание на меня, и я ощутила легкий толчок, когда наши сознания соединились.

«Элена, что ты делаешь в моем сознании?»

«Не знаю, как мне удалось в него попасть».

«Ты до сих пор не понимаешь этого? Ведь ты, сражаясь, концентрируешь свои магические способности. Именно это позволяет тебе предвосхищать движения противника. Я почувствовала это в замке, когда ты тренировалась со своими друзьями. А теперь, научившись управлять своими способностями, ты сделала следующий логический шаг и можешь концентрировать их в любой точке».

Мое изумление было столь велико, что наша связь прервалась. Я замерла, тяжело вдыхая холодный ночной воздух, а из леса появилась Айрис.

— Это значит, что меня не убьют? — спросила я.

— Ты достигла равновесия, но, если не будешь учиться, тебе не удастся стать сильнее. Ты же не хочешь попусту растратить свои способности? Отправляйся на юг. Твои преследователи находятся в нескольких километрах отсюда.

— Но командор…

— Заколдован. Ты ничего не сможешь сделать — скорее всего, его уже лишили свободной воли. Могкан кормил его «Теобромой». Я сразу поняла это, как только сюда приехала.

— «Теобромой»? Ты имеешь в виду «Криолло»? Десерт коричневого цвета, который производится на заводе Брэзелла?

— Да, похоже. Он открывает сознание для магического воздействия. Ослабляет ментальную защиту и дает возможность легко проникать в чужое сознание. Мы используем его в качестве тренировочного средства в жестко контролируемых ситуациях, когда занимаемся обучением начинающих колдунов. Командор обладает очень сильной волей и полной невосприимчивостью к магическому внушению. «Теоброма» помогает сломать этот барьер. Но одно дело, когда ею пользуется ученик, и совсем другое, когда ее применяют по отношению к сознанию командора. Тогда это называется не иначе как насилием. — Айрис туже завернулась в плащ. — Хотя даже с помощью «Теобромы» воздействовать на сознание на таком расстоянии невозможно. Но Могкан нашел способ расширения своих возможностей.

Айрис потерла руками плечи, пытаясь согреться.

— Думаю, он специально посетил замок, чтобы внедриться в сознание командора, чтобы потом иметь возможность заманить его сюда.

— А мы не можем разорвать эту связь? — спросила я.

— Только убив Могкана. Но это будет непросто. Он обладает слишком большой силой.

— А как-нибудь иначе?

Я вспомнила свой разговор с Валексом в лесу о том, что убийство является решением всех проблем. Тогда он сказал, что убийство является для меня единственным выходом из положения, и мысль об этом до сих пор тревожила. Вероятно, он никогда не оказывался в безвыходных ситуациях, в которые регулярно попадала я.

— Заблокировать для него источник энергии. Это может сработать. Он по-прежнему будет владеть магическими способностями, но силы его не будут увеличиваться.

— А как мы узнаем, пользуется ли он дополнительной силой?

— Я думаю, он либо нанял мелких колдунов, у которых и отсасывает энергию, либо изобрел способ пользоваться источником энергии, который не вызывает возмущений. — Она задумчиво умолкла. — Бриллианты.

— Бриллианты? — Мое сердце болезненно сжалось. Как мало мне было еще известно о магии!

— Да. Это дорогое удовольствие, но они могут концентрировать и сохранять в себе энергию, как сохраняют тепло раскаленные угли. Возможно, он пользуется бриллиантами для увеличения своих сил. Для этого ему необходимо кольцо бриллиантов диаметром в человеческий рост, а такое нелегко утаить. Если нам удастся его найти, я смогу направить эту энергию на блокировку сил Могкана или, по крайней мере, на то, чтобы привести в чувство командора.

— А если он черпает силу у других магов? Как их распознать?

— Увы, в Иксии не существует униформы для колдунов, — саркастически заметила Айрис. — А ты не ищи их, а попробуй вместо этого обнаружить пустую комнату, на полу которой нарисовано колесо. Для аккумуляции магических сил все колдуны должны выстроиться точно по окружности.

— Я моту обыскать особняк, но мне потребуется помощь, — ответила я. — Мне нужен Валекс.

— Тебе нужно чудо, — иронично скривив рот, ответила Айрис.

— Ты не можешь направить сюда Валекса?

— Он уже в пути. У вас с ним сильная связь, хотя я не уверена, что она имеет отношение к магии. — Айрис поджала губы. — Пожалуй, пойду, пока он не появился. И если тебе удастся обнаружить источник дополнительной силы Могкана, мысленно произнеси мое имя. И я услышу, потому что между нами установилась магическая связь. И теперь каждый раз, когда мы будем общаться, она будет становиться все крепче и сильнее. Я постараюсь помочь тебе, но никаких обещаний давать не стану. Лично меня интересует только Могкан. — И она исчезла в лесу.

В ожидании Валекса я вновь принялась ходить по прогалине, размышляя о том, как нам найти источник силы Могкана. Пожалуй, даже чудо, о которой говорила Айрис, не могло мне помочь.

Чтобы отвлечься от мрачных размышлений, я принялась оглядываться по сторонам. Множество ног вытоптало здесь траву, так что земля выглядела гладкой и блестящей. Я помнила, как именно здесь упиралась и отбивалась, когда Рейяд тащил меня к особняку, чтобы подвергнуть наказанию за непослушание и за то, что я получила амулет, который прижимала к груди с такой силой, что у меня до сих пор сохранился след. Но мне удалось его спрятать, и он не попал в грязные руки Рейяда.

Прошло уже два года с тех пор, как я его закопала, и теперь, скорее всего, он в чужих руках. И все же я решила испытать свои новые магические способности. Я сосредоточилась и принялась мысленно прощупывать землю. Я уже сделала несколько мысленных кругов, и мне это начало надоедать, когда вдруг ощутила жар, поднимавшийся из под самых моих стоп. Стоило мне отойти в сторону, и он начинал ослабевать, но, как только я возвращалась на это место, он вновь пронизывал все мое тело.

Я вытащила из сумки кошку и принялась копать землю, пока не наткнулась на какую-то тряпку. Я отбросила кошку в сторону и стала разгребать землю руками.

Амулет в форме языков пламени потускнел и был весь покрыт землей. Ленточка, на которой он висел, почти истлела, Я снова прижала амулет к груди и ощутила исходящее от него тепло. Затем наклонилась и, напевая себе под нос, начала закапывать образовавшуюся ямку, после чего отчистила свой амулет от грязи и закрепила его на той же цепочке, на которой висела бабочка Валекса.

— Не самое лучшее место для того, чтобы прятаться. Не так ли? — прозвучал до боли знакомый голос.

Я подскочила от неожиданности. Интересно, и давно он уже стоит за моей спиной?

— Тебя ищут. Почему ты не убегаешь? — осведомился Валекс.

Я немедленно рассказала ему о командоре, Могкане, заводе и советниках, надеясь, что он сделает из этого те же выводы, что и я.

— Значит, Могкан использует «Криолло», чтобы обрести власть над их сознанием… Но откуда он черпает свои силы? — спросил Валекс.

— Не знаю. Надо обыскать особняк.

— Ты хочешь, чтобы это сделал я?

— Нет, мы вместе. Я там выросла и знаю каждый уголок. — Прежде всего надо было осмотреть крыло Рейяда, где он проводил свои опыты. — Когда приступим?

— Прямо сейчас. До рассвета осталось четыре часа. А что мы будем искать?

Когда я объяснила ему, что нас интересует кольцо из бриллиантов или круг, нарисованный на полу, Валекс нахмурился, словно намереваясь спросить, откуда у меня такие сведения. Однако он предпочел промолчать, и мы двинулись обратно по направлению к казармам.

Пока он переодевался в свое черное облегающее трико, я пряталась снаружи. Он вынес мне темную рубашку, чтобы я могла надеть ее поверх своей красной униформы, и вручил фонарик. Плащ мог оказаться помехой, и поэтому я спрятала его в кустах.

Мы отыскали черный ход в служебные помещения, и Валекс зажег фонарик. Он почти полностью задвинул на нем шторки, так что тот стал испускать лишь узкий луч света. И я двинулась вперед, указывая дорогу.

Покои Рейяда находились в восточном крыле на первом этаже напротив лаборатории. Собственно, ему принадлежало все это крыло, но в то время, когда я исполняла роль его лабораторной крысы, многие комнаты были закрыты.

Когда мы вошли туда, меня снова обуял страх. Руки задрожали, на лбу выступил пот. И я узнала этот кислый запах страха, который смешивался с пылью, поднимаемой нашими ногами. Он исходил от меня. Я ощущала его всякий раз, когда Рейяд тащил меня на свои эксперименты.

Затхлый воздух давил, заполняя мой рот вкусом пепла и крови. И я, не раздумывая, укусила себя за руку: когда-то я пользовалась этим приемом, чтобы заглушить собственные крики.

Узкий луч фонарика метался по лаборатории, высвечивая висевшие на стенах и разложенные на столе инструменты. Вид каждого из них вызывал у меня острую судорогу, и я отпрыгивала в сторону даже от отбрасываемых ими теней, боясь к ним прикоснуться. Все помещение скорее напоминало камеру пыток, нежели место для проведения опытов.

Чувствуя себя загнанным зверем, я чуть было не сорвалась с места. Зачем я привела сюда Валекса? Советники Брэзелла располагались на втором этаже. И бриллиантовое кольцо Могкана, если оно вообще существовало, было спрятано, скорее всего, там, а не здесь.

Валекс не произносил ни слова. Когда мы вышли в коридор и подобрались к спальне Рейяда, я поняла, что ничто не заставит меня туда войти. Все мои мышцы сотрясались от дрожи. Выступивший холодный пот пропитал одежду насквозь. Я осталась стоять в коридоре, а Валекс вошел внутрь. В глубине зловеще мерцал сундук Рейяда с его садистскими «игрушками». «Интересно, может, мои кошмары прекратятся, если я сожгу его дотла?» — подумала я.

— Я постараюсь, чтобы этого не произошло, — ответил призрак Рейяда, материализуясь рядом со мной.

Я отскочила назад, врезалась в стену и вскрикнула.

— Я надеялась, что мы расстались навсегда!

— Никогда, Элена. Я постоянно буду с тобой. Моя кровь пропитала твою душу, и тебе никогда не удастся ее смыть.

— У меня нет души, — беззвучно произнесла я.

Рейяд рассмеялся.

— Твоя душа почернела от крови тех, кого ты убила, поэтому ты ее и не ощущаешь. А когда ты умрешь, твоя пропитанная кровью сущность опустится на самое дно земли, где и будет гореть веки вечные.

— Похоже, ты знаешь, о чем говоришь, — прошипела я.

Валекс вышел из комнаты Рейяда с побелевшим как полотно лицом. Он смотрел на меня так долго, что я уже начала опасаться, что он просто онемел. Наконец Валекс закрыл дверь, прошел сквозь призрака, не заметив его, и остановился у следующей запертой комнаты, прижав руку ко лбу.

— Да, похоже, здесь действительно пора кого-то попугать, — указывая призрачным, белым пальцем на Валекса, промолвил Рейяд. — Нельзя допустить, чтобы он продолжал свою беззаботную жизнь, а ведь я знаком с одним мертвым королем, которому не терпится его помучить. — Рейяд с насмешкой глянул на меня. — Только слабаки соглашаются жить со своими демонами постоянно. Не правда ли?

Я не стала отвечать Рейяду и последовала за Валексом. Мы продолжили наши поиски, но вскоре поняли, что это крыло особняка уже давно заброшено. Перед нами оставались всего три двери.

Пока Валекс вскрывал замки, Рейяд продолжал нашептывать:

— Скоро мой отец пришлет тебя ко мне, Элена. И у нас будет с тобой вся вечность, — он похотливо ухмыльнулся и пошевелил пальцами.

Но я больше не испытывала к нему интереса. Все мое внимание было поглощено теми, кто находился в этой комнате. С десяток женщин и несколько мужчин отшатнулись от яркого луча фонарика, направленного на них Валексом. Сальные волосы свисали на их грязные лица. Истощенные тела были прикрыты лохмотьями. Никто из них не издал ни звука. И я с ужасом поняла, что они прикованы к полу. Кругами. Внешний круг и два внутренних были разделены линиями.

Когда мы с Валексом вошли в комнату, в нос нам ударила вонь немытых тел и экскрементов. Я, икнув, закрыла лицо рукой, а Валекс принялся опрашивать присутствующих: «Кто вы? Что вы здесь делаете?» Но ему никто не ответил — они просто провожали его отсутствующими взглядами, не двигаясь с места.

Мало-помалу я начала узнавать некоторые лица. Эти люди жили вместе со мной в приюте. Это были мальчишки и девочки, которые уже давно закончили обучение и должны были работать в других округах. А потом я увидела одну девочку с поблекшими и спутанными рыжими волосами и не смогла удержаться от крика.

Я принялась гладить Карру по спине, окликая ее по имени, но ее нежные карие глаза так и оставались потухшими. Свободолюбивая девочка, которую я так опекала в приюте, превратилась в безмозглое существо без пола и возраста.

— Мои питомцы, — промолвил Рейяд, горделиво раздувая грудь и паря посередине комнаты. — Это те, кто оправдал мои надежды.

— Что дальше? — дрожащим голосом спросила я Валекса.

— Вы арестованы и будете брошены в темницу, — ответил мне Могкан, остановившийся в проеме двери.

Я и Валекс развернулись одновременно. В дверях стоял Могкан, сложив руки на груди. Ярость вспыхнула в глазах Валекса, и он бросился на него. Могкан отступил в коридор, и я увидела, как Валекс застыл в дверях с поднятыми вверх руками. «Проклятие!» — бросаясь ему на помощь, подумала я.

Могкан как истинный трус уже стоял за спинами, восьми стражников, мечи которых находились в нескольких сантиметрах от груди Валекса.


Глава 30


Острия мечей впивались мне в спину, а я не спускала глаз с Валекса в надежде, что он что-нибудь придумает, пока нас ведут в камеры. Я продолжала уповать на это и тогда, когда нас раздели, обыскали и отняли у меня сумку, нож и цепочку с бабочкой и амулетом, что огорчило меня гораздо больше, чем утрата одежды.

Даже когда нас вели вниз и размещали в соседних камерах, я продолжала ждать, что он вот-вот взорвется.

Однако засов щелкнул, и у меня перехватило дыхание. Стражники просунули в камеру одежду и ушли, оставив нас в кромешной тьме. Я ощупью нашла свою одежду и натянула на себя рубашку.

Вот все и вернулось на круги своя. Мой старый кошмар стал реальностью, когда мы миновали комнату охранников, спустились вниз и оказались в темнице Брэзелла. В ней было всего восемь камер — по четыре с каждой стороны, и нас с Валексом поместили в ближайшие от лестницы. Везде стоял знакомый мне затхлый запах. Царящая здесь тяжелая атмосфера настолько подавляла меня, что я не сразу сообразила, — мы с Валексом являемся единственными обитателями темницы.

Будучи не в силах выносить внезапно наступившую тишину, я позвала:

— Валекс?

— Что? — откликнулся он.

— Почему ты не оказал сопротивления? Я бы поддержала тебя.

— Восемь стражников стояли напротив меня с обнаженными мечами. Одно движение — и меня бы пронзили насквозь. Я польщен твоим предположением, что смог бы одержать верх в подобной ситуации. Против четверых — еще может быть, но восемь — это слишком много.

Я различила нотки веселья в голосе Валекса.

— Значит, вскроем замки и сбежим? — осведомилась я, не сомневаясь в том, что Валекс, будучи профессиональным убийцей и опытным бойцом, не сможет долго оставаться за решеткой.

— Это было бы неплохо, только, боюсь, нам нечем их вскрыть, — ответил Валекс, разбивая в прах все мои надежды.

Я принялась ощупью обыскивать свою камеру. Однако единственное, что мне удалось обнаружить, это охапку грязной соломы, крысиный помет и еще какую-то мерзость непонятного происхождения, поэтому я опустилась на пол и прислонилась к каменной стене, которая, разделяла нас с Валексом.

— Неужто это было суждено и тебе? — после долгой паузы промолвил Валекс. — И если бы ты не убила Рейяда, тебя бы тоже приковали к полу и довели до полного безумия.

В моей памяти вспыхнуло воспоминание о бедных узниках. И тело мое покрылось гусиной, кожей. Впервые я ощутила радость от того, что мне не удалось пройти испытания Рейяда.

Размышляя об увиденном, я вспомнила Айрис, которая упоминала о том, как маг может пользоваться магическими способностями окружающих. И я, наконец, поняла, какую роль играли эти мужчины и женщины, сидящие кругами. Могкан черпал у них дополнительные силы. Брэзелл, Могкан и Рейяд старались выявить в воспитанниках приюта магические способности. А когда таковые проявлялись, Могкан стирал их сознание и превращал несчастных в безмозглые сосуды, из которых он мог заимствовать дополнительную силу.

— Думаю, Брэзелл и Рейяд намеревались и меня довести до такого же состояния. Но я выстояла. — И я принялась объяснять Валексу, для чего были нужны эти узники.

— А что произошло с тобой? — напряженным голосом спросил Валекс.

Я помолчала. А потом слова хлынули таким же неудержимым потоком, как слезы из глаз. Я не стала ничего приукрашивать и рассказала все в мельчайших подробностях. И когда я поведала ему все о двух годах, проведенных в качестве лабораторной крысы, о пытках и издевательствах, унижениях и побоях, о жестоких играх и моем страстном желании угодить Рейяду и, наконец, об изнасиловании, которое привело к тому, что я его убила, я почувствовала, как душа моя очистилась. У меня даже голова закружилась от охватившего меня облегчения.

Валекс молчал на протяжении всего рассказа — он не задавал вопросов и не делал никаких замечаний.

— Брэзелл и Могкан будут уничтожены, — наконец ледяным тоном произнес он.

Трудно было сказать, что это — угроза или клятва, но как бы серьезно ни звучали слова Валекса, пока они представляли собой не более чем сотрясение воздуха.

И тут же, словно услышав собственные имена, в коридоре темницы появились Брэзелл и Могкан в сопровождении четверых стражников, которые освещали им путь. Они дошли до наших камер и остановились.

— Добро пожаловать домой, — обращаясь ко мне, промолвил Брэзелл. — Я очень хотел обагрить свои руки твоей кровью, но Могкан любезно разъяснил мне, что тебя ждет, если ты не получишь свое противоядие, — Брэзелл улыбнулся с довольным видом. — Думаю, я получу большее удовольствие, когда буду наблюдать за тем, как убийца моего сына корчится в нестерпимых муках. Я зайду попозже, чтобы послушать твои крики. И если ты меня очень попросишь о том, чтобы я избавил тебя от этих мучений, я так и быть перережу тебе горло, чтобы ощутить гнусный запах твоей крови.

Брэзелл перевел взгляд на Валекса.

— Неповиновение приказу равносильно государственной измене. И командор Амброз уже подписал тебе смертный приговор. Тебя повесят завтра в полдень. — Брэзелл склонил голову, рассматривая Валекса как породистое животное. — Думаю, надо будет сделать чучело из твоей головы и украсить им свой кабинет, когда я приду к власти.

И Брэзелл с Могканом со смехом покинули темницу. Наступившая после их ухода тьма казалась еще мрачнее, чем прежде. Она давила на грудь, мешая глубоко вздохнуть. Я принялась ходить по камере. Уныние сменялось полным отчаянием. Я принялась пинать солому, колотить кулаками в стены и бросаться на решетку.

— Элена, успокойся, — наконец донесся до меня голос Валекса. — Лучше поспи, тебе еще понадобятся силы.

— Ну конечно, перед тем как умереть, надо как следует отдохнуть, — огрызнулась я и тут же пожалела о сказанном — ведь Валекса тоже ждала казнь. — Ладно, я попробую.

Я легла на затхлую солому, прекрасно понимая, что заснуть мне не удастся. Как можно спать, когда тебе остается несколько часов жизни?

И, тем не менее, мне удалось это сделать.


Проснулась я от собственного крика. Снившийся мне кошмар об осаждающих меня крысах превратился в реальность, когда я ощутила теплое мохнатое тельце, устроившееся на моих ногах. Я резко вскочила и отшвырнула грызуна в сторону. Он стукнулся о стену и кинулся прочь.

— Хорошо поспала? — поинтересовался Валекс.

— Бывало и получше. Сосед слишком храпел. — Валекс довольно хмыкнул. — Я долго спала?

— В отсутствие солнца это определить довольно трудно. Но думаю, дело движется к закату.

Последнюю дозу противоядия я принимала накануне утром. Это означало, что жить мне осталось до утра, хотя симптомы отравления должны были проявиться уже вечером.

— Валекс, я хочу тебе признаться… — Горло у меня сжалось, а живот напрягся с такой силой, словно кто-то пытался выскочить оттуда наружу.

— Что такое?

— Желудочный спазм, — с трудом пробормотала я, хотя приступ уже начал проходить. — Это начало?

— Да. Начинается все медленно, а потом время конвульсий увеличивается.

После следующего приступа я рухнула на пол, а когда он закончился, переползла на солому в ожидании следующего.

— Валекс, поговори со мной, — будучи не в силах переносить тишину, попросила я. — Расскажи что-нибудь.

— Что именно?

— Неважно. Что хочешь.

— Ну, тогда я, пожалуй, успокою тебя — яда под названием «Пыльца бабочки» не существует.

— Что? — Мне захотелось закричать, но на меня снова накатил приступ тошноты, заставивший согнуться пополам, в животе началась такая резь, словно его кромсали ножом.

Когда я, наконец, пришла в себя, Валекс продолжил:

— Ты будешь хотеть умереть, будешь мечтать о смерти, но в конечном итоге останешься живой и здоровой.

— Как это, объясни!

— Телом управляет сознание. Если ты думаешь, что должна умереть, то тебя убьет одна эта уверенность.

— Но почему ты раньше не сказал мне об этом? — в ярости воскликнула я. Ведь он мог избавить меня от боли.

— Тактический ход, — ответил Валекс.

Я прикусила язык, чтобы не высказать все, что я о нем думаю. Я пыталась поставить себя на его место, увидеть логику в его действиях. Мои занятия с Ари и Янко включали в себя стратегию и тактику. Янко сравнивал спарринг с карточной игрой.

— Лучшие свои выпады держи при себе и пользуйся ими лишь в случаях крайней необходимости, — говорил он.

Если бы у нас была возможность сбежать, Валекс не стал бы доставать свой последний козырь и рассказывать мне о яде.

— А как же эти приступу? — спросила я, чувствуя, что на меня вот-вот накатит следующий. Я свернулась клубком в надежде, что это облегчит боль, но не помогло.

— Синдром отвыкания.

— От чего?

— От твоею так называемого противоядия, — ответил Валекс. — Это интересная смесь. Я обычно пользуюсь ею, если мне надо, чтобы кто-нибудь слег. По мере того как снадобье выветривается, начинают нарастать желудочные колики, которые, по меньшей мере, день не дают человеку встать с кровати. Очень удобно, если кого-нибудь надо вывести из строя, не убивая при этом. А если человек продолжает принимать эту штуку регулярно, эффект откладывается до того момента, когда он закончит это делать.

Ни в одной из прочитанных мною книг я не встречала подобного снадобья.

— И как оно называется?

— «Белый ужас».

Стоило мне узнать, что я не умру, как паника отступила, и это помогло переносить боль. Теперь каждый спазм я воспринимала как очередной шаг на пути избавления от упомянутого снадобья.

— А что такое «Пыльца бабочки»? — спросила я.

— Ее не существует. Я ее выдумал. Красивое название. Мне нужно было какое-то средство, которое помешало бы дегустаторам сбегать, при этом я не хотел приставлять к ним охрану или запирать на ключ.

Неприятная догадка посетила меня.

— А командор знает об этом? — спросила я, понимая, что если об этом известно командору, то, значит, об этом знает и Могкан.

— Нет. Он искренне полагает, что я отравил тебя ядом.

В течение ночи мне неоднократно приходилось напоминать себе о том, что я жива и здорова. Мучительные колики отказывались отступать. Икая и завывая, я ползала на четвереньках по камере.

В какой-то момент я как в тумане увидела усмехающиеся лица Брэзелла и Мокгана. Но мне было все равно. Их довольный смех не мог произвести на меня впечатления. Я была одержима лишь одной мыслью — как найти наиболее удобное положение, чтобы облегчить боль.

И наконец провалилась в сон.

Проснулась я на грязном полу камеры. Моя правая рука была просунута сквозь прутья решетки. Я изумилась не столько тому, что жива, сколько тому, что за руку меня держал Валекс.

— Элена, с тобой все в порядке? — с искренней тревогой осведомился он.

— Кажется, да, — хриплым шепотом ответила я. Во рту все пересохло.

Со стороны входной двери донесся скрип открываемого замка.

— Прикинься мертвой, — прошептал Валекс, отпуская мою руку. — И постарайся сделать так, чтобы они поближе подошли к моей камере, — добавил он, когда в темницу вошли два охранника. Я перевернулась и высунула между прутьев другую, ледяную руку как раз в тот момент, когда охранники уже спускались по лестнице.

— Проклятие! Здесь воняет хуже, чем в сортире после пивной вечеринки, — промолвил один из охранников, поднимая фонарь.

— Как ты думаешь, умерла? — спросил другой.

Я лежала лицом к стене с закрытыми глазами, а когда ощутила желтоватый луч света, направленный на меня, еще и задержала дыхание.

Охранник прикоснулся к моей руке.

— Холодная как лед. Давай вытащим ее отсюда, пока она не начала разлагаться. Здесь и так вони хватает… — Замок щелкнул, и раздался скрип открываемой двери.

Охранник схватил меня за ноги, и я расслабилась, изображая мертвое тело. Когда на меня перестал падать свет, я рискнула и приоткрыла глаза. Охранник с фонарем двинулся вперед, чтобы освещать дорогу, так что верхняя часть моего тела осталась в тени. Когда меня тащили мимо камеры Валекса, я обеими руками уцепилась за прутья решетки.

— Эй! Стой! Она застряла.

— Где? — осведомился его напарник.

— Не знаю. Иди сюда, посвети.

Я пропихнула руку в камеру Валекса, обхватив прутья.

— Назад! — рявкнул Валексу охранник с фонарем, хватая меня за локоть своей жирной лапой. Потом он издал хрип, и я успела открыть глаза, чтобы заметить, как фонарь упал на пол и погас.

— Что такое? — воскликнул второй охранник, который все еще держал меня за ноги.

Я согнула колени и подтянулась ближе к его ногам. И он икнул от изумления, когда я схватила его за лодыжки. Ничего не понимая, он попятился и упал навзничь.

Я совершенно не ожидала услышать тошнотворный хруст ломающейся кости. Тело его обмякло, а я поднялась на подгибающихся ногах.

Услышав звук удара и звон ключей, я обернулась как раз в тот момент, когда Валекс снова зажигал фонарь. Второй охранник сидел, прислонившись к решетке, и голова его была противоестественно свернута набок.

В тусклом свете фонаря я различила мертвое тело, лежащее у моих ног. Охранник ударился головой о край последней ступени, и теперь на полу образовывалась лужа темной жидкости. Значит, я только что убила еще одного человека. Меня начало трясти — это был уже четвертый. Неужто я превратилась в бесчувственного убийцу? А Валекс, разве он не испытывал раскаяния или чувства вины, когда отнимал у человека жизнь? Я повернулась лицом к нему.

Он как всегда быстро и энергично разоружил мертвых охранников.

— Постой здесь, — кинул он мне, после чего открыл дверь темницы и вышел в комнату охранников.

До меня донеслись крики, стоны и звуки падающих тел. Без чувства вины и сожаления Валекс делал все необходимое для того, чтобы одержать победу.

Когда он снова появился на верхней ступеньке лестницы и поманил меня за собой, его лицо, грудь и руки были забрызганы кровью. В комнате лежали три охранника — я не смогла определить — мертвые они или просто без сознания.

На столе стояла моя сумка, а ее содержимое было вывалено наружу. И пока Валекс пытался открыть последнюю дверь, отделявшую нас от свободы, я принялась собирать свое имущество. Мне не было свойственно крохоборство, но я хотела все получить назад, включая бабочку и мой огненный амулет. Стоило мне надеть цепочку на шею, как меня охватил совершенно не свойственный мне оптимизм.

— Проклятие! — выругался Валекс.

— В чем дело?

— Ключ от этой двери есть только у капитана. А он откроет ее лишь тогда, когда наступит время смены караула.

— Попробуй вот это, — промолвила я, протягивая Валексу свои отмычки.

Он расплылся в улыбке.

Пока Валекс вскрывал замок, я нашла кувшин с водой и бочку для умывания. Даже опасения быть пойманной не могли удержать меня от желания умыться. Но этого было мало. Мне надо было избавиться от запаха рвоты и крови, которыми я была пропитана. Поэтому я начала обливаться целыми ведрами, пока не вымокла насквозь. Выпив с полкувшина воды, я отнесла остальное Валексу, и он, утолив жажду, вновь вернулся к замку.

Наконец дверь открылась, и Валекс выглянул в коридор.

— Все прекрасно. Никого. Пошли, — и он раскрыл дверь шире.

Валекс взял меня за руку и вместо того, чтобы двинуться к единственному выходу, повел меня обратно в темницу, следя за тем, чтобы двери в камеры оставались открытыми.

— Ты сошел с ума, — прошептала я, когда он принялся затаскивать меня в последнюю камеру. — Путь на свободу находится там, — указала я на лестницу.

Однако он открыл дверь камеры, не обращая на меня никакого внимания.

— Поверь мне, это самое безопасное место. Они скоро обнаружат оставленные нами трупы, а распахнутые двери заставят их поверить в то, что мы сбежали, — и Валекс затолкнул меня в камеру. — Они отправят поисковые отряды за нами, и, когда все солдаты покинут особняк, мы начнем действовать. А до этого момента мы притаимся.

Валекс сложил солому в углу камеры, загасил фонарь и заставив меня лечь. Я свернулась клубком, повернувшись к нему спиной. Из-за мокрой одежды меня била мелкая дрожь. Валекс навалил солому и сверху, а потом, обняв, прижал меня к себе. Вначале я напряглась, а потом его тело начало меня согревать, и я расслабилась в его объятиях.

Вначале малейший звук вызывал у меня усиленное сердцебиение. Однако я напрасно волновалась, потому что, когда наш побег был обнаружен, поднялся поистине оглушительный шум.

Отовсюду раздавались возмущенные вопли и ругань. Здесь же формировались поисковые отряды. Потом все пришли к выводу о том, что мы уже час как находимся в пути, и Брэзелл начал спорить с Могканом относительно того, в каком направлении мы могли пойти.

— Скорей всего Валекс направляется на запад, в сторону известной ему территории, — властно заявлял Брэзелл.

— Разумнее было бы пойти на юг, — возражал Могкан. — Командор в наших руках, и у них нет выхода. Им не до стратегических планов, им надо спасать свои шкуры. Я возьму лошадь и осмотрю лес.

— Они думают, что я брошу командора, — фыркнул мне в ухо Валекс. — Странные у них представления о преданности.

Когда, наконец, в темнице наступила тишина, мне опять захотелось сбежать. Двери в камеры по-прежнему были открыты, поэтому сюда проникал тусклый свет.

— Но теперь мы уже можем уйти? — спросила я.

— Пока нет. Думаю, на улице день. Так что придется подождать, пока стемнеет.

Для того чтобы хоть как-то убить время, я принялась расспрашивать Валекса о том, как он познакомился с командором. Мне казалось, что это совершенно невинный вопрос, но он так насупился, что я пожалела о том, что спросила.

— Моя семья жила в провинции Айсфарен, которая позднее была переименована в Первый военный округ, — после долгого молчания произнес он. — А потом во время одной исключительно холодной зимы морозы уничтожили кожевенную мастерскую моего отца и все находившееся в ней. Мы остались ни с чем, но стражники, которые пришли собирать подати, не стали ничего слушать. — Я почувствовала, как напряглась рука Валекса, лежавшая на моем плече.

— Я в то время был тощим пацаном, — помолчав, продолжил Валекс, — но у меня было три старших брата. Все они были ростом с Ари и обладали недюжинной силой. И когда мой отец сказал стражникам, что, если он уплатит подати, ему будет не на что кормить семью, они убили моих братьев. — Валекс умолк на несколько секунд. — Они рассмеялись и сказали: «Ну вот мы и решили твою проблему. Теперь тебе не понадобится кормить их». — Рука Валекса задрожала от напряжения.

— Естественно, я хотел отомстить, но не стражникам. Они были всего лишь исполнителями. Мне нужен был король. Человек, позволивший стражникам убить моих братьев. Поэтому я начал учиться военному искусству и достиг такого уровня, что уже никто не мог одержать надо мной верх. После этого я отправился путешествовать, зарабатывая себе на жизнь с помощью своих навыков. Высшие представители королевской власти были настолько продажны, что платили деньги наемным убийцам за смерть друг друга.

А потом меня наняли для того, чтобы убить молодого человека по имени Амброз, который призывал к восстанию и тем самым приводил в смятение представителей королевской власти. К этому времени он уже завоевал огромную популярность, и многие его поддерживали. Наступил момент, когда люди начали оказывать сопротивление королевским установлениям. А потом Амброз исчез, уведя за собой своих сторонников, и начал совершать партизанские вылазки…

Мне должны были заплатить кучу денег за то, что я найду и убью Амброза. Я устроил засаду и уже намеревался заколоть его, но он отбил мод удар, и вскоре уже мне пришлось защищаться, чтобы уцелеть. Однако вместо того, чтобы убить меня, Амброз вырезал на моей груди моим же собственным ножом букву « К». Кстати, тем самым, которым позднее я убил короля. И заявил, что отныне я буду подчиняться лишь ему и никому другому. Я согласился и добавил, что, если он предоставит мне возможность приблизиться к королю на необходимое расстояние, чтобы убить его, я буду предан ему до конца своей жизни…

Вначале он потребовал, чтобы я убил человека, который нанял меня убить его самого. А потом на протяжении нескольких лет я наблюдал за тем, как он решительно идет к своей цели, не пользуясь для этого излишним насилием. Власть и жадность не оказывали на него своего тлетворного воздействия. Он последователен и справедлив. И на свете не было другого человека, к которому я относился бы с большей привязанностью. До недавнего времени.

У меня перехватило дыхание. Я задала простой невинный вопрос, совершенно не ожидая подобной исповеди.

— Элена, похоже, тебе удалось лишить меня рассудка. Ты стала источником непрерывных неприятностей, и я уже дважды подумывал о том, чтобы убить тебя. — От теплого дыхания Валекса у меня мурашки бежали по позвоночнику. — Но ты умудрилась залезть в мои мысли, проникнуть в мое сердце, отравить мою кровь.

— Так обычно описывают воздействие яда, — возразила я. Его признание изумило и испугало меня.

— Вот именно, — подтвердил Валекс. — Ты словно чем-то отравила меня. — Он развернул меня лицом к себе и поцеловал, прежде чем я успела что-нибудь сказать.

Я обняла его за шею, и, когда долго сдерживаемая страсть вырвалась наружу, я ответила на его поцелуй с не меньшей пылкостью. А ведь мне казалось, что после надругательства Рейяда мое тело будет способно лишь на то, чтобы сжиматься от ужаса и отвращения. Однако, когда наши тела слились, я почувствовала, как соединяются наши души.

Откуда-то издали доносились звуки музыки. Через некоторое время ее волшебная мелодия достигла крещендо и накрыла нас теплым покровом. Мы забыли о том, что находимся в грязной камере. Нас словно окутывал белоснежный шелк. Мы витали в облаках, и здесь мы были равны друг другу. Наши души сделались неразделимы, и его восторг откликался во мне наслаждением. Я чувствовала, как его сердце перегоняет мою кровь.

И, наконец, мы достигли судорог блаженства, став единым целым. Я впитывала в себя его сущность, наслаждаясь его прикосновениями. Он заполнял пустоту моего тела светом и радостью. И хотя мы лежали на грязной соломе, и будущее наше было неопределенным, басовый гул удовлетворения заполнял моё тело.


Глава 31


Однако через некоторое время тлетворный запах темницы заставил нас вернуться к реальности. Тьма уже сгустилась.

— Пошли, — промолвил Валекс, помогая мне подняться.

— Куда? — спросила я, приводя в порядок свою одежду.

— К командору. Мы должны забрать его с собой в замок. — Валекс отряхнул с себя солому.

— Не получится.

— Почему? — спросил Валекс.

— Стоит нам прикоснуться к нему, и об этом тут же станет известно Могкану. — И я рассказала Валексу о связи, которая была установлена между Могканом и командором с помощью «Криолло».

— И как можно разрушить эту связь? — спросил Валекс.

И я поняла, что мне ничего не остается, как признаться ему во всем. В голове у меня было пусто, словно я стояла на краю света. Я глубоко вдохнула и начала рассказывать о своих встречах и беседах с Айрис и о том, как она может нам помочь.

Валекс замер и молча стоял почти целую минуту, в течение которой сердце у меня колотилось с такой силой, что грозило выскочить из груди.

— Ты ей доверяешь? — наконец спросил он.

— Да.

— Может, ты еще что-нибудь скрываешь от меня?

У меня кружилась голова. Столько всего произошло, а нам еще предстояло остановить могущественного колдуна, что грозило нам смертью. И мне захотелось сказать Валексу о своих чувствах.

— Я люблю тебя.

Он обнял меня.

— А я влюбился в тебя на празднике огня. Я понял, что, если эти головорезы убьют тебя, я уже никогда не смогу жить так, как раньше. Я совершенно не стремился к этому. Но противостоять тебе было невозможно.

Я прильнула к нему — так мне хотелось, чтобы наше единение снова повторилось.

— Пошли, — он взял меня за руку.

Прежде чем выйти в коридор, мы обыскали комнату охранников в поисках форменной одежды. Мы рассчитывали, что, облачившись в черно-зеленые цвета Брэзелла, сможем свободнее передвигаться по особняку.

Валексу был нужен его ранец, а потому мы направились в сторону казарм. Пока я забирала свой плащ, Валекс проскользнул в пустое деревянное здание, так как все солдаты были отправлены на наши поиски.

Я ходила в тени вдоль казармы, устанавливая мысленный контакт с Айрис. Нам нужно было разработать план действий и как можно скорее приступить к его осуществлению.

Со стороны казарм послышались крики и проклятия. Я ринулась внутрь и застала Ари и Янко, которые стояли напротив Валекса, прижав к его горлу острия своих мечей.

— Остановитесь! — закричала я.

При виде меня они расплылись в улыбках и вернули мечи в ножны.

— Мы решили, что Валекс сбежал, а тебя оставил в темнице, — обнимая меня, воскликнул Ари.

— А почему вы не принимаете участия в поисковой операции? — осведомился Валекс, вытаскивая из-под койки свой черный ранец и доставая из него комбинезон с многочисленными карманами.

— Мы плохо себя чувствуем, — ухмыльнулся Янко.

— Что?

— Обвинения против тебя выглядели настолько фальшивыми, что мы отказались участвовать в погоне, — пояснил он.

— Но это же прямое неповиновение, — заметил Валекс, доставая из ранца длинный нож и несколько дротиков.

— Мы к этому и стремились. А что нам еще оставалось? Мы ведь хотели, чтобы нас арестовали и бросили в темницу, — пояснил Янко.

Я изумленно посмотрела на него. Они готовы были рисковать жизнью ради меня! Значит надпись на моем ноже отражала действительность.

— В каком направлении отправились поисковые отряды? — спросил Валекс, раскладывая оружие по карманам и прикрепляя к поясу нож и меч.

— Большая часть двинулась на юг и восток, но несколько небольших групп были отправлены на запад и север, — ответил Ари.

— С собаками?

— Да.

— А что в особняке?

— Минимальная охрана.

— Хорошо. Значит, вы с нами, — распорядился Валекс.

— Да, господин, — вытянулись оба.

— Держите мечи при себе, но приготовьтесь к любым действиям. — Валекс закончил застегивать свой комбинезон.

— Постой, — промолвила я. — Я не хочу, чтобы у них были, неприятности. — Когда я осознала, что мы собираемся сделать, сердце у меня бешено застучало.

— Нам понадобится их помощь, — сжав мое плечо, промолвил Валекс.

— И не только их, — донесся из темноты голос Айрис.

Все трое одновременно обнажили свои мечи. Но когда она вошла в круг тусклого света, отбрасываемого фонарем, Валекс расслабился, и лишь Ари с Янко продолжили стоять на изготовку.

— Вольно, — приказал Валекс.

— Это друг, — добавила я, чувствуя, что их продолжают мучить сомнения. — Она здесь для того, чтобы помочь нам. — Я посмотрела на Айрис. — Мы нашли источник дополнительной силы Могкана.

— Что это?

И я принялась рассказывать ей о лишенных рассудка пленниках, которые кругами были прикованы к полу. Когда Айрис поняла, что Могкан специально опустошил их сознание для того, чтобы воспользоваться их способностями, лицо ее исказилось от ярости и отвращения. Она старалась ничем не показывать своей тревоги, но я чувствовала, что она не на шутку обеспокоена. Затем она вновь приняла серьезный вид, а Ари и Янко позеленели, словно их вот-вот стошнит.

— Что происходит? — осведомился Ари.

— Я объясню тебе позже. А сейчас… — и вдруг в моем сознании выстроился весь план, включавший в себя действия Ари и Янко. Мне хотелось уберечь их, но Валекс был прав. Мы не могли обойтись без их помощи.

— Нужно, чтобы вы защитили Айрис любыми возможными способами. Это очень важно, — сказала я, обращаясь к своим друзьям.

— Да, госпожа, — хором ответили Ари и Янко.

Я уставилась на них в полном изумлении. Если они обращались ко мне «госпожа», это означало, что они готовы выполнять мои распоряжения даже в том случае, если это будет грозить им смертью.

— У тебя есть план? — глядя мне в глаза, осведомился Валекс.

— Да.

— Ну тогда расскажи нам.


«Зачем я открыла рот?» — думала я, когда мы с Валексом ползли по тихим пустым коридорам особняка. План! Да что я могла понимать в этом? Валекс, Ари и Янко за многие годы накопили ценнейший опыт, они всю жизнь занимались этой напряженной, изматывающей работой, а теперь, повинуясь мне, рисковали собственной жизнью.

Оказавшись в темном коридоре, я снова напомнила себе, что нужно делать. Добравшись до комнаты командора, мы дождемся, когда все остальные займут свои позиции. Мое дыхание эхом отдавалось от стен, и казалось, что я вот-вот лишусь сознания.

В несколько секунд Валекс открыл замок, и мы проскользнули внутрь. Он осторожно прикрыл дверь и приблизился к огромной кровати под балдахином. Командор лежал на покрывале не раздевшись. Глаза его были открыты и устремлены в потолок. Он не замечал ничего, происходившего вокруг.

Я села на краешек кровати и взяла его руку в свои. Следуя советам Айрис, выстроила воображаемую кирпичную стену и продолжила ее строительство до того момента, пока не возвела купол, который накрыл нас обоих. Валекс с мрачным выражением лица стоял у двери в ожидании прихода Могкана. Он словно окаменел, но я чувствовала бушующее внутри него смертоносное пламя.

Не прошло и нескольких минут, как в замке повернулся ключ. Затем вновь наступила тишина, дверь распахнулась, и в комнату ворвались четыре вооруженных стражника. Одного из них Валекс убил еще до того, как тот успел что-либо понять. А потом комнату заполнил звон мечей. И лишь после этого в спальню командора проскользнул Могкан. Он осторожно обошел сражающихся и со снисходительной улыбкой приблизился ко мне.

— Теперь — кирпичное иглу. Как мило. И почему ты меня недооцениваешь, Элена? Я мог бы понять возведение крепости или стальной стены…

Я ощутила мощный удар, нанесенный по моим защитным сооружениям, и сложенные мною кирпичи начали осыпаться. Я принялась залатывать бреши, уповая на то, что Ари, Янко и Айрис уже добрались до комнаты, где Могкан держал своих заключенных. Айрис, сказала, что не сможет заблокировать источник дополнительной энергии Могкана, пока не окажется рядом с ним. Но даже если бы ей удалось это сделать, у Могкана еще оставались собственные силы, противостоять которым должна была я.

Могкан на мгновение замер и повернул голову в сторону.

— Неплохой фокус, — устремив взгляд в пустоту, промолвил он. — Это твои друзья? Они в крыле Рейяда. Но для того, чтобы пробраться к моим деткам, им придется преодолеть сопротивление десяти стражников.

Сердце у меня ушло в пятки. А Могкан возобновил свое давление с удвоенной силой. Валекс успел уложить еще двоих, и теперь ему противостоял лишь один стражник. «Скорей!» — взмолилась я.

С каждым ударом Могкана мои оборонительные сооружения слабели. Я пыталась из последних сил удержать свою стену, и все же она рухнула, подняв столб воображаемой пыли.

Энергия Могкана сжала мне грудь. Я вскрикнула от боли, выпустила руку командора и встала в тот самый момент, когда Валекс выдернул свой меч из мертвого тела, последнего стражника.

— Стой, или она умрет, — скомандовал Могкан.

Валекс замер. И в комнату вбежали еще три стражника, а за ними Брэзелл. Они окружили Валекса и заставили его опуститься на колени.

— Вперед, генерал. Убей ее, — промолвил Могкан, отступая в сторону и пропуская вперед Брэзелла. — Надо было перерезать ей горло в первый же день.

— А почему ты слушаешься Могкана? — спросила я Брэзелла. — Ему ведь нельзя доверять.

Могкан обратил на меня свой взгляд, и я почувствовала, как у меня деревенеет позвоночник.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Брэзелл, хватаясь за рукоять меча и переводя взгляд с меня на Могкана.

— Она всего лишь пытается оттянуть неизбежное, — рассмеялся тот.

— Точно так же, как ты пытался оттянуть заключение договора с Ситией, отравив их коньяк? Или ты намеревался вовсе избавиться от делегации? — спросила его я.

Страх, исказивший черты Могкана, выдал его. Валекс промолчал, хотя на его лице и появилось выражение легкого изумления. Мышцы его напряглись, словно он приготовился дать отпор.

— Что за глупости! — произнес Брэзелл.

— Могкан старается избегать контактов с южанами, потому что им может стать известно о… — Горло у меня сжалось, и я схватилась за шею, чувствуя, что не могу вздохнуть.

Брэзелл повернулся к Могкану, и его квадратное лицо побагровело от гнева.

— Ты что это надумал?

— Нам не нужен договор с Ситией. Мы спокойно получаем свое сырье. Но ты не слушаешь меня. Ты слишком жаден. А после заключения торгового договора не пройдет и месяца, как южане начнут пересекать границу, все вокруг вынюхивать и рано или поздно разоблачат наши тайны. — Могкан не проявлял никакого страха, беседуя с Брэзеллом, он лишь злился, что ему приходится вдаваться в объяснения своих поступков. — Ну так ты ее убьешь или это сделать мне самому?

В глазах у меня замелькали черные точки, и я почувствовала, что задыхаюсь. Но прежде чем Брэзелл успел ответить, Могкан внезапно пошатнулся. Его хватка на моем горле ослабла, и я судорожно вдохнула.

— Мои дети! — прорычал Могкан. — Но и без них я все равно сильнее тебя!

Я, как рыба на крючке, внезапно взлетела вверх и ударилась головой о каменную стену. Могкан держал меня в подвешенном состоянии, снова и снова швыряя меня на стену. «Вот оно, — подумала я. — Рейяд был прав: став дегустатором, я лишь отсрочила неизбежное». Краем глаза я видела, как Валекс сражается со стражниками, пытаясь пробиться к Могкану. Однако было уже слишком поздно. Из последних сил я попыталась оказать мысленное сопротивление и натолкнулась на непроницаемую преграду. Сознание покинуло меня, и глубокий мрак объял мой мир.

А потом я услышала в себе голос Айрис.

— Ну же, — промолвила она, — давай я тебе помогу. И в меня хлынул поток чистой энергии. Я восстановила свой мысленный щит и отразила нападение Могкана, заставив его пятиться, пока он не уперся в противоположную стену.

А потом в спальне командора началась полная неразбериха. Обладая еще незначительным магическим опытом, я не смогла удержать Могкана, и он вырвался из комнаты. Валекс с ножом в руках сдерживал натиск троих стражников, вооруженных мечами. Я бросилась к нему на помощь, но Брэзелл схватил меня за руку и развернул лицом к себе.

Он занес над моей головой меч, и я увидела, как в его глазах полыхает жажда крови. Я отскочила в сторону, уклоняясь от удара, и врезалась в спинку кровати командора. Чтобы избежать следующего удара, мне пришлось вскочить на кровать. Командор по-прежнему лежал на спине, устремив взгляд к потолку. Третьим ударом Брэзелл сокрушил одну из подпорок полога.

И я, спрыгивая с кровати, успела ее схватить.

Теперь у меня было оружие. Палка была не слишком удобной, но зато толстой. Лучше, чем ничего.

Брэзелл был сильным соперником. От каждого удара его меча от палки отлетали щепки.

Сначала он подсмеивался над моими попытками оказать ему сопротивление.

— Что ты о себе возомнила? Ты, тощее ничтожество. Я раздавлю тебя одним пальцем.

Однако, когда я мысленно нащупала свою энергетическую зону, он перестал молоть чепуху. Теперь я заранее предвидела его выпады и постоянно держалась на шаг впереди. Хотя моя случайная деревяшка не могла сравниться с его мечом.

И тут в комнате еще раз материализовался призрак Рейяда, который принялся подбадривать своего отца и отвлекать меня. Его тактика оказалась действенной, и вскоре я уперлась спиной в стену, а меч Брэзелла перерубил мою палку пополам.

— Все, ты труп! — удовлетворенно выдохнул Брэзелл и занес руку назад, чтобы вонзить меч мне в горло.

Однако у меня еще оставалась половина спасительной палки. И когда он сделал выпад, я отразила удар. Но острие меча все-таки задело меня. Сначала раздался звук рвущейся ткани, а затем я ощутила пламя, разливающееся по животу, и разорванные края моей рубахи обагрились кровью.

И тут Брэзелл допустил ошибку. Он расслабился, решив, что со мной покончено. Но я все еще держалась на ногах. Я подняла свое оружие и изо всех сил ударила его обломанным концом в висок. И мы оба повалились па пол.

Я устремила взгляд вверх, пытаясь восстановить дыхание. Надо мной склонился Валекс, но я оттолкнула его.

— Найди Могкана. — И Валекс исчез из виду.

Как только ко мне вернулись силы, я попыталась осмотреть свою рану. Провела пальцем по краям и подумала: единственное, что мне надо, так это клей Ранда. Надо мной, ухмыляясь, завис вездесущий призрак Рейяда. Мне была отвратительна сама мысль о том, что он может торчать рядом со мной. Поэтому я выругалась и встала, не обращая внимания на кровотечение.

— Убирайся, — тыкая в него окровавленным пальцем, приказала я.

— А ты заставь меня!

Но как можно сражаться с призраком? Я приняла оборонительную позу, и он хихикнул. Я поняла, он имел в виду не физическую схватку, а битву сознаний.

Я задумалась над тем, чего мне удалось добиться за полтора года, которые прошли со времени смерти Рейяда. Я научилась преодолевать страх перед новыми людьми и заводить друзей. Я научилась оказывать сопротивление своим врагам. Я обрела любовь и новый взгляд на саму себя.

И я взглянула в огромное позолоченное зеркало, стоявшее здесь, в, спальне командора. Волосы растрепаны, рубашка вымазана кровью, лицо испачкано. Почти так же я выглядела в тот день, когда согласилась стать дегустатором. И все же теперь все было иначе, ибо мою душу не омрачали сомнения.

Я заглянула еще глубже и увидела именно ее, свою душу. Она несколько обтерлась и истончилась, но, все же была такой же, как раньше. «Она не умирала, она все время жила во мне» — изумленно подумала я. Если бы Рейяд и Могкан действительно отняли ее у меня, я бы сейчас тоже была прикована к полу там, с остальными, а не стояла бы победительницей над бесчувственным телом Брэзелла.

И главное — эта женщина в зеркале была свободна. Она не была отравлена. Я перевела взгляд, на Брэзелла. Он еще дышал. Но теперь он был в моих руках. Я больше не стану жертвой. Я больше не стану крысой, оказавшейся в стальных челюстях капкана.

— Исчезни, — повелела я призраку Рейяда и ощутила несказанную радость, когда он с тоскливым изумлением растворился в пространстве.

Однако эта радость была подобна бабочке, на мгновение опустившейся на руку, чтобы передохнуть перед следующим полетом.

— Янко ранен, — раздался в моей голове встревоженный голос Айрис. — Нам нужен врач. Иди сюда.

Воспользовавшись наручниками, снятыми с пояса мертвого стражника, я приковала Брэзелла к тяжелой кровати и бросилась в коридор. «Он не может умереть. Только не Янко, — думала я. — Я этого не перенесу». Страшные картины проносились в моем сознании. Я была настолько поглощена мыслями о Янко, что, налетев на Валекса и Могкана, даже не узнала их.

Они дрались на мечах. А не узнала я их потому, что Могкан одерживал верх. Бледное лицо Валекса было искажено. Он размахивал мечом, словно не чувствуя его. Его природное изящество куда-то исчезло, движения стали неловкими и угловатыми. Могкан же двигался быстро и уверенно, хотя его движениям недоставало красоты. Что случилось с Валексом? Неужто магия Могкана? Но ведь Валекс был к ней невосприимчив. А потом у меня забрезжила догадка: Валекс ведь говорил, что, оказываясь радом с колдунами, он начинает ощущать себя точно погруженным в густой сироп. К тому же он только что одержал верх над семью стражниками в комнате командора, и это после двух дней, проведенных в темнице без сна и пищи. Утомление, наконец, дало себя знать.

При виде меня Могкан улыбнулся еще шире. Он сделал обманное движение и нанес удар. Меч Валекса со звоном покатился по полу, а на его руке появился кровавый след.

— Какой потрясающий день! — воскликнул Могкан. — Мне за один раз удастся убить знаменитого Валекса и бесславную Элену.

Я нажала на кнопку и выпустила лезвие своего ножа. Могкан расхохотался и послал мне магический приказ выронить оружие.

Но как только рука моя начала разжиматься, я услышала в своем сознании голос Айрис:

— Элена, в чем дело? Ты нашла врача?

— Мне нужна помощь! — мысленно воскликнула я.

Энергия начала нарастать во мне с бешеной скоростью, грозя вырваться наружу. И я направила острие силы на Могкана. Он выронил меч, и лицо его исказилось от ужаса, когда я запеленала его в энергетический кокон, как ребенка. Он окаменел и словно прилип к полу.

— Ты, бесовское порождение! — выкрикнул Могкан. — Ты — плесень на этой земле! Воплощение преисподней. Ты такая же, как они. Весь род З