Book: Испытание магией



Испытание магией

Мария Снайдер

Испытание магией

Сердечное спасибо человеку, который остается на посту, когда я убегаю по своим литературным делам. Он водит детей на футбол и следит за тем, чтобы посуда была вымыта. Этот человек, который с самого начала был моим главным читателем и почитателем, — мой муж Родни.

Благодарю за помощь критиков из университета Сетон Хилл; Чан Ли, Аманду Саблак, Сирес Райт, Также огромное спасибо мудрому наставнику Стивену Пайзиксу. Надеюсь, в этой книге вы найдете достаточно мелких подробностей, придающих действию убедительность!

Отдельная благодарность — участникам кружка «Муза и Шмуза» за их постоянную поддержку и руководство. Ваша помощь крайне ценна, и я очень люблю наши встречи каждые полгода и беседы за чашкой кофе.

Большое спасибо и моему великолепному редактору, Марии-Терезе Хассей. Несмотря на занятость, она всегда находит время, чтобы ответить на тысячу моих вопросов. Фил Хеффернан снова нарисовал превосходную обложку для книги. Спасибо большое!

И наконец, я искренне благодарю Сьюзан Крайковски и ее лошадь Кики. Без них я бы не научилась ездить верхом и в жизни бы не узнала об удивительной связи, возникающей между лошадью и наездником.


Моим детям, Льюку и Дженне,

не иссякающему источнику вдохновения и любви.

Вы оба воистину волшебники.

В память об Энтони Фостере.

Глава 1

— Пришли, — объявила Айрис.

Я огляделась. Тропка, которая привела нас сюда, упиралась в раскидистые кусты и обрывалась. В джунглях кипела жизнь. С деревьев свисали длинные лианы, а лесные птицы заливались песнями и бойко перекликались. Мелкие пушистые зверьки, которые следовали за нами по пятам через лес, теперь притаились на ветвях и подглядывали, прячась за огромными листьями.

— Куда пришли? — спросила я, бросив недоуменный, взгляд на своих спутниц.

Девочки дружно пожали плечами, тоже ничего не понимая. Под деревьями было влажно и душно, мы обливались потом, и тонкие хлопчатые платья промокли — хоть выжимай. Мои черные штаны и белая рубашка противно липли к телу. Пока мы пробирались узкими лесными тропами, тяжелые вещевые мешки оттянули плечи, а кожа чесалась от укусов бесчисленных насекомых.

— Пришли в поселение народа Залтана, — ответила Айрис на вопрос. — Очень может быть, что это твой собственный дом.

Я еще раз внимательно оглядела кусты и деревья, но не высмотрела ничего похожего на поселение. До сих пор.

Айрис объявляла конец пути в каком-нибудь городке или в деревушке; там стояли каменные, кирпичные или деревянные дома, а вокруг лежали возделанные поля.

Нас приветствовали жители в ярких одеждах и угощали яствами, которые источали пряные ароматы. Выслушивали наши рассказы, удивленно и радостно восклицая, затем с большой поспешностью посылали за несколькими семьями. Поднимались страшное волнение и шум — вопросы, ахи, охи, и среди этого гама мы передавали родственникам одного из приведенных детей. Из тех, что еще недавно жили на севере, в сиротском приюте, и знать не знали, где находятся их семьи.

В результате наш отряд с продвижением все дальше на юг, по дорогам Сити, понемногу таял. Довольно скоро холодные северные земли остались позади, и сейчас мы варились во влажной жаре джунглей, а кругом не было ни намека на город.

— Поселение? — недоуменно переспросила я.

Айрис тяжко вздохнула. Ее черные волосы были стянуты в плотный пучок на затылке, но несколько прядок выбились из пучка и льнули к щекам, а лукавые искорки в изумрудных глазах мало подходили суровому выражению лица.

— Элена, внешний вид бывает обманчивым. Ищи мыслью, а не чувствами, — велела моя наставница.

Влажными от пота руками я взялась за свой посох, сосредоточилась на ощущении гладкого дерева. Стоило мне мысленно ощупать окружающее пространство как заботы и недоумение ушли, звуки лесной жизни стихли. Вместе со змеей я скользнула между стволов по палой листве, отыскивая добравшийся до земли солнечный луч. Затем вместе с длиннолапым зверьком с такой легкостью взмыла по древесным ветвям, что казалось — не взобралась, а взлетела.

Выше, еще выше... В кронах деревьев мне, встретились люди. Я вместе с ними двигалась в вышине, среди густой сочной листвы. Их мысли были открыты, беспечны; люди размышляли о том, чем пообедать, обсуждали новости из города. Впрочем, одного из них тревожили звуки, доносившиеся снизу. Что-то не так. Внизу кто-то чужой. Возможно, опасный. « Кто забрался мне в голову?»

Я поспешно вернулись в свое тело. Айрис в упор глядела на меня, и вид у нее был сердитый.

— Они живут на деревьях? — уточнила я.

Айрис кивнула. И добавила:

— Но не забывай, Элена: даже если ты с легкостью проникаешь в чужие мысли, это не значит, будто тебе позволено в них копаться. Это — нарушение Этического Кодекса магов.

Я получила очень жесткое внушение — Магистр Магии отчитал нерадивого ученика.

— Прости, — пробормотала я. Она смягчилась, покачала головой.

— Я забыла, что ты еще учишься. Нам нужно попасть в Крепость и серьезно заняться твоим обучением. Однако боюсь, эта остановка отнимет немалое время.

— Почему?

— Я не могу оставить тебя в семье, как оставляла других детей. А забрать тебя у них сразу, едва привела, было бы слишком жестоко.

Внезапно сверху донесся громкий голос:

— Венеттаден!

Айрис взмахнула рукой и что-то невнятно произнесла, я же застыла, не успев воспротивиться магии, которая захлестнула меня с головой. Очутившись в плену, я была не в силах шевельнуться. Перепугалась было, но тут же взяла себя в руки. Попыталась выстроить ментальную защиту, мысленную стену, однако пленившая меня сила рассыпала воображаемые кирпичики, чуть только я успевала их положить.

А вот Айрис ничего не сделалось. Закинув голову, она крикнула тому, кто скрывался в густой кроне:

— Мы — друзья народа Залтана. Я — Айрис из рода Драгоценной Розы, Четвертый Маг Совета.

В ответ прозвучало еще одно непонятное слово. Магия выпустила меня из невидимого плена; ноги подкосились, и я осела наземь. Так и осталась сидеть, ожидая, когда пройдет слабость. Двойняшки Грацина и Никили одновременно рухнули и одинаково застонали. Мей потирала ноги.

— Зачем ты пришла, Айрис Драгоценная Роза? — спросили сверху.

— Я полагаю, что отыскала одну из ваших пропавших дочерей.

Меж, ветвей упала веревочная лестница, повисла, качаясь.

— Девочки, забираемся, — велела Айрис. — Элена, тебе держать внизу, пока мы лезем.

У меня промелькнула недовольная мысль: а кто, подержит лестницу для меня? В голове тут же послышался раздраженный голос Айрис: « Элена, лично ты великолепно лазаешь по деревьям. Когда настанет твоя очередь подниматься, я даже могу попросить, чтобы лестницу подняли. Вдруг ты предпочтешь ей свою кошку с веревкой?»

Разумеется, она была права. В Иксии я скрывалась от врагов на деревьях, обходясь безо всяких лестниц. И даже сейчас я бы охотно «прогулялась» по кронам, чтобы не утратить навыки.

Айрис улыбнулась. « Возможно, это у тебя в крови».

И ощутила неприятный холодок в животе, вспомнив Могкана. В свое время он сказал, что я проклята кровью Залтана. Впрочем, у меня не было, причин доверять, ныне покойному южному магу. И я не расспрашивала Айрис о народе Залтана. Боялась: вдруг мои надежды, на то что я — их дочь, не оправдаются? Уж кому как не мне было знать, что, даже умирая, Могкан вполне мог сыграть со мной злую, шутку.

За прошедшие полтора десятка лет Могкан и Рейяд, сын генерала Брэзелла, похитили и вывезли из Ситии около тридцати детей, включая меня. Каждый год они похищали одного-двух малышей и доставляли в «сиротский приют» Брэзелла в Иксии, а затем, использовали в своих отвратительных целях. Все украденные дети родились в семьях, обладавших, мощной магией.

Айрис уже объясняла мне, что магические, способности — редкий дар, и в каждом роду настоящих магов — лишь несколько человек.

— Конечно, — сказала она тогда, — чем больше магов в семье, тем выше вероятность, что в следующем, поколении их будет еще больше. Похищая малышей, Могкан полагался на удачу: ведь магические способности проявляются значительно позже, в отроческом возрасте.

— А почему он забирал девочек чаще, чем мальчиков? — поинтересовалась, я.

— Только треть наших магов — мужчины, и Бейн из рода Доброй Крови единственный, кто достиг уровня магистра.

Сейчас, взявшись за висящую лестницу, я задалась вопросом, сколько магов среди Залтана. Грацина с Никили и Мей деловито подоткнули подолы своих платьев. Айрис помогла Мей стать на нижнюю ступеньку и двинуться вверх, следом полезли двойняшки. Когда мы перешли границу и попали в Ситию, девочки с огромной охотой сменили свою северную иксийскую форму на яркие, разноцветные платья из хлопка которые носили южанки. Мальчики переоделись в простые хлопчатые штаны и рубахи. И только я до последнего носила свою форму дегустатора, пока невыносимая жара не вынудила меня купить по случаю штаны и рубашку.

Когда Айрис скрылась среди густой зелени, я тоже приготовилась лезть наверх. Неожиданно показалось: ноги неимоверно отяжелели, словно к ним привязаны мешки с камнями. До того не хотелось подниматься — я едва заставила себя забраться на пару ступенек. И остановилась. А что, если я этим людям не нужна? А ну как они не поверят, что я — их пропавшая дочь? Вдруг я уже слишком взрослая, чтобы вернуться в семью, и они не захотят со мной связываться?

Всех похищенных детей, которых Айрис возвратила домой, приняли с радостью. Возрастом они были от семи до тринадцати и отсутствовали сравнительно недолго — лишь несколько лет. Они не так уж сильно изменились внешне и не позабыли имен своих родственников. Сейчас нас осталось четверо. Двойняшкам было по тринадцать лет, Мей — двенадцать. А мне исполнилось уже целых двадцать.

По словам Айрис, Залтана потеряли шестилетнюю девочку четырнадцать лет назад. Это очень долгий срок, и я уже далеко не ребенок.

И при этом я, наперекор планам Брэзелла, осталась сама собой, сохранив душу. Когда похищенные дети подрастали, тех, у кого проявились магические способности, подвергали пыткам — и пытали, пока они не уступали свои души Могкану и Рейяду. После этого Могкан использовал магические силы беспомощных, безумных пленников, чтобы усилить свою собственную мощь, а дети оставались жить пустыми телесными оболочками, лишенными души. И только меня эта участь миновала.

Айрис взяла на себя тяжкое бремя — сообщить, родным о судьбе несчастных, погубленных преступным магом. Однако я ощущала смутную вину за то, что оказалась единственной, кто не поддался Могкану. Впрочем, мне это очень дорого стоило.

Вспомнив о том, как в Иксии боролась за себя, я вспомнила и о Валексе. Защемило сердце. Удерживаясь на лестнице одной рукой, я потрогала подвеску в виде бабочки, которую Валекс вырезал из камня и подарил мне. Быть может, я сумею вернуться в Иксию? В конце концов, таящаяся в моем теле магия больше не вырывается на свободу сама по себе, а мне куда лучше будет с Валексом, чем с этими чужаками, которые живут на деревьях. Даже название их южной страны, Сития, вязнет во рту, точно слишком густой, засахаренный сироп.

— Элена, поторопись, окликнула сверху Айрис. — Мы ждем.

Сглотнув вставший в горле комок, я провела рукой по своей длинной косе, пригладив выбившиеся черные прядки и сбросив несколько прицепившихся колючек. Хоть мы и шли долго по душному жаркому лесу, я не слишком устала. Пусть я была, ниже ростом, чем большинство иксийцев, из чахлого заморыша я за последний год превратилась в сильную, физически хорошо развитую девушку. Сначала я голодала в тюрьме, но как только сделалась дегустатором при командоре Амброзе, пошла на поправку. Впрочем, этого нельзя было сказать о моем душевном состоянии.

Я тряхнула головой, прогоняя воспоминания. Сейчас главное — настоящее. Я полезла вверх, ожидая, что окажусь на толстой ветке или на сооруженном среди ветвей настиле. Однако лестница привела меня в комнату.

Я огляделась в изумлении. Стены и потолок были сплетены из веток и скреплены веревками, в просветы тут и там бил солнечный свет. Стулья сработаны из крепко связанных палок, с подушками из листьев на сиденьях. В маленькой комнатке стояли всего четыре таких стула.

— Это она? — спросил у Айрис какой-то высокий человек.

— Да, — ответила моя наставница.

Рубаха и короткие штаны незнакомца были цвета листвы, волосы и кожа намазаны чем-то зеленым. На плече висели лук и колчан со стрелами. Страж, догадалась я. Но зачем ему лук, если он — тот самый маг, который в мгновение ока лишил нас возможности двигаться? Впрочем, Айрис ведь не поддалась чарам. Интересно, может ли она отклонить в сторону летящую стрелу?

— До нас докатились кое-какие слухи, Четвертый Маг, — уважительно проговорил страж, — и мы ожидали, что вы может быть, нас посетите. Пожалуйста, обождите здесь. Я позову Старшего.

Айрис опустилась на стул, а девочки принялись исследовать комнату. Заахали, выглянув в единственное окно. Я прошлась от стены к стене. Сначала мне показалось, будто страж исчез, просочившись сквозь переплетенные ветки; однако, приглядевшись, я обнаружила узкий проход, а за ним — мостик, тоже искусно сплетенный из веток.

— Сядь, — предложила мне Айрис. — Успокойся. Здесь тебе ничто не грозит.

— Даже после столь теплого приема? — огрызнулась я.

— Залтана всегда так встречают чужаков. Здесь редки гости, являющиеся сами по себе. В джунглях шныряют хищники, и путешественники предпочитают нанять проводника-Залтана. А ты стала раздражительной и заняла глухую оборону, словно кругом враги, чуть только я упомянула, что мы направляемся к их поселению. — Айрис указала на, мои ноги: — Стоишь в, боевой стойке. А ведь эти, люди — твоя семья. С какой бы стати им вздумалось на тебя нападать?

Я осознала, что в самом деле сжимаю свой посох, готовая пустить оружие в ход. Сделав над собой усилие, я расслабила напряженнее мышцы.

— Извини. — Я сунула посох — длиной почти в мой собственный рост — в чехол, закрепленный сбоку вещевого мешка.

Меня заставил вцепиться в посох страх неизвестности. В Иксии мне твердили, что моя семья мертва и я никогда не увижу своих близких. А я втайне мечтала, что найду новых родителей, братьев и сестер, которые будут меня любить и окружат заботой. Я забыла эту свою мечту, лишь когда Могкан и Рейяд взяли меня в оборот, стремясь отнять душу; а затем появился Валекс — и ни в какой иной семье я теперь не нуждалась.

— Ошибаешься, — проговорила Айрис. — Семья поможет осознать, кто ты и что ты. Ты просто не представляешь себе, насколько эти люди тебе нужны.

— Ты вроде говорила, что читать чужие мысли — нарушение Этического Кодекса. — Я разозлилась. Почему она лезет мне в голову?

— Между нами существует связь наставника и ученика. Ты сама, по доброй воле, открыла путь к своим мыслям, приняв меня в качестве наставницы. И теперь проще остановить водопад, чем разрушить эту связь.

— Не припомню, чтоб открывала какой-то путь, — буркнула я.

— Если б ты приложила сознательное усилие, ничего бы не вышло, — объяснила Айрис. — Ты доверилась мне и внутренне приняла — пожелала, чтоб я стала твоей наставницей. Это все, что нужно для создания связующей нити. Я не сую нос в твои потаенные мысли и воспоминания, но улавливаю то, что лежит на поверхности.

Я не успела ответить: вернулся зеленоволосый страж.

— Идите за мной, — велел он.

Мы двинулись сквозь древесные кроны. Бесконечные комнаты, мостики, коридоры. Стоя на земле, нипочем, не заподозришь, что высоко над головой находится такой огромный лабиринт. Однако мы не встретили в комнатах ни души. Я внимательно приглядывалась ко всему, что попадалось на глаза. Залтана украшали свое жилье дарами джунглей. В дело шли скорлупа орехов, сушеные ягоды, травы, прутья, листья — из всего этого с большим искусством были сплетены занавеси на стенах и обложки для книг, изготовлены сундуки и шкатулки, даже статуэтки. В одном месте стоял склеенный из черных и белых камешков знакомый мне длиннохвостый зверек-древолаз.

— Айрис, — я указала на изящную фигурку, — как называются эти звери?

— Вальмуры. Их тут в лесу без счета. Они очень смышлены и любят поиграть. И к тому же страшно любопытны. Помнишь, как они подглядывали за нами с деревьев?

Я кивнула, припомнив, как стремительно вальмуры носились среди ветвей — и не разглядишь их толком. В следующих комнатах я увидела других животных, сделанных из разноцветных камешков. В горле неожиданно встал ком: Валекс любил вырезать фигурки из камня. Он бы оценил мастерство, с каким Залтана создавали эти статуэтки. Может, мне удастся переслать ему такую фигурку?



Кто знает, когда мне снова доведется его увидеть. Командор Амброз изгнал меня из страны, когда узнал, что я обладаю магическими способностями. Если я возвращусь в Иксию, вступит в силу приказ о моей казни. Впрочем, командор напрямую не запрещал мне поддерживать связь с оставшимися в Иксии друзьями.

Вскоре я поняла, почему в древесном поселении мы не встретили обитателей. Покрытый зеленой маскирующей краской страж ввел нас в большой круглый зал, где находилось не меньше двухсот человек. Видимо, все жители собрались тут. Люди сидели на резных деревянных скамьях, окружавших огромный каменный очаг.

Чуть только мы вошли, разговоры мгновенно стихли, все взгляды обратились на нас. У меня по коже поползли мурашки. Четыре сотни глаз ощупывали мое лицо, одежду и перемазанные грязью башмаки. Судя по выражению лиц, я не оправдала ожиданий. Спрятаться бы за спину Айрис — да нельзя, слишком уж глупо я бы выглядела. Ужасно досадно, что не сподобилась расспросить наставницу о Залтана.

Наконец вперед выступил какой-то пожилой человек.

— Я — Бавол Какао Залтана, Старший Советник семьи Залтана. Твое имя — Элена Лиана Залтана?

Я замялась. Имя, которое он назвал, показалось громоздким, чужим, совершенно мне не подходящим.

— Меня зовут Элена.

Сквозь толпу пробрался плотный мужчина лет тридцати, встал рядом со Старшим Советником. Прищурив ярко-зеленые глаза, он несколько мгновений вглядывался мне в лицо. Я ощутила легкое прикосновение чужой магии, а его черты вдруг исказились отвращением и ненавистью.

— Она убила человека, — громко объявил зеленоглазый. — От нее несет кровью.

Глава 2

Залтана дружно охнули. Их лица теперь выражали враждебность, омерзение и возмущение. Я невольно юркнула Айрис за спину желая укрыться от сотен засверкавших глаз.

— Лист вечно ты склонен драматизировать, — укорила Айрис зеленоглазого. — У Элены была очень трудная жизнь. И не суди о том, чего не знаешь.

Под пристальным взглядом моей наставницы Лист поник.

— От меня тоже исходит запах крови, — продолжала она. — Не так ли?

— Но вы — Четвертый Маг, — возразил зеленоглазый.

— Значит, тебе известно, что я совершила и почему. Я предлагаю сначала выяснить, с чем твоей сестре пришлось иметь дело в Иксии, а потом уж ее обвинять.

Он стиснул зубы. Кадык дернулся, словно Лист проглотил ответ, готовый сорваться с губ. Я бросила быстрый взгляд вокруг. Теперь Залтана смотрели задумчиво, озабоченно или даже смущенно.

Женщины были одеты в цветастые платья без рукавов или юбки с блузками — настолько яркие, пестрые, что больно глазам. На мужчинах — светлые рубахи и штаны из простого полотна. И мужчины, и женщины одинаково босые, в большинстве своем поджарые и загорелые.

Затем до моего сознания дошли сказанные Айрис слова. Я вцепилась ей в руку.

« Брат? У меня есть брат?».

Она улыбнулась уголком рта. « Да. Твой собственный братец. Притом единственный. Ты бы уже давно это знала, если б не переводила разговор на другую тему всякий раз, стоило мне попытаться рассказать тебе о Залтана».

« Отлично».

Мне по-прежнему везет как утопленнику. А я-то по наивности воображала, будто мои беды закончились, когда я покинула иксийские земли. И чему только я удивляюсь? Все прочие жители Ситии селятся на земле, а моя семья — надо же! — обитает на деревьях.

Я пригляделась к Листу, отыскивая между нами сходство. В отличие от остальных Залтана, он был плотный, мускулистый, с большим квадратным лицом. А на меня был похож только черными волосами да цветом глаз.

Последовало несколько тяжких мгновений, в течение которых мне страстно хотелось превратиться в невидимку. Надо будет непременно выяснить у Айрис, существует ли магия, делающая людей невидимыми.

Затем к нам приблизилась немолодая женщина примерно одного со мной роста. Она бросила на Листа повелительный взгляд, от которого он понурил голову, и неожиданно меня обняла. Я стояла столбом, не зная, что делать. От ее волос пахло фиалками.

— Четырнадцать лет я желала прижать тебя к груди, — проговорила она. — Как мои руки тосковали по пропавшей дочурке!

От этих слов я словно перенеслась во времени назад, съежилась и влилась в тельце шестилетней малышки. Обхватив эту женщину руками, я безудержно разревелась. Прожив без матери четырнадцать тяжких лет, я полагала, будто смогу быть спокойной и сдержанной, когда наконец ее встречу. По пути сюда я воображала, что, увидев мать, огляжу ее с любопытством и без волнения. Дескать, я рада познакомиться, но мы с Айрис торопимся попасть в Крепость. Увы: я оказалась совершенно не готова к бурному потоку чувств, который меня захлестнул. И вот я рыдала, цепляясь за свою только что обретенную мать, словно она одна могла меня спасти и не дать захлебнуться.

Затем я расслышала голос Бавола Какао:

— Возвращайтесь к работе. Четвертый Маг — наша гостья. Сегодня вечером у нас будет пир. Лепесток, подготовь комнаты для гостей; понадобятся пять постелей.

Шум голосов постепенно стих. В зале почти никого не осталось, когда мать наконец выпустила меня из объятий. Ее незнакомое лицо по-прежнему не вязалось с понятием «моя мать». В конце концов, она, быть может, мне вовсе не родная, А если даже и родная, имею ли я право звать ее матерью после стольких лет отсутствия?

— Твой отец будет так рад! — сказала она и откинула с лица прядь черных волос. В длинных косах я заметила немало седины, а в бледно-зеленых глазах блестели непролитые слезы.

— Откуда вы знаете? — спросила я. — Может, я не ваша…

— Твоя душа заполнила пустоту в моей душе. Я не сомневаюсь, что ты — моя дочь. Надеюсь, ты станешь звать меня матерью, но если не сможешь, зови меня Перл.

Я промокнула лицо платком, который подала Айрис, и огляделась в поисках отца. Отец. Еще одно слово, которое того и гляди окончательно уронит мое изрядно пошатнувшееся чувство собственного достоинства.

— Отца пока нет, он собирает образцы, — сообщила Перл, словно прочитав мой мысли. — Он возвратится, как только ему сообщат нашу новость.

 Она повернула голову. Проследив ее взгляд, я увидела Листа. Он стоял в нескольких шагах от нас, скрестив руки на груди, и смотрел на меня по-прежнему враждебно.

— Ты уже познакомилась с братом. Лист, не стой в стороне. Подойди и поздоровайся с сестрой, как полагается.

— Я не выношу этот запах. — Он решительно повернулся и вышел из зала.

— Не обижайся на него, — сказала мать. — Он слишком чувствителен. Лист очень тяжело переживал твое исчезновение. Он наделен большими магическими способностями, но его магия... — она замялась, подбирая слово, — совершенно необычная. Лист ощущает, что и где человек делал. Без подробностей — просто общее впечатление. Совет вызывает Листа, чтобы он помог раскрыть преступление или разрешить какой-нибудь спор; он может определить, виновен человек или нет. — Перл качнула головой, словно чему-то удивляясь. — Те Залтана, которые обладают магической силой, имеют разные способности. А ты, Элена? Я чувствую, что в тебе живет магия. — Она слабо улыбнулась: — Ощущать магию в других людях — моя собственная малая способность. А у тебя какой талант?

Я бросила взгляд на Айрис: «Помоги!»

— Ее магию у нее пытались отнять, и до недавнего времени Элена не умела с ней управляться. Нам еще предстоит выяснить, в чем именно она сильна.

Моя мать побледнела.

— Отнять?

Я коснулась ее руки, пытаясь успокоить:

— Ничего страшного.

Перл покусала губу и спросила:

— Ее магия может вырваться наружу?

— Нет. Я уже взяла Элену под свою опеку, и она понемногу овладевает умением контролировать свою силу. Однако ей нужно попасть в Башню Магов, чтобы я могла учить ее дальше.

Мать схватила меня за руку повыше локтя:

— Ты должна рассказать мне все, что с тобой случилось.

— Я... — У меня перехватило горло. Как я могу рассказать ей все?

Мне на выручку пришел Старший Советник Бавол Какао.

— Народ Залтана считает за честь, — заговорил он торжественно, — что вы взяли одну из наших дочерей себе в ученики, Четвертый Маг. Позвольте мне проводить вас в подготовленные комнаты, дабы вы имели возможность отдохнуть перед началом пира.

Я вздохнула с облегчением. Впрочем, мать явно не собиралась меня отпускать. Ее пальцы крепче сжали мне руку, когда Айрис и три младшие девочки двинулись за Баволом Какао к выходу из зала.

— Перл, — не оглядываясь, словно видел затылком, проговорил Старший Советник, — у тебя будет много времени, чтобы побеседовать с дочерью. Ведь она возвратилась домой.

Мать разжала пальцы, отступила на шаг.

— Увидимся вечером. Я попрошу Орешку — твою двоюродную сестру — чтоб подобрала тебе приличную одежду для, праздника.

Я усмехнулась, шагая по коридорами и мостикам к гостевым комнатам. Потрясение потрясением, а материнский глаз не упустил мой неподходящий наряд.


Пир начался как торжественный чинный обед, но вскоре перешел в веселую пирушку. Хотя, возможно, я оскорбила гостеприимных хозяев, тем, что сначала осторожно, пробовала блюда — всяческие фрукты и холодное мясо с пряностями, — проверяя, не отравлена ли пища, а уж затем только ела. Не так-то легко избавиться от старых привычек.

В ночном воздухе витал аромат горящей цитронеллы, смешивался с сырым запахом земли. Когда все наелись, на свет были извлечены музыкальные инструменты, сделанные из молодого бамбука, многие из моих родичей повскакали с мест и принялись плясать, остальные пели под музыку. С потолка то и дело спрыгивали юркие пушистые вальмуры и носились от стола к столу. Оказалось, что они ручные, а дети обожают с ними забавляться. На плечах и голове у зверьков были черные, белые, оранжевые или коричневые пятна. Другие вальмуры — еще не прирученные — суетились по углам или ловко таскали еду со столов. Мей с двойняшками были в восторге от коленец, которые откалывали эти длиннохвостые акробаты. Грацина даже попыталась кормить одного коричневато-золотистого зверька с ладони.

Мать сидела рядом со мной; Лист на пир не пришел.

На мне было лиловое платье с рисунком из желтых лилий, которое одолжила Орешка. Я надела эту отвратительно пеструю тряпку лишь из уважения к Перл. И сейчас благодарила судьбу за то, что меня не видят Ари и Янко, мои иксийские друзья-солдаты. Они бы померли со смеху, случись им узреть меня в эдаком наряде. И все же мне их отчаянно не хватало. Лучше бы они были рядом. Неловкость я бы как-нибудь пережила, а вот лукавый блеск в глазах у Янко до того хотелось видеть!

— Мы двинемся в путь через несколько дней, — сказала Айрис, обращаясь к Старшему Советнику.

Те, кто сидел рядом с нами, разом встрепенулись, и радость на лицах померкла.

— Зачем уходить так скоро? — встревожено осведомилась Перл.

— Мне нужно доставить домой остальных девочек, да и в Крепость пора возвращаться. Я и так слишком долго отсутствовала, — объяснила Айрис.

В ее голосе звучали усталость и печаль, и я вспомнила, что Айрис не видела собственную семью уже около года. И ее миссия в северных землях отняла немало сил.

С минуту за нашим столом все молчали. Затем лицо моей матери просияло:

— Можно оставить Элену здесь, пока вы отведете девочек.

— Ей будет не по пути возвращаться сюда за Эленой, — указал Бавол Какао.

Мать недовольно сдвинула, брови. Я прямо-таки видела, как в голове у нее завертелись мысли.

— А-га! — воскликнула она, придумав. — В крепость Элену может отвести Лист. Ему так и так через две недели отправляться на встречу с Первым Магом.

Я всполошилась. И остаться хотелось, и в то же время я боялась оказаться одна, без Айрис. Залтана были моей семьей, однако они были чужие. Я не могла избавиться от своей настороженности; слишком крепко она въелась мне в душу за годы, проведенные в Иксии. К тому же путешествовать в обществе Листа казалось делом не более приятным, чем выпить бокал отравленного вина.

Прежде чем кто-либо успел согласиться или возразить мать решительно сказала:

— Да. Это годится.

На том обсуждение вопроса и закончилось.


Следующим утром я постыдно смалодушничала, когда Айрис закинула за спину свой походный мешок, и взмолилась:

— Не оставляйте меня одну.

Айрис засмеялась:

— Ты не одна. Я насчитала тридцать пять твоих двоюродных сестриц и братьев и целую кучу тетушек и дядюшек. Да и жизнь в семье пойдет тебе на пользу. Научишься доверять родне. Встретимся в Цитадели; она внутри стен Крепости. А пока учись держать магию под контролем.

— Слушаюсь, командир.

Мей крепко меня обняла.

— Твоя семья — просто прелесть! Надеюсь, мои родичи тоже селятся на деревьях.

Я погладила ее косы.

— Постараюсь как-нибудь тебя навестить.

— Возможно, Мей начнет учиться в школе Крепости уже в этом прохладном сезоне, — заметила Айрис. — Если она сумеет дотянуться до источника магической энергии и научится черпать из него силу.

— Вот бы здорово! — в восторге закричала Мей.

Двойняшки по очереди меня обняли.

— Удачи тебе! — с улыбкой пожелала Грацина. — Она ой как пригодится.

Я тоже спустилась по веревочной лестнице, чтобы еще раз попрощаться уже на земле. Здесь было чуть прохладней, чем наверху. Айрис с девочками двинулись по узкой тропке, и я глядела вслед, пока они не скрылись из глаз. Ушли.

Без них я ощутила себя совершенно беспомощной — тонкой, как будто бумажной. Чего доброго, повеявший ветерок меня порвет и унесет…

Не хотелось сразу возвращаться в поселение, и я решила осмотреться. Сквозь густую листву не разглядеть ни малейших признаков жилищ в вышине, да и по бокам почти ничего не видно. Сквозь громкий гуд насекомых я расслышала журчание воды где-то неподалеку. Хотела найти эту речку, но не смогла пробиться сквозь заросли. К тому же на меня яростно накинулись кровопийцы-москиты, и от них не было никакого спасения.

Замучившись, я сдалась и по лестнице забралась наверх. Здесь было тепло и сухо, но стоило мне наудачу двинуться по комнатам и переходам, как я мгновенно потерялась в их зеленом лабиринте.

Я брела куда-то, не узнавая ни одного лица, даром что Залтана — мои родичи. Одни мне кивали, улыбаясь, другие отворачивались с хмурым видом. Я понятия не имела, где находится моя комната и что мне положено сейчас делать, а спрашивать язык не поворачивался. И совершенно не хотелось рассказывать матери свою историю. Конечно, подробного повествования не избежать, но — чем позже, тем лучше. Сейчас не могу. Я почти год таилась от Валекса; как же я выложу всю правду женщине, которую впервые увидела лишь вчера?

Так я и бродила, выглядывая в окна, пытаясь отыскать речку, чье журчание слышала внизу. Куда ни посмотришь — всюду зеленое море колышущейся листвы. Несколько раз я видела вдалеке сероватый горный склон. Айрис рассказывала, что Иллиэйские джунгли находятся в глубокой долине, гораздо ниже уровня Давиинского плато, и попасть в них можно лишь с одного края.

— Долина отлично защищена от врагов, — сказала тогда моя наставница. — С внешней стороны забраться по отвесным склонам на плато невозможно, поэтому и в джунгли с него не проберешься.

Наконец мне прискучило смотреть в окна, и я принялась раскачиваться на веревочном мостике, тренируя свое чувство равновесия.

— Чем ты занимаешься? — раздалось вдруг.

От неожиданности чувство равновесия подвело, мостик выскользнул из-под ног, и мне пришлось ухватиться за перильца.

— Что? — Я пыталась вновь укрепиться на вертком мостке.

— Я спрашиваю: что ты вытворяешь? — Там, где мостик крепился к твердому настилу, стояла моя двоюродная сестрица Орешка.

— Наслаждаюсь видом. — Я широко повела рукой. Не признаваться же, что валяю дурака.

Орешка поглядела на меня с явным сомнением.

— Если хочешь увидеть настоящий вид, пойдем. — И она стрелой куда-то помчалась.

Поспеть за Орешкой было нелегко. Презрев коридоры и мостики, она отважно срезала путь, пробираясь по ветвям. Худенькая и необычайно ловкая, сестренка была похожа на вальмура — так же ловко цеплялась за лианы и буквально перелетала с ветки, на ветку. Порой ее рыжие волосы огнем вспыхивали в пробившихся сквозь листву солнечных лучах, и загорелая кожа сияла бронзой.

Признаться, у жизни на юге есть одно преимущество. Раньше я своей смуглостью резко отличалась от бледнокожих иксийцев, а тут выглядела как все. Впрочем, в Ситии я поначалу сильно дивилась на местных жителей и не раз ловила себя на том, что разинув рот разглядываю людей с шоколадной, бронзовой или красноватой кожей.

Орешка неожиданно остановилась, и я чуть не натолкнулась на нее. Огляделась. Ну и ну!

Под ногами был прочный деревянный настил, а находились мы на самом высоком в джунглях дереве. Отсюда было превосходно видно все кругом.



Ниже расстилался изумрудный ковер, тянущийся к далекой каменной стене, образованной отвесными склонами. В одном месте эта стена понижалась, и там рушился вниз широкий водопад и пропадал в снежном облаке брызг. По обеим его сторонам раскинулось гладкое плато, окрашенное в желтые, коричневые и золотистые цвета и оттенки.

— Это и есть Давиинское плато? — спросила я на всякий случай.

— Оно самое. Там ничего не растет, кроме жесткой травы. Сухо, мало дождей. Но красиво, правда?

— «Красиво» — это слабо сказано.

Орешка довольно кивнула, и мы несколько минут простояли в молчании. Затем, не совладав с любопытством, я принялась задавать сестренке вопросы. Сначала — о джунглях, потом — о Залтана.

— Почему у тебя такое имя — Орешка?

Она повела плечами.

— По-настоящему меня зовут Лещина Пальма Залтана, но все кличут Орешкой.

— То есть Пальма — твое второе имя?

 — Нет. — Сестрица вдруг нырнула с настила вниз и скользнула куда-то, мгновенно пропав из виду. Листья на одной из веток затряслись, и затем Орешка возвратилась. — Держи. — Она вручила мне гроздь орехов в коричневой скорлупе. — Пальма, — имя моей семьи. Залтана — имя нашего рода. Всякий, кто женится на девушке Залтана или кто выходит замуж за нашего парня, получают имя Залтана. Однако внутри рода есть разные семьи... Вот, смотри, как их колют. — Орешка оторвала от грозди орех и разбила скорлупу о твердую кору на ближайшей толстой ветке. Затем продолжила объяснять: — Твоя семья носит имя Лиана, что значит «вьющийся стебель, лоза». «Элена» означает «сияющая». У нас всех зовут именем чего-нибудь лесного, либо имена что-то значат на древнем иллиэйском языке который нас заставляют учить. — Орешка закатила глаза, показывая, как ей противно изучать иллиэйский. — Тебе повезло, что не пришлось мучиться. — Она шутливо ткнула меня пальцем в бок. — И еще тебе не пришлась маяться с противными старшими братьями! А я однажды крепко влипла, когда привязала своего лианой к ветке и оставила болтаться... Ой, ужаль змея! Я и забыла. Пойдем скорей. — Орешка ринулась, с настила в гущу ветвей.

— Что забыла? — Я поспешила за сестренкой.

— Да меня же за тобой послали. Мать тебя все утро ищет. — Орешка, самую, малость, замедлила свой похожий на полет стремительный бег, перебираясь по сплетенному из веревок мостику. — Дядя Исав вернулся из похода.

Значит, меня ждет знакомство еще с одним членом семьи. Не отстать ли от Орешки — «потеряюсь», да и дело с концом? Однако, вспомнив враждебные взгляды родичей, я решила не увиливать от встречи. Догнав сестренку, я крепко схватила ее за руку.

— Погоди-ка. Скажи отчего многие глядят на меня так хмуро? Из-за того, что от меня пахнет кровью?

— Нет, конечно. Всем известно, что Листу всюду видятся кошмары в каждом дупле; он просто-напросто хочет, чтобы ему вечно в рот смотрели, ловили каждое слово. — Орешка указала на меня: — Люди считают, что ты не Залтана, а иксийская шпионка.

Глава 3

Я опешила.

— Ты шутишь? Как можно думать, что я — шпионка?

— Можно. — Орешка для убедительности кивнула. Ее рыжие волосы были собраны в два хвостика над ушами, и эти хвостики забавно подпрыгнули, однако моя сестрица смотрела очень серьезно.

— Так многие говорят, — сообщила она. — Хотя ни одна душа не посмеет и словом обмолвиться тете Перл или дяде Исаву.

— С чего они это вообразили?

Карие глаза Орешки округлились, словно она не могла поверить в мою тупость.

— Так ты глянь, во что одета, — она указала на мои черные штаны и белую рубашку. — Мы все знаем: северян заставляют носить форму. Народ и говорит, что, будь ты вправду с юга, в жизни больше бы штаны не натянула.

Я бросила взгляд на оранжевую юбку Орешки. Подол был заткнут под коричневый пояс из меха, чтобы не мешал носиться по деревьям, а под юбкой на сестренке были короткие желтые штанишки.

Не смутившись моим взглядом, она добавила:

— И ты ходишь с оружием.

С этим не поспоришь, Я носила с собой посох на случай, если вдруг представится возможность потренироваться, чтобы поддерживать навыки борьбы. Но упражняться било негде: жилые комнаты в поселении Залтана слишком малы, а в зале для больших собраний полно народу. Кроме того, к бедру у меня был пристегнут нож с выкидным лезвием, но я не стала про него рассказывать.

— Кто это говорит? — осведомилась я.

Орешка повела плечами:

— Разные люди.

Я молчала, ожидая продолжения, и сестренка в самом деле поделилась:

— Лист толкует всем и каждому, что с тобой явно не все ладно. Твердит, что признал бы собственную сестру. — Орешка потеребила рукав, смущенно закатывая до локтя яркую ткань. — Народ в Ситии боится, что однажды командор двинет на нас войско. А шпионы с севера вынюхивают, хорошо ли мы готовы к защите. Конечно, Лист всегда преувеличивает, но его магические способности очень сильны. Оттого почти все верят, что ты — шпионка.

— А ты как считаешь?

— Не знаю. Я себе сказала: поживем — увидим. — Орешка поглядела на свои босые ноги. Они были загорелые и покрытые мозолями.

Вот еще одно, чем я отличаюсь от Залтана: так и хожу в кожаных башмаках.

— Умно, — похвалила я решение сестренки.

— Ты думаешь?

— Ага.

Орешка улыбнулась, ее карие глаза просветлели. А я обратила внимание на россыпь веснушек на ее маленьком носике. Мы двинулись дальше, к заждавшейся меня матери.

Торопясь следом за Орешкой, я размышляла о подозрениях Залтана. Разумеется, я не шпион, но истинной южанкой меня тоже не назовешь. И я ничуть не уверена, что хотела бы зваться ситийкой. На юг я пришла по двум причинам: чтобы избежать казни на севере и чтобы научиться тому, как управлять своими магическими способностями. Встреча с семьей — нежданная удача, и я не позволю, чтобы всяческие глупые слухи испортили мне удовольствие от пребывания здесь. Поэтому не стану обращать внимания на косые взгляды моих родичей... до поры до времени.

А вот от чего не удалось укрыться, так это от материнской ярости. Когда мы с Орешкой наконец явились к Перл, эта маленькая худенькая женщина просто пылала гневом. Каждая мышца ее тонких рук была напряжена, и на длинной шее бились жилки.

— Где ты была? — встретила она мое появление.

— Ну, сначала проводила Айрис, а потом... — Я смолкла. Слишком жалкими казались объяснения по сравнению с гневом матери.

— Ты четырнадцать лет провела вдали от меня и всего через две недели снова отсюда уйдешь. Как ты можешь думать только о себе?!

Неожиданно мать рухнула в кресло, как будто из нее разом ушли все силы.

— Прости... — начала я неловко.

— Нет, ты меня прости, — перебила она и принялась объяснять: — Просто твоя речь и поступки такие странные. И отец возвратился и ждет не дождется, когда сможет наконец тебя увидеть. К тому же Лист меня доводит, несет всякий вздор, а я не хочу, чтобы моя дочь ушла от нас с чувством, что она по-прежнему чужая.

Я невольно съежилась, как от холода, чувствуя себя виноватой и неспособной оправдать ее ожидания. Мать просила слишком многого; хватит ли у меня сил?

— Отец хотел поднять тебя с постели среди ночи, — продолжала она. — Я уговорила его подождать, я он с самого утра разыскивая тебя по всему дому. В конце концов я послала его на верхний этаж заняться делами. — Перл широко развела руки. — Тебе уж придется нас извинить, если мы слишком на тебя давим. Ты появилась так неожиданно, и мне следовало настоять, чтоб ты осталась этой ночью с нами. Да только Айрис велела тебя пощадить. Как она выразилась, не задушить любовью. — Перл глубоко вздохнула. — Но меня это убивает. Я так хочу тебя обнять! — Однако вместо объятий она уронила руки на колени, на сине-белую ткань платья, и осталась сидеть — понурая, как будто обессиленная.

Я хотела что-нибудь ответить, но слова застряли в горле. Айрис права: мне требовалось время, чтобы свыкнуться с недавно обретенной семьей и ее укладом, но и мать я понимала. Лично я с каждым днем все больше тосковала о Валексе — а потерять ребенка наверняка гораздо тяжелее.

Неловко переминаясь у двери, Орешка подергала себя за хвостики. Мать, кажется, только сейчас ее заметила, встрепенулась.

— Орешка, будь добра, забери вещи Элены из гостевой комнаты и принеси сюда, — попросила она.

— Конечно, тетя Перл. Я мигом. Быстрее, чем летучая крыса парализует вальмура. — И сестренка умчалась.

— Ты можешь поселиться у нас в лишней комнате. — Мать прижала руку к горлу. — В сущности, это твоя комната.

«Моя комната». Такая простая, естественная вещь. Прежде у меня никогда не было собственного угла. Я попыталась представить, как бы я украсила жилище, сделала его поистине своим, — и не смогла этого вообразить. Моя жизнь в Иксии не предполагала совершенно особенных, чудесных вещей вроде игрушек, подарков поделок. Я поспешно задавила вырвавшийся из горла хриплый смешок. До сих пор единственной моей собственной комнатой была тюремная камера.

Перл вскочила на ноги.

 — Элена, садись же. Сейчас принесу поесть. Ты погляди, какая худущая: кожа да кости! — Она поспешила к двери, а по пути громко обратилась к потолку: — Исав, Элена пришла. Спускайся, будем пить чай.

Оставшись одна, я осмотрелась. В теплом воздухе стоял, слабый аромат яблок. Мебель была необычная: кушетка и два, кресла с виду казались сплетенными из веревок, однако на ощупь выяснилось, что это резное дерево. У других моих родичей кресла были сделаны из связанных веревками палок и веток, а здесь — вон как хитро придумано.

Я устроилась в кресле. Красные подушки с рисунком из листьев странно, хрустнули под моим весом. Чем они таким набиты? Потом взгляд остановился на черной деревянной чаше, которая стояла на маленьком, столике возле кушетки. Столешница была накрыта толстым стеклом, а чаша показалась мне вырезанной вручную. Я постаралась расслабиться. Это поначалу удалось — пока я не обратила внимание на длинный узкий стол у дальней стены.

Он был уставлен сосудами удивительной формы, которые соединялись извилистыми трубками. Под некоторыми сосудами стояли незажженные свечи. Мне тут же вспомнилось наводящее жуть хозяйство Рейяда, в памяти всплыла его коллекция стеклянных посудин и металлических инструментов. От леденящего воспоминания — я прикована к лежанке, а Рейяд не спеша выбирает орудие пыток — стало трудно дышать, по шее стекли капли пота. Опомнившись, я выругала себя зато, что позволила воображению разыграться. Глупо спустя два года пугаться при виде каких-то склянок с трубками.

Я заставила себя подойти ближе. В нескольких бутылочках была налита жидкость янтарного цвета. Взяв одну из них, я встряхнула содержимое. В нос ударил острый запах яблок. Тут же всплыло новое смутное воспоминание: я кружусь, в ушах звучит смех. Попыталась сосредоточиться, припомнить яснее — однако это воспоминание сейчас же ускользнуло. Огорчившись, я поставила бутылочку на место.

Полки над столом также были уставлены рядами склянок и пузырьков. Устройство с трубками показалось мне похожим на перегонный аппарат. Быть может, янтарная жидкость — что-то вроде яблочного бренди как у генерала Расмуссена в Седьмом военном округе в Иксии.

Я услышала, шаги, и обернулась. Мать держала в руках поднос с чаем, фруктами и плошкой ягод. Опустив поднос на столик возле кушетки, она жестом пригласила меня подойти.

— Вижу, ты нашла мою перегонную установку, — проговорила она так словно тут в каждой комнате стояли по углам такие штуки. — Чуешь знакомые запахи?

— Бренди? — предположила я.

Плечи ее чуть поникли, однако улыбка не дрогнула.

— Ну-ка попытайся угадать еще раз.

Пригнувшись к бутылочке с янтарной: жидкостью, я глубоко вдохнула. Запах окутал меня, вызвал ощущение уюта и безопасности. Затем от него перехватило дыхание. Нахлынули странные, смешавшиеся воспоминания: я прыгаю вверх-вниз и одновременно лежу на спине, схватившись за горло, скребу по коже ногтями. Вдруг закружилась голова.

— Элена, сядь. — Придерживая под локоть, Перл подвела меня к креслу. — Не надо было так глубоко вдыхать. Они очень крепкие. — Я, села, а мать осталась стоять рядом, положив руку мне на плечо.

— Что это? — спросила я.

— Мои духи «Яблочная ягода».

— Духи?

— Ты забыла. — Ее улыбка разочарованно погасла. — Когда ты была маленькой, я ими всегда пользовалась. Их у меня покупают охотней всего, особенно этот аромат любят магини в Крепости. А когда ты пропала, я больше не могла их употреблять. — Мать снова коснулась рукой горла, словно пытаясь то ли удержать слова, то ли сдержать чувства.

При слове «магини» у меня внезапно дух занялся. В памяти встал прошлогодний праздник огня, когда меня пытались похитить. Палатки, темнота и запах яблочной ягоды — эти воспоминания смешались со вкусом пепла и образом Айрис, которая приказывает четверым мужчинам задушить меня.

— Айрис тоже покупает у тебя духи? — поинтересовалась я.

— Да. Как раз предпочитает «Яблочную ягоду». Прошлым вечером она попросила меня изготовить еще. Этот запах тебе напоминает о ней?

— Должно быть, она пользовались ими в тот день, когда мы впервые встретились. — Я благоразумно упустила подробности. Не приди тогда Валекс на помощь, Айрис меня бы убила.

— Я обнаружила, что некоторые запахи пробуждают определенные воспоминания, — рассказывала мать. Мы с Листом этим занимаемся; и это часть его совместной работы с Первым Магом. Мы с ним создали множество разнообразных запахов и ароматов, которые помогают жертвам преступлений вспоминать подробности. Такие воспоминания очень ярки, и это помогает Листу лучше разобраться в случившемся. — Мать перешла к столику и принялась раскладывать уже нарезанные фрукты по трем деревянным мискам. — Я надеялась, что «Яблочная ягода» пробудит в тебе память о нас.

— Я в самом деле кое-что вспомнила, но... — Я запнулась, не в силах облечь, мимолетные образы в слова. Задавила растущую досаду на то, что ничегошеньки не могу припомнить из своих первых шести лет жизни. И затем спросила: — Ты делаешь много разных духов?

— Очень много. Исав приносит замечательные цветы и растения, которые я пускаю в дело. Это прекрасно — создавать новые ароматы.

— И во всей округе ей в том нет равных, — вдруг раздался звучный мужской голос, и в комнату вошел невысокий полноватый человек. Чертами лица и плотной фигурой он сильно напоминал Листа. — Ее духами прыскались Магистры Магии — женщины, конечно — а также королева и принцесса Иксии, когда были живы, — похвастался женой Исав. Крепко взяв пальцами мои запястья, он потянул меня вверх и заставил подняться на ноги. — Элена, детка, как ты выросла! — Он стиснул меня в медвежьих объятиях.

В нос крепко пахнуло землей. Я не успела придумать, что сказать в ответ, а Исав уже уселся на кушетку с миской фруктов на коленях и с чашкой чая в руке. Я тоже присела на старое насиженное место, и Перл вручила мне фрукты.

Нечесаные седые волосы Исава спадали до плеч. Он с удовольствием ел, а я заметила, что морщинки у него на руках темно-зеленого цвета.

— Исав, ты опять баловался с лиственным маслом? — спросила Перл. — Не диво, что так долго не мог спуститься. Оттирал масло, чтобы не перепачкать все кругом.

По тому, как он молча нагнул голову, я поняла, что это какой-то их давний спор. Затем Исав принялся меня разглядывать, щурясь и склоняя голову то на один бок, то на другой, словно пытаясь принять непростое решение. Кожа у него была темная, как крепкий чай без молока; лицо — в глубоких морщинах, доброе и как будто привычное и к смеху, и к слезам.

— Ну, а теперь я желаю услышать, чем, ты занималась все эти годы, — проговорил он наконец.

Я подавила вздох. Никуда не денешься, надо рассказывать. Привыкнув повиноваться распоряжениям и приказам, я поведала о том, как росла в сиротском приюте генерала Брэзелла. Впрочем, я благоразумно смягчила подробности, а кое-что и вовсе утаила. Слишком страшна была правда о тех трудных годах, когда я повзрослела и Могкан с Рейядом сделали, из меня подопытную крысу. Мать с отцом и без того были потрясены, услышав, что Брэзелл использовал магические силы похищенных детей, рассчитывая свергнуть командора. Поэтому я пощадила родителей, избавив от рассказа о том, что именно происходило с подростками.

Честно рассказав, как была дегустатором при командоре Амброзе, я умолчала, что перед год тем просидела в тюрьме, ожидая казни за убийство Рейяда. И что предложенный мне выбор был невелик: должность дегустатора или петля на шею.

— Держу пари: лучшего дегустатора у них не бывало, — заявил отец.

— Что ты такое говоришь?! — возмутилась Перл. — А если бы она отравилась?

— В роду Лиан все отлично чувствуют запахи и оттенки вкуса. Как видишь, Перл, девочка жива и здорова. Если б она плохо разбиралась в деле, вряд ли долго там протянула.

— Да и командора не каждый день пытались отравить, вставила я. — В сущности, только один раз.

Перл прижала руку к горлу.

 — Ох. Наверняка этот его придворный убийца сыпал яд. Отвратительный злодей.

Я глядела на мать, не понимая, о ком речь.

— Ну, знаешь же: шпион командора, Валекс. Вся Сития мечтает увидеть, его на виселице. Он сгубил всю королевскую семью, лишь один племянник спасся. Без Валекса этот узурпатор не сумел бы захватить власть и испортить наши добрые отношения с Иксией. А бедные детишки-северяне, которые рождаются с магическими способностями! Валекс их режет прямо в колыбели!

Мать передернулась от отвращения. Задохнувшись, я невольно нащупала под одеждой подвеску в виде, бабочки, которую Валекс мне подарил. Крепко сжала ее. Придержу-ка я, пожалуй язык: ни к чему Перл знать о моих отношениях с Валексом. И вовсе незачем распространяться о том, как командор приказал обходиться с иксийцами, у которых обнаружены магические способности. Правда, детей в колыбелях не режут, способности выявляют у взрослых, но все же несчастных обычно ждет смерть. Валекс был против таких мер, однако повиновался приказам Амброза. Быть может, со временем он убедит командора, что крайне полезно иметь магов на службе.

— Валекс не так ужасен, как вы думаете, — попыталась я спасти его доброе имя. — Он помог раскрыть планы Брэзелла и Могкана. Собственно говоря, именно Валекс помешал осуществить их затею. — Хотелось добавить: «Он дважды спас мне жизнь», но я увидела как исказились отвращением лица родителей, и промолчала.

Что толку убеждать? Валекс — признанный всеми злодей, и пустыми словами мнение о нем не изменишь. И винить за это мать с отцом нельзя. Впервые повстречав Валекса, я сама его боялась. Ведь я не имела ни малейшего понятия о той верности, чувстве справедливости и готовности жертвовать собой ради других, что таились в его душе.

К счастью, тут явилась Орешка с моим вещевым мешком в руках. Исав забрал у нее поклажу.

— Спасибо, Орех. — Ом шутливо дернул ее за рыжий хвостик.

— Всегда пожалуйста, дядя Сав. — Орешка ткнула его кулачком в округлый живот и ловко увернулась, когда Исав хотел ее поймать. Показала язык и скользнула к двери.

— Вот ужо, Орех, в следующий раз я тебя расколю!

Она залилась смехом:

— Попробуй! — и умчалась, будто ее и не было.

— Давай-ка я провожу тебя в твою комнату, — обратился Исав ко мне.

Я с облегчением вскочила.

— Элена, подожди, — остановила мать. — Скажи-ка, чем кончилось дело у Брэзелла?

— Крахом. Он в тюрьме.

— А Рейяд и Могкан?

— Мертвы, — ответила я с легкой заминкой.

Сейчас она спросит, кто убил негодяев; отважусь ли я рассказать, как способствовала их смерти?

Однако мать лишь удовлетворенно кивнула:

— Вот и славно.


Жилище моих родителей оказалось двухэтажным, причем этажи соединялись не лестницей, а диковинной штукой, которую Исав назвал подъемником. Я в жизни не видала ничего подобного. Мы забрались в комнатку размером со шкаф, где сквозь пол и потолок проходили две толстые веревки. Исав тянул за одну из них, и деревянная комнатка поднималась. Я невольно прижала ладонь к стене, опасаясь то ли толчков, то ли падения, однако подъемник двигался очень ровно. Так мы поднялись на второй этаж, Исав вышел, а я задержалась, с удивлением осматриваясь. Отец повернулся ко мне:

— Нравится?

— Потрясающе.

— Моя собственная придумка. Тут главное дело — блоки, — объяснил он, но я не поняла. — В жилище Залтана подъемников мало. Народ не слишком торопится менять свою жизнь. Зато на рынке я продал их целую кучу.

— Перл тоже сбывает духи на рынке? — полюбопытствовала я, выходя из подъемника на площадку.

— Конечно. Большинство Залтана продают либо обменивают товары. На Иллиэйском рынке торгуют круглый год. Мои изобретения и духи, что делает Перл, дают весьма приличный доход. — Исав повел меня по коридору, продолжая рассказывать: — Несколько человек из наших отправляются на рынок, когда накопился товар на продажу или готов какой-нибудь особый заказ. Мы не одни торгуем, поэтому если что нужно, покупаем необходимое. К сожалению, в джунглях далеко не все найдешь из того, что требуется. Скажем, стеклянные пузырьки для духов или гвозди для кресел.

— А мебель, из веревок тоже ты придумал?

— Да. Только это не веревки, а лианы. — Поскольку я непонимающе захлопала глазами, Исав пояснил: — Лозы из джунглей.

— Вот как.

— С ними вечная беда. Вероятно, оттого, наше семейство так и зовется: Лианы. — Он усмехнулся. — Эти самые лианы растут повсюду, душат деревья, поэтому их приходится срезать. Но однажды я не стал их сжигать, а принес охапку домой и принялся с ними работать. И выяснил кое-что полезное. Когда высыхают, лозы утрачивают гибкость. Но пока они еще сырые и податливые, из них можно плести что угодно.

Исав отдернул занавеску, которая закрывала вход в комнату, и жестом пригласил меня, войти. Сердце екнуло: как-никак, моя собственная комната.

В первое мгновение показалось, будто мы вошли: в кладовку. В воздухе чувствовался слабый запах плесени, по стенам тянулись многочисленные полки, уставленные разнообразнейшими стеклянными сосудами. В бутылях были налиты разноцветные жидкости. Лишь оторвав взгляд от их пестрой коллекции, я заметила сплетенную из лиан маленькую кровать и деревянный комод.

Исав виновато нагнул голову, провел по волосам пятерней, испачканной зеленым лиственным маслом.

— Извини. Я здесь, храню образцы. Но этим утром я все убрал с постели и со стола. — Он указал на задвинутый в угол письменный стол из черного дерева.

— Мне тут нравится. — Я попыталась скрыть разочарование. Едва ли бывшая детская поможет мне вспомнить жизнь до сиротского приюта.

Положив вещевой мешок на кровать, я спросила:

— А такие еще комнаты есть наверху?

— Наша спальня и моя мастерская. Пойдем, покажу.

Мы двинулись дальше по коридору. Еще один прикрытый занавеской вход; здесь оказалась большая спальня. В ней была широкая кровать, накрытая цветастым покрывалом, рядом — два столика, по стенам — множество полок. Вместо стеклянных сосудов на полках стояли книги.

Исав указал на потолок, сделанный из сшитых вместе кусков кожи.

— Я пропитал кожу маслом, так что вода стекает, не просачиваясь внутрь. В дождь не каплет, хотя в солнечные дни бывает жарковато.

С потолка свисало устройство из деревянных планок, напоминающее цветок. Его основание было обвито веревками; дальше эти же веревки тянулись через потолок и вниз по стенам.

— А это что? — не удержалась я.

Исав довольно улыбнулся.

— Еще одно изобретение. Система блоков и грузов заставляет деревянный цветок вертеться, и он охлаждает комнату.

Мы вышли, обратно в коридор. Напротив родительской спальни находилась еще одна, которую Исав мне тоже, показал. Простая узкая кровать, комод и ночной столик; я не заметила никаких украшений, изобретений и личных мелочей.

— Лист большую часть года живет в Крепости, — сказал Исав. — Поэтому его комнату я тоже занял под свои нужды.

Наконец мы дошли до конца коридора, где оказалось обширное помещение, — мастерская. Ступить, некуда: всюду битком набито растениями, банками, коробками, грудами листьев и инструментами. Полки прогибались под весом множества бутылей и кувшинов; в них были разнообразные жидкости либо какие-то непонятные предметы. Этот беспорядок живо напомнил мне обстановку, в которой работал, и жил Валекс. Но если у Валекса повсюду были навалены книги, бумаги и камни, то у Исава в мастерской поселились джунгли.

Я замялась на породе.

— Входи, входи. — Исав зашел внутрь сам; хозяйская нога знала, куда ступать, чтобы ничего не раздавить, не опрокинуть. — Я хочу, тебе кое-что показать.

Я осторожно пробралась следом.

— Чем ты тут занимаешься?

— Тем сем, — отозвался он, что-то разыскивая в кипе бумаг на столе. — Я люблю принести из лесу всякую всячину да поглядеть, на что она годится. Так я изготовил несколько лекарственных снадобий. Нашел новые плоды, которые можно употреблять в пищу… цветы для твоей матери... Ага! — Он выудил из-под бумаг записную книжку в белой обложке. — Держи.

Книжка меня не заинтересовала: я все еще осматривалась, пытаясь отыскать что-нибудь знакомое. Сказанные Исавом слова — «твоя мать» — снова пробудили в душе сомнения, которые преследовали меня со вчерашнего дня. Не выдержав, я спросила:

— Откуда ты знаешь, что я — твоя дочь? Ты говоришь с такой уверенностью...

Он улыбнулся.

— Погляди в книжке.

Я послушно открыла первую страницу. И увидела нарисованного углем младенца.

— Листай дальше.

На следующей странице был нарисован годовалый ребенок. Девочка. Листая книжку, я видела, как кроха растет, становится подростком и превращается в девушку, которую я знаю. В меня. В горле встал острый ком, на глаза навернулись слезы. Отец так меня любил — а я даже вспомнить ничего не могу! На картинках я увидела свое детство — такое, каким оно должно было быть, под крылом Исава и Перл.

— Особенно интересно пролистать книжку быстро-быстро. Увидеть, как ты за несколько секунд вырастаешь на двадцать лет. — Исав забрал у меня книжку, но не захлопнул ее. — Видишь? Вот почему я знаю, что ты — моя дочь. Я рисовал тебя каждый год в день твоего рождения. — Он повернул книжку к себе и оценивающе поглядел на последний созданный им портрет, сравнил со мной. — Похоже. Не совсем такая, как на самом деле, но теперь, когда я тебя увидел, можно исправить огрехи.

Исав легонько постучал книжкой себя по груди.

— Когда ты исчезла, — продолжал он, — мать не расставалась с этой книжкой, глядела на рисунки дни напролет. Со временем перестала, но пару лет спустя увидела, как я рисую новый портрет, и попросила все сжечь. — Отец снова вручил мне книжку. — Я сказал, что она ее никогда не увидит. И насколько я знаю, рисунки до сих пор не попали ей на глаза. Так что давай пока не будем ей показывать, ладно?

— Конечно. — Я внимательно рассмотрела каждую страницу, подмечая мелкие подробности, тщательно прорисованные рукой отца. — Это просто замечательно.

Ну вот, сомнения исчезли: я — Залтана. С души свалился огромный камень. Обязательно постараюсь, чтобы родители стали мне поистине родными. Однако старший брат — совсем другое дело.

— Ты бы лучше показал эти рисунки Листу. — Я вернула книжку Исаву. — Может, тогда он поверит, что я ему сестра.

— О Листе не беспокойся, ему картинки не нужны. Он и без них знает, кто ты. Его выбило из колеи твое возвращение. Он сильно переживал, когда ты пропала... ему было очень трудно.

— Ах, ну да, я забыла. Мне-то на севере жилось легко!

Исав поморщился, и я пожалела о своей злой насмешке.

— Тебя похитили буквально у Листа из-под носа, — проговорил он негромко. — Ты его упросила взять тебя вниз, поиграть на земле. Ему была восемь лет. Не подумай, что это мало: детей Залтана учат выживать в джунглях, чуть только они научатся ходить. Орешка лазала по деревьям еще прежде, чем пошла; моя сестра с ума сходила от тревоги.

Исав опустился в кресло из лиан, и во всем его облике внезапно проступила глубокая усталость.

— Когда Лист вернулся домой один, без тебя, мы не сильно встревожились. Потерявшегося ребенка всегда находили через час или два. В общем-то, Иллиэйские джунгли не так уж велики. Да и хищники днем не очень опасны, а по ночам мы с помощью разных уловок заставляем их обходить поселение стороной. Однако мы перепугались, когда к вечеру не смогли тебя отыскать. Ты как в воду канула; все полагали, что тебя поймала ожерельная змея или древесный леопард.

— Ожерельная змея? — переспросила я недоуменно.

Исав усмехнулся, в глазах мелькнуло почтительное выражение.

— Это такой хищник зелено-коричневого окраса, он живет на деревьях. Длиной змея бывает до семнадцати метров, и она обвивается вокруг ветвей, цветом сливаясь с листвой и корой дерева. Дождавшись какую-нибудь дичь, ожерельная змея обвивает шею жертвы и душит ее. — Исав руками показал, как это делается. — После этого она заглатывает добычу целиком и неделями ее переваривает.

— Не очень приятно.

— Да уж. А чтобы узнать, кого змея, проглотила, ее надо убить. Но шкура у нее слишком крепкая, стрелами не пробьешь, а подойти к ожерельной змее вплотную — чистое самоубийство. Так же и с древесным леопардом. Он утаскивает добычу в логово, а туда не подберешься. И в конце концов один только Лист и верил, что ты осталась жива. Думал, может, ты где-нибудь прячешься, играешь в какую-то игру. Взрослые горевали о потере, а он искал тебя в джунглях день за днем. Уж он давным-давно вырос, понимал, что надежды, нет, а все равно, его туда тянуло.

— И когда же он бросил поиски?

— В сущности, только вчера.

Глава 4

Не удивительно, что Лист в бешенстве. Надо же: он четырнадцать лет прочесывал джунгли в поисках пропавшей сестры, а у нее хватило наглости вдруг объявиться самой. Впрочем, он один-единственный верил, что я жива. Мне сделалось неловко за свои недобрые мысли. Но тут Лист самолично явился на пороге мастерской.

— Отец, — проговорил он, в упор меня не замечая, — скажи этой девице: если она желает идти в Крепость, то я ухожу через два часа.

— Зачем так скоро? — удивился Исав. — Тебе же отправляться только через две недели!

— Бавол получил известие от Первого Мага. Что-то случилось. И я нужен там как можно скорее. — Лист на глазах раздувался от сознания собственной значимости.

Меня так и подмывало ткнуть его в солнечное сплетение: глядишь, спеси бы чуть поубавилось.

Лист резко повернулся и ушел. Я обратилась к Исаву:

— Может, еще кто-нибудь вскоре двинется в Крепость?

Он отрицательно качнул головой:

— Путь туда долог — надо идти много дней. А большинство Залтана предпочитают жизнь в джунглях.

— А что же Бавол Какао? Разве он не наш Советник в Крепости? Наверное, ему тоже нужно там быть? — Айрис в свое время рассказывала, что в Совет входят четверо магистров магии и по одному представителю от каждого из одиннадцати родов. Все вместе они управляют южными землями.

— Нет, — ответил Исав. — На жаркое время года Совет распускают.

— Вот оно как. — Трудно представить, что их жаркое время года только-только началось. Покинув Иксию зимой, на юге я уже ощущала себя будто в печке. — Может, ты меня научишь, как добраться? Я и одна прекрасно сумею...

— Элена, с Листом ты будешь в большей безопасности. Пойдем, надо уложить вещи. Два часа — срок невели... — Исав смолк, бросил на меня быстрый взгляд. — Тот мешок — все твое имущество?

— И еще посох.

— Тогда тебе кое-что понадобится. — Он начал рыться среди бумаг и банок.

— Ничего мне... — начала я — но отец уже вручил мне какую-то книгу. Она была в белой обложке, как книжка с моими портретами, но внутри оказались рисунки цветов и деревьев, а под каждым — краткое описание. — Что это?

— Полевое руководство. Я собирался заново тебя учить, как выживать в джунглях, но пока придется обойтись книгой.

Я полистала страницы. Вот, например, листок овальной формы. Под ним пояснение: отвар тильпанова листа снимает лихорадку.

Затем Исав снабдил меня набором мелких плошек и еще какой-то странной на вид утварью.

— Без нужной посуды от книги мало проку, — объяснил он. — А теперь пойдем к матери. — Исав печально вздохнул. — Она сильно расстроится.

Он не ошибся. Мы пришли, когда Перл чем-то занималась у своей «перегонной установки» и одновременно препиралась с Листом.

— Я ни при чем, — услышала я голос старшего брата. — А коли тебе охота, чтоб она осталась, возьми да отведи ее в Крепость сама. Почему нет? Ну да, конечно: ты-то уже четырнадцать лет как вниз не спускалась, своими драгоценными ножками землю не мерила.

Перл обернулась с флаконом духов, замахнулась, готовая запустить его Листу в голову. Он попятился. Тут мать заметила на пороге нас с Исавом. Опустила руку и вернулась к своему занятию: оказывается, она в этот самый флакон переливала духи.

— Скажи этой девице, что через два часа я буду у Пальмовой лестницы, — обратился Лист к Исаву. — А если она не объявится, уйду без нее.

Он вышел из комнаты; повисло тягостное молчание.

— Тебе понадобится еда, — нашелся отец и отбыл на кухню.

Позвякивая бутылочками, мать подошла ко мне.

— Вот, возьми. Два флакона «Яблочной ягоды» для Айрис и одна «Лаванда» для тебя.

— Лаванда?

— В детстве ты любила ее запах, поэтому я рискнула и выбрала его. Если захочешь, потом мы подберем что-нибудь другое.

Открыв крышечку, я принюхалась. Увы: воспоминания о детстве опять не пробудились, зато вспомнилось, как однажды я пряталась под столом у Валекса в кабинете. Я пробралась туда в поисках противоядия от «Бабочкиной пыльцы», так называемого яда, с помощью которого Валекс лишил меня возможности бежать. Полагая, что мне требуется ежедневная доза противоядия, чтобы не умереть, я намеревалась отыскать целебное средство. А Валекс возвратился неожиданно рано и обнаружил меня по запаху лавандового мыла, которым я пользовалась.

Аромат лаванды — это чудесно.

— Замечательный, выбор, — заверила я мать. — Спасибо.

У Перл вдруг глаза расширились от страха. Она сжала губы, стиснула руки. Глубоко вздохнув, она объявила:

— Я иду с тобой. Исав, где мой, вещевой мешок? — спросила она мужа, когда он возвратился с хлебом и фруктами.

— Наверху в нашей спальне, — ответил он невозмутимо.

Перл выскочила из, комнаты. Если ее внезапное решение и удивило Исава, он этого не показал. Я упаковала принесенную, снедь, а пузырьки с духами завернула в плащ. Ходить в нем на юге было слишком жарко, зато было мягко спать, когда мы с Айрис и девочками останавливались на ночлег у дороги.

— Еды надолго не хватит, и в Крепости тебе наверняка понадобится новая одежда, — сказал отец. — У тебя есть деньги?

Я порылась в мешке. По-прежнему казалось странным, что приобрести одежду и еду можно только за деньги, — ведь на севере мы получали все необходимое бесплатно. Я вытащила мешочек с иксийскими золотыми монетами, которые Валекс дал мне перед расставанием.

— Это сгодится? — Я предъявила одну монету Исаву.

— Убери. — Он накрыл мою руку своей. — И никому не показывай! Когда будешь в Крепости, попроси Айрис обменять их на ситийские деньги.

— Но почему?

— Тебя могут по ошибке принять за северянку.

— Так ведь я и есть...

— Ничего подобного, — веско проговорил отец. — Южане с подозрением относятся к выходцам с севера, даже к тем, кто попросил здесь политическое убежище. Ты — Залтана. Не забывай!

Залтана. Я мысленно произнесла это слово раз, другой, третий. Может, если твердить «Залтана, Залтана», то и станешь ею? Увы: стать настоящей Залтана мне будет непросто.

Исав принялся что-то искать в ящиках письменного стола. Я убрала деньги Валекса. Мой вещевой мешок раздулся после того, как я засунула туда снедь и вещи, полученные от Исава. Я попыталась сложить все поаккуратнее. Понадобится ли мне веревка с кошкой? А северная форма? Хотелось верить, что нужды в них не возникнет; однако я не могла вот так сразу с ними расстаться.

Звякнул металл. Исав подал мне горсть серебряных монет.

— На первое время хватит, а в Крепости обменяешь свои. Теперь двигай наверх, надо попрощаться с матерью. Время не ждет.

— Разве она не пойдет с нами?

— Нет. Ты найдешь ее на постели, — проговорил мой отец с печалью и, как мне показалось, смирением.

Подъемник доставил меня на второй этаж. Мать лежала на кровати, поверх цветастого покрывала, сжавшись, точно беззащитный зверек. Ее тело содрогалось от рыданий, слезы ручьем текли на подушку.

— В другой раз, — всхлипывала она. — В другой раз я обязательно пойду с Листом в Крепость. Потом, позже.

— Это было бы хорошо, — сказала я. И добавила, вспомнив слова Листа о том, что мать четырнадцать, лет не спускалась на землю: — Я вернусь домой, как только смогу.

— В другой раз, — твердила она. — В другой раз — обязательно.

Решив отложить путешествие, Перл понемногу успокоилась. Распрямилась и встала с постели, оправила платье, отерла слезы со щек.

— В следующий раз останешься с нами подольше.

Прозвучало это твердо, как приказ.

— Слушаюсь, Пер... да, мама.

Выражение тревоги исчезло с ее лица и стало видно, какая у меня мать красивая. Она крепко меня обняла и шепнула:

— Я не хочу терять тебя снова. Будь осторожна.

— Конечно. — Еще бы нет! Привычка к осмотрительности давно въелась мне в плоть и кровь.


В поселении было всего лишь несколько лестниц, и каждая называлась по имени семьи, которая жила рядом. Данное мне Листом время истекало, когда я пришла в комнату с лестницей Пальм. Едва я поставила ногу на ее верхнюю планку, как невдалеке раздался голос Орешки. Я уже попрощалась с родителями и Баволом Какао, но сестренку найти не удалось. И вот теперь она кричала:

— Элена, подожди!

Орешка молнией метнулась сквозь дверной проем, сжимая в руке какие-то яркие тряпки.

— Я это сшила... — она задыхалась, от стремительного бега, — для тебя.

Светло-желтая юбка — весьма скромная, по, понятиям Залтана, — была в мелкий цветочек, а кораллового цвета блузка — однотонная, без рисунка. Я поглядела на юбку с большим сомнением. Орешка засмеялась и развернула свое творение.

— Видишь? Выглядит как юбка, но на самом деле это штаны. В черных брюках ты просто изжаришься, когда пойдете через равнину. — Она приложила обновку мне к талии, оценивая, насколько та хороша в длину. — Годится. Да и в юбке будешь меньше выделяться.

— Ты умница, — улыбнулась я.

— Тебе нравится?

— Очень.

— Я так и знала, — отозвалась она довольно.

— А ты не сшила бы мне еще? Отправила бы в Крепость с Баволом, а?

— Конечно, сошью.

Скинув вещевой мешок, я порылась в нем, отыскивая деньги.

— Сколько с меня?

Орешка потрясла головой:

— Нисколько. Когда будешь на Иллиэйском рынке, купи разных тканей у Лиственницы. И пусть она отошлет их мне. Понадобится по два метра на каждую пару — на блузку с юбкой... штанами. Я сошью, сколько захочешь.

— Но как насчет платы за труд?

Она снова мотнула головой, отказываясь; рыжие хвостики мелькнули в воздухе.

— Залтана не берут денег с родни. Хотя... — Ее карие глаза блеснули. — Если спросят, кто придумал такой фасон, прямо отвечай, что я.

— Договорились. Спасибо тебе. — Я сложила свою новую одежду и затолкала в мешок.

Орешка обняла меня на прощание, и я скользнула по лестнице вниз, унося с собой ощущение тепла Орешкиного тела. Но это приятное чувство исчезло под холодным взглядом Листа.

Он ожидал меня на земле. Брат облачился по-походному в желтовато-коричневую рубаху, темно-коричневые штаны и ботинки. За спиной у него висел объемистый вещевой мешок, а к широкому поясу был привешен большой тесак.

— Либо поспеваешь за мной, либо остаешься одна, — предупредил Лист, глядя куда-то поверх моей головы. Затем развернулся и быстро двинулся сквозь лес по тропе.

Я не сомневалась, что вскоре мне наскучит смотреть в его широкую спину; впрочем, пока что я с удовольствием шагала, радуясь возможности размять ноги.

Так мы и шли по узкой тропке через заросли, не говоря ни слова. Было, жарко, и душно. Моя рубашка промокла от пота, и я поймала себя на том, что опасливо поглядываю, не притаилась ли где ожерельная змея. А еще Исав помянул древесного леопарда. На досуге обязательно полистаю книгу, которую дал отец, поищу этих страшных хищников.

Кругом пели и посвистывали птицы, порой доносились крики зверей. Мне хотелось знать, как называются эти лесные обитатели, но спрашивать у Листа язык не поворачивался: брат, скорей всего, не ответит.

Один раз он остановился, снял с пояса тесак. Не раздумывая, я схватилась за посох. Фыркнув с явной издевкой, Лист всего-навсего срубил молодой побег.

— Это фига-душитель, — бросил он через плечо.

Я промолчала. Оказывает ли он мне честь, соизволив наконец заговорить? Лист и не ждал ответа.

— Это растение-паразит. Фига-душитель ползет по стволу дерева, стремясь к солнцу. А когда взбирается наверх, разрастается там и в конце концов губит хозяина. — Лист оторвал от дерева цепкие веточки. — Уверен, что тебе отлично известно, как это делается. — Бросив веточки наземь, он пошагал дальше.

Вовсе и не урок лесной жизни, а шпилька в мой адрес. Не подсечь ли мне братца посохом? Мелкая, недостойная месть. Руки так и чесались ему отплатить, однако я сдержалась и убрала посох в чехол за спиной.

На Иллиэйский рынок мы прибыли, когда солнце уже висело низко над горизонтом. Мы с Листом спустились по склону холма, и тропинка вывела на обширную поляну на краю джунглей. На этой-то поляне и разместился рынок.

Огромные деревья тропиков остались за спиной. Дальше, насколько я видела, стоял лес, похожий на Змеиный лес в Иксии.

На рынке теснились крытые тростником хижины, стенами им служили шторки из стволиков, молодого бамбука. Тут и там эти «стены» были закатаны наверх, чтобы покупатели видели товар и внутрь хижины влетал легкий ветерок.

— Мы проведем здесь ночь и с рассветом двинемся дальше, — сообщил Лист и направился к одной из торговых хижин.

Я полагала, что едва, солнце сядет рынок закроется. Ничуть не бывало: повсюду зажглись факелы, и оживленная торговля продолжалась. Было шумно; около сотни покупателей переговаривались с торговцами, и друг с другом, звали потерявшихся детей, сновали с покупками от лотка к лотку.

Некоторые были одеты в знакомые яркие одежды Залтана, другие — в зеленые штаны и блузы, которые носили лесные обитатели из рода Востроглазых. По дороге на юг Айрис учила меня различать роды по одежде.

Я также заметила нескольких женщин в блестящих шелковых шароварах и коротких, расшитых бисером блузках; они носили прозрачную вуаль и несомненно принадлежали к роду Драгоценной Розы. Мужчины из этого рода носили длинные блузы до колен, тоже расшитые бисером и драгоценными камнями. Когда Айрис рассказывала, как одеваются ее сородичи, я не могла вообразить свою наставницу ни в чем подобном — только в простой льняной рубашке и штанах с широким поясом, в которых я ее всегда видела.

Сначала я немного побродила по рынку, дивясь разнообразию товаров. Вещи первой необходимости, еда и одежда соседствовали с драгоценными украшениями и безделушками. В воздухе стоял густой смолистый дух горящих факелов, но вскоре я уловила призывный аромат жареного мяса. У меня слюнки потекли, и я поспешила отыскать источник волшебного запаха. В неглубокой яме был разведен огонь, и высокий человек, чья кожа блестела от пота, поворачивал на тонких вертелах шипящие куски мяса. Его белый фартук был измазан сажей. Я купила небольшую порцию, чтобы съесть сразу же, горячей, и предусмотрительно запаслась вяленым мясом на завтра.

Затем, стараясь не обращать внимания на сопровождавшие меня повсюду пристальные взгляды, я принялась искать Лиственницу, торговку тканями. Необходимо было срочно переодеться в сшитую Орешкой одежду, но для этого нужен укромный уголок. Наконец я увидела стол, заваленный рулонами разноцветных тканей. Едва я подошла из-за груды тканей на столе выглянула худенькая большеглазая женщина.

— Вам помочь? — предложила она.

— Вы — Лиственница?

Она кивнула, но в глазах промелькнула тревога.

— Меня прислала Орешка из рода Залтана. У вас есть однотонный материал?

Лиственница наклонилась и извлекла из-под стола новые рулоны, выложила их поверх пестро окрашенных. Вдвоем мы подобрали ткани для трех комплектов одежды.

— Вы точно не хотите купить вот этот иллиэйский рисунок? — Лиственница приподняла край отреза: ослепительно желтые цветы на розовом фоне. — Среди Залтана однотонную одежду носят только мужчины. А эту расцветку очень любят молодые девушки.

Я отрицательно качнула головой. Уже протянув Лиственнице деньги, я вдруг заметила рулончик зеленых тонов — цвета леса.

— И этот тоже, — я ткнула в рулончик пальцем.

Рассчитавшись окончательно, я попросила Лиственницу отослать мою покупку к Орешке, однако зеленую ткань я уложила в мешок.

— Что сказать: кто прислал? — Лиственница достала перо и приготовилась записать мой заказ на клочке бумаги.

— Ее двоюродная сестра, Элена.

Перо замерло в воздухе.

— Ох! Потерянный ребенок Залтана?

Я слабо улыбнулась.

— И не потерянный, и уже не ребенок.


Я прошла мимо еще нескольких лотков с товаром и остановилась возле статуэток, изображающих обитателей джунглей. Они были склеены из мелких разноцветных камешков. Выбрав черно-белую статуэтку вальмура, я купила ее для Валекса. Еще не зная, каким образом переслать ему свой подарок, я аккуратно завернула покупку в только что приобретенную зеленую ткань.

На краю рынка загорались костры. Торговцы опускали бамбуковые шторки, покупатели расходились. Одни направлялись к лесу, другие — к кострам. Потом я заметила Листа. Он сидел у костра вместе с тремя молодыми Залтана, держа на коленях миску с едой. Сквозь, струящийся над огнем горячий воздух с летящими искрами я видела, как он улыбнулся, засмеялся. Лицо моего старшего брата мгновенно преобразилось: сердитые складки разгладились, щеки приподнялись, выражение серьезности ушло, и даже квадратный подбородок как будто стал мягче. Лист показался лет на десять моложе.

Вдруг вспомнилось: Исав сказал, что Листу было восемь лет, когда меня похитили. Значит, он старше меня всего на два года. Я-то думала, что ему лет тридцать, — а выходит, что ему всего-навсего двадцать два.

Не раздумывая, я двинулась к брату. И тут же веселое выражение ушло с его лица, и он глянул с такой яростью, что у меня ноги сами собой остановились. Ну, и где же, спрашивается, мне ночевать?

Чья-то рука коснулась моего плеча. Я круто обернулась.

— Присаживайся к моему огню, — проговорила Лиственница и указала на маленький костерок возле своей торговой хижины.

— Вы меня приглашаете? А вдруг я иксийская шпионка? — Я пыталась пошутить, но прозвучало это куда более резко, чем я хотела.

— Тогда ты сможешь доложить вашему командору, что мои ткани лучшие в Ситии. А если ему захочется пошить, новую форму, чудесной иллиэйской расцветки, пусть пришлет, заказ.

Я вообразила всегда безукоризненно одетого командора Амброза, в пронзительных желто-розовых тряпках — и весело рассмеялась.


Лиственница оказалась гостеприимной хозяйкой: она вкусно меня накормила и пустила в свою торговую хижину переодеться. Выяснилось, что Орешка — ее лучшая покупательница, которая обшивает весь род Залтана.

Когда первые лучи солнца коснулись тростниковых крыш, я уже ожидала Листа, готовая продолжить наше путешествие. Утро было тихое, теплое. Я переминалась с ноги на ногу, стараясь поскорее привыкнуть, к новым штанам, похожим на юбку. Их нижний край ложился на мягкие кожаные башмаки. Лиственница уверяла, что в Крепости моя обувь не будет бросаться в глаза: только лесные жители предпочитают ходить босиком, а в Крепости порядки другие.

Наконец появился Лист. Притворившись, будто меня не заметил, он, двинулся к лесу по другую сторону рынка и зашагал по тропе. Отшагав два часа в полном молчании, я придумала себе занятие. Вытащив из чехла посох, я принялась на ходу тренироваться в выпадах и блоках. Сосредоточившись на ощущении дерева в руках, я привела свой мозг в состояние, в котором способна улавливать чужие мысли; Айрис утверждала, что именно так я черпаю из источника магической силы.

Желая испытать, как теперь управляюсь с магией, я мысленно ощупала ближайшее пространство. И первым делом наткнулась на холодную каменную стену. В смятении я шарахнулась и лишь потом сообразила, что натолкнулась на Листа: его мысли были наглухо запечатаны. Что ж, удивляться тут нечему.

Мысленно обогнув брата, я изучила мирный лес вокруг. Пробежалась по веткам вместе с бурундуком, который искал орехи. Застыла с молодым оленем, чьи чуткие уши уловили звук человеческих шагов. Удаляясь мысленно все дальше, я касалась множества разных лесных тварей. Интересно, как далеко я могу уйти от собственного тела?

Позади, в пяти или шести милях, я ощутила людей на рынке. Здорово! Порадовавшись своему достижению, я заглянула вперед: нет ли на нашем пути селения либо города? Однако мне попадались только звери да птицы, и я уже собралась прекратить разведку, но вдруг ощутила человека.

Стараясь не нарушить Этический Кодекс магов, я осторожно изучила его мысли, лежащие на поверхности. Охотник, подкарауливающий дичь, и к тому же не один.

Вокруг него было много других. Они притаились в зарослях прямо у самой тропы. Один сидел на коне, держа в руке меч. На кого же они охотятся? Любопытство заставило меня погрузиться в чужие мысли чуть глубже. А увидев образ «дичи», я мгновенно вернулась в свое тело.

Остановилась как вкопанная. Должно быть, я охнула, потому что Лист обернулся.

— Ты что там?

— Лес. В нем люди.

— Конечно. В лесу полно дичи, люди за ней и пришли, — объяснил Лист, будто дурочке.

— Это не охотники. Там засада. Они ждут нас с тобой.

Глава 5

— Засада? — переспросил Лист, В прежде ровном голосе прозвучало удивление. — Чепуха. Ты же не в Иксии, — добавил он с едкой насмешкой.

— А зачем охотникам прятаться у самой тропы? — Я надеялась, что разумные доводы его убедят.

— Звери тоже ходят по тропам. Это удобней, чем продираться сквозь подлесок. — Лист двинулся, дальше. — Идем.

— Стой. Ты заведешь нас в ловушку.

Он обернулся и с усмешкой проговорил:

— Ну и отлично. Я с удовольствием пойду без тебя.

— Думаешь, я лгу? — в ярости, зарычала я сквозь зубы, будто зверь.

— Нет. Я полагаю, что ты подозреваешь все и вся, совершенно как северянка. — Его губы скривились, как будто Листу хотелось сплюнуть.

— По-твоему, я шпионка. Ладно, я ослаблю мысленную защиту, и ты сможешь сам увидеть, что нет.

— Я не умею читать мысли. НастоящиеЗалтана этого не умеют.

Я пропустила его выпад мимо ушей.

— Но разве ты хотя бы не чувствуешь, кто я?

— Телом ты Залтана. Но даже если Айрис утверждает, что ты устояла, когда Могкан пытался вытравить из тебя душу, это еще не значит, что она права. — Лист обвиняюще уставил на меня палец. — Может, ты — вовсе не ты, а пустой сосуд, куда подсадили северянку? Это был бы ловкий ход! Северные чуткие уши и зоркие глаза много чего увидят и услышат.

— Чушь.

— Вот уж нет. Ты сама себя выдала, — ответил Лист негромко, но с полной уверенностью в своей правоте. Затем глаза его потускнели, взгляд сделался отрешенным, словно Лист заглянул в какой-то иной мир. — Я чувствую, как от тебя исходит желание вернуться в Иксию. Ты воняешь кровью, болью и смерть. Ты звенишь гневом, яростью и огнем. — Взгляд снова сделался осмысленным, сосредоточился на мне. — Моя сестра упивалась бы свободой и ненавидела тех, у кого побывала в плену. Ты же отдала душу северу. Ты не сестра мне. Лучше бы ты умерла, чем вернулась к нам вот такой.

Я глубоко вздохнула, стараясь сдержаться.

— Лист, очнись! Ты хотел найти в джунглях крошку-сестричку, а жизнь повернулась иначе. Я — вовсе не та невинная малютка, которую ты искал. Мне пришлось вынести больше, чем ты можешь представить, и я отчаянно боролась за свою душу. — Я умолкла и тряхнула головой. Незачем откровенничать с этим упрямым дурнем. — Лично я знаю, кто я. Возможно, тебе просто не следует ожидать от меня того, что ты хочешь.

Мы стояли на тропе, яростно уставившись друг на друга.

— Ты сейчас угодишь в засаду, — проговорила я наконец.

— Я иду в Крепость, — ответил он. — Ты со мной?

Я взвесила возможности. Воспользовавшись кошкой с веревкой, можно двигаться поверху, среди древесных крон, и миновать засаду, не слишком удаляясь от тропы. Но как же Лист — брат, который ведет себя, как враг? У него есть тесак. Умеет ли он им драться?

А если его ранят? Ну и пусть — сам будет виноват. Он мне брат лишь по крови; не могу представить Листа своим настоящим братом. Однако сердце у меня сжалось. Из-за Исава и Перл я не хотела, чтобы Лист пострадал. Затем я сообразила: он ведь маг и наверняка сможет защититься с помощью магии. Да о чем это я? Что я смыслю в магии? Ничего.

— В жизни бы не подумал, что безобидные охотники способны так напугать северянина. — Лист обидно засмеялся и вновь пустился по тропе.

Это решило дело. Скинув наземь вещевой мешок, я отыскала нож с выкидным лезвием. Сделала небольшой разрез на сшитых Орешкой новых штанах и пристегнула ножны к бедру. Затем быстро распустила косу и скрутила волосы в пучок на затылке, сколов их длинными прочными шпильками. Подготовившись таким образом к бою, я вскинула мешок на плечо и помчалась за Листом.

Когда я его нагнала, он лишь насмешливо хмыкнул. Сжимая в руке свой длинный посох, я особым образом сосредоточилась, готовясь к схватке. Такое состояние позволяло мне предугадывать движения противника. Затем, я мысленно прощупала лежащую впереди тропу.

«Охотники» затаились рядом с тропой, по шесть человек с каждой стороны. Я ощутила, как они встрепенулись, заслышав наши с Листом шаги, однако по-прежнему выжидали. Намеревались пропустить нас чуть дальше и напасть, когда мы окажемся полностью окружены.

Ну уж нет: не удастся им эта затея. Сбросив наземь мешок, я крикнула:

— Подожди!

Лист крутанулся на месте.

— Что еще?

— Мне послышался какой-то…

По лесу пронесся вопль. Хлопая крыльями, в небо взмыли испуганные птицы. Из густой зелени кустов вырвались «охотники» с мечами в руках. Двух первых я встретила достойно: концом посоха отбив в стороны нацеленные клинки, я врезала в висок одному и второму; оба повалились наземь.

Подбежал третий; этого я сшибла с ног. Следом кинулись еще двое. Я ринулась им навстречу, однако они вдруг отпрыгнули с тропы. Мгновение я была в замешательстве, а затем расслышала глухой тяжкий топот. По тропе мчался всадник; я успела заметить, какая широкая у коня грудь. Метнулась в сторону, однако злая сталь полоснула левую руку повыше локтя. Всадник проскакал мимо; в ярости, я кинулась на врага, который оказался ближе всех. Ударила посохом в лицо. Он заорал от боли, из носа хлынула кровь.

— Остановить ее! — приказал всадник.

Я бросила взгляд кругом, отыскивая Листа. Он стоял на тропе, окруженный четырьмя вооруженными людьми. Вид у него был ошеломленный, но крови я не заметила. Видимо, цел. Тесак лежал на земле у ног хозяина.

Врагов было слишком много, и в моем распоряжении оставалось лишь несколько секунд. Всадник, уже развернул коня и готовился снова меня атаковать; у него была светлая пушистая борода и усы. Тот, кому я сломала нос, лежал на земле, дергаясь, держась за лицо. Подскочив к нему, я наступила ему на грудь и нацелила конец посоха в шею.

— Стой — или я порву ему горло!

Всадник остановил коня. Только сейчас я рассмотрела, что он совсем молод, хоть и с бородой. Остальные попятились. Глаза у них вытаращились от изумления. А всадник вскинул меч и объявил:

— Сдавайся — или я убью твоего брата.

Откуда ему знать, что Лист — мой брат? Я поглядела. Братец стоял белый с лица, а один из «охотников» нацелил острие меча ему в сердце. Видно было, что Лист изрядно напуган. Поделом ему. Солдат, чью грудь я придавила башмаком, дышал с присвистом.

Пожав плечами, я ответила всаднику:

— Кажется, мы в тупике.

— В самом деле. — Он помолчал и вдруг миролюбиво предложил: — Тогда, может, нам убрать оружие и мирно обсудить положение?

Я уже открыла рот, чтобы согласиться, и тут он вдруг щелкнул пальцами. Я ощутила за спиной движение, но обернуться не успела: на голову обрушился страшный удар, затылок пронзила ужасная боль — и больше я ничего не чувствовала.


Боль в голове то затухала, то вспыхивала снова, как будто по черепу с двух сторон били тяжелые молоты. Я чуть приоткрыла глаза, но тут же опять зажмурилась. Однако успела разглядеть коричневую лошадиную шкуру возле самого лица; она так и ходила туда-сюда, и от этого меня затошнило. Пытаясь сдержать рвоту, я сообразила, что вишу вниз головой, а меня куда-то везут. Снова рискнув взглянуть на окружающий мир, я удостоверилась в том, что меня на самом деле перекинули через лошадиную спину. Затем меня все-таки вырвало.

— Она очнулась, — прозвучал мужской голос.

Хвала судьбе, лошадь остановилась.

— Хорошо. Здесь мы и разобьем лагерь, — объявил всадник.

Меня грубо толкнули в бок, и я свалилась наземь. Очень больно ударилась. Оглушенная, осталась лежать и только надеялась, что ничего себе не сломала.

Потихоньку сгущались сумерки, и я слышала, как вокруг споро работает с десяток человек. Чуть погодя я отважилась шевельнуться, желая лечь поудобнее и что-нибудь увидеть. И перепугалась, потому что двигаться могла с большим трудом. Потом я вдруг осознала знакомый звук, от которого захолонуло сердце; на руках и ногах позвякивал металл. Поглядев, я обнаружила на запястьях наручники, скованные длинной прочной цепочкой. И едва удержалась, чтобы не заорать и не забиться в бессмысленной попытке разорвать оковы. Я заставила себя несколько раз глубоко вздохнуть, унимая колотившееся сердце, успокаивая метавшиеся мысли.

Потом я постаралась трезво оценить свое состояние. Мышцы болят, но сломанных костей, кажется, нет. Вот только задетая мечом рука ноет. В пылу схватки я не заметила боли, да и сейчас эта рана казалась сущим пустяком по сравнению с ужасными ударами молотов в голове. Я тихо лежала, надеясь, что со временем молоты угомонятся.

Наступила ночь. Мои похитители, подготовились к ночлегу, звуки приготовлений стихли, и лишь порой раздавались негромкие голоса. Постепенно бешеные удары молотов сменились тупой ноющей болью. Я опять пошевелилась и на этот раз перевернулась на спину. С ночного неба глядели яркие звезды. Вскоре их заслонило человеческое лицо. Маленькие близко посаженные глазки смотрели недобро, бесформенный нос был явно не раз уже сломан. Отраженный лунный свет блеснул на лезвии меча, и я поняла, что острие нацелено мне в горло.

— Будешь рыпаться — вмиг проткну, — пообещал человек, кривя рот в усмешке. — Да не мечом, — добавил он и в доказательство своих слов вложил меч в ножны.

И впрямь лучше не рыпаться. Во всяком случае, пока. Я смолчала, и страж вроде бы удовлетворился моей безответностью. Не спуская с меня глаз, он уселся рядом, скрестил на груди могучие руки. Я чувствовала на бедре пристегнутые ножны. Лежит ли в них по-прежнему нож с выкидным лезвием — это другой вопрос, но под взглядом бдительного стража проверить невозможно. Вместо этого я осмотрелась.

Лагерь был разбит на лесной прогалине. Ярко пылал костер; мои похитители собрались у огня и готовили пищу — я уловила запах мяса. Чуть в стороне стоял небольшой походный шатер. Листа и молодого всадника я не увидела, однако лошадь была привязана к дереву неподалеку. На прогалине я насчитала десять человек, включая моего стража. Возможно, в шатре есть еще кто-нибудь. А даже если и нет, все равно врагов слишком много, и мне их никак не одолеть.

Я попыталась сесть. Мир перед глазами поплыл, меня опять затошнило и затем долго выворачивало наизнанку.

От костра, подошел человек — немолодой, с короткими седыми волосами, которые топорщились на голове редкими пучочками. Он принес чашу с каким-то питьем:

— Это тебе. Пей.

Запахло имбирем.

— Что это? — Голос мой скрипнул и сорвался.

— Какая тебе разница? — Бдительный страж шагнул ближе, занося тяжелый кулак. — Делай, что велит капитан Маррок.

— Потише, Гоэль, завтра она у нас должна быть на ногах, — предупредил капитан. Затем обратился ко мне: — Твой, брат приготовил это варево из травы, которая у него с собой.

Лист жив! Я сама удивилась тому, насколько обрадовалась.

— Голове станет легче, — добавил капитан Маррок, наблюдая, как я коснулась губами края чашки, но никак не могу заставить себя сделать глоток. Его серо-голубые глаза подобрели, однако суровое выражение лица не смягчилось.

Зачем опаивать меня ядом сейчас, если запросто могли прикончить раньше? А если, к примеру, Лист затеял меня убить?

— Пей — не то я сам волью тебе в глотку, — пригрозил Гоэль.

Пожалуй, так и будет. Я осторожно пригубила напиток, проверяя, не отравлен ли. На вкус — сладкий имбирь с лимонным соком. С одного крошечного глотка уже стало легче, поэтому я без колебаний осушила чашу.

— Кейхил сказал: пусть она сидит у костра. А то здесь слишком темно. Караульные будут дежурить по четыре часа, — сообщил капитан Маррок.

Гоэль ухватил меня под мышки и поставил на ноги. Я думала: опять затошнит, и вся сжалась — на нет, ничуть не бывало. Желудок и не думал бунтовать, а в голове прояснилось настолько, что я задалась разумным вопросом: как, по их мнению, я пойду, если ноги скованы такой короткой цепью? Спасибо еще, что не сковали вместе запястья и лодыжки.

Гоэль вышел из затруднения, вскинув меня на плечо. Когда он принес меня к костру и сбросил наземь, общий разговор смолк. Один из похитителей, метнул яростный взгляд поверх окровавленной тряпки, которую он прижимал к носу.

Маррок подал мне тарелку с едой:

— Ешь. Тебе понадобятся силы.

Остальные засмеялись. Невеселый, пугающий смех.

Я заколебалась. Стоит ли есть мясо с хлебом? Ведь всего несколько минут назад меня немилосердно рвало. Однако от жареного на вертеле мяса исходил такой аппетитный запах, что было невозможно устоять. По привычке проверив, нет ли яда, я мигом проглотила свою порцию.

Головная боль ушла, после сытной еды я приободрилась. И задалась естественным вопросом: зачем эти люди захватили нас с Листом и кто они такие? Гоэль по-прежнему был рядом, нависая надо мной, могучим телом, поэтому я спросила у него.

Вместо ответа он влепил оплеуху:

— Нечего трепать языком!

Щеку ожгло, на глазах выступили невольные слезы. Я мгновенно возненавидела Гоэля, но сделать ничего не могла.

Я долго-долго молчала, размышляя над тем, как спастись. Моего вещевого мешка не видать, однако мой верный посох — вот он. Возле костра сражались двое караульных: один плотный, тяжеловесный, с моим посохом в руках, пытался одолеть другого, виртуозно владевшего мечом. Он пыхтел, потел и неумело махал посохом, как бесполезной деревяшкой, и вскоре был побежден.

Понаблюдав за поединком, я решила, что это — солдаты, хоть и одетые в простую домотканую одежду мирных жителей. Возрастов они разных — от двадцати с небольшим лет до пятидесяти, а то и старше. Быть может, чьи-то наемники? Совершенно очевидно, что командовал ими капитан Маррок.

Так почему же они напали? Ради денег? Вряд ли: они бы давно уже забрали добычу и шагали дальше своей дорогой. Будь это подосланные убийцы, я бы уже была мертва. Остается похищение. Ради выкупа? Или ради кое-чего похуже? Я передернулась всем телом, представив, как отец с матерью получат известие, что я опять исчезла. Нет уж, пообещала я сама себе, до этого не дойдет. Как-нибудь да улизну; впрочем, разумеется, не сейчас, когда меня неустанно сторожит Гоэль.

Я потерла шею. На руке осталась кровь. Осторожно пощупав, я обнаружила глубокую рану у основания черепа и ранку поменьше над левым виском. Затем коснулась пучка волос на затылке и как можно более небрежным движением отвела руку. Шпильки оказались на месте, хотя много локонов выбилось, и пучок грозил развалиться. Надеюсь, Гоэль моих шпилек не заметил.

Итак, средство спасения буквально под рукой. Лишь бы мне дали время — отвернулись бы, отошли. К сожалению, меня и не думали оставить без присмотра. Из шатра вышли двое и направились прямиком в мою сторону.

— Он желает ее видеть, — объявил один из них.

Ухватив под локти, они поволокли меня к шатру, а Гоэль двинулся следом. Втащив внутрь, меня опустили наземь. В тусклом свете одной свечи я увидела молодого бородача, который сидел у складного парусинового стола. Лист, без оков, целый и невредимый, сидел рядом. Тут же, на столе, лежали мой вещевой мешок и вынутое из него имущество.

С трудом я поднялась. Спросила у Листа:

— Твои дружки?

Что-то тяжко ударило по голове, сшибло с ног. Лист привстал было, однако опустился на место, когда молодой бородач коснулся его руки.

— Это вовсе не обязательно, Гоэль, — заметил хозяин шатра. — Подожди снаружи.

— Она заговорила без разрешения.

— Если она не проявит должного уважения, я разрешаю тебе поучить ее хорошим манерам. А сейчас иди, — приказал всадник.

Я снова поднялась на ноги; это далось нелегко. Гоэль вышел, но двое других, что привели меня в шатер, остались внутри.

Внезапно моему терпению пришел конец. Если хватит проворства, я сумею обвить цепочкой, которой скованы запястья, шею бородача и смогу диктовать условия. Готовясь к прыжку я на глаз прикинула разделявшее нас расстояние, а он проговорил:

— На твоем месте я бы не стал делать глупости, — и выразительно приподнял длинный широкий меч, лежавший у него на коленях.

— Кто ты такой и что тебе надо?

— Будь-ка повежливей, а не то я позову Гоэля обратно, — улыбнулся бородач.

— Зови. Сними наручники — и дай нам честно сразиться. — Он не ответил, и я напористо добавила: — Боишься, что я одержу верх? Конечно! Иначе не сидел бы трусливо в засаде.

Бородач изумленно глянул на Листа, а Лист тревожно поглядел на него. Все-таки, они друзья или враги?

— Ты умолчал о том, что она — не робкого десятка. Хотя, — бородач вновь обвернулся ко мне, — это все, может быть, показное.

— Сними цепи — и я тебе покажу!

Он засмеялся. Несмотря на пушистую светлую бороду и усы, он казался моложе меня. На вид я бы ему дала от силы лет восемнадцать. Глаза у него были голубые, а длинные светлые волосы собраны на затылке в хвост. Он был одет в простую серую блузу; однако ткань куда тоньше и дороже той, из которой сшита одежда его солдат.

— Что тебе нужно? — спросила я.

— Сведения об иксийской армии.

Неожиданный ответ изумил — я аж рот открыла.

— Брось, не разыгрывай дурочку. Мне нужны цифры: численность иксийских войск, их расположение. Слабые и сильные стороны. Сколько у них оружия и какое оно. Точное местонахождение Валекса. Кто его остальные шпионы и куда засланы.

— С чего ты взял, будто я все это знаю?

Он бросил на Листа быстрый взгляд, и до меня вдруг дошло.

— Ты воображаешь, будто я — шпион северян.

Я горько вздохнула. Значит, это все затеял Лист, А его испуг и потрясение в лесу на тропе — сплошное притворство. Никакой Первый Маг его в Крепость не вызывал, а он нарочно потащил меня в лес побыстрее. Не диво, что братец ни слова не вымолвил с той минуты, как меня приволокли в шатер.

— Ладно, коли вы меня зачислили в шпионы, я и буду вести себя, как шпион. — Я скрестила руки на груди, стремясь принять вызывающий вид. Звяканье цепи не очень-то способствовало новому образу, но я продолжала: — Ничего не добьешься, ты, южный подонок!

— У тебя не будет выбора.

— Тогда ты будешь удивлен. — Я имела в виду, что не знаю ответов на поставленные вопросы. Вот если бы бородач поинтересовался, какие блюда предпочитает командор Амброз, я бы с удовольствием поведала об этом в подробностях.

— Я мог бы приказать Гоэлю пытками заставить тебя говорить. Он бы с превеликим удовольствием занялся. Да только дело это грязное и долгое. К тому же я считаю, что развязанный таким образом язык сообщает ненадежные сведения.

Бородач поднялся на ноги, обогнул стол. В руке он сжимал свой широкий меч, стараясь выглядеть устрашающе. Он был почти на голову выше меня; его темно-серые штаны были заправлены в черные сапоги для верховой езды.

— Удивлена будешь ты, а не я — ибо я привезу тебя в Цитадель. Там Первый Маг очистит твое сознание от шелухи, как банан — от кожуры, и доберется до мягкой сердцевины, где таятся все нужные ответы. Мозг при этом слегка повреждается, — бородач повел плечами, словно такая мелочь его не заботила, — но извлеченные сведения всегда совершенно точны.

Вот тут я впервые испугалась по-настоящему. Ох, не стоило изображать шпиона.

— Ты не поверишь, если я скажу, что не знаю ответов?

Бородач отрицательно качнул головой.

— Доказательства — в твоем мешке. Иксийские деньги и форма северянки.

— И это как раз доказывает, что я — не шпион. Потому что Валекс в жизни не нанял бы дурищу, которая потащит с собой на задание форму, — вырвалось у меня. В следующее мгновение я пожалела, что помянула Валекса. Лист и бородач понимающе переглянулись, словно говоря друг дружке: «Вот она и проболталась!»

Не зная, что предпринять, я попыталась тянуть время:

— Кто же ты и зачем тебе эти сведения?

— Я — король Иксии Кейхил. И хочу получить свой трон.

Глава 6

Король Иксии? Этот дурачок заявляет, будто он — король?

— Король Иксии мертв, — сказала я.

— Мне отлично известно, что твой начальникВалекс, убил короля и его семью ради того, чтобы командор Амброз подчинил себе Иксию. Однако совсем скоро выяснится, что он совершил роковую ошибку. — Кейхил вскинул меч и пронзил им воздух, — Валекс не посчитал трупы, и шестилетнего племянника короля тайно вывезли в южные земли. Я — наследник иксийского трона и намерен заявить свои права на престол.

— Тебе для этого понадобится больше людей.

— Насколько больше? — спросил он с живым интересом.

— Больше двенадцати. — Столько, по моим прикидкам, было народу в лагере.

Он засмеялся.

— Не беспокойся. У командора довольно войск и наемных убийц, грозящих Ситии, чтобы за мной пошли многие ситийцы. Кроме того, — он на миг призадумался, — когда я доставлю в Крепость такого опасного шпиона, им ничего не останется, кроме как поддержать мою кампанию против Амброза. Я встану во главе всей ситийской армии.

Высокопарная речь не произвела на меня того впечатления, на которое рассчитывал Кейхил. Он походил не на командующего армией, а на мальчишку, который балуется с игрушечными солдатиками. Я быстро подсчитала: Кейхил на год старше меня, значит, ему двадцать один.

— Итак, ты намерен отвести меня в Крепость?

Он кивнул.

— Вот уже Первый Маг вынет из тебя нужные сведения! — Кейхил улыбнулся, а глаза жадно блеснули.

Когда он упомянул Мага и Крепость в первый раз, я пропустила это мимо ушей. Должно быть, отвлеклась на мысль о том, что магия попортит мне мозги.

— Я и так иду в Крепость. Зачем же все эти неприятности? — приподняв руки, я предъявила наручники на запястьях.

— Ты прикидываешься ученицей. К сожалению, маги слишком ревностно блюдут свой Этический Кодекс и не станут тебя допрашивать, если только ты не преступишь закон. Без моего вмешательства они бы приняли тебя с распростертыми объятьями и обучили бы тайному знанию, важнейшим секретам страны.

Значит, мне предназначена роль козырной карты. Кейхил желает всех уверить, что уберег Ситию от страшной опасности.

— Ладно. Я отправлюсь с тобой в Крепость. — Я протянула вперед скованные руки. — Сними наручники, и я не доставлю хлопот.

— А что помешает тебе убежать? — спросил он недоверчиво.

— Мое слово.

— Твое слово ничего не значит, — произнес Лист.

До сей поры и рта не раскрывал; угомонить бы его ударом кулака. Я взглядом пообещала, что поквитаюсь с братцем.

Кейхил мне явно не верил.

— Меня караулят двенадцать стражей, — напомнила я, все еще надеясь его убедить.

— Нет. Ты моя пленница — и поэтому должна быть в цепях. — Кейхил сделал знак рукой, и двое стражей у входа грубо схватили меня за локти.

Встреча закончилась. Меня выволокли из шатра и швырнули наземь у костра, под неусыпное наблюдение Гоэля. Что ж, Кейхил не оставил мне выбора. Пленницу он в Крепость не приведет.

Я лежала, приглядываясь и прислушиваясь к тому, что делается вокруг, продумывая незамысловатый план побега. Когда в лагере все приготовились к ночлегу, Гоэля сменили двое караульных. Я притворилась, будто сплю и «спала» так довольно долго, ожидая, когда стражей одолеет скука.

Единственным оружием, которое я могла пустить в ход, была магия. При этом я совершенно не знала ни сил своих, ни способностей. А то, что я затеяла, вообще могло считаться прямым нарушением Этического Кодекса магов — но мне было наплевать. Конечно, я бы предпочла честную схватку с оружием в руках, однако этой возможности не было.

Глубоко и ровно дыша, я попыталась мысленно ощупать окружающее пространство. Без посоха, который помогал сосредоточиться, ничего не вышло. Тогда, опасаясь шевелиться и тем привлечь внимание караульных, я потерла большие пальцы о кончики остальных. Это не сразу, но сработало, и я принялась осуществлять задуманное.

Я надеялась, что караульные уже вовсю клюют носом. Однако они бодрствовали: один тихонько насвистывал, другой, мысленно вспоминал правила ведения боя. Впрочем, их в самом деле клонило в сон.

Этим я и воспользовалась. Отдав мысленный приказ спать, я скрестила пальцы.

Поначалу я ощутила ответное сопротивление: спать-то караульные хотели, но и службу стремились нести честно. Я снова приказала им спать. На этот раз они растянулись на земле, но глаз еще не сомкнули. Изначально я не хотела слишком на них наседать; но так можно было до утра прокопаться. Поэтому я с силой велела им: «Спать!» — и они провалились в сонное забытье.

Цепи громко звякнули, когда я села. Прижимая руки к груди, с колотящимся сердцем я мысленно проверила всех обитателей лагеря. Спят. Однако мне предстоит ковырять шпилькой в замке наручников, пользуясь лишь одной рукой и зубами: управлюсь не так скоро и шуму наделаю. Пожалуй, надо погрузить всех в искусственный глубокий сон, которому звяканье цепи не помешает.

Я мысленно потянулась к каждому, одного за другим погружая в тяжелый сон без сновидений. Кейхил спал в шатре на походной койке. Хоть я с радостью покопалась бы в его памяти, все же не стала этого делать, а лишь заставила его провалиться в беспамятство. Магическая защита Листа помешала что-нибудь с ним сделать. Оставалось надеяться, что у него и без того крепкий сон.

Зубами придерживая металлическое кольцо на запястье и орудуя шпилькой, я с пятой попытки ухитрилась-таки открыть замок. Край неба понемногу начал светлеть: отпущенное мне время истекало. Я пробралась в шатер за своими вещами, покидала их в заплечный мешок. Получилось не так тихо, как хотелось, но внутренний голос подсказал, что усыпленные стражи пробудятся, лишь когда полностью рассветет. Убегая из лагеря, я прихватила свой посох, что лежал на земле возле одного из спящих, и кинулась в лес.

Я очень старалась бежать быстро. Но увы! Мысли стали вязкими, текли медленно, задыхалась и с трудом переставляла ноги: магия отняла все силы. А ночная тьма рассеивалась с каждой минутой.

На ходу я принялась оглядывать древесные кроны, высматривая дерево пораскидистей, с густой листвой. Обнаружив подходящее, я остановилась и достала из мешка кошку с привязанной веревкой.

Когда я сумела-таки с огромным трудом зацепить крюк за крепкую ветку, руки едва шевелились. И все же, всползая наверх, я улыбнулась. В третий раз уже я спасаюсь в кроне дерева, пора бы привыкнуть к такому обычному делу. Но тут за спиной раздались яростные вопли, и это меня подхлестнуло.

Проворно забравшись на ветку, я смотала веревку и перебралась повыше, в гущу листвы. Потом я завернулась в зеленую ткань, которую предусмотрительно купила у Лиственницы, и уселась, прижимаясь спиной к стволу и подтянув колени к груди. Поглядывая в маленький просвет между ветвей, я приготовилась к долгому ожиданию. Хотелось надеяться, что вскоре силы ко мне вернутся.

Прислушиваясь к крикам в лагере, я живо представляла, что там творится. Уснувшим стражам наверняка устроен отменный разнос; затем обнаружено, что из шатра исчезли мои вещи. Возможно, это заставит Кейхила призадуматься: как-никак, я побывала совсем рядом с ним — и оставила ему жизнь.

К своему огорчению, я выяснила, что ушла от лагеря не так далеко, как собиралась. Пустившиеся в погоню солдаты с обнаженными мечами появились возле моего дерева куда раньше, чем я ожидала. Стараясь дышать как можно тише, я замерла в своем зеленом коконе.

Преследователей вел Гоэль. Он наклонился, осматривая куст, затем велел:

— Сюда. Она недалеко ушла. Сок еще клейкий.

Я облилась холодным потом. Гоэль — неплохой следопыт. Я скользнула рукой в прорезь на бедре, нащупала нож, который у меня, к счастью, не отняли. Сжав гладкую деревянную рукоять, я приободрилась.

Гоэль остановился у подножия моего дерева. Я подобралась, готовая удирать.

Он внимательно осмотрел землю вокруг ствола. Выпрямился, поднял голову, словно пронизывая взглядом густой полог листвы. У меня прервалось дыхание. Кажется, я серьезно просчиталась.

Его губы искривились в хищной усмешке.

— Я тебя нашел, — объявил он.

Глава 7

Я сорвала маскировочную ткань, встряхнула ее, так что отрез развернулся длинной простыней.

— Вон она! — закричал один из преследователей.

Разжав пальцы, я выпустила ткань. На мгновение она закрыла меня от солдат, и во внезапном приливе сил я кинулась прочь, стремительно перебираясь с ветки на ветку, желая уйти как можно выше и дальше от Гоэля и остальных.

— Эй! — заорал кто-то внизу. — Остановите ее!

Я буквально летела поверху, надеясь, что в древесных кронах Гоэлю меня не сыскать. И как это я позабыла, что Кейхил изучил содержимое моего мешка? А он помнил про кошку с веревкой. Гоэль с легкостью взял след и к тому же знал, где меня искать, когда этот след оборвется. Вот и нашел.

Снизу неслись проклятия и крики — преследователи не отставали. Поначалу я думала лишь о том, как уйти от погони. Затем, немного успокоившись, сообразила, что сама себя выдаю. Гоэль с остальными слышат шуршание листьев, хруст веток — им только, и остается, что выжидать, когда я свалюсь с высоты либо просто-напросто устану.

Замедлив свой отчаянный бег, стараясь больше не шуметь, я прислушалась к голосам внизу. Мои преследователи указывали друг дружке, где я, и приближались.

— А ну стой! — велел кто-то прямо под тем местом, где я находилась.

Я дернулась, как от удара.

— Она остановилась, — сообщил голос.

Преследователь ошибся: я продолжала потихоньку двигаться дальше. Медленно, едва-едва, выматывая собственные нервы, но так, что ни единый лист не шелохнулся.

— Ты поймана, — объявил Гоэль. — Лезь быстро вниз — и я тебе сделаю не слишком больно.

С языка так и рвался, ответ на его «благородное» предложение, однако я промолчала, тихо уползая прочь. Мои преследователи тоже затихли, и вскоре я уже не представляла, где они. Один раз огляделась с высокой ветки, но ничего не увидела, кроме моря зеленой листвы.

И тут вдруг разыгралось воображение. Я ощутила себя в ловушке. От внезапной уверенности, что Гоэль меня видит, стало жарко. Перепугавшись, я чуть было не потеряла голову; к счастью, вспомнила уроки Айрис: искать мыслью, а не взглядом. Поздновато сообразила; еще не научилась прибегать к магии естественно и просто.

Глубоко вздохнув, я вынула из чехла посох, сосредоточилась на ощущении гладкого дерева и мысленно ощупала пространство внизу, под деревьями.

Мои преследователи рассыпались и прочесывали лес справа от меня. Гоэля среди них я не нашла. По коже поползли мурашки, когда я принялась искать в кронах деревьев. Правильно: Гоэль двигался поверху. Уверенно шел по ясно видному следу, который я оставила второпях. Его мысли были полны предвкушением того, что он со мной сделает, когда настигнет.

Вот он добрался до места, откуда я поползла с большей осмотрительностью. На миг задержался, присматриваясь, но быстро обнаружил очередную подсказку — не хватило мне ловкости его провести! — и безошибочно двинулся дальше.

Рано или поздно он меня отыщет. Попытаться сбить его со следа, используя магию? Смогу ли я его усыпить? Вероятно, сумею, но ведь потом Гоэль проснется и снова двинется за мной по пятам. Еще можно заставить его позабыть, на кого он охотится. Однако для этого нужно глубоко погрузиться в его сознание, а такое усилие лишит меня остатка сил.

Думай, Элена. Гоэля надо убрать любой ценой. Если у Кейхила нет второго опытного следопыта, без Гоэля мои шансы на спасение гораздо выше. В голове мелькнула мысль, которая быстро превратилась в неплохой план. Я сунула посох в чехол и устремилась вперед.

По-прежнему не отпуская сознание Гоэля, я пробиралась по ветвям, намеренно ломая мелкие сучки, срывая листья. Отыскала небольшую прогалину и спрыгнула вниз, оставив на земле две приметные вмятины. Затем пересекла прогалину и вломилась в подлесок на другой ее стороне.

Дальше предстояло дело посложнее. Аккуратно ступая, по собственным следам я вернулась к дереву, с которого спрыгнула. Перекинула кошку через ветку, стараясь не чиркнуть по коре крючьями, и хорошенько подергала туда-сюда веревку, чтобы оставить потертость. Увидев такой след, Гоэль не усомнится в том, что я спустилась, а не взобралась наверх. Затем я быстро сделала петлю и зацепила ею себя под мышки, обставив свободными руки.

Гоэль уже был достаточно близко, чтобы меня услышать. Я охнула, словно сильно ударилась о землю, а затем с превеликой осторожностью забралась обратно на дерево — выше того уровня, где лезла в первый раз. Гоэль показался среди листвы. Я замерла.

Он осмотрел ветку, с которой я спрыгнула на прогалину. Затем свесил голову и всмотрелся в следы на земле.

— Ага, дичь внизу, — пробормотал он себе под нос.

Скользнув наземь, он присел на корточки, разглядывая мои заботливо оставленные следы, предвкушая, с каким наслаждением будет меня пытать. «Спи, — мысленно приказала я. — Спи». Однако спать ему вовсе не хотелось, а магический приказ вселил тревогу. Гоэль встал на ноги и подозрительно огляделся. Проклятие! Фокус не, удался.

Спускаясь чуть ниже, я велела: «Не смотри вверх». От моего движения листья затряслись, но Гоэль этого не заметил. Ножом я отрезала кусок веревки длиной около трех футов. Гоэль снова принялся рассматривать следы на земле, а я обмотала концы веревки вокруг ладоней.

Затем я прыгнула, приземлившись у него за спиной. Он и дернуться не успел — а я уже перекинула веревку ему через голову и круто повернулась. Мой вещевой мешок уперся Гоэлю в спину, веревка, натянулась у меня над плечом. Упав на одно колено, я заставила Гоэля выгнуться назад. В таком положении он мог бы до меня дотянуться лишь кончиками пальцев. Впрочем, Гоэль не пытался меня достать — его пальцы скребли затянувшуюся на горле удавку.

Уже считая, что противник без сознания, я вдруг ощутила удар чужой головы по затылку, а на спину пришелся немалый вес. Гоэль ловко перекатился — перед глазами мелькнули его башмаки, припечатали землю — и он оказался передо мной.

Чтоб ему провалиться! Не только следопыт, но и умелый боец к тому же. Он выпрямился и вырвал у меня из рук удавку.

— Есть еще что-нибудь? — Голос прозвучал хрипло, на горле краснел след от веревки.

Я вытянула из чехла посох. Он вытащил из ножен меч. Нехорошо улыбнулся:

— Маленькая девчонка. Слабое оружие. — Гоэль указал на себя: — Большой человек. Отличный меч.

Я встала в боевую стойку. «Большого человека» я не боялась. Коли мне удавалось обезоружить Ари, который вдвое сильней и крупней Гоэля, и его напарника Янко, быстрого и верткого, как белка, я справлюсь и с этим противником.

Скользнув ладонями по гладкой древесине посоха, я восстановила нашу мысленную связь, позволявшую предугадывать чужие движения, Гоэль сделал неожиданный выпад — однако я знала об этом прежде, чем он шевельнулся. Шагнув вбок, я повернулась, и меч не воткнулся мне в живот, прошел мимо. Еще шаг — и, концом посоха я ударила Гоэля в висок. Он без чувств рухнул наземь.

Радуясь, что Гоэль двинулся за мной в одиночку, я быстро изучила содержимое его вещевого мешка. Там обнаружились кастет, маленький хлыст, дубинка, несколько разных ножей, кляп, наручники, ключи и мой отрез маскировочной ткани.

Если убить Гоэля, южным землям это явно пойдет на пользу. Жаль, что его смерть не очень-то вписывается в мою линию «Я не шпион». Поэтому я подтащила тяжелое бесчувственное тело к дереву и усадила спиной к стволу. Завела, руки назад и замкнула наручники; длины цепи едва хватило. Затем я затолкала Гоэлю в рот его собственный клял и для верности обвязала вокруг головы полоску ткани. Забрав свою маскировочную ткань и ключи от наручников, я спрятала мешок и меч Гоэля в кустах. Замерла на минуту, сосредоточилась, мысленно отыскивая прочих солдат. Убедившись, что они далеко, я так же мысленно прочесала лес, выискивая лагерь Кейхила. Поняв, в какой он стороне, я двинулась туда.

Оставить Гоэля умирать, увы, нельзя. Однако если его освободить, он снова пойдет по следу — и в конце концов опять меня настигнет. Можно найти кого-нибудь, кто покажет мне дорогу в Крепость, и надеяться, что Кейхил отыщет Гоэля не сразу, а несколько часов заминки позволят мне надежно оторваться от погони. На это я и рассчитывала, когда убегала из лагеря. Но теперь этот план не годился. Теперь мои поступки сочтут действиями преступницы либо шпионки, а я ни в чем не виновна. Так что удирать я не стану.

Быть может, я сумею с помощью магии заставить Гоэля потерять след? Тогда можно будет двигаться следом за Кейхилом. Но направится ли он в Крепость без своей ценной пленницы? Неизвестно.

Меня вдруг пронзило страстное желание оказаться рядом с Валексом, посоветоваться с ним. Как бы он поступил на моем месте? Прикинув так и сяк, я кое-что придумала.


— Вы ее потеряли, — снова повторил Кейхил. Он нахмурился, глядя на четверых солдат, что стояли перед ним; вид у них был несчастный. — Где Гоэль?

Один из них что-то пробормотал.

— Вы и его потеряли?! — Кейхила перекосило от ярости.

Солдаты съежились.

Я чуть не расхохоталась. Из своего укрытия на краю прогалины я отлично видела лагерь, Кейхила и его солдат, меня же скрывала маскировочная ткань. Я рискнула подобраться совсем близко, потому что день был на исходе и сгущались сумерки, а вернувшиеся ни с чем преследователи создавали достаточно шума, чтобы меня никто не услышал.

— Свора ленивых дураков! Первейшее требование — обыскать пленника и забрать все, что может являться оружием или поможет бежать. — Кейхил обвел провинившихся пылающим взглядом. — Тщательнейшее обыскать! А не найти что-то одно и на том успокоиться. — Он испепелял их взглядом до тех пор, пока они не начали неловко переминаться. — Капитан Маррок!

— Да, мой господин! — Маррок вытянулся в струнку.

— Если с рассветом Гоэль не вернется, вы поведете отряд на поиски. Без него нам не удастся отыскать шпионку.

— Слушаюсь, мой господин.

Кейхил ушел в свой шатер. Остальные с мрачным видом собрались вокруг костра. В воздухе плыл дразнящий запах жареного мяса; в животе забурчало от голода. У меня целый день во рту маковой росинки не было; однако ничего не попишешь, придется терпеть. Вздохнув, я устроилась поудобнее, приготовившись долго ждать.

В лагере завалились спать, лишь двое часовых, которых назначил капитан Маррок, ходили вокруг. Меня тоже неодолимо клонило в сон. Использование магии отняло все силы, отяжелевшие веки так и закрывались. Устав бороться, я позволила себе вздремнуть. Во сне Гоэль вдруг стиснул мне горло, я так и подпрыгнула.

Было темным-темно. Часовых я с трудом разглядела на противоположной стороне лагеря. Снова прибегнув к магии, всех спящих я погрузила в еще более глубокий сон, но караульные бешено сопротивлялись. Они отлично помнили, как были наказаны их заснувшие на посту товарищи, и мне так и не удалось нагнать на них сон. Поэтому я мысленно приказала: «Не смотреть!» — и беззвучно метнулась к шатру Кейхила.

Полоснув, ножом по задней стенке шатра, я сделала прорезь и скользнула внутрь.

Здесь мирно спали двое. Лист лежал на походной койке на боку, поджав ноги, одна рука свесилась вниз, глаза были закрыты, и он ровно дышал. Кейхил лежал на спине, вытянувшись во весь рост, скрестив руки, как будто он даже во сне старался принять величественную позу. Его длинный меч был рядом на полу — претенденту на королевский трон стоило лишь руку протянуть. Я тихонько отложила меч подальше и уселась Кейхилу на грудь.

Он очнулся от сна. В тот же миг я приставила нож ему к горлу.

— Тихо — не то убью, — шепнула я.

У него расширились глаза от ужаса. Он попытался шевельнуть руками, но они были надежно придавлены моим весом. Конечно, если бы Кейхил как следует рванулся, он бы меня сбросил, поэтому я воткнула острие ножа ему в кожу. Выступила капелька крови.

— Не двигаться. До меча не дотянешься — я не так глупа.

— Вижу, — прошептал он в ответ.

Я почувствовала, как расслабились его напряженные мышцы.

— Что тебе нужно? — спросил Кейхил.

— Перемирие.

— Какое именно?

— Ты больше не пытаешься волочь меня в Крепость в цепях, а я спокойно направляюсь туда вместе с тобой.

— И что я получаю от этой сделки?

— Гоэля и мои действия с тобой заодно.

— Гоэль у тебя?

Я предъявила ключи от наручников.

— Как я могу тебе доверять, когда твой брат тебе не верит?

— Я предлагаю перемирие. Вспомни: у меня уже были две возможности тебя прикончить. Ты представляешь угрозу Иксии. Будь я в самом деле шпионкой, твоя смерть принесла бы мне славу на севере.

— А если я это перемирие нарушу?

Я повела плечами.

— Тогда я снова убегу. Но на этот раз оставлю позади труп Гоэля.

— Он хороший следопыт, — с гордостью сказал Кейхил.

— К сожалению.

— Если я отвергну твое предложение?

— Тогда я уйду, а ты сам найдешь Гоэля.

— Мертвым?

— Да, — я приврала.

— Зачем ты вернулась? Гоэля ты с пути убрала, а он единственный был для тебя опасен.

— Я хочу доказать, что я никакая не шпионка. — Внезапно я почувствовала, себя совершенно несчастной. — Я — Залтана. И не стану убегать, как преступница, потому что я невиновна. Но я не желаю быть пленницей. И... — Я запнулась, не в силах больше объяснять, подавила горький вздох.

Кейхил прав. Уж если родной брат мне не верит, с какой стати будет доверять чужой человек? Я проиграла.

Значит, настало время привести в исполнение запасной план. Я убегу и затем отыщу Айрис — это самое верное. Я убрала нож от горла Кейхила. Внезапно навалилась сокрушительная усталость — ведь я целый день была в бегах, ничего не ела и почти не спала.

— Я не буду никого убивать. — С этими словами я отступила к прорези в стенке шатра, не спуская с Кейхила глаз.

Но стоило мне повернуться, чтобы выскользнуть вон, как стенки шатра вдруг стронулись с места и поплыли по кругу, ноги подогнулись от слабости. Не устояв, я осела наземь, стенки совершили еще один круг, и я на миг потеряла сознание. Очнулась и увидела, как претендент на королевский трон подбирает мой выпавший из пальцев нож.

Глава 8

Кейхил отступил и зажег светильник на столе. Поднес к свече нож и внимательно его осмотрел.

— Мой господин? — раздался голос снаружи у входа.

Я приготовилась к тому, что в шатер ворвутся солдаты, скрутят меня, снова закуют в цепи.

— Все в порядке, — отозвался Кейхил.

— Хорошо, господин.

Слышно было, как часовой отошел, а я глянула на Кейхила с удивлением. Быть может, он желает сначала услышать, где находится Гоэль, а уже потом звать солдат? Я села и посмотрела на Листа. Он так и лежал с закрытыми глазами; неужто свет и голоса его не разбудили?

— Очень знакомые знаки, — сказал Кейхил, имея в виду шесть символов, вырезанных на рукояти ножа. — Насколько я понимаю, это военный шифр моего дяди. — Он вопросительно поглядел на меня.

Со встрепанными со сна волосами, Кейхил показался еще моложе, чем раньше, однако во взгляде я неожиданно прочла острый ум.

Насчет шифра он не ошибся: король Иксии пользовался им, отсылая тайные распоряжения своим командирам во время сражений.

— Долго был шифром короля, — с печалью поправил Кейхил сам себя. — И что эти символы означают?


— Падут оковы, и друзья

Тебя поддержат, как семья, —


прочла я незамысловатый стишок. — Это подарок.

— С севера?

— Да.

Сердце сжалось при мысли о том, как много я потеряла, уйдя на юг. Невольно нащупала под рубашкой подарок Валекса — вырезанную из камня бабочку на шнурке.

— От кого?

Странный вопрос. Какая ему разница? Я вгляделась Кейхилу в лицо, ища подвоха, однако на нем читалось лишь любопытство.

— От Янко. Он учил меня приемам самообороны. — Я усмехнулась, вспомнив, как Янко распевал эти две короткие строчки, отбивая мои атаки. — Без науки, которую преподали мне Янко с Ари, я не сумела бы удрать от тебя и победить Гоэля.

— Они хорошо тебя учили, — Кейхил невольно провел рукой по шее, размазав выступившую кровь.

Словно в глубокой задумчивости, он покрутил нож в руках. Закрыл лезвие, вновь, открыл. От легкого щелчка я вздрогнула.

— Хороший мастер делал, — заметил Кейхил и шагнул ко мне.

Я поднялась, встала в оборонительную стойку. Голова кружилась, на ногах я держалась нетвердо и все же прикидывала, как убежать. Впрочем, Кейхил не стал мне угрожать, а снова закрыл лезвие и возвратил нож. Я глянула на легшее в ладонь оружие с усталым изумлением.

— Значит, перемирие, — подвел, итог Кейхил. — Но имей в виду: чуть что не так — и ты окажешься в цепях. — Он указал на угол шатра: — Ложись, поспи. Ты на ногах не стоишь. Завтра у нас будет долгий день. — Устроив свой меч на полу, так, чтоб был под рукой, Кейхил улегся на койку.

— Ты не спросил, где же Гоэль.

— Ему грозит опасность?

— Нет — если только в здешнем лесу не бродят хищники и не кишат змеи.

— Тогда пусть ждет до утра. Поделом — нечего было попадаться. — И Кейхил закрыл глаза, готовясь спать дальше.

Я бросила взгляд вокруг. За все время, что я была в шатре, Лист не шелохнулся, но сейчас смотрел прямо на меня. Молча он лег на другой бок, повернувшись ко мне спиной. Опять.

Я вздохнула. Интересно, что он слышал из нашего с Кейхилом разговора? А впрочем, я слишком устала, и мне все равно. С трудом заставив себя шевелиться, я достала из вещевого мешка теплый плащ, расстелила его в углу, задула светильник и рухнула на эту жесткую постель.


На следующее утро Лист покинул шатер, не промолвив ни слова. А мне Кейхил велел сидеть внутри, пока он устроит выволочку незадачливым караульным.

Мне было отлично слышно, как он задал первый вопрос.

— Все было спокойно, мой господин, — ответил часовой.

— Ничего необычного? — продолжал Кейхил.

— Только свет в вашем шатре. Но вы сказали...

— А если б у меня к горлу был приставлен нож, Эрант? Ты бы поверил моим словам?

— Нет, господин.

— В таком случае, откуда ты знал, что со мной все в порядке?

— Не знал, господин. Мне следовало проверить, — отвечал Эрант виновато.

— «Следовало, но не сделал» ведет к смерти. На войне у вас не будет вторых шансов. Север не станет выставлять против нас целую армию: враг вышлет одного единственного человека. И если караульные будут ротозейничать, лазутчик всех перебьет во сне.

Кто-то усмехнулся:

— Уж поверьте, один-то человек мимо нас не проскочит.

— Не проскочит, говоришь? Ни мужчина, ни женщина?

— Ни за что, — заявил самоуверенный страж, и прочие громко его поддержали.

— Тогда объясните мне это. Элена! — позвал Кейхил. В лагере мгновенно повисла тишина. — Подойди, будь добра.

Мне, было не по душе, что приходится вместе с Кейхилом учить уму-разуму его солдат, однако он был прав. Убийца, прошедший школу Валекса, без труда убрал бы часовых. Я покинула шатер, сжимая в руке посох, — не ровен час, кому-нибудь взбредет в голову на меня кинуться. Утреннее солнце ударило в глаза, я сощурилась, разглядывая людей Кейхила.

На лицах читались удивление, замешательство, гнев. Капитан Маррок вытянул из ножен меч. Листа было не видать.

— Этой ночью отнюдь не все было в порядке, Эрант, — проговорил Кейхил. — В следующий раз изволь проверить, как обстоят дела.

 Эрант понурился:

— Слушаюсь господин.

— Элена отправится с нами в Цитадель, — объявил Кейхил. — Относитесь к ней как к товарищу.

— Что с Гоэлем? — спросил капитан Маррок.

— Расскажи капитану, где его искать, — велел мне Кейхил.

— А ты будешь держать его на коротком поводке? — Я не сомневалась, что Гоэль пожелает рассчитаться за свое унижение. Мурашки проползли по коже от мысли, что ему позволят до меня добраться.

— Капитан Маррок, объясните Гоэлю нынешнее положение вещей. Прежде чем освободить, добейтесь от него слова не причинять Элене вреда.

— Слушаюсь, господин.

— Если только я не дам на то разрешения, — добавил Кейхил, со значением глядя на меня. — Доставишь нам хлопоты — и окажешься в цепях. Замыслишь предательство — будешь иметь дело с Гоэлем.

Солдаты одобрительно загалдели. После этого представления они явно зауважали Кейхила больше прежнего. А я изобразила на лице скуку. Мне угрожали много раз, и я усвоила, что наиболее опасны те, кто не разменивается на словесные угрозы. Но где же Лист? Его не было видно. Быть может, он двинулся обратно домой, раз я сама явилась к Кейхилу?

Я отдала Марроку ключ от наручников и объяснила, где найти Гоэля и его вещи. Капитан отправился освобождать своего следопыта, остальные принялись сворачивать лагерь. С меня не спускали подозрительных глаз. А когда обнаружили разрез в задней стенке шатра, взгляды сделались и вовсе враждебными.

Ожидая, когда вернется капитан с Гоэлем, я переложила вещи в мешке. Затем расчесала волосы и заплела косу, сколола ее на затылке верными шпильками. Никогда не повредит быть наготове. Пусть даже Кейхил верит, что я сдержу слово и не причиню ему хлопот, однако он по-прежнему воображает будто я — шпионка.

Гоэль возвратился с Марроком и Листом. Появление Листа меня порядком удивило, а бешенство Гоэля — ничуть, На щеках у него краснели следы тугой повязки, удерживавшей кляп. Волосы и одежда были в беспорядке. На штанах виднелось мокрое пятно, лицо и руки вспухли от укусов насекомых.

Узрев меня, Гоэль схватился за меч и решительно двинулся творить расправу. Однако капитан Маррок перехватил его и указал на одиноко лежавшую скатку со спальными принадлежностями. Гоэль неохотно, вложил меч в ножны и зашагал через прогалину к своему имуществу, напоследок наградив меня взглядом, полным бешеной злобы.

Я перевела дыхание. Пока что обошлось.

Когда вещи были уложены, Кейхил вскочил на коня и направил его к лесной тропе; мы двинулись следом. Я держалась поближе к Марроку — на случай, если Гоэль опять позабудет свое обещание.

Капитан улыбнулся мне:

— Теперь не зевай.

Кейхил прищелкнул языком и дал коню шенкеля. Конь пустился рысцой, а за ним побежали солдаты.

— Не отставай, — велел Маррок.

Я не тренировалась в беге по-настоящему со времен занятий с Ари и Янко, однако во время путешествия на юг иногда упражнялась.

— Зачем он заставляет вас бежать? — поинтересовалась я.

— Чтоб не распускались и были готовы сражаться.

На языке вертелись еще вопросы, но я не стала их задавать — поберегла дыхание, стараясь не отстать от капитана.

Когда мы прибыли к месту нового лагеря, мир вокруг был мерклый и расплывчатый, я лишь смутно различала спину Маррока впереди. Хоть я и пыталась держать себя в форме, этого оказалось недостаточно. Когда мы остановились, я хватала воздух широко открытым ртом, легкие разрывались, но воздуха все равно не хватало. Лист тоже замучился. «Видать, давненько не бегал со своими дружками», — подумала я со злобой.

Когда разбили лагерь, Кейхил опять предложил мне спать в его шатре. Я рухнула в углу, даже не расстелив плащ. А наутро едва поднялась и с трудом запихнула в себя скудный завтрак.

Следующие три дня путешествия были в точности похожи на первый. Однако на четвертый день я уже чувствовала себя лучше: с аппетитом пообедала и даже недолго посидела у костра. Гоэль свирепо смотрел на меня всякий раз, стоило встретиться с ним взглядом, поэтому я перестала его замечать. Лист притворялся, будто меня нет.

Казалось, лесу не будет конца. День за днем мы пробегали немалое расстояние, однако на тропе нам не встретилось ни души, и человеческие жилье не попалось ни разу. Я подозревала, что Кейхил намеренно избегает поселений. То ли он сам не хотел показываться людям, то ли не желал, чтобы они увидали меня.

Со временем солдаты привыкли к моему присутствию. Они болтали друг с другом и шутили, сражались на деревянных мечах. Никто больше не бросал на меня подозрительные взгляды, а когда я подходила к костру, общий разговор не стихал. Я обратила внимание, что солдаты всегда ожидали согласия капитана Маррока, прежде чем что-либо сделать.

После пяти дней путешествия капитан немало меня удивил. Несколько солдат упражнялись в приемах самообороны, и Маррок пригласил меня поучаствовать.

— Мы могли бы потренироваться, как биться с этим твоим дубьем, — сказал он, имея в виду мой посох.

Я не стала возражать и показала несколько основных оборонительных движений. Солдаты были вооружены деревянными мечами, и я продемонстрировала преимущества более длинного посоха. Мое участие привлекло внимание Кейхила. Обычно его не интересовали учебные бои — он предпочитал вести беседы с Листом о своих притязаниях на королевский престол, но сейчас, подошел посмотреть. И чуть погодя с уверенностью заявил:

— Дерево хорошо в учебе, однако оно не выстоит против стали в настоящей схватке. Острый меч разнесет эту деревяшку в щепки.

— Тут вся штука в том, чтобы избежать удара лезвием, — объяснила я.

— Покажи-ка, — Кейхил обнажил свой меч. Клинок, был широкий и длинный — оружие на вид грозное, но тяжелое. Кейхилу придется удерживать его обеими руками, а это замедляет движения.

Я сосредоточилась на ощущении дерева в руках и, установив мысленный контакт, приготовилась к схватке.

Он сделал неожиданный выпад. Удивленная его проворством, я отпрыгнула. Против ожиданий, Кейхил сжимал меч одной рукой. Он неплохо им владел — но далеко не мастерски. Когда мой противник взмахнул своим тяжелым мечом, я уклонилась, затем сблизилась и ударила по плоской стороне клинка. В следующий раз удар пришелся Кейхилу по руке. Он сделал новый выпад, а я, держа посох горизонтально, ударила по клинку сверху, ближе к острию, заставила меч опуститься вниз. Обезоружить Кейхила я не могла, но и ему не удавалось со мной сладить.

Когда он ухватил оружие обеими руками, я поняла, что противник начал выдыхаться. Рано или поздно он допустит ошибку, и победа останется за мной.

Наш поединок затягивался. Солдаты орали, дружно подбадривая Кейхила, не замечая ни испарины у него на лбу, ни натужного дыхания.

Вскоре он замахнулся слишком широко. Я не преминула этим воспользоваться — и Кейхил получил несильный удар по ребрам.

— Я доказала, что в посохе есть прок? — спросила я, ловко уклонившись от следующей атаки.

Кейхил остановился, опустил меч.

— Поздно уже, — сказал он. — Закончим как-нибудь потом. — Вложив меч в ножны, он зашагал к шатру.

Солдаты молча убрали свои деревянные мечи. Я сидела у костра, ожидая, когда Кейхил остынет. Ко мне подсел капитан Маррок.

— Ты доказала, — произнес он.

— Будь у Кейхила меч полегче, он бы победил. — Мы помолчали, глядя на танцующие языки пламени. — Почему он ходит с таким тяжеленным мечом? — полюбопытствовала я.

— Меч принадлежал королю. Нам удалось тайно вывезти его на юг вместе с Кейхилом.

Я пригляделась к Марроку. У него было лицо много повидавшего человека, опытного воина. Затем я вдруг поняла, что кожа у него загорелая, а не темная от природы.

— Вы — с севера.

Он кивнул и указал на остальных солдат:

— Мы все оттуда.

Я присмотрелась, словно видела их впервые. Среди солдат были люди и с темной, и со светлой кожей. А я вспомнила, что раньше, до всех событий, граница между Иксией и Ситией была всего лишь линией на карте, а жители обеих стран свободно общались и заключали браки.

Маррок продолжал:

— Мы — солдаты слишком ничтожные, чтобы нас убивать. И мы не пожелали присягать на верность командору. Гоэль, Трейтон, Броне и я служили в королевской гвардии. — Капитан подбросил в костер большую ветку; искры взвились к ночному небу. — Мы не сумели уберечь короля, но спасли племянника. Мы его воспитали и научили всему, что знаем сами. И, — Маррок поднялся на ноги, — намерены вернуть ему его королевство. — Капитан отдал несколько распоряжений и затем направился к своей скатке с постельными принадлежностями.

На меня навалилась усталость. Неодолимо клонило в сон, и я едва дотащилась до выделенного мне угла в шатре Кейхила. Там было темно, и я с наслаждением вытянулась на своем расстеленном плаще.

И уже совсем было уснула, как вдруг шатер осветился, совсем рядом я почуяла чье-то присутствие.

Надо мной стоял Кейхил, сжимая в руке меч. Он буквально кипел от гнева.

Глава 9

Я медленно поднялась и отступила.

— Ты унизила меня перед моими солдатами, — проговорил Кейхил.

— Ты просил показать, как можно посохом обороняться от меча. Я и сделала, как ты просил.

— Это был нечестный поединок.

— Почему?

— Лист сказал: ты применила магию. Заставила меня устать.

Подавив раздражение, я прямо глянула ему в глаза.

— Я этого не делала.

— Тогда отчего я устал?

— Ты в самом деле хочешь знать, почему проиграл?

— А у тебя в самом деле есть ответ?

— Да! Надо не сидеть в седле, а бегать вместе с солдатами. Тебе не хватает выносливости для долгой схватки, И подыщи себе меч полегче.

— Но этот меч принадлежал моему дяде.

— Ты-то — не дядя.

— Но я король, а это — королевский меч. — Кейхил сдвинул брови. Казалось, он сбит с толку.

— Возьми его с собой на коронацию, — посоветовала я. — А если будешь махать им в сражении, меч будет тебя сопровождать на похоронах.

— Ты веришь, что меня коронуют?

— Речь не об этом.

— А о чем?

— Я со своим посохом победила. Этот меч для тебя слишком тяжел.

— Но я всегда побеждаю своих солдат.

Солдаты не дураки — еще бы он их не побеждал. Я попробовала подойти к делу иначе:

— Ты когда-нибудь участвовал в настоящем сражении?

— Пока нет. Я только учусь воевать. К тому же король не рискует собой на поле боя. Я должен оставаться в базовом лагере и оттуда руководить ходом боя.

Это показалось неубедительным, однако у меня тоже не было опыта настоящих боевых действий. Поэтому я сказала:

— Кейхил, подумай хорошенько. Твои люди тебя вырастили. Они хотят, чтоб ты занял королевский трон. Но хотят они этого для тебя или ради себя самих? Быть изгнанниками в южных землях куда как менее интересно, чем служить королевскими гвардейцами.

Кейхил потряс головой и презрительно фыркнул.

— Ты ничего не знаешь. Да и какое тебе дело? Ты шпионка. И просто-напросто пытаешься заморочить мне голову. — Он отошел и улегся на койку.

В сущности, он был прав. Мне не было до него никакого дела. Как только доберемся в Цитадель и я докажу свою невиновность — прощай, Кейхил. А вот Лист, с другой стороны, не раз уже доставлял мне большие неприятности.

Я поглядела: койка моего братца была пуста.

— Где Лист?

— Ушел, — отозвался Кейхил.

— Куда?

— Я послал его вперед нас в Крепость, уведомить о нашем прибытии. А что?

— Да так. Дела семейные, — проговорила я со злостью.

Должно быть, Кейхил расслышал мой тон. Он сел и спустил наги с койки.

— Ты не посмеешь причинить ему вред.

— Еще как посмею. Я из-за него изрядно натерпелась.

— Он — под моей защитой.

— А это благо в обмен на то, что он поддержит твои притязания на трон?

— Нет. Когда мы взяли вас двоих в плен, я дал Листу слово, что ему ничто не грозит, если он поможет иметь дело с тобой.

Я недоуменно моргнула. Я не ослышалась?

— Но Лист же сам меня сдал.

— Нет.

— Что же ты раньше молчал?

— Я полагал, что мысль о предательстве со стороны собственного брата тебя деморализует, — изрек Кейхил. — Но только, кажется, это возымело противоположное действие.

Затея Кейхила могла бы сработать, будь Лист мне по-настоящему братом. Я потерла лицо, пытаясь понять, изменилось ли мое к нему отношение.

— Но если меня сдал не Лист, то кто же?

Кейхил улыбнулся:

— Я не могу раскрывать свои источники.

Мой подозрительный брат убедил многих Залтана в том, что я — шпионка, поэтому можно думать на любого из родичей. Да и на Иллиэйском рынке кто угодно мог подслушать, куда мы направляемся.

У меня не было сил тревожиться об этом сейчас, но я дала себе слово, что не забуду предательства. Затем я спросила:

— Как скоро мы сами придем в Крепость?

— Завтра после полудня, через час после Листа. Я хочу быть уверен, что нас встретят нужные люди. Элена, предстоит трудный день. Давай-ка лучше спать. — И Кейхил задул светильник.

Я улеглась на плащ, размышляя о Крепости. Встретимся ли мы там Завтра с Айрис? Едва ли. Я мысленно ощупала пространство, пытаясь ее отыскать. Увы — одни только лесные обитатели. А если Айрис в Крепости не будет, станет ли Первый Маг потрошить мои мозги? От дурных предчувствий похолодело в животе. По мне, уж лучше Гоэль, чем неизвестность. Впрочем, в конце концов я уснула.

В снах меня мучил Рейяд.

— Все та же старая история, — насмехался он. — Тебя снова загнали в угол. Снова нет друзей. Но у тебя есть нож. Опять.

Затем мне приснился Рейяд завернутый в окровавленные простыни, с перерезанным горлом. Я его убила, желая защитить себя и остальных детей от пыток и рабства.

— Ты перережешь еще кому-нибудь глотку, чтобы спастись? — спрашивал он. — Например, себе самой?

Я проснулась от плача. С досадой утерла слезы и решила, что не позволю сомнениям меня мучить. Пусть даже призрак Рейяда тревожит мои сны, я не отдам ему на откуп свою жизнь наяву.

Рассвет пришел вместе с запахом сладких пирожков, и мы дружно позавтракали у костра. Затем солдаты принялись сворачивать лагерь. Настроение у них было отличное, они добродушно перешучивались, и я была застигнута врасплох, когда на плечо тяжко легла чья-то рука.

Сильные пальцы сжались, причиняя боль. Я повернула голову. За спиной стоял Гоэль.

Стиснув мне плечо еще больнее, он шепнул:

— Я обещал не трогать тебя на пути в Крепость. Но уж там ты моя.

Я ударяла его локтем в живот. Гоэль хрюкнул. Шагнув вперед и резко повернувшись, я сбросила с плеча его лапищу. Стоя с ним лицом к лицу, я поинтересовалась:

— Зачем предупреждаешь?

Он набрал в грудь побольше воздуха и ухмыльнулся:

— Ты будешь ждать, и мне будет веселей охотиться.

— Хватит болтать, Гоэль, Можешь заняться этим прямо сейчас.

— Э-э, нет. Я уж сначала наиграюсь вдоволь. Для тебя, милочка, много игр подготовлено. Самых разных.

Меня передернуло от омерзения, затем я вдруг покрылась гусиной кожей. Вот уж не думала, что такое случится на знойном юге.

— Гоэль, помоги снимать шатер, — приказал капитан Маррок.

— Слушаюсь, командир. — Гоэль отошел, но через несколько шагов обернулся. На лице была гадкая ухмылка, взгляд сулил скорую расплату за все.

Я перевела дыхание. Пожалуй, меня ждет мало хорошего.

Наконец свернули лагерь, Кейхил сел на коня, и мы вновь пустились в путь через лес. Когда солнце уже стояло в зените, деревья заметно поредели, а тропа начала подниматься в гору. Оказавшись на вершине, я увидела расстилавшуюся внизу долину, разделенную надвое пыльной дорогой. По левую сторону дороги лежали возделанные поля, а направо далеко-далеко тянулись безлесные просторы, заросшие травой. Впереди, на противоположном краю долины, поднимался еще один горный кряж, и на фоне синего неба я различила белые стены.

— Это Крепость? — спросила я у Маррока.

Он кивнул:

— Она самая. Еще полдня пути. — Взгляд его серых глаз скользнул вправо, словно капитан что-то высматривал.

Я тоже поглядела на высокую траву, колыхавшуюся под дуновениями легкого ветерка.

— Давиинское плато?

— Нет — оно дальше на юго-восток. А это край Авибийской равнины. Она огромная. Чтобы пересечь ее, нужно идти десять дней.

— Моя двоюродная сестра говорила, что путь в Крепость лежит через какую-то равнину. Но мы не пересекли ее, а обогнули по краю.

— Да, если идти напрямую, это гораздо короче. Залтана бы так и пошли. А остальные избегают встреч с кланом Песчаного Семени, который там обитает. Идти по лесу намного дальше, зато безопасно.

У меня на языке вертелись еще вопросы, однако Кейхил поторопил коня, спускаясь по склону, и нам пришлось тоже прибавить шагу. То ли претендент на королевский трон спешил в Крепость, то ли желал поскорей оставить позади равнину.

Мы миновали работников на полях и купеческий караван: лошади везли груженные товаром повозки. Кроме них, я не видела кругом никакого движения, Лишь ветерок колыхал траву.

Мы остановились всего раз — напоить коня и людей, ведь было очень жарко.

Приближавшаяся Крепость росла и росла и наконец стала огромной. Когда мы добрались до высоченных ворот, меня поразил уже сам размер внешних стен. Они были сложены из белого мрамора с зелеными прожилками. Не удержавшись, я потрогала камень — и удивилась тому, какой он гладкий и прохладный, несмотря на палящее солнце. Я-то воображала, будто в лесу жарко; оказалось, та жара — ничто по сравнению с путешествием по открытому месту, без единого пятнышка тени.

Двое стражей у открытых ворот Крепости вышли навстречу Кейхилу. Он коротко переговорил с ними, затем провел нас внутрь. Я прищурилась, разглядывая открывшийся величественный вид. Внутри крепостных стен разместился целый город. Дома были выстроены из того же мрамора, что и внешняя стена. Раньше я представляла себе Крепость как одно громадное здание, вроде замка командора в Иксии, и такого вообразить никак не могла.

— Впечатляет? — осведомился Маррок.

Опомнившись и закрыв рот, я кивнула. Наш маленький отряд двинулся куда-то по улицам города; кругом не было ни души.

— Где все? — спросила я у Маррока.

— В жаркий сезон город вымирает. Совет распущен, маги отдыхают, и лишь немногие работники трудятся на полях. Все, кто может, бегут отсюда в места, где погода прохладней. А остальные в самое пекло носа наружу не высунут, вечера ждут.

Не то что мы. Казалось, волосы у меня вот-вот задымятся. Я спросила:

— Сколько еще идти?

— Около часа. Видишь те четыре башни? — Маррок указал на восток. — Это и есть Цитадель.

Невероятная высота четырех строений поражала воображение. Кто же их таинственные обитатели?

Мы устало тащились по накаленным пустым улицам. Одни дороги были вымощены булыжником, другие — просто хорошо утрамбованная земля. Кое-где в тени зданий я видела кошек, собак и кур. Когда мы приблизились к большому строению со многими этажами, Маррок пояснил:

— Здесь заседает правительство Ситии.

Длиннющая лестница вела к парадному входу, украшенному колоннами зеленого цвета. В тени здания приютилась кучка людей. Когда мы проходили мимо, они оживились и двинулись к нам. В нос ударил острый запах мочи; их волосы и прикрывающие тела лохмотья были отвратительно грязные.

Один из них протянул черную, как сажа, руку:

— Пожалуйста, господин, не пожалейте монетку.

Солдаты шагали дальше, не обращая внимания. Грязные оборванцы не отставали.

— Кто эти люди? — Я замешкалась, однако Маррок не замедлил шага.

Я хотела было нагнать капитана, но меня ухватил за руку жалкого вида мальчонка. Карие глаза были обведены тенями, словно его били по голове, на щеках — потеки грязи, скорей всего — следы слез.

— Прекрасная госпожа, пожалуйста, — проговорил мальчик. — Я голодный. Подайте грошик.

Маррок был уже далеко. Я не понимала, на что мальчишке деньги, но, глядя в эти глаза, не смогла отказать. Порывшись в вещевом мешке, я выудила ситийские монеты, которые дал мне Исав. И все их разом высыпала в подставленную ладонь.

Опустившись на колено, чтобы оказаться с мальчишкой лицом к лицу, я сказала:

— Поделись с друзьями. И вымойся ладно?

Его чумазая мордашка просияла:

— Ой, вот спа...

Он не успел договорить — в нос ударила резкая вонь, со всех сторон насели прочие оборванцы. Они хватали меня за руки, за одежду, рвали из рук мешок. Мальчишка сунул в карман монеты и под ногами у взрослых шмыгнул прочь. Меня затошнило от скверного духа множества немытых тел.

— Прекрасная госпожа! Госпожа, госпожа... — звенело в ушах, пока сквозь гомон не пробилось, цоканье копыт по булыжной мостовой.

— Пошли прочь! — заорал Кейхил, потрясая мечом. — Прочь, не то всех порублю!

Толпу как ветром сдуло.

— Как ты? — спросил претендент на королевский трон.

— Цела, — Я пригладила волосы и закинула за спину мешок. — Чего они набросились?

— Это же нищие. Мерзкие крысы, — пояснил Кейхил с отвращением. — Сама виновата: не давала б денег — они б тебя оставили в покое.

— Нищие?

Мое замешательство его изумило.

— Ты что, не знаешь кто это? — Он принялся объяснять: — Нищие не работают. Живут на улицах. Просят у людей денег себе на еду. Ты же наверняка видела их в Иксии.

— Нет. В Иксии все работают. А самое необходимое люди получают от военных.

— И как командор за это расплачивается? — У Кейхила вдруг печально опустились плечи. — Деньгами моего дяди, — ответил он на собственный вопрос. — Вероятно, уже всю казну опустошил.

По мне, пусть лучше деньги тратятся на помощь людям, чем лежат бесполезными грудами в сокровищнице. Я хотела выложить это претенденту на трон, однако благоразумно прикусила язык.

Кейхил вынул ногу из стремени, наклонился и протянул мне руку:

— Залезай. Нужно догнать остальных.

— На коне?

— Можно подумать, на севере нет лошадей?

— Есть — но не про мою честь, — я поставила ногу в стремя и ухватилась за руку Кейхила.

Он рывком поднял меня наверх, и я угнездилась в седле позади него. Не ясно было только, куда девать руки. Повернув голову, Кейхил поинтересовался:

— Про чью же честь лошади?

— Для командора, генералов и других старших офицеров.

— Есть кавалерия?

Опять он за свое — выуживает из меня военные сведения. Я подавила вздох.

— Если и есть, я не видела. — Это было правдой, но я уже перестала тревожиться о том, верит мне Кейхил или нет.

Вывернув шею, он вгляделся мне в лицо. Внезапно меня окатило жаром; я ощутила, что нахожусь к нему слишком близко. Глаза у него блестели голубовато-зеленым, словно вода в солнечный день. Неожиданно в голове мелькнула мысль: зачем он носит бороду в таком жарком климате? Я представила Кейхила без бороды. С гладкими, загорелыми щеками он бы выглядел моложе, и больше бы бросался в глаза его нос с благородной горбинкой.

Когда Кейхил отвернулся, я покачала головой. С меня довольно: я не хочу впредь иметь с ним никакого дела.

— Держись, — велел он и прищелкнул языком.

Конь поскакал, а я вцепилась в Кейхила. Меня подбрасывало в седле, земля казалась далекой и очень жесткой; я всеми силами старалась не свалиться. Наконец мы догнали солдат, а затем и перегнали. Я приготовилась к тому, что Кейхил остановится и спустит меня наземь. Ничего подобного: мы продолжали скакать, а солдаты бежали следом.

Так мы и продвигались по улицам Крепости. Я попыталась вписаться в ритм движения коня, как Кейхил. Претендент на трон очень ловко держался в седле, чуть привстав на стременах, я же болталась мешком, ноги стукались о лошадиные бока. Я, сосредоточилась на движении нашего скакуна — и вдруг оказалось, что я гляжу на мир его глазами.

Я как будто смотрела из огромного прозрачного пузыря. Видела далеко вперед, в обе стороны и даже назад. Коню было жарко, он устал и не понимал, почему в седло взгромоздились сразу двое. Мятный Человек всегда ездил на нем в одиночку. А дома его порой выводил из конюшни, чтобы не застаивался, Сенной Парнишка. Конь истосковался по своему прохладному стойлу с сеном и ведром воды.

«Скоро будет вода, — мысленно сообщила я коню. — Как тебя зовут?»

«Топаз», — отозвался он.

Ну и ну. Здорово! Раньше, мысленно общаясь с животными, я могла лишь смотреть их глазами да смутно улавливать желания. Никогда прежде я не беседовала с ними по-настоящему.

Заныла спина. «Нельзя ли бежать поровнее?» — попросила я. Топаз сменил аллюр. Кейхил удивленно крякнул, а я с облегчением выдохнула. Меня больше не трясло, вместо этого я как будто катилась в санях по заснеженному склону.

Этим новым аллюром Топаз двигался быстрее, и солдаты отстали. Кейхил попытался заставить коня бежать медленней, но тот не повиновался: слишком уж ему хотелось пить, а вода ожидала в конюшне.

Наконец мы остановились в тени высокой башни. Кейхил спрыгнул наземь и озадаченно осмотрел ноги Топаза.

— Никогда не видел, чтоб он так делал.

— Что делал? — не поняла я.

— У него всего три аллюра.

— В смысле?

— В смысле, что он умеет ходить рысцой кентером — легким галопом — и галопом.

— Ну и что?

— Я и говорю: он сейчас шел не своим аллюром. Даже не знаю, как такой ход называется. Хотя у некоторых лошадей есть до пяти разных аллюров.

— Он бежал быстро и очень ровно. Мне понравилось.

Кейхил глянул с подозрением, и я поспешила спросить:

— Как мне спуститься?

— Левую ногу поставь в стремя. Правую отведи назад и влево, затем спрыгни.

Кое-как я спустилась; ноги стояли неуверенно. Топаз повернул ко мне голову: он хотел пить. Я отвязала от седла бурдюк с водой, открыла его и предложила коню. У Кейхила сузились глаза, когда он посмотрел на меня, потом на Топаза.

— Это Цитадель? — спросила я, отвлекая его.

— Да. Вход за углом. Дождемся моих людей, потом войдем внутрь.

Солдаты вскоре явились. Мы прошли к тяжелым воротам под высокими мраморными арками, украшенными резными зубцами. По сторонам стояли розовые колонны. Ворота были открыты, и стража беспрекословно пропустила нас внутрь.

За воротами оказался обширный внутренний двор, а за ним — множество зданий, больших и маленьких. Город в городе. Здания были отделаны мрамором самых разных оттенков, на углах и крышах я увидела изображения животных, а среди домов зеленели сады и лужайки. После яростного, сияния белых стен, что мы видели повсюду снаружи, свежая зелень радовала глаз.

Внешняя стена этого меньшего города, образовывала четырехугольник, и в каждом из четырех углов поднималась высоченная башня. Их мне уже показывал Маррок.

Прямо напротив ворот, на ступенях самого большого здания, стояли два человека. Это здание было желтым, со вставками розового цвета. Когда мы приблизились, я рассмотрела, что нас встречают Лист и высокая чернокожая женщина. На ней было длинное темно-синее платье без рукавов, из-под которого выглядывали черные босые ступни; белые волосы были коротко стрижены.

Мы подошли к нижней ступеньке лестницы, и здесь Кейхил передал, коня Марроку:

— Отведи его в конюшню и сними поклажу. Встретимся в казарме.

— Слушаюсь, господин. — Капитан приготовился уйти.

— Маррок, — окликнула я, — не забудь дать Топазу овсяного печенья.

Он кивнул и повел коня в конюшню. Кейхил стиснул мою руку.

— Откуда ты знаешь про печенье?

Я поспешно сочинила ответ:

— Уже больше недели, как мы путешествуем вместе. Я помогала кормить коня.

Истинная правда. И совершенно не стоило сообщать Кейхилу, что его конь попросил меня позаботиться о лакомстве. И уж, конечно, Кейхилу бы не понравилось, узнай он, что его собственный конь называет его Мятным Человеком.

— Ты лжешь, — заявил претендент на трон. — Это особое лакомство, которое готовит старший конюх. Только он его лошадям и дает, больше никто.

Внезапно прозвучал резкий голос:

— Кейхил, что-то случилось?

Мы оба глянули на женщину с белыми волосами и черной кожей — они с Листом спускались по лестнице к нам.

— Ничего, — отозвался Кейхил.

Остановившись несколькими ступенями выше нас, женщина спросила:

— Это она?

— Да, Первый Маг, — ответил претендент на трон.

— Ты уверен в ее преданности Иксии?

— Да. У нее с собой иксийская форма и деньги, — заявил Кейхил.

— Ее любовь к Иксии я чую столь же отчетливо, как скверный запах тухлого мяса, — добавил Лист.

Женщина сделала еще шаг вниз. Я поглядела в ее янтарные глаза. Они были такой же формы, как у снежного барса, — и столь же беспощадны. Ее взгляд захлестнул меня, затопил — и мир вдруг исчез, затопленный янтарной рекой. Я начала тонуть, захлебываясь и барахтаясь. Какая-то сила сковала мне лодыжки и неумолимо потянула вниз. Одежда исчезла, потом исчезла кожа, затем — мясо с костей. Чуть погодя растворились и кости. Мне осталась одна лишь душа.

Глава 10

Нечто острое скребло мою душу, пытаясь найти уязвимые, точки. Оттолкнув это нечто, я принялась мысленно строить защитную стену. Не позволю беспощадному Первому Магу меня одолеть!

Кирпичи ложились друг на дружку, но осыпались по краям. В стене образовывались бреши. Я все силы вкладывала в сопротивление: заделывала бреши, возводила вторую стену внутри первой. Тщетно: мои кирпичи крошились и рассыпались.

Проклятие! Нет! Я трепыхалась сколько могла, однако неодолимо подступала усталость, и в конце концов моя защитная стена растаяла. В последнем приливе сил я вдруг создала стену из белого с зелеными прожилками мрамора, спряталась за ней. Прильнула к гладкому камню и держала его из последних сил. Устала, больше не могу... В отчаянии я позвала на помощь. Мрамор стены превратился в скульптуру Валекса. Он глядел на меня с тревогой.

— Помоги, — взмолилась я.

Он обнял меня своими сильными руками, привлек к груди.

— Конечно, любимая.

И больше у меня ничего не осталось. Я прижималась к Валексу, и на нас опускалась тьма.


Я очнулась в тесной комнатушке; голова раскалывалась, в ней с грохотом пульсировала кровь. Глядя в потолок, я поняла, что лежу на постели, у стены под открытым окном. Я села, и болью отозвались занемевшие ноги. Все тело ныло и жгло, словно с меня содрали кожу. Ужасно хотелось пить. На столике возле кровати я увидела запотевший кувшин, а рядом — пустой стакан. Налив в него прохладную воду, я в три глотка ее выпила. Почувствовав себя лучше, огляделась. У противоположной стены стоял шкаф; справа от него находилось высокое зеркало, слева — дверь.

На пороге явился Кейхил.

— Я услышал, что ты проснулась, — объяснил он.

— Что произошло?

— Первый Маг пыталась читать твою память. — Вид у Кейхила был смущенный. — Ее чрезвычайно рассердило твое сопротивление, но она сказала, что ты не шпионка.

— Вот здорово, — ядовито заметила я и скрестила руки на груди. — Как я попала сюда?

У него на щеках проступили красные пятна.

— Я тебя принес.

Я невольно обхватила себя за плечи. От мысли, что Кейхил ко мне прикасался, поползли мурашки.

— А зачем ты остался?

— Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

— Ах вот как. Теперь ты озабочен моим самочувствием? Едва верю собственным ушам. — Я поднялась с постели. Ноги болели, как после изнурительного бега, поясница ныла. — Где я?

— Это помещения для учеников; ты — в крыле для подмастерьев. Тебе отвели эти комнаты.

Кейхил вышел за дверь. Я двинулась за ним и оказалась в небольшой комнатке, которую следовало бы назвать гостиной; здесь находились обширный письменный стол, узкий диванчик, обеденный стол, стулья и мраморный камин. Стены были отделаны светло-зеленым мрамором. Мой вещевой мешок и посох лежали на обеденном столе.

В комнате была вторая дверь. Открыв ее, я увидела дворик, засаженный деревьями и украшенный статуями. За деревьями садилось солнце. Шагнув за порог, я осмотрелась. Мои комнаты находились в конце длинного одноэтажного здания. Кругом не было ни души.

Следом вышел Кейхил.

— Ученики вернутся, когда закончится жаркий сезон. — Он указал на дорожку среди деревьев: — По ней можно попасть к обеденному залу и классным комнатам. Хочешь, я тебе покажу?

— Нет. — Я вернулась в гостиную. Обернулась на пороге. — Я хочу, чтоб ты и твои игрушечные солдатики оставили меня в покое, ясно? Теперь ты знаешь, что я не шпионка; вот и не суйся ко мне. — Я захлопнула дверь и заперла ее, а для верности под дверную ручку вставила стул.

Затем я свернулась калачиком на постели. Безумно хотелось домой. Домой — к Валексу. К такому сильному, любящему. После нашей краткой встречи я затосковала о, нем еще больше. Без Валекса было пусто, и эта пустота внутри жгла огнем.

Сбегу из Ситии. Я уже достаточно наловчилась управлять своими магическими способностями и могу использовать их в случае необходимости. Вовсе незачем торчать тут с этими ужасными людьми. Всего-то надо — двигаться на север, и так доберусь до иксийской границы. Я тщательно продумала свое путешествие, составила список необходимых припасов и даже прикинула, не украсть ли Топаза, чтобы ускакать на нем прочь. Когда в комнате стемнело, я заснула.

Меня разбудило утреннее солнце. Перевернувшись на другой бок, я поразмыслила о том, как бы мне улизнуть, чтобы никто не заметил. А ведь я совершенно не представляю, где тут что находится. Можно было бы пойти на разведку, да только не хотелось никого видеть. Еще меньше хотелось, чтобы кто-нибудь видел меня. Поэтому я провалялась в постели целый день, а с наступлением ночи опять уснула.

Прошел еще один день. Один раз кто-то подергал дверную ручку, затем постучал, окликая меня по имени. В ответ я рявкнула, чтобы убирались, и была рада, когда меня послушались.

Так я и лежала — равнодушная ко всему. Вдруг мысленно оказалась снаружи и наткнулась на каких-то обитателей сада. Я поспешно разорвала установившуюся тончайшую связь. Ничего не хочу — только покоя.

Затем, столь же невольно, я обнаружила Топаза. Мятный Человек его навещал, но конь беспокоился о том, куда подевалась Лавандовая Дама. В его мыслях я увидела себя. Должно быть, он меня так прозвал: Лавандовая Дама. По дороге сюда мне было негде принимать ванны, но я все же находила возможность освежиться и капнуть на себя духи «Лаванда», которые подарила мать.

«Я могу бежать ровно и быстро», — подумал Топаз.

«Ты увезешь меня далеко на север?» — спросила я.

«С Мятным Человеком — увезу. Ровно и быстро с вами двумя. Я сильный».

«Ты очень сильный. Может быть, я останусь с тобой».

«Нет, Элена, не останешься. Хватит дуться на весь белый свет», — раздался у меня в голове голос Айрис. Ее мысленное прикосновение было подобно густому бальзаму, который заботливая рука наложила на открытую рану.

«Я не дуюсь».

«Тогда как это называется?» — спросила она раздраженно.

«Защитой».

Она неожиданно засмеялась. «Защитой от чего? Розза едва пробилась».

«Кто это — Розза?»

«Розза из рода Пухового Камня, Первый Маг. С той поры она в ярости. Элена, тебе доводилось испытывать и кое-что похуже. Отчего ты сейчас куксишься?»

Я ощутила себя беспомощной и одинокой, и некому было прикрыть мне спину. Однако я загнала это ощущение поглубже, спрятав его от Айрис. И не стала отвечать на ее вопрос. Впрочем, я изрядно приободрилась, узнав, что моя наставница возвратилась в Крепость.

«Я сейчас принесу еду. Ты мне откроешь и поешь», — распорядилась Айрис.

«Еда? — с надеждой подумал Топаз. — Яблоко? Или мятные леденцы?»

Я улыбнулась: «Попозже».

В животе заурчало. А стоило мне сесть на кровати, закружилась голова. Провалявшись неизвестно сколько в постели, я ослабела от голода.

Айрис принесла фрукты и холодное мясо, а также кувшин с ананасовым соком и печенье. Я набросилась на еду, а моя наставница рассказала, как отвела домой последнюю из девочек — Мей.

— У нее пять сестренок, — Айрис изумленно тряхнула головой, — и все похожи на Мей — едва отличишь.

Я усмехнулась, представив возвращение в семью. Шесть девчонок визжат от радости, смеются и плачут, и говорят все разом.

— Их папаша хотел, чтобы я проверила весь выводок — есть ли магические способности. У Мей есть, но ей лучше подождать годик, а потом уже поступать в школу. А остальные еще слишком малы — ничего определенного сказать нельзя, — Айрис налила сок в две чашки. — Мне пришлось срочно возвращаться, когда, я ощутила твой призыв о помощи.

— Это когда Розза рылась у меня в голове?

— Да. Я была слишком далеко и не могла оттуда тебе помочь, но ты вроде бы и сама неплохо справилась.

— Мне помог Валекс.

— Это невозможно. Даже я не могла до тебя дотянуться, а Валекс — не маг.

— Но он был, там, и я черпала у него силы.

Айрис покачала головой. Не верит! А ведь сама в свое время отыскала меня на севере.

— Ты ощутила мою магическую силу, когда я была в Иксии, — напомнила я. — Отсюда туда и оттуда сюда — одинаковое расстояние. Вот и Валекс смог.

Она снова покачала головой.

— Валекс не ощущает магию и не поддается ей; скорее всего, ты просто использовала его образ как щит, которым закрылась от Роззы. Когда я в прошлом году тебя почуяла, ты не управляла своими способностями. А неуправляемые выбросы магии вызывают возмущения в источнике силы. Все маги, в любой точке мира, могут это почувствовать но только Магистр Магии способен понять, откуда идут эти возмущения.

Ее слова меня встревожили.

— Однако же ты услышала мой призыв, когда была в семье Мей. Я утратила контроль, если смогла докричаться до тебя на таком расстоянии?

Утрата контроля над собственной магией ведет к мощному и окончательному выбросу магической энергии; это влечет за собой смерть мага и повреждает общий для всех магов источник силы.

Айрис глянула на меня озадаченно.

— Нет, не утратила. — Она задумчиво сдвинула брови, посидела, размышляя. — Элена, как ты пользовалась магией с тех пор, как мы расстались?

Я поведала ей о засаде, о своем побеге и о заключенном с Кейхилом перемирии.

— И ты погрузила в глубокий сон всех его солдат? — уточнила Айрис, выслушав.

— Да их было-то всего двенадцать. Я поступила неправильно? Нарушила ваш Этический Кодекс?

Айрис фыркнула, ощутив мой испуг. И мысленно попеняла: «А еще собиралась удрать вместе с конем!»

— Куда лучше, чем торчать тут с Кейхилом и Листом, — ответила я вслух.

— Кстати, об этой парочке. — Айрис снова нахмурилась. — С ними уже побеседовали. Розза негодует, потому что они ввели ее в заблуждение насчет тебя. У Кейхила даже хватило наглости потребовать, чтобы Совет собрался, в разгар жаркого сезона. Но нет: ему придется обождать, пока станет прохладнее. Возможно, его вопрос будет рассматриваться, а может быть, нет. — Айрис повела плечом, словно ее это совершенно не заботило.

— Ситийцы пойдут воевать за Кейхила? — поинтересовалась я.

— Мы с северным соседом не ссорились, но и любви к нему у нас нет. Совет ждет, когда Кейхил повзрослеет. Если он станет сильной личностью, настоящим, вождем, то Совет, может быть, поддержит его стремление получить назад Иксию, — Айрис склонила голову набок, как будто размышляла о том, не отправиться ли ей на войну. — Торговый договор с Иксией — наш первый шаг навстречу друг другу за, последние пятнадцать лет, — продолжила она. — Это хорошее начало. Мы всегда опасались, что командор Амброз пожелает захватить Ситию, — так же, как он подмял под себя северные земли. Но, кажется, ему хватает того, что есть.

— Ситийская армия могла бы победить?

— А ты как думаешь?

— Ситии пришлось бы нелегко. Иксийцы преданы командору и хорошо обучены. Чтобы победить в сражении, их надо задавить либо числом, либо умением.

Айрис согласно кивнула.

— Затевать против них войну надо с величайшей осторожностью. Вот почему Совет не торопится, ждет. Но сегодня это не моя забота. Мое дело — обучать тебя магии, а кроме того, выяснить, каков твой собственный особый дар. Ты сильнее, чем я полагала. Нелегко усыпить двенадцать человек разом. А уж разговаривать с конем... — Айрис откинула с лица волосы, заправила за уши. — Если б самолично не подслушивала, не поверила бы.

Она поднялась и принялась составлять на поднос использованные тарелки.

— То, как ты обошлась с людьми Кейхила, обычно считается нарушением Этического Кодекса. Однако ты защищалась, так что в данном случае это не провинность, — Айрис на мгновение умолкла, затем продолжила: — То, что сделала с тобой Розза, является несомненным нарушением этики — однако она полагала, что ты шпионка. А в отношении шпионов Кодекс не действует. Ситийцы их ненавидят. Командор захватил власть, используя осведомителей, приближенных к королевской семье, и наемных убийц. Поэтому когда в наших землях обнаружат шпиона, все со страхом думают, что командор собирает сведения для нападения на страну.

Айрис взяла со стола поднос.

— Завтра я покажу тебе Цитадель, и начнем обучение. Если понадобится свет, в шкафу есть свечи и огниво. Я распорядилась поселить тебя в крыле для подмастерьев, потому что ты слишком взрослая, чтобы жить с первогодками. К тому же, когда начнутся занятия, думаю, ты будешь уже готова учиться в классе подмастерьев.

— Что это за класс?

— Здесь пятилетнее обучение. Его начинают год спустя после того, как ученик достигает зрелости. Обычно в четырнадцать лет подростки уже в состоянии управлять своей магией. Ученики каждого года обучения имеют свое название: первогодки, новички, младшие, старшие и подмастерья. Ты будешь учиться на последнем уровне, но предметы у тебя будут другие, потому что надо изучить нашу историю и много чего еще. — Айрис тряхнула головой. — Я составлю тебе особое расписание перед началом учебного года. Вероятно, придется ходить на занятия с учениками разных уровней, в зависимости от предмета. Но сейчас об этом не беспокойся. Лучше распакуй вещи и устраивайся на новом месте.

Тут я вспомнила, что в вещевом мешке лежит кое-что для нее.

— Айрис, погоди, — остановила я ее на пороге. — Мать прислала тебе духи.

Я порылась в мешке. Каким-то чудом флаконы с драгоценной жидкостью уцелели во время моего путешествия в Крепость. Я передала наставнице духи «Яблочная ягода» и выставила на стол пузырек с «Лавандой».

Айрис поблагодарила и ушла. Без нее комната показалась пустой и неуютной. Достав из мешка свои нехитрые пожитки, я повесила свою черно-красную форму в шкаф, а на стол поставила склеенную из камешков статуэтку вальмура, которую купила для Валекса. Все равно неуютно. Чуть позже попрошу Айрис обменять мне иксийские деньги на местные. И прикуплю какие-нибудь вещицы, которые украсят мое новое жилище.

На дне мешка я нашла полевое руководство Исава. Забрав в спальню свечу, я читала, пока не потянуло в сон. Судя по текстам, чуть не каждое растение в джунглях росло не просто так, а со смыслом. Какая жалость, что в книге нет страницы, где была бы нарисована я, а внизу аккуратным почерком Исава было бы написано, зачем я и для чего живу.


Утром Айрис зашла ко мне и сморщила нос:

— Пожалуй, для начала я отведу тебя в баню. Старую одежду отправим в стирку, а тебе достанем свежую.

Я засмеялась.

— Так скверно?

— Да уж, запашок не из приятных.

Мы отправились к мраморному зданию со множеством голубых колонн. Здесь были отдельные бассейны для мужчин и женщин. Смыв застарелую дорожную грязь, я почувствовала себя превосходно. Затем отдала в стирку свою грязную и порядком изорванную одежду. Изделия Орешки, моя старая белая рубашка и черные штаны нуждались в починке.

Вместо них мне выдали светло-зеленую блузу и темно-зеленые штаны, которые потом предстояло вернуть. Айрис сказала, что специальная одежда для классных занятий не предусмотрена, однако для особых мероприятий мне потребуется платье подмастерья.

После того как я расчесала и заплела в косу волосы, мы отправились в обеденный зал завтракать. Оглядываясь вокруг, я подмечала расположение зданий. В центре находились основные постройки — все из мрамора, разных форм и размеров. Среди них были разбиты сады и вились многочисленные дорожки. Дальше располагались, казармы и помещения для студентов. Прачечная, конюшни и псарни размещались у внешней стены, окружавшей этот внутренний город магов. Лошади паслись на обширном огороженном пастбище.

Я спросила у Айрис про четыре огромные башни.

— В них живут магистры магии. — Айрис указала на одну из них. — Эта моя. Та, что на северо-востоке, возле конюшен, — жилище Третьего Мага. Ее зовут Зитора из рода Востроглазых. Юго-западная принадлежит Роззе Пуховой Камень, а в юго-восточной живет Бейн из рода Доброй Крови, Второй Маг.

— А если у вас окажется больше четырех магистров?

— За всю историю такого не случалось. Меньше бывало, но больше — никогда. Впрочем, неплохо было бы попробовать. Башни огромные, есть где разместиться, не стесняя соседа, — Айрис улыбнулась.

В длинном обеденном зале тянулись ряды пустых столов — за едой сидели только три человека.

— Когда начнутся занятия, зал будет полным-полон — все учащиеся, учителя и маги едят здесь.

Она представила меня двум мужчинам, и женщине, которые завтракали. Оказалось, это садовники; малая часть огромного отряда местных работников.

Мы поели, я сунула в карман яблоко для Топаза, и Айрис повела меня к себе. Поднявшись по бесчисленным ступенькам, миновав десять этажей, мы взобрались на самый верх и оказались в круглой комнате с окнами от пола до потолка. Окна были открыты, и горячий ветер играл длинными кружевными занавесками. Здесь стояли кушетки в синих, лиловых и серебристых тонах, а прямо на полу лежали яркие красивые подушки. По стенам тянулись ряды книжных полок; в воздухе стоял бодрящий фруктовый аромат.

— Это комната для размышлений, — сообщила Айрис. — Самое подходящее место для постижения нового.

Я прошлась вдоль округлых стен, поглядела в огромные окна. Из них открывался великолепный вид на город, а на северо-востоке тянулись зеленые холмы с редкими деревушками. Айрис проследила мой взгляд.

— Эти земли принадлежат роду Пухового Камня. Ну, давай начнем. — Моя наставница указала на середину комнаты. — Садись.

Сама она уселась на лиловую подушку, скрестив ноги. Я угнездилась на синей, напротив Айрис. Спохватилась:

— Но мой посох остался...

— Он тебе не понадобится. Я научу тебя, как черпать магическую силу, не прибегая к помощи физических предметов. Источник силы окружает наш мир, окутывает его словно покрывалом. Ты в состоянии ухватить ниточку из этого «покрывала», завладеть ею и затем использовать. Но не тащи слишком много, иначе сомнешь «покрывало», нарушишь целостность источника, И тогда в некоторых местах вовсе не останется магической силы, а в других ее окажется слишком много. Ходят слухи, что так оно и есть, якобы существуют дыры в «покрывале», но я до сих пор ни одной не нашла.

Я ощутила, как магическая сила расходится от Айрис, будто разрастающийся пузырь. Моя наставница подняла руку и проговорила:

— Венеттаден.

Магическая сила обрушилась на меня. Мышцы как будто свело судорогой, я не могла шелохнуться. Я в испуге глядела на Айрис, не зная, что делать.

— Оттолкни, — велела она.

Я подумала было о стене из мысленных кирпичей, но тут же поняла, что этим от такой мощи не защитишься. Тогда я, как и в поединке с Первым Магом, возвела свою мраморную завесу — и отсекла поток чужой магии. Мышцы расслабились.

— Очень хорошо, — сказала Айрис. — Я скрутила магическую энергию в шар, затем, используя слово и жест, направила ее к тебе. Мы учим молодых пользоваться словами и жестами, но лишь в учебных целях. В сущности, ты можешь пользоваться чем угодно; это подсобные средства, помогающие сфокусировать энергию. Потом слова уже не понадобятся — ты будешь все делать инстинктивно. Ну, теперь твоя очередь.

— Но я не знаю, как тянуть нитку энергии. Я просто сосредоточиваюсь на ощущении дерева под рукой, а затем моя мысль каким-то образом отделяется, и я ее внедряю в чужие головы. Отчего это происходит?

— Способность читать мысли — это другая энергетическая ниточка, соединяющая тебя с кем-то. Стоит создать ее один раз, она так и остается, и восстановить эту связь в следующий раз намного легче. Вспомни связь между мной и тобой, между тобой и Топазом.

— И Валексом, — добавила я.

— Да. Хотя он не поддается магии; думаю, ваша с ним связь существует на подсознательном уровне. Ты когда-нибудь читала его мысли?

— Нет. Но я и не пыталась. Я и так всегда знала, что он чувствует.

— Скорее, это работал инстинкт самосохранения, — возразила моя наставница. — Да, вероятно, так и было, учитывая положение Валекса и его возможность решать, жить тебе или умереть.

— Этот инстинкт не раз спасал мне жизнь, — сказала я, припомнив свои мытарства в Иксии. — Когда приходилось туго, вдруг возникало ощущение, что моим телом управляет кто-то другой, и происходило нечто совершенно невозможное.

— Правильно, — согласилась Айрис, — но теперь ты сама можешь сделать так, чтобы это невозможное произошло.

— Не уверена...

— Довольно, — оборвала Айрис. — Сосредоточься. Ощути энергию. Потяни ее на себя и удержи.

Я глубоко вздохнула и зажмурилась. Чувствуя себя довольно глупо, я сосредоточилась на воздухе вокруг меня, пытаясь ощутить «покрывало» энергии. Ничего не ощущалось. Затем воздух как будто сгустился, начал давить на кожу. Я пожелала, чтобы магия собралась еще плотнее. Давление стало сильней, и я открыла глаза. Айрис пристально наблюдала.

— Когда ты отпустишь ее и бросишь в мою сторону думай, что она должна сделать. Сначала помогут слово или жест, а в следующий раз их можно использовать как подручный инструмент, для ускорения дела.

Я толкнула к Айрис накопленную энергию:

— Кувырк!

Мгновение ничего не происходило. Затем глаза у наставницы потрясенно расширились, и она опрокинулась на спину.

Я кинулась к ней:

— Извини.

Лежа на спине, она внимательно на меня поглядела.

— Странно.

— Что странно? — не поняла я.

— Вместо того, чтоб опрокинуть, твоя магия влилась мне в голову и велела опрокинуться. — Айрис снова устроилась на подушке. — Попробуй еще раз. Но теперь думай об энергии как о физическом предмете — например, пусть это будет стена — и направь ее в мою сторону.

Я послушно выполнила указание, но результат был тот же.

— Метод необычный, однако, действенный. — Айрис заправила за ухо выбившийся локон. — Давай-ка поработаем с твоей защитой. Отрази удар.

Мгновенным движением, она швырнула в меня сгусток энергии:

— Титотл!

Я отпрыгнула, вскинув руки, но защититься не успела. Мир завертелся. Разноцветные вихри загуляли вокруг, я хлопнулась на спину — и осталась лежать, глядя в сводчатый потолок. Среди балок было гнездо, и в нем мирно спала сова.

— Защиту нужно держать постоянно, — сказала Айрис. — Ты ведь не хочешь, чтобы тебя застали врасплох. Однако же... — Моя наставница в задумчивости разгладила рубашку на груди. — Ты не позволила Роззе забраться глубоко в твое сознание.

Я поспешно перевела разговор на другое:

— Что значит «Титотл»?

— Это бессмысленный набор звуков. Незачем предупреждать врага о своих намерениях. Я использую такие выдуманные слова, если приходится нападать, или защищаться. Но если нужно зажечь огонь или сделать что-нибудь иное, полезное в хозяйстве, я произношу настоящие слова.

— А я могу зажечь огонь?

— Если достаточно сильна. Но это дело утомительное. Магия вообще отнимает много сил; различные, действия требуют разного напряжения. Кажется, ты устанавливаешь мысленную связь без особых усилий. Возможно, это и есть твой особый дар.

— В каком смысле — особый?

— Некоторые маги могут делать только что-то одно. Скажем, кто-то лечит раны физические, а кто-то — душевные. Одни могут двигать тяжелые предметы, вроде статуй, а другие без усилий зажигают огонь. — Айрис потеребила бахрому на подушке. — Порой маг может делать две или три вещи, а у иных есть смешанный талант — как у Листа, который чувствует душу человека. Что касается тебя, ты можешь не только читать мысли, но и влиять на действия человека или животного. Редкий дар. Это две отдельные способности.

— Это предел?

— Нет. Магистры могут все.

— Тогда почему Розза — Первый Маг, а ты — Четвертый?

Айрис улыбнулась неожиданной усталой улыбкой.

— Розза сильнее меня. Мы обе можем зажигать огонь. Однако я способна зажечь костер, а она заставляет вспыхнуть двухэтажное здание.

Я обдумала услышанное. И задала следующий вопрос:

— Если у мага всего лишь один, талант, что он делает, окончив обучение?

— Мы отправляем магов в разные города — в зависимости от того, кто там нужен. Стараемся, чтобы в каждой городе был свой целитель. Другие маги обслуживают, несколько городов, переезжая с места на место.

— А я что буду делать? — Я могла бы задать и другой вопрос: есть ли вообще место, где я нужна? Причем я вовсе не была уверена, что хочу отыскать его в Ситии.

Айрис засмеялась:

— Пока рано говорить. Сейчас тебе нужно как следует научиться собирать и использовать энергию. И научиться, держать защиту.

— Ну а как же я могу постоянно держать свою стену, не истощив силы?

Айрис принялась объяснять:

— Я представляю свою защиту в виде стен этой комнаты. Сначала я их делаю толстыми и прочными, затем — прозрачными, чтобы видеть, что делается снаружи, а потом больше о них не думаю. Но когда на меня направляется чужая магическая энергия, эти стены отвердевают и отражают нападение, прежде чем я успеваю его полностью осознать.

Следуя указаниям, я тоже, создала в мозгу невидимый барьер. Айрис много раз пыталась его пробить, когда я этого не ожидала, и моя защита держалась. В остальное время я практиковалась, собирая магическую энергию. Собирать ее я научилась, но с использованием вышла неувязка: как я ни старалась, моей магии подчинялись только двое: Айрис да сова, что спала в гнезде наверху.

Терпение наставницы изумляло, и впервые у меня затеплилась надежда, что я и в самом деле научусь управлять своими магическими способностями.

— Ну что ж, начало неплохое, — сказала Айрис, когда подошло время обеда. — Пойди поешь, затем до вечера отдохни. Мы с тобой будем работать по утрам, а вечерами займешься тренировками и учебой. Но сегодня вечером тебе нужно повидать старшего конюха и выбрать лошадь.

Я не поверила собственным ушам:

— Лошадь?!

— Именно. У всех магов есть лошади. Вдруг наше присутствие понадобится где-то в ином месте, притом быстро? Когда я отправилась в Иксию, мне пришлось оставить своего коня здесь. А когда ты позвала на помощь, я попросила лошадь у отца Мей. А иначе как, ты полагаешь, я бы добралась сюда так скоро?

Я и думать об этом не думала. Поддалась унынию и усталости.

Отыскав обеденный зал, я поела, затем вернулась к себе, без сил рухнула на постель и тотчас уснула.


Вечером я отправилась искать старшего конюха. Обнаружила его возле крайнего стойла — он сосредоточенно чистил седло. Был он невысокий, кряжистый, нечесаные волосы спадали ниже плеч, напоминая лошадиную гриву. Когда он поднял на меня сердитый взгляд, я с трудом удержалась от улыбки.

— Чего надо? Не видите — я занят?

— Я Элена. Меня прислала Айрис.

— А, ну да, новая ученица. Не знаю, отчего Четвертый Маг не могла обождать, когда все вернутся; тогда и начались бы вам уроки. — Он отложил седло. — Сюда.

Мы двинулись мимо длинного ряда стойл. Высунул голову Топаз; большие карие глаза смотрели с надеждой.

«Яблоко?» — осведомился конь.

Айрис была права: я устанавливала с ним мысленную связь безо всякого сознательного усилия. Или это он ее устанавливал? Надо будет спросить у наставницы. Я скормила Топазу припасенное яблоко.

 Старший конюх обернулся, насмешливо хмыкнул.

— Вы заимели друга до гроба. Этот конь обожает еду. В жизни не видал, чтобы лошадь так любила покушать. Он за мятный леденец все что угодно вам сделает.

Миновав сенной сарай, мы подошли к обнесенному оградой пастбищу. Там щипали траву шесть лошадей. Старший конюх облокотился об изгородь.

— Выбирайте любую — они все хороши. А я схожу за вашим тренером.

— Вы сами не учите? — спросила я.

— Уж не в разгар жарищи, когда тут один, а все разбежались кто куда, — отозвался он с раздражением. — У меня и без вас дел по горло — навоз убирать, корм задавать. Говорил я: подождите, но Четвертый Маг уперлась: вынь да положь. Ладно еще, один из тренеров вернулся раньше прочих. — Бормоча еще что-то, старший конюх направился назад к стойлам.

 Я оглядела лошадей на пастбище. Три были темные, как Топаз, две — совершенно черные, а одна — рыжая, с белыми ногами. В лошадях я ничего не смыслила, выбирать надо было по масти. Рыже-белая кобыла оглянулась.

«Хорошая, — мысленно сказал Топазу по-прежнему выглядывая из стойла. — Для Лавандовой Дамы побежит быстро и ровно».

«Как заставить ее подойти?» — спросила я в ответ.

«Леденцы». Топаз с вожделением поглядел на кожаную сумку, висящую возле стойла.

Старшего конюха не было видно, поэтому я вернулась к Топазу, нашла в сумке два леденца, одним угостила коня, а со вторым возвратилась к изгороди.

«Покажи Кики леденец».

Я протянула лакомство на ладони. Кики огляделась и неторопливо двинулась ко мне. У нее была белая морда с коричневым пятном. Странные какие-то у нее глаза... Я сразу не поняла, в чем дело, и лишь когда кобыла аккуратно подобрала губами леденец с моей ладони, я осознала: они у нее синие. Никогда раньше я таких лошадей не видала. Ну и пусть. Очень красивые глаза.

«Почеши за ушами», — посоветовал Топаз.

Ее длинные рыжие уши были чуть наклонены вперед. Встав на цыпочки, я погладила Кики голову. Лошадь ткнулась мордой мне в грудь.

— О чем ты думаешь? — спросила я вслух. Мыслей Кики я не слышала. Почесывая за ушами, я вытянула ниточку энергии, как учила Айрис, и мысленно нащупала Кики. — «Будешь со мной?»

Она ласково подтолкнула меня носом: «Да». Я ощутила радость Топаза: «Мы вместе побежим быстро и ровно».

— Уже выбрали? — раздался за спиной голос старшего конюха.

Вздрогнув от неожиданности, я кивнула, но не оглянулась.

— Эта кобыла с равнины, — продолжал конюх. — Хороший выбор.

— Ей нужна другая, — прозвучал вдруг второй голос — отлично мне знакомый.

Я обернулась. Сердце неприятно екнуло. Вместе со старшим конюхом передо мной стоял Кейхил.

— С какой стати мне тебя слушаться?

Он усмехнулся:

— Я — твой тренер.

Глава 11

— Нет, — решительно заявила я. — Ты моим тренером не будешь.

— Выбирать вам не из чего, — вмешался старший конюх. — Больше никого нет, а Четвертый Маг требует, чтоб вы начали заниматься прямо сейчас.

— А если я стану вам помогать убирать навоз и кормить лошадей? У вас найдется время меня учить?

— Девушка, вам уже есть чем заняться. Вы будете ходить за своей собственной лошадью и учиться иным премудростям. А Кейхил с шести лет из конюшен не вылезает. Никто не знает лошадей так, как он... — Конюх улыбнулся. — Кроме меня, конечно.

Я уперла руки в бока.

— Замечательно. Если он разбирается в лошадях лучше, чем в людях, — я согласна.

Кейхил съежился. Очень хорошо.

— Но я оставлю себе эту лошадь, — закончила я.

— Она косоглазая, — заметил Кейхил.

— Она что?

— Косоглазая. К тому же у нее синие глаза — а это приносит несчастье. И она выросла у людей, из клана Песчаного Семени. Их лошади с трудом поддаются дрессировке.

Кики фыркнула. «Злой мальчишка!»

— Насчет глаз — дурацкий предрассудок, и с дрессировкой тоже глупость. Кейхил, уж тебе ли не знать? — упрекнул старший конюх. — Отличная кобыла. А между собой разбирайтесь сами; некогда мне с вами нянчиться. — И он двинулся прочь, недовольно ворча себе под нос.

Мы с Кейхилом гневно уставились друг на друга. Кики носом толкнула мою руку проверяя, нет ли еще леденцов.

— Извини, девочка, больше нет. — Я показала ей пустую ладонь.

Кобыла мотнула головой, отошла и снова принялась щипать траву.

Кейхил продолжал глядеть на меня в упор. Я скрестила руки на груди. Слабовата преграда: я бы предпочла, чтобы между нами стояли каменные стены. Он сменил свой дорожный костюм на простую белую рубашку и брюки для верховой езды, на ногах были знакомые черные сапоги.

— Хочешь оставить себе ту лошадь — дело твое. Но если намерена огрызаться и злобиться каждый раз, как я попытаюсь тебя чему-нибудь учить, скажи сразу — и я не стану зря тратить время.

— Айрис хочет, чтоб я училась; я буду учиться.

Это его удовлетворило.

— Хорошо. Начнем первый урок, — объявил Кейхил и перелез через изгородь на пастбище. — Прежде чем сесть на лошадь, тебе нужно узнать, о ней все: от анатомии до нрава и повадок.

Он пощелкал языком, желая подозвать Кики. Она и не подумала приблизиться. Тогда Кейхил сам к ней подошел. Она повернулась — и крупом сшибла его с ног.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Каждый раз, как он пытался подойти, Кики либо убегала, либо опрокидывала его наземь.

Красный от раздражения, Кейхил не выдержал:

— Чтоб ей пусто было! Я принесу аркан.

— Ты обидел ее, сказав, что она приносит несчастье, — объяснила я. — Она перестанет противиться, если ты извинишься.

— С чего ты взяла?

— Просто знаю — и все.

— Ты еще недавно даже понятия не имела, как с коня слезать.

Кейхил решительно двинулся к ограде, намеренный нести аркан. Спасая Кики, я призналась:

— Это так же, как с Топазам, когда он хотел овсяного печенья.

Кейхил повис на изгороди, ожидая продолжения.

— Топаз сказал мне, что хочет получить лакомство. Перед тем я случайно установила с ним мысленную связь, а спина болела от тряски, я и попросила его бежать поровнее. Так же получается и с Кики.

Кейхил в задумчивости подергал себя за бороду.

— Первый Маг говорила, что у тебя сильные магические способности. Я сам мог бы раньше заметить, но меня слишком заботило то, что ты, по моему пониманию, шпионка. — Он поглядел на меня, словно впервые видел.

На мгновение мне почудился в его синих глазах недобрый холодный огонек, но затем это впечатление исчезло. Было или нет, я уже не могла сказать с уверенностью.

— Ее зовут Кики? — спросил Кейхил.

Я утвердительно кивнула. Претендент на королевский трон вернулся к кобыле и принес ей свои извинения. Меня разобрала досада. А передо мной он и не подумал извиниться за все неприятности, что причинил. Шпионка я, по его пониманию, надо же!

«Лягнуть Злого Мальчишку?» — предложила Кики.

«Не надо. Веди себя хорошо. Он научит меня о тебе заботиться».

Кейхил махнул рукой: мол, подходи сюда. Я перебралась через ограду. Кики смирно стояла на месте, а Кейхил прочел длинную лекцию о лошадином теле, используя кобылу в качестве наглядного пособия. Начав с морды, он закончил задним копытом, показав, что там снизу. Урок он завершил словами:

— Завтра в то же самое время. Встретимся в конюшне. Я расскажу, как ухаживать за лошадью.

Кейхил уже готов был уйти, но я остановила его вопросом:

— Почему ты даешь уроки? Я полагала, ты очень занят получением иксийского престола. — Я уже перестала злиться оттого, что он — мой тренер, и во мне заговорило любопытство.

Кейхил поглядел с подозрением, отлично зная, как я отношусь к его притязаниям на соседние земли. Однако на вопрос ответил:

— Пока Совет Ситии не примет решение, что он меня полностью поддерживает, мне ничего другого не остается. К тому же приходится оплачивать свои расходы, а для этого нужны деньги. Большинство моих людей тоже служат здесь стражами или садовниками. — Кейхил вытер ладони о штаны, поглядел на пасущихся лошадей. — Когда Совет распущен на жаркое время года, я всеми силами стараюсь обеспечить себе поддержку. Думал, на этот раз добьюсь своего. — Он перевел взгляд на меня. — Однако не удалось. Поэтому я снова работаю и снова прошу Совет о том, чтобы мой вопрос приняли к рассмотрению. — Он нахмурился, помолчал. — Так значит, до завтра?

— До завтра.

Он направился к конюшне. Выходит, Кейхил рассчитывал отловить иксийского шпиона и тем самым воздействовать на Совет. Интересно, что он затеет в следующий раз?

Кики подтолкнула носом мою руку, и я почесала ее за ушами, а потом возвратилась к себе. Отыскав бумагу, я уселась к столу и нарисовала лошадь, затем подписала те части ее тела, какие запомнила. Топаз и Кики помогли с остальным.

Связь, которая установилась между нами, была странной и одновременно, приятной. Мы втроем словно находились в одной комнате, и каждый был занят своим делом и собственными мыслями. Но на любое мысленное обращение все отзывались моментально. И стоило мне подумать о Кики, ее мысли, оказывались в моей голове. Собственно говоря, с Айрис было так же. Не было нужды собирать магическую энергию и направлять ее к наставнице: надо было всего лишь о ней подумать.


Прошла неделя. Утром я занималась с Айрис, днем отдыхала и тренировалась в умении держать магическую защиту. Вечера я проводила с Кейхилом и Кики. И каждый раз, направляясь куда-нибудь, внимательно смотрела, нет ли поблизости Гоэля. Его угрозы я не забыла.

Очень скоро Айрис задалась целью проверить, нет ли у меня еще каких-нибудь магических способностей, кроме уже известных.

— Посмотрим, можешь ли ты зажигать огонь, — сказала она как-то утром. — На этот раз, когда наберешь энергию из источника, сосредоточься на том, чтобы зажечь свечу. — И она поставила передо мной подсвечник.

— Как ее зажечь? — Я села прямо.

До этой минуты, я лениво валялась, на подушках в башне Айрис, размышляя о Кики.

Вот уже неделя миновала, а я до сих пор еще в седло не садилась. Кейхил каждый урок талдычит о том, как кормить лошадь да как ухаживать. Терпенья, моего больше нет!

— Думай о язычке, пламени, прежде чем направишь на свечу сгусток энергии. — Айрис показала на примере: — Огонь, — проговорила она, и свеча загорелась бледным огоньком. Айрис задула ее. — Теперь давай ты.

Я сосредоточила взгляд на фитиле, мысленно вообразив себе пламя. Толкнув сгусток магической энергии к свече, я пожелала, чтобы она загорелась. Ничего не произошло.

Айрис издала странный приглушенный звук, и на фитиле вспыхнул огонек.

— Элена, ты направляешь магию к свече?

— Да. А что?

— Ты мне только что велела зажечь свечу вместо тебя, — пояснила раздраженная наставница. — Я-то ее и зажгла.

— Это плохо?

— Нет. Надеюсь ты умеешь зажигать свечи обычным способом; сдается мне твоя магия, на это не способна. Попробуем что-нибудь, еще.

Я попыталась передвигать предметы. Безуспешно. Ну, если только успехом могло считаться то, что я заставляла Айрис их передвинуть.

Она установила, ментальную защиту, чтобы я не могла ее принуждать.

— Ну-ка, снова. Не потеряй контроль.

Я поймала энергетическую нить, забрала себе порцию магической энергии. Айрис швырнула в меня подушкой, попала в живот. Я невольно вскрикнула.

— Ты должна была ее отбросить. Давай снова.

К концу занятия я искренне радовалась, что Айрис выбрала подушку, а не что-нибудь потяжелее. Иначе ходить бы мне в синяках с ног до головы.

— Думаю, тебе надо учиться управлять способностями. — Моя наставница не желала сдаваться. — Отдохни. Завтра дело пойдет лучше.

Прежде чем уйти, я спросила:

— Айрис, нельзя ли мне посмотреть Крепость? И нужно обменять иксийские деньги — я хотела бы прикупить кой-какие мелочи и одежду. Здесь есть рынок?

— Есть, но в жаркое время он открыт один день в неделю. — Айрис умолкла, что-то прикидывая. — Вот что: в рыночные дни уроков не будет. Ты сможешь осматривать Крепость или заниматься чем хочешь. Ближайший рыночный день — послезавтра. Тем временем я поменяю твои деньги.

Не упуская возможности поучить меня уму-разуму, Айрис добавила:

— Пока обучаешься здесь, ты находишься на полном обеспечении. Но когда окончишь школу, рассчитывать придется только на себя. Конечно, ты будешь зарабатывать, как все маги. Однако не разбрасывайся деньгами, швыряя их направо и налево. — Наставница улыбнулась, чтобы смягчить упрек. — Мы не считаем нужным поощрять нищих.

Мне вспомнился чумазый мальчонка возле здания Совета.

— Почему у них нет денег?

— Одни ленятся работать, предпочитая попрошайничать. Другие не могут работать из-за физического увечья или болезни. Целители ведь не каждого могут излечить. А третьи проигрываются в карты или просто тратят больше денег, чем могут заработать.

— А дети?

— Это те, кто убежал из дому, сироты или дети бездомных. Жаркий сезон для них самое тяжкое время. Когда начнутся занятия в школе, а в Крепость вернутся обитатели, детям будет куда прийти за пищей и кровом. — Айрис коснулась моего плеча: — Не беспокойся о них, Элена.

Возвращаясь к себе, я размышляла над словами наставницы.

А вечером, когда Кейхил учил меня надевать на Кики седло и уздечку, он неожиданно спросил:

— Что это с тобой сегодня? Ты только и знаешь, что огрызаться.

«Лавандовая Дама не в духе», — согласилась Кики.

Я глубоко вздохнула и приготовилась извиниться, но с языка вдруг сорвалось:

 — Ты хочешь быть королем Иксии. Чтобы получать налоги, сидеть на троне и носить драгоценную корону — а люди пусть страдают, как при твоем дяде. — Я уже не могла сдерживаться: — А твои прихвостни вроде Гоэля пусть убивают невинных детей, когда их родители не могут уплатить налоги. А ты с тех налогов будешь одеваться в шелка. Или пусть они убивают взрослых, а дети останутся нищими сиротами!

Я смолкла. Кейхил от изумления рот разинул, но быстро овладел собой.

— Я хочу вовсе не этого. Наоборот, я желаю помочь людям. Чтобы они свободно могли носить одежду, какая им нравится, а не обязательную форму. Чтобы могли жениться на ком хотят, а не по разрешению военных властей. И чтоб они жили где им угодно, хоть в Ситии. Я желаю стать королем и освободить Иксию от военной диктатуры.

Его доводы показались несерьезными. Будут ли люди чувствовать себя более свободными, если он сядет на трон? Не верилось мне, что Кейхил назвал истинную причину.

— Почему ты думаешь, будто иксийцы хотят освобождения из твоих рук? Любое правительство несовершенно. Тебе не приходило в голову, что они, быть может, довольны жизнью при командоре?

— А тебе жизнь на севере была по душе? — спросил он в ответ.

— У меня были необычные обстоятельства.

— Какие же?

— Не твое дело.

— Давай-ка я угадаю, — проговорил он тоном всезнайки.

У меня руки зачесались дать ему тумака; пришлось крепко их стиснуть.

— Ты — похищенная южанка, с магическими способностями. Да, это необычное дело. Но не стоит воображать, будто ты — первая, кого спасла Четвертый Маг. Северяне тоже рождаются со способностями. Мой дядя был магистром магии. А уж тебе ли не знать, как командор обходится с теми, кто обладает магической силой.

Вспомнились слова Валекса: в Иксии убивают любого, у кого обнаружен магический дар. В самом деде, на магов там идет беспощадная охота; однако у остальных жителей есть все необходимое.

— Элена, мы с тобой похожи, — продолжал Кейхил. — Ты родилась, в Ситии и выросла в Иксии, а я, наоборот, — иксииц, воспитанный в Ситии. Ты вернулась в свой дом, а я пытаюсь обрести свой.

Я не успела ответить — в голове раздался голос Айрис: «Элена, быстро подойди в лазарет».

«С тобой, все в порядке?» — встревожилась я.

«Со мной — да. Приходи скорей».

«А где этот лазарет?»

«Пусть Кейхил покажет».

Я передала Кейхилу просьбу Айрис. Он тут же снял с Кики седло и уздечку, повесил на гвоздь, и мы поспешили в центральную часть Цитадели. Мне, пришлось бежать вприпрыжку, чтобы поспеть за своим провожатым.

— Она сказала, что стряслось? — поинтересовался он на ходу.

— Нет.

Мы вошли в одноэтажное здание. Стены здесь были бледно-голубого мрамора, чуть похожие на лед. Внутри, молодой парень в белой форме зажигал фонари — солнце уже садилось.

— Где Айрис? — спросила я.

Он явно не понял, о ком речь.

— Четвертый Маг, — пояснил Кейхил.

На этот раз он понял.

— Она с целителем Хейсом, — сказал парень. Мы не тронулись с места, и он указал на длинный коридор: — Там. Пятая дверь слева.

— Здесь мало кто зовет ее Айрис, — заметил Кейхил, шагая по пустынному коридору.

У пятой двери мы остановились. Она была закрыта. Я только занесла руку, чтобы постучать, как донесся голос наставницы:

— Входите.

Мы вошли. Айрис и какой-то человек в белом, — целитель Хейс, догадалась я — стояли возле койки, на которой лежал накрытый простыней человек. Лицо скрывали бинты.

Лист сидел на стуле в углу. Сидел сгорбившись, чем-то потрясенный. Заметив меня, он спросил:

— Что она тут делает?

— Я попросила Элену прийти. Может быть, она сумеет помочь, — ответила Айрис.

— Что тут у вас? — обратилась я к ней.

— Тьюлу нашли в Буруби при смерти. Она без сознания, и мы не можем до нее добраться, — объяснила Айрис. — Нужно узнать, кто с ней это сотворил.

— Я ее не чувствую, — сказал Лист. — Остальные магистры не в силах нащупать ее сознание. Четвертый Маг, считайте, что она мертва. Вы лишь попусту тратите время.

— Что произошло? — спросил Кейхил.

— Ее били, пытали, насиловали, — отозвался целитель. — Чего только ни делали...

— И ей повезло, — добавила Айрис.

— Какое тут может быть везенье?! — взвился Кейхил.

— Она осталась жива. Остальные погибли — все.

— Сколько? — вырвалось у меня. Я не желала знать, сколько было таких несчастных, но это вырвалось само собой.

— Тьюла — одиннадцатая жертва. Остальных нашли мертвыми; над ними точно так же надругались, — Айрис вся передернулась.

— Чем я могу помочь?

— Ментальное исцеление — моя самая мощная способность, однако ты вернула командора, когда, я ничего, не могла сделать.

— Что?! — вскричал Кейхил. Его ярость мгновенно обратилась на меня. — Ты помогала командору?!

— Вернула — потому что знала его и представляла себе, где искать, — ответила я наставнице, не обращая внимания на Кейхила. — Вряд ли я смогу помочь здесь.

— Все равно попытайся. Трупы жертв находили в разных городах Ситии. Мы не знаем причины убийств, и у нас нет подозреваемых. Но надо поймать это чудовище. — Айрис на мгновение примолкла, машинально подергала прядь своих черных волос. — К сожалению, ты еще не раз столкнешься с подобным, когда станешь магом. Считай, что сейчас набираешься опыта.

Я подошла к койке.

— Можно взять ее за руку?

— Можно.

Целитель Хейс откинул край простыни, и я увидела пропитанные кровью бинты. Между бинтами проглядывала кожа — красная, воспаленная. Кейхил выругался. Лист сидел, отвернувшись к стене.

Кисти рук были искалечены: на каждый палец была наложена деревянная шина. Очень осторожно я взяла руку Тьюлы, потерла кончики пальцев о ее ладонь. Ухватив ниточку магической энергии, я закрыла глаза и направила энергию к девочке.

Ее сознание было пусто. Душа Тьюлы покинула свое место и едва ли когда-нибудь возвратится. Вместо нее плавали смутные серые призраки — память о мучениях, которые ей довелось испытать. Лица призраков кривились от боли и страха и эти чувства начали передаваться мне. Я отогнала серые тени, сосредоточилась на том, чтобы отыскать саму Тьюлу. Скорее всего, она где-то прячется — в укромном месте, где пережитые страхи не смогут ее достать.

Появилось ощущение, будто руки щекочет трава. В воздухе стоял аромат росистого луга, но я не могла понять, откуда это все взялось. Я искала, пока хватало сил, а потом наша с Тьюлой ментальная связь распалась.

Я открыла глаза. Оказалась, я сижу на полу и по-прежнему сжимаю руку девочки.

— Увы — я не могу ее найти.

— А я говорил, что это — пустая трата времени, — забившийся в угол Лист поднялся на ноги. — Чего вы ждали от северянки? — Он двинулся вон из комнаты.

— Зато я не сдаюсь так легко, как ты, — бросила я ему вслед.

Я сдвинула брови, напряженно пытаясь что-то придумать. Должен быть какой-то иной способ разбудить сознание Тьюлы.

 Целитель вынул искалеченную руку девочки из моих пальцев, аккуратно положил на койку и накрыл простыней. Я осталась сидеть на полу, слушая, как он обсуждает с Айрис состояние больной. По их мнению, ее тело исцелится, но душа, скорее всего, — нет. Примерно то же оставалось от детей, которых Рейяд и Могкан выкачали магическую силу, — тело, которое живет, но не может думать и чувствовать. Вспомнив, как двое злодеев пытались меня сломать, я вздрогнула.

Так вот, что касается Тьюлы... Как я нашла командора? Его сознание укрылось в месте, где Амброз пережил свой триумф — где он был победителем и чувствовал себя всего счастливей.

— Айрис, — прервала я ее разговор с целителем, — расскажи, что знаешь о Тьюле.

Она умолкла на полуслове.

«Доверься мне», — попросила я мысленно.

— Знаю я мало. Ее семья держит стеклодувную фабрику, — начала Айрис. — Фабрика приносит неплохой доход, а сейчас у них работа в разгаре, поэтому они поддерживают огонь в печах круглые сутки. Тьюла должна была следить за ними ночью. Однако наутро, когда пришел отец, угли были холодные, Тьюла исчезла. Ее разыскивали много дней. И наконец отыскали в поле, едва живую. Целитель в Буруби обработал физические раны, но до сознания добраться не смог, поэтому ее срочно перевезли сюда, ко мне.

— У нее есть братья или сестры?

— Есть несколько. Зачем тебе?

Я еще толком не знала зачем, но верная мысль уже зарождалась.

— Кто-нибудь ее возраста?

— По-моему, младшая сестра.

— Насколько младше?

— От силы на год-полтора, — ответила Айрис не очень уверенно.

— Можно привезти ее сюда?

— Зачем?

— С ее помощью я, может быть, сумею вернуть Тьюлу.

— Я сообщу в Буруби, — Айрис повернулась к целителю: — Хейс, известите меня, если ее состояние изменится.

Хейс кивнул, и Айрис решительно покинула комнату. Мы с Кейхилом двинулись следом.

Снаружи синели сумерки. Воздух стал чуть прохладнее, лица коснулся слабый ветерок. Я с наслаждением вдохнула, пытаясь отогнать горький запах страха, которым надышалась рядом с Тьюлой.

— Смело, — изрек Кейхил. — Воображаешь, будто сумеешь ее возвратить, когда этого не сумела даже Магистр Магии. — И он зашагал прочь.

— Глупо! — крикнула я ему в спину. — Глупо сдаваться, не испробовав все возможное.

Кейхил не отозвался. Ну и ладно. Все равно я докажу, что он неправ.

Глава 12

Ночью меня мучили кошмары. Я была Тьюлой, и все, через что прошла она, теперь происходило со мной. Ее демоны — ужас и боль — преследовали меня до тех пор, пока не превратились в моего личного демона — Рейяда. Он ухмылялся, смеялся, хохотал надо мной... Вновь пережив все муки и пытки, я проснулась от собственного крика. Сердце бешено колотилось, ночная рубашка была мокрой от пота.

Я потерла лицо, прогнала остатки сна. Надо придумать, как помочь Тьюле! Одевшись, я отправилась в лазарет.

Подле девочки дремал в кресле целитель Хейс. Он выпрямился, когда я подошла к койке.

— Что такое?

— Да я вот хотела... — я замялась, подыскивая слова, — побыть с ней.

Хейс зевнул.

— Вреда с этого не будет, да и я бы отдохнул. Если что, сразу меня буди; моя комната — в конце коридора.

Я уселась в кресло и взяла руку Тьюлы в свою. Легко скользнула в ее сознание. По-прежнему пусто — одни лишь призраки ее страхов, память о каждой из перенесенных пыток. Я всматривалась в них, стремясь нащупать слабое место. Когда Тьюла вернется, ей придется от них избавляться, и я намеревалась ей в этом помочь.

Наутро меня разбудила Айрис.

— Ты провела тут всю ночь? — поинтересовалась она.

— Половину. — Протирая глаза, я улыбнулась. — Не спалось.

— Понимаю. — Айрис оправила простыни на койке. — В сущности, я тоже не могу торчать тут, ничего не делая. Поэтому сама отправлюсь за сестрой Тьюлы. Бейн из рода Доброй Крови, Второй Маг, согласился дать тебе несколько уроков, пока меня не будет. Обычно он преподает историю, с удовольствием повествуя о знаменитых и печально знаменитых магах. Бейн выдаст тебе гору книг и будет по ним дотошно спрашивать, так что обязательно выполняй все задания.

В палату вошел целитель.

— Есть изменения?

Я отрицательно качнула головой. Он начал менять Тьюле повязки, и мы с Айрис вышли.

— Я уезжаю сегодня утром, — сообщила наставница. — Но сначала представлю тебя Бейну.

Мы двинулись к большому желтому зданию со вставками персикового цвета, что находилось прямо напротив входа в Крепость.

Здесь располагались кабинеты старейшин, залы и комнаты для собраний, а также приемные каждого из магистров магии. По словам Айрис, магистры предпочитали встречаться с чиновниками и сторонними посетителями здесь, а не в своих башнях.

Вслед за Айрис я вошла в небольшой кабинет, где четверо людей склонились над картой, расстеленной на столе. Другие карты были развешаны по стенам.

Из четверых присутствующих я узнала Роззу из рода Пухового Камня и Листа. На Роззе надето длинное синее платье, у моего брата на лице запечатлелось обычное хмурое выражение. Кроме них, здесь были молодая женщина с заплетенными в косы волосами и пожилой мужчина в темно-синем одеянии.

К нему-то Айрис меня и подвела. Его кудрявые седые волосы забавно торчали во все стороны.

— Бейн, это Элена — ваша ученица на следующую неделю.

— Девочка, которую вы спасли и привели с севера? — Он пожал мне руку. — Удивительная была миссия?

«Проваленная миссия, — вонзилась в голову холодная мысль Роззы. — Элену следовало убить, а не спасать. Она слишком взрослая, чтобы учиться».

«Элена связана со мной и может слышать ваши мысли», — напомнила раздосадованная Айрис.

Розза глянула на меня своими янтарными глазами снежного барса. «Мне все равно».

Я выдержала ее взгляд. «Напрасно».

Айрис встала между нами, заслонив меня от Роззы.

— А это Зитора из рода Востроглазых, Третий Маг. — Наставница указала на молодую женщину.

Косы Зиторы — темные, с медовым отливом, — доходили ей до талии. Третий Маг не стала жать мне руку, а с искренним дружелюбием обняла.

— Рада тебя видеть, Элена. Айрис надеется, что ты сумеешь помочь в поисках преступника, который похитил Тьюлу.

— Я попытаюсь.

— Тьюла из моего рода, поэтому я буду благодарна за любую помощь. — В желтоватых глазах Зиторы блеснули слезы, она отвернулась.

— Как видишь, — Бейн обвел рукой увешанный картами кабинет, — мы пытаемся проанализировать действия преступника. Он — очень хитрый и коварный убийца. К сожалению, больше о нем ничего не известно. Быть может, свежий взгляд подметит то, что мы пропустили. — Бейн указал на карту, расстеленную на столе.

— Ей нечего тут делать, — подал голос Лист. — Она ничего в этом не смыслит.

Прежде чем Айрис успела за меня вступиться, я сама ответила брату:

 — Ты прав. Я до сих пор ни с чем подобным не имела дела, потому что в Иксии такое чудовище не разгуливало бы долго на свободе.

— Что б тебе не вернуться в свою распрекрасную Иксию, к твоему драгоценному командору — и перестать совать нос в наши дела? — Он буквально выплюнул эти слова мне в лицо.

Я приготовилась огрызнуться, но Айрис тронула меня за рукав:

— Элена и Лист, довольно. Вы попусту тратите время, а нам необходимо поймать убийцу.

Пристыженная, я вгляделась в карту на столе. Ситийские земли были разделены на двенадцать территорий — владения отдельных родов. Красными чернилами отмечены места, где были обнаружены тела предыдущих жертв. Всего десять помет. В некоторых городках было по две жертвы, в других — ни одной. На мой взгляд, убийца действовал совершенно бессистемно.

— Единственное, в чем он последователен, это в выборе жертв, — сказал Бейн. — Все они — незамужние девушки пятнадцати-шестнадцати лет. Каждую находили спустя примерно две недели после исчезновения. Всех похитили ночью. Некоторых — прямо из комнат, где спали их сестры. И ни одного свидетеля. Ни единого!

Внутренний голос подсказывал, что здесь не обошлось без магии, но у меня язык не повернулся объявить это в присутствии четырех магистров. Им и без меня понятно.

— Возможно, действует некий преступный маг, — подтвердила мою догадку Айрис. — Мы тщательно проверили алиби тех магов, которые окончили нашу школу. Однако мы не можем допрашивать одноделок.

— Кого?

— Одноделок. Это маги, которые могут делать что-то одно — например, зажечь свечу — а больше ничего не умеют, — объяснила, наставница. — Одноделки не учатся в нашей школе, но обычно они обращают, свою магию на благие дела. Некоторые же пользуются ею в преступных целях, хотя чаще всего по мелочам. Возможно, убийца может стать невидимым — или, скажем, двигаться совершенно бесшумно. Такая способность помогает ему похитить девушку.

Лицо Айрис застыло и ожесточилось. У меня похолодело в животе. Я узнала, это выражение: я уже видела его, когда Айрис пыталась убить меня в Иксии.

— Да, пока что помогает, — произнесла она со значением.

— На сегодняшний день, мы еще не отказались, от версии о преступном маге, — добавил Бейн. — История знает их много, в том числе недавняя история. Элена, однажды на досуге, ты поведаешь мне о преступлениях Кангома в Иксии, а также о том, как он встретил свою смерть. Я хочу пополнить свои книги рассказом об этих событиях.

Я не сразу сообразила, что после побега в Иксию Кантом изменил свое имя на Могкан.

— Кстати, о книгах, — продолжал Бейн, — у меня для тебя лежит кое-что. — Он повернулся к Роззе: — Мы тут закончили?

Она сухо кивнула.

Маги приготовились уходить, одна Зитора осталась у стола, водя пальцем по карте Ситии.

— Айрис? — окликнула она. — Ты отметила место, где нашли Тьюлу?

— Нет. — Моя наставница взяла перо и обмакнула его в чернильницу с красными чернилами. — Со всей этой суетой, забыла. — Она сделала на карте пометку и отошла от стола. — Я вернусь самое большее через десять дней. Сообщите, если что-нибудь случится. Элена, твое дело — тренироваться в управлении способностями.

— Слушаюсь, командир.

Улыбнувшись, Айрис вышла из комнаты. Я задержалась у карты, желая узнать, как далеко Буруби от Крепости. Красные чернила еще не высохли. Городок, из которого Тьюла была родом, находился на западном краю Авибийской равнины. Я думала, капитан Маррок преувеличил, сказав, что Авибийская равнина огромна; однако на карте было видно, что она занимает изрядную часть страны.

Я пригляделась к остальным пометкам на карте. И чуть слышно охнула; Зитора схватила меня за руку:

— Что?

— Закономерность. Видите? Все пометы — возле границы Авибийской равнины.

Остальные вернулись к столу.

— Вот что значит свежий взгляд, — заметил Бейн.

— С этой последней пометой, конечно, стало очевидно, — отозвалась Розза; в скрипучем голосе звучало раздражение.

— Когда девушки пропадали, их искали на равнине? — поинтересовалась я.

— На равнину никто не ходит, — сказала Зитора. — Род Песчаного Семени не любит чужаков, а их странная магия воздействует на мозг, туманит сознание. Их лучше обходить стороной.

— Песчаное Семя охотно принимает у себя только людей Залтана, — добавила Розза. — Элена с Листом могли бы наведаться к ним и проверить, все ли там ладно.

— Нет нужды торопиться, — возразил Бейн. — Лучше подождать, пока возвратится Айрис с сестрой Тьюлы. Если Тьюла очнется и мы узнаем, кто преступник, мы будем иметь преимущество.

— А если тем временем исчезнет новая девушка? — вмешался Лист. Вид у него стал еще мрачнее; то ли его угнетала мысль о новой жертве, то ли отчаянно не хотелось снова отправляться в поход вместе со мной.

— Тогда мы пошлем на поиски вооруженный отряд, хочет того Семя или нет, — сказал Бейн.

— Но можно опоздать, — возразила я, пусть и оказавшись в одном стане с Листом.

— Немного времени у нас есть. — Зитора машинально, теребила косу. — Мы проследили еще одну закономерность: преступник держит у себя жертву две недели, и до следующего похищения проходит еще дней тридцать.

Живо представив себе как действует негодяй, я вдруг перепугалась.

— А ну как он явится сюда докончить начатое? Тьюле может грозить опасность.

— Пусть явится. — В голосе Роззы зазвенел беспощадный металл. — Уж я о нем позабочусь!

— Надо принять меры. — Бейн постучал по столу худым, обтянутым сухой кожей пальцем. — Посадить охрану в палате Тьюлы.

— Но у нас сейчас очень мало людей, — напомнила Зитора.

— Я велю Кейхилу дать на это своих солдат, — сказала Розза. — Он мне многим обязан.

— И побыстрей, Розза, — поторопил изрядно встревоженный Бейн. — Нельзя терять ни минуты. Элена, пойдем: нас с тобой ждет работа.

Мы вышли в коридор.

— У тебя острый глаз, — похвалил, он. — Понимаю, отчего Айрис решила оставить тебя в живых.

— Она когда-нибудь решала убить? — спросила я. Вспомнились слова Кейхила о том, что я не первая, кого Айрис спасла по ту сторону границы.

— Порой этого не избежать. Чрезвычайно прискорбно... однако Айрис отлично подходит для данной роли. У нее есть уникальная способность останавливать сердце, и человек не испытывает ни боли, ни страха. Розза тоже умеет, но она чересчур жестка. Лучше всего, она работает с разного рода злодеями. Лист помогает ей в расследованиях. Когда он учился в школе, Магистры определили, что это наилучшее применение для его необычных способностей. А Зитора, напротив, скорей сама умрет чем повредит другому. Вот уж добрейшая душа.

Бейн отпер одну из дверей и жестом пригласил меня войти. В его кабинете все было яркое, многоцветное, повсюду стояли разные хитроумные штуковины, на полках громоздились книги.

— А вы? — полюбопытствовала я. — Какое место занимаете вы среди четырех магов?

— Я учу. Направляю. Выслушиваю. — Он собрал внушительную стопку книг, подравнял с боков. — Отвечаю на вопросы. Отправляю на задания более молодых. Рассказываю истории из своего богатого событиями прошлого. Независимо от того, желают меня выслушивать или нет, — добавил Бейн с улыбкой. — Ну вот, начни с этой малой толики книг.

Он вручил мне собранную стопку. Я насчитала семь корешков. Малая толика? Видать, у нас с ним разные понятия, что такое мало или много. Впрочем, большая часть книг была не очень толстыми, и это утешало.

— Завтра — рыночный день. Дополнительный день для учебы. — Похоже было, что дополнительный день для учебы Бейну милее кошелька с золотом. — Прочти первые три главы в каждой книге. Послезавтра мы их обсудим. Приходи в мою башню с самого утра.

Он поворошил книги на одном из столов, что-то разыскивая. Затем из-под толстенного фолианта извлек кожаный кошелек:

— Это тебе от Айрис.

В кошельке звякнули монеты: Айрис обменяла иксийские деньги на местные.

— Как мне найти рынок?

Бейн снова принялся рыться на этот раз на другом столе. Наконец сыскал какой-то лист бумаги. Оказалось — карта Крепости.

— По ней и ориентируйся. — Бейн ткнул пальцем в рыночную площадь, что оказалась в центре города.

— Можно оставить карту у себя?

— Бери. А теперь иди. Читай. — Словно отец, отсылающий свое чадо играть, Второй Маг выпроводил меня за дверь.

Возвращаясь к себе, я прочитала названия книг. «Источник магии», «Магические изменения», «История ситийской магии», «Магистры Магии от древности до наших дней», «Злоупотребления магической энергией», «Этический Кодекс магов», «Виндри Бэк Зеленое Дерево: Биография».

Звучало это заманчиво, и дома я тут же засела за чтение. Время летело незаметно, и лишь голодное урчание в желудке заставило меня прерваться.

Пообедав, я отправилась учиться лошадиному делу, как уговорились с Кейхилом. Топаз и Кики разом высунули головы из стойл, чуть только я подошла.

«Яблоки?» Оба они глядели с надеждой.

«Разве я приходила с пустыми руками?»

«Нет. Лавандовая Дама хорошая», — мысленно признал Топаз.

Я скормила им по яблоку затем вытерла с ладоней яблочный сок и лошадиную слюну. И только тут сообразила, что Кейхил запаздывает. Решив его не ждать, я затеяла сама взнуздать и оседлать Кики.

«Надевать — снимать?» — Кики тоже, как и мне, до смерти надоели повторяющиеся уроки.

«Как насчет прогулки?» — спросила я.

«Быстро?»

«Нет. Медленно и ровно, чтобы я не свалилась».

Я ловко выполнила задуманное — и сама подивилась тому, как многому, оказывается, уже научилась.

Однако сесть в седло не успела; явился Кейхил, с красным лицом, взмокший так, что даже в бороде блестели капли пота. Похоже, он бежал. Откуда он примчался, хотелось бы знать. Потом я задалась вопросом, где он живет. И наконец мне стало интересно узнать о его детстве. Каково это — вырасти в Цитадели среди чужих людей, без семьи?

Кейхил, не подозревая о проснувшемся во мне любопытстве, тщательнейшее осмотрел узду, седло и подпругу на Кики — вероятно, искал какой-нибудь промах. Я довольно улыбнулась, когда он обнаружил всего лишь перекошенное стремя.

— Ну ладно. Раз уж она седлана, попробуй-ка сесть в седло, — предложил Кейхил и добавил: — Всегда садись с левого бока.

Поставив левую ногу в стремя, я ухватилась за седло. Кейхил думал было меня подсадить, но я остановила его взглядом, и он отодвинулся. Кики была в холке высотой шестнадцать ладоней [1]— немаленькая; однако мне хотелось забраться на нее без посторонней помощи. Оттолкнувшись правой ногой от земли, я выпрямила левую — и, удачно пронеся правую ногу над седлом, угнездилась.

Поглядела на Кейхила с высоты. Наверху оказалось неуютно. Земля у него под ногами покрытая мягкой травкой, выглядела жесткой и неприветливой.

Кейхил прочел лекцию о том, как правильно держать поводья и как сидеть.

— Если будешь падать, хватайся за гриву. Не за седло.

— Почему?

— Седлом можешь прищемить палец. Не беспокойся — если схватить за гриву, лошади не больно.

Он принялся объяснять, как направлять лошадь, как останавливать и трогать с места. И еще раз десять повторил совет хвататься за гриву. В конце концов я перестала слушать, а просто сидела, обводя взглядом пастбище. У дальней ограды стоял жеребец, от его шкуры красиво отражалось солнце. Я любовалась, пока Кики не насторожила уши; до моего сознания дошел изменившийся тон моего тренера.

— ...слушаешь или нет?

— Что?

— Элена, это очень важно. Если ты не будешь знать, как...

— Кейхил, — перебила я, — мне не нужно ею управлять или командовать. Я всего лишь попрошу Кики, и она сделает.

Он уставился на меня, словно я вдруг заговорила на чужеземном языке.

— Смотри. — Я взяла поводья, как он меня учил.

Кики отвела одно ухо назад, другое клонилось вперед. Кобыла чуть повернула голову, чтобы видеть меня целиком.

«Пройдись по пастбищу, — попросила я Кики. — Возле ограды».

Кики двинулась. Меня качало с боку на бок. Я позволила ей выбирать дорогу, а сама с удовольствием глядела на мир с новой высокой точки обзора.

Сзади донесся крик Кейхила:

— Пятки вниз! Выпрямись!

Затем мы удалились от него на достаточное расстояние.

«Быстро?» — спросила Кики.

«Пока нет».

За изгородью я уловила какое-то движение, блеснул отраженный солнечный луч.

«Плохой запах. Опасность». Кики прянула в сторону, меня опрокинуло в другую.

Я вцепилась в гриву, как учили и не свалилась наземь. Правая нога осталась на седле, а я висела сбоку, цепляясь за жесткую коричневую гриву моей кобылы.

Кики нервно повернулась, у меня перед глазами мелькнуло то, что ее напугало.

«Стой! Это человек».

Она замерла, однако ноги дрожали от напряжения — Кики была готова пуститься вскачь.

«Плохой человек. Блестящая штука».

Я кое-как всползла обратно ей на спину и выпрямилась.

«Плохой человек. Беги».

Глава 13

Кики припустила.

Мертвой хваткой вцепившись в гриву, я старалась не вылететь из седла. Затем рискнула оглянуться — и успела заметить, как блеснул под солнцем меч Гоэля.

Едва Кейхил завидел скачущую во весь опор кобылу, он вскинул руки и заорал:

— Тпру! Тпру!

Кики неслась прямо на него. Пока не перестала чуять запах Гоэля, кобыла не воспринимала мои призывы успокоиться.

«Человек ушел. Все, хорошо», — твердила я мысленно, затем похлопала Кики по шее и те же слова прошептала ей в ухо. Только тут наконец она остановилась — едва не затоптав Кейхила.

— Хорошо хоть, не вывалилась из седла. — Претендент на королевский трон схватил лошадь под уздцы. — Что стряслось?

Я спрыгнула наземь, пригляделась. Кейхил не казался удивленным — скорее, мое поспешное возвращение его позабавило.

— А по-твоему, что стряслось?

— Кики чего-то испугалась и понесла. Я тебе говорил, что лошади — существа норовистые, но тебе приспичило прокатиться раньше времени.

Что-то в его глазах меня насторожило.

— Это ты подослал Гоэля устроить мне засаду?

— Гоэля? — Кейхил, похоже, оторопел. — Нет, я...

— Ты сам это подстроил. Ты хотел, чтобы Кики перепугалась.

Кейхил нахмурился.

— Я хотел, чтоб ты кое-чему научилась. Лошади — травоядные животные, добыча хищных зверей. Поэтому они могут в испуге шарахнуться от малейшего звука, запаха или движения. Однако если б ты свалилась, то поняла бы, что страшного в этом ничего нет. И впредь не боялась бы упасть или спрыгнуть, если понадобится.

— Хорошо тому, кто позабыл, что я однажды уже падала с коня. Когда меня с него швырнули наземь. С твоего собственного коня, между прочим. Жаль, что я не могу так легко позабыть этот случай.

Вид у Кейхила стал покаянный. И то дело.

— Значит, ты послал Гоэля, желая преподать мне урок? Нет, Кейхил, не верю. Он был вооружен.

Претендент на трон внезапно рассердился.

— Я просил Эранта мне помочь. А Гоэль должен караулить Тьюлу. Вот уж я с ним поговорю.

— Не стоит. Я сама слажу с Гоэлем. По крайней мере, ему-то хватило порядочности сообщить о своих планах.

Выхватив у Кейхила повод Кики, я повела ее к стойлу. Напрасно я приходила на занятия без оружия. По глупости вообразила, будто Гоэль не посмеет напасть у Кейхила на глазах. Ну что ж, наставление усвоено. Кейхил может быть доволен, даже если он желал преподать совсем другой урок.


На следующее утро я отправилась искать рынок. По дороге внимательно присматривалась к людям вокруг. Казалось, все до единого движутся к центральной площади. Явившись туда, я пришла в изумление от плотной толпы, окружившей лотки с товарами. Не подступиться. Толкаться среди чужих не хотелось, но как же иначе покупать?

Приметив знакомых работников из Цитадели, я уже собралась подойти к кому-нибудь и попросить помощи, но тут меня дернули за рукав. Я крутанулась, по привычке схватившись за посох. От меня испуганно отпрянул чумазый ребенок. Мальчонка-нищий, которому я дала деньги в свой первый день пребывания в Крепости. На вид ему было лет девять.

— Извини. Ты меня напугал, — сказала, я.

Он приободрился.

— Прекрасная госпожа, подайте грошик.

Вспомнив, что рассказывала о нищих Айрис, я не стала подавать милостыню.

— Давай так: ты поможешь мне, а я — тебе.

Он глянул недоверчиво, с опаской. И на мгновение показался лет на десять старше. Сердце у меня сжалось, и захотелось вывернуть кошелек, высыпать на подставленные ладони все монеты, сколько их там ни есть. Однако я сказала:

— Я здесь совсем недавно. И мне нужно купить бумаги и чернил. Ты знаешь хорошего купца?

Карие глазенки посветлели.

— У Марибеллы лучшая бумага и перья. Я вам покажу.

— Погоди. Как тебя зовут?

Он помялся, опустил глаза. И наконец тихо пробормотал:

— Фиск.

Я опустилась на одно колено и, глядя ему в лицо, протянула руку:

— Приветствую тебя, Фиск. Меня зовут Элена.

Изумленно разинув рот, он схватил мою ладонь обеими руками. Затем тряхнул головой и двинулся на край площади, к столу, за которым торговала совсем юная девушка. Купив писчей бумаги, чернил и хорошее прочное перо, я дала Фиску медяк. После этого мы с ним двинулась к другим лоткам, и вскоре еще несколько детей были «наняты» носильщиками и тащили за мной покупки.

Покончив с делом, я оглядела свой отряд. Шестеро чумазых ребятишек улыбались, несмотря на жару и палящее солнце. Пожалуй, один из мальчишек приходился Фиску младшим братишкой — уж очень похожие были у них глаза, одинаково карие. Еще двое могли быть ему двоюродными братьями. У двоих девочек давно не мытые волосы падали на лицо, и я не могла понять, приходятся ли они Фиску родней.

Возвращаться в Крепость не хотелось.

Словно почувствовав мое настроение, Фиск предложил:

— Прекрасная Элена, не желаете ли пройтись и посмотреть Крепость?

Я охотно согласилась. Полуденная жара уже разогнала людей с рыночной площади, но когда я двинулась вслед за детьми по пустынным улицам, меня охватило смутное беспокойство. А ну как меня заведут в ловушку? Рука невольно легла на рукоять ножа. Сосредоточившись, я ухватила ниточку магической энергии и принялась мысленно ощупывать пространство.

Кругом ощущалась жизнь. Большинство обитателей Крепости находились в домах, думая лишь о том, как бы найти местечко попрохладней или занятие поспокойней, дожидаясь, пока сядет безжалостное солнце. Никакой угрозы. Никаких засад.

Затем я услышала, как журчит вода, а потом увидала фонтан. Дети завопили от восторга, побросали мои покупки и со всех ног пустились туда. Один Фиск остался рядом со мной: он чрезвычайно серьезно отнесся к роли гида.

— Этот фонтан называется «Единство», — просветил он меня.

Водяные струи окружали огромный каменный шар, полый и испещренный большими отверстиями. Внутри я разглядела шар поменьше, в нем тоже виднелись дырки. Камень был темно-зеленый и без прожилок, в отличие от мраморных стен Крепости, однако его цвет был не однородный, а разных оттенков.

— Это мрамор?

— Нефрит, который добывают в Изумрудных горах. Это самый крупный цельный кусок нефрита из когда-либо найденных, — важно сообщил Фиск, явно произнося заученные фразы из учебника. — Потребовался год, чтобы доставить его сюда, и еще пять лет, чтобы алмазными резцами придать нужную форму. Там одиннадцать сфер, и все они вырезаны внутри одного этого камня.

Охваченная любопытством, я подошла ближе, чтобы увидеть внутренние сферы. Водяная пыль приятно холодила кожу. Фиск тоже подошел и стал рядом.

— Почему их одиннадцать? — спросила я.

— По сфере на каждый род. И так же одна струя на род. Вода олицетворяет жизнь. Видите, что вырезано на внешнем круге?

Я подобралась еще ближе, рискуя вымокнуть до нитки. В самом деле, на камне виднелась затейливая тонкая резьба.

— Это мифические существа, — повествовал Фиск. — Каждое из них олицетворяет Магистра Магии. Йинг Ланг, небесный дракон, — Первый Маг. Фей Лиан, воздушный леопард, — Второй. Кио Тван, единорог, — это Третий. И, наконец, Пьенг, сокол, — Четвертый.

— Почему именно эти существа? — спросила я, вспомнив, что на Айрис была маска сокола, когда она прибыла в Иксию в составе ситийского посольства.

— Когда маги достигают уровня магистра, они проходят ряд испытаний, — с прежней важностью изрек Фиск. — В это время они путешествуют по нижнему миру и встречают своего проводника. И он не только проводит их по нижнему миру, но и ведет затем по жизни.

— Ты в это веришь? — По мне, все это было точно сказка. После того как командор захватил в Иксии власть, всякие религиозные верования были запрещены. Если кто-то во что-то и верил, то делал это молча и молитвы возносил тайно.

В ответ на мой вопрос Фиск пожал плечами.

— Я знаю, что во время испытаний с магами что-то происходит; мой отец это видел. Он раньше работал в Крепости.

Тут Фиск помрачнел и замкнулся, и я не стала больше расспрашивать. Но сказочные существа меня заинтриговали. Айрис, когда была в Иксии, выдавала себя за сокольника — сокольницу — и носила соответствующую форму, чтобы сойти за иксийку. Возможно, она даже работала с принадлежащими командору ловчими птицами.

— Если попить из фонтана, это принесет удачу, — сказал Фиск. И побежал к остальной ребятне, которая плескалась в фонтане и широко открытыми ртами ловила пенные струи.

Чуть помедлив, я тоже сунулась к самой воде. У нее был сильный минеральный привкус, словно у эликсира жизни. Я сделала несколько больших глотков. Немного удачи никак не помешает.

Когда дети наигрались, Фиск отвел меня к другому фонтану. Здесь фигуры были вырезаны из редкого белого нефрита: пятнадцать застывших в движении коней окружали взвившуюся к небу мощную струю воды.

Хотя Фиск не жаловался, видно было, что жара его совершенно вымотала. Однако же, когда я предложила самой нести свои покупки в Цитадель, мои помощники дружно заявили, что донесут, как обещали.

По пути домой я вдруг ощутила беспокойство Топаза — и через мгновение Кейхил на своем скакуне вынесся из-за угла. Ребятишки опасливо отступили на обочину дороги. Кейхил остановил коня прямо перед нами.

— Элена, где тебя носило?

— Ходила на рынок, — огрызнулась я. — А что? Ты заготовил для меня очередное испытание?

Он не ответил, разглядывая моих малолетних помощников. Они вжались в стену дома, съежились и молчали.

— Рынок уже несколько часов как закрыт. Чем ты занималась?

— Не твое дело.

— Мое! Ты, впервые отправилась в Крепость одна. Тебя могли ограбить, могла заблудиться. Когда ты не вернулась, я чего только не передумал.

— Напрасно беспокоился — я в состоянии позаботиться о себе. Фиск, веди.

Фиск двинулся по улице, за ним — прочие дети и я.

Кейхил насмешливо фыркнул и спешился. Ведя Топаза под уздцы, он зашагал рядом; и все никак не мог успокоиться.

— С такими провожатыми ты хлопот не оберешься, — предрек он. — Стоит тебе явиться в Крепость, они будут налетать, облеплять тебя, как паразиты, и высасывать досуха.

— Очередной урок? — проговорила я с издевкой.

— Я просто пытаюсь помочь. — Он рассердился, но старался этого не показать.

— Брось. Занимайся своим делом. Если речь не идет о лошадях, мне твоя помощь не к чему.

Кейхил шумно выдохнул. Краем глаза я видела, что он с немалым трудом подавил раздражение.

— Ты все еще на меня сердишься, — сказал он затем.

— За что бы это?

— Ты уверяла, что не шпионка, а я не верил.

Я промолчала.

— И за то, что сделала Первый Маг. Я понимаю: наверно, это было ужасно…

— Ужасно? — Остановившись, я повернулась к Кейхилу всем телом. — Она когда-нибудь делала это с тобой?

— Нет.

— Значит, ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Вообрази, что ты совершенно беспомощен и раздет догола. А в твоих мыслях и чувствах роется некто крайне дотошный и безжалостный.

У него изумленно округлились глаза.

— Но она сказала, ты дала ей отпор. И она не сумела прочитать тебя целиком.

Меня передернуло. Ну да, ведь Розза могла бы забраться еще глубже. Ясно, откуда пошли разговоры о том, что подобный «допрос» может повредить человеку мозги.

— Кейхил, это хуже, чем если тебя насилуют. Можешь поверить: я по опыту знаю, как оно бывает.

— Так значит… вот почему?

— Что «почему»? Давай, спрашивай. — Я не собиралась щадить его уши.

— Почему ты не выходила из комнаты первые три дня.

— Да. Айрис говорила, будто я дуюсь на весь белый свет. А на самом деле мне даже просто чужой взгляд был невыносим.

Топаз положил морду мне на плечо; я потерлась об нее щекой. В гневе на Кейхила я не слышала мыслей своего четвероногого приятеля. Спохватившись, я восстановила нашу связь.

«С Лавандовой Дамой все хорошо, — радовался он. — Яблоко?»

«Попозже», — улыбнулась я.

Кейхил глядел с каким-то непонятным выражением.

— Ты улыбаешься только лошадям. — Неясно было, ревнует он или огорчен. — Скажи то, что с тобой сделала Розза... в смысле, что сделал я… Ты из-за этого никого к себе не подпускаешь?

— Не только. И не сказать, что уж совсем никого.

— А кому еще ты улыбаешься?

— Айрис.

Кейхил кивнул, словно услышал то, что ожидал.

— Еще кому-нибудь?

Я невольно коснулась укрытой под рубашкой подвески, Валексу доставалось куда больше, чем улыбка. Однако я сказала только:

— Друзьям-северянам.

— Тому, который тебя учил сражаться?

— Да.

— А тому, кто подарил ожерелье?

Я так и дернулась, мгновенно обозлившись.

— Откуда ты знаешь про ожерелье?

— Оно выпало, когда ты была без сознания.

Ну да, он же тащил меня на себе после устроенного Роззой «допроса». Я нахмурилась.

— Наверно, я зря о нем заговорил, — спохватился Кейхил. — Но я угадал, что это подарок?

— Совершенно не твоего ума дело. И вообще, ты ведешь себя, как будто мы друзья. А ты мне не друг.

Ушедшие вперед дети ожидали нас на перекрестке. Я двинулась к ним, Кейхил — за мной. Больше мы не разговаривали. У ворот внутреннего города я забрала у ребятишек покупки и каждому выдала по две медные монеты.

Улыбнувшись Фиску, я не удержалась и глянула на Кейхила, помня, как ревниво он следит за тем, кому я дарю свои улыбки.

— Увидимся на рынке через неделю, — сказала я мальчишке. — И передай друзьям: они получат по лишнему медяку, если придут чистые.

Он помахал на прощание, и усталые ребятишки поплелись прочь. Наверняка им известны в Крепости все ходы и выходы, включая самые потайные закоулки. Эти знания могут мне однажды пригодиться; обязательно попрошу Фиска показать.

Кейхил наверняка тоже тут все знает — не зря же он рос в Крепости. Да только его я просить не стану. Уж во всяком случае не сейчас, когда он стоит такой мрачный.

— Ну что на сей раз?

Он вздохнул:

— И зачем только ты все усложняешь?

— Ты сам начал. Забыл?

Он качнул головой: дескать, помню.

— Слушай, Элена, почему бы нам не начать все заново? Мы с тобой с первой минуты знакомства не в ладах. Как мне заслужить одну из твоих редких улыбок?

— Это еще зачем? Если ты думаешь заделаться моим другом и вызнать военные тайны Иксии, лучше не связывайся.

— Да не хочу я военных тайн. Я просто хочу, чтобы между нами все было иначе.

— В каком смысле?

Кейхил беспомощно огляделся, точно в поисках нужных слов.

— По-другому... лучше. По-приятельски. Чтоб мы разговаривали, а не спорили.

— Это после всех радостей, что ты мне устроил?

— Элена, прости. — Казалось, слова царапали ему горло. — Прости, что я не поверил, когда ты сказала, что не шпионка. Прости, что я просил Первого Мага... — Кейхил мучительно сглотнул, — выпотрошить твое сознание.

— Ты сильно запоздал с извинениями. С чего вдруг сейчас надумал?

— Приближается Пир Новых Начал. — У него странно дрогнул голос. Кейхил нервно теребил поводья своего коня, наматывал на ладонь. — Это праздник в честь наступления прохладного сезона и нового учебного года. Возможность помириться и начать все сызнова. — Голубые глаза вглядывались мне в лицо. — За все годы у меня ни разу не возникло желания взять с собой кого-нибудь на Пир. До сих пор тут не было человека, с который я хотел быть рядом. А сегодня, услышав, как повара обсуждают праздничные блюда, я подумал о тебе. Элена, ты пойдешь со мной?

Глава 14

Я отступила, словно он меня ударил. Кейхил тяжело вздохнул.

— Значит, нет. Да и зачем? Скорей всего, мы просто ссорились бы всю ночь напролет. — Он двинулся прочь.

— Кейхил, подожди. — Я нагнала его. — Ты меня удивил. — «Удивил» — не то слово. Скорее уж, «ошарашил».

До этой минуты я искренне полагала, что Кейхила заботит лишь, как вытянуть из меня сведения об Иксии. Может, это приглашение — очередная уловка? Однако в его глазах я впервые подметила нечто новое, непривычно мягкое. Я коснулась его руки, и Кейхил остановился.

— На этот ваш Пир Новых Начал ходят все?

— Да. Новые ученики знакомятся с учителями, а прочие имеют возможность как бы возобновить знакомство и подружиться. Я туда иду, потому что обучаю старшие классы и подмастерьев лошадиной науке.

— Значит, я у тебя не первая ученица?

— Далеко не первая — зато самая упрямая. — Претендент на королевский трон печально улыбнулся.

Я улыбнулась в ответ, и он повеселел.

— Ладно, Кейхил, во имя Пира Новых Начал, давай начнем все заново. Я согласна тебя сопровождать на пиршество, и это будет первым шагом к нашей дружбе. — Собственно говоря, идти на встречу с будущими соучениками в одиночестве ничуть не хотелось.

— К дружбе? — переспросил Кейхил.

— Ничего большего я предложить не могу.

— Из-за человека, который подарил тебе бабочку?

— Ну да.

— А что ты ему подарила в ответ?

На языке вертелось: «Не твое дело», однако я сдержалась. Если нам предстоит стать друзьями, Кейхил должен знать правду.

— Я ему отдала свое сердце. — Можно было добавить еще: свое тело, доверие и душу.

— Видно, придется мне удовольствоваться дружбой, — подвел итог Кейхил. И усмехнулся: — Означает ли это, что мне с тобой будет полегче?

— Особо не рассчитывай.

Он засмеялся и помог мне донести покупки до порога. Весь вечер я читала книги Бейна и временами отвлекалась, размышляя о новой роли Кейхила в моей жизни. Надо же, ни с того ни с сего — друг.


От утренних занятий с Бейном я получала огромное удовольствие. История Ситии тянулась в прошлое на многие века. Одиннадцать родов десятилетиями воевали между собой, пока наконец Виндри Зеленое Дерево, Магистр Магии, не объединил их, поставив во главе Совет Старейшин. Меня Порядком смутило — а Бейна изрядно порадовало — то, что предстояло еще много-много всего изучить, пока я не освою полностью историю страны. А ведь над одной мифологией потребуется корпеть не один год, чтобы запомнить великое множество сказочных существ, демонов и легенд.

Бейн также разъяснил мне, как построена школа:

— У каждого ученика есть маг-наставник. Этот наставник следит за процессом обучения. Он учит, направляет, а порой отсылает своего ученика к другим магам, которые лучше разбираются в определенных вопросах.

— Сколько учеников в каждом классе?

Бейн широким жестом обвел комнату, где, кроме нас, никого не было. Мы сидели в круглом помещении в самом низу его башни. Здесь у стен лежали штабеля книг, а четыре широких стола были завалены бумагами, исписанными рукой моего учителя. Утреннее солнце отражалось на металлических кольцах астролябии.

Я примостилась на уголке письменного стола. Рядом выстроились письменные принадлежности и аккуратные кипы бумаг, а единственным украшением стола служила белая морская раковина. Бейн сидел напротив, облаченный в лиловое одеяние мага; солнечный свет тонул в темной ткани. Таких одеяний у Бейна было множество. И он единственный из магов носил торжественные одежды просто так, каждый день.

— Мы с тобой — это класс, — сказал он, отвечая на мой вопрос. — Учеников может быть два три, даже четыре — но не больше. В здешней школе ты не увидишь лектора, который вещает с кафедры в огромном зале. Мы работаем с маленькими группами и с каждым учеником в отдельности.

— Сколько учеников у наставника?

— У опытных — не больше четырех. У новых магов — всего один.

— А скольких учат Магистры? — Чего совершенно не хотелось, так это делить с кем-то Айрис.

— Э-э... — Бейн замялся. В кои веки он не сразу нашел нужные слова. — У Магистров вообще нет учеников. Мы и без того очень заняты: присутствуем на заседаниях Совета, а кроме того, помогаем стране в целом. Набираем в школу будущих учеников. И лишь порой какой-нибудь особо одаренный ученик вызывает наш интерес.

Бейн поглядел на меня, словно размышляя, как много стоит рассказывать. Затем он продолжил:

— Я устал от заседаний Совета, поэтому все силы посвятил обучению. В этом году у меня два ученика. Розза взяла себе лишь одного с тех пор, как стала Первым Магом. У Зиторы никого нет. Она пока привыкает к своему новому положению — она стала Магистром только в прошлом году.

— А что Айрис?

— Ты у нее первая.

— Я одна? — изумилась я.

Бейн кивнул. Я не унималась:

— Вы сказали: Розза взяла одного ученика. Кто это?

— Твой брат Лист.


Шли дни, и Крепость готовилась к приезду учеников. Слуги проветривали комнаты подмастерьев и общие спальни, в кухне суетились повара в преддверии пира. На улицах Крепости тоже стало оживленно — жители города возвращались в свои дома. По вечерам в остывающем воздухе разносились звуки музыки и смех.

Ожидая, когда наконец вернется Айрис, я проводила утренние часы в обществе Бейна, дневные — за учебой, а вечера были посвящены Кейхилу и Кики. Сначала Кики ходила шагом, а затем пришлось пускать ее рысцой. Эта рысца из меня всю душу вытрясала, и отчаянно ныли мышцы.

Ночи я проводила в палате Тьюлы, поддерживала девочку как могла. Ее сознание оставалось пустым, однако истерзанное тело быстро шло на поправку.

— Ты умеешь исцелять? — спросил как-то Хейс. — Тьюла поразительно быстро выздоравливает. Как будто с ней работают сразу два целителя.

Я обдумала его вопрос и честно призналась:

— Не знаю. Никогда не пробовала исцелять.

— Возможно, ты это делаешь бессознательно. Хочешь выяснить точно?

— Не навредить бы, — усомнилась я, припомнив собственные неудачные попытки двигать стул.

— Навредить я не позволю. — Хейс улыбнулся и поднял левую руку Тьюлы. Ее правая рука зажила, однако на левой пальцы все еще были синие и распухшие. — Я в силах восстановить всего несколько костей в день. Обычно мы этим не занимаемся, телесные раны заживают сами собой. Но если переломы серьезны, мы ускоряем дело.

— Как?

— Я набираю из источника энергию, затем сосредоточиваю мысль на переломе. Кожа и мышцы у меня перед глазами исчезают, обнажая кости. Магической энергией я заставляю кость срастаться. Точно так же делается и в других случаях. Когда работаю, я вижу только рану. Это поистине чудесно. — У Хейса светились глаза, пока он рассказывал. Однако стоило ему взглянуть на Тьюлу, как радостный блеск погас. — К сожалению, некоторые раны исцелить невозможно. Человеческое сознание столь сложно, что искоренить нанесенный ему вред обычно не удается. У нас есть несколько целителей сознания; Четвертый, Маг среди них обладает наибольшей силой, но не все в ее власти.

Хейс умолк, взгляд сосредоточился на Тьюле. Воздух сгустился и задрожал, стало трудно дышать. Целитель прикрыл глаза. Не задумываясь, я установила с ним мысленный контакт. И его измененным зрением увидела искалеченную руку Тьюлы. Ее кожа сделалась прозрачной, обнажив ярко-красные, воспаленные мышцы на тонких косточках. Затем я увидела тоненькие, как паутинка, ниточки магической энергии, что обвивали руки целителя. Этими ниточками Хейс обмотал место перелома. Кость срослась, и прошло воспаление поврежденных мышц.

Разорвав мысленную связь с Хейсом, я взглянула на Тьюлу собственными глазами. Только что бывший страшным на вид указательный, палец распрямился, отек спал, от синяка не осталось и следа. Густой воздух быстро разредился, магическая энергия ушла. У Хейса на лбу блестела испарина, он тяжело дыша.

— Теперь попробуй ты.

Я подсела ближе к Тьюле, большим пальцем осторожно потерла ее сломанный средний палец. Набрала из источника магическую энергию, обнажила кость. Хейс придушенно охнул. Я остановилась.

— Продолжай, — подбодрил он.

Моя энергия оказалось не паутинкой — каждая нить была толщиной с хорошую веревку. Обмотав их вокруг сломанного пальца Тьюлы, я даже испугалась: не расплющить бы хрупкую косточку. Осторожно выпустила ее, разорвала магическую связь.

Положив руку Тьюлы на постель, я виновато глянула на Хейса:

— Извините. Я еще не очень хорошо управляюсь со своей магией.

Он во все глаза глядел на руку девочки:

— Посмотри.

Средний палец был целехонький, на вид совершенно здоровый.

— Как ты себя чувствуешь? — озабоченно осведомился целитель.

— Как всегда. — Обычно использование магии меня утомляло, но сейчас я ведь ничего не сделала. Или все-таки сделала?

— Если я исцеляю три кости, то после на ногах не стою, падаю и засыпаю. — Хейс изумленно потряс головой. Темные пряди волос упали ему на лоб, он откинул их и заявил: — Ты только что безо всяких усилий исцелила кость! — Затем в голосе прозвучал благоговейный страх: — Помилуй нас судьба. Когда ты овладеешь своей магией полностью, полагаю, ты сможешь будить мертвых.

Глава 15

От его слов меня пробрала дрожь.

— Нет! Не может такого быть. Никто не в силах будить мертвых.

Хейс в задумчивости потер усталые глаза.

— Возможно, я погорячился, — признал он. — Наша история знает лишь одного человека, который мог оживлять мертвецов. И то, что из этого вышло, было ужасно. — Хейса передернуло.

Мне хотелось расспросить его толком, но целитель вдруг устремился к двери со словами, что его ждет много работы.

Не на шутку обеспокоившись, я всматривалась в недвижное тело девочки. Кажется, стоило мне освоить новое умение — исцелять — как его уже нельзя было погасить ни на миг. Сквозь одеяло и кожу я отчетливо видела переломы, ушибы и раны — все они пульсировали тревожным красным светом. Чем дольше я всматривалась в этот свет, тем больше он меня поглощал, чужая боль вливалась в мое тело. И внезапно затопила полностью.

Я рухнула на пол, свилась в клубок, крепко зажмурилась. Краем сознания я понимала, что боль мне только чудится, но с перепугу все равно пыталась отогнать ее, прекратить эту пытку. Рванула из источника нить магической энергии — да так, что магия хлынула в меня и переполнила. И вырвалась наружу, как внезапно вспыхнувшее пламя рвется из открытых окон.

Отпуская энергию, я закричала. Пронзительный крик отдался от стен и потолка — а на меня снизошло огромное облегчение, боль мгновенно утихла. Без сил, едва дыша, я осталась лежать на полу.

— Элена, что с тобой?

Я открыла глаза: надо мной склонялся встревоженный Хейс.

— Н-ничего. Все хорошо. Как Тьюла?

Он поглядел на девочку:

— Прекрасно.

Я села, придерживаясь за край постели, на которой лежала Тьюла. Комната покачнулась, стены поплыли по кругу, но быстро остановились.

— Что случилось? — спросил Хейс.

Надо было признаться, что я утратила контроль над магической силой, что вмешался инстинкт самосохранения и я бессознательно отреагировала на боль. Впрочем, это было не совсем так, да и признаваться в утрате контроля слишком опасно. Неуправляемый выброс магической энергии может повредить источник, и Магистры будут вынуждены меня убить. Нет уж. Я. плотно сжала губы, пытаясь призвать к порядку разбегающиеся мысли. Да и Хейс уже думал о другом:

— Ты залечила ей еще два пальца. — Он стоял у постели, приподняв руку Тьюлы, и осматривал ее со всех сторон. Затем повернулся ко мне, сурово нахмурив брови: — Не следовало упражняться одной, без меня. То-то и кричала так ужасно. Собрала слишком много энергий — вот и пришлось ее выплеснуть, А теперь лежишь, сил нет подняться. Впрочем, эту ошибку совершают все новички. Да, тебе еще учиться и учиться, как держать свою магию в узде.

Хейс помог мне подняться, и сердитое выражение — напускное, по-моему, — уступило место искреннему облегчению.

— Ты обладаешь способностью исцелять, но тебя нельзя оставлять без присмотра. Я поначалу ошибся, вообразив, что ты — Ловец душ. — Хейс хохотнул: — В следующий раз дождись меня. Договорились?

Я лишь кивнула, не решаясь открыть рот. Не подвел бы голос...

Поддерживая меня, Хейс направился к двери:

— Иди отдыхай. Вероятно, ты несколько дней будешь испытывать слабость.

Ноги заплетались и держали с трудом. Я едва дотащилась до крыла подмастерьев. По пути я снова и снова припоминала все происшедшее и, когда рухнула на постель, я уже почти убедила себя, что объяснение Хейса верно. Почти совсем убедила.


Усталость не отпускала весь следующий день. Утренний урок с Бейном прошел как в тумане. Днем я была не в силах читать, а просто спала. Вечером тоже неодолимо, клонило в сон, и я дремала, покачиваясь на спине у Кики, пока до сознания не дошел громкий крик Кейхила:

— Элена!!!

Очнувшись, я поглядела на него, словно увидала впервые за вечер. Когда-то белая рубашка была покрыта грязью и конским волосом, промокла от пота и липла к мускулистому телу. На лбу собрались сердитые складки. Кейхил что-то говорил, но, я не сразу разобрала слова.

— ...мыслями где-то далеко, спишь на ходу — в конце концов шею себе свернешь.

— Шею сверну?

— Вот именно. Когда заснешь в седле и свалишься. — Кейхил сдерживался и не орал, но по тому, как вздрагивали его стиснутые кулаки, видно было, что у него руки так и чешутся вколотить в мою сонную голову немного здравомыслия.

«Лавандовая Дама устала, — подтвердила Кики. — Забыла яблоки».

— Элена, иди-ка домой. — Кейхил взял у меня поводья, придержал кобылу, пока я слезала на землю.

Домой? Внезапно вспомнилась моя комнатенка в замке командора, а потом — улыбка Валекса. Чуток его энергии мне бы не повредил.

— Ты не заболела? — с беспокойством осведомился Кейхил.

Его голубые глаза казались водянистыми по сравнению с яркими, точно сапфиры, глазами Валекса.

— Я здорова — только немного устала.

— Немного? Не смеши. Отправляйся спать; я займусь Кики. Завтра ночью тебе понадобятся силы.

— Ночью?

— Будет Пир Новых Начал. Забыла?

— Я помню. Просто не думала, что он уже так скоро. — Готовься: сюда хлынут ученики и маги. Настанет утро — и прощай, покой и тишина.

Кейхил повел Кики в стойло. Я пообещала ей, что к началу следующего урока принесу не одно, а два яблока, и потащилась к себе.

Мысли о грядущем пире не давали покоя, пробиваясь даже сквозь страшную усталость. Я уже задремала, как вдруг вскинулась на постели, сообразив, что в моем скудном гардеробе нет подходящего наряда. Да и вообще, что нужно надевать на праздник? Может, надо было обзавестись специальным платьем для торжественных случаев? Вздохнув, я улеглась поудобнее. Сил нет тревожиться об одежде. К тому же есть заботы поважнее — например, как управлять магией.


На следующее утро город магов гудом гудел; по пути в башню Бейна я только и знала, что уворачиваться от валивших толпой людей, нагруженных мешками, узлами и свертками.

В кабинете Бейна оказались двое чужаков. Я замялась у порога. Сидевший за рабочим столом Бейн сделал знак проходить.

— Элена, познакомься с моими учениками. Это Дэкс из рода Зеленого Лезвия, подмастерье, как и ты. А это Джелси из рода Луны — она учится второй год.

Приветствуя меня, они склонили головы. Оба — такие юные, что чрезвычайно серьезное выражение на лицах казалось неуместным. На вид я дала бы Дэксу восемнадцать, а Джелси — не больше пятнадцати. Дэкс был очень смуглый, худощавый, с темно-зелеными, как бутылочное стекло, глазами; у девушки — славное лицо сердечком, огромные зеленые глазищи и кудри-цвета плавленой меди.

— Вы взяли себе еще одну ученицу, Магистр Добрая Кровь? — спросила Джелси и смущенно потеребила белое кружево на рукаве. Ее блузка и длинная юбка были одинакового рисунка: в фиолетовых и белых завитушках.

— Нет, Элена работает не со мной, — ответил Бейн.

Оба ученика облегченно вздохнули: они, как и я, не желали делить с кем-нибудь своего наставника, Дэкс приветливо улыбнулся, а Джелси всерьез заинтересовалась моей особой.

— Кто ваш наставник?

— Айрис… э-э... Магистр Драгоценная Роза.

Они сильно удивились — не меньше, чем я сама, когда Бейн поведал, что я — первая и единственная ученица Айрис.

— Из какого вы рода? — продолжала расспрашивать Джелси.

— Залтана.

— Очередная родственница Листа? — подал голос Дэкс. — По-моему, тебе уже поздновато учиться. Какой удивительной способностью ты обладаешь?

В его тоне звучало добродушное любопытство, приправленное здоровым чувством юмора, однако Бейн его осадил:

— Ты ведешь себя неподобающе, Дэкс. Элена родная сестра Листа.

— Вот оно как... — Дэкс оглядел меня с большим интересом.

— У нас будет сегодня урок? — спросила я Бейна, чтобы увести разговор в сторону.

Маг встрепенулся, отправил Дэкса распаковывать вещи, а Джелси велел остаться. От внезапного волнения она чуть побледнела, однако взяла себя в руки, выпрямилась, пригладила свои рыжие кудри.

— Боюсь, Айрис скоро возвратится и заберет тебя обратно, — улыбнулся мне Бейн. — В этом семестре Джелси изучает магический способ общения с другими магами. Айрис говорила: ты в этом очень сильна. Поэтому я хочу попросить тебя помочь — будем вдвоем обучать мою подопечную.

У Джелси удивленно округлились глаза; длинные густые ресницы коснулись бровей.

— Я постараюсь, — скромно ответила я.

Бейн порылся в ящике стола и извлек джутовый мешочек. Оттуда он достал два коричневых, сладко пахнущих комочка.

— На первом уроке воспользуемся теобромой.

Теоброма — южное название криолло, восхитительной сласти, которая открывает доступ магии к человеческому сознанию. Генерал Брэзелл в свое время применил ее, чтобы одолеть сильную волю командора, и таким образом позволил Могкану подчинить сознание Амброза.

Бейн вручил один комочек теобромы мне, другой отдал Джелси и велел нам усесться в кресла напротив друг друга. Я бы с удовольствием полакомилась, но посчитала, что сейчас можно обойтись без теобромы.

— Давайте сначала попробуем без нее.

Бейн вздернул седые брови, обдумал мое предложение.

— Разве она тебе не нужна для первого установления связи?

— Пока не требовалась. — Уж сколько раз я это проделывала — и с людьми, и с лошадьми.

— Ладно. Элена, попробуй установить мысленную связь с Джелси, — внезапно приняв строгий вид, велел Бейн.

Собравшись с силами, я потянула нитку магической энергии, затем направила ее к Джелси, нащупывая сознание девушки. Ощутила ее опасения: кто знает, как работать и чего ждать от этой йксийской чужачки.

«Здравствуй», — мысленно поприветствовала я.

Вздрогнув от неожиданности, она испугалась еще больше. Чтобы помочь ей успокоиться, я сообщила: «Я родилась в Иллиэйских джунглях. А ты где росла?»

Джелси мысленно нарисовала картинку окутанной туманом деревушки. «Мы живем у подножия Изумрудных гор. Там каждое утро со склонов опускается густой туман».

Я показала ей жилище моих родителей в древесных кронах. Затем мы «поговорили» о братьях и сестрах. У Джелси оказалось две старших сестры и двое младших братишек, однако лишь она одна обладала магическим даром.

— Довольно, — велел наблюдавший за нами Бейн.

До чего же вовремя! Совершенно измучившись, я едва дышала от усталости.

— Джелси, теперь твоя очередь — постарайся услышать Элену.

Я почувствовала, как она пытается нащупать мое сознание. Мне оставалось лишь откликнуться, но Бейн предупредил:

— Не помогай.

Не стала. Оставила сознание открытым — но даже так Джелси не сумела выполнить задание.

— Не беда, — утешил ее Бейн, — первый раз — самый трудный. Оттого мы и используем теоброму. — Маг посмотрел на меня добрым взглядом. — Потом еще попытаемся. Джелси, сейчас иди к себе, обустраивайся.

Когда девушка покинула башню, Бейн обратился ко мне:

— Не сомневаюсь, что вчера ты выложилась полностью. Хейс мне что-то невнятно толковал... Расскажи-ка сама, как было дело.

Поведала все без утайки.

— Видимо, я еще не полностью себя контролирую, закончила я не без задней мысли.

Пристыдит он меня или нет? Если бы в самом деде имел место неконтролируемый выброс энергии, Магистры его бы почувствовали. И Розза не задумываясь приняла бы крутые меры.

— Урок ты усвоила, — отозвался Бейн. — Исцеление переломов и ран требует огромного усилия. Ну, на сегодня, хватит. Встретимся вечером на пиру.

Пир! Опять он вылетел у меня из головы.

— А что мне... — я смолкла. Неловко спрашивать у Бейна совета насчет нарядов.

Он сочувствующе улыбнулся, словно читал мои мысли:

— Я в этом деле не разбираюсь. Но Зитора тебе с удовольствием поможет — в этом году она не слишком занята.

— А я думала, она погружена в дела Совета.

— Так оно и есть. Но если у нее нет времени наставлять учеников, это не означает, что ей некогда кое с кем подружиться.

Попрощавшись с Бейном, я направилась в башню Зиторы. Повсюду сновали люди, оживленно переговаривались, смеялись. Пришел конец моим одиноким прогулкам. Впрочем, я неожиданно почувствовала себя лучше — видимо, общее оживление передалось и мне.

Зитора встретила меня радостной улыбкой; эта улыбка погасла, лишь когда мы заговорили о состоянии Тьюлы. Затем разговор зашел о грядущем празднике, и я спросила, в чем следует явиться на пир.

— Торжественные одежды — только для нудных школьных мероприятий, — ответила Зитора. — Просто надень красивое платье.

— У меня нет.

— Нет?! Так надо найти. Пойдем, я тебе подберу. Слава судьбе, мы с тобой похожи фигурой.

Не слушая возражений, Зитора потащила меня вверх по лестнице. В спальне, что оказалась двумя этажами выше, она вручила мне целый ворох платьев, юбок и кружевных блузок. Затем уперла руки в бока и критическим взором окинула мои башмаки.

— Это не пойдет.

— Но мне в них удобно.

— Значит, подыщем другое удобное. Погоди, я сейчас.

Зитора убежала в соседнюю комнату, а я осталась в спальне. Здесь висели картины в нежных тонах — цветы, сплошные цветы. На кровати с балдахином лежали огромные подушки, даже на вид мягкие и манящие. В этой комнате было уютно, словно в добрых объятиях друга.

С торжествующим криком Зитора ворвалась обратно, подняв над головой, точно знамя, странный предмет: подошвы да тонкие черные ремешки.

— Резиновые подметки, мягкая кожа и маленький каблучок, — объявила она. — В самый раз для танцев до утра. — Она засмеялась от радости.

— Я не умею танцевать.

— Неважно. У тебя есть природная грация. А дальше просто смотри на других и делай так же. — Зитора сложила обувку поверх, прочей одежды.

— Но я не могу все это взять. Я же пришла получить совет, а не опустошать ваш гардероб. — Теперь, когда возвратились городские жители, рынок работал, каждый день, и я намеревалась туда отправиться.

Зитора отмахнулась:

— Гардероб даже не заметил набега. У меня, нарядов — пруд пруди. Не могу пройти мимо магазина одежды: обязательно что-нибудь куплю.

— Но хотя бы позвольте заплатить...

— Стой, — она подняла руку. — Сделаем проще. Завтра я уезжаю по поручению Совета — причем в сопровождении четырех солдат. Что крайне досадно. Айрис и Розза могут разъезжать по стране в одиночку, им достаются лучшие задания, тайные миссии, А меня Совет бережет, без сопровождения не отпускает. — Зитора фыркнула. — Я видела, как ты упражнялась со своим посохом. Давай так: я меняю одежду на несколько уроков самообороны идет?

— Конечно. Однако почему вы не научились, этому в школьные годы?

— Я терпеть не могла военное дело — верней, учителя. — Зитора сердито сдвинула брови. — Грубиян, который учебу превращал в сущую пытку. Он прямо-таки наслаждался, причиняя боль. И я любой ценой избегала его занятий. А потом магистры выяснили, что у меня очень мощные способности, и меня стали усиленно обучать иным премудростям, помимо драки.

— Зитора, а кто здесь учитель военного дела?

— Один из северян, человек Кейхила. Гоэль — так его зовут. — Она с отвращением передернула плечами. — Хотя испытание на звание Магистра еще хуже... — Она запнулась, на лице промелькнула болезненная гримаса. Зитора вздернула подбородок, словно отгоняя непрошеные воспоминания. — Короче говоря, Розза предложила меня обучать, но я лучше с тобой поупражняюсь. — Третий Маг заговорщицки улыбнулась.

Что ж, дело ее.

С ворохом одежды в руках я осторожно спустилась по крутым ступеням на первый этаж и двинулась к себе. Разузнать бы подробней про испытание на звание Магистра. О нем еще Фиск говорил — тот маленький нищий. Обязательно расспрошу Айрис.

Возле крыла подмастерьев было полно народу. Несколько парней перекидывались мячом, кое-кто нежился на траве, другие просто болтали. Я застряла у двери — непросто оказалось ее открыть, когда руки заняты одеждой, да еще эта чудная обувка с ремешками так и норовит выскользнуть и шлепнуться наземь.

— Эй, ты! — раздалось вдруг за спиной.

Обернувшись, я увидела кучку девчонок, которые махали руками, куда-то указывая.

— Первогодки живут вон там, — сообщила одна из них, с длинными золотистыми волосами. — А здесь — только подмастерья.

— Спасибо, я знаю. Я тут и живу. — Я вновь повернулась к двери.

Наконец мне удалось ее открыть, и сейчас же я ощутила прикосновение чужой магии. Бросив одежду на пол, я круто развернулась. Девчонки стояли прямо передо мной.

— Твое место не здесь. — Объявила золотоволосая заводила; в ее фиалковых глазах загорелся опасный огонек. — Ты новенькая. Я тут всех знаю. А новенькие отправляются к первогодкам. Комнату здесь еще надо заслужить.

От нее шла мощная волна магического воздействия. У меня родилось сильнейшее желание немедля собрать вещички и отправиться к первогодкам. Поддаваться я, конечно же, не собиралась и отсекла ее магию, укрепив свою ментальную защиту.

Золотоволосая рассвирепела, ее подружки недобро переглянулись. Потянули энергию из источника, готовясь обрушиться на меня все разом.

— Что тут у вас? — раздалось неожиданно.

Накопленная энергия подмастерьев потихоньку рассеялась, когда Дэкс Зеленое Лезвие протолкался сквозь их стаю. Ростом он был заметно выше девиц и сейчас показался мне старше, чем при первой встрече в башне Бейна. Вероятно, из-за солнечных лучей, которые обливали его очень смуглую, золотисто-коричневую кожу.

Под требовательным взглядом его темно-зеленых глаз заводила чуть смутилась, но упрямо стояла на своем:

— Она не имеет права тут жить.

— Элена — ученица Четвертого Мага. Ей отвели комнаты в этом крыле, — сказал Дэкс.

— Но это несправедливо! — возмутилась золотоволосая. — Право жить здесь надо заслужить, а не так просто — взяла, пришла...

— А кто решает, есть у нее право или нет? — возразил Дэкс. — Если, по-твоему, Четвертый Маг приняла ошибочное решение, то лучше обсудить это с ней.

Девицы неловко помолчали, переминаясь, затем отошли. Дэкс остался со мной.

— Спасибо, — поблагодарила я.

Подмастерья сбились в кучку, делясь впечатлениями, поглядывая на меня. Чрезвычайно недружелюбные взгляды.

— По-моему, я нажила врагов, — подвела я итог.

— Против тебя говорят три пункта. Первый, — Дэкс поднял длинный узкий палец. — Ты новенькая. Второй: твоя наставница — Четвертый Маг. Любой ученик Магистра неизбежно вызывает черную зависть. Следовательно, если хочешь обзавестись друзьями, выбор у тебя невелик: я да Джелси.

— А что третье?

Он насмешливо улыбнулся.

— Слухи и домыслы. Всякий новенький вызывает жгучий интерес, и старожилы стремятся вызнать всю его подноготную. Сведения затем разлетаются, обрастая новыми подробностями; и чем они невероятнее, тем лучше. А насколько я могу судить по тому, что уже донеслось до моих ушей, подробности твоей истории очень даже пикантны. Сплетни пойдут — только держись!

Несмотря на полушутливый тон, вид у Дэкса стал озабоченный; и я не заметила ни бегающих глаз, ни затаенной скверной ухмылки — никаких признаков подвоха.

— Что еще за подробности?

— Ты — пропавшая сестра Листа, ты старше всех прочих учеников и обладаешь огромной силой.

Я удивилась. Это у меня — огромная сила?

— Собственно говоря, я подоспел не тебе помогать, а их защитить. — Дэкс кивнул на перемывающих мне кости девчонок. Затем указал на одну из соседних дверей: — Если что, заходи в любое время. А Джелси найдешь в общежитии новичков — не путай с первогодками — возле западной стены.

Попрощавшись, Дэкс зашагал к себе. Проводив его враждебными взглядами, девчонки снова перенесли внимание на меня. Я захлопнула дверь.

Отлично. Суток не прошло, а я уже превратилась в изгоя. Хотя какая разница? Я здесь для того, чтобы учиться, а не заводить подруг; наверняка все наладится, как только начнутся занятия. Народ будет слишком занят, всем станет не до меня.

Разложив на постели принесенную одежду, я выбрала длинную, черную юбку и черно-красную блузку с треугольным вырезом. Блузка была двухслойная: внизу красный шелк, а поверх него — тонкое черное кружево.

Я примерила наряд. В общем, неплохо: нигде не жмет, не давит. Посох придется оставить — не возьмешь же, его на пир; поэтому я прорезала карман юбки, чтобы в случае чего мгновенно достать из ножен на бедре нож. Обувка Зиторы оказалась чуть великовата, и я проткнула лишнюю дырочку в ремешке, чтобы затянуть потуже.

Лишь глянув на себя в зеркало, я осознала, что одета в цвета командора: черный с красным. Не переодеться ли? Я прикинула так и этак, даже примерила кое-что. Нет: всего удобней в том, что я выбрала с самого начала.

Потом я расплела косу и опять призадумалась. Год назад я выстригала из волос колтуны, и порядком обросшая шевелюра выглядела неопрятно. Надо подровнять концы, да и вообще вымыть голову не помешает.

Снова переодевшись в повседневное, я вышла во двор, намереваясь отнести Топазу с Кики обещанные яблоки. При моем, появлении разговоры во дворе стихли. Намеренно не замечая разозленных девиц, я двинулась к конюшне. На обратном пути загляну в бани.


Время пира пришло быстрее, чем я ожидала. Я снова стояла в спальне перед зеркалом, разглядывая свой наряд и новую прическу.

Один непослушный локон все падал на глаза, никакого сладу с ним не было. Служительница в банях заохала, увидев, как я кромсаю себе волосы, отняла ножницы и ловко подрезала неровные концы, а затем накрутила волосы на горячие металлические трубки. То, что получилось в итоге, меня порядком смущало: я привыкла носить косу или пучок на затылке, а сейчас крупные мягкие кудри спадали на плечи, и выглядело это нелепо и смешно. Однако я не успела как-нибудь прибрать нелепые локоны: в дверь постучали.

Схватив верный посох, я выглянула в окно. Снаружи был Кейхил; в лунном свете его волосы и борода казались белыми.

Я открыла дверь со словами:

— По-моему, мы договорились встретиться... — и вдруг, рассмотрев его, потеряла от изумления дар речи.

Кейхил был облачен в длинную шелковую блузу темно-синего цвета. Стоячий воротничок, был отделан серебряным кантом, и такой же кант украшал плечи, рукава и край глубокого треугольного выреза под горлом. Узкая талия была перехвачена серебряным поясом, который был щедро усыпан самоцветами. Брюки того же темно-синего шелка, что и блуза, и так же отделаны серебряным кантом по швам. Дополняли роскошный наряд начищенные до блеска кожаные башмаки. Ни дать ни взять — молодой король.

— Я проходил мимо, — сказал Кейхил. — Было бы глупо не зайти за тобой.

Светильник стоял в комнате у меня за спиной, и Кейхил, к счастью, не мог видеть, что я таращусь на него, разинув рот.

— Ты готова?

— Еще минутку.

Я предложила Кейхилу стул в гостиной, а сама прошла в спальню, закрепила на бедре ножны и тщательно расправила юбку. Уже некогда было что-то изобретать с волосами, поэтому я просто заправила их за уши. Локоны, подумать только! Совсем я раскисла от жизни в Ситии.

Когда я вернулась в гостиную, претендент на трон расплылся в широкой улыбке.

— Не вздумай смеяться, — предупредила я.

— Я никогда не смеюсь надкрасивой женщиной. Я лучше буду смеяться и танцевать с ней вместе.

— И нечего льстить.

— Я искренен в каждом слове. — Кейхил предложил мне руку: — Идем?

Чуть помедлив, я все же взяла его под руку, словно дама из высшего света.

— Не волнуйся — я сегодня только твой кавалер. Я бы предложил тебя защищать от приставаний пьяных ухажеров, да только слишком хорошо знаю, что ты сама в силах за себя постоять. Ты наверняка при оружии. Верно?

— Я всегда при нем.

Дальше мы шагали в молчании, и это молчание не было неловким — скорее, дружеским и приятным. К нам присоединялись другие пары и целые группы учеников, направлявшиеся туда же, куда и мы. Доносилась веселая музыка, которая с каждым нашим шагом делалась громче.

Обеденный зал превратился в бальный. Здесь горело множество свечей, потолок и стены были украшены оранжевыми, красными и желтыми лентами. Сквозь музыку пробивались смех и обрывки разговоров; одни ели и пили, другие танцевали. Все нарядились в свои лучшие одежды, богатые украшения мерцали и переливались блеском драгоценных камней.

Нашего появления никто не заметил. Лишь когда Кейхил потащил меня сквозь толпу в дальний конец зала, я поймала на себе пару удивленных взглядов.

Затем сердце неприятно екнуло: я заметила Листа. Я не видела его с тех самых пор, как уехала Айрис, и совершенно не ожидала встретить братца на Пиру Новых Начал. Ведь он уже окончил школу магов, и ему нечего делать на школьном пиру. Как бы не так. Он преспокойно стоял себе подле Роззы и Бейна, а Кейхил прямиком направился к ним.

Я чуть не упала, когда Лист мне улыбнулся. Впрочем, едва он меня признал, улыбка погасла, и братец привычно насупился. Хотелось бы знать, чем я могу заслужить его настоящую улыбку... Вздор! Не собираюсь я завоевывать его расположение, да оно мне и вовсе ни к чему. Если вновь и вновь это себе повторять, глядишь, со временем поверю.

Когда мы подошли, Бейн похвалил мою прическу, а Розза лишь скользнула холодным взглядом и сделала вид, будто меня нет. Так мы и стояли все пятеро, будто замороженные; к счастью, вскоре появилась Зитора.

— Чудесно! — вскричала она, оценив мой наряд. — Совершенно замечательно!

Едва начавшись, разговор быстро перешел на дела Совета, и Кейхил принялся уговаривать Роззу, чтобы его вопрос приняли к рассмотрению. Политика меня не интересовала, я с любопытством разглядывала толпу. Люди Кейхила были в парадной форме и держались в стороне, как будто не веселиться явились, а нести службу. Наверное, так оно и было.

Затем я понаблюдала за танцующими парами. Они двигались по кругу на отведенной для танцев площадке. Восемь шагов по кругу, потом четыре шага к центру площадки, четыре шага назад — и снова по кругу, после чего все повторялось.

Появились Дэкс и Джелси. Ученики Бейна очень торжественно и явно смущаясь, поприветствовали троих Магистров Магии. На Джелси было мягкое зеленое платье, которое переливалось и мерцало, и очень шло к ее глазам. Дэкс был одет в красную рубашку с оранжевым воротничком и золотыми пуговицами, а черные штаны были отделаны золотым кантом.

— Гляди-ка, мы с тобой сочетаемся, — сказал Дэкс мне. Я его едва расслышала за звуками музыки. — Не желаешь ли потанцевать?

Кейхил, которому, наверное, полагалось меня развлекать, яростно спорил о чем-то с Листом.

— Конечно, хочу.

Дэкс улыбнулся и вывел меня на площадку, встроился между танцующими. Смотреть было куда как проще, чем танцевать, но под уверенным руководством своего кавалера я вскоре усвоила движения.

— Помнишь, я говорил, что против тебя — три пункта? — спросил Дэкс.

— Было дело.

— А теперь стало пять.

— Ну что еще? — Меня разобрала досада. Неужто за столь короткое время я успела еще кому-то насолить?

— Ты явилась на пир под руку с Кейхилом. Поэтому все будут думать, во-первых, что ты — его подружка. А во-вторых — что ты сочувствуешь Иксии, а это еще хуже.

— Ну, тут они ошибаются. И кто выступает с этими дурацкими измышлениями?

— Уж не я. Будь моя воля, я бы распорядился давать больше десерта за обедом и чаще устраивать пиры да балы.

Мы помолчали; четыре шага к центру площадки, четыре — обратно. Значит, они будут думать, что я подружка Кейхила и сочувствую Иксии. Ну и пусть. Мне-то что? Я здесь надолго не задержусь, поэтому пускай себе думают, что угодно. Мне сразу стало легче, остатки неловкости растаяли. Я улыбнулась Дэксу, и он сказал:

— Вижу, у тебя глаза лукаво блестят. Что ты затеяла?

— Говоришь, против меня — всего пять пунктов? — Я прищурилась, якобы в задумчивости. — Маловато. Нет, чтобы восемь или десять.

Дэкс изобразил свирепый оскал:

— Милостивая госпожа, вы чересчур скромны. Вам по плечу и все двадцать.

Я с искренним удовольствием рассмеялась. Мы потанцевали еще, затем вернулись к Кейхилу и магам. Претендент на королевский трон встретил наше возвращение с кислой миной. Не дав ему и рта раскрыть, я схватила его за руку и потащила танцевать. Дэкс пригласил Джелси.

— Нашел время обсуждать дела, — укорила я Кейхила, двигаясь по кругу вместе со всеми. — Сегодня положено веселиться. Танцевать, а не сражаться в спорах.

Он засмеялся:

— Пожалуй, не найдешь, что возразить.

Время летело незаметно. Я танцевала с Кейхилом, Дэксом и Бейном. Даже старший конюх подхватил меня под руку и увлек, когда зазвучала какая-то особенно залихватская мелодия; мы стремительно кружились, громко стуча каблуками, и вышло замечательно.

Потом прибыла Айрис. Радости моей не было бы предела, кабы не измученный вид наставницы. Должно быть, нелегкое выпало ей путешествие. Айрис была одета в простое голубое платье, но высокую прическу украшали рубины и бриллианты. Понятно, что она явилась на пир не прямо с дороги, а выкроила время вымыться и переодеться.

— Все в порядке? — спросила я. — Ты нашла сестру Тьюлы?

— Да. Сестренку зовут Опал, она сейчас в лазарете. — Айрис поглядела на меня как-то странно.

— Может, нам попытаться вернуть Тьюлу прямо сегодня?

Айрис отрицательно качнула головой:

— Пусть Опал с ней побудет. Она еще не видела сестру после похищения. — И наставница опять как-то странно на меня поглядела.

— Что такое? Ты чего-то не договариваешь.

— Я предупредила Опал, в каком состояний Тьюла — искалечена физически и ментально. Однако когда мы прибыли, оказалось, что произошло чудо. — Айрис напряженно уставилась мне в глаза.

— Тьюла очнулась? — Я была сбита с толку. Вроде бы новость хорошая, но отчего Айрис так встревожена?

— Нет, ее душа все еще прячется. Однако тело полностью исцелилось.

Глава 16

— Как это — полностью? — Я не поверила собственным ушам. Хейс рассказывал, что может зарастить лишь две-три кости за день. Быть может, прибыл какой-то другой целитель и ему помогал?

— Это ты скажи: как это? — обрушилась на меня Айрис. — Что ты с ней сделала? Хейс с той поры никак в себя не придет. Он тебя попросту боится.

— Меня? — поразилась я.

Тут вмешался Бейн:

— Не хотели бы вы, уважаемые, обсудить ваши дела в ином, более подходящем месте?

И впрямь: кругом уже многие примолкли и пожирали нас с Айрис глазами.

Она опомнилась, проговорила, извиняясь:

— Ох, я забылась. Конечно, сейчас не время это обсуждать.

Айрис направилась к столам с закусками. Народ успокоился, вернулся к своим разговорам. Однако наставница и не подумала оставить в покое меня.

«Элена, — услышала я ее голос у себя в голове, — будь добра, подробно расскажи, что у тебя вышло с Тьюлой».

Неожиданно я испугалась. Айрис расстроена из-за того что я утратила контроль и случайно исцелила девочку, — или потому, что я могла ее случайно убить? С большой неохотой я рассказала все, как было.

«Тебе было больно, и ты отогнала эту боль от себя?» — уточнила Айрис.

«Ну да. Я что-то сделала не так?»

«Ты совершила невозможное. Я полагала: ты пыталась ее исцелить, что было опасно. Но похоже на то, что ты приняла на себя чужие раны и переломы, а потом сама себя излечила».

Я изумленно уставилась на Айрис. Она сидела на другом конце зала и невозмутимо подкреплялась.

«Ты смогла бы это повторить?» — осведомилась она.

«Не знаю. Тогда-то я действовала инстинктивно».

«Ну, есть лишь один способ проверить. — Я почувствовала, как Айрис устало вздохнула. — Сейчас я бы хотела, чтобы ты хорошенько выспалась. Встретимся в палате у Тьюлы завтра после полудня». И на этом она оборвала нашу магическую связь.

Кейхил стоял, явно сбитый с толку; должно быть, наблюдал за мной все это время.

— В чем дело? Разве Четвертый Маг не рада, что ты исцелила эту девочку? Это же значит... Тьфу, пропасть! — выругался он изумленно.

Я приготовилась насесть на него с вопросами, но неожиданно смолкла музыка.

— Полночь, — во внезапной тишине объявил Бейн. — Время расходиться. Завтра — полный учебный день.

Про этот полный учебный день он сообщил с такой радостью, что люди кругом заулыбались.

Народ послушно потянулся из зала. Проходивший мимо Дэкс широко ухмыльнулся и поднял вверх семь пальцев. Меня разобрало любопытство: какие два пункта я добавила к тем пяти, которые должны породить сплетни? Увы: спросить пока что было невозможно.

Кейхил проводил меня до крыла подмастерьев. Он был необычно молчалив, и в конце концов я не выдержала:

— Ну, так что за «тьфу, пропасть!»?

— Да так, я кое-что сообразил, — попытался он уклониться от ответа.

— Что именно?

— Если сказать, ты разозлишься. А я не хочу портить вечер.

— А если я обещаю не злиться?

— Все равно разозлишься.

— Тогда завтра скажешь?

— Лучше спроси про это, когда мы в очередной раз поссоримся.

— А ну как не поссоримся?

Кейхил засмеялся:

— С тобой такому не бывать.

Затем он вдруг обхватил меня за талию, притянул к себе и поцеловал в щеку. И сейчас же отпустил.

— До завтра, — проговорил он уже на ходу.

И только лишь когда его силуэт растворился во тьме, я сообразила, что стою, сжимая в руке нож. Однако лезвие не было выкинуто. Да уж, воистину на юге я чем дальше, тем больше раскисаю. Сперва локоны, потом вот это. Укоризненно качая головой, я открыла дверь и переступила порог темной комнаты.


На следующий день мне пришлось буквально протискиваться к постели Тьюлы. В ее палате было полно народу: Лист и Хейс — по одну сторону койки, Айрис и незнакомая мне девочка — по другую. Охранник — один из солдат Кейхила — неловко жался в углу.

Стоило мне взглянуть на целителя, как Хейс побледнел. И впрямь, что ли, меня боится? Айрис представила меня сестренке Тьюлы. Длинные каштановые волосы Опал были собраны в хвост на затылке, темные глаза покраснели и опухли от слез.

Присутствие зрителей оказалось для меня неожиданным.

— Айрис, — обратилась я к наставнице, — мне нужно побыть с Опал некоторое время, прежде чем пытаться вернуть Тьюлу.

Направляясь к двери, Лист что-то недовольно пробурчал о показухе и рисовке, а Хейс — тот просто молча устремился вон.

— Я тебе нужна? — спросила Айрис.

— Нет.

— У нас мало времени, — напомнила она, покидая комнату.

Я и сама отлично помнила, что преступник по-прежнему бродит на свободе — возможно, присматривая новую жертву. Однако если я заспешу, начну суетиться, ничего толкового не выйдет.

Я попросила Опал рассказать о сестре; запинаясь, она поведала пару историй из раннего детства. Потом сказала:

— Тьюла однажды сделала мне большого стеклянного тигра, чтоб оберегал от дурных снов. — Вспомнив об этом, Опал улыбнулась. — Он их хорошо прогонял, правда. И выглядел как живой. А потом Тьюла стала делать и других зверей из стекла. — Девочка перевела взгляд с неподвижного тела сестры на стража в углу палаты, потом обратно.

Мысли о Тьюле, страх и тревога не давали ей сосредоточиться. Поэтому я заговорила о другом: спросила ее о пути в Крепость. Темные глаза Опал расширились.

— Четвертый Маг подняла нас среди ночи; мы спали как убитые. — При слове «убитые» она вздрогнула, испуганно глянула на сестру. — Я еще толком не проснулась, едва соображала. И вдруг я уже на лошади, и мы несемся во весь дух в темноте. — Опал плотно обхватила себя руками за плечи, словно мерзла. — Когда Тьюлу сыскали, целители тотчас отправили ее в Крепость. А мама с отцом задержались — им надо было найти работников, чтобы следили за печами... да и за нами, детьми то есть, приглядели. А потом уже двинулись следом. Они еще где-то в пути. — Опал зачастила: — Мы их не встретили. Они не знают, что я здесь. Я впервые далеко от дома, и мы только останавливались поесть. Я спала в седле!

Так вот почему Айрис вернулась такая измученная. Даже сегодня у нее по-прежнему видны темные круги под глазами. И понятно, отчего Опал так подавлена — она тоже страшно устала. Пожалуй, лучше нам с ней прогуляться на воздухе. Это я и предложила, однако Опал не желала оставлять сестру. И согласилась, лишь когда я заверила, что с Тьюлой ничего дурного не случится, пока мы чуть-чуть погуляем.

Я показала ей Крепость, провела по самым красивым садам и аллеям. Было тепло, и удивительно легко дышалось. Дни нынче стояли теплые, а вечерами становилось свежо; воистину, сезон похолодания — мой любимый.

Никуда не спеша, мы с Опал вышли за ворота Цитадели. Улицы Крепости ей тоже были интересны. Мы дошли до рынка, и тут же объявился радостный, улыбающийся Фиск. Он провел нас к магазину, где я купила Опал смену одежды, а Фиск с важностью играл для нее роль гида.

Наконец девочка успокоилась, повеселела, и я начала задавать ей более конкретные вопросы. Она припоминала все новые истории, рассказывала их с удовольствием. А я, вытянув нитку магической энергии, соединила наши сознания и таким образом как бы воочию видела все то, о чем повествовала Опал. Я чуяла запах горячей печи на стеклодувной фабрике, ощущала в ладонях крупный песок.

— Когда были совсем маленькие, мы с Тьюлой часто прятались от Мары. Мара — старшая сестра. А мы нашли чудесное местечко, ни за что не догадаешься. Мара до сих пор не знает, где наш бывший, тайник.

Опал живо, припомнила распростертые низко над землей ветви дерева, траву в солнечных пятнах; а я почуяла свежий запах влажной земли.

— Вот оно! — Я схватила девочку за руку. — Думай о нем; удерживай ваше укрытие в сознании. Сосредоточься.

Она подчинилась. Закрыв глаза, я погрузилась в чужое воспоминание. Стебли травы щекотали мне руки, когда я лежала в крошечной ложбинке укрытой за разросшимися кустами. Воздух был напоен сладким ароматом цветущей жимолости. В лучах утреннего солнца сверкали капельки росы. Сомнений не было: вот место, где прячется душа Тьюлы.

— Пойдем.

Махнув на прощание Фиску, я повлекла Опал к Цитадели. У двери в палату Тьюлы стоял страж; он приветственно склонил голову и пропустил нас внутрь.

— Разве мы не подождем Четвертого Мага? И остальных? — спросила Опал.

— Некогда. Я не хочу, потерять картинку. — Взяв Тьюлу за руку, другой рукой я сжала пальцы Опал. — Представь как вы с Тьюлой прячетесь в своем тайнике. Закрой глаза и сильно-сильно сосредоточься. Можешь?

Опал кивнула ее побледневшее лицо напряглось.

Я нащупала сознание Тьюлы. Призраки ее страхов по-прежнему плавали, в пустоте, но они как будто, выцвели и подтаяли. Установив мысленную связь с Опал я тихонько двинулась сквозь сознание Тьюлы вслед за ароматом жимолости.

Призраки мигом набрали цвет, уплотнились и яростно кинулись на меня, не давая пройти. Воздух стал давящим, вязким, как патока. С трудом я отогнала призраков, пробилась сквозь их рой — и сейчас же угодила в колючие заросли. Сучьи цепляли одежду, острые шипы впивались в кожу.

— Уходи, — донесся до меня голос Тьюлы. — Я не хочу возвращаться.

— Твоя семья так ждет! Они скучают.

Колючие лозы обвивали руки и ноги, крепко держали, не позволяя сделать ни шагу.

— Уходи!

Я показала Тьюле воспоминания Опал: то, что пришлось пережить родителям и сестрам, когда она исчезла.

Колючие заросли чуть расступились. Сквозь переплетение ветвей я углядела Тьюлу: она лежала, сжавшись в комок, в своем тайнике — в крошечной травянистой ложбинке под низко склонившимися ветвями.

— Я не могу к ним прийти. Посмотреть в лицо...

— Родителям?

— Ну да. Я делала... всякое такое... Ужасные штуки, чтоб он меня не мучил. — Тьюлу передернуло. — А он все равно терзал.

Колючие цепкие лозы поползли по моим рукам, обвили шею.

— Они тебя любят.

— Разлюбят. Он расскажет, что я делала. Им станет гадко. Я была его рабыней, но плохо старалась. Все получалось скверно. Даже умереть для него не смогла.

Я подавила вскипевший гнев; придет время — и я рассчитаюсь с этим зверем.

— Тьюла, это он, — гадкий и отвратительный. Это он должен умереть. Мать с отцом знают, что он с тобой делал. И они очень хотят, чтоб ты вернулась.

Она лишь крепче вжалась в землю.

— Ты ничего не знаешь. Откуда тебе знать, как это было? Уходи!

— Вот уж нет.

Я задыхалась — лозы безжалостно пережимали горло. Под силу ли мне заново пережить однажды перенесенные муки? Да! Ради того, чтоб отыскать это чудовище, я смогу. Поэтому я открыла Тьюле доступ в собственное сознание, к памяти о Рейяде. Я показала ей, с каким удовольствием Рейяд меня пытал. И как я желала угодить мучителю, чтобы прекратились пытки. И показала ей ту ночь, когда он овладел моим телом, а после я перерезала ему горло.

Тьюла взглянула из-под туго сплетенных рук. Лозы чуть отпустили, я смогла вздохнуть свободней.

— Ты убила своего, мучителя. А мой все еще там — поджидает.

— Значит, он сможет, еще кого-нибудь украсть и сделать рабыней. Что, если в следующий раз ему в лапы угодит Опал?

В ужасе Тьюла вскочила.

— Нет!!!

Я соединила сознание Опал с нашими двумя. Мгновение Опал стояла опешив, растерянно хлопая глазами, затем кинулась к сестре, крепко обняла ее. Обе заплакали в голос. Цепкие лозы-душители опали, колючие заросли ссохлись, рассыпались в прах.

Но и заросшая свежей травой лощинка вскоре утратила цвет, и нас окружили серые призраки — страхи Тьюлы.

— Их слишком много, — сокрушенно прошептала девочка. — Мне от них не сбежать.

Я вытащила из чехла свой посох и разломила на три части, вручила по обломку Тьюле и Опал.

— Ты не одна: мы будем сражаться все вместе.

Призраки бросились на нас — стремительные, упорные, отличные бойцы. Я билась с ними, пока не устали руки; и продолжала биться, пока руки не налились свинцом; но и тогда я не сдавалась. Некоторые призраки исчезли, другие съежились и посветлели, сделавшись почти прозрачными, однако третьи росли и делались все страшнее.

Силы мои были на исходе. Внезапно обломок посоха увяз в одном из призраков. Тот распух в огромное серое облако, поглотил меня. Я закричала от боли — казалось, меня хлещут кнутом.

— Ты слаба. Скажи, что будешь слушаться, — и я прекращу, — прошептал на ухо чей-то голос.

— Нет!

Перепугавшись, я принялась искать помощь вовне. Кто-то вручил мне новый посох, от которого исходили волны мощной энергии. Вновь ощутив себя сильной, я колошматила едва не победивший меня призрак, пока не обратила его в бегство.

Мы отбили атаку — но призраки явно готовились напасть еще раз.

— Тьюла, это лишь первая битва в грядущей войне. Чтобы освободиться от страхов, тебе понадобится время и много усилий. Но мать с отцом и сестры непременно помогут. Ты идешь с нами?

Прикусив губу, Тьюла уставилась на обломок посоха в руке. Опал отдала ей свой, и Тьюла внезапно прижала к груди оба обломка.

— Иду.

Ее сознание наполнилось воспоминаниями детства. Вернулась! Я разомкнула мысленную связь с Тьюлой и Опал. Ощутила огромное облегчение — и провалилась в бездонную черноту.

Очнулась я на каменном полу. Уже в третий раз прихожу в себя на полу в палате. И шевельнуться не могу — сил едва хватает на то, чтобы дышать. Кто-то держит за руки. Крепкие пальцы сжимают мои ладони, согревая своим теплом.

С усилием я разомкнула веки, желая увидеть, кто рядом со мной. И зажмурилась. Должно быть, я сплю. Однако меня настойчиво звала Айрис, и пришлось снова взглянуть на мир. И что же? Рядом сидел мой брат, держа меня за руки, отдавая мне свои силы!

Глава 17

Лист выглядел измученным: у рта и на лбу залегли усталые складки.

— Ты отменно влипла, — сообщил он.

Не позлорадствовал, а именно сообщил. За его спиной я увидела Айрис, Роззу, Хейса и Бейна; все они глядели весьма сердито. Лист выпустил мои руки, но остался сидеть на полу.

Розза смерила его взглядом, недовольно поджав губы.

— Напрасно не дал ей умереть, — упрекнула Первый Маг. — Одной дурой стало б меньше.

— Ну, Розза, это чересчур, — заметил Бейн. — Хотя насчет глупости ты, конечно, права. Элена, детка, зачем ты взялась за это в одиночку?

Я промолчала. Сил не было не то что объяснять, а хотя бы просто думать, подбирать слова.

— Потому что она глупая и нахальная девчонка, — объяснила Розза вместо меня. — Излечив Тьюлу физически, она, видать, вообразила себя могущественным магом, которому все подвластно. Может, в следующий раз эта дурища потребует испытания на звание Магистра? — Розза негодующе фыркнула. — Зато она кое-что поймет, когда мы отправим ее к первогодкам. И сможет изучать основы магии наравне с прочими — за мытьем полов и посуды.

Я бросила взгляд на Айрис, призывая на помощь. Обещанное Роззой наказание было ужасно. Однако Айрис молчала, и видно было, что она мной крайне недовольна. Я попыталась собраться с силами для достойного, ответа, но тут вдруг вскрикнула Опал:

— Тьюла проснулась!

Маги бросились к Тьюле, а я с облегчением прикрыла глаза. Когда я открыла их вновь. Лист по-прежнему был рядом.

— Ты так и осталась упрямой и неуемной, как есть фига-душитель, не умеющая держать себя в узде, — проговорил он. — Видимо, жизнь в Иксии тебя мало изменила. — Лист поднялся и на нетвердых ногах подошел к остальным, которые толпились возле Тьюлы.

Что он хотел сказать? Не изменилась — это хорошо или плохо? Кто его разберет... Меня оторвал от размышлений резкий голос Роззы: она забрасывала Тьюлу вопросами о преступнике, однако девочка не отвечала. Я съежилась: ей же не по силам этот допрос! Слава судьбе, вмешался Бейн:

— Дай ей время прийти в себя.

— Нам нужно спешить, — отрезала Розза.

Затем раздался слабенький дрожащий голосок:

— Что это за люди? Где Элена? Я ее не вяжу.

— Она здесь, — ответила Опал. — Она просто ужасно устала, когда помогала тебе.

— Хейс, позовите санитаров — пусть отнесут эту дуру в другую палату, — велела Розза. — Она сегодня уже довольно навредила.

Хейс двинулся было к двери, но Тьюла неожиданно возразила:

— Нет. Это вы, уходите. Я вам ничего не скажу. Элена пусть останется. Я буду говорить только с ней одной.

Маги раздраженно заспорили между собой, но в конце концов Розза уступила и согласилась, чтобы в палату принесли койку для меня. Когда ее доставили, Хейс и Айрис вдвоем подняли меня с пола и без всяких церемоний взвалили на матрас. Айрис по-прежнему не вымолвила ни слова; уж лучше бы ругалась, что ли.

— Детка, — сказал Бейн Тьюле, — я понимаю, что ты напугана. Ты очнулась — а кругом чужие люди. — Он представился сам, представил Айрис, Роззу и Листа. — Надо рассказать о том, как тебя похитили, Первому Магу и Листу. Они отыщут преступника.

Тьюла натянула простыню до подбородка.

— Я расскажу Элене. Только ей. Она с ним сладит. Раздался резкий, царапнувший, как наждак, смех Роззы.

— Да она даже говорить не в состоянии! Войди сюда тот негодяй, он бы убил вас обеих. — Она решительно тряхнула головой. — У тебя мысли путаются, не иначе. Завтра утром я снова приду, и ты расскажешь мне все, как было. Лист, идем.

Первый Маг направилась вон из палаты, а Лист беспрекословно последовал за ней.

Хейс выставил из палаты остальных. Дверь закрылась, но я еще слышала, как Бейн советовал Айрис поставить на ночь второго стража. Отличная мысль, кстати: явись к нам Гоэль, он без труда выполнил бы свою угрозу.

Сознавая собственную беспомощность, я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Тьюла тоже боится. К тому же она обещала мне все рассказать; как это взять на себя? Я едва-едва избавилась от собственного призрака, а тут — новые, от Тьюлы... И надо признать, что Рейяд так и не ушел окончательно, он по-прежнему имеет пусть небольшую, но власть. Чуть только меня посещают сомнения, Рейяд тут же является в ночных кошмарах. Или он сам их приносит? А может, это я его вызываю?

Желая отвлечься от неприятных мыслей, я попыталась набраться сил для разговора с Тьюлой. Ничего не вышло — я была настолько измучена, что тут же провалилась в глубокий сон без сновидений.


Утром я почувствовала себя лучше, однако встать с постели не смогла — с трудом лишь села. Осведомилась, как дела у Тьюлы.

Она закрыла глаза, коснулась пальцем виска:

— Приходи.

Я с сожалением вздохнула:

— У меня не хватит сил.

— Может, я помогу? — с порога спросил Лист.

— Нет! Уходи, — в испуге Тьюла вскинула руки, загородила лицо.

— Если не будешь разговаривать со мной, придет Первый Маг и сама узнает все, что нам необходимо.

Тьюла в растерянности глянула на меня, взглядом спрашивая совета.

— Это очень неприятно, — сказала я. — Почти так же скверно, как попасть в лапы к тому негодяю. Можешь поверить: я-то знаю.

Лист потупился; я надеялась, что ему стыдно. Почему он помогал мне вчера? Куда подевались его глумливая усмешка и высокомерие? А ведь я совсем не знаю этого человека...

Да что там гадать! Я прямо спросила:

— Почему ты вчера мне помогал?

Он нахмурился было, но затем вздохнул, сердито сдвинутые брови разошлись.

— Мать бы меня убила, если б я позволил тебе умереть.

Неубедительно. Он повернулся к Тьюле, но я не отставала:

— А на самом деле — почему?

В его светло-зеленых глазах полыхнула ненависть. И тут же потухла, словно кто-то загасил свечу.

— Я не мог просто стоять и смотреть — и потерять тебя снова, — прошептал Лист.

А потом вдруг его ментальная защита исчезла, и я услышала мысли Листа. «Я по-прежнему тебя ненавижу».

Меня удивило оказанное доверие. А злобное «ненавижу» ничуть не встревожило. Любое чувство — пусть даже, ненависть — лучше, чем полное равнодушие. Может быть, это первый камешек моста, который со временем будет между нами наведен?

— Что он сказал? — спросила Тьюла, не разобрав его шепот.

— Лист хочет тебе помочь. Он — мой брат. Без него не удалось бы тебя вернуть. Если мы хотим найти преступника, без Листа не обойтись.

— Но он увидит... узнает... — Тьюла смолкла, стиснула руки, закрывая лицо.

— Я уже знаю, — отозвался Лист.

Он отвел ее руки от лица — настолько мягко и бережно, что я изумилась. На память пришли слова матери о том, какой удивительной магией владеет мой брат. Она говорила, что он содействует в раскрытии преступлений: чувствует, виновен человек или нет, помогает вспоминать подробности событий. Глядя на него сейчас, я испытала острое желание узнать побольше о нем самом и его магическом даре.

— Нам обязательно нужно найти преступника. Пока он, не успел похитить другую девочку, — негромко произнес Лист.

Тьюла сухо сглотнула, прикусила губу. И, наконец решившись, кивнула. Лист встал между нашими койками, взял Тьюлу за руку, вторую руку протянул мне. Наклонившись вбок, я дотянулась, схватила его теплые пальцы. Затем, черпая его энергию, установила мысленную связь с Тьюлой.

В ее сознании мы вдвоем оказались возле печи, сложенной из серого камня. В печи гудел огонь, и так же громко гудела и ревела вокруг нас энергия Листа.

— Я была одна. Подкладывала в печь уголь. Время было к полуночи, когда... — Тьюла стиснула край фартука, на белой ткани остались черные следы. — Лицо вдруг закрыла темная тряпка. Я даже закричать не успела. Что-то впилось в руку. А потом... потом... — Она смолкла, вся дрожа. На нашей мысленной сцене Тьюла шагнула ко мне. Я обняла ее, и через мгновение я сама стала Тьюлой и смогла наблюдать свое собственное похищение.

От раны на руке разливалось онемение, тело стремительно делалось вялое, непослушное, а потом напрочь утратило всякую чувствительность. Из-за повязки на лице я ничего не видела, но все же почувствовала, что меня куда-то несут. Шло время. Наконец с лица сняли повязку, и оказалось, что я лежу в шатре. Я не могла шевельнуться и лишь смотрела снизу вверх на какого-то незнакомого человека. Он был худой, поджарый, но явно очень сильный; совершенно голый, и только на лице — красная маска. На желтой, как песок, коже-были нарисованы странные малиновые знаки, а в темных волосах виднелись пряди выкрашенные в золотой цвет. В руках он держал, четыре деревянных колышка, веревку и молоток.

Телу возвращалась чувствительность.

— Тьюла, не надо; я не могу, — сказала я мысленно. Ясно было, какие муки ее — меня! — ожидали. — Просто покажи мне его, дай как следует рассмотреть.

Тьюла остановила картинку, словно заморозила человека в движении. Я внимательно разглядывала знаки на коже, стараясь запомнить. Фигурки разных зверей, а внутри них — круги, спирали. На жилистых ногах и руках — цепочки треугольников.

Тьюла никогда не видела ничего подобного, не встречала людей с такой раскраской. Даже то, как он произносил ее имя — не «Ть юла», а «Тьюл а», — казалось странным, чужим. Однако он хорошо ее знал, и знал имена родителей и сестер. И был осведомлен, как они плавили песок, превращая его в стекло.

Затем Тьюла быстро показала несколько последующих встреч. Раскрашенный человек не выпускал ее из шатра, но каждый раз, как похититель входил или выходил, откидывая полог, Тьюла успевала взглянуть наружу — туда, где дразнила ее свобода. Ничего было не видать, кроме высокой густой травы.

Он всегда являлся в маске. Дожидался, когда пройдет онемение, прежде чем бить или насиловать. Позволял чувствовать боль, которую причинял с удивительным уважением, словно благоговел перед самим ощущением боли. Закончив пытку, он брал длинный шип и до крови царапал им кожу девочки.

Сначала Тьюла не понимала, зачем это. А потом начала бояться и одновременно жаждать той мази, которую он втирал в кровоточащую ранку. От этой мази немело тело — уходила боль. Однако с ней вместе умирала и надежда на побег.

Мазь эта имела острый запах, чуть похожий на запах спирта, смешанного с цитрусовым маслом. Он окутывал ее, словно ядовитый туман, а тем временем энергия Листа ослабла, и он прервал магическую связь с Тьюлой.

— Этот запах... — Лист угнездился на краю моей постели. — Я не сумел толком принюхаться. Все силы ушли на то, чтобы удержать твою с Тьюлой связь.

— Он ужасный! — отозвалась Тьюла, передернувшись. — До смерти его не забуду.

— А рисунки на теле? Ты их узнал? — спросила я брата.

— Рисунки мне не знакомы. Хотя подобные знаки кое-где используют во время различных обрядов.

— Каких еще обрядов? — От испуга у меня похолодело в животе.

— Свадьбы, обряд присвоения имени... — Лист сосредоточенно сдвинул брови, припоминая. — Тысячи лет назад маги совершали разные сложные обряды. Они полагали, что магическая сила происходит от некоего божества и если они украсят татуировкой тело и выкажут должное уважение, то божество даст им еще больше силы. Теперь мы знаем, что они ошибались. Мне доводилось видеть знаки, нарисованные на лицах и руках, — но ничего похожего на эти.

Лист обеими руками откинул назад свои черные волосы. Его поза со вскинутыми у лица локтями показалась вдруг очень знакомой. Возникло краткое ощущение, что я вот-вот перенесусь во времена, когда главной заботой было — в какую игру поиграть. Я попыталась припомнить яснее, но смутное воспоминание тут же растаяло.

Тьюла прикрыла глаза ладонью; по щекам скатывались беззвучные слезы. Тяжко было заново пережить свое похищение и пытки.

— Отдохни, — сказал ей Лист. — Я еще зайду попозже. Возможно, Второму Магу что-нибудь известно об этих знаках. — Он вышел из палаты.

Я страшно устала. Словами Тьюлу не утешишь, а больше ничем я помочь не могла; поэтому я искренне обрадовалась, когда в палату вошла Опал. Видя, как встревожена младшая сестра, Тьюла разрыдалась. Опал улеглась рядом с ней на койку, обняла и принялась укачивать, как младенца. Под плач Тьюлы я задремала.

Потом пришел Кейхил, принес с собой запахи конюшни.

— Как там Кики? — первым делом поинтересовалась я. Мне очень не хватало моей рыжей лошадки, но не было сил установить связь и послушать ее мысли.

— Волнуется. Да сегодня все лошади такие. Старший, конюх сильно не в духе, а лошади отлично чувствуют настроение людей. Если всадник встревожен, то и конь будет нервничать. — Кейхил удивленно качнул головой: — До сих пор с трудом верится, что ты с ними общаешься. Хотя, нынче как раз такой день, когда мои представления о жизни рушатся один за другим.

— Это еще почему?

— А я думал: ты попусту хвастаешься, будто можешь помочь Тьюле. Но тебе и впрямь удалось. — Кейхил всмотрелся мне в лицо, словно отыскивал ответ на вопрос, как я ухитрилась преуспеть.

Нет, я не хвасталась. Я просто не знала тогда, насколько трудным окажется спасение девочки. Вызволить душу командора Амброза было гораздо проще; да только я позабыла, что в ту минуту со мной рядом была Айрис, к тому же командор превосходно умел сражаться и обладал железной волей — это и помогло нам победить его демонов.

— Спасая Тьюлу, ты сама чуть не угробилась, — продолжал Кейхил. — Стоило ли так рисковать, доказывая, что я не прав?

— Я не о себе радела, а о Тьюле, — огрызнулась я. — Я понимала через что она прошла, и знала, что нужна ей. А сообразив, как ее найти, я уже не размышляла, а действовала.

— И вовсе не думала об опасности?

— Нет.

Кейхил было поражен.

— А ты прежде рисковала собой ради других?

— Еще бы — я же была дегустатором при командоре.

— Ну да, конечно. — И Кейхил завел старую песню: — Отличная возможность подслушать, что командор затевает. К тому же он пользовался тобой, как щитом. Не понимаю, почему ты хранишь ему верность; ведь ты должна бы желать ему поражения. — У претендента на королевский трон даже голос охрип — настолько он был огорчен моим упрямством.

— Вот как раз потому, что находилась с ним рядом, я и храню верность. Я видела, каков он на самом деле, а не каким рисует его молва. Видела его доброту и заботу о людях. Командор не злоупотребляет властью; да, он сам не безгрешен, однако он не изменяет себе и делает то, во что верит. Он надежен и уж если что говорит, то говорит прямо, без уверток и скрытого смысла.

Однако Кейхил был неколебим.

— Элена, ты прожила в Иксии много лет, и тебе внедрили в голову дурные мысли. Надеюсь, со временем ты вновь обретешь здравый смысл. — И он ушел, не ожидая ответа.

До чего же я устала от разговоров... Я то проваливалась в сон, то просыпалась, а человек в красной маске охотился на меня в лесу, где я увязала в непролазном буреломе.

Под вечер дверь распахнулась, и ворвался Дэкс Зеленое Лезвие; в палате будто свежий ветер повеял.

— Выглядишь отвратительно, — произнес он вполголоса — Тьюла с Опал обе спали.

— Ты мне льстишь. Говори уж всю правду.

Он прикрыл рот ладонью, чтобы не засмеяться вслух.

— Я подумал: надо тебя маленько огорчить, пока ты в палате. Потому что, когда выйдешь и услышишь слухи, которые носятся тут, ты задерешь нос. — Дэкс воздел руки к потолку и объявил: — Ты стала легендой!

— Чего?

— Страшной — но все равно легендой.

— Да брось ты! За дурочку меня принимаешь?

— За достаточно глупую девочку, которая вообразила, будто может найти чужую душу в одиночку. А впрочем, очень даже ловкий ход — если ты ставила цель избежать учебы. — Дэкс указал на койку, на которой я валялась вместо того, чтобы обучаться всяким школьным премудростям. — Если увидишь, как от тебя шарахается народ, то знай, отчего это. «Вот идет Элена, всемогущая Ловчиха душ!»

Я швырнула в него подушку. По коже мазнула его магия; подушка отклонилась в полете и мягко шлепнулась о стену, а затем — на пол. К счастью, Опал с Тьюлой не проснулись.

— Дэкс, ты преувеличиваешь.

— Разве можно меня за это винить? Мое проклятие — способность говорить и читать на древних языках. Магистр Бейн заставляет меня переводить старинные тексты. А они смертельно скучные. — Дэкс подобрал с пола подушку, взбил и подал мне: — Держи.

Когда в палату вошел Лист с большим прямоугольным ящиком, Дэкс склонился к моему уху и прошептал:

— Вот, кстати, о скучном...

Я подавила смешок. Лист поставил свой ящик и принялся извлекать из него пузырьки коричневого стекла, а Дэкс ушел. Звяканье стекла разбудило Тьюлу с Опал. Тьюла с тревогой уставилась на флакончики.

— Это что такое? — спросила я.

— Образцы запахов, — объяснил мой брат. — В каждом флакончике — свой. Мать с отцом помогали их делать. Запахи помогают вспоминать мелкие подробности и таким образом легче отыскать преступника. Но я рассудил: этим набором можно воспользоваться и определить, что за мазь втирал негодяй Тьюле в ранку.

Заинтересовавшись, Тьюла попыталась сесть. Опал соскользнула с постели и помогла ей устроиться, подложила под спину подушку. Лист выбрал десять пузырьков, выставил их аккуратным рядком.

— Сначала попробуем эти. — Вынув пробку, он поднес флакончик к моему лицу. — Не вдыхай глубоко.

Нюхнув, я сморщилась и чихнула.

— Не то. Ужасная вонь.

Лист чуть улыбнулся, отставляя пузырек.

— Лист, а мне нюхнуть? — подала голос Тьюла.

— Ты уже много старалась; хватит с тебя.

— Нет, я тоже хочу помогать. Все лучше, чем валяться без дела.

— Ладно, будь по-твоему.

Лист дал нам понюхать еще три пузырька. Тьюле дал два, мне — один, а затем сказал, что надо сделать перерыв на обед.

— Слишком много запахов сразу — и у вас разболится голова. А потом вообще не уловите разницу.

Пообедав, мы продолжили. Все было не то. Мой интерес угасал, но Лист настойчиво предлагал пузырек за пузырьком. Их оставалось все меньше. У меня глаза слипались, я отчаянно боролась со сном — и вдруг сон слетел от знакомого резкого запаха.

Лист держал открытый флакончик, а Тьюла съежилась, подняв руки, словно защищаясь от удара. Вид у Листа был растерянный.

— Это он! — закричала я. — Ты что, сам не узнаешь?

Лист провел рукой с флакончиком возле лица, принюхиваясь. Затем он заткнул горлышко пробкой, перевернул пузырек донцем кверху и прочел, что написано на приклеенной к донцу бумажке. И потрясенно уставился на меня.

— Теперь понятно... — В лице мелькнул ужас.

— Что понятно? Говори!

— Это кураре. Его получают из растения — обитателя Иллиэйских джунглей. Этот яд парализует мышцы. Отлично успокаивает зубную боль, какой-нибудь ушибленный ноющий палец... А чтобы занемело, все тело, снадобье должно быть очень крепким... много яду влито. — Лист в смятении поежился, бросил кругом, беспомощный взгляд.

— А отчего ты так растревожился? Теперь ты знаешь, что за яд. Разве это плохо?

— Кураре был надолго забыт, и его заново открыли только в прошлом году. Всего несколько человек из нашего рода знают о его свойствах. Залтана предпочитают сначала досконально изучить новое вещество и лишь затем продавать его другим.

Дошло: Лист полагает, что разукрашенный малиновыми рисунками человек может оказаться нашим сородичем. Я спросила:

— А кто нашел кураре?

Расстроенный, он повертел в руках флакончик.

— Нашел его отец. И насколько мне известно, единственный, кто мог изготовить крепкое снадобье, способное парализовать человека, — это мать.

Глава 18

Я подскочила на постели.

— Лист, ну ты же не думаешь... — У меня язык не повернулся сказать вслух, что наши родители как-то связаны с ужасным убийцей.

— Нет. Но возможно, это человек, близко с ними знакомый.

На ум пришла новая страшная мысль:

— Им грозит опасность?

— Трудно сказать. — Лист начал составлять пузырьки с образцами запахов обратно в ящик. — Надо поговорить со Старшим. Видимо, яд был украден. Значит, один из наших сородичей... — Лист запнулся, не подыскав нужного слова, захлопнул крышку ящика. — Опозорен? Опорочен? Даже я бы не поверил, скажи кто-нибудь, что среди Залтана есть шпион. — Лист печально улыбнулся, припомнив, как почитал шпионкой меня. — Да Старший и слушать такое не станет. — Подхватив ящик, он поспешил из палаты.

Тьюла, которая все это время лежала тихо, подала голос:

— А может Копьеглав быть... — она сглотнула, договорила: — может он быть из рода Залтана?

— Копьеглав? Его так зовут?

— Нет, я сама его так прозвала. Не стала тебе говорить... постеснялась.

Она глубоко вздохнула, глянула на сестру. Сметливая Опал зевнула и со словами, что ей нужно поспать, вышла из палаты.

— Если не хочешь, не объясняй.

— Хочу. Когда говоришь, становится легче. Копьеглавы — так у нас зовут ядовитых змей, которые сползаются на тепло. Думают: тут им будет пожива. Их вечно тянет к нашим печам. Одна такая змея ужалила моего дядю, и он умер. Когда мы шли на фабрику, мама всегда говорила: «Осторожней! Смотрите, чтоб копьеглав не ужалил». Мы с Марой — это старшая сестра — пугали Опал: мол, не балуйся, а то копьеглав за тобой приползет. — Тьюла чуть слышно всхлипнула. — Надо попросить у Опал прощения, что я была такой злой. Смешно... — Она задохнулась. — Копьеглав-то как раз меня утащил. Уж лучше б настоящая змея ужалила.

Я промолчала, не зная, как ее утешить.

Совсем поздно вечером в палату явился Бейн. Он нес фонарь, а следом через порог шагнул Дэкс, нагруженный тяжелой книгой в кожаном переплете и какими-то свитками. Еще один свиток Бейн нес под мышкой. Он зажег все свечи, которые были в палате, без предисловий развернул свой свиток и положил на мою койку. Мне стало нехорошо: я увидела те же знаки, что и на теле Копьеглава.

Видя, как я вздрогнула, Бейн спросил:

— Те самые?

— Они. Где?..

Бейн забрал у Дэкса тяжелую книгу, и впервые серьезное выражение на лице подмастерья не сменилось шальной ухмылкой.

— Этот древний текст, написанный на языке эфи, рассказывает о еще более древних магических символах. Согласно книге, символы обладали такой мощью, что их даже нельзя было изобразить в книге, ибо рисунок вызывал к жизни магические силы. Однако, к счастью для нас, эти символы здесь подробно описаны. И также к счастью, Дэкс сумел перевести текст, написанный на эфи, в рисунки. — Бейн указал на расстеленный свиток.

— Мы порядком продвинулись, — заметила я.

Дэкс блеснул зубами в улыбке:

— Наконец-то мои таланты используются для дела.

Бейн глянул на него сурово, и Дэкс посерьезнел.

— Порядок расположения символов очень важен, — продолжал маг, — ибо они складываются в рассказ. Если ты укажешь, как знаки расположены на теле убийцы, мы, возможно, поймем, что им движет.

Я внимательно рассмотрела символы, стараясь припомнить, как был разрисован преступник.

— Некоторых его знаков тут нет.

— Я помогу, — сказала вдруг Тьюла, протягивая к нам вздрагивающую ладошку. — Я их помню наизусть.

Бейн передал ей свиток со знаками, а Дэкс положил свои свитки на пол. Развернул один и тонким угольком нарисовал мужской силуэт. Глянув на поданный ей свиток, Тьюла начала перечислять, в каком порядке были расположены знаки. Начав с левого плеча, она описала, что было изображено на груди, потом — на правом плече, а затем так и пошла: слева направо, слева направо...

Когда Тьюла в своем рассказе добралась до знака, которого не было в свитке Бейна, я нарисовала его на отдельном клочке и передала Дэксу. Мой рисунок вышел неумело по сравнению с его точными линиями, но Дэкс без затруднений перенес его на портрет убийцы.

Когда дошло до паха, Тьюла начала смущенно запинаться. Бейн успокаивающе сжал ей руку и высказался насчет страданий, которые убийца перенес ради искусства. Девочка хихикнула — и явно сама удивилась. Вот и славно: сделан первый шажок по длинной дороге к полному выздоровлению.

Знаки на спине Тьюла тоже отлично помнила. Я поежилась: ведь она томилась в плену почти две недели. Какие же долгие были эти недели... Тьюла помнила еще много чего: шрамы на лодыжках, красную грязь под ногтями, форму маски на лице и мягкую ткань, из которой маска была сделана, а также уши преступника.

— Почему, уши? — удивился Бейн.

Тьюла зажмурилась и чуть слышным дрожащим голосом объяснила: каждый раз, когда насильник привязывал ее за руки и за ноги к четырем вбитым в землю колышкам и наваливался сверху, он отворачивал голову, не желая смотреть ей в глаза. Чтобы не думать о боли, которую он причинял, Тьюла сосредоточивалась на видном ей ухе. Когда он насиловал ее в первый раз, она впилась ему в ухо зубами.

— Моя крошечная победа. — По телу ее прошла дрожь, даже койка скрипнула. — Больше я так не делала.

Дэкс, который рисовал на полу, следуя указаниям Тьюлы, поднялся, согнал с лица выражение ужаса и отвращения, затем подал ей рисунок. Кое-что подправив, Тьюла передала свиток Бейну:

— Да, он именно такой. — И мгновенно уснула, совершенно измученная.

Я тронула Бейн а за руку:

— Можно кое о чем спросить?

Маг бросил взгляд, на своего подмастерья.

— Я подожду вас в башне, — сказал Дэкс и ушел.

— Детка, ты всегда можешь спрашивать о чем угодно. Не нужно только спрашивать разрешения.

Ох, ну какая же я детка? Я была так слаба, что чувствовала себя древней старухой. И сил не было поправить Бейна — да и какой в том прок? Он чуть не каждого звал деткой, даже Айрис, а она, как-никак, вдвое старше меня.

— Айрис не приходила меня навестить. Она все еще сердится?

— Я бы не назвал это словом «сердиться». Верней было бы сказать: «в ярости», «в бешенстве». — Видя, как я испугалась, Бейн успокаивающим жестом накрыл ладонью мою руку: — Не забывай, что ты — ее ученица. И твои действия характеризуют ее как наставника. То, что ты сделала с Тьюлой, было чрезвычайно опасно. Ты могла убить всех — Тьюлу, Опал, Листа и себя саму. Причем, ты и не подумала попросить у Айрис совета или помощи, а полагалась лишь на себя.

Я приготовилась защищаться, но Бейн поднял руку, заставляя молчать.

— Не сомневаюсь, что этому ты научилась в Иксии. Там некого было просить о помощи, некому доверять. И тебе приходилось бороться за жизнь в одиночку. Я прав? — Маг продолжил, не дожидаясь ответа: — Однако ты уже не в северных землях. Здесь у тебя есть друзья, соратники, наставники, которые могут тебе помочь словом и делом. Сития многим отличается от Иксии: здесь нет единоличного правителя, а есть Совет, который, представляет наш народ. Мы вместе обсуждаем важнейшие вопросы и принимаем решения. Вот что ты должна усвоить — а Айрис должна тебя этому научить. Когда она поймет, почему ты действовала так, а не иначе, она перестанет огорчаться.

— И когда же это случится?

— Скоро. — Бейн улыбнулся. — Айрис похожа на вулканы в Изумрудных горах. Она может шипеть, выбрасывать пар, плеваться лавой, но при этом быстро остывает. Вероятно, она бы пришла к тебе уже сегодня, но под вечер прибыл гонец из Иксии.

— Гонец? — Я соскочила с постели. Ноги не удержали, и я грохнулась на пол.

Бейн укоризненно поцокал языком и позвал Хейса, чтобы тот помог мне снова лечь. Когда Хейс ушел, я вернулась к главному:

— Что за гонец? Расскажите!

— Этим делом займется Совет. — Маг повел рукой, словно отгоняй назойливую муху: данный вопрос его ничуть не занимал. — Что-то насчет иксийского посла, который просит позволения прибыть в Ситию.

Прибывает иксийский посол? Что это может означать?

Маг засобирался, торопясь прочесть татуировку на теле убийцы.

— Бейн, — окликнула я, когда он уже открыл дверь, — как скоро прибывают иксийцы?

— Не знаю. Не сомневаюсь, что Айрис тебя уведомит, когда придет.

Пожалуй, правильнее сказать: Не «когда придет», а «если». Ожидание становилось невыносимым. Ну сколько можно валяться тут совершенно беспомощной?! Должно быть, наставница ощутила, как мне плохо.

«Элена, — раздался в голове ее голос, — успокойся. Прибереги силы».

«Но мне надо...»

«Хорошенько поспать, — подхватила Айрис. — Иначе я ничего не стану рассказывать. Ясно?»

Спорить было бесполезно. «Все ясно, командир».

Я попыталась утихомирить растревоженные чувства. Нечего ломать голову над тем, когда прибудет посольство. Лучше поразмыслить, кого командор Амброз отправит в Ситию своим послом. Вряд ли он станет рисковать одним из генералов — куда разумнее прислать кого-нибудь чином пониже.

Лично я бы выбрала Валекса, но ситийцы не станут ему доверять, к тому же находиться здесь ему слишком опасно. Кейхил со своими солдатами попытаются его убить, отомстив за смерть короля Иксии. Удастся ли им эта месть? Все будет зависеть от того, сколько людей нападут на Валекса одновременно.

Я представила, как Валекс с обычной своей ловкостью отражает удары, однако его образ вдруг заслонили невесть откуда взявшиеся крупные листья. Их становилось все больше, и вот уже кругом — сплошной лес. Я пробивалась сквозь него, пытаясь отыскать Валекса. Скорее, скорее! За спиной я ощущала погоню. Оглянувшись, заметила огромную желтовато-коричневую змею с красным узором, которая стремительно меня догоняла.

Валекс мелькнул вдали за деревьями. Я закричала, призывая его на помощь. Однако толстые лианы обвили его ноги и торс; он рубил их мечом, а они ползли все выше, пока не оплели также и руки. Я изо всех сил торопилась к нему, но меня остановила резкая боль над коленом.

Змея успела обвиться вокруг ноги, из зубов сочился яд кураре. На штанах я увидела две дырочки и пятнышко крови. Яд разливался по телу. Я кричала, пока не пропал голос.

— Элена, проснись. — Кто-то тряс, меня за плечо. — Это всего лишь сон. Ну, проснись же!

Пробудившись, я удивленно моргнула. Надо мной склонялся Лист — хмурый, встрепанный, с темными кругами усталости под глазами. Приподнявшись на локте, со своей койки на меня встревожено глядела Тьюла.

— Валекс в беде? — спросила она.

Лист стремительно повернулся:

— Почему ты о нем спрашиваешь?

— Элена пыталась ему помочь, когда ее ужалила змея.

— Ты это видела? — поразилась я.

— Да. Змея мне снится каждую ночь, а Валекса раньше не было. Наверно, он пришел из твоих снов.

Лист обернулся ко мне:

 — Ты его знаешь?

 — Он... — начала я — и прикусила язык. Отвечать надо с оглядкой. — Я была дегустаторов при командоре — и потому встречала Валекса каждый день.

Лист удивился, растерялся.

— А ведь я ничего не знаю о том, как ты жила в Иксии.

— Ну, ты сам не пожелал знать.

— Не упрекай меня. Я не готов вынести еще и эту вину. — Лист отвернулся, уставился в стену.

Мне сделалось его жаль.

— Не надо чувствовать себя виноватым — ты же теперь знаешь, что меня похитили. Ты ничем не мог помочь, — проговорила я мягко, однако он так и стоял, отвернувшись.

— Разве она тебе не сестра? — в тишине спросила Тьюла.

— Это долгая и непростая история, — отозвалась я.

— У нас куча времени. — Тьюла удобно устроилась на пастели надвернула простыни, словно готовясь слушать длинную сказку.

— Времени у нас нет, — открылась дверь, и в палату шагнула Айрис. — Лист, ты готов?

— Да.

— Тогда иди помоги Кейхилу с лошадьми.

— Но я собирался...

Я села на постели:

— Эй, объясните, что происходит.

— Некогда. Бейн расскажет.

Айрис с Листом повернулись, готовые уходить. Ну и разозлилась же я! Впрочем, я не собиралась их принуждать. Как-то само собой, вышло, что я в мгновение ока набрала магической энергии — и швырнула ее к двери:

— Стоять!

Моя наставница и брат застыли. Я отпустила их и обессилено повалилась головой на подушку.

Айрис возвратилась; на лице читалась странная смесь гнева и восхищения.

— Поправляешься?

— Нет.

— Лист, иди, — велела наставница. — Я догоню.

Брат попрощался со мной молча, одним лишь печальным взглядом. Айрис уселась на край постели, заботливо поправила подушку.

— Никогда не поправишься, если будешь баловаться магией.

— Извини. Мне просто невмоготу быть такой…

— Беспомощной, — закончила Айрис и скривила губы в усмешке. — Сама виновата. По крайней мере, так твердит Розза. Она требует, чтоб я отправила тебя работать на кухню в наказание за историю с Тьюлой.

— Элену нужно наградить, а не наказывать, — бросилась на защиту сама Тьюла.

Айрис подняла раскрытую ладонь:

— Обойдусь без советчиков. Я полагаю, тебе сейчас настолько скверно, что в следующий раз поостережешься. Не будешь браться за то, что не по силам. К тому же ты остаешься в постели, а мы с Кейхилом и Листом едем на Авибийскую равнину в гости к роду Песчаного Семени; это уже, само по себе отличное наказание.

— Что стряслось? — спросила я.

Айрис понизила голос:

— Вчера вечером мы с Листом расспросили Бавола, Советника от Залтана. Кураре в самом деле попал к Песчаному Семени от твоих родителей. Они изготовили большое количество мази и отправили на равнину.

У меня сердце оборвалось.

— Зачем?!

— По словам Бавола, Исав прочел о кураре в исторической книге про кочевников Авибийской равнины. Он отправился к Песчаному Семени и разыскал целителя по имени Джид, который кое-что знал о кураре. У Песчаного Семени знания передаются от целителя к целителю из уст в уста, и порой их утрачивают. Исав и Джид принялись искать в джунглях лиану кураре, а когда нашли, попросили Перл извлечь яд. Дело это небыстрое, поэтому Джид возвратился на равнину, а Исав обещал прислать немного снадобья ему в дар как благодарность за помощь. — Айрис встала. — Поэтому мы отправляемся выяснить, как Джид употребил присланную мазь, поскольку Харуну, Советнику от Песчаного Семени, ничего не известно.

— Айрис, я с вами!

Я пыталась приподняться, однако рука не выдерживала мой вес, подламывалась. Наставница бесстрастно наблюдала, как я трепыхаюсь. Затем спросила:

— Зачем тебе?

— Я знаю убийцу — видела его в сознании Тьюлы. Он может быть там, среди своих.

— А у нас есть рисунок с татуировкой, да и Лист тоже видел преступника, когда помогал держать связь с сознанием Тьюлы. — Айрис коснулась прохладной ладонью моей горячей щеки, убрала волосы с лица. — К тому же ты еще слишком слаба. Оставайся. Отдыхай. Набирайся сил. Мне предстоит многому тебя научить, когда вернусь. — Она замялась на мгновение, затем наклонилась и поцеловала меня в лоб.

Возразить было нечего. Ведь я и впрямь нахожусь в Крепости, чтобы учиться. Впрочем, если мое обучение прервалось, то поездка к Песчаному Семени как раз могла бы оказаться его продолжением. И почему только все так непросто?

Айрис уже открывала дверь, когда я спохватилась и спросила насчет иксийского посольства.

— Совет дал согласие на встречу. Гонец отбыл этим утром с нашим ответом Иксии, — ответила наставница и ушла.

Немного же нового я узнала.

— Иксия, — задумчиво проговорила Тьюла. — Как по-твоему, Валекс вырвется из лесу и приедет с посольством?

— Это был всего лишь дурной сон.

— Но он казался таким настоящим, — возразила девочка.

— Дурные сны — это наши собственные страхи и тревоги, которые нас преследуют, когда мы спим. Вряд ли Валекс на самом деле в опасности.

Однако я вновь живо представила своего любимого, опутанного цепкими лозами. Как отчетливо виделось это во сне! Я даже зубами скрипнула от досады. Айрис права: валяться в палате куда хуже, чем мыть посуду.

Несколько раз глубоко вздохнув, я успокоила мысли, отогнала тревогу и раздражение. Вспомнила нашу с Валексом последнюю ночь в Иксии. Чудесное воспоминание...

Видимо, я задремала, потому что вдруг ощутила присутствие Валекса. Меня плотным облаком окружила мощная энергия.

«Любимая, тебе нужна помощь?» — спросил он.

«Мне нужен ты. Нужна любовь. Силы. Ты!»

Сердце защемило — я ощутила его сожаление. «Сам я не могу прийти. Моя любовь и так с тобой. Зато я могу отдать тебе силы».

«Не надо! Сам останешься надолго беспомощным!» Вспомнилось, как он отчаянно сражался с пленившими его лозами.

«Не беспокойся — меня защитят крепкие ребята». Валекс показал мне образы Янко и Ари, моих старых друзей, которые стерегли его шатер в Змеином лесу. Лагерь был разбит на время военных учений.

Я не успела остановить Валекса — могучий поток энергии захлестнул меня, влился в тело.

«Удачи, любимая».

— Валекс! — закричала я, но он уже исчез.

— Что с тобой? — спросила Тьюла со своей постели.

 — Сон.

Однако я и наяву почувствовала себя гораздо лучше. Спустилась на пол и крепко встала на ноги, сама себе поражаясь.

— Это был не сон, — заявила Тьюла. — Я видела свет и...

Внезапно приняв решение, я метнулась к двери:

— Я ухожу.

— Куда ты?!

— Догонять Айрис.

Глава 19

Двое стражей в коридоре так и подпрыгнули, когда я выскочила из палаты. Я помчалась к стойлам со всех ног — и все же прибыла слишком поздно. Дворик перед ними был пуст.

Кики высунула голову: «Лавандовой Даме лучше?»

«Гораздо лучше. — Я с нежностью погладила ее нос. — Я скучала по остальным. Когда они ускакали?»

«Сено не успела прожевать. Догоним».

Поглядев в синие глаза Кики, я вдруг сообразила: даже успей я застать Айрис здесь, никто не сказал, что наставница позволила бы мне отправиться на Авибийскую равнину. Кики нетерпеливо ударила копытом: «Бежим».

Однако я не стала торопиться. Пожалуй, лучше явиться Айрис на глаза, когда мы будем уже слишком далеко, и она не сможет отослать меня обратно в Крепость.

«Нужны кой-какие припасы», — мысленно сказала я лошадке и поспешила к себе, в крыло подмастерьев. По дороге составила список необходимого: вещевой мешок и посох, нож, плащ, смена белья и провизия. Ну, еще, наверное, деньги.

Собравшись, я заперла дверь, обернулась — и столкнулась с Дэксом.

— Гляди-ка, кто тут стоит на ногах! — Дэкс широко улыбнулся. — Даже не знаю, отчего я удивлен. Как-никак, ты у нас ходячая легенда.

— Дэкс, мне некогда с тобой шутить. — Я была готова бежать дальше.

— Куда ты навострилась?

Вопрос меня остановил. Уехать, никому не сказав, будет очередным проступком. Действием истинной иксийки. Однако сведения от Песчаного Семени были настолько важны, что поначалу я и не задумалась о дурных последствиях своего побега. Спохватившись, я быстро посвятила Дэкса в собственные планы.

— Тебя вот-вот исключат, — предостерег он. — Я уж потерял счет твоим ошибкам и провинностям. Хотя это уже не имеет значения. Сколько времени тебе надо?

Я глянула в небо: солнце начинало клониться на закат.

— До темноты.

Если Бейн узнает о моем бегстве вечером, он еще сможет выслать погоню, однако я надеялась, что маг подождет с этим до утра.

— Договорились. Я бы пожелал тебе удачи, да вряд ли это поможет.

— Почему?

— Милая госпожа, вы сами создаете свою удачу. — Дэкс взял меня за плечи и подтолкнул: — Двигай, скорей.

На кухне я набрала хлеба, сыра и сушеного мяса из расчета, чтобы хватило на десять дней. Капитан Маррок говорил, что Авибийская равнина велика и, чтобы ее пересечь, требуется десять дней. Если род Песчаного Семени обитает на дальнем краю, мне хватит еды, чтобы до них добраться, а на обратный путь куплю новый запас.

Я снова помчалась к стойлам, мысленно прикидывая, не позабыла ли чего. При моем приближении Кики возбужденно фыркнула, и я открыла ей свое сознание.

 «Дурной запах», — предупредила она.

Я стремительно обернулась: за спиной как из-под земли вырос Гоэль. Острие меча замерло, нацеленное мне в живот.

— Куда-то собралась?

— Что ты здесь делаешь?

— Одна пташка напела, что ты сбежала из клетки. Нетрудно было тебя выследить.

Должно быть, Гоэля предупредили стражи, поставленные у нашей с Тьюлой палаты. Вот только этого мне сейчас не хватало! Поглощенная мыслями о предстоящей дороге, я утратила бдительность и думать забыла обо всем прочем.

— Ладно, Гоэль. Давай быстро с этим покончим.

Отступив на шаг, я потянулась за посохом, но Гоэль скользнул вперед. Острие меча проткнуло мне рубашку и кольнуло тело, когда я уже коснулась гладкой древесины своего верного оружия.

— Не двигаться! — рявкнул мой враг.

Я не столько испугалась, сколько разозлилась. Некогда мне с ним валандаться!

— Боишься честной схватки? А! — Я невольно вскрикнула: острие вонзилось глубже.

— Брось деревяшку наземь. Никаких резких движений, — велел Гоэль, нажимая на рукоять меча.

Я медленно вынула посох из чехла и опустила на землю; краем глаза я видела, что Кики зубами открывает засов на дверце стойла.

Дверца с треском распахнулась, Гоэль невольно оглянулся. Кики развернулась к нему крупом.

«Не слишком сильно», — предупредила я, отскакивая прочь.

«Дурной человек!» Она от всей душа лягнула моего врага.

Гоэль отлетел и хряснулся о деревянную ограду пастбища, затем рухнул наземь и остался лежать неподвижно. Чуть выждав, я приблизилась и пощупала пульс. Жив. Я толком, не знала, радоваться, или нет. Отстанет он от меня в конце концов или так и будет преследовать, пока однажды один из нас не убьет другого?

«Бежим», — поторопила Кики.

Я принялась ее седлать. «Ты всегда умела открывать стойло?»

«Да. И ограду пастбища».

«Почему же ты не сбежишь?»

«Сладкое сено. Вкусная вода. И мятные леденцы».

Это меня насмешило. Забрав из запасов Кейхила горсть леденцов, я ссыпала их себе в вещевой мешок, затем приторочила к седлу мешки с сеном и бурдюки с водой для Кики. «Не тяжело?»

Она глянула с явной насмешкой. «Нет. Отправляемся. Запах Топаза уходит».

Я вскочила в седло. Мы покинули Цитадель и двинулись по улицам Крепости. Кики с большой осторожностью шагала среди людской толчеи. Недалеко от рынка я заметила Фиска, маленького нищего, который тащил огромный тюк, сопровождая важную даму. Он улыбнулся и попытался приветственно махнуть рукой. Чисто вымытые черные волосы блестели на солнце, а черные круги под глазами исчезли. Фиск уже не был нищим: он нашел работу.

Миновав огромные ворота под мраморными арками, Кики перешла на галоп и поскакала по главной дороге, ведущей через равнину от Крепости к лесу.

В полях по правую руку собирали урожай. Слева до самого горизонта тянулись невозделанные земли. Высокая трава уже не была зеленой и сизоватой; с приходом холодного времени года равнину разукрасили красные, желтые и оранжевые пятна, словно кто-то небрежно прошелся по полотну огромной кистью.

Равнина казалась пустынной, и я не заметила никакой живности — ни птичек, ни мелких зверьков. Когда Кики свернула с дороги, я увидела оставшийся в высокой траве след прошедших здесь лошадей.

Трава была Кики по брюхо. Моя лошадка чуть замедлила бег, и я коснулась ее сознания. Мы были на верном пути, и она чуяла знакомые запахи: «Шелк. Топаз. Русалка».

«Кто это — Русалка?»

«Лошадь Грустного Человека».

А это еще кто такой? Ах вон что — Грустным Человеком Кики называет Листа.

«Другие лошади есть?» — спросила я.

«Нет».

«Другие люди?»

«Нет».

Удивительно, как же Кейхил не взял своих солдат. По пути в Крепость он не решился пересекать равнину и обогнул ее, чтобы не встречаться с Песчаным Семенем, а ведь с ним было двенадцать человек. Возможно, подле Магистра Магии он ощущает себя в безопасности. Или же Айрис настояла, чтобы Кейхил оставил солдат в Цитадели.

Углубляясь все дальше в заросшие травой просторы, я обнаружила, что на Авибийской равнине есть не только трава. Хотя на первый взгляд равнина казалась совершенно гладкой, в действительности же она была испещрена невысокими грядами, словно смятое, в складках, одеяло. Тут и там виднелись голые каменицы, порой встречалось низкорослое деревце, а из-под копыт Кики прыскали в стороны какие-то мелкие зверьки.

Затем мы миновали удивительную скалу — густо-красного цвета, с белыми прожилками. Не очень высокая, но широкая, со сглаженными очертаниями, скала эта мне что-то напомнила. Порывшись в памяти, я сообразила: формой она походила на человеческое сердце. Вот уж не думала, что вспомню уроки, биологии в приюте Брэзелла! Я биологию терпеть не могла — неумеренный в, своем рвении учитель обожал доводить нас до тошноты.

Когда похолодало и над равниной начали сгущаться сумерки, я поняла, что не испытываю никакого желания ночевать на открытом всем ветрам и взглядам месте.

«Догнать?» — предложила Кики.

«Мы близко к ним?»

В то же мгновение я ощутила острый запах лошадей, смешанный с едва уловимым запахом дыма. Глазами Кики я увидала далекий костер.

«Они остановились», — на всякий случай пояснила моя лошадка.

Я взвесила возможности. Выбор невелик: либо одинокая ночевка, либо гнев наставницы, когда я перед ней предстану. Поскольку до сих пор я проводила в седле не больше часа, ноги и спина зверски болели. Мне требовался отдых, хотя Кики могла бы еще скакать и скакать. Не зная, на что решиться, я попыталась мысленно ощупать лагерь — понять, в каком они там настроении.

Кейхил сжимал рукоять меча; огромное небо над головой его смущало и тревожило. Лист в полудреме вытянулся на земле. Айрис...

«Элена!» Ярость наставницы ошпарила, будто кипятком.

Итак, решено. Прежде чем она потребовала объяснений, я показала, что произошло между мной и Валексом.

«Это невозможно», — отозвалась Айрис с уверенностью.

«Ты то же самое говорила, когда Валекс помог мне устоять против Роззы. Возможно, нас с ним связывает нечто, с чем ты еще не встречалась?»

«Может, и так, — уступила она. — Ладно, подъезжай сюда. Все равно отсылать тебя домой слишком поздно. А в Крепость ты сможешь вернуться только со мной — иначе Розза сотрет тебя в порошок».

Да уж, как пить дать сотрет. С этой отрезвляющей мыслью я попросила Кики отыскать лагерь. Она огорчилась, тревожась за меня, но искренне обрадовалась, когда встретилась с Топазом. Вместе с Шелком и Русалкой Топаз щипал траву неподалеку от костра, разведенного на песчаной проплешине.

Я сняла притороченные к седлу мешки и бурдюки с водой, обтерла потную шкуру Кики, напоила свою верную лошадку. Усталость и нежелание объясняться с наставницей замедляли движения, и я довольно-таки долго возилась, прежде чем наконец вошла в трепещущий круг света от костра.

Айрис лишь спросила, буду ли я ужинать. Лист с бесстрастным лицом помешивал суп в котелке над огнем. Кейхил больше не держался за меч: ночное небо тревожило его куда меньше прежнего. Встретив мой взгляд, он улыбнулся. То ли радовался моему прибытию, то ли предвкушал разнос, который устроит мне Айрис.

Наставница разноса не устроила, а вместо этого взялась объяснять нам с Кейхилом, как надо себя вести при встрече с родом Песчаного Семени.

— Обязательно с уважением относиться к старейшинам. Все вопросы задавать только им — и лишь после того, как нам предложат говорить. Они не доверяют чужакам и тщательно следят, не проявляют ли к ним неуважения и не шпионят ли. Поэтому ни о чем не спрашивайте без разрешения и не пяльте глаза.

— С какой стати нам пялиться? — удивилась я.

— Они не носят одежду. Некоторые одеваются, когда прибывают чужаки, но другие нет. — Айрис печально улыбнулась и продолжила: — Также среди них есть очень сильные маги. Они не обучались в Цитадели — дети Песчаного Семени учатся только у сородичей. Лишь несколько магов из молодых пожелали учиться в нашей школе, стремясь узнать что-нибудь новое. Кангом был среди них, однако он надолго не задержался. — Айрис нахмурилась.

Я промолчала. Мне-то известно, куда Кангом двинулся, покинув Цитадель. Он сменил имя на Могкан и начал похищать детей и переправлять их в Иксию.

Кейхил собрался что-то спросить — наверняка подробности про Кангома, — но я его опередила:

— А что ты знаешь о магах Песчаного Семени, которые остались с сородичами?

— Их называют Рассказчиками. Они — хранители истории своего рода. Люди Песчаного Семени полагают, что их история — некое живое существо, незримо присутствующее вокруг. Поскольку история рода непрерывно развивается, Рассказчики руководят и направляют сородичей по верному пути.

— Каким образом они руководят? — с живым интересом спросил Кейхил.

— Они улаживают споры, участвуют в выборе верных решений, показывают сородичам, прошлое и помогают избежать прежних ошибок. Очень похоже на то, что Магистры Магии делают для жителей Ситии.

— Еще они успокаивают наболевшее истерзанное сердце, — негромко проговорил Лист, глядя в танцующее пламя. По крайней мере, так они утверждают. — Он резко поднялся: — Суп готов. Кто голодный?

Мы молча поели, затем подготовили себе места, где спать. Айрис сказала, что мы проведем в пути еще два дня.

Кейхил посчитал нужным поставить часовых и вызвался дежурить первым. Айрис лишь молча глянула, и он вскинулся, защищаясь:

— Это совершенно разумно!

— Кейхил, здесь нечего бояться. А если какая-нибудь неприятельская сила двинется в нашу сторону, я тебя разбужу задолго до того, как она объявится тут.

Кейхил обиженно надулся, а я прикусила губу, чтобы не обидеть его еще больше усмешкой. После чего я плотно завернулась в плащ и улеглась на мягкий песок. Проверила, как дела у Кики:

«Все хорошо?».

«Трава сладкая. Сочная».

«Скверные запахи есть?».

«Нет. Правильный воздух. Мой дом».

И правда — ведь Кики выросла здесь на равнине, у Песчаного Семени. «Хорошо вернуться домой?» Я вспомнила, что Валекс сейчас в Змеином лесу; хотелось надеяться, что он хотя бы отчасти восстановил отданные мне силы.

«Хорошо. С Лавандовой Дамой еще лучше. Мятные леденцы?» — спросила моя лошадка с надеждой.

«Утром», — пообещала я.

В раскинувшемся над нами ночном небе мерцали звезды. В сущности, Кики верно смотрела на жизнь. Все, что нужно, — это хорошая еда, свежая вода, порой вкусное угощение и вдобавок кто-нибудь, о ком надо заботиться. Короткий список того, что должен иметь каждый. Конечно, такой подход слишком прост и вряд ли применим, но я, поговорив с Кики, почувствовала себя успокоенной.

Потом я заснула, и пришли странные сны. Я бежала по равнине, разыскивая лошадку. Трава, сначала бывшая мне до колен, росла и росла, пока не стала выше моего роста. Я продиралась сквозь заросли, разводила порезанными руками жесткие стебли, тщетно пытаясь найти дорогу на волю. Зацепившись за что-то ногой, я упала. Перекатилась, хотела вскочить — но трава была уже не трава, а целое поле змей, и они принялись обвиваться вокруг рук и ног, шеи, бедер. Я боролась, пока они меня перепеленали так, что я уже не могла шевельнуться.

— Ты наша, ты — одна из нас-с-с, — прошипела на ухо самая большая змея.

Дернувшись всем телом, я проснулась. Занимался бледный рассвет, было холодно. В ухе звенело от шипения приснившейся змеи.

Айрис и Кейхил с Листом уже собрались вокруг маленького костерка. Мы позавтракали хлебом и сыром, затем оседлали лошадей и тронулись в путь. За ночь мышцы у меня застыли, каждое движение причиняло боль. Однако вскоре поднявшееся солнце нагрело землю, в плаще стало жарко, и я затолкала его в вещевой мешок.

Постепенно мягкая песчаная почва сменилась каменистой, трава поредела. То и дело попадались выходы песчаника. К тому времени, когда мы остановились перекусить, камни уже громоздились высоко над головой, словно мы были в ущелье.

Поев, я огляделась и заметила красные прожилки на двух торчащих, точно огромные пальцы, камнях вдалеке.

— У преступника была под ногтями какая-то красная грязь, — сказала я. — Не отсюда ли?

— Может быть, — согласилась Айрис.

— Надо бы взять образец. — Лист порылся в вещевом мешке, выудил стеклянный сосуд.

— Некогда: нужно ехать, — Айрис прищурилась, глядя на солнце. — Я хочу отыскать место для лагеря до темноты.

— Поезжайте. Я догоню.

— Элена, помоги ему: проверь, тот ли это цвет, который ты помнишь. — Айрис повернулась к нахмурившемуся Кейхилу, который явно готовился возразить: — А ты останешься со мной. Элена сумела нас отыскать спустя много часов после того, как мы выехали из Крепости; она и сегодня нас догонит.

Айрис и все еще хмурый Кейхил вскочили на коней и поскакали прямо на солнце, а мы с Листом двинулись к двум примеченным «пальцам». Они стояли дальше, чем я думала. Взять образец тоже было делом не быстрым: красные полосы оказались глиной, которая крепко схватилась от дождей и солнца. Сначала мы отковырнули верхний жесткий слой, добрались до слоя помягче, то и другое собрали в склянку.

Когда мы наконец вернулись туда, где расстались с Айрис и Кейхилом, солнце уже порядком спустилось к горизонту. Кики отыскала след Топаза, и мы послали своих скакунов рысью.

Я не встревожилась, когда небо начало темнеть. Острый запах Топаза наполнял чуткие ноздри Кики, а это значило, что мы уже совсем близко. Но когда на землю пала ночь, а костер все еще не завиднелся, я порядком обеспокоилась. Вскоре поднялась луна, и я остановила лошадь.

— Мы заблудились? — спросил Лист, придерживая Русалку. В лунном свете видно было, как он досадливо поморщился.

— Не заблудились. Кики говорит, что запах Топаза отчетлив и силен. Может, они решили не останавливаться пока, а ехать дальше?

— Попробуй-ка дозваться Айрис.

— Ох, ужаль змея! Я и забыла. — Глубоко вздохнув, я ухватила нитку магической энергии. Опять позабыла про магию! Спрашивается, когда я научусь пользоваться ею привычно и без напоминаний?

Хлынул неожиданно сильный, поток энергии — казалось, ее источник прямо здесь, неподалеку, и энергия его переполняет. Я мысленно ощупала пространство. Ничего.

Встревожившись еще сильней, я поискала дальше, еще дальше. Ничего и никого — я не чувствую даже мышей или каких-нибудь иных равнинных обитателей. Как же так? Если я сумела дозваться Валекса, который был в Змеином лесу, то должна найти Айрис; ведь ее конь совсем недавно тут проскакал.

«Запах Топаза все время силен», — подтвердила Кики.

«Все время одинаково силен?».

«Да».

— Ну что? — нетерпеливо спросил мой брат.

— Что-то не так. Я не могу отыскать Айрис. А Кики чует постоянный сильный запах.

— Ну так ведь это хорошо?

— Нет: запах должен быть сначала слабый, а потом усилиться. А он был одинаковый с того места, где мы взяли их след. — Я заставила Кики повернуться кругом; со всех сторон пульсировала магическая энергия. — Кто-то пытается сбить нас с толку.

— Наконец-то! — рявкнул вдруг из темноты глубокий бас.

От неожиданности Кики с Русалкой взвились на дыбы, но их успокоило магическое прикосновение. Схватившись за посох, я вглядывалась в смутные тени, едва различимые среди камней.

— Не очень-то быстро соображаешь, а? — насмешливо спросил тот же голос откуда-то слева.

Я повернула лошадь. В голубоватом лунном свете, узким лучом проникшем меж камней, вдруг появился человек. Он был очень высок и совершенно гол; синяя кожа была лишена волос. На лысой голове блестела испарина: могучие мускулы говорили о недюжинной силе. Однако на круглом лице была незлая насмешка, и я не почуяла какой-либо угрозы, исходящей от незнакомца. От него мощным потоком исходила магическая энергиями я подумала, что он, быть может, влияет на мои чувства и ощущения.

Я вытянула посох из чехла.

— Кто ты и что тебе нужно?

В улыбке блеснули белые зубы:

— Ваш — Рассказчик.

Глава 20

Тревога у Листа на лице сменилась откровенным испугом, он сильно побледнел, переводя взгляд с меня на выкрашенного в синий цвет великана. Мне тут же вспомнился Копьеглав, напавший на Тьюлу, у него тоже была крашеная кожа, и он тоже не носил одежду; однако у Рассказчика не было татуировки.

Укрепив свою ментальную защиту, я занесла посох, готовая ударить. Рассказчик ничуть не встревожился. Я бы тоже не обеспокоилась, будь в моем распоряжении столько же магической силы, как у него. Ему даже не требовалось пальцем шевельнуть — он мог бы убить нас одним словом. Так зачем он явился?

— Что тебе нужно? — повторила я свой вопрос.

— Уходи, — обратился к Рассказчику Лист, — ничего хорошего от тебя не бывает.

— Ваши истории переплелись и завязались в узлы, — ответил Рассказчик. — Я пришел, чтобы отвести вас обоих туда, где их можно расплести.

— Прогони его, — велел мне Лист. — Он должен тебе повиноваться.

— В самом деле? — Если так, избавиться от непрошеного советчика будет проще простого.

— Если пожелаешь, я уйду. Но тогда тебе с братом не будет дозволено войти в наше селение. Его скрученная душа причиняет нам боль, а ты связана с ним.

Я в недоумении уставилась на Рассказчика. Что-то я не пойму: он нам друг или враг?

— Ты сказал, что готов нас куда-то вести. Куда?

— Гони его прочь! — вскричал Лист. — Он врет! Быть может, он в сговоре с похитителем Тьюлы и пытается нас задержать.

— Твой страх по-прежнему силен, — ответил ему Рассказчик. — Ты не готов увидеть свою историю, предпочитая окружать себя узлами. Однажды они тебя задушат. Пусть ты не желаешь принять нашу помощь, но то, что неверно сплелось в твоей жизни, может удушить твою сестру. Это необходимо поправить. — Он протянул мне руку и сказал: — Ты готова. Оставь Кики здесь и иди со мной.

— Куда?

— Туда, где увидишь свою историю.

— Как? И зачем?

Рассказчик не ответил. Он ждал — терпеливо, спокойно — словно мог простоять с вытянутой рукой хоть до утра.

Кики оглянулась: «Иди с Лунным Человеком. Я голодна. Устала. Хочу к Топазу».

«Есть запах? Дурной?»

«Дорога трудна, но Лавандовая Дама сильная. Иди».

Я сунула посох в чехол и спрыгнула наземь.

— Элена, нет! — вскрикнул Лист, невольно прижав к груди поводья.

Я замерла, пораженная.

— Ты впервые назвал меня по имени. Неужели тебя тревожит моя судьба? Извини, поздновато спохватился. Кроме того, мы должны отыскать преступника, пока он не похитил новую девушку. Нам необходимо встретиться со старейшинами; если нужно идти — значит, я с ним пойду. — Я повела плечом и добавила: — К тому же Кики советует идти.

— А ты скорее послушаешь лошадь, чем брата?

— До сих пор мой братне признавал меня как сестру. Я полагаюсь на Кики.

— Ты жила в Иксии и ничего не знаешь о Песчаном Семени! — раздраженно воскликнул Лист.

— Зато я научилась доверять кому нужно.

— Доверять лошади. Дурочка!

Не было смысла рассказывать, что я доверяю наемному убийце — Валексу, а также Айрис, которая дважды пыталась меня убить, и еще двоим солдатам, которые ловили меня в Змеином лесу, — Ари и Янко.

— Когда я вернусь? — спросила я у Рассказчика. — С первым лучом, солнца.

Расседлав Кики, я дала ей овса и быстро обтерла со шкуры пот, затем развязала бурдюк с водой, и она с удовольствием его осушила.

Тем временем предстоящее путешествие в неведомое начало меня пугать. «Дождешься?» — спросила я Кики.

Она фыркнула и хлестнула меня хвостом, отправляясь на поиски травы, которую можно было бы пощипать. Нечего задавать дурацкие вопросы.

Лист сидел в седле неподвижно, глаза точно остекленели. Я подошла к Рассказчику, который так и стоял, не шелохнувшись, пока я собиралась. В мысленном разговоре со мной Кики назвала его Лунным Человеком.

— Как тебя зовут? — поинтересовалась я.

— Имя Лунный Человек будет в самый раз.

Я присмотрелась к его выкрашенной коже:

— А почему синий цвет?

Он не сразу, как будто с опозданием придумав ответ, улыбнулся:

— Синий приносит успокоение и поможет загасить огонь, пылающий между тобой и братом, — Рассказчик бросил на меня неожиданно застенчивый взгляд и добавил: — Этот цвет — мой любимый.

Я вложила руку ему в ладонь. Она показалась мягкой, точно бархат, и от нее исходило тепло, которое просочилось мне в пальцы, потекло вверх к плечу. Разлитая вокруг нас магия замерцала, дрожа, и окружающий мир растаял. Мое тело начало тончать и удлиняться, превращаясь в струну. Нити, из которых была свита моя жизнь, расплелись, разошлись друг от дружки, так что я увидела те многие события, из которых складывалась жизнь.

 Некоторые из них были знакомы; я принялась искать приятные воспоминания и наблюдала их, точно уличные сценки из окна.

«Вот почему я тебе нужен, — донесся голос Лунного Человека. — Ты бы тут и осталась, а мое дело — подвести тебя к нужной нити».

Воспоминания смазались, закружились вихрем, так что пришлось закрыть глаза. Когда я открыла их вновь, все уже остановилась.

Я сидела в сплетенной из веток комнате, среди мебели, сделанной из лиан, возле стола со стеклянной столешницей. На полу разлегся мальчишка лет восьми или девяти, одетый в короткие зеленые штанишки. Заложив руки за голову и выставив острые локти, он разглядывал листья на потолке. Рядом были рассыпаны костяные кубики.

— Скучно, — вздохнул мальчик.

Я мигом вспомнила, что нужно ответить:

— Сыграем в «однодневку»? Или в «две головы»? — Я принялась собирать кубики.

— Это игры для малышни, — отказался он. — Давай спустимся вниз и будем изучать лес! — Лист вскочил на ноги.

— Не-а. Лучше покачаемся с Орешкой.

— Хочешь играть в глупые игры с младенцем — играй. А я иду изучать лес и сделать открытие. Может, я найду снадобье от гнилой болезни. И прославлюсь. И может, меня выберут следующим вождем.

Мне тоже хотелось сделать открытие и прославиться, поэтому я согласилась идти с ним. Крикнув матери, что уходим, мы быстро добежали до лестницы Пальм и спустились вниз, к подножию огромных деревьев. Здесь было прохладней, чем в поселении наверху; земля под босыми ногами мягко пружинила.

Я торопилась за Листком, поражаясь мощной энергии, гулявшей в моем шестилетнем тельце. Краем сознания понимая, что это все — лишь видение, что я старше и нахожусь совсем в другом месте, тем не менее я наслаждалась своей детской беспечностью и свободой. Я даже прокатилась кувырком по тропе.

— Тут дело серьезное, — сурово нахмурился Лист. — Мы — исследователи. Надо собирать образцы. Ты нарви листьев, а я поищу цветочные лепестки.

Он зашагал прочь. Я показала ему вслед язык, но сорвала несколько листьев, как было велено. Затем среди ветвей что-то мелькнуло. Я застыла вглядываясь. Нашла: на молодом побеге повис черно-белый детеныш вальмура и следил за мной вытаращенными коричневыми глазенками.

Улыбнувшись ему, я посвистела. Он взобрался чуть выше, затем обернулся и повел длинным хвостом, приглашая меня поиграть. Я побежала за ним. Мы взбирались по лианам, качались на ветках, ныряли под огромные корни розовых деревьев, на которых стволы стояли, как на подпорках.

Услышав далекий крик, я наконец остановилась. Прислушалась. Лист зовет. Да ну его! Играть, с вальмуром куда веселей, чем собирать листья. Хотя он вроде бы что-то кричит про иланг-иланг. Вот здорово! Мать испечет нам пирог из ягод звездовика, если мы принесем ей цветы иланг-иланга.

— Иду!

Я спрыгнула с ветки наземь. Обернулась, чтобы помахать на прощание вальмуру, но зверек испуганно взмыл, вверх по стволу и пропал. Мне стало неуютно. Нет ли тут ожерельной змеи — грозы вальмуров? Внимательно оглядывая ветки, я двинулась в ту сторону, откуда звал Лист. И чуть не споткнулась о человека.

Заметив его, я отпрыгнула. Он сидел на земле, вытянув одну ногу и поджимая другую, схватившись за щиколотку. Одежда его была изорванная, грязная, пропитанная потом, в черных волосах запутались листья и мелкие сучки.

Взрослая часть моего сознания отчаянно закричала: «Это Могкан! Беги!» Но я маленькая не испугалась.

— Слава судьбе! — с облегчением воскликнул Могкан, расплылся в широкой доброй улыбке. — Я заблудился. И, кажется, ногу сломал. Помоги-ка.

— Ага. Сейчас позову брата.

— Погоди. Сначала помоги встать.

— Зачем?

— Посмотрим, могу ли я идти. Если кость в самом деле сломана, тебе придется звать взрослых.

Я взрослая знала, что он лжет, но я не могла помешать себе маленькой подойти ближе. Я протянула Могкану руку; он схватил ее — и вдруг рванул меня вниз. Крепко обхватил и прижал ко рту влажную тряпку, заглушая мой крик. В ноздри ударил сладкий запах.

Джунгли закружились. «Не спи, не спи!» — кричала я сама себе, но со всех сторон подкрадывалась чернота.

Извиваясь в руках Могкана, я взрослая знала, что случится дальше. Маг-преступник переправит меня в Иксию, и меня поместят в сиротский приют генерала Брэзелла. Когда я и повзрослею, у меня попытаются отнять магическую силу, чтобы Могкан увеличил свои способности и помог Брэзеллу подчинить себе командора Амброза. И пусть даже потом я спасусь, мне от этого было не легче.

Последнее, что я маленькая видела перед тем, как тьма меня поглотила, было лицо Листа, который выглядывал из зарослей. И это было поистине ужасно.

Видение исчезло. Я стояла с Лунным Человеком на равнине под звездным небом.

— Лист в самом деде видел, что со мной приключилось?

— Видел, — ответил Рассказчик.

— Почему же он не сказал родителям?

Залтана могли бы немедля броситься в погоню, попытаться вызволить меня из плена. Конечно, им лучше было бы знать о судьбе своей дочери, чем годами мучиться неизвестностью.

Нет, ну надо же, каков Лист, маленький негодяй! Он лишил меня детства, лишил моей спальни, любящих родителей, он не дал мне изучать лес под руководством отца, не позволил готовить духи вместе с матерью, носиться по деревьям с Орешкой и играть в детские игры — вместо всего этого я вынуждена была зубрить иксийский Кодекс поведения.

— Почему он не рассказал?!

— Этот вопрос ты должна задать ему самому, — мягко проговорил Рассказчик.

Я потрясла головой.

— Наверное, он меня ненавидел. И радовался, что меня похитили. Вот почему он так злился, когда я возвратилась домой.

— Ненависть и гнев душат твоего брата, — ответил Лунный Человек, — но не только они. Простой ответ не бывает верен. Ты должна вызволить брата из плена стянувшихся узлов, пока он не задушил себя насмерть.

Я поразмыслила. Лист помог мне, когда я вернула Тьюлу, это правда — однако он вполне мог солгать, отвечая на вопрос: «Почему?» Ведь он лгал матери с отцом все четырнадцать лет, что меня не было. А больше ничего хорошего я от него не видала с той поры, как вернулась. И единственное воспоминание о брате из детства заставляло мою кровь кипеть от ярости. Быть может, если б я еще что-нибудь помнила о том времени...

— Почему я забыла все, что было до встречи с Могканом?

— Он магией заставил тебя позабыть — чтоб ты верила ему и не сбежала из приюта.

Это звучало здраво. Помни я семью, непременно попыталась бы удрать.

— Хочешь, чтобы эти воспоминания вернулись? — спросил Лунный Человек.

— Хочу!

— Обещай помочь брату — и я выпущу их на свободу.

Я обдумала предложение.

— Как же я помогу?

— Найдешь способ.

— Тебе нравится говорить загадками, правда?

Он усмехнулся:

— Люблю сдобрить работу весельем.

— А если я откажусь ему помогать?

— Решать только тебе.

Ох, не сговоришься с Лунным Человеком!

— Тебе-то какое до нас дело?

— Лист искал успокоения на Авибийской равнине. Он пытался убить себя. Он нуждался в помощи, и я пришел к нему. Я предложил помочь, но страх скрутил ему сердце, и Лист отказался. Его боль по-прежнему меня преследует. Работа не окончена. Душа человека потеряна. Пока еще есть время, я сделаю, что смогу, даже если придется заключить договор с Ловцом душ.

Глава 21

— С Ловцом душ? — переспросила я. По спине пробежал холодок. — Отчего меня так называют?

Мы с Рассказчиком стояли на темной ровной поверхности, похожей на замерзший пруд, где не было ничего, кроме нас.

— Так ведь ты и есть Ловец душ, — ответил он будничным тоном.

— Нет! — Я вспомнила ужас и отвращение на лице Хейса, когда он впервые упомянул это имя. Целитель говорил о маге, будившем мертвых.

— Я тебе покажу.

Гладкая поверхность под ногами вдруг сделалась прозрачной, и сквозь нее я увидела Янко, своего иксийского друга. Его бледное лицо кривилось от боли, а из раны в животе хлестала кровь. Затем Янко пропал, и появился командор Амброз, лежащий на постели неподвижно, с пустым бессмысленным взглядом. Потом я увидела себя саму — я стояла над лежащим без чувств генералом Брэзеллом. Затем промелькнул Фиск, маленький нищий, — он тащил свертки, сияя улыбкой. И наконец появилась Тьюла в палате, под простынями. После чего видение погасло, мне под ноги вернулась твердая земля.

— Ты нашла уже пять душ, — проговорил Рассказчик.

— Но они же не были... — я замялась.

— Мертвы? — помог он.

— Вот именно.

— А ты вообще знаешь, кто такой Ловец душ? — поинтересовался Лунный Человек.

— Он будит мертвецов? — Рассказчик лишь вопросительно поднял бровь, и я честно ответила: — Не знаю.

— Надо узнать.

— А просто взять и сказать мне было бы слишком просто, — не удержавшись, поддела я. — Без загадок работа утратит вкус.

Он усмехнулся и спросил:

— Так как насчет нашего договора? Воспоминания детства в обмен на помощь Листу?

Услышав имя брата, я вновь разозлилась. Я бежала в Ситию по очень простым причинам: во-первых, чтобы избежать, казни, а во-вторых, чтобы научиться управлять своей магией и встретить семью. Быть может, где-то на своем пути я ощутила бы родство с этим южным миром. А возможно, и нет.

Поначалу мои планы казались такими ясными и понятными, да вот только дорога без конца петляла и ныряла в овраги, а я то и дело попадалась в ловушки. Сейчас я чувствовала себя, словно увязла в грязи в центре пустыни. Кругом — никого и ничего.

— Твой путь ясен, — заметил Лунный Человек. — Тебе лишь нужно его найти.

А лучший способ найти потерянное — вернуться в то место, где в последний раз это видел. В моем случае надо возвращаться в самое начало.

— Я попытаюсь помочь Листу, — обещала я.

И тотчас воспоминания детства ожили, хлынули потоком запахов и звуков. Я чуяла аромат духов «Яблочная ягода», смешанный с запахом сырой земли. Я смеялась, раскачивалась в воздухе на лианах, я спорила с Листом, кому достанется последнее манго. Я играла в прятки с Листом и Орешкой, таилась в ветвях, подкарауливая ее старших братьев — наших с Орешкой «врагов». Я убегала от летящих вслед, больно жалящих шипастых каштанов, которыми Орешкины братья нас осыпали, когда обнаружили, где мы скрываемся. Я видела, как шлепаются комья земли, когда вождь рода рыл могилу, чтобы хоронить моего деда. Мать нежным голосом пела мне колыбельную, а отец учил разбираться в растениях и понимать их целебные свойства.

Все радости, горести, страхи, боль и волнения детства вернулись — яркие, сочные, словно только что пережитые. Я понимала, что со временем кое-что сотрется из памяти, но многое останется со мной навсегда.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Рассказчик наклонил голову и подал мне руку. Я ухватилась, за его теплую мягкую ладонь. Темная пустая равнина наполнилась цветом, проступили очертания предметов. Небо на горизонте стало желто-розовым от бросившего вверх первые утренние лучи солнца.

Оглядевшись, я удивленно моргнула. Голая проплешина, где я оставила Кики с Листом, исчезла. Передо мной пылал огромный костер, вокруг него стояли круглые шатры из белой ткани, с нарисованными коричневой краской зверьми по стенам. Вокруг ревущего пламени собрались люди с очень темной кожей. Одни готовили пищу, другие занимались детьми. Некоторые были одеты, другие — обнажены. На женщинах были белые платья без рукавов либо, белые же рубашки и короткие штаны, как на мужчинах.

У огня сидели, скрестив ноги, Айрис с Кейхилом и двое пожилых мужчин и женщина. Поглощенные беседой, они меня не замечали. Я не увидела ни Листа, ни его Русалки; а вот Кики стояла у одного из шатров. Ее чистила женщина с темными волосами до плеч, в коротеньких белых штанах.

Тут я сообразила, что Лунный Человек куда-то подевался: его не было рядом со мной, я его вообще не видела в поселении. Быть может он зашел в один из шатров?

Не желая прерывать беседу Айрис с чужаками, я направилась к своей рыжей лошадке. Приветствуя меня, Кики негромко заржала. Женщина, которая ее чистила, опустила щетку и молча поглядела на меня.

«Кто это?» — мысленно спросила я Кики.

«Мать».

— Эта лошадь — твоя? — спросила женщина. Она делала крошечные паузы между словами, а не произносила их слитно, и голос странным образом поднимался и опускался на каждом слове.

Я припомнила, что прошлой ночью рассказывала о Песчаном Семени Айрис. Женщина заговорила первой, значит, правильным будет ответить.

— Я — ее. — И в самом деле, большой вопрос, кто из нас с Кики главнее.

Незнакомка шумно фыркнула — видимо, хохотнула. И сообщила:

— Я Кики вырастила, обучила и отправила в путь. Приятно видеть ее снова. — Женщина пнула валявшееся на земле седло: — Это ей ни к чему. Она полетит под тобой, как порыв ветра.

— Седло нужно мне — сидеть. И к нему я креплю мешки с припасами.

Она опять весело фыркнула, затем вернулась к своему занятию. Когда дело было закончено, моя лошадка скосила на женщину свои синие глаза, и на лице у той мелькнуло понимание. Гикнув, она взмыла Кики на спину.

«Надеюсь, ты не соскучишься» — мысленно сказала я вслед Кики, скачущей прочь по высокой траве.

— Разумно ли это? — спросил подошедший Кейхил; моя лошадка со всадницей на спине исчезла за гребнем холма. — Что, если женщина не вернется?

— Вернется или нет — мне все равно. — Я пожала плечами, глядя мимо претендента на трон.

Айрис и трое из рода Песчаного Семени стояли у огня. Они что-то горячо обсуждали, а один из мужчин взмахнул рукой — похоже в гневе.

— Тебе наплевать, украдет ли она Кики?

Я не стала объяснять, какие узы меня связывают с рыжей лошадкой. Вместо этого вгляделась Кейхилу в лицо. Он напряженно посматривал по сторонам, как будто ожидая, что на него вот-вот набросятся враги.

— Что происходит? — спросила я, кивком указав на Айрис.

— Вчера вечером мы стали лагерем в ожидании тебя и Листа. Я тревожился оттого, что тебя все нет и нет, а ее, кажется, это забавляло. Затем к нам явились эти самые Песчаные Семена. Те трое — вожди рода. Они ходят от поселения к поселению, улаживают споры, приносят новости и необходимые товары. Они сами нас отыскали, но, по-моему, они что-то скрывают.

Кейхил хмурился, и, глядя на его сердито сведенные брови, я вспомнила брата.

— А где Лист?

— Они говорят: он, дескать, двинул назад в Крепость, — с беспокойством объяснил претендент на трон. — С какой, бы стати Лист отправился? Ни с того ни с сего.

Мне было ясно, с какой стати: Лист боялся, как и Кейхил. Однако вслух я сказала:

— Наверно, он хотел как можно скорей показать Бейну образцы красной глины.

По-моему, Кейхила это не убедило. Я не успела расспросить его дальше: Айрис закончила разговор и направилась к нам.

— Они сильно расстроены, — сказала она, имея в виду вождей.

— Отчего?

— Считают, будто мы обвиняем их в том, что они якобы дали кураре похитителю Тьюлы. И их возмутили попытки Кейхила набрать людей под свои знамена. — Айрис одарила претендента на трон гневным взглядом. — Я думала: ты желаешь познать нечто новое, увидеть новую грань нашей культуры. А вместо этого твоя навязчивая идея собрать армию поставила нашу миссию под угрозу.

Кейхила ее слова не пристыдили.

— Не нужно было бы собирать армию, если б Совет меня поддержал. Вы...

— Молчать! — Айрис рубанула воздух ладонью, и я, ощутила, как по коже мазнула ее магия.

Кейхил попытался что-то сказать, но из горла не вырвалось ни звука. На щеках выступили ярко-красные пятна.

— Несмотря на все мои дипломатические умения, я не могу заставить их что-либо рассказать. Кейхил их оскорбил. Теперь, Элена, они будут говорить только с тобой.

— Может, нам подумать, как уносить ноги?

Наставница засмеялась:

— У них на пути Кейхила поставим: он задержит.

Претендент на трон в ярости сверкнул на нее глазами.

— У тебя, Элена, есть небольшое преимущество, — продолжала Айрис. — Хоть я — Магистр Магии и член Совета, ты — кровная родственница. По их мнению, родня важней Магистра.

— Как это я им родственница?

— Около пятисот лет назад от рода Песчаного Семени откололись люди, пожелавшие перебраться в джунгли. Песчаное Семя — бродяги по натуре, и уже многие из них в поисках собственного пути порвали связь с главным родом. А некоторые, как Залтана, по-прежнему считают их родней. Попытайся что-нибудь выяснить. Но так, чтобы они не вообразили, будто ты обвиняешь вот этих людей, которые здесь, в пособничестве. Тщательно выбирай слова.

Должно быть, у меня на лице отразилось глубокое сомнение в успехе, потому что Айрис добавила:

— Считай это своим первым уроком дипломатии.

— Учитывая, сколь много ты сама добилась, удивительно, что я не ощущаю громадной уверенности, — съязвила я.

— Издевки оставь при себе.

— Почему бы тебе не пойти со мной вместе? Если я начну говорить глупость, ты махнешь рукой и заставишь молчать, как Кейхила.

Наставница с горечью усмехнулась.

— Меня попросили отбыть и «забрать с собой настырного щенка». Ты остаешься одна. Я не смогу тебя услышать сквозь магию Песчаного Семени, поэтому встретимся на краю равнины у Кровавой скалы.

Айрис мысленно показала мне похожую на человеческое сердце красную скалу с белыми прожилками. Мы с Кики миновали ее два дня тому назад.

Кейхил замахал руками, постучал ладонью по горлу. Айрис вздохнула:

— Только если пообещаешь не заводить разговор об армии, пока не возвратимся в Крепость.

Претендент на трон закивал.

— Элена, я разрешаю тебе освободить голос Кейхила.

Очередной урок. Ну что ж... Отогнав тревожные мысли о предстоящей беседе со старейшинами, я открыла сознание для магии. Магической энергией было насыщено все кругом, однако я разглядела отдельную ниточку, обернутую у Кейхила вокруг горла. Потянув энергию на себя, я освободила его голос.

— Молодец, — похвалила наставница.

Уши претендента на королевский трон так и пламенели, однако ему хватило ума заговорить спокойно:

— Если мне будет позволено указать очевидное, то оставлять Элену одну слишком опасно.

— Выбора нет, — отозвалась Айрис. — Я могу заставить их рассказать, что им известно, но Песчаное Семя воспримет это как начало войны. И тогда, Кейхил, не видать тебе собственной армии: мы будем слишком заняты, обороняя ситийцев от кровной мести Семян. — Наставница обернулась ко мне: — Элена, желаю удачи. Нам будет о чем потолковать, когда ты нас догонишь. Кейхил, иди седлай Топаза. — И она ушла, свистом подзывая своего коня.

Кейхил с упрямым видом скрестил руки на груди.

— Лучше я останусь. Надо же присмотреть за тобой, когда будешь возвращаться. Это простейшее военное правило: всегда кто-то должен тебя поддержать.

— Кейхил, тут столько магии, что Семена могли бы просто-напросто перекрыть мне дыхательное горло. И ни ты, ни я ничего бы не сделали.

— Тогда уезжай с нами.

— А ты подумал о Тьюле и о следующей жертве убийцы? Я должна попытаться.

— Но риск…

— Жить — это и есть рисковать, — оборвала я. — Ты рискуешь каждый раз, принимая решение, делая шаг... каждое утро, вставая с постели, ты снова рискуешь. Выжить — значит осознавать этот риск и не цепляться за иллюзию безопасности.

— Тебя послушать — жить не захочется. Уж больно все печально.

— Так оно, и есть. Это самое главное. — Не собираясь вступать с ним в философские споры, я попыталась его подстегнуть: — Двигайся, пока Айрис опять не разозлилась. — Я рубанула воздух ладонью — точь-в-точь как наставница.

— Не смей! — Кейхил схватил меня за руку. Задержал ее в пальцах, не отпуская: — Если Песчаное Семя тебя обидит, они познают мою кровную месть. Будь осторожна.

Я отняла руку.

— Я всегда осторожна. — Кажется, я немного приврала.


Айрис с Кейхилом ускакали, предоставив меня самой себе. Как бы не оскорбить ненароком Песчаное Семя. Я перебрала в памяти последние указания наставницы, затем огляделась. Чем мне заняться?

В этом временном лагере каждый был занят своим делом; люди работали спокойно, деловито, без суеты. Уловив запах жареного мяса, я вспомнила, что со вчерашнего дня ничего не ела; в животе сейчас же, возмущенно забурчало. Порывшись в вещевом мешке, я извлекла часть своих припасов и поела, устроившись на земле и привалившись спиной к брошенному седлу Кики. Тут же навалилась страшная усталость, и снова подняться на ноги я уже не смогла. Вздремну-ка я, пожалуй. Во сне заново можно пережить вернувшиеся воспоминания детства... Я вытянулась на траве, подложив седло под голову, даже не потрудившись подстелить плащ. Удивительно, как тут хорошо и безопасно.

Однако сны пришли дурные. Я продиралась сквозь джунгли, а следом ползли змеи — множество змей. Они обвивались вокруг ног, валили меня наземь. Я не могла шевельнуться, а они впивались в кожу зубами, с которых капал кураре, и шипели: «Иди с-с-с нами, с-с-с нами-с-с».

— Сестра? — раздался вдруг несмелый голос.

Я проснулась с громким криком. От меня испуганно отпрянула маленькая большеглазая женщина. Ее темные волосы с отдельными желтыми прядями были стянуты кожаным ремешком, на белом платье виднелись пятна грязи.

— Старейшины желают с тобой говорить.

Я поглядела на небо, желая узнать, который час, но солнце было скрыто густой пеленой облаков.

— Как долго я спала?

Большеглазая улыбнулась:

— Целый день. Пожалуйста, иди за мной.

Я невольно глянула на посох. Взять оружие — значит оскорбить старейшин, однако так не хотелось его оставлять! На языке вертелись десятки вопросов; я прикусила губу, чтобы ненароком не спросить чего-нибудь без разрешения. «Терпение, Элена, — повторяла я себе, — главное — терпение». К сожалению, искусству дипломатии меня еще никто не учил.

Моя провожатая подошла к самому большому шатру; его белая ткань была сплошь покрыта рисунками животных. Женщина откинула полог и жестом велела мне войти. Я шагнула внутрь и остановилась, чтобы глаза привыкли к полутьме.

— Подойди сюда, — раздался мужской голос от дальней стенки шатра.

Я двинулась туда. На полу лежали коричневые и бордовые циновки, украшенные замысловатыми узорами. Слева я заметила несколько ковриков, явно служивших постелью, и разноцветные подушки. Справа находился низкий стол, окруженный большими подушками, а с потолка свисали украшенные красными кистями светильники с зажженными свечами.

На черном коврике с золотым шитьем рядком сидели, скрестив ноги, двое мужчин и женщина. Одного из них я узнала: сидя в центре, мне улыбнулся Лунный Человек. Теперь его кожа была выкрашена в желтый цвет. У второго мужчины лицо было испещрено глубокими морщинами, в волосах женщины виднелась седина; эти двое были одеты в красные одежды.

У меня вдруг ноги заплелись: так живо вспомнилась моя тюремная одежка — тоже красного цвета, изорванная, в крови. Я о ней не вспоминала с той поры, как Валекс предложил мне выбор: отправляться на казнь или стать дегустатором при командоре. Я не задумываясь выбрала черно-красную форму дегустатора. С чего это неожиданно пришла на память тюремная роба? Быть может. Рассказчик выпустил на волю и это воспоминание? Зачем? Я поглядела на него с подозрением.

— Садись, — велела женщина и указала на круглый коврик на полу.

Я уселась напротив хозяев, скрестив ноги, как они.

— Одна из Залтана, которая прошла немалый путь. Ты вернулась к своим предкам, ища руководства, — проговорил человек с морщинистым лицом. В его глазах светилась мудрость, а взгляд проникал мне в душу.

— Я ищу понимания, — отозвалась я.

— Путь твой извилист и запутан. В дороге тебя запятнали кровь, боль и смерть. Ты должна пройти очищение. — Он кивнул Лунному Человеку.

Тот поднялся. Извлек из-под ковра длинную кривую саблю. Лезвие блеснуло в свете многих свечей.

Глава 22

Лунный Человек подошел ко мне вплотную, положил изогнутое лезвие на плечо. Острое, лезвие едва не касалось шеи, я остро ощутила кожей его холодок.

— Ты готова пройти очищение? — спросил Рассказчик.

— Что? Как? — Горло перехватило, я с трудом вымолвила два кратких слова. Мысли помчались вскачь и запутались.

— Мы очистим тебя от крови, боли и смерти. Мы прольем твою кровь, причиним тебе боль. Своей собственной смертью ты искупишь прошлые проступки, и небо радостно тебя примет.

Сквозь путаницу мыслей в сознание пробилось одно-единственное слово. Страх ушел, я вновь стала ясно соображать. Осторожно, стараясь не задеть кривое лезвие, я отодвинулась и сделала шаг назад. Лезвие осталось в воздухе недвижимо.

— Я не совершила проступков, которые надо искупать. Я не раскаиваюсь в своих прошлых действиях и потому не нуждаюсь в очищении. — Я подобралась, готовая услышать их ответ. И пропади она пропадом, всяческая дипломатия!

Лунный Человек улыбнулся, двое старейшин одобрительно кивнули. В некоторой растерянности я смотрела, как Рассказчик убрал саблю под ковер и вновь уселся в прежней позе.

— Это верный ответ, — сказал он.

— А если бы я согласилась?

— Тогда бы мы отослали тебя прочь, загадав несколько загадок, над которыми ты долго ломала бы голову. — Лунный Человек засмеялся. — Должен признать, что я слегка разочарован. Я полдня сочинял те загадки.

— Сядь, — велела женщина. — Какого понимания ты ищешь?

Снова устраиваясь на круглом коврике, я тщательно подыскивала слова.

— В Ситии на юных девушек охотится звери. Он уже убил десятерых и ранил одну. Я хочу его остановить. И желаю понять, кто он.

— Почему ты явилась к нам?

— Он использовал некое снадобье. Меня тревожит, что убийца, возможно, украл его у вашего рода. — Я примолкла, надеясь, что слово «украл» не прозвучит как обвинение в адрес Песчаных Семян.

— А, да, это снадобье, — проговорил старик. — Благословение и проклятие. Посылка от Исава Лианы Песчаное Семя Залтана прибыла в одну из наших деревень неподалеку от Давиинского плато. Вскоре после того на деревню совершили набег Давиинские Отказники. — Старик с отвращением сплюнул на земляной пол. — Они многое похитили.

Его отношение к Отказникам было ясным, однако я все же спросила:

— Кто они такие?

Старейшины поджали губы, не желая отвечать. Однако Лунный Человек хмурясь объяснил:

— Это молодежь, которая отринула наши обычаи. Они ушли из рода и поселились на плато. Однако жизнь на плато нелегка, прокормиться там непросто. Отказники предпочитают красть у нас, чем самим взращивать себе пропитание.

— Может ли один из них быть тем чудовищем, которое я ищу?

— Может. Они извратили наше магическое искусство. Вместо того чтобы действовать на благо рода, они стремятся усилить свое могущество, заботясь лишь о собственном обогащении. Большинство из них не владеют магическим даром, но среди них есть несколько очень сильных магов.

На лице у Лунного Человека, когда он это говорил, читалась ярость. Нетрудно представить, как он выглядит, сражаясь той самой кривой саблей, что недавно спрятал под ковер. Я создала мысленный образ Копьеглава, похитившего Тьюлу.

— Он — один из них?

Меня пронизала магия, исходившая от Лунного Человека.

Он глухо зарычал. Затем, обращаясь к старику, проговорил:

— Они обратились к древнему злу. Мы должны их остановить.

На морщинистом лице мелькнул ужас.

— Мы снова попытаемся преодолеть их магический заслон. Мы их, отыщем. — Поднявшись с неожиданной грацией и достоинством, старик поклонился мне, затем обратился к женщине: — Идем. Надо придумать, как действовать.

Вдвоем они покинули шатер, а я с Лунным Человеком осталась.

— Что за древнее зло? — спросила я.

— Это древний чудовищный обряд. Маг привязывает к себе душу жертвы, а затем убивает ее. При этом магические силы жертвы перетекают в него, увеличивая его собственную мощь. Красные знаки на теле — это часть обряда. — У Рассказчика сурово сдвинулись брови, потом он неожиданно встревожился: — Ты сказала: одна женщина ранена. Где она сейчас?

— В Крепости.

— Под Охраной?

— Да, а что?

— Тот, кого ты ищешь, — не на Давиинском плато; он прячется в Крепости, поджидая случай отнять ее жизнь. Он не может привязать к себе новую душу, пока предыдущая жертва не умрет.

— Я должна возвращаться. — Я вскочила, готовая бежать вон из шатра.

Схватив за плечо, Лунный Человек развернул меня к себе лицом:

— Не позабудь свое обещание.

— Не забуду. Сначала — Тьюла, потом — Лист.

Он удовлетворенно кивнул.

— Могу я попросить еще об одном?

Поколебавшись, я ответила:

— Проси. — По крайней мере, он собирался просить, а не требовать обещаний.

— Когда ты закончишь обучение у Магистра Айрис, вернись ко мне, чтобы я обучил тебя магическому искусству Песчаного Семени. Это — часть твоего наследия, и оно у тебя в крови.

Предложение звучало соблазнительно, но это будет очередной крюк на моем пути. Если так пойдет, я до самой смерти не завершу обучение.

— Постараюсь, — ответила я, чтобы не спорить и не тратить время.

— Хорошо, Теперь иди. Он поклонился мне и выпроводил из шатра.

Лагерь охватила лихорадка поспешных сборов, на земле уже лежали снятые с подпорок шатры; неслышно подкрадывались сумерки. Я кинулась искать свой вещевой мешок. Рядом с мешком я нашла Кики, оседланную и готовую тронуться в путь. Ее «мать» протянула мне поводья со словами:

— Не сиди в седле. Слегка приподнимись, согнувшись, перенеси вес вперед. И она полетит домой как ветер.

— Благодарю тебя. — Я поклонилась.

«Мать» моей лошадки улыбнулась:

— Вы подходите друг дружке. Я рада. — Похлопав Кики по шее, она присоединилась к сородичам, занятым спешной подготовкой к дальней дороге.

Я вскочила в седло, затем постаралась выполнить полученные указания. Скоро станет совсем темно. Кики повернула голову, кося на меня синим глазом.

«Догнать Топаза? И Шелка?» — спросила она.

«Да. Полетели!»

Кики сорвалась с места. Высокая трава неслась навстречу, затем я перестала различать ее в темноте. Казалось, меня несет ураган, а не лошадь.

Когда луна поднялась высоко над головой, я ощутила, что магия Песчаного Семени слабеет, вскоре она и вовсе пропала. Тогда я обратилась к собственной магии, чтобы отыскать Айрис.

«Я здесь», — раздалось в голове — и глазами наставницы я увидела, что они с Кейхилом стали лагерем у Кровавой скалы.

«Буди Кейхила. Надо как можно скорей, вернуться в Крепость. Тьюла в опасности!»

«Ее хорошо охраняют», — возразила Айрис.

«Убийца — сильный маг».

«Поняла. Отправляемся».

Я попыталась мысленно нащупать Цитадель, надеясь предупредить ее обитателей. Мое сознание коснулось дремлющего в своей комнате Хейса. Он в ужасе шарахнулся от меня и укрепил ментальную защиту. Защита Магистров была покрепче башен, в которых они спали. Утомившись от пустых усилий, я оставила свою затею.

Кики нагнала Айрис и Кейхила на дороге в Крепость, когда, небо только-только начало светлеть. Я лишь успела удивиться, что Кики в одну ночь пробежала двухдневный путь, — и мы промчались мимо, оставив их позади.

«Отдохнешь?» — на всякий случай спросила я свою лошадку, оглянувшись; Айрис махнула рукой: мол, торопись — и не думай о нас.

«Нет».

Однако у меня ноги горели, как от огня. Вспомнив слова Лунного Человека, я собрала синие охлаждающие мысли и направила их к ногам. «Огонь» в них потух, боль и усталость ушли.

Я уже различала впереди огромные ворота Крепости, когда всякое желание отдохнуть внезапно испарилось. Меня охватило сильнейшее чувство страха и беспомощности. Тьюла! Я послала в Крепость свою: мысль, надеясь отыскать хоть кого-нибудь, способного услышать предупреждение о грозящей опасности. Стражи, поставленные у палаты, магией не владели. Я могла читать мысли таких людей, однако они не могли «услышать» меня. В отчаянии я продолжала искать.

Наткнулась на Дэкса. Он бился с кем-то на деревянных мечах учась делать выпады и отражать удары.

«Тьюла! — пронзительно закричала я. — В опасности! Приведи помощь!»

Дэкс удивленно выронил меч, и противник чувствительно ткнул его под ребра.

«Элена?» — Он крутанулся на месте, высматривая, откуда я кричу.

«Тьюла в опасности! Иди. Прямо сейчас». Моя с ним связь внезапно прервалась словно между нами встала непроницаемая каменная стена.

Время капало, медленными тягучими каплями, когда Кики ворвалась в Крепость и двинулась по оживленным улицам. Казалось, все население города вывалило из домов и куда-то неспешно двинулось, перекрывая дорогу.

Воздух был свеж и прохладен, но мое сердце сжигало пламя. Хотелось закричать, чтобы эти бездельники наконец зашевелили ногами. Чувствуя мое напряжение, Кики прибавила ходу, расталкивая копуш.

Нам вслед неслись проклятия. Стражи у ворот Цитадели опешили, когда моя рыжая лошадка пролетела мимо них, даже не думая остановиться. Она, прямиком поскакала к лазарету и даже взбежала по ступеням, остановилась лишь у самой двери.

Я соскользнула с седла и опрометью кинулась внутрь. Стражи Тьюлы неподвижно лежали на полу в коридоре. Перепрыгнув через них, я ворвалась в палату. Распахнутая мной дверь стукнулась о стену, грохот отдался от мраморной поверхности. Однако не разбудил Тьюлу.

Безжизненные глаза смотрели в никуда, бескровные губы застыли в гримасе боли и ужаса. Я схватила ее запястье в тщетной надежде почувствовать биение жилки под кожей; кожа была холодна, рука уже окоченела. На шее виднелись темные следы.

Опоздала? Или еще нет? Я потянула из источника нить магической энергии, мысленным взором увидела раздавленное дыхательное горло. Девочку задушили. Я собрала шарик энергии и направила ей в горло, чтобы разошлись сдавленные стенки. Затем послала ей в легкие воздух и сосредоточилась на сердце, приказав ему биться.

Сердце послушно билось, в легких был воздух, однако помутневшие глаза Тьюлы не прояснялись. Я старалась изо всех сил. Ее кожа потеплела, порозовела; грудь поднималась и опускалась с каждым вдохом и выдохом. Однако стоило мне прекратить магические усилия, как ее сердце тут же замерло, Тьюла перестала дышать.

Убийца похитил ее душу. Я не в силах ее воскресить.

Чья-то рука легла мне на плечо.

— Ты больше ничем не поможешь, — проговорила Айрис.

Я оглянулась. В палате были Кейхил, Лист, Дэкс, Розза и Хейс. Маленькая палата была битком набита, а я даже не заметила, как они вошли. Кожа Тьюлы холодела под моими пальцами. Я убрала руку.

Внезапно навалилась страшная, убийственная усталость. Осев на пол, я закрыла глаза, обхватила голову руками. Моя вина. Ее смерть — моя вина. Нельзя было оставлять Тьюлу одну.

В палате что-то говорили, что-то делали. Я не слушала и не смотрела — я плакала. Мне хотелось раствориться, впитаться в пол, слиться с его каменными плитами. У камня есть единственная цель: быть. Он не дает обещаний, не тревожится, не чувствует.

Повалившись набок, я прижалась щекой к гладкому мрамору. Кожу обожгло холодом. Когда в палате стало тихо, я наконец открыла глаза. Взгляд наткнулся на клочок бумаги под койкой Тьюлы. Должно быть, упал, когда я пыталась вернуть жизнь в ее мертвое тело. Я подобрала бумажку, полагая, что она принадлежала Тьюле.

Слова, что я прочла на ней, пронзили раскаленной иглой, заставили вскочить на ноги.

В записке говорилось: « Опал у меня. Я обменяю ее на Элену из рода Залтана в ближайшее полнолуние. Поднимите над башней Первого Мага траурный флаг Тьюлы в знак согласия, и я не трону Опал. Ждите дальнейших указаний».

Глава 23

— Мы поднимем траурный флаг, но не будем менять Элену на Опал, — заявила Айрис. — До полнолуния — две недели. Нам хватит времени, чтобы найти девочку.

Маги снова яростно заспорили. Зитора уже возвратилась, выполнив поручение Совета, поэтому в комнате для совещаний находились все четыре Магистра. Кроме них, здесь же были родители Тьюлы, Лист и начальник стражи Крепости.

Перед началом совета Лист попытался расспросить меня об успехах у Песчаного Семени, но я лишь огрызнулась в ответ. Стоило взглянуть на брата, как тут же вставало воспоминание: восьмилетний мальчишка выглядывает из зарослей, видит, как меня похищают, — и ничего не делает, чтобы спасти.

Затем, когда все расселись вокруг стола, выяснилось, как действовал преступник.

Он нанялся в Крепость садовником, но, к сожалению, другие садовники не могли ничего толком о нем рассказать. Четверо человек давали совершенно разные описания, и с их слов Бейн нарисовал четыре различных портрета. Они также не могли вспомнить имя лже-садовника.

Заполучив десять душ, Копьеглав обрел довольно силы, чтобы сравниться с Магистром Магии. Он с легкостью скрыл свое присутствие в Крепости и заморочил людей, которые работали с ним бок о бок.

Стражей Тьюлы настигли крошечные стрелки, смазанные кураре. Стражи помнили только, что какой-то садовник явился с целебными травами для Хейса, а потом их тела вдруг отказались служить. То, что Копьеглав просочился в Цитадель, легло пятном позора на стражников, несущих службу у ворот города магов.

— Он жил в Цитадели, а мы и не подозревали, — звучный голос Роззы перекрыл общий шум. — С чего вы взяли, что нам удастся отыскать, его сейчас?

Родители Тьюлы задохнулись от ужаса. Они прибыли в Цитадель днем раньше; весть о смерти дочери потрясла их до глубины души. Они уже знали, что убийца держит в плену Опал. Осунувшиеся лица и затравленный взгляд говорили о том, что жизнь их превратилась в сплошной кошмар. Как и моя.

— Отдайте ему Элену, — произнесла Розза в наступившей тишине. — Она сумела оживить Тьюлу — она справится и с убийцей.

— Не надо... он и ее убьет, — проговорил отец Тьюлы. На нем были простая коричневая блуза и штаны; большие мозолистые руки покрыты шрамами от ожогов — следами работы с расплавленным стеклом.

— Нет, Розза, — вскинулась Айрис. — Элена еще не полностью владеет своей магией. Вероятно, это основная причина, почему он выбрал именно ее. Если он получит ее магию вдобавок к тому, что имеет, только подумай, как он станет силен.

Бейн, расшифровавший знаки на теле убийцы, сообщил, что ими преступник записал свою цель. Это совпадало с тем, что говорил Лунный Человек.

Копьеглав обратился к древнему эфийскому обряду: он запугивал и пытал свою жертву, превращая в преданную рабыню. Подавив волю, он убивал девушку, а магические силы ее души вливались в тело Копьеглава, усиливая его собственную мощь. Оказалось, в качестве жертв он выбирал пятнадцати- и шестнадцатилетних, поскольку их магия только-только пробуждалась.

Могкан и Рейяд в Иксии, шли похожим путем. Хотя они не насиловали и не убивали свои жертвы, они пытками отнимали их души, оставляя пустые телесные оболочки. Ничем не лучше.

Итак, Копьеглав добыл себе одиннадцать душ. Согласно ритуалу, двенадцатая должна явиться к нему по собственной воле. Похищенная девушка не годится — только пришедшая сама. Добавив ее магические силы к собственным, Копьеглав обретет огромную, ужасающую мощь.

Обсуждая, почему негодяй не убил Тьюлу, а бросил в поле полумертвой, кто-то предположил, что Копьеглав вынужден был бежать, не завершив свое дело, ибо его могли вот-вот обнаружить.

— К Элене надо приставить охрану, чтобы ни на шаг не отходили, — проговорила Айрис; мои мысли вернулись к настоящему. — Если не сумеем найти убийцу до полнолуния, устроим засаду возле места, которое он укажет; там его и возьмем.

Маги спорили между собой; моего мнения никто не спрашивал. Ну и пусть. Либо я отыщу Копьеглава в оставшееся время, либо приду к нему в полнолуние. Тьюла погибла по моей вине; я не позволю, чтобы та же участь постигла Опал.

Когда совещание закончилось, прибыл посланник от Совета, вручил Роззе свиток. Прочитав написанное, Первый Маг с явным отвращением сунула свиток Айрис. Плечи моей наставницы поникли, когда она в свою очередь глянула в текст послания.

 «Что еще не так? — мысленно осведомилась я.

«Очередная закавычка. Никакой опасности — просто не вовремя. По крайней мере, у тебя, будет возможность еще раз поупражняться в дипломатии».

«Каким образом?»

«Иксийское посольство ожидается через шесть дней».

«Так скоро?» Мне казалось: посланник с ответом только-только отправился в Иксию.

«Элена, прошло уже пять дней. До иксййской границы скакать два дня и еще полдня — до замка командора».

Целых пять дней? А я как будто прожила один, бесконечный день, наполненный событиями. Да и вообще не верилось, что я в Ситии провела уже два с половиной сезона. Скорее — две недели. И тоска по Валексу ничуть не утихла. Наверное, встретившись с северянами, я затоскую о нем еще больше.

Вслед за остальными я вышла из комнаты. В коридоре Зитора взяла меня под руку.

— Мне нужна твоя помощь. — Она повела меня прочь из здания, к своей башне.

Я попыталась слабо сопротивляться:

— Но мне надо...

— ...отдохнуть, — подхватила Зитора. — А вовсе не носиться по Крепости в поисках Опал.

— Я все равно буду искать.

— Но не сегодня.

— Чем я могу помочь?

Она улыбнулась слабой, печальной улыбкой.

— Поможешь с траурным флагом Тьюлы. Спрашивать у родителей — только причинять им лишнюю боль.

Войдя в башню Зиторы, мы поднялись по двум лестничным пролетам, прошли в мастерскую. Здесь стояли удобные кресла, столы были завалены принадлежностями для шитья и рисования.

— Я не очень много шью, — сообщила Зитора, выкладывая куски ткани и витки на свободный стол. — Хоть, я умею и шить, и вышивать, рисую все же лучше. В свободное время иногда пытаюсь рисовать на шелке.

Затем она порылась в груде тканей в углу и извлекла на свет отрез белого шелка. Отмерила кусок размером полтора метра на метр, аккуратно отрезала.

— Фон будет белым — это символ ее чистоты и невинности. Скажи: что поместить на передний план? — Видя, что я не возьму в толк, о чем речь, Зитора пояснила: — Вывешивая траурный флаг, мы таким образом отдаем последние почести умершему. Флаг изображает, каким был человек. На нем представлено то, что составляло жизнь покойного, и, когда флаг поднимают, он отпускает дух всего этого в небо. Что лучше всего представит Тьюлу?

Я легко вообразила флаг Копьеглава: ядовитая змея, языки красного пламени, символизирующие боль и чаша, полная кураре. А увидеть дух Тьюлы свободным не удалось: из-за моей глупости девочка оказалась в ловушке чужой преступной души.

— Хитроумный демон, правда? — Зитора как будто прочла мои мысли. — Ему хватило наглости жить в Крепости, достало умения совершить убийство буквально в нашем собственном доме, да еще он ухитрился заставить тебя винить за все за это себя саму. Мастерский фокус, согласись.

— Вы сейчас говорите, как один мой знакомый Рассказчик, — заметила я.

— Пожалуй, я это сочту за комплимент, — отозвалась Зитора, выбирая лоскутки разноцветного шелка. — Смотри: если б ты послушалась Айрис и осталась в палате, убийца набросился бы и на Тьюлу, и на тебя.

— Но я не лежала пластом — ко мне уже возвратились силы. — По совету Айрис я не стала упоминать, что в том мне помог Валекс.

— Возвратились — только лишь потому, что тебе страсть как хотелось последовать за Айрис. Так? — Зитора приподняла тонкую бровь.

— Допустим. Но я бы не пошла с Копьеглавом по доброй воле.

— Ой ли? А если б он посулил пощадить Тьюлу в обмен на твою жизнь?

Я открыла рот — и закрыла вновь, соображая. Третий Маг рассуждала здраво.

— Едва ты вымолвишь слово согласия или сделаешь осознанное движение — все кончено: ты будешь его добычей. Что бы ни случилось потом, ничего не изменится. И Копьеглав все равно убил бы Тьюлу. — Зитора выложила разноцветные лоскутки рядком на столе. — Если б ты осталась, пропали бы обе. И мы ничего б не узнали от Песчаного Семени.

— Вы пытаетесь меня утешить?

Зитора улыбнулась и заговорила о другом:

— Ну, и что же мы нашьем на флаг?

Меня осенило:

— Жимолость, каплю росы на травинке и стеклянных зверей.

Про зверей из стекла мне рассказала Опал. Большую часть своих изделий Тьюла продала или подарила, но нескольких зверюшек она держала на столике у постели... А что мы нашьем на траурный флаг Опал? Нет! Не будет такого. Я загнала дурную мысль в самый дальний угол сознания. Не позволю Копьеглаву погубить Опал!

Зитора рисовала на шелке, а я вырезала аппликации. Когда их набралось достаточное количество, мы разложили цветные фигурки на белом: цветки жимолости по краям, травинка с каплей росы — посередине, а вокруг — зверье.

— Красиво, — с грустью произнесла Зитора; в глазах блеснули слезы. — Теперь самое скучное — нашить эти кусочки на флаг.

Я вдевала нитку в иголку: единственное, что у мела делать. Зитора ловко шила; затем велела мне отправляться к себе и поспать.

— Не забудь, о чем мы с тобой уговорились, — крикнула она вслед, когда я уже начала спускаться по ступеням.

— Не забуду.

Поскольку она возвратилась, мы могли начать уроки самообороны. Раздумывая, как лучше спланировать наши занятия, я вышла из башни — и наткнулась на двух здоровенных стражей, поджидавших у входа. Я схватилась за посох:

— Вам что здесь надо?

— Распоряжение Четвертого Мага. Надлежит постоянно тебя охранять, — ответил тот, что был еще крупнее своего могучего напарника.

Я раздраженно фыркнула.

— Возвращайтесь-ка лучше в казарму. Я сама могу о себе позаботиться.

Стражи усмехнулись.

— Она предупреждала: мол, ты так скажешь, — заговорил другой. — А мы выполняем ее распоряжения — не твои. Коли тебя не убережем, то всем отрядом отправимся мыть клозеты.

— Я легко могу устроить вам веселую жизнь.

Стражи не дрогнули.

— Что ни устрой — все лучше, чем горшки мыть.

Я не сдержала вздоха. Трудновато будет от них улизнуть — так просто на поиски Опал не отправишься. Вероятно, для того Айрис их ко мне и отрядила. Прекрасно понимала, что иначе меня не удержать.

— Тогда не путайтесь под ногами, — буркнула я и направилась к крылу подмастерьев.

Вокруг было темно и тихо, словно вся Крепость горевала по Тьюле. Поднятие флага было приурочено к завтрашнему рассвету.

Затем жизнь пойдет своим чередом. Днем я буду заниматься с Айрис, а Кейхил уже напоминал про лошадиную науку по вечерам... Все это будет происходить, невзирая на опасность, грозящую Опал.

Стражи не пустили меня домой сразу: сначала один из них осмотрел комнаты и убедился, что там нет непрошеных гостей. Впрочем, они оба остались за поротом, а не забрались внутрь, — и на том спасибо. Айрис, конечно, предупредила, что я постараюсь улизнуть из-под надзора: выглянув в окно спальни, я увидела несущего службу громилу. В раздражении я закрыла ставни и даже заперла их.

Оба выхода перекрыты. Мне представилось, как насмешливо улыбается Дэкс. Он бы с упоением пересказал сплетни и слухи, которые понесутся с появлением под моими окнами охраны.

Раздосадованная, уселась я на кровать. Мягкая подушка взывала: «Приляг, отдохни». И я уступила призыву. Одну лишь минутку полежу, чтобы, прояснилось в голове, а там придумаю, как избавиться от навязанных мне сторожей... Увы, я себя переоценила — меня тут же сморил неодолимый сон.


В течение следующих пяти дней мне лишь раз удалось улизнуть.

Наутро после того, как помогала Зиторе, я стояла рядом с Айрис на церемонии подъема траурного флага. Тело Тьюлы было завернуто в белые покрывала и накрыто флагом. Глава рода Востроглазых произнес добрые прощальные слова, мать с отцом плакали. Присутствовали все четыре Магистра Магии. Зитора пролила немало слез, а я подавила чувства и сосредоточилась на том, как отыскать Опал. Непременно ее отыщу. Вот уж теперь — обязательно.

Тело Тьюлы должны были отвезти домой и похоронить на семейном кладбище. Однако согласно верованиям ситийцев, во время прощальной церемонии ее дух переходил на траурный флаг. Окружавшие меня люди верили, что, едва расшитый кусок белого шелка поднимется и затрепещет над башней Роззы, дух Тьюлы будет отпущен в небо.

Но я-то знала, что это не так. Дух убитой девочки пленен в теле Копьеглава, и лишь смерть убийцы сможет освободить Тьюлу. Для меня флаг над башней не только служил знаком, что мы приняли условие Копьеглава, но также символизировал мое необоримое намерение найти это чудовище и разделаться с ним.

Чуть позже я отправилась в бани; стражи, разумеется, шли за мной, как на привязи. В бассейнах и раздевалках было полно учеников, которые готовились бежать на занятия. Хоть меня и преследовали опасливые взгляды, мне удалось подкупить нескольких девочек второго года обучения — новичков, чтобы они устроили суматоху возле черного хода.

Удалось. Пока мои стражи соображали, в чем дело и что за шум, я молнией метнулась прочь из бань и вон из Цитадели. Стража на воротах не пыталась меня остановить: солдаты тщательно проверяли всех входящих в Крепость, а на выходящих особого внимания не обращали.

Пробежав по нескольким улицам и посчитав, что надежно оторвалась от погони, я отправилась искать Фиска с его приятелями. Рынок в столь ранний час еще только пробуждался, всего несколько покупателей бродили среди прилавков. Фиск, играл в кости с другими ребятишками.

Заметив меня, он подбежал, лицо так и засветилось от улыбки:

— Прекрасная Элена, могу ли я вам сегодня помочь?

Остальная ребятня окружила нас, ожидая указаний. Были они чистые, ухоженные. Уважаемые люди — добытчики, которые зарабатывают деньга для семьи. Чуть только покончу с Копьеглавом, займусь ребятишками, придумаю, как еще им помочь. Однако я вовремя вспомнила, что в Цитадели понадобился садовник, и одна из девочек стремглав помчалась известить отца.

— Мне нужны проводники, — ответила я на заданный Фиском вопрос. — Покажите мне здешние закоулки, тайники и щели, куда можно протиснуться, убегая.

Они повели меня по узким проулкам вдоль заброшенных домов, а я принялась расспрашивать. Нет ли новых людей? Не ведет ли кто-нибудь себя странно? Не видел ли кто совсем юную испуганную девушку с неизвестным мужчиной? Ребятишки потчевали меня дикими россказнями, но ничего полезного я не услышала. Шагая по улицам, я мысленно прощупывала дома, пытаясь отыскать в них Опал или след чужой магии. Хоть что-нибудь, лишь бы помогло в поисках девочки.

Я отлично провела день, и остановить меня смог лишь голод. Фиск отвел меня на рынок к жаровне, хозяин которой готовил самое вкусное в городе мясо. Поедая сочный ароматный кусок, я решила, что продолжу поиски до поздней ночи, затем где-нибудь заночую. И у меня будет еще много дней, чтобы искать Опал.

По крайней мере, таковы были мои намерения — пока Айрис со стражами не выскочили из засады. Моя наставница скрывалась за магическим щитом, который не позволял мне ощутить присутствие всех троих; а когда щит внезапно исчез, было уже слишком поздно. Солдаты заломили мне руки, и в то же мгновение Айрис магией пленила мое тело. При этом она с легкостью смела то, что я почитала прочной ментальной защитой, — ни следа не оставила. Не в силах двинуться или заговорить, я ошеломленно на нее уставилась.

Пропустив сегодняшние занятия и к тому же не позволив Айрис отыскать меня с помощью магии, я тем не менее воображала, что наставница меня поймет. И ее страшный гнев застал меня врасплох.

Стражи, мрачные и порядком напуганные, цепко меня держали.

«Ты больше не выйдешь из Цитадели, — раздался в голове решительный голос Айрис. — И не будешь удирать от охраны. Иначе я тебя отправлю в тюрьму. Ясно?»

«Да. Я...»

«И я глаз с тебя не спущу».

«Но...»

Айрис оборвала нашу мысленную связь так резко, что голову пронзило болью. Однако ее магия по-прежнему держала в плену мое тело.

— Отнесите Элену в Цитадель, — приказала Айрис провинившимся стражам. — В ее комнаты. Она может выходить только на занятия и поесть. И не вздумайте потерять ее снова.

Двое громил невольно съежились под испепеляющим взглядом Четвертого Мага. Тот, что крупнее и выше ростом, вскинул меня на плечо. Было крайне унизительно таким образом передвигаться по улицам Крепости, затем через всю Цитадель и наконец в комнату, до кровати.

Только на следующее утро Айрис сняла с меня магические путы, хотя горло осталось перехвачено невидимым ремешком. В бешенстве я была готова задушить любого, кто попадется под руку. Однако меня избегали как чумную, и я могла срывать злость лишь на стражах, которые сопровождали меня в обеденный зал и обратно.


Прошли три дня этих мучений. На четвертый я стояла рядом с Айрис в главном, зале здания Совета, ожидая прибытия иксийского посольства. Наставница использовала время наших с ней занятий, просвещая меня по поводу ситийских дипломатических правил и порядков, и не позволяла заговаривать ни о чем другом. Я понятия не имела, как продвигаются поиски Опал, и была в отчаянии.

Огромный зал украшали яркие шелковые знамена, представляющие одиннадцать родов и каждого из четырех Магистров Магии. Подвешенные к потолку, знамена спускались с высоты третьего этажа до самого пола. Стены были прорезаны высокими узкими окнами; льющийся сквозь них солнечный свет ложился на пол золотыми полосами. Члены Совета были облачены в торжественные шелковые одежды, по золотому фону шла серебряная вышивка. На Айрис и остальных магистрах были предписанные этикетом одеяния и маски.

Хорошо помня маску сокола, в которой Айрис явилась во дворец командора Амброза, я с интересом рассмотрела Роззу, Зитору и Бейна. Первый Маг была в маске синего дракона, Бейн — в маске леопарда, Зитора красовалась в маске белого единорога. Как рассказывал Фиск, сокол, дракон, леопард и единорог служили Магистрам проводниками по нижнему миру и по их реальной жизни. Эти существа являлись во время испытания на звание Магистра, которое, насколько я понимала, было ужасно.

Кейхил был облачен в ту же темно-синюю блузу с серебряным кантом, что надевал на Пир Новых Начал. Темно-синий цвет очень шел к его светлым волосам, и Кейхил выглядел воистину по-королевски, несмотря на жесткое выражение, застывшее на лице. Желая воочию увидеть иксийцев и оценить слабости противника, претендент на королевский трон был вынужден пообещать, что будет вести себя тихо. Иначе Совет ни за что не позволил бы ему присутствовать на встрече посольства.

Я не могла стоять спокойно: переминалась, подергивала себя за рукава, щупала горло, то и дело оттягивая воротник торжественного платья подмастерья. Длинное, по щиколотку, платье было бледно-желтое, без ужасающе яркого рисунка, и к нему вместо привычных башмаков пришлось надеть обувку, что в свое время подарила мне Зитора.

«Что ты ерзаешь?» — спросила Айрис. Наставница стояла очень прямо, неподвижно и всем своим-видом выражала, как она мной недовольна.

Впервые с того дня, как посадила под домашний арест, Айрис заговорила со мной мысленно. Мне хотелось оставить вопрос без ответа — я все еще злилась на слишком суровое наказание. Даже сейчас ее магия невидимым ремешком перехватывала мне горло. Айрис не шутила, сказав, что глаз с меня не спустит: вздумай я избавиться от магического ошейника, на это ушли бы все мои силы. И у меня не хватило духу перечить ей и сердить вновь.

«Твой ошейник натирает шею», — ответила я холодно.

«Хорошо. Может, теперь ты научишься сперва слушать и думать и лишь потом действовать. И доверять суждениям других».

«Я уже кое-чему научилась».

«Чему же?»

«Я поняла, что не один лишь командор крут в отношении других».

«Ох, Элена. — Айрис мгновенно отмякла, невидимый ремешок на горле исчез. — Я с тобой просто голову потеряла. Тебе лишь бы куда-нибудь броситься, кого-то спасать, сражаться. Ты целеустремленно мчишь, куда задумала, не заботясь ни о чем другом. До сих пор тебе везло, и я не знаю, как вбить тебе в голову, что если убийца Тьюлы заберет себе твои силы, остановить его будет невозможно. Он станет править Ситией. Это далеко выходит за рамки твоего личного желания отомстить — это касается всех нас. Необходимо тщательно продумать все возможности и последствия, прежде чем что-либо предпринять. Так заведено в нашей стране».

Айрис чуть помолчала, сокрушенно вздохнула и продолжила: «Я позабыла, что ты уже взрослая. Когда ты научишься полностью подчинять себе магию, а преступника поймают, ты сможешь поступать как угодно и отправляться, куда захочешь. Я надеялась, что ты вместе с нами будешь способствовать миру и процветанию Ситии. Однако ты слишком непредсказуема — и будешь представлять угрозу нашему сообществу».

Речь наставницы погасила мой гнев. Мне предлагается делать, что захочу? Как странно. Это впервые в жизни.

Я представила себе, что путешествую по стране в обществе Кики. Никаких забот, никаких обещаний, которые надо выполнять. Ничто меня не связывает. Могу переезжать из города в город, наблюдать разные обычаи и порядки. Или бродить с отцом в джунглях, изучая целебные свойства растений. А захочу — тайком проберусь в Иксию и встречусь с Валексом. Да, это все крайне соблазнительно.

Быть может, так я и сделаю. Но лишь после того, как разделаюсь с Копьеглавом и выполню обещание, данное Лунному Человеку.

А прежде надо постараться вести себя, как принято у ситийцев. «Айрис, — сказала я, — мне бы хотелось помочь отыскать Опал».

Она повернулась и вгляделась мне в лицо. Не иначе почуяла, что я ни за что не отступлюсь от однажды принятого решения и буду поступать по-своему, кто бы что ни говорил. Впрочем, наставница не отвергла мою помощь с ходу. «После встречи иксийского посольства у нас намечен очередной совет. Приходи».

Я разгладила порядком измятые рукава, и тут же взревели трубы, возвещая прибытие посольства. В огромном зале мгновенно стало тихо, и торжественная вереница северян вступила в зал.

Возглавлял процессию посол... нет, процессию возглавляла посланница. Ловко сидящая черная форма придавала ей значительности. На воротнике сверкали два алмаза. Должно быть, командор оказал ей огромную милость, позволив украсить костюм драгоценными камнями. В длинных прямых волосах виднелась седина, однако в миндалевидных глазах сверкали живой ум и властность.

Внезапно я ее узнала.

Глава 24

Я поспешно оглядела посольскую свиту, выискивая человека, который непременно в ней должен быть. Помощник посла, державшийся на шаг позади, был одет в такую же черную форму, как посол, — только два красных алмаза на воротнике были не настоящие, а вышиты нитками. Невыразительное, ничем не примечательное лицо; мой взгляд скользнул дальше.

Кое-кто из гвардейцев показался знакомым, но внимание привлекли два офицера в середине процессии. На могучих плечах Ари грозила порваться тесноватая форма. Его светлые кудрявые волосы в солнечных лучах казались почти белыми. Когда Ари взглянул на меня, лицо осталось бесстрастным, однако на щеках выступили два красных пятнышка — такого труда ему стоило не улыбнуться.

Рядом с Ари вышагивал невысокий худощавый Янко. Выглядел он куда здоровее, чем при нашем прощании в Иксии. Тогда его бледное лицо кривилось от боли, после схватки с людьми Могкана он не мог стоять на ногах. Теперь же Янко двигался с грацией атлета, лицо было загорелым. Он глядел на меня, словно натянув неподвижную маску, лишь в глазах плясали озорные огоньки.

Как я рада была видеть их обоих! Однако я продолжала искать. Невольно сжав скрытую под платьем резную бабочку, я вглядывалась в лица гвардейцев, уверенная, что онздесь. Если командор Амброз, выдающий себя за иксийского посла, тут, то и Валекс рядом. Иначе просто быть не может.

Впрочем, Валексу не известна тайна командора. Одна я знаю, что Амброз — женщина, рожденная с душой мужчины. А поскольку Валекс не подозревает, что посол Иксии — это сам командор, то он, вероятней всего, остался с человеком, который сейчас в Иксии выдает себя за Амброза.

Если только командор не послал Валекса куда-нибудь с иной миссией. Или же Валекс не успел оправиться после того, как отдал мне силы. А вдруг его ранили — слабого, беспомощного? Или даже убили? Мысли, одна страшнее другой, кружились у меня в голове, пока обе стороны не спеша обменивались приветствиями.

Да хоть бы шевелились побыстрее! Мне не терпелось расспросить о Валексе Янко и Ари.

Думая о своем, я задержала взгляд на помощнике посла. В сущности, глаз ничто не радовало. Прямые черные волосы — не длинные и не короткие; крупный мягкий нос над бесцветными губами и слабый подбородок. Казалось ему смертельно скучно. Он лениво оглядывал членов Совета и Магистров Магии, а в синих глазах не виднелось ни намека на ум.

И вдруг наши взгляды на мгновение встретились. В сердце ударила яркая сапфировая молния. Ах, крыса! Мне хотелось одновременно и задушить его, и расцеловать.

В лице Валекса ничто не дрогнуло, словно он меня вовсе не заметил. Затем вновь, принялся оглядывать членов Совета. Я едва вынесла оставшуюся часть церемонии.

Сгорая от нетерпения, попыталась дозваться Валекса мысленно. И натолкнулась на преграду более мощную, чем у любого из наших Магистров. Валекс ощутил прикосновение моей магии, бросил на меня быстрый взгляд.

Когда наконец, закончились приветствия и представления, северянам, предложили яства и напитки, и все разбились на маленькие группки. Я устремилась к Янко с Ари, которые стояли возле посла, прямые, словно у каждого к спине был привязан толстый металлический прут. Однако меня перехватил Бавол Какао, глава рода Залтана.

— Я хочу передать тебе послание от отца. — Бавол вручил мне маленький свиток.

Я вежливо поблагодарил; это была наша вторая встреча с того дня, когда Бавол прибыл в Крепость. Тогда он передал мне одежду, которую сшила Орешка. Сейчас, хоть и торопилась к друзьям, я осведомилась, как идут дела в джунглях.

— Как обычно: всякие мелкие трудности. А то еще в некоторых комнатах поселилась плесень, и спасу от нее нет. — Бавол улыбнулся: — Не сомневаюсь, что Исав ее победит. Элена, извини, но мне нужно проверить, готовы ли покои для посла. — Он двинулся прочь.

Тронув за рукав, я остановила его:

— Как выглядят ее покои?

Озадаченный моим любопытством он ответил:

— Послу отвели самые пышные комнаты, со всеми удобствами, как положено важному гостю. А что?

— Посол не любит пышности. Может, что-нибудь быстро убрать, пока есть время? Ей больше подойдет простое изящество обстановки.

Бавол обдумал услышанное, затем сказал:

— Она — двоюродная сестра командора Амброза. Ты с ней знакома?

— Нет. Но командор сам не терпит излишней роскоши, а с ним — и большинство иксийцев.

Глава рода поблагодарил меня и поспешно двинулся вон из зала — распорядиться насчет покоев, отведенных высокой гостье.

Сломав печать, я развернула свиток. Прочла скупые строчки и на миг зажмурилась. Похоже, моя история завязывается в очередной огромный узел. В письме говорилось, что Исав и Перл направляются в Крепость, чтобы меня навестить. Согласно расчетам, они прибудут за пять дней до полнолуния.

Вот уж визит так визит! Получи я известие, что из нижнего мира вот-вот пожалуют Могкан и Рейяд, не удивилась бы. А тут...

Ну кто бы мот подумать?!

Тряхнув головой, я сунула свиток в карман. Повлиять на события я не в силах и, когда родители появятся здесь, тогда и буду об этом думать. А сейчас — к иксийцам!

Посол непринужденно беседовала с Бейном, Вторым Матом. Взгляд ее золотистых глаз перебежал на меня, и Бейн меня представил:

— Посол Синь, познакомьтесь с подмастерьем Эленой Лианой Залтана.

Я сжала ее прохладную руку в иксийском приветствии, затем сдержанно поклонилась на ситийский манер.

Она поклонилась в ответ.

— Я много слышала о вас от своего двоюродного брата. Как подвигается ваше учение?

— Благодарю вас, хорошо. Пожалуйста, передайте от меня наилучшие пожелания командору Амброзу.

— Передам. — Синь повернулась к помощнику: — А это советник Илом.

Пожимая его вялую руку, я старалась сохранить на лице равнодушно-вежливое выражение. Он пробормотал приветствие и больше не обращал на меня внимания. Хоть я и понимала, что Валекс вынужден изображать полнейшее равнодушие, все равно обеспокоилась. А вдруг его любовь остыла?

Однако долго тревожиться не пришлось. Едва Бейн увел посла с помощником беседовать с другим членом Совета, меня тут же схватил в медвежьи объятия Ари.

— Ну и как себя чувствуешь в платье? — поинтересовался Янко.

— Лучше, чем в мятой форме. А у тебя что — в бороденке седина появилась?

Янко провел рукой по обильно сбрызнутой сединой бородке.

— Подарочек от моего набега с мечом. Или, лучше сказать, от набега чужого меча на меня? — У него загорелись глаза. — Хочешь, шрам покажу? Шрамище что надо! — И он потянул из штанов аккуратно заправленную рубашку.

— Янко, — остановил приятеля Ари, — нам не положено брататься с ситийцами.

— Так ведь она — не ситийка. Элена, верно я говорю? Ты не перекинулась к южанам? — В голосе Янко зазвучал наигранный ужас. — Потому как если перекинулась, пиши пропало — я не смогу передать тебе подарок.

Я достала нож с выкидным лезвием, предъявила надпись на рукояти:

— А что же « Падут оковы, и друзья тебя поддержат, как семья»? Разве это изменится, если я стану полноправной южанкой?

Янко с задумчивым видом поскреб подбородок.

— Нет, — объявил Ари, — ты можешь превратиться хоть в козу, а золотые слова не утратят силу.

— Ну, только если Элена станет готовить нам козий сыр, — заметил Янко.

Ари махнул рукой:

— Отдай ей подарок — и дело с концом.

Янко полез в свой мешок.

— Подарок от Валекса. Раз он сам не смог прибыть с посольством.

— Что было бы самоубийством, — подхватил Ари. — Ситийцы его бы казнили, попадись он им в лапы.

Что правда, то правда. Я встревожено оглядела зал, проверяя, не признал ли Валекса еще кто-нибудь. Все присутствующие мирно беседовали. Один Кейхил одиноко стоял в стороне, наблюдая за иксийцами. Встретив мой взгляд, он сердито нахмурился.

— Ага! — с торжествующим восклицанием Янко извлек что-то из мешка, и всякие мысли о Кейхиле мгновенно вылетели у меня из головы.

Вокруг пальцев Янко обвивалась черная каменная змейка с проблесками серебра. На спине была тонко намечена сеточка чешуек, глазки сделаны из двух крошечных сапфиров. Работа Валекса.

— Это браслет, — пояснил Янко и надел его мне на руку; браслет ловко сел повыше запястья. — Мне он оказался маловат, — Янко ухмыльнулся, показывая, что шутит, — и я сказал: «Подари Элене, вот кому будет в самый раз». Так и вышло.

Я залюбовалась подарком. Бесподобно. Но почему Валекс выбрал змею? На душе опять стало тревожно.

— С той поры как ты нас покинула, дела идут неплохо, все спокойно, — сообщил Ари. — Валекс сделал для Янко каменную лисицу, а мне подарил лошадь. Тоже из камня. Самые красивые вещи, что у нас есть.

Мы еще поговорили, затем посол двинулась к своей свите, а мои друзья — за ней. Они сказали, что позже сменятся с дежурства и мы еще поболтаем. Я предложила показать им Крепость и, может быть, даже провести их по Цитадели.

Потом меня отыскала Айрис, и мы вместе направились в Цитадель на очередной совет, посвященный поискам Опал. Мои стражи, которые во время Церемонии встречи посольства держались в стороне, опять меня сопровождали.

— Янко выглядит великолепно, — заметила моя наставница. — Как быстро оправился от той серьезной раны. Я очень рада.

Ее слова напомнили мне о встрече с Лунным Человеком. Во всей этой кутерьме с Опал и посольством я так и не поговорила с Айрис о том, что слышала от Рассказчика.

— Айрис, кто такой Ловец дуда? Мой…

«Молчи! Не произноси, это имя вслух никогда, — раздался ее голос у меня в голове. — Не хватало, чтоб тебя услышали».

«Почему? Что тут такого?» — Нащупав браслет под широким рукавом, я повернула его на руке; это успокаивало.

Айрис вздохнула — видно, ей не очень-то хотелось объяснять. Однако она не стала уходить от ответа. «В истории Ситии было много удивительных и храбрых магов, которые заставили враждующие роды объединиться и тем самым прекратили войны. К сожалению, эти истории не рассказывают в тавернах или детям на ночь. Чаще шепчутся о тех немногих магах, что принесли людям вред и горе. А сейчас, когда у нас два преступника — Могкан и чудовище, у которого в лапах Опал, — я не хочу, чтобы пошли дурные слухи о Ловце душ».

Айрис помолчала, пригладила перья на маске сокола, которую несла с собой. «Ловец душ родился полтора века назад. Поначалу его считали даром нижнего мира. Его мощная магия исцеляла душевные и физические раны. Потом он обнаружил, что может выловить из воздуха улетающую душу, пока она еще не вознеслась на небо, и таким образом будить мертвых.

А затем что-то случилось. Мы не знаем, что именно, — однако вместо того, чтобы помогать людям, он начал их использовать. Выловленные души он придерживал для себя, а мертвых все равно будил. Такие лишенные души существа не испытывали никаких человеческих чувств; они слепо выполняли распоряжения своего господина, не раскаиваясь и не сожалея о содеянном. Разумеется, эта его способность считалась отклонением от нормы, а ее применение — нарушением Этического Кодекса. В конце концов у Ловца душ набралась целая армия бывших мертвецов, и он держал в повиновении Ситию на протяжении многих темных лет, пока Магистры Магии его все-таки не остановили».

Мне хотелось расспросить наставницу поподробнее, но я не успела. «Элена, у тебя налицо все способности Ловца душ, — продолжала Айрис. — Когда ты дышала за Тьюлу, ты поразила меня и сильно встревожила Роззу. Вот почему я так сурово с тобой обошлась, когда ты сбежала от охранников: надо было показать Роззе, что я могу держать тебя в узде. Но сегодня ты заставила меня осознать, что это неправильно. Вероятно, такой же испуг Магистров и суровые меры в свое время толкнули Ловца душ к той пропасти, в которую он скатился. Нам необходимо понять, насколько велики твои способности, прежде чем решить, что делать дальше. Кто знает? Вдруг ты — Магистр Магии?»

Услышав такое, я не сдержала смех. Айрис успешно подстерегла меня в засаде и играючи сокрушила всю мою ментальную защиту.

 — Очень сомневаюсь, что ты права, — сказала я вслух.

И заодно усомнилась в словах Лунного Человека, который утверждал, будто я и есть новый Ловец душ. Душа Тьюлы украдена; я могла дышать за убитую девочку, но я не могла разбудить ее без души. Согласна: у меня есть некоторые способности свойственные Ловцу душ, но далеко не все.

Когда мы приблизились к воротам Цитадели, я заметила притулившегося к стене маленького нищего, закутанного в грязный плащ с капюшоном. В руках он держал чашку и тряс ее, безнадежно пытаясь привлечь внимание сострадательных горожан. В чашке не бренчало ни одной монетки. Ну надо же: никому нет до бедолаги дела! Я решительно подошла и бросила на дно чашки монету. Нищий на миг поднял голову — и я увидела сияющую улыбку Фиска.

— Есть новости о том, кого ищут. Приходите завтра на рынок.

— Эй, ты! Не приставай к даме, — сурово осадил его один из моих стражей.

Круто, развернувшись, я наградила охранника таким взглядом, что он стушевался. А когда повернулась назад, Фиска у стены уже не было.

Я поразмыслила над полученным известием. Первой мыслью было сбежать назавтра от стражей и встретиться с Фиском, наедине — так поступила бы истинная иксийка. Затем я решила действовать, как подобает уроженке Ситии: прежде чем принять решение, сперва узнать, что успели выяснить об Опал остальные.

В комнате для совещаний над столом с расстеленной картой склонился Лист. Увидев меня, он сильно удивился; я же скользнула по нему взглядом и отвернулась. Внутри вскипела ярость, которую пришлось задавить, не позволяя выплеснуться в неподходящую минуту. Понятия не имею, как выполнить данное Рассказчику обещание: единственное, чего я хочу, так это как следует тряхнуть Листа и потребовать от него объяснений.

Айрис заговорила первой, рассказав о ходе поисков Опал. Территорию Крепости разделили на части, и каждую из них обыскивает отдельный маг. Советник Харун, представляющий в Совете род Песчаного Семени, отправился вместе с сородичами осматривать прилегающую к городу часть Авибийской равнины. Пока что поиски не дали ровным счетом ничего.

В комнату стремительно вошла Розза, за ней — Бейн.

— Мы пошлем солдат обшарить в Крепости каждое здание, — объявила Первый Маг.

— Тогда Опал умрет, — отозвалась я.

Розза презрительно усмехнулась:

— А тебя кто сюда звал? — Она глянула на Айрис; взгляд буквально источал яд.

— Розза, Элена права, — вступилась моя наставница. — Весть о повальных обысках понесется, как пожар на сильном ветру. Мы вспугнем убийцу.

— Кто-нибудь может предложить другой вариант?

— Я могу, — проговорила я в тишине.

Все обернулись. От ледяного взгляда Роззы стыла кровь.

— У меня в Крепости есть друзья, которые собирают сведения, не привлекая особого внимания. Похоже, им удалось кое-что вызнать, и мы должны встретиться завтра на рынке.

— Нет, — решительно отвергла мой план Розза. — Это может оказаться ловушкой.

— Ах вот как! Теперь и вас обеспокоила моя судьба? Трогательно. Хотя в вас скорей всего говорит ревность.

— Дамы, пожалуйста, — вмешался Бейн, — давайте сосредоточимся на деле. Элена, ты доверяешь этим людям?

— Доверяю.

— Совершенно обычное дело, если Элена отправится на рынок за покупками, — добавила Айрис. — Охранники могут ее сопровождать.

— Они отпугнут моих людей, — возразила я — и это была чистая правда. — К тому же меня могут куда-нибудь повести, а стражей туда не возьмешь, чтоб не встревожить...

— Тебе нельзя идти без охраны, — перебила наставница. — Солдат можно переодеть.

— Не надо. В любой драке я сама могу за себя постоять; а вот защита от магии мне пригодится. И хороша бы меня прикрывал не кто-нибудь, а сама Айрис.

Поняв мою идею, она согласно кивнула, и затем мы все вместе разработали план действий на завтра.


Когда совет закончился, я отправилась перекусить и заодно прихватила яблоки для Топаза с Кики. Охранники следовали за мной по пятам, но я уже притерпелась, и они перестали меня раздражать. По крайней мере Гоэль не нападет из-за угла. Мне и без него есть о чем беспокоиться.

Находясь под домашним арестом, я, разумеется, не садилась в седло и вообще не навещала свою рыжую лошадку. Сейчас хотя бы можно это сделать. Когда мы были у Песчаного Семени, «мать» Кики нелестно высказалась о седле, и мне хотелось попробовать обойтись без него. Мало ли, пригодится. Быть может, однажды мне будет просто некогда седлать лошадь.

Да и вообще нужно было отвлечься. В мозгу вертелась неотступная мысль, как бы улизнуть от охраны и пробраться в одну из комнат, близкую к покоям посла Синь. Нет, нельзя. Слишком опасно. Я не стану рисковать жизнью Валекса ради собственного удовольствия. Подтянув рукав, я еще раз осмотрела его подарок в лучах вечернего солнца? Змейка-браслет была как живая, однако обвивалась вокруг руки, скорее защищая, чем нападая.

Почему же все-таки Валекс подарил мне змею? Быть может, каким-то образом он подсмотрел мои сны, в которых змей было полным-полно? Но зачем же дарить еще одну, наяву? Прислал бы лучше мангуста.

Кики поджидала у ворот ограды, что тянулась вдоль пастбища. Она негромко заржала, приветствуя меня; скормив ей яблоко, я махнула через ограду. Охранники остались у ворот — и недалеко, и не слишком близко. Учатся на ходу.

Я угостила свою лошадку вторым яблоком и осмотрела ее. В хвосте запутались колючки, на брюхе и копытах — присохшая грязь.

— Что же — тебя так никто и не почистил? — спросила я, удрученно прищелкнув языком.

— Она никого к себе не подпускала, — ответил незаметно подошедший Кейхил и протянул через ограду ведерко со щетками и гребнями. — Видимо, лишь тебе одной дозволено ее обихаживать.

Поблагодарив, я приняла ведерко, выбрала подходящую щетку и принялась очищать с Кики присохшую грязь.

Кейхил прислонился к ограде с другой стороны.

— Я видел, ты разговаривала с северянами. Ты с ними знакома?

Вид у претендента на трон был серьезный. Видать, не случайно он тут оказался со щетками — специально поджидал, чтобы накинуться с вопросами.

— Двое гвардейцев — мои друзья.

— Это те, что учили тебя драться? — уточнил Кейхил с напускной небрежностью.

— Да.

— В каком полку они служат?

Я опустила щетку, повернулась к нему всем телом.

— Кейхил, что тебе надо выяснить? — Он замялся с ответом. — Надеюсь, ты не собираешься поставить под угрозу миссию иксийского посольства? Не намерен сорвать их встречи с Советниками? Или ты затеял устроить засаду, когда они будут возвращаться в Иксию? — Он открыл рот, но ничего не сказал. — Это неумно, — продолжала я. — Ты восстановишь против себя обе страны, и к тому же...

— Что к тому же? — поторопил он, оживившись.

— Посла Синь окружают лучшие гвардейцы командора. Пытаться ее похитить — сущее самоубийство.

— У тебя сегодня мудрость прямо из ушей лезет, — с издевкой отозвался Кейхил. — Душа радуется, слыша, как ты заботишься о безопасности моих солдат. А может, ты просто хочешь уберечь своих приятелей-северян? Или возлюбленного?

Ай да Кейхил. Ужас как догадлив и проницателен!

— Что ты несешь? — спросила я хладнокровно.

— Я наблюдал за тобой, когда прибыло посольство. В лице ничто не дрогнуло, зато ты щупала каменную бабочку, которая на шнурке под одеждой. И я знаю, что подаривший ее здесь. В сущности, он сделал тебе сегодня еще один подарок.

Я отвернулась и вновь занялась Кики, чтобы Кейхил не видел, как кровь бросилась в лицо.

— Если ты столько всего знаешь, зачем же спрашивать?

— Кто он? — Я промолчала, тогда Кейхил ответил на собственный вопрос: — Это человек, у которого не хватает половины уха. Тот, который подарил тебе змею.

Он изрек это с таким самодовольством, что меня смех разобрал.

— Янко? Да мы с ним вечно цапаемся, совершенно по-дружески. Нет. Он всего лишь привез подарок.

— Я тебе не верю.

— Не верь. — Пожав плечами, я вручила Кейхилу жесткую щетку, сделанную из проволоки: — Держи. Можешь пока вычесать колючки из хвоста.

Претендент на королевский трон глянул на Кики с опаской, и я заверила:

— Не бойся, не лягнет.

Несколько минут мы трудились в молчании. Однако Кейхил не унялся:

— Ты рада, что твои северные приятели здесь.

— Я по ним скучала, — признала я.

— А ты бы хотела вернуться в Иксию?

— Хотела. Но это невозможно, потому что я — маг.

Кроме того, командор подписал приказ о моей казни, однако я сочла за благо не делиться этим с Кейхилом.

— Нет ничего невозможного. — Закончив расчесывать хвост моей лошадки, Кейхил принялся за гриву. — Когда я завоюю Иксию и освобожу народ, для тебя найдется место рядом со мной, если ты этого захочешь.

Он не спросил прямо, хочу я или нет; вот и славно. Я поспешно заговорила о другом:

— Полагаешь, Сития тебя поддержит даже теперь — когда, так тепло приняли иксийское посольство?

— Мне всю жизнь твердили, что однажды я стану правителем Иксии, — ответил Кейхил со страстью. — Каждый урок, каждый шаг, каждое чувство было подчинено единственной цели. Даже Совет требовал, чтобы я строил планы; тренировался и ждал подходящей минуты, когда напасть. — У него так сверкали глаза, что мне, хотелось попятиться. — А потом вдруг север идет на торговое соглашение — и они являются в Ситию! Командор заделался другом Совета, и я больше не нужен. Советники не понимают, что их ловко надули. Но когда обман раскроется, я буду наготове. У меня много верных людей, которым тоже не нравится, что Совет заигрывает с севером.

— Тебе нужно хорошо обученное войско, чтобы выступить против командора, — заметила я. — А если Валекс... — я запнулась.

— Что Валекс? — Кейхил с силой схватил меня за руку, больно вдавив в кожу браслет.

Кики дернула ухом. «Лягнуть?»

«Пока не надо».

— Если Валекс узнает, что ты затеял, он тебя уничтожит прежде, чем успеешь собрать людей.

— Ты уверена, что уничтожит?

— Да.

Я хотела высвободить руку, но Кейхил не отпустил; вместо этого он задрал мне рукав до локтя, глянул на змейку-браслет. Я опомниться не успела, как он уже выпустил рукав и дернул ворот платья, вытащил подвеску на шнурке. Черная каменная бабочка была усыпана серебряными блестками, как и змейка.

— И кому же знать, как не тебе, — проговорил Кейхил, опуская руки. Казалось, он чем-то потрясен. — Ты же была дегустатором при командоре. Работала бок о бок с Валексом. Он же учил тебя, как распознавать яды... и как их подмешивать в пищу. — Кейхила передернуло, — Маррок рассказывал, когда убивали членов королевской семьи, убийца оставлял фигурку из черного камня, которая отливала серебром. Свою, так сказать, визитную карточку, И лишь после того, как командор подчинил себе Иксию, было названо имя убийцы: Валекс.

Я вновь принялась чистить Кики. Призвав на помощь все свое самообладание, рассудительно заговорила:

— Кейхил, твоя логика хромает на обе ноги. Ты делаешь выводы, основываясь на паре безделушек и детских сказках. Причем сказки эти с каждым разом обрастают новыми волнующими подробностями. А что касается безделушек, так не один Валекс их вырезает; камень в самом деле красивый, с ним работают многие мастера. Подумай как следует, прежде чем делать решительные выводы.

Больше не глядя на Кейхила, я сложила обратно в ведерко щетки и повела Кики в стойло. К тому времени как я налила ей воды, претендент на трон уже ушел.

Мои стражи проводили меня к баням и ожидали снаружи, пока я смывала с себя конский волос и пыль. Когда мы добрались до комнат в крыле подмастерьев, солнце уже село. Меня пробирал озноб на холодном ветру, однако я терпеливо дожидалась за порогом, пока один из охранников осмотрит темные углы, заглянет под стол и кровать. Наконец он позволил войти. Я заперла ставни, развела в камине огонь.

— Так-то лучше, — раздался вдруг голос, от которого меня бросило в жар.

Я обернулась. Валекс развалился на стуле, водрузив ноги в ботинках на стол.

Глава 25

В руках Валекс держал статуэтку вальмура, которую я давным-давно купила ему в подарок, и с удовольствием рассматривал ее в отблесках пламени. На нем были черные штаны и рубашка, плотно прилегающие, но явно не стесняющие движений.

— Как ты...

— ...обманул охрану? Они не слишком умны. Не додумались поглядеть, нет ли на потолке пауков. — Валекс улыбнулся, его жесткое лицо смягчилось.

Тут я осознала, что он явился сюда не в образе советника Илома а со своим собственным лицом.

— Это опасно.

— Я знал, что влюбляться в тебя рискованно, — невозмутимо возразил он.

— Я хочу сказать: тебе опасно быть в Ситии. Тем более — здесь, в городе магов, когда стражи — вот они, прямо за дверью. — Я поймала себя на том, что размахиваю руками, показывая, где находятся стражи.

— Опасно если кто-нибудь прознает, что я — это я. Но все думают, что здесь всего-навсего глупый и недостойный советник посла Синь. — Гибким, текучим движением Валекс поднялся; черная одежда облегала худощавую фигуру. Он развел руки в стороны: — Погляди — я даже не вооружен.

Он произнес это с невинным видом, но я-то его хорошо знала.

— Мне надо угадать, сколько единиц оружия у тебя припрятано, — или надо тебя раздеть и обыскать?

— Раздеть и обыскать — единственный надежный способ. — Его синие глаза искрились.

Я шагнула к нему — и оказалась в крепких объятиях. В них было уютно. Надежно. Безопасно. Я упоенно вдыхала его запах: смесь мускуса и пряностей кружила голову.

Пока добирались до кровати, я обнаружила два пристегнутых к предплечью ножа, укрытые в поясе иглы и трубку, сквозь которую их надо выдувать, нож с выкидным лезвием на бедре и короткий меч в сапоге.

Несомненно, в одежде скрывалось еще какое-то оружие; но едва я коснулась рукой горячей кожи как игра потеряла смысл. Тело Валекса было совсем рядом с моим, и жгущая меня изнутри пустота вдруг заполнилась присутствием любимого. Наконец-то я ощутила себя по-настоящему дома.

Было, уже далеко за полночь, когда мы заговорили. Уютно устроившись у Валекса под боком, я поблагодарила его за браслет и рассказала про Тьюлу, Опал и то, почему я хожу под охраной.

— А ты еще говорила, будто мне тут опасно, — с усмешкой указал Валекс. — Очень хорошо, что я здесь. Тебе потребуется помощник, на которого не действует магия.

То, что Валекс неуязвим для магии, тоже могло считаться его тайным оружием. Впервые я посмела надеяться, что мы выцарапаем Опал из плена — целую и невредимую.

— И как ты обеспечишь помощь? Тебе положено находиться возле посла.

Он усмехнулся:

— Не волнуйся, все продумано. Я в Ситии не первый раз и не последний. Давно приглядываю за соседями — это входит в мои обязанности. Плевое дело, к тому же недурное развлечение.

— Пока ты не попался, — заметила я. Абсолютная, безмятежность исчезла, однако Валекс не принял мои страхи всерьез.

— Такое всегда может случиться, — заявил он жизнерадостно. — Иначе было бы просто неинтересно. — Он ткнулся носом мне в шею и с сожалением вздохнул: — Пойду я, пожалуй. Скоро рассвет. — Валекс выбрался из-под одеяла и начал одеваться. — Кроме того, не хочу встречаться тут с твоим приятелем.

— С каким еще приятелем? — Я села на кровати.

— Со светловолосым красавчиком, который следит за каждым твоим движением влюбленными глазами. — Валекс явно желал меня подразнить.

— Кейхил? — Я засмеялась, махнула рукой. — Он вообразил, будто я влюблена в Янко. Уж скорей ты можешь ревновать к моей лошадке. Вот кто украл мое сердце!

Валекс замер, улыбка погасла.

— Как его зовут?

Еезовут Кики.

Он потряс головой:

— Да не лошадь — красавчика.

— Кейхил.

— Кейхил Иксия? Племянник короля? Он жив? — Валекс был сбит с толку.

— Я полагала, ты знаешь.

До этой минуты я считала, что Валекс позволил Кейхилу жить, раз тот перебрался в Ситию. Но сейчас вспомнилось однажды оброненное Кейхилом: Валекс не посчитал тела убитых. Осознав свою ошибку, я перепугалась.

— Не убивай его.

— Он несет угрозу командору. — Взгляд у Валекса остекленел, лицо сделалось непроницаемым. Истинный слуга командора — неуступчивый и неумолимый.

— Кейхил — мой друг.

Валекс обратил на меня свой холодный взгляд убийцы:

— Чуть только Кейхил станет реальной угрозой — он мертв.

Однажды поклявшись оберегать командора, Валекс был неуклонно верен собственному слову. Лишь потому, что Валекс меня любил, претендент на королевский трон остался той ночью в живых. Отдай командор приказ убить меня, Валекс бы это сделал. К счастью для нас обоих, командор такого приказа не отдавал.

— Я рад, что Амброз сейчас в Иксии, где ему ничто не грозит. — Лицо Валекса смягчилось, он коротко засмеялся. — Командор отдыхает. Единственный известный мне человек, который полагает охоту на песчаных пауков отдыхом.

— А если паук его ужалит? — Меня пробрала дрожь при мысли о ядовитых тварях. Песчаные пауки вырастают до размера небольшой собаки, стремительны в прыжке — не увернешься. Затем я вспомнила, что на самом: деле командор находится в гостевых покоях в Цитадели.

— Не ужалит, — ответил Валекс на вопрос. — Командор по-прежнему превосходит, меня в драке на ножах. Но заговор с целью восстановления монархии — совсем другое дело. Придется с этого Кейхила глаз не спускать.

Со временем он узнает, что Кейхил и впрямь намерен заявить свои притязания на королевский трон. Что же мне делать? На память неожиданно пришли недавно сказанные Кейхилом слова. Что-то в них меня тогда задело.

— Валекс, ты, в самом деле оставлял у тела убитой жертвы каменную статуэтку?

— Питаешься сирийскими слухами? — Он улыбнулся.

— Я не всегда верю тому, что слышу.

— Правильно. Однако я со смущением вынужден признать, что как раз этот слух верен. Я был молод, самонадеян и глуп, и мне нравилось прозвище Мастер Смерть. Под конец я даже начал оставлять вырезанную фигурку до того, как приступить к работе, и жертва заранее знала, что ее ждет. — Валекс покачал головой; похоже, он стыдился своих поступков. — Однажды меня из-за этого чуть не убили, и я оставил дурную блажь.

Закончив одеваться, Валекс встал.

— Я буду сегодня на рынке — так, на всякий случай.

Он поцеловал меня; я прильнула к нему, страстно желая, чтобы можно было сбежать куда-нибудь с ним вдвоем и позабыть навсегда про Кейхила и крадущих чужие души магов. Увы: кажется, наш удел — всю жизнь иметь дело с пленниками, заговорщиками и убийцами. К тому же спокойная жизнь нам обоим наверняка быстро наскучила бы. И все равно, мне страсть как этого хотелось.

С большой неохотой я наконец выпустила Валекса из объятий. Он кивнул на дверь. Я отперла ее, выглянула и на минуту отвлекла своего стража. А когда вновь закрыла дверь, тяжкая тьма грузом легла на плечи, холод пронзил до самых костей.

Валекс ушел.


Наутро мы с Айрис отправились на рынок. Мрачное, затянутое тяжелыми тучами небо было под стать моему невеселому настроению. Я зябко куталась в теплый плащ. Впервые пришлось надеть его днем.

На рынке толпился народ — люди спешили купить все необходимое, прежде чем на город обрушится дождь.

Я сделала несколько мелких покупок, ожидая встречи с Фиском, и наконец меня дернули за рукав. Бывший маленький нищий улыбнулся от уха до уха. По лицу было видно, что ест он теперь вдоволь. Я заметила остальных ребятишек, которые деловито тащили покупки обеспеченных горожан.

— Прекрасная Элена, вы хотели найти чужака с молодой девушкой?

— Да. Ты их видел?

Он снова широко улыбнулся и подставил ладонь:

— Сведения стоят денег.

— Я вижу, ты и новое ремесло уже освоил. Это мудро! — Я вручила Фиску медяк. — Только внимательно смотри, с кем имеешь дело. Не ровен час, кому-нибудь не придутся по душе твои расспросы.

Он понимающе кивнул; в карих глазах таилась не детская мудрость. Я подавила вздох. В Иксии острый ум Фиска не пропал бы втуне: мальчишка стал бы советником, или дослужился до офицера. А в Ситии он вырос на улице, выпрашивая деньги и еду, — и дальше уже никуда не продвинется.

Я улыбнулась ему:

— Что ты знаешь?

— Я покажу, — Фиск потянул меня за руку.

Айрис, которая до сих пор молча стояла рядом, спросила:

— Могу ли я пойти с вами?

Фиск нагнул голову, что-то рассматривая на земле, затем пробормотал:

— Если желаете Четвертый Маг.

Айрис невесело усмехнулась:

— Вот и весь мой маскарад! Ни на что не годен.

Фиск удивленно вскинул глаза и заторопился:

— Четвертый Маг, вас узнали бы только нищие, которые промышляют у здания Совета. Делать-то, особо нечего, целый день стоишь, по сторонам глазеешь. Вот они и рассматривают Советников. Есть даже такая игра — кто первый узнает Магистра Магии.

Размышляя над услышанным, Айрис вгляделась в мальчишку. Он съежился, затоптался на месте — и, не выдержав испытующего взгляда, отвернулся.

— Идемте, — сказал он. — Сюда.

Мы быстро шагали по улицам, пустынным закоулкам и дворам. Следует ли за нами Валекс? Горожане занимались своими делами, и не обращали на нас внимания.

Фиск остановился, не дойдя нескольких шагов до большой площади. В центре ее стояла огромная черепаха из нефрита, панцирь был украшен затейливой резьбой. Темно-зеленая статуя извергала изо рта поток воды, который падал в бассейн.

Фиск указал на здание напротив:

— На втором этаже живет человек с красными полосками на руках. Он здесь недавно, и его никто не знает. Он носит плащ с капюшоном, прячет лицо. А мой брат видел, как в дом входила девушка с какими-то свертками.

Глянув на Айрис, я мысленно спросила: «Этот квартал обыскивали с помощью магии?»

«Да — но то был простой маг, не Магистр».

Она мысленно ощупала дом, и я все увидела с ней вместе. На первом этаже молодая женщина тетешкала младенца; сейчас она его покормит и уложит спать. Другая женщина, на третьем этаже, волновалась, что вот-вот хлынет дождь. На втором этаже мы никого не ощутили, однако магия Копьеглава по силе равнялась магии Айрис. Не так-то легко его обнаружить.

«Можно было бы поднажать, но тогда он поймет, что мы тут, — мысленно сообщила Айрис. — Я вернусь с подкреплением».

«С кем?»

 «С Роззой и Бейном. Вместе мы должны с ним справиться. А когда он будет без сознания его доставят в Цитадель — в тюрьму».

«Почему без сознания?»

«В таком состоянии маг беспомощен».

«Когда спит — тоже?» — встревожилась я.

«Нет. Только если его опоили сонным зельем или что-нибудь подмешали в вино».

«Но он ведь очнется. И тут же воспользуется магией, чтоб убежать».

«В Цитадели особая тюрьма: там в каждой камере есть энергетическая петля. Если заключенный пытается пустить в ход магию, петля поглощает магическую энергию и усиливает защиту камеры. А маг лишь попусту расходует силы».

Фиск, зачарованно за нами наблюдавший, тихонько кашлянул и осторожно спросил.

— Думаете, тот человек живет тут?

— Девушка, которую видел твой брат, — не та ли, у которой младенец? — спросила в ответ Айрис.

Он энергично затряс головой:

— Не-а, та — Рубин. Она иногда мне платит, чтоб я приглядел за малышкой.

Я усмехнулась:

— Да ты теперь на все руки мастер.

— Я матери новое платье купил, во как! — похвастался Фиск с большой гордостью.

Мы двинулись обратно к рынку. Долго собиравшийся дождь наконец хлынул. Фиск махнул нам на прощание, кинулся к поджидавшим друзьям, и они умчались, будто ветром сдуло. Рынок мгновенно опустел; продавцы быстро убирали товар. Убегая от дождя, на меня натолкнулась какая-то женщина в плаще с капюшоном, извинилась на бегу. Над Крепостью грянул гром, эхо отдалось от мраморных стен домов.

«Я пойду за Роззой и Бейном, а ты возвращайся в Цитадель», — велела Айрис.

«Но я тоже хочу быть там, когда вы начнете обыскивать здание».

«Нет, Элена. Оставайся в Цитадели. Убийце нужна ты. А если что-нибудь не заладится и он станет угрожать Опал, ты сама знаешь, что сдашься ему. Это слишком опасно».

Мне хотелось возразить, но подходящих слов не нашлось — Айрис была права. А коли я отправлюсь ловить преступника вопреки ее воле, она больше никогда не станет мне доверять.

Наставница двинулась к зданию Совета, где Розза встречалась с иксийским послом. Вот уж я бы с удовольствием подслушала! Они стоили друг друга — властный, с железной волей командор и высокомерный Магистр Магии.

Дождь лил как из ведра, намокший плащ оттягивал плечи. Сунув замерзшие руки в карманы, я нащупала в одном из них бумажку. Вроде бы сама я никаких бумажек туда не клала. Я вообще в Ситии плащ ни разу еще не надевала, хоть и спала, завернувшись в него, на Авибийской равнине. Может, это — полное загадок послание от Рассказчика? С него станется. Я даже засмеялась, представив, как Рассказчик подсовывает мне записку. Однако с раскрытием тайны придется подождать: сначала нужно найти укрытие от дождя.

Мои стражи ожидали у ворот в Цитадель. Я направилась к себе, они последовали за мной и тщательно осмотрели обе комнаты. Я предложила им остаться в тепле, но они отказались, сославшись на требования устава.

Я развела в камине жаркий огонь, повесила плащ сушиться и наконец вытащила из кармана подмокшую бумажку. В самом деле: это оказалось адресованное мне послание. Руки мгновенно заледенели, и даже исходящий от камина жар не мог их согреть.

— Что сказано в письме? — спросил Валекс, выходя из спальни. С него ручьем текла вода.

Я уже перестала изумляться его способностям. Должно быть, он проник в спальню сквозь окно прямо под носом у охраны.

Валекс забрал у меня бумажку.

— Тетка кое-что смыслит в деле. Наверно, рыночная воровка, которую наняли сунуть тебе записку. Ты рассмотрела ее лицо?

Я с опозданием связала бумажку в кармане с той женщиной, которая столкнулась со мной на рынке.

— Не рассмотрела — лицо скрывал капюшон.

Валекс повел плечами, затем прочел две скупые строчки. Его взгляд пронзил меня насквозь.

— Интересный поворотец.

Да уж, Валексу, разумеется, такое развитие событий кажется интересным. А мне — ни чуточки!

— Похоже, убийца на шаг опережает ваших магов, — сказал он. — Негодяй понимает, что они не станут менять тебя на Опал. Поэтому он взял дело в свои руки. Насколько тебе важна жизнь этой девочки?

Валекс, как обычно, заговорил о главном. В записке Копьеглава были указаны новое место и дата, когда должен состояться обмен. За три ночи до полнолуния — то есть через четыре дня. Видимо, убийце требовалось время, чтобы подготовить меня к древнему эфийскому обряду. По коже поползли мурашки; я живо представила, как меня пытают и насилуют. И поспешно отогнала эти мысли.

Можно рассказать обо всем Айрис. Для Копьеглава приготовят ловушку, однако меня и близко не подпустят к тому месту, и Копьеглав в ловушку не попадется.

А можно не рассказывать — и одной отправиться на указанное место встречи. Я хорошо помнила, о чем предостерегала Айрис: если Копьеглав заполучит мои магические силы, он сможет подчинить себе всю страну.

Значит, пусть Опал умрет, а Сития спасется? Но ведь я поклялась, что не допущу смерти девочки. Да и что помешает Копьеглаву обманом выманить душу какой-нибудь иной юной магини? Ничто.

Придется держать мысли об этом глубоко при себе. Айрис обещала не рыться у меня в голове — и в самом деле не роется. Но сейчас на кон поставлена судьба Ситии, и я ничуть не удивлюсь, если Айрис нарушит обещание.

Я встретилась взглядом с Валексом. Он не только невосприимчив к магии, но и обнаружить его с помощью магии невозможно.

— Жизнь Опал очень важна, — ответила я на заданный им вопрос. — Однако поймать убийцу совершенно необходимо.

— Какая помощь тебе понадобится?

Глава 26

Мы с Валексом прикинули, как будем спасать Опал, затем он отправился к иксийскому послу, а я вновь ощутила, что у меня есть ясная цель. Следующий день я провела, упражняясь в магии и физической подготовке в преддверии встречи с Копьеглавом.

Айрис, Розза и Бейн буквально перевернули вверх дном здание, где, по словам Фиска, поселился чужак с красными полосками на руках. Комнаты на втором этаже были пусты, на полу раскиданы вещи; судя по всему, обитатели комнат поспешно отсюда бежали. То ли их предупредили, то ли Копьеглав ощутил приближение магистров. В любом случае — тупик. У меня оставалась надежда лишь на нашу с Валексом затею.

Между тем мы с Зиторой наконец-то приступили к урокам самообороны — обещанная плата за ворох одежды, что Зитора мне передала к Пиру Новых Начал. Занятие пошло на пользу нам обеим.

На отведенной для тренировок площадке после вчерашнего дождя остались лужи, и очень скоро мы оказались по уши заляпаны грязью. Отрабатывали основные приемы; Зитора, чрезвычайно способная ученица, мигом все схватывала.

— Значит, я освобождаю запястье из захвата через твой большой палец? — спросила Третий Маг.

— Да. Это самое слабое место. — Я охнула, когда она с легкостью вывернулась. — Великолепно. А теперь я покажу, как высвобождать запястье и заодно повернуть кисть — так, чтобы захватить руку противника и сломать ее.

У Зиторы заблестели глаза; мне стало смешно.

— Вас считают такой слабой, милой и нежной. Мне прямо-таки жаль того, кто вздумает воспользоваться вашей слабостью.

Мы отрабатывали движения, пока Зитора не освоила необходимые азы.

— Хорошее начало, — подвела я итог занятию. — Эти приемы помогут справиться с противником, который сильнее вас физически. Но при встрече с умелым бойцом этого будет мало.

Зитора взглянула мне через плечо, и ее золотисто-карие глаза округлились.

— Ты хочешь сказать, ясмогу одолеть такого, как он?

Я обернулась. На площадку явился Ари в сопровождении Янко. Ари был одет в безрукавку и короткие штаны для тренировок, на руках и ногах бугрились могучие мышцы. Янко, хоть с виду гораздо худосочнее, был способен двигаться быстрее атакующей змеи; как бойцы, они друг друга стоили. Приятели, радостно улыбаясь, тащили боевые посохи. Мои охранники смутились и явно не знали, что предпринять. Я махнула им, чтоб отошли, и обратилась к Зиторе:

— Правильно. При хорошей подготовке вы сумеете от него спастись. Вы не выстоите против такого противника в открытом бою, но самооборона вообще нужна для другого. Помните, что я говорила? Удар — и…

— Руки в ноги! — подхватил Янко. — Удираете, как заяц от лисицы. Я вижу, Элена, ты передаешь нашу мудрость нуждающимся. — Янко повернулся к Зиторе и заговорщицки прошептал: — Ее учили лучшие наставники Иксии.

На раскрасневшемся лице Зиторы отразилось уважение, и Ари глубокомысленно добавил:

— Еще одно правило самообороны: не верьте всему, что вам говорят.

— Как вы прошли мимо стражи на воротах? — поинтересовалась я.

Ари повел богатырскими плечами.

— Стражник спросил, кто мы такие и зачем идем. Мы честно все рассказали. Тогда он сходил в караулку и с кем-то посовещался. А когда вышел, подсказал, где тебя найти.

Очевидно, на воротах поставили мага, который может мысленно общаться с другими магами Цитадели. Приятно это услышать.

— Можно к вам присоединиться? — спросил Янко. — Я освоил несколько новых приемов. Ух, какие приемчики! Хороши!

— Да мы как раз уже заканчиваем, — отозвалась я.

Зитора вытерла лицо полотенцем.

— Мне надо умыться перед заседанием Совета. — И она упорхнула, на прощание махнув рукой.

— Ты не очень утомилась? — с озабоченным видом осведомился Янко. — Я хочу быть уверен, что ты в наилучшей форме, когда я тебя одолею. — Он сладко мне улыбнулся.

— Янко, весь день влипает, в неприятности, — сообщил Ари. — Слишком долго пришлось стоять столбом, охраняя посла с советником. А Синь с Иломом только и знали, что встречаться и чесать языками с разными типами. Целый день!

— Скукотища, — подтвердил Янко.

Я приободрилась: уж если Валекс одурачил Янко с Ари, выдавая себя за Илома, то ситийцы его и подавно не раскусят.

— Янко, я могу спать на ходу и все равно с тобой справиться, — поддержала я шутливое хвастовство приятеля.

Крутанув посох, он отступил и принял боевую стойку. Я подобрала с земли собственный посох, сосредоточилась, как надо, чтобы предугадывать действия противника. Атаковала первой.

— Молодец, форму не утратила. — Янко отступил на несколько шагов, но тут же стремительно кинулся в контратаку. — Сильна она и проворна, да вот взлетит ли вороной? — проговорил он нараспев.

Я улыбнулась. Как мне не хватало его боевых присказок и припевок! Янко вознамерился сделать ложный выпад высоко вверх, чтоб я открылась, а он достал меня по ребрам. Как бы не так: он двинуться не успел, а я-то уже знала, что будет. Поэтому не купилась на уловку, и ребра под удар не подставила. От изумления Янко смолк. Рассмеявшись, я сделала подсечку — и отскочила, чтобы взлетевшие брызги не попали на меня, когда Янко шлепнулся в лужу.

Отирая с лица грязную воду, Янко радостно проговорил:

— Ну вот, Ари, а ты еще за нее переживал!

— Явившись в Ситию, Элена освоила новый фокус, — раздался вдруг голос Кейхила. Оказывается, он стоял по ту сторону забора, наблюдая за ходом поединка.

Ари насторожился, подобрался. Кейхил прошел в открытую калитку и присоединился к нам. На нем были свободная блуза песочного цвета и коричневые штаны, а в ножнах — неизменный спутник, королевский меч.

Даже после того, как я представила Кейхила, Ари настороженно за ним следил. Я надеялась, что моим друзьям имя Кейхил не напомнило о семье покойного короля. В исторических книгах, посвященных приходу к власти командора, имена членов королевской семьи не упоминались, а если их помнили иксийцы старшего поколения, то вслух не произносили.

— Какой такой фокус? — заинтересовался Янко.

— Магический. Она предвидела все твои движения, поскольку читала мысли. Хитра, верно?

— Я не читала мысли. Я просто держала свое сознание открытым и улавливала намерения.

— По мне, это одно и то же, — огрызнулся претендент на трон. — Лист был прав, когда сказал, что ты воспользовалась магией во время нашего поединка в лесу. Ты не только хитра, но и лгунья в придачу.

Ари двинулся к Кейхилу, готовый придушить болтуна, но я его остановила.

— Кейхил, мне не было нужды читать твои мысли. Дело в том, что в бою ты уступаешь Ари или Янко. Именно они научили меня сосредоточиваться нужным образом — а иначе мне в жизни их не одолеть. Я знаю только одного человека, который мог бы с ними справиться сам, безо всякой помощи.

— Одного? — Янко в задумчивости поскреб оставшуюся половинку правого уха.

— Это Валекс, — уверенно сказал Ари.

— Ну конечно. Гнусно прославленный Валекс Естественно, что его любовница настолько высоко его оценивает. Или мне лучше назвать тебя его шпионкой? — Кейхил с вызовом на меня уставился.

— Шагай отсюда. Быстро, — зарычал Ари.

— Это мой дом. Благодаря Валексу. Так что убирайся сам, — ответил ему Кейхил, не спуская, однако, взгляд с меня.

Между нами вклинился Янко.

— Давай-ка рассудим, — заговорил он примирительно. — Элена тебя победила, поэтому ты жаждешь схватиться с ней вновь и отыграться за прошлое. Но ты думаешь, что она воспользуется магией, а не боевыми умениями. Вот же какая незадача. — Янко подергал себя за бородку. — Ну, поскольку я сам ее всему учил, а магией, слава судьбе, не обладаю, то как насчет поединка со мной? Твой длинный меч против моего посоха.

— Что-что? Ты еевсему научил? — переспросил возмущенный Ари.

Янко отмахнулся:

— Это мелочи. Я толкую о положении дел в целом.

Кейхил согласился на поединок. Он уверенно встал в боевую стойку, затем яростно атаковал. Посох Янко мелькнул в воздухе — и Кейхил в два счета был обезоружен. Настроение претендента на трон ничуть не улучшилось, когда Янко посоветовал ему выбрать себе меч полегче. Точь-в-точь как я уже ему говорила.

— Элена тебе помогла, — заявил в ответ Кейхил. — Впредь мне наука: нечего доверять шайке северян. — И он ушел; в пылающем взоре читалось: «Мы еще встретимся!»

Ну и пусть. Я лишь плечами передернула. Кейхилу не удается испортить мне радость от встречи с друзьями. Вызвав Янко на новый поединок, я сделала ловкий стремительный выпад, но Янко его с легкостью блокировал и ответил выпадом, еще более стремительным, чем мой.

Мы втроем неплохо потешили душу. Несмотря на то, что я пользовалась магией для предвидения, Ари дважды меня победил.

— Я стараюсь не проявлять своих намерений, — усмехнулся он, опрокинув меня в грязь.

Быстро сгустились сумерки. Усталая, грязная, потная, я мечтала поскорее добраться до бань.

Перед тем как уйти, Ари положил мне на плечо свою тяжелую ладонь:

— Будь крайне осторожна. Мне очень не нравится, как Кейхил на тебя смотрел.

— Я всегда осмотрительна. — Я помахала друзьям на прощание и потащилась к баням. Все тело ныло.

Прохладный сезон заканчивался; в ночном небе сверкало созвездие Ледяной Королевы. Широкий, набравший силу месяц ярко сиял. До полнолуния осталось всего шесть дней. Было зябко; к утру лужи подернутся льдом.

Вспомнился Кейхил. Надо же, как быстро наши отношения вернулись к тому, с чего начались: претендент на трон вновь считает меня шпионкой. Полный круг. Я нащупала дареный Валексом браслет, повернула его на руке.

А тиха-то как кругом... удивительно тихо, никакого движения. И стражей моих не слыхать. Я оглянулась. Нет их!

Выхватив из чехла посох, я крутанулась, всматриваясь в темноту. Куда они делись? Кто-то напал? Где злоумышленник? Никого не вижу. Я потянула нить магической энергии, чтобы мысленно ощупать пространство. И тут в шею вдруг ужалил не убитый холодом москит; я машинально прихлопнула скверное насекомое. Однако пальцы нащупали впившуюся в кожу иглу.

Солгала я Ари, солгала! Не была я осторожна и осмотрительна — понадеялась на своих стражей. Им положено меня охранять, а мне самой есть чем заняться... Можно придумать массу оправданий... Да только все равно винить некого, кроме себя самой. Мир вокруг закружился, затем подступила тьма — и поглотила меня целиком.

Глава 27

Я очнулась от жгучей боли в плечах. В горле было сухо, во рту — отвратительный привкус. Где я? Какое-то совершенно незнакомое место. И почему я стою? Впрочем, нет, не стою — вишу. Запястья прикованы к концам длинной цепи, перекинутой через потолочную балку. Я стала на ноги, и боль в плечах чуть ослабла.

Оглядевшись, я увидела прислоненные к деревянным стенам ржавые лопаты и мотыги. На затупленных косах висела паутина, повсюду толстым слоем лежала пыль. Солнце острыми лучиками пробивалось сквозь щели, слегка рассеивало темноту. Похоже на заброшенный сарай.

Как я тут очутилась? Ответ на этот вопрос пришел, едва я услышала за спиной знакомый голос:

— Начнем первый урок. — Гоэля переполняло самодовольство. — Повернись и глянь, что я для тебя приготовил.

От испуга по коже поползли мурашки, однако я постаралась прогнать с лица всякое выражение, прежде чем обернуться. Гоэль с гадкой усмешкой указал на грубый деревянный стол. Там были разложены кинжалы и разнообразнейшие орудия пыток. Рядом стояла тележка, в ней лежал пустой джутовый мешок. Сарай был обширней, чем показалось с первого взгляда. Позади Гоэля возвышалась огромная дверь. До нее — всего-то шага четыре, а как она далеко, невозможно далеко от меня.

Проследив мой взгляд, Гоэль расплылся в новой ухмылке.

— Заперта на засов. Цитадель далеко, и никто нам здесь не помешает. — Он взял со стола маленький кожаный хлыст с металлическими шипами на конце.

Цитадель! Ухватив магическую нить, я мысленно закричала: «Айрис!»

— Как ребра? — спросила вслух, пытаясь отвлечь Гоэля.

Он нахмурился, коснулся бока, который в свое время познакомился с копытом Кики:

— Из той кобылы выйдет отменное рагу. — Гоэль причмокнул губами, предвкушая пиршество. — Но это — позже. — Он занес хлыст.

«Элена! Слава судьбе, жива. Где ты?» — прозвучал в мозгу тревожный голос наставницы.

«В каком-то сарае».

Гоэль подступил ближе, намереваясь начать «урок». Я ногой ударила его в живот. Он отпрыгнул — больше удивившись, чем пострадав.

— А-а, я малость недодумал, — пробормотал он, отступая. — Не беда. Сейчас поправим дело. — Гоэль взял со стола иглу, обмакнул в плошку с какой-то жидкостью.

Сонное зелье. Я лихорадочно соображала, как спастись.

«Копьеглав с тобой?» — спросила Айрис.

«Не Копьеглав, а Гоэль».

«Гоэль?!»

«Некогда. Позже объясню».

Никуда не торопившийся Гоэль вложил иглу в полую трубку, нацелил оружие на меня. Я громко захохотала. Сбитый с толку, он замер, не донеся трубку до рта.

— Не могу поверить! — вскричала я.

— Во что? — Он опустил трубку.

— Что ты меня боишься. Просто-таки до смерти напуган. — Я снова обидно расхохоталась. — Не можешь меня одолеть в честной схватке, поэтому напал из засады, усыпил зельем. И даже когда я в цепях, ты боишься.

— Брешешь — не боюсь. — Положив трубку, он взял со стола ножные кандалы и стремительно кинулся мне под ноги.

Я отчаянно боролась, но Гоэль был намного тяжелее, и в конце концов ему удалось сковать мне щиколотки. Затем он прибил цепь к полу, и я уже не то что драться — дернуться не могла. Однако победа осталась за мной: он таки меня не усыпил. И в запасе оставалось не учтенное противником оружие: моя магия. Как лучше ее употребить?

Можно было бы обездвижить Гоэля, да только я не знала как. Тем временем он выбрал другой хлыст, подлиннее, с несколькими хвостами и металлическими шариками на концах.

Его рука внезапно как будто расплылась; я вбросила ему в сознание хоровод сбивающих с толку образов. Гоэль потерял равновесие и шлепнулся на пол.

— Это еще что? — Он силился понять, что происходит.

Затем поднялся на ноги. Одновременно за его спиной я уловила легкое движение: приподнялся засов, повернулась дверная рукоять. Потом дверь с треском распахнулась, в полутемный сарай хлынул свет. На пороге явились двое, нацелив мечи Гоэлю в сердце. Ари с Янко. Гоэль застыл, ошеломленный.

— Элена, как ты тут? — спросил Ари.

Янко подошел ко мне, осмотрел цепи.

— Где ключи?

Гоэль, которому был адресован вопрос, лишь плотно сжал губы.

— Ладно, обойдемся. — Янко вытащил из кармана свой набор отмычек.

Моя первая радость утихла. Сейчас меня спасут — но Гоэль на этом не остановится. Даже если он угодит в тюрьму, он будет лелеять в душе свою ненависть, и спустя много лет я опять могу попасть ему в лапы. Мне самой надо с ним справиться. Он должен раз и навсегда усвоить, что надо мной ему верх не одержать.

— Янко, оставь. Я сама улажу дело. Возвращайтесь в Крепость — там и встретимся.

Янко изумленно вытаращил глаза, однако Ари меня поддержал:

— Пойдем, ей наша помощь ни к чему. — Он вложил меч в ножны.

Янко опомнился от изумления, озорно мне подмигнул.

— Ари, спорю с тобой на медяк, что она в пять минут освободится.

— Спорю на серебряный, что через десять, — усмехнулся тот.

— Спорю с вами обоими на золотой, что Элена его убьет, — произнес с порога Валекс. Ари с Янко расступились, и он вошел, по-прежнему в образе советника Илома — лишь голос звучал его собственный. — Убить негодяя — лучший способ с ним развязаться. Любимая, верно я говорю?

— Никаких «убить», — возразила я. — Разберусь по-своему.

 — Это мой солдат. Этим делом займусь я. — В сарай шагнул Кейхил.

Валекс круто обернулся, но претендент на королевский трон лишь скользнул по нему взглядом.

— Гоэль, освободи ее, — приказал он.

Валекс незаметно исчез. Тут и без него было полно народу; обширный сарай, казалось, съежился и ссохся. Я бы уже не удивилась, если б следом за Кейхилом сюда прибыли Магистры Магии во главе с Айрис. То-то славно мы бы повеселились все вместе.

Стоило поглядеть, как менялось выражение на лице Гоэля. Сначала он был ошарашен, затем перепугался, но под конец опомнился и решил стоять на своем.

— Не освобожу, — заявил он Кейхилу.

— Гоэль, ты не ошибся в том, кто она такая. Но так с ней обходиться нельзя. Особенно, когда рядом стоят два ее прихвостня. Сними кандалы.

— А ты мной не командуй. Пусть другие притворяются, что ты тут главный. А я не буду.

Тыотказываешься подчиняться мне? — потребовал разъяренный Кейхил.

— Я не обязан тебе подчиняться! — огрызнулся Гоэль.

Кейхил задохнулся, побагровел.

— Как ты смеешь…

— Господа! — закричала я. — Разберетесь между собой после. Уходите. Все быстро! У меня уже руки отрываются.

Янко вытащил Кейхила из сарая, Ари захлопнул дверь. Гоэль остался стоять, моргая, снова привыкая к темноте.

— На чем мы остановились? — спросила я.

— Ты же не думаешь, что я буду при них... — Он указал на дверь.

— О них пусть твоя голова не болит. Твои главные трудности — здесь.

Он ухмыльнулся:

— Что-то ты больно расхвасталась.

— А ты никак не поймешь, что значит схватиться не с кем-нибудь, а с магом.

Ухмылка сползла с его губ, а я продолжала:

— Ты воображаешь, будто я просто-напросто девчонка, которой надо преподать урок. Будто я должна тебя бояться. Но урок нужно преподать тебе самому. — Набрав из источника магической энергии, я нащупала сознание Гоэля.

Он по-прежнему был уверен в собственных силах. Слово «маг» лишь на мгновение заставило его усомниться. «Будь она толковым магом, не попалась бы так легко».

— Минутный недосмотр, — сказала я вслух.

Поскольку сам Гоэль магическими способностями не обладал, моих мыслей он слышать не мог. Зато я очень даже могла его контролировать. Закрыв глаза, я послала свое сознание в его тело; в конце концов, если мне удавался этот фокус с Топазом, то и с человеком получится.

Гоэль пошатнулся, как от удара, когда я внедрилась. Удалось! Однако мысли его были отвратительны; куда приятней внедряться в коня.

Сосредоточив взгляд Гоэля на моей собственной персоне, я поняла, отчего он не принимал меня всерьез. Закрытые глаза, чумазое лицо, грязная одежда — зрелище было жалкое. Посреди сарая висело на цепи совершенно беспомощное существо.

Затем я ощутила его ужас, когда Гоэль сообразил, что собственное тело ему не подчиняется. Он мог лишь думать, видеть и ощущать — но двигалась за него я. Впрочем, с движением вышла неувязка: чужое сильное тело казалось непривычно огромным, и, чтобы удержать равновесие, приходилось сосредоточиваться.

Гоэль попытался вернуть себе власть над телом, но я задавила его слабую попытку. Надо было снять с меня наручники и кандалы, и я принялась за поиск ключей. Нашла их в вещевом мешке, брошенном под стол с орудиями пыток. Затем сняла кандалы и, рукой Гоэля придерживая себя саму, разомкнула наручники. Не дав себе упасть, я подхватила бесчувственное тело.

Оно казалось легким, как мешок с травой. Это тело дышало, сердце билось. Я отнесла его к двери и аккуратно положила наземь. Пальцем Гоэля приподняла веко. Глаз был слепой и безжизненный. Я поспешно отступила.

Когда Гоэля захлестнуло осознание своей полной беспомощности, я заставила его переживать это ощущение в течение нескольких долгих минут. Взяв со стола нож, я провела острием по руке, оставив неглубокий надрез. Боль чувствовалась, но далекая, приглушенная. Приставив острие к груди, я задалась вопросом, что будет, если вонзить нож в сердце. Убью ли я нас обоих?

С ответом на этот интересный вопрос придется обождать, узнаем как-нибудь в другой раз. Скинув башмаки, я надела на ноги Гоэля кандалы, затем укоротила перекинутую через потолочную балку цепь и замкнула на запястьях наручники.

Порадовавшись смешанному чувству страха, неловкости и досады, которое его обуревало, я отправила свое сознание на место, где ему положено было находиться.

Стены сарая покачнулись, когда я открыла глаза. Одолевала страшная слабость. Медленно и не очень ловко я поднялась, однако при взгляде на Гоэля улыбнулась. Отлично сделанная работа. Вероятно, без него я бы и не открыла в себе эту способность. А что, собственно говоря, я сделала? Перенесла в чужое тело свою магию? Или собственную волю? Или, может быть, душу? Я поспешила отогнать неприятные мысли. Такие действия наверняка считаются нарушением Этического Кодекса. С другой стороны, когда Гоэль меня похитил, он преступил закон, а преступников этические нормы не защищают. Да уж, пожалуй, надо радоваться тому, что он сотворил. Мне теперь известен новый защитный прием.

Ари с Янко ожидали снаружи, на заросшем поле, которое окружало сарай. Я увидела покосившийся забор и амбар с провалившейся крышей; заботливая хозяйская рука всего этого давным-давно не касалась. Валекса с Кейхилом не было: они не стали меня дожидаться.

Ари довольно улыбнулся, когда Янко бросил на его огромную ладонь серебряную монету.

— Как дела? — осведомился Ари.

— Оставила Гоэля висеть.

— Чего ж так долго копалась? — упрекнул Янко с обиженным видом.

— Хотела ему кое-что доказать. А где… э-э... советник Илом и Кейхил?

— Что это ты вдруг об Иломе заботишься? — Янко сделал простодушное лицо. — Советник — вполне взрослый человек с поразительными способностями. Этот старый зануда свалился как снег на голову, заговорил голосом Валекса — и сгинул, будто по волшебству... Да и надо было догадаться, что он объявится. Чтобы Валекс да такое представление пропустил!

Довольная улыбка Ари вдруг погасла.

— Валекса поймают, вот что. Кейхил прямиком двинул в Крепость; наверняка доложит все Совету.

— Валекс отлично маскируется, — возразил Янко. — Он даже, нас с тобой одурачил.

— Кейхил с самого начала подозревал, что Валекс здесь, — вставила я, дрожа на утреннем холодном ветерке; после сегодняшнего претендент на трон знает это совершенно точно. — Хотя Валекс наверняка справится.

Ари подошел к сараю и поднял прислоненный к стене мой вещевой мешок:

— Я подумал, тебе пригодится.

Внутри лежал теплый плащ. Уютно завернувшись, я хотела закинуть мешок за спину, однако Ари отнял его, повесил себе на плечо.

— Пойдемте.

Мы двинулись через поля. Часть из них была вспахана, но не засеяна, земля лежала черная, голая. Затем мы миновали одинокий заброшенный дом; наверное, в нем раньше жили хозяева того сарая.

— Где мы? — спросила я.

— Километрах в трех на восток от Крепости, — ответил Ари.

У меня ноги заплелись: предстоит идти еще целых три километра!

— Как вы меня нашли?

— Вчера двинулись за твоими стражами — проверить, знают ли они свое дело. Но к тому времени, когда их нашли — а они валялись почти бездыханные и совершенно бесполезные, — ты исчезла.

Янко усмехнулся:

— Маги были вне себя. Отправили кучу народа тебя разыскивать. Понятия не имею, что они рассчитывали найти во тьме. Мы лишь надеялись, что не затопчут следы, если они остались. А когда рассвело, мы по тем самим следам и пришли. Гоэль вывез тебя из Крепости на тележке.

Мне вспомнился джутовый мешок. Очевидно, в него-то меня Гоэль и затолкал.

— А Кейхил, наверное, просто шел за нами, — добавил Янко. Затем он почесал свой шрам и глубокомысленно изрек: — Конечно же, тебе наша помощь была ни к чему. Теперь мне придется побить кого-нибудь из солдат, чтоб не потерять самоуважение.

Наконец мы добрались до восточных ворот Крепости. Возле караулки были шум и суета: стражники пытались поймать сорвавшуюся с привязи лошадь. Да это же Кики!

Она перестала биться, когда мы прошли ворота. «Лавандовая Дама устала. Ей нужно ехать», — уловила я мысль своей рыжей лошадки.

«Как ты меня нашла?»

«По запаху Силача и Человека-Зайца».

О ком это она? Ах, об Ари с Янко.

Я извинилась перед стражниками за суматоху, которую учинила Кики, затем Ари помог мне забраться ей на спину и отдал мой вещевой мешок.

— Мы тебя догоним, — обещал он.

Я поблагодарила своих друзей.

— За что спасибо-то? Мы же пальцем не шевельнули, — проворчал Янко, огорченный тем, что на его долю досталось не так много подвигов.

— Вы обо мне беспокоились. За стражами проследили. А в следующий раз помощь может оказаться кстати.

— Смотри, чтобы следующего раза не случилось, — сурово предупредил Ари.

— Как трогательно, — тут же начал дурачиться Янко. — Элена, отправляйся. — Он сделал вид, будто отирает слезу. — Я не хочу, чтоб ты видела, как я плачу. — Он даже носом зашмыгал.

— Не сомневаюсь, что твое самоуважение не пострадает. Или придется вздуть какого-нибудь новобранца, чтобы снова ощутить себя мужчиной?

— Очень смешно, — сказал Янко, не найдя достойного ответа.

Махнув приятелям, я мысленно попросила Кики отвезти меня домой. По дороге я так же мысленно связалась с Айрис, рассказала ей обо всем происшедшем. Она обещала выслать солдат, чтобы взять под стражу Гоэля.

«Если не доберусь домой, усну где-нибудь под забором». — Я зевнула.

«Элена...» — Наставница замялась, словно не решаясь сообщить очередную скверную новость.

«Что там еще?»

«Прибыли твои отец с матерью».

«Ох!»

«Вот тебе и ох. Прибыли. Исав со мной, а мать, как услышала, что ты опять исчезла, — так забралась на дерево и сидит. Уговариваем спуститься — а она ни в какую. Бьется в рыданиях, никого слушать не хочет. Тебе придется с ней поговорить».

Я горестно вздохнула. «Еду. Где она?»

Как выяснилось, Перл взобралась на один из высоченных дубов, что росли неподалеку от пастбища.

Кики меня туда довезла, и я неловко соскользнула наземь, с трудом удержалась на ногах. На ветках могучего дерева висели последние оранжево-бурые листья, и высоко-высоко виднелся темно-зеленый плащ моей матери. Я окликнула Перл, сообщила, что благополучно вернулась, и попросила спуститься.

— Элена! Слава судьбе! Залезай наверх, тут безопасно, — отозвалась мать с высоты.

Смирившись с тем, что вернуть ее на землю будет нелегко, я сняла вещевой мешок и плащ, сложила у корней дерева. Даже забравшись Кики на спину, мне пришлось изо всех сил тянуться, чтобы ухватиться за нижнюю ветвь. Уму непостижимо, как Перл забралась без чужой помощи.

Кики принялась щипать побитую ночным морозцем траву, а я поползла вверх, с усилием перебираясь с ветки на ветку. Близкая верхушка уже покачивалась, когда я угнездилась на суку чуть ниже скорчившейся Перл. В одно мгновение мать оказалась рядом, схватила меня в объятия. Ее затрясло от рыданий, и мне пришлось вцепиться в ствол, чтоб мы обе не свалились.

Подождав, когда мать успокоится, я тихонько ее отстранила. Перл осталась сидеть рядом, привалившись к моему плечу. Лицо было в грязных потеках — ее слезы смешались с грязью, покрывавшей мою одежду. Я отыскала на себе более или менее чистый клочок — подол рубашки, который был заправлен в штаны, — однако мать отказалась и вытащила из кармана чистый платочек. Карманов у ее плаща оказалось множество, а сам плащ был пошит очень изящно и сидел точно по фигуре. В таком не заночуешь на холодной земле, однако лазать по деревьям — в самый раз.

— Орешка шила? — Я пощупала, мягкий материал.

— Да. Я четырнадцать лет не покидала джунгли... — мать печально улыбнулась, — и вот теперь понадобилась одежда на холодную погоду.

— Хорошо, что ты здесь, — сказала я, надеясь ее подбодрить.

Улыбка мгновенно погасла, в глазах мелькнул ужас. Мать несколько раз глубоко вздохнула.

— Твой отец давал мне успокоительное снадобье, и я так хорошо держалась всю дорогу, пока не... — Она схватилась за горло, болезненно сморщилась.

— Не ко времени все произошло, — согласилась я. — Но со мной ничего дурного не случилось, видишь? — Для пущей убедительности я вытянула вперед руку. Большая ошибка.

Мать увидела налившееся лиловым, вспухшее запястье. Я поспешно дернула рукав, прикрывая след наручника:

— Кожу немножко ссадила, вот и все.

— Что стряслось? И не приукрашивай: говори, как есть, — велела Перл.

Деваться некуда: я вкратце рассказала историю с Гоэлем, лишь немного ее смягчив, чтобы пощадить материнское сердце.

— Больше он ко мне цепляться не будет.

— Конечно, не будет. Ты немедленно отправляешься с нами домой, — объявила мать.

После сегодняшнего мне хотелось подчиниться.

— И что бы я там стала делать?

— Будешь помогать отцу собирать образцы — или со мной вместе духи изготавливать. Я не вынесу мысли, что снова могу тебя потерять.

— Мама, придется это пережить. Я не буду убегать и прятаться от опасности. И я связана обещаниями, которые дала сама себе и другим. Мне надо сделать, что задумано, потому что иначе я просто не смогу жить на свете.

Налетел ветерок, зашуршал редкими листьями; холод пробрал меня до костей. Мать плотнее запахнула плащ. Я отчетливо ощущала полную сумятицу ее чувств. Она была в чужом незнакомом месте, осознавая, что дочь готова рисковать собой ради других и что она, Перл, может снова потерять недавно обретенное дитя... которое оказалось уже совсем взрослым и самостоятельным. Мать пыталась побороть страх, и больше всего на свете ей хотелось оказаться дома, среди родных, в безопасности.

Мне пришла в голову удачная мысль.

— Вот я смотрю на твой плащ — и вспоминаю джунгли.

Мать невольно тоже глянула на зеленую ткань:

— В самом деле?

— Он такого же цвета, как нижняя сторона листа иланг-иланга. Помнишь, как однажды мы шли с рынка, и попали под ливень? Мы тогда забились под огромный лист иланг-иланга.

— Ты вспомнила! — От радости Перл так и засветилась.

— Да. Мои детские воспоминания выпустил на свободу... э-э... один человек. Но этого бы не случилось, не последуй я за Айрис на Авибийскую равнину. А это был риск.

— Ты была на равнине! — В первое мгновение Перл опять испугалась, но затем на лице проступило самое настоящее благоговение. — Ты ничего не боишься, правда?

— За время, того путешествия я пугалась по крайней мере пять раз. — Особенно меня напугал Лунный Человек со своей кривой саблей, однако мне хватило ума не рассказывать матери хотя бы это.

— Тогда почему же ты отправилась?

— Нам были нужны сведения, которые можно получить только там. Страх страхом, а дело надо было делать.

Она посидела молча, обдумывая мои слова.

— Плащ может тебя защитить не только от холода, — продолжала я. — Если разложить по карманам всяческие вещицы, которые захватишь из дома, то в любую минуту, когда испугаешься, ты сможешь окружить себя джунглями.

— Я об этом не подумала.

— И у меня есть вещичка, которую ты можешь положить в карман прямо сейчас. Она будет напоминать обо мне. Пойдем. — Не дожидаясь, когда Перл снимется с места, я полезла вниз. На последней ветке я повисла, ухватившись руками, затем спрыгнула.

Роясь в мешке, я услышала наверху шелест. Так и есть; мать быстро скользнула за мной вслед. Миг — и вот она уже на земле.

В одном из карманов я нашла, что искала: огненный амулет, который получила за победу в соревновании акробатов на празднике огня в Иксии. Учитывая череду моих неприятностей в последнее время, амулет будет у матери в гораздо большей безопасности.

— Возьми. Есть всего четыре вещи, которые мне дороги; это одна из них.

Перл внимательно оглядела амулет.

— А какие еще?

— Бабочка и змея. — Я вытащила из-под рубашки подвеску на шнурке и показала браслет.

— Тебе их кто-то подарил?

— Да. — И я торопливо добавила, пока мать не принялась допытываться: — Друг сделал.

Она приподняла тонкую бровь, однако спросила лишь:

— А последняя вещь?

Я принялась не спеша копаться в мешке, решая, будет ли мать потрясена, узнав, что, кроме безделушек, я дорожу ножом. В сущности, я вовсе не идеальная дочь; наверное, она не удивится. Передав ей свою выкидушку, я объяснила значение серебряных знаков на рукояти.

— Тот же самый друг дарил? — спросила она.

Развеселившись, я рассказала про Ари и Янко.

— Они мне даже не столько друзья, сколько старшие братья.

Мать улыбнулась — точно солнце показалось из-за грозовых туч.

— Приятно слышать, что в Иксии нашлись люди, которым есть до тебя дело. — Она сунула огненный амулет в один из многочисленных карманов. — Огонь означает силу. Я буду всегда носить его с собой.

Перл крепко обняла меня, но тут же отстранилась и озабоченно проговорила:

— Да ты совсем заледенела! Надевай плащ, и пойдем в тепло.

— Да, мама, — отозвалась я с готовностью. Уф. Справилась...

Исав с Айрис ожидали нас в отведенном для гостей помещении. Я мужественно вынесла сокрушительные объятия отца, но от приглашения пообедать с родителями пришлось отказаться. Уж мне было не до еды — скорей бы вымыться да спать. Однако мать с отцом меня не отпустили, пока не вырвали обещание, что назавтра я проведу с ними целый день.

Айрис вместе со мной прошлась к баням. Глаза у наставницы были обведены глубокими тенями, и выглядела она совершенно измученной. Поразмыслив о чем-то на ходу, она спросила:

— Ты воздействовала на мать с помощью магии?

— По-моему, нет. А что?

— Она пришла такая спокойная, умиротворенная. Быть может, ты это сделала неосознанно?

— Печально, если так. Я ведь должна полностью управлять своей магией. Верно?

— Я начинаю думать, что к тебе применимы далеко не все правила. Возможно, дело в том, как ты росла, или в том, что позже других начала управлять магией. Как бы то ни было, твои способности развиваются не обычным путем. Да ты не волнуйся — полагаю, это будет только на пользу.

У бань мы расстались. Отмокнув как следует в горячей воде я потащилась к себе. Прежде чем провалиться в сон, еще успела подумать: до чего же Айрис в меня верит, раз не приставила новых стражей...

Казалось, я едва заснула, как меня тотчас разбудил мысленный зов наставницы. Щурясь в ярком солнечном свете, я попыталась сообразить, что к чему.

«Сколько времени?»

«Позднее утро», — ответила Айрис.

Утро? Значит, я проспала чуть не целые сутки. «Почему ты меня разбудила?»

«Созвано срочное заседание Совета; необходимо твое присутствие».

«Срочное заседание? Зачем?»

«Гоэля убили, а Кейхил утверждает, что советник Илом — переодетый Валекс».

Глава 28

Гоэль убит? Валекса схватили? Спросонья толком не разобрав, я не успела расспросить Айрис подробней, потому как она прервала мысленную связь. Я кинулась одеваться, а затем со всех ног пустились к зданию Совета.

Гоэля убил Валекс? Коли так, у ситийцев появился еще один повод его казнить. А как мне себя держать: притворяться удивленной или откровенно сознаться, что о присутствии Валекса мне уже давно известно? Посчитают ли меня сообщницей в убийстве? Возможно, меня подозревают. Ведь я только сообщила Айрис, где искать Гоэля, и ни словом не упомянула остальных, кто был в заброшенном сарае.

В голове вихрем кружились вопросы, ответов на которые не было. У здания Совета я остановилась, поправила косу, привела в порядок новую, присланную Орешкой одежду. На нижней ступени я оглянулась, проверяя, не следует ли за мной кто-нибудь. Айрис полагается на мою осмотрительность; никак нельзя ее подвести.

В главном зале собрались члены Совета, четыре Магистра Магии, Кейхил и несколько стражей из Цитадели. Кроме стражей все оглушительно спорили. Кейхил размахивал руками, что-то втолковывая советнику от рода Песчаного Семени. Советник ему кратко ответил, и красное лицо претендента на трон исказилось от гнева.

Розза Пуховой Камень, Первый Маг, громко постучала председательским молотком. Гомон стих, члены Совета заняли свои места. Шелковые знамена, вывешенные к прибытию иксийского посольства, были убраны, и в зале стоял длинный стол, похожий на огромную вилку без черенка. Четыре Магистра Магии сидели на той стороне, где закругление, а старейшины одиннадцати родов разместились вдоль прямых «зубьев»: шесть с одной стороны, пять — с другой, и с этими пятью сидел Кейхил. По центру между «зубьев» находилось деревянное возвышение. Я примостилась у боковой стены возле начальника стражи, отчаянно желая слиться с белым мрамором, чтобы меня никто не заметил.

— Обратимся к делу лейтенанта Гоэля Иксия, — объявила Розза.

Я удивленно глянула на Айрис.

«Все беженцы из Иксии получают родовое имя по названию страны, — мысленно объяснила наставница. — Кейхил считается главой рода. Это почетный род и титул — у Кейхила нет земель и нет права голоса в Совете».

Вот почему претендент на королевский трон так недоволен и Советом, и тем, что его отказываются поддержать в борьбе против командора.

— Лейтенант Иксия был найден мертвым в поле к востоку от Крепости на землях, принадлежащих роду Пухового Камня, — бесстрастно объявила Розза. — Целители установили, что он был убит ударом меча в сердце.

Старейшины разом заговорили, но Первый Маг холодным взглядом заставила их умолкнуть.

— Орудие убийства на месте преступления не найдено, однако поиски продолжаются. Как утверждает Четвертый Маг, последней, кто видел лейтенанта в живых, была Элена Лиана Залтана. Я вызываю ее на свидетельское место.

Шестнадцать пар глаз обратились ко мне: враждебные, озабоченные, встревоженные — разные.

«Не волнуйся, — мысленно сказала Айрис. — Просто расскажи, как было дело».

Я прошла на возвышение, полагая, что это и есть свидетельское место.

— Расскажи, что знаешь, — велела Розза.

Я поведала, как Гоэль меня похитил и как я затем спаслась. Услышав, что я подчинила себе чужое тело, советники дружно охнули, зашептались об Этическом Кодексе.

Айрис встала:

— Нет ничего незаконного в том, чтобы пользоваться магией в целях самозащиты. В сущности, наоборот: то, что Элена освободилась, не причинив Гоэлю никакого вреда, достойно похвалы.

Члены Совета засыпали меня бесчисленными вопросами — почему да отчего Гоэль с таким упорством меня преследовал. Вопросы иссякли, лишь когда не уберегшие меня стражи подтвердили, что их вывели из строя с помощью сонного зелья.

— Ты оставила Гоэля в сарае, закованного в цепи, и больше его не видела? — спросила напоследок Розза.

— Да, именно так.

— Она говорит правду. — Судя по кислому выражению лица, эти слова дались Первому Магу нелегко. — Расследование убийства Гоэля будет продолжено. Элена, можешь сесть, — Розза указала на скамью, находящуюся за спиной у Магистров Магии. — Переходим к следующему вопросу. Я вызываю на свидетельское место Кейхила Иксия.

На полпути мы с ним встретились. Выражение лица у Кейхила было жесткое и решительное, и он прошел мимо, не взглянув на меня. Я присела на краешек деревянной скамьи. Хоть я и готовилась к обвинениям, слова, сказанные претендентом на трон, заставили сердце сжаться от страха.

— ...и как венец обмана, возлюбленной и непревзойденным шпионом Валекса является Элена Залтана.

Зал буквально взорвался — все заговорили разом. Первый Маг постучала председательским молотком, однако никто не обратил внимания. Меня захлестнула мощная волна ее магии — Розза по-своему заставила всех умолкнуть. Продержала безголосыми всего лишь мгновение, но и этого хватило с лихвой. В зале воцарилась полная тишина.

— Кейхил, ты можешь представить доказательства своих слов?

Претендент на трон сделал знак одному из стражей. Страж открыл дверь в дальнем конце зала, и вошли капитан Маррок и еще четверо солдат Кейхила. Они вели советника Илома. Руки его были скованы за спиной, четыре солдатских меча готовы были его пронзить при малейшем сопротивлении. За этой мрачной процессией шли посол Синь и несколько иксийских гвардейцев.

Я попыталась поймать взгляд Валекса, но он смотрел только на членов Совета. И раздраженно хмурился.

Первой заговорила посол Синь:

— Я требую объяснений. Ваши действия можно расценивать как военное нападение.

— Кейхил, я тебе велела освободить советника, пока вопрос еще не решен, — произнесла Розза, в янтарных глазах кипела ярость.

— Чтобы он сбежал! Нет. Я посчитал нужным привести его сюда и разоблачить у всех на глазах. — Кейхил широким шагом подошел к Илому и с силой дернул за волосы, желая сорвать парик.

 Я невольно сжалась — но голова советника дернулась вслед за рукой Кейхила, Илом вскрикнул от боли. Кейхила это не смутило: он вцепился Илому в нос, скребнул ногтями под подбородком, думая сдернуть наклеенную маску. Илом закричал, отпрянул; на шее налились кровавые следы. Сбитый с толку, Кейхил отступил. Затем снова потянулся было к лицу советника, но тут уже капитан Маррок схватил претендента на трон и оттащил прочь. Кейхил не сопротивлялся — так и стоял, от изумления позабыв закрыть рот.

— Освободите советника, — приказала Розза.

С Илома сняли цепи; Кейхила и его солдат выпроводили вон из зала. Заседание Совета на этом закончилось, и Розза поспешила принести извинения послу Синь и Илому.

Я осталась на месте, наблюдая за тем, как Первый Маг старается загладить неловкость, а гнев посла и обида советника постепенно утихают. Съежившись на скамье, я очень надеялась, что никто не обратит на меня внимания и не вспомнит слова Кейхила насчет шпионов и любовниц Валекса.

В сущности, сцена с советником потрясла меня не меньше, чем претендента на трон. Валекс не переставал меня удивлять, хоть я уже и насмотрелась на его хитрости и уловки. Внимательно приглядевшись к иксийским гвардейцам, я приметила одного, который казался чрезвычайно собой довольным. Ну, конечно: Валекс собственной персоной, хоть и в ином обличье. Вероятно, Илом переодевался гвардейцем, когда Валекс выдавал себя за советника, а когда Валекс покидал посла и отправлялся куда-нибудь по своим делам, Илом превращался в советника.

Наконец все начали расходиться. Айрис подсела рядом со мной на скамью.

«Скажи Валексу: пусть уезжает, — проговорила она мысленно. — Опасность слишком велика».

«Ты знаешь?!» — поразилась я.

 «Конечно. Я так и думала, что он явится с посольством».

«И тебя не тревожит, что он здесь? Что он, может быть, собирает сведения о Ситии?»

«Он тут ради тебя. И я рада, что вы побыли вместе».

«Но что, если он убил Гоэля?»

«Гоэль тебя преследовал. И хотя лично я предпочла бы его арестовать, гибель этого мерзавца меня не огорчает».

— Пойди поешь, — сказала Айрис вслух. — Ты бледна.

— Вот повезло! То у меня вовсе матери не было, а теперь сразу две — да еще такие заботливые.

Наставница засмеялась.

— Некоторым людям помощь просто необходима. — Похлопав меня по колену, она отправилась искать Бейна.

Я тоже собралась уходить, но тут подошел Бавол Залтана:

— Элена, посол Синь просит тебя о встрече.

— Когда?

— Прямо сейчас.

Бавол вперед меня двинулся к выходу из зала.

— Послу предоставили несколько кабинетов, чтобы она могла вести дела, — объяснил он на ходу.

Правительство Ситии размещалось в обширном здании. Повсюду в кабинетах и комнатах для совещаний работали люди. Важнейшие государственные документы находились в специальном подземном хранилище, хотя каждый отдельный род вел собственные записи событий и хранил их у себя.

Интересно, а как поступает род Песчаного Семени? Что же — их старейшины возят записи с собой, кочуя по равнине? Впрочем, припомнив рассказ наставницы, я сообразила, что их история не записывается на бумаге, а передается из уст в уста: для этого есть Рассказчики. Вообразив раскрашенного синей краской Лунного Человека в подземном хранилище, я невольно улыбнулась.

Заметив это, Бавол глянул вопросительно.

— Я подумала о хранилище документов. И попыталась представить, как род Песчаного Семени передает свои сведения Совету.

Бавол тоже усмехнулся.

— С ними всегда нелегко. Мы сквозь пальцы смотрим на их... э-э... не совсем обычные способы. Дважды в год сюда является Рассказчик, и писец записывает его рассказ о событиях рода. В результате все довольны. Ну вот, мы пришли. — Бавол указал на открытую дверь. — Мы еще побеседуем позже. — Он слегка поклонился мне на прощание и ушел.

Значит, Бавола к послу не приглашали. Я прошла в приемную. Здесь за простым столом сидел советник Илом; царапины у него на шее уже не кровоточили, кровь запеклась. Двое гвардейцев охраняли закрытую дверь в кабинет.

Поднявшись на ноги, Илом постучал в эту самую дверь. Изнутри донесся невнятный ответ; советник приоткрыл щелку, сказал:

— Она здесь, — затем распахнул дверь шире и жестом пригласил меня войти.

Я прошла в кабинет посла Синь. Обстановка здесь была скромная, никаких излишеств и украшений. У посла за спиной стояли гвардейцы, однако Синь отпустила их; ни один из них не был Валексом. Хотелось бы знать, куда он отправился. Ари с Янко тоже не было; вероятно, они сменились с дежурства.

— Прошлой ночью из-за вас тут поднялась изрядная суматоха, — сказала Синь, когда мы остались наедине.

Разглядывая посла вблизи, я снова изумилась ее внешности. У Синь были те же тонкие черты, что у командора, однако длинные волосы и подведенные глаза поразительным образом меняли лицо, придавая ему не подвластную возрасту красоту.

— Надеюсь, вам не помешали спать, — произнесла я очень вежливо, придерживаясь норм дипломатии.

 Синь отмахнулась:

— Мы одни. Можете говорить свободно.

Я отрицательно качнула головой:

— У Магистров Магии отменный слух.

Особенно у Роззы которая вполне может считать подслушивание разговоров посла своим долгом истинной ситийки.

Синь понимающе кивнула.

— Похоже, что Желающий Стать Королем получил неверные сведения. Как такое могло случиться?

— Сведения передавались от человека к человеку, имело место недопонимание, — ответила я.

— В дальнейшем, мы будем избавлены от ложных обвинений? — Взгляд Синь пронзил меня, словно кинжал. Она желала знать, буду ли я хранить ее тайну.

— Разумеется. — Я повернула ладонь и показала шрам, оставшийся с того дня, когда я обещала не раскрывать тайну командора. Ни единой душе — даже Валексу.

Сказав так, я вспомнила, что Айрис советовала Валексу покинуть страну. Я вытащила из-под одежды подвеску в виде бабочки.

— Теплятся разные слухи. Желательно предотвратить новый пожар.

— Я приму это к сведению. И есть еще одно дело, которое я должна с вами обсудить, — Синь вынула из черного кожаного портфеля лист плотной бумаги, свернула его. — Командор передал вам послание. Он тщательно обдумал ваш с ним последний разговор. И пришел к выводу, что вы дали правильный совет; командор желал бы вас поблагодарить. — Синь вручила мне свиток. — Это приглашение посетить нас, когда завершится ваше обучение в школе магов. Мы намерены вернуться в Иксию через неделю. Будьте любезны дать ответ до нашего отбытия.

Разговор был окончен. Я поклонилась послу и вышла из кабинета.

По дороге к себе я ломала голову над словами Синь. Командор подписал приказ о моей казни; явиться в Иксию — самоубийство.

Поборов любопытство, я сначала зажгла в камине огонь и лишь затем развернула врученный свиток. Уставилась в танцующие языки пламени, размышляя над приглашением командора. В руках у меня был приказ о моей казни. Однако бросить его в огонь было не так-то просто: приказ содержал короткую приписку.

Если я докажу свою преданность Иксии, приказ о моей казни будет отменен. Если я сумею убедить иксийских генералов в полезности служащего Иксии мага, займу должность советника. Сделаю это — и смогу возвратиться в Иксию. К друзьям. К Валексу.

Сам того не ведая, Кейхил недавно предсказал мое возможное будущее — когда назвал меня непревзойденным шпионом.

Глава 29

Я сидела, уставившись в огонь. В душе, точно пламя в камине, полыхали разноречивые чувства и желания любовь к тем и к другим. Как поступить? Что выбрать? Понятия не имею... Так ничего и не придумав, я спрятала приказ в вещевой мешок. Лучше я потом еще поразмыслю.

Вспомнив данное родителям обещание, я поспешила в обеденный зал, надеясь застать мать с отцом за трапезой. По дороге мне встретился Дэкс.

— Элена! — Он развернулся и пошел со мной рядом. — Уж сколько дней тебя не видел.

— Уверена, что тебя распирает от сплетен. Верно?

— Знаешь ли, у меня есть своя собственная жизнь. И я, возможно, был слишком занят, чтобы собирать слухи и сплетни. — Дэкс притворился обиженным.

Я поглядела на него, и он сокрушенно вздохнул:

— Ладно, твоя взяла. Я помираю со скуки. Второй Маг занимается расследованием преступлений, а Джелси с головой ушла в какую-то свою работу, и я с ней совсем не вижусь. — Дэкс помолчал, сделав трагическое лицо. — Моя собственная жизнь настолько пуста, что я вынужден питаться чужими приключениями. Твоими, в частности.

— А раз слухи верны...

— О тебе уже слагают легенды. — Он широко раскинул руки в стороны и засмеялся. — Ну, и куда ты сейчас направляешься? Повергать в прах ужасного дракона? Не возьмешь ли меня скромным оруженосцем? Я каждый вечер буду протирать твой меч собственной рубашкой. Обещаю.

— Я рада, что мои трудности тебя развлекают, — отозвалась я не без сарказма. — Я ищу своего... ага, ищу Древесного Короля с его Королевой. Мы собираемся разгромить злобных Древесных Шалопаев; они — невидимки, но их тут целая армия. Прямо здесь, в Крепости.

У Дэкса загорелись глаза.

— Я уже слышал о приключениях Древесной Королевы.

Шутить расхотелось. Не хватало выслушивать дурацкие россказни про собственную мать! Поэтому я просто позвала Дэкса с собой.

Родители в самом деле были в обеденном зале, как я и рассчитывала. Присутствие Дэкса оказалось очень кстати: мы разговаривали о школе магов, о лошадях, о всяческих пустяках, а о заседании Совета речь не зашла. В конце концов мать предложила изготовить для Дэкса какую-то особую туалетную воду; она явно радовалась, что я нашла себе в Ситии друга.

Попрощавшись с Дэксом, мы втроем вернулись в отведенные родителям комнаты. Перл на маленькой кухне заваривала чай, а я спросила отца насчет кураре. Опасаясь, что меня похитил Копьеглав, Айрис рассказала Исаву про ядовитое снадобье, которым владел преступник.

Исав провел по лицу заскорузлыми пальцами, сокрушенно покачал головой.

— Вот уж не думал, что им так воспользуются. Обнаружив какое-нибудь новое вещество, я долго с ним вожусь, пока не выясню досконально: как оно действует, чем может помочь и навредить, как его можно использовать во благо и во вред. Затем я взвешиваю все «за» и «против». Некоторое мои открытия так и не увидели свет. Что касается других, то положительные стороны могут перевесить риск.

В комнату вошла Перл с чаем на подносе, и отец смолк. Выразительно глянул на меня: дескать, больше ни слова. Понятно: мать не знает, что Копьеглав пустил в ход вышедший из ее рук яд.

Она разлила по чашкам чай и уселась подле меня на диване.

— Ну, что там у вас было на заседании Совета?

Смягчив подробности я рассказала в чем Кейхил обвинил советника Илома. Услыхав имя Валекс, Перл схватилась за горло, но тут же успокоилась, когда я сообщила, что Кейхил ошибся. Про его обвинения в мой адрес я умолчала вовсе, но сообщила, что Гоэль убит.

— Вот и хорошо, — сказала Перл. — Мне не придется его проклинать.

— Мама! — поразилась я. — Неужели ты можешь?

— Я много чего умею — не одни только духи изготавливать.

Я вопросительно глянула на отца; он кивнул.

— Рейяду с Могканом повезло, что они уже мертвы. Твоя мать может много чего измыслить, когда рассердится.

Интересно, какие еще неожиданные открытия меня ждут в будущем? Я предпочла сменить тему и стала расспрашивать об их путешествии в Крепость и в жизни в джунглях. В конце кондов, как и обещала, я просидела у родителей до вечера.

Когда стемнело, Исав предложил меня проводить. По началу я отказалась: ко мне ведь даже новых стражей не приставили, после того как я справилась с Гоэлем. Однако отец настаивал, а мать нахмурилась; не стоило ее гневить — как бы не прокляла. Поэтому я уступила, и мы отправились вдвоем.

В городе магов было очень, тихо и пусто. Покрытые тонким ледком деревья блестели в лунном свете. До полнолуния осталось четыре дня. Нащупав даренный Валексом браслет, я повернула его на руке; это успокаивало.

На полпути к моим комнатам Исав заговорил:

— Должен сказать о кураре вот еще что.

— Разве ты не все рассказал?

— Я преждевременно отослал снадобье Песчаному Семени, потому что оно им очень нужно. На Авибийской равнине растет жгучая крапива, ожог которой причиняет ужасную боль в течение нескольких дней. Обычно страдают дети, которые забегают в заросли, не глядя, что их там ждет. В малых дозах кураре великолепно снимает боль. А в больших... Мне и в голову не приходило, что кто-нибудь вздумает парализовать человека, — Исав нахмурился, провел пятерней по своим длинным седым волосам. — Позже я обнаружил, что у кураре есть еще одно свойство. В то время оно показалось мне малозначащим. Но теперь... — Он остановился, повернулся ко мне. — В больших дозах кураре также парализует магические способности.

Я похолодела. Значит, кураре может сделать совершенно беспомощным кого угодно — даже Магистра Магии. А я именно с помощью магии овладела телом Гоэля и собиралась проделать то же самое с Копьеглавом. Пусть даже тело будет обездвижено, рассуждала я, магия останется при мне. Однако кураре магию убьет. Что же делать? Как избежать яда?

Похоже, отец разглядел в моих глазах ужас.

— Существует своего рода противоядие, — проговорил он поспешно.

— Какое?

— Оно отчасти снимает действие кураре: магические способности не подавляются, тело сохраняет некоторую чувствительность. Но возникают другие сложности. — Исав горестно вздохнул: — Мне не удалось провести все опыты, какие нужно.

— И что же это?

— Теоброма.

Так вот что за «сложность»: поев коричневой сласти, я не смогу сопротивляться чужой магии. Моя собственная ментальная защита, над которой я столько работала, окажется бессильна против другого мага, пусть даже гораздо более слабого. Меня пробрал холод; я плотнее запахнула плащ и двинулась дальше. Исав шагал рядом.

— Сколько теобромы мне бы понадобилось?

— Много. Впрочем, — добавил отец, размышляя: — я мог бы сделать ее более крепкой. На вкус хуже, зато обойдешься меньшим количеством.

— Ты сможешь изготовить ее завтра к вечеру?

Он поглядел с тревогой:

— Ты затеяла нечто, о чем не следует рассказывать матери?

— Да.

— Это важно?

— Очень.

Обдумывая мою просьбу, отец шагал молча и лишь у порога коротко меня обнял. Спросил:

— Ты знаешь, что делаешь?

— У меня есть свой план.

— Элена, тебе удалось вернуться домой, несмотря ни на что. Надеюсь, ты и на этот раз справишься. Завтра к полудню будет готово противоядие.

Отец стоял в дверях, готовый броситься на помощь, пока я осматривала две свои комнаты. Убедившись, что никакой опасности нет, он пожелал мне спокойной ночи и ушел.

Лежа в постели, я усиленно размышляла о кураре, теоброме и о том, как мне справиться со своей задачей. Внезапно ставни распахнулись; я подскочила, выхватив из-под подушки нож. В окно бесшумно скользнул Валекс. Снова закрыв ставни, он растянулся на кровати рядом со мной.

— Тебе надо уехать, — сказала я. — Слишком много народу знает, что ты здесь.

— Пока не найдем убийцу, не уеду. К тому же командор приказал охранять посла. Я не могу пренебречь своими обязанностями.

— А если она сама тебе прикажет отправляться? — Я повернулась так, чтобы видеть его лицо.

— Приказ командора никто не может отменить.

— Валекс... — начала я. Надо было так много всего обсудить: смерть Гоэля, предложение командора.

Валекс не стал слушать и не дал договорить: его губы приникли к моим. И едва я ощутила его тело, почуяла его запах, всякие мысли об убийствах и тайных происках, о положении мага-советника и пользе Иксии мгновенно вылетели из головы. Я принялась расстегивать его рубашку. Времени у нас мало, и незачем тратить его на разговоры.

Когда я проснулась на рассвете, Валекс уже ушел. Однако я ощутила, как прибавилось сил. Встреча с Копьеглавом состоится в полночь. До той поры у меня достаточно времени, чтобы еще и еще раз продумать план действий.

Айрис хотела, чтобы на утреннем занятии я снова попыталась передвигать с помощью магии предметы — пока что мне это не удавалось. Однако я попросила заняться укреплением ментальной защиты. Вдруг удастся хоть как-то защититься даже под воздействием теобромы? Айрис не возражала.

Прежде чем отпустить меня после занятия, она поинтересовалась:

— Ты все еще не оправилась после встречи с Гоэлем?

— Ну… чувствую себя слегка утомленной. А что?

Айрис насмешливо улыбнулась:

— Ты всю неделю приставала с вопросами, как продвигаются поиски Опал. А сегодня — молчок. Ни о чем не спросила.

— Я полагала ты скажешь, если будет, что новое.

— О! Пройден огромный этап пути! — объявила Айрис. — Ты учишься нам доверять. — Затем она погрустнела: — Новостей нет. Мы думаем, что Опал нет ни в Крепости, ни на равнине, поэтому расширяем круг поисков.

Чувствуя себя виноватой, я поспешила к отцу. Если раньше я честно хотела искать Опал вместе с Айрис и другими магами, то сейчас готовилась к встрече с Копьеглавом в одиночку — и помогать мне будет один лишь Валекс. Правда, Валекс стоит четырех вооруженных солдат. И все же я не доверилась наставнице... А истинная ситийка доложила бы обо всем Совету.

Почему я не посвятила Айрис в свои планы? Она бы не позволила мне явиться на условленную встречу. Опасность для Ситии слишком велика; но Копьеглав не попадется в ловушку, если в ней не будет приманки — меня. Айрис уверена, что рано или поздно убийцу все равно отыщут, а жизнь Опал — не столь уж великая плата за безопасность целой страны. А я убеждена, что если не рискнуть сейчас, то остановить преступника не удастся уже никогда. Надо лишь понимать, чем рискуешь, и свести этот риск к минимуму.

Айрис не верит, что я смогу захватить Копьеглава. Однако я не позволила Первому Магу добраться до моих потаенных мыслей. Я излечила тело Тьюлы и отыскала ее сознание. Я подчинила себе тело Гоэля. Скоро у меня будет теоброма — и тогда мне уже не страшен кураре.

Негоже, если один человек доверяет другому, а тот ему — нет. Верность и преданность должны быть обоюдны. Предана ли я? Наставнице — да. А Ситии? Не знаю.

Даже если нам с Валексом удастся выручить Опал и поймать Копьеглава, Айрис прекратит наши с ней уроки. Эта невеселая мысль заставила меня призадуматься о будущем и о предложении командора.

Если Айрис от меня откажется, никаких обязательств по отношению к Ситии больше не будет. Я смогу рассказать командору про Кейхила и его планы собрать армию и вернуть себе иксийский престол. Кейхил ведь без колебаний донес Совету о моих отношениях с Валексом. Вот и я расскажу, что знаю...

Отец поджидал меня, на улице. Теоброму он изготовил в виде пилюли размером с яйцо маленькой птички.

— Япокрыл ее желатином, чтоб не растаяла прежде времени, — сказал он, передавая снадобье.

— Почему она должна таять?

— А как ты ее съешь, если мышцы будут парализованы? То-то же. Положи в рот и придерживай зубами. Затем, когда понадобится, прокуси оболочку и постарайся проглотить как можно больше, пока мышцы не отказали. Надеюсь, остальное растает само и проскользнет в горло.

Раньше, не зная о противоядии, я ставила себе цель вообще избежать кураре. Если я приду к Копьеглаву по доброй воле, зачем ему яд? Незачем. По крайней мере, я так надеялась. Теперь же полученная от Исава теоброма прибавила уверенности в благополучном исходе ночной встречи. Кроме того, мне пришла новая мысль, и я попросила отца выдать кое-что еще.

Затем я провела занятие с Зиторой, отобедала с родителями, а потом отправилась в конюшню. Сегодня все казалось странным, как будто происходило в последний раз. Возможно, оттого, что после нынешней ночи жизнь круто переменится?

Кики безошибочно уловила мое настроение. «Лавандовая Дама грустна».

«Немножко». Я вывела свою лошадку из стойла и принялась ее чистить. Обычно я с ней разговаривала, но сегодня трудилась молча.

«Я отправлюсь с Лавандовой Дамой», — неожиданно заявила Кики.

Вот новости! До сих пор мне представлялось, что наша мысленная связь включает лишь чувства и беседу о простейших вещах вроде яблок и леденцов. Ну, еще Кики была готова защищать меня от Гоэля, но это я относила на счет инстинктов. А тут — совершенно разумное, человеческое намерение.

«Если я возьму тебя с собой, враг встревожится».

«Я буду в стороне, — настаивала Кики. — На расстоянии запаха. Я нужна Лавандовой Даме».

Убирая щетки, я обдумывала ее предложение. Пожалуй, в нем есть толк. Возьму лошадку с собой и пусть она пасется неподалеку. Глядишь, пригодится.

А вот Кейхил, который тоже нужен, к уроку не явился. Не удивительно. Ну и ладно, сама потренируюсь. Только как забраться Кики на спину без седла и без чужой помощи?

«Схватись за гриву, — объяснила моя лошадка. — Подпрыгни и подтянись».

«Кики, ты сегодня неистощима на советы».

«Умная», — согласилась она.

Мы двинулись. Глядя на мир с высоты, я отдалась тревожным размышлениям. Место встречи Копьеглав назначил у Кровавой скалы — единственное место на равнине, которое мне известно. Отчего он выбрал именно его?

Разрисованный убийца то и дело являлся мне в снах, я бесконечно думала о нем наяву. Он желал меня заполучить, и в ночных кошмарах я больше не убегала от змей, а покорно ждала, когда они крепко меня обовьют, и с радостью принимала их несущий забвение яд. Отчего это происходит? Быть может, я неосознанно установила с Копьеглавом мысленную связь? Открыла ему доступ к своим мыслям?

Кики перешла на тряскую рысцу, что мигом вернуло меня к действительности. Пришлось следить за тем, как не свалиться. Когда ноги и спина у меня заболели умная лошадка сама закончила урок, остановившись.

Быстро обтерев ей шкуру, я отвела Кики в стойло. «Увидимся позже», — я заторопилась к себе. Расцвеченное закатными красками небо постепенно темнело, и одновременно испарялась моя уверенность, я начинала все больше волноваться и переживать.

«Доверяй, — напутствовала меня Кики. — Доверие — это мятные леденцы».

Ох уж эта умная лошадка! Весь мир она видит через собственный желудок. Леденцы — хорошо, значит, доверять другому — тоже хорошо.

Переступив порог своей комнаты, я обнаружила Валекса. Лицо у него было застывшее, точно маска; в глазах — холодный блеск. Взгляд убийцы.

— Вот, возьми. — Он вручил мне черную рубашку с высоким воротником и черные штаны. — Сшито из особой прочной ткани. Она защитит от отравленной иглы, которую выпустили из духовой трубки. Но если противник с силой вонзит иглу сам, ткань не выдержит.

— Отлично! Спасибо большое. — По крайней мере, Копьеглаву не удастся поразить меня издалека, а рискни он подойти вплотную, я с ним справлюсь.

Новая одежка оказалась слишком велика. Пришлось закатать рукава, а штаны прихватить ремнем, чтобы не свалились. Валекс слабо улыбнулся:

— Я это раньше сам носил. Ушил немного, да только швея из меня никудышная.

Я уложила вещевой мешок. В первую, очередь — теоброма, затем вещи, которые я выпросила у отца, потом кошка с веревкой, яблоко и посох. Копьеглав не ставил условие, чтобы мне приходить безоружной. Заколки в волосах, да еще выкидушка, пристегнутая на бедре: Валекс заранее позаботился и прорезал дыру в кармане. Может он и никудышная швея, зато в остальном разбирается.

Мы заново обговорили наши действия, и я сказала, что возьму с собой Кики.

— Видишь ли, тут и без лошади непросто миновать тайком двое ворот, — заметил Валекс.

— Я сумею. Можешь поверить.

Он глядел бесстрастно, не показав, что верит или, наоборот, сомневается.

— Я выеду на равнину и подожду, пока ты выберешься из Крепости, а потом уже двинусь к Скале, — продолжала я. — Как только Опал будет в безопасности и ты увидишь Копьеглава — приступай.

Валекс кивнул:

— Не подведу.

Надев плащ, я вышла наружу. До полуночи оставалось четыре часа, и обитатели города магов еще не угомонились. Вдоль аллей были зажжены факелы, в их свете по зябкой вечерней прохладе куда-то спешили ученики — кто на вечерние занятия, кто к друзьям. Я ощутила себя совершенно чужой. Безмолвная черная тень, которая смотрит и жаждет быть сними; и не знать бы иных забот, кроме как выучить заданный наставником урок.

Кики ждала меня в стойле. Открыв дверь, я выпустила ее наружу. Однако забраться ей на спину в плаще и с увесистым вещевым мешком не сумела — пришлось воспользоваться подставкой.

«Учись, — сказала Кики. — Там подставок не будет».

«Позже», — согласилась я.

Мы двинулись к воротам Цитадели; Кики оглянулась на башню Айрис. «Волшебница».

Меня захлестнуло чувство вины перед наставницей. «Она будет мной недовольна».

«Будет бешено лягаться. Дай Волшебнице леденцов».

Я не удержалась от смеха. Тут леденцы не помогут.

«Леденцы сладки с обеих сторон», — добавила Кики.

Загадочный лошадиный совет? «Кики, Лунный Человек не приходится тебе случайно отцом?»

«Лунный Человек умный».

Что она хотела этим сказать? Кто ее разберет, мою лошадку...

У ворот Цитадели я вытащила нить магической энергии, мысленно ощупала пространство. Ворота стерегли двое стражей. Один смертельно скучал и с вожделением думал о том, как сменится. Другой был голоден и размышлял о предстоящем ужине. Сидя на табурете в караулке, дремал дежурный маг. Я погрузила его в еще более глубокий сон, а солдат заставила отвлечься и не обратить внимания на лошадь со всадником. Один страж принялся рассматривать небо — как далеко сдвинулась Южная Звезда; другой шарил в караулке в поисках чего-нибудь съестного. Миновав ворота, мы быстро исчезли из виду.

Кики тихо продвигалась по улицам Крепости. Подковы не цокали по мостовой, а глухо шлепали: ни один кузнец и близко не подойдет к лошади от Песчаного Семени; всем известно, как ненавистны этим животным подковы.

Ворота Крепости стерегли четверо; я опять их отвлекла. Кики тенью проскользнула мимо стражи, а затем пустилась галопом по дороге через Авибийскую равнину. Когда из Крепости нас уже невозможно было увидеть, она перешла на шаг.

Я снова вернулась мыслями к совету моей рыже-белой подружки. Леденцы. Сладкие с обеих сторон. Чтобы сегодняшнее удалось, каждый из нас должен правильно сыграть свою роль. То есть обе стороны должны быть «сладкими». А еще Кики утверждала, что доверие — те же леденцы. Быть может, она имела в виду не Валекса, как мне думалось, а Айрис?

Меня озарило. Уж не знаю: то ли считать себя умной — разгадала-таки загадку! — то ли стыдиться собственной глупости, потому что лошадь вынуждена учить меня жизни.

«Айрис», — позвала я мысленно.

«Элена? Что такое?»

Глубоко вздохнув, я выложила ей свою затею.

За моим признанием последовало молчание — долгое, тяжкое.

«Ты умрешь, — ответила Айрис наконец. — Ты мне больше не ученица. Я сообщу остальным Магистрам, и тебя остановят прежде, чем ты угодишь к Копьеглаву».

Этого я и ждала. Потому-то и не хотела рассказывать. «Айрис, ты уже сулила мне смерть. Помнишь, как мы впервые встретились в Змеином лесу?»

Помедлив, она отозвалась: «Помню».

«Я и тогда была в отчаянном положении. Управлять своей магией не умела, была отравлена Пыльцой бабочки, а ты грозила меня убить. И казалось: что я ни сделай, все одно — впереди смерть. Но я попросила дать мне время, и ты согласилась. Совершению меня не зная, все же позволила искать выход самой. Да, я плохо разбираюсь в ваших ситийских порядках, однако мне не привыкать выкручиваться в трудных обстоятельствах. Подумай об этом, прежде чем звать остальных».

Айрис не откликнулась. Устав ждать ответа, я сосредоточилась на том, что вскоре предстояло.

Кики остановилась, с километр не добежав до Кровавой скалы. Я ощутила легкое прикосновение магии Песчаного Семени. Она тут была гораздо слабее, чем вокруг лагеря, куда мы ездили с Айрис, однако походила на паутину, в которую угодит, не заметив, какой-нибудь растяпа или злоумышленник. Владеющий ментальной защитой маг проскользнул бы здесь незамеченным; однако стоит Песчаным Семенам усилить мощь своей магии, как они тут же ощутят его присутствие — и их магическая энергия ударит по чужаку. Хорошо, что Валекса они засечь не могут.

Я соскользнула наземь и мысленно велела Кики: «Смотри, чтобы тебя не заметили. Держись подальше».

«Я буду с подветренной стороны, — отозвалась она. — Чтоб чуять запах».

В ожидании Валекса я укрылась в высокой траве. Кики доставила меня сюда за час, чтобы добраться своим ходом, Валексу потребуется два часа. Выждав, сколько надо, я направилась к Кровавой скале, полагая, что Валекс подойдет к ней с противоположной стороны.

«Заяц, — донеслась мысль Кики. — Это хорошо».

Я улыбнулась. Должно быть, она вспугнула зверька, пройдя рядом с его лежкой. Лунный свет блестел на мертвых стеблях травы. Дул легкий ветерок, моя тень скользила по клонящимся, сухо шелестящим метелкам.

В мозгу вдруг прозвучал голос Айрис: «Ты осталась одна». И вслед за тем наша ментальная связь полностью оборвалась; мы больше не были связаны как наставница и ученица. От внезапной пустоты в голове зазвенело.

Я была готова к такому исходу — и все равно испугалась. Поспешила взять себя в руки: не совсем уж одна, как-никак за мной следуют Валекс и Кики.

На полпути к Скале я остановилась, сняла плащ, свернула его и затолкала под приметный одинокий куст. Затем вынула из вещевого мешка приготовленный шарик теобромы, положила в рот, зажала зубами. Неудобно, конечно; надеюсь, я не раскушу желатиновую «скорлупу» по нечаянности.

Двинулась дальше. Впереди высилась черная громада Скалы, в темноте казавшаяся гораздо больше, чем днем. Лунный свет скупо просачивался сквозь набежавшие облака. Я напряженно вглядывалась. Где же Опал и Копьеглав? Не видно.

Наконец-то! Опал вышла из-за Скалы и заторопилась мне навстречу. На лице девочки был написан ужас; глаза опухли, на бледных, щеках — темные пятна. Не иначе как много плакала. Она одна? Я мысленно ощупала пространство, пытаясь обнаружить убийцу.

Всхлипывая, Опал бросилась мне в объятия. Как-то слишком все просто. Неужели мерзавец не хочет сначала получить мое обещание пойти с ним? Опал так крепко меня обняла, что умудрилась больно ущипнуть. Копьеглав так и не появился. Я отстранила девочку, собираясь вести ее в Крепость.

— Элена, прости! — вскрикнула она и убежала. Я круто обернулась, ожидая увидеть за спиной торжествующего убийцу. Никого. Сбитая столку, я хотела двинуться за Опал. Однако ноги отчего-то не повиновались. Запнувшись, я рухнула наземь — и не почувствовала боли.

Глава 30

Я лежала на земле, а тело с ужасающей быстротой немело. У меня было лишь мгновение, чтобы пенять: кураре! Один только миг, чтобы прокусить оболочку теобромы, проглотить крохотную каплю противоядия. И затем я уже не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой, ни губами.

Лежа на боку, я в скудном лунном свете видела, как Опал убегает в сторону города. Вот следствие моей ужасающей самоуверенности. Беспокоясь лишь о том, какое оружие применит Копьеглав — магию или кураре, — я оказалась не готова к нападению с самой неожиданной стороны. Опал уколола отравленной иглой, извинилась и удрала.

Не сказать, чтобы я сильно боялась. Похоже, кураре притупляло чувства так же, как подавляло магию. Казалось, на голову надет отяжелевший от воды, плотный шерстяной колпак; неудобно, однако не смертельно.

Под чужими шагами зашелестела трава. Отчего Валекс медлит? Или он нападет, когда Копьеглав подойдет ближе?

Шаги стихли, мир перед глазами повернулся — меня опрокинули на спину. Голова поплыла, затем я вновь сосредоточила взгляд, уставившись в ночное небо прямо над собой. Удивительное дело: не могу глянуть вбок, но в состоянии моргать; не могу говорить, но дышу; язык во рту занемел, однако я могу глотать. Очень странно.

Потом надо мной наклонился человек. Разглядев его, я не столько испугалась, сколько удивилась. Никакой это не Копьеглав, а совершенно незнакомая женщина с длинными волосами, облаченная в какое-то широкое одеяние. Открытая шея испещрена тонкими линиями — то ли рисунок, то ли татуировка. Неуловимо быстрым движением незнакомка выхватила нож и нацелила его мне в глаз; я задохнулась.

— Убить тебя прямо сейчас? — Ее выговор показался знакомым. Она склонила голову набок, усмехнулась. — Молчишь? Да ладно, не волнуйся. Сейчас не убью. А то боли не почувствуешь. Ты у меня вдосталь настрадаешься, прежде чем умрешь.

Женщина выпрямилась и отошла. Я рылась в памяти. Кто она? Я ее знаю? Почему она желает меня убить? Возможно, она с Копьеглавом заодно. И говорит похоже, разве что слова напевно не тянет, как он.

Но где, спрашивается, Валекс? Он же видел, как я попалась.

Послышались звуки: шелест, мягкий удар; небо и трава надо мной задергались, закачались. Незнакомка меня куда-то тащила. Потом взвалила на тележку и принялась старательно привязывать за щиколотки и запястья к четырем углам. Затем она соскочила наземь и подозвала лошадь.

Я не чувствовала движения, только слышала, как поскрипывают колеса, глухо шлепают копыта, шуршит и похрустывает трава. Очевидно, мы двигались в глубь Авибийской равнины. Куда запропастился Валекс?!

Я тревожилась, ждала, надеялась — и даже ненадолго вздремнула. Теоброма во рту таяла ужасно медленно, однако время от времени я сглатывала драгоценную каплю. Достаточно ли противоядия для той дозы кураре, что я получила?

Ночное небо уже посветлело, когда похитившая меня незнакомка наконец остановилась. Тело начало обретать чувствительность, и я смогла шевельнуть языком, стараясь проглотить побольше теобромы.

Руки и ноги пронзила боль. Не беда; наоборот, это очень хорошо. Магические способности тоже начали просыпаться; я успела дотянуться до источника магической энергии — но тут незнакомка забралась ко мне на тележку. Увидев у нее в руках длинную иглу, я перепугалась. Затем поспешно отогнала страх, потянула к себе нить энергии.

— Э-э, нет! — Женщина вонзила иглу. — Сперва доберемся до Пустоши — там-то я тебе и позволю чувствовать. Ощутишь, как острая сталь кромсает тело.

Ну, сейчас-то Валекс наконец явится? Самое время!

Он не появился.

— Кто... — начала я. И больше не выдавила ни звука — от кураре снова отказали мышцы.

— Меня ты не знаешь. Но моего брата знала отлично. Не волнуйся: скоро уже поймешь, за что будешь страдать. — Незнакомка соскочила с тележки и снова заскрипели колеса, зашлепали лошадиные копыта, зашуршала трава.

Валекс, ну где же ты? Солнце катилось по небу, и мои надежды на спасение таяли. Видно, что-то случилось, и Валекс не добрался на равнину. Возможно, Айрис предупреждала как раз об этом: «Ты осталась одна».

Тревожась о Валексе, чего только я не воображала! Чтобы отвлечься от страшных мыслей, старалась думать о Кики. Близко ли она? Чует ли мой запах, следует ли по пятам? Сейчас, когда я не в состоянии мысленно ее дозваться, понимает ли, что мне нужна ее помощь?

Солнце висело низко над горизонтом, когда тележка снова остановилась. Кончики пальцев мучительно жгло: действие кураре заканчивалось. Вскоре меня уже охватили судороги, боль и холод. Дрожа, я проглотила остаток теобромы, готовясь к новому уколу отравленной иглой.

Но нет: женщина забралась на тележку, стала надо мной, широко раскинув руки.

— Добро пожаловать в Пустошь. В твоем случае, добро пожаловать в ад.

В неярком вечернем свете я хорошо разглядела ее серые глаза. Незнакомке было лет тридцать; черные космы падали ниже талии. Крупное, словно кованое лицо кого-то напомнило, но я не могла сообразить, кого именно. Голова болела, мысли были вязкие, неповоротливые. Я попыталась нащупать энергетическую нить — и не нашла ее. Кругом был один воздух. Совершенно пустой.

Женщина довольно улыбнулась.

— Это одно из немногих мест, где в энергетическом покрывале — дыра. А нет энергии — нет и магии.

— Где мы? — выговорила я хрипло.

— На Давиинском плато.

— Кто ты?

Она мгновенно посуровела. Закатала рукава своего желтого плаща и предъявила оголенные руки. На коже были вытатуированы лиловые фигурки, животных.

— Еще не догадалась? Убила так много народу, что и не сообразить?

— Я убила четверых мужчин — но в случае чего и женщину могу прикончить.

— Да ты не больного хвались. Расхвасталась! — Она достала из кармана нож.

Я поспешно соображала: из тех четверых я хорошо знала Одного лишь Рейяда, а прочих убила, защищаясь. Совершенно чужие, незнакомые люди.

— Так-таки не догадываешься? — Она подалась ближе.

— Нет.

В серых глазах полыхнула ярость. И тут я вспомнила: Могкан. Преступный маг, который похитил меня в джунглях и пытался отнять мою душу. В Ситии его называли Кангом.

— Кангом заслуживал смерти.

В сущности, смертельный удар нанес Валекс, но перед тем мы с Айрис опутали негодяя магической сетью. Я не числила Могкана-Кангома среди убитых мною людей, но, что ни говори, отношение к его смерти имела прямое.

Лицо женщины исказилось от бешенства. Мгновенным движением она всадила нож мне в правое предплечье и тут же выдернула.

— Кто я? — потребовала она.

Рука болела невыносимо, но я выдержала яростный взгляд своей мучительницы.

— Ты — сестра Кангома.

Она кивнула:

— Верно. Меня зовут Алея Давиинская.

Что за странное имя? В Ситии нет Давиинского рода.

— Я прежде была, из Песчаного Семени, — пояснила она, с отвращением выговорив родовое имя. — Они застряли в прошлом. Мы сильнее всех в Ситии, а Семена рады шляться по равнине, мечтать да болтать языком. А вот брат понимал, как можно править страной.

— Но он помогал Брэзеллу захватить власть в Иксии. — У меня кровь хлестала из раны, и было трудно уследить за мыслью Алеи.

— Это был первый шаг. Он хотел подчинить себе армии северян, потом напасть на Ситию. А ты все погубила!

— У меня не было выхода.

Алея полоснула ножом мне по левой руке от плеча до запястья.

— Ты еще пожалеешь о том, что натворила. А потом я перережу тебе глотку — точно так, как ты обошлась с моим братом.

Несмотря на боль, я подосадовала, что Алея испортила защитную рубашку Валекса. Вот было мне о чем заботиться!

Она снова занесла нож, готовясь располосовать лицо. Спеша ее отвлечь, я спросила первое, что пришло в голову:

— Ты живешь на плато?

— Да. Мы порвали с Песчаным Семенем и объявили себя новым родом, — сообщила Алея с важностью. — Мы подчиним себе всю страну. И нам больше не придется воровать, чтобы выжить.

— А что вы станете делать?

— Один из нас отправился на поиски магической силы. Когда он пройдет ритуал до конца, то станет сильнее, чем все четверо Магистров Магии.

— Это ты убила Тьюлу? — Она не поняла, о ком речь, и я добавила: — Сестру Опал.

— Нет. Эта забава досталась моему двоюродному брату.

Итак, Алея и Копьеглав из одной семьи. Значит, на поиски силы отправился именно он; я так и думала, оттого и спросила про Тьюлу. На кого же Копьеглав нацелился для завершения ритуала? Собственно говоря, ему подойдет любая девушка, имеющая магические способности, и убийца может сейчас находиться в любом уголке страны. А у нас осталось всего два дня, чтобы его отыскать.

Я невольно рванулась; веревки держали крепко.

Алея усмехнулась:

— Не дергайся. Ты не доживешь до дня, когда Сития будет очищена. Тебе уже недолго осталось.

С этими словами она вытащила иглу и вонзила ее мне в рану на руке. Я вскрикнула.

— Незачем попусту лить твою кровь на тележке. У нас есть особая штука; в ней я могу собрать твою красную жизнь и затем правильно ее употребить. — Алея соскочила наземь.

От кураре боль в руках начала стихать, однако паралич не охватил все тело. Сказывалось действие противоядия. К тому же на Пустоши я могла не тревожиться о том, что сознание окажется подвластно чужой магии; это радовало. Однако я была привязана к тележке и безоружна; никакой уверенности, что мое измученное тело будет в состоянии сражаться.

Я не решилась повернуть голову и поискать свой вещевой мешок с посохом: увидь это Алея, она поймет, что я могу шевелиться. Поэтому я крепко сжала зубы, чтобы не стучали, и велела себе лежать тихо.

Раздался глухой удар, тележка накренилась. Голова у меня поднялась вверх, ноги опустились к земле. Из этого нового положения я увидела «особую штуку», о которой толковала Алея: сколоченная из крепких балок четырехугольная рама. С верхней перекладины свисали цепи с кольцами, подведенные к вороту; с его помощью подвешенного на цепях человека можно было поднять или опустить. Внизу рамы был закреплен металлический таз. Насколько я понимала, он предназначен для того, чтобы в него стекала кровь жертвы.

За этим устройством далеко тянулось ровное, расцвеченное желтыми и коричневыми оттенками Давиинское плато. По сравнению с приспособлением для пыток оно казалось мирным, спокойным, дружелюбным.

Сердце бешено заколотилось. Я старательно глядела прямо перед собой, когда Алея вновь появилась в поле зрения. Она была немного выше меня, и ее подбородок оказался на уровне моих глаз. Она сняла плащ, оставшись в синих штанах и в блузе с короткими рукавами; на ткань были нашиты белые кружочки, точно чешуя. Талию охватывал кожаный пояс.

— Ну как, полегче стало? — спросила Алея, словно и впрямь заботилась о моем самочувствии. — Давай-ка проверим. — И она ткнула ножом мне в бедро.

Я изо всех сил старалась не подать виду, что мне больно. И не сразу осознала, что и в самом деле не чувствую боли. Острие ножа пришлось на ножны моей выкидушки. Ножны так и остались пристегнуты к бедру; есть ли в них нож? Несколько долгих-предолгих мгновений Алея вглядывалась мне в лицо. Стоит ей заподозрить, что я в состояний чувствовать и двигаться, пиши пропало.

— Одежда у тебя удивительная, — проговорила она в конце концов. — Ткань плотная, трудно прорезать. Я ее с тебя сниму да оставлю себе. Будет напоминать о нашей чудесной встрече.

Подойдя к раме, она ухватилась за кольца, прикрепленные к цепям, потянула вниз. Ворот заскрипел, повернулся раз, другой, третий; теперь длины цепей хватало до самой моей тележки.

 — Ты тяжеловата — мне не поднять. Хорошо, что брат приделал ворот — с ним куда легче. — Алея разомкнула металлические кольца, предназначенные для моих запястий, широко их раскрыла.

Настала пора действовать. Если ей достанет ума, она замкнет наручники, прежде чем развяжет мне ноги. А как только руки окажутся скованы, я снова стану совершенно беспомощна. Времени у меня — один миг; приходится рисковать.

Алея разрезала веревку, которая крепила к тележке мою правую руку. Я безвольно уронила руку, надеясь, что давиинка освободит и левую, а уже потом возьмется за цепи с наручниками. Но нет: Алея убрала нож и приготовилась цеплять меня на раму.

Мгновенно сунув руку в карман, я нащупала рукоять выкидушки. Вот счастье: на месте! Алея на миг пораженно замерла, а я выхватила нож, выбросила лезвие.

Рука давиинки метнулась к ее собственному оружию. Я ударила ей в низ живота. Вскрикнув от удивления Алея нацелилась мне в сердце. Ударила. Однако ноги подвели — она пошатнулась, и вместо сердца клинок угодил ниже, под ребра. Алея тяжко осела наземь, скорчилась.

Я ловила ртом воздух, отчаянно стараясь не потерять сознание. Боль рванулась вверх по спине, клещами стиснула сердце и легкие.

Алея выдернула нож, уронила его. Подползла к брошенному плащу, пошарила в кармане и вытащила пузырек с какой-то жидкостью. Открыла его, сунула внутрь палец и принялась втирать снадобье в рану. Не иначе как кураре.

Неловко поднявшись, на нетвердых ногах она возвратилась ко мне. Постояла молча, рассматривая рукоять всаженного мне в живот ножа. Должно быть, она воспользовалась куда менее крепким раствором, раз могла двигаться.

— Вытащишь нож, чтоб разрезать веревки, — умрешь от потери крови, — изрекла она с мрачным удовлетворением. — Оставишь в ране — все равно помрешь. Всяко на плато тебе никто не поможет. И магии здесь нет. — Алея повела плечами. — Не так, как я хотела, но исход будет тот же.

— А ты сама-то — что? — проговорила я, тяжело дыша.

— А у меня лошадь. И мой народ неподалеку. Наш целитель меня излечит, и я вернусь поглядеть как ты издыхаешь.

Она обогнула тележку. Пошелестела чем-то, постанывая, затем подозвала лошадь и ускакала. Стук, копыт стих вдали.

Желтые и коричневые краски Давиинского плато смазались, поплыли перед глазами. Пожалуй, Алея права: мне так и так умирать. Но хотя бы она лишилась удовольствия меня пытать. От боли было трудно сосредоточиться и принять решение. Вытащить из раны нож? Или пусть остается?

Время шло. Я теряла сознание, вновь приходила в себя. Затем услышала глухой топот. Алея возвращается! А я по-прежнему привязана к тележке, с ножом в животе.

Не желая видеть ее довольной ухмылки, я зажмурилась. Подскакавшая лошадь тонко заржала — и от этого боль мгновенно стихла, точно рану смазали кураре. Открыв глаза, я увидела рыжую с белым морду Кики.

Обрадовавшись, я тут же вспомнила, что не смогу с ней мысленно общаться. Магии ведь тут нет!

— Нож, — проговорила я хрипло; в горле давно пересохло. — Дай мне нож. — Я указала на брошенную Алеей выкидушку, затем на Кики. — Пожалуйста, дай его мне.

Она поглядела, словно в задумчивости. Затем подобрала нож зубами. Умница.

Моя сообразительная лошадка положила нож в подставленную ладонь.

— Кики, — задыхаясь, выговорила я, — если у нас получится, я скормлю тебе столько яблок и леденцов, сколько в тебя влезет.

Новая боль пронзила тело когда, я изогнулась, чтобы разрезать веревку, удерживающую левое запястье. Кое-как справилась. И, разумеется, упала — впрочем, приземлилась на локти и колени, не позволив ножу войти глубже. Затем собралась с силами, подползла назад к тележке и перерезала веревки на ногах.

Хотелось сдаться. Скорчиться бы на земле и остаться лежать, и пусть сознание уплывает, и отступает боль. Кики не позволила: она фыркала и тыкала носом мне в лицо, и пришлось вернуться в реальность. Спина ее казалась такой же далекой и недоступной, как облака на небе. Никакой тебе подставки, чтобы забраться на лошадь. Я засмеялась. Смех больше походил на всхлип.

Кики отошла и тут же вернулась с моим вещевым мешком в зубах. Положила его рядом. Я выдавила улыбку. Всякий раз, когда я садилась на свою лошадку, мешок был у меня за спиной. Может, она думает, что мешок нужен, чтобы забираться в седло... да и без седла ездить — тоже необходим? Кики ногой подтолкнула мешок мне под руку. Ах, ну да — я же обещала ей яблоки. Наверное, она хочет получить угощение, которое там припрятано.

Вялыми, едва повинующимися пальцами я развязала мешок. Кики, умница ты моя! Там же кураре, про которое я позабыла. Припасла его для Копьеглава; Исав дал. Я втерла чуть-чуть снадобья в кожу вокруг раны. Боль утихла. Облегченно вздохнув, я попыталась сесть. Удалось: хоть руки и ноги казались налиты свинцом, они сохранили подвижность. Проглоченная теоброма помешала кураре меня парализовать. С огромным трудом я навьючила на себя мешок, затем поднялась на ноги. Едва устояла, но меня подхлестнула мысль, что вот-вот может возвратиться Алея.

Кики подогнула передние ноги, опустилась на землю. Так, значит, никакой вам подставки? Она нетерпеливо заржала, подгоняя меня. Ухватившись за гриву, я уселась ей на спину, устроилась понадежнее. Кики поднялась и пустилась бежать — ровным, стремительным галопом.

Миг, когда мы покинули Пустошь, я ощутила чрезвычайно ясно. Магия накатила огромной волной, я буквально в ней утонула — ведь спасшая меня теоброма открыла сознание магическому воздействию. А едва мы покинули плато и оказались на Авибийской равнине, как на меня обрушилась защитная магия Песчаного Семени. Не в силах ей противостоять, я выпустила гриву Кики и на всем скаку свалилась наземь.

В сознании поплыли странные картинки. Кики обращалась ко мне голосом Айрис. Валекс замер и напрягся, когда на шее у него затянулась петля; руки были связаны за спиной. Ари с Янко сидели у костра на какой-то заросшей травой поляне, оба встревоженные, даже напуганные. Им прежде ни разу не доводилось заблудиться, а сейчас они решительно не понимали, куда идти. Мать цеплялась за ветки, а дерево раскачивалось под порывами страшного ветра. Запах кураре бил в нос; во рту таяла сладкая теоброма.

Когда я упала, нож Алеи вошел глубже в тело. Мысленным взором я увидела проткнутые клинком мышцы, разрез в желудке, текущую кровь и желудочный сок. Однако я не сумела собрать свою магию и залечить рану.

Зато уловила мысли Валекса. Его окружали солдаты; он дрался ногами, но кто-то натянул веревку, и петля туже сдавила ему шею.

Ему было очень обидно. «Прости, любимая. Кажется, на этот раз не выкрутимся».

Глава 31

«Нет! — закричала я. — Не умирай. Придумай что-нибудь!»

«Я останусь жить, если ты выживешь», — заявил он в ответ.

Чтоб ему пусто было! Во внезапной досаде я собрала скачущие, сплетающиеся картинки, смяла их в единый комок, попыталась отбросить. Я сражалась с магией, которая грозила окончательно меня побороть и уничтожить. Вырвавшиеся из-под моей власти обрывки картинок кружились, точно снежные хлопья в метель. Теоброма в крови обостряла мое восприятие, и магия ощущалась физически — сплетенные нити магической энергии были похожи на грубое одеяло.

Задыхаясь, обливаясь потом, страшным напряжением воли удерживая рвущуюся прочь магию, я выдернула из раны нож Алеи. Подвела к ней сгусток магической энергии, накрыла ладонями теплую струйку крови, сосредоточилась. Мысленным взором увидела рану. Подхватила вьющуюся рядом энергетическую нить и зашила поврежденный желудок, за ним — мышцы живота и наконец — кожу. Проверила, что получилось. На животе оказался безобразный красный рубец, причем стоило вздохнуть, как он тут же отзывался болью. Однако я избавилась от смертельной раны. Буду жить!

Итак, я выполнила свою часть сделки. А Валекс? Я отчаянно надеялась, что и ему удалось сдержать обещание. Навалилась неодолимая усталость. Я бы прямо там и уснула, но Кики опять принялась толкать меня носом.

«Надо бежать», — услышала я ее.

Открыла глаза. «Не могу — устала».

«Плохой запах. Бежим».

Мы выбрались за пределы Пустоши, но где-то неподалеку обретались сородичи Алеи.

«Держись за хвост», — велела моя лошадка.

Ухватившись за ее длинный хвост, я кое-как встала на ноги. Кики снова подогнула передние ноги, и я взгромоздилась ей на спину.

Поскакали. Я цеплялась за гриву, всеми силами борясь со сном. Солнце село, темная земля стелилась Кики под ноги. Было очень холодно.

Затем моя лошадка вдруг сменила аллюр, затрусила не спеша. Очнувшись от полудремы, я заморгала, пытаясь сообразить, где мы. Все еще на равнине, однако впереди горел костер.

«Заяц услышал. Не испугался», — сообщила Кики.

«Тут зайцы?» Ух как захотелось жареной зайчатины! От голода забурчало в животе. У меня в мешке лежало яблоко, но я обещала его Кики.

Моя лошадка насмешливо фыркнула, тихонько заржала и остановилась. Глянув между стоящих торчком ее ушей, я увидела, что дорогу нам преграждают двое. Лунный свет блестел на обнаженных мечах. Да это же Ари и Янко! Я их окликнула, и они убрали мечи в ножны, а Кики подошла ближе.

«Заяц? Не Человек-Заяц?» — поинтересовалась я. Известно же, что лошади не меняют раз данное людям имя.

«Он слишком быстр для человека».

— Слава судьбе! — воскликнул Ари.

Видя, что я прильнула к шее Кики совершенно без сил, он снял меня, на руках отнес к костру и усадил наземь с такой осторожностью, как будто я была стеклянной. Какая жалость, что он мне не брат по крови! Не сомневаюсь: даже восьмилетним мальчишкой Ари бы не дал меня похитить...

Янко напустил на себя скучающий вид.

— Ну вот: опять ты сбежала и одна собрала всю славу. Понять не могу, какого рожна мы вообще сюда сунулись. Тут просто с ума сойти можно. Твои следы бесстыдно никуда не вели, а кружили на одном месте.

— Не по вкусу пришлось, что заблудился? — поддразнила я. Он надулся, скрестил руки на груди. — Брось, не переживай: ты отличный следопыт. Просто это — Авибийская равнина. Тут действует защитная магия, которая любого собьет с толку.

— Магия! — Янко негодующе сплюнул. — Тем более не стоит сюда соваться: сидели бы себе в Иксии.

Ари заботливо передвинул меня поближе к огню.

— Выглядишь отвратительно. — Он накинул мне на плечи мой собственный плащ: — Ну вот, так-то лучше будет. Мы его нашли на равнине. — Ари нахмурился и добавил: — Валекс прошлой ночью просил нас приглядеть за тем, как пойдут дела на равнине. Мы его сопровождали, но он угодил в засаду у внешних ворот.

— Кейхил с солдатами, — уверенно сказала я.

— Вот именно. — Ари взял мои руки в свои и принялся рассматривать нанесенные Алеей порезы.

— Как они узнали, где его найти?

— Капитан Маррок неплохо смыслит в деле. Похоже, он раньше уже сталкивался с Валексом. Он — единственный, кому удалось сбежать из подземелий командора. Видно, поджидал, когда представится возможность поквитаться. — Ари покачал головой. — И вот Валекса поймали, и мы стали перед выбором...

— Выручать его или помогать тебе, — вступил Янко.

— Похоже, Валекс предполагал, что у него может выйти какая-нибудь неприятность. И не хотел, чтоб ты осталась без защиты Поэтому мы не стали менять планы, а двинулись за тобой. — Ари вручил мне кружку воды.

Я мигом опустошила ее.

— Не то чтобы от нас был прок, — добавил Янко. — Явились на условленное место — а там ни тебя, ни тележки. Решили идти по следу. Думали: когда-нибудь тележка да остановится. Но… — он запнулся.

— Заблудились, — докончила я. И вскрикнула, когда Ари пощупал ножевую рану на предплечье.

 — Сиди тихо. Янко, подай-ка мой мешок — эти порезы надо почистить да заклеить.

Будь у меня силы, я бы залечила их сама, с помощью магии. Но увы: пришлось терпеть, пока Ари их обрабатывал, ворчал и наставлял меня, как уберечься, от воспалений. Я помалкивала, а про себя думала, что лучше бы не трогал, — уж я и без него натерпелась за последние сутки. Закончив бинтовать мне руки, Ари вытащил что-то из костра:

— У Янко тут кролик. — Он отломил хороший кусок и подал мне. — Подкрепляйся.

Тут я вспомнила про свою верную лошадку.

— Кики нужно... — Я хотела было подняться.

Янко замахал руками:

— Сиди. Я сам ее обихожу.

— А ты умеешь?

— Ага. Я вырос в деревне.

Я уже обсосала все косточки, когда Янко вернулся — повеселевший, приободрившийся.

— Красотка у тебя, а не лошадь. В жизни не видал, чтоб лошадь стояла так спокойно, когда ее чистишь. А она даже не привязана!

Я рассказала, какую честь оказала ему Кики переименовав из Человека-Зайца, в просто Зайца.

— Такого прежде не случалось, — закончила я.

Он поглядел на меня как-то странно.

— Говорящие лошади. Магия. Сумасшедшие южане. — Янко потряс головой.

Может, он еще что-то добавил, да только я уже не слышала — спала.


На утро я рассказала про Алею и, Давиинский род на плато. Мои друзья хотели тух же отправиться на поиски мерзавки, но я напомнила им про Валекса и необходимость отыскать Копьеглава. Сердце мучительно сжималось, когда я думала о Валексе. Хоть я и проспала большую часть ночи, все равно не хватало сил мысленно ощупать пространство и выяснить, что с ним такое.

— Надо отправляться в Крепость. — Я решительно поднялась.

— А ты знаешь, где мы находимся? — осведомился Ари.

— Где-то на равнине.

— Эх ты, магиня, — укоризненно заметил Янко. — Ты хоть имеешь понятие, в какой стороне та Крепость?

— Нет. — Я ухватилась за гриву подошедшей Кики. — Подсадишь?

Янко недовольно забурчал, однако сплел пальцы рук и подставил ладони, чтобы я наступила. Усевшись на лошадь, я поглядела сверху вниз:

— Зато Кики знает, куда нам надо. Не отстанешь?

Он усмехнулся:

— Этот заяц умеет шустро бегать.

Ари с Янко быстро уложили свои нехитрые пожитки, и мы тронулись неспешной рысцой. То есть для Кики рысца была неспешной. Ари с Янко бодро рысили следом — сказывались их пробежки вокруг замка командора.

Вскоре Кики выбежала на дорогу; Янко выругался и принялся сокрушаться о том, что их угораздило заблудиться совсем близко от города. У ворот Крепости нам встретились четверо Магистров Магии: все они были в седле, и их сопровождал вооруженный отряд верховых.

Увидев изумление Роззы, я улыбнулась, однако ледяной взгляд Айрис мгновенно погасил мою радость.

— Что вы здесь делаете? — осведомилась я.

— Мы ехали тебя убить либо спасти, — отозвалась Зитора, бросила на Первого Мага раздраженный взгляд.

Я вопросительно посмотрела на Айрис. Она отвернулась и не позволила мне дозваться ее мысленно. Хоть я заранее знала, что так и будет, сердце сжалось.

Не скрывая злорадства, Розза сообщила:

— Ввиду того, что ты поставила под угрозу безопасность Ситии, тебя исключили из школы магов.

Вот уж что меня заботило меньше всего!

 — С Опал все в порядке? — спросила я.

Бейн Добрая Кровь утвердительно кивнул и добавил:

— Она сказала, что ее держала в плену какая-то женщина. Она связана с убийцей?

— Нет. Нам по-прежнему надо искать Копьеглава. Я ему не нужна; должно быть, он заполучил кого-то другого. Известно ли об исчезновении какой-нибудь девушки?

Взволновавшись, магистры дружно заговорили, заспорили. До сих пор предполагалось, что Опал находилась у Копьеглава. И вдруг выяснилось, что он не имеет к ней отношения; это многое меняло.

— Мы ищем его уже две недели, — проговорила Розза, обращаясь ко мне, и все разом смолкли: — Почему ты считаешь, что мы сумеем его отыскать в оставшееся время?

— Последнюю жертву он не похитил — она должна была прийти к нему сама, — вмешался Бейн. — Давайте вернемся и все обсудим. Элена, тебе всего безопасней находиться в Цитадели. О твоем будущем поговорим, когда покончим с этим дедом.

Магистры повернули коней и направились в Цитадель; мы с Ари и Янко последовали за ними. В ушах звучали последние слова Бейна. Мое будущее без Валекса не имеет никакого смысла. Поравнявшись со Вторым Магом, я спросила, что известно о Валексе.

Бейн глянул очень сурово, и я ощутила, как сквозь ментальную защиту пытается пробиться его магия. Ослабив защиту, я услышала мысленный голос Бейна:

«Детка, об этом лучше вслух не говорить. Кейхил со своими солдатами захватил его две ночи тому назад, но отказался передать Валекса Совету или Магистрам».

Я ощутила, что Бейн не одобряет выходку претендента на королевский трон. И подавила острое желание разыскать Кейхила и всадить ему в брюхо его собственный меч.

«Вчера вечером, после заката, Кейхил попытался повесить Валекса, но тот вырвался и сбежал, — продолжал Второй Маг. — Никто не знает, где он сейчас».

Поблагодарив Бейна, я придержала лошадь, чтобы меня догнали Ари с Янко, и сообщила им новость. Какое счастье, что Валекс жив!..

Когда мы достигли здания Совета, мои друзья направились к себе — как-никак, им полагалось нести службу при после Синь, а я нагнала Магистров Магии с их конным отрядом.

Куда Валекс отправился, удрав от Кейхила? Самое мудрое было бы возвратиться в Иксию, но Валекс этого не сделал. Не сомневаюсь, что он останется тут, пока мы не изловим Копьеглава. Так кто будет следующей жертвой преступника? Копьеглав работал в Крепости, а там полно юных девушек, которые еще только-только учатся пользоваться своей магией. Полнолуние наступит завтра; вероятно, убийце нужно несколько дней, чтобы подготовить свою жертву к ритуалу. Магистры не сумели отыскать его с помощью магии, но, может быть, они сумеют мысленно связаться с девушкой? Только кто же она?

Миновав ворота Цитадели, магистры спешились и направились к главному зданию — с длинной лестницей и вставками из розового мрамора на стенах. Я двинулась туда же, однако Розза остановила меня у лестницы:

— Отправляйся к себе и не покидай комнат. Мы займемся тобой позже.

Я не собиралась ей подчиняться, но и спорить не было смысла: меня все равно не пустят на совещание. Поэтому я тронула за рукав Бейна:

— Скорее всего, убийца соблазнил девушку из первогодков. Если велеть ученицам разойтись по местам, можно увидеть, кого не хватает. И тогда можно попытаться с ней связаться.

— Отлично, — одобрил Бейн. — А сейчас иди отдыхать. И не волнуйся: мы сделаем все, чтобы найти убийцу.

Насчет отдыха он был прав: усталость каменным плащом сдавливала плечи. Однако прежде чем отправиться к себе, я заглянула в гостевые покои.

На стук, в дверь мне открыл отец, сжал в объятиях так, что хрустнули ребра.

— Как ты — все хорошо? Пилюля помогла?

— Замечательно помогла. — Я поцеловала его в щеку. — Ты спас мне жизнь.

Отец нагнул голову.

— На всякий случай я изготовил еще несколько штук.

Благодарно улыбнувшись, я заглянула в комнату через его плечо:

— А где мама?

— На своем любимом дубе возле пастбища. Она так хорошо держалась, пока не… — Исав невесело усмехнулся.

— Ясно. Пойду к ней.


Стоя под деревом, я чувствовала себя так, словно по мне проскакал целый табун лошадей.

— Мама! — позвала я.

— Элена! Лезь, сюда! Залезай, тут безопасно!

 В этом мире везде опасно, подумалось мне. И затем я неожиданно сломалась. Сказались события последних двух дней. Слишком много выпало мне трудностей, слишком плохо я с ними справлялась. Встреча с Алеей показали: при всей уверенности в собственных силах, в своей хитрости и предусмотрительности, я не понимаю, что делаю. Если бы давиинка меня обыскала и обнаружила нож, висеть бы мне на цепях ее пыточной рамы.

— Мама, спускайся. Ты мне нужна! — крикнула я. Потом осела наземь и скорчилась, обхватив колени руками, а из глаз хлынули слезы.

Захрустели сучья, и через несколько мгновений мать оказалась внизу. Ощутив себя шестилетней крохой, я кинулась ей в объятия и разревелась от души. Перл меня утешила, проводила в крыло подмастерьев, вручила платок, чтобы утереть слезы, и стакан воды. Потом заставила лечь в постель, заботливо подоткнула одеяло, поцеловала в лоб и приготовилась уйти.

Я схватила ее за руку:

— Не уходи! Пожалуйста.

Мать улыбнулась, скинула плащ и растянулась на кровати рядом со мной, обняла. Я так и уснула в ее объятиях.

На следующее утро она принесла мне завтрак в постель. Я пыталась ее урезонить: дескать, что еще за новости, вовсе это ни к чему, но мать пресекла возражения.

— Я не имела возможности о тебе заботиться целых четырнадцать лет. Надо теперь наверстывать.

Тарелка была полным-полна, однако я съела все до крошки, выпила принесенный чай.

— Обожаю сладкие пирожки.

— Знаю. — Перл довольно улыбнулась. — Я расспросила одну из подавальщиц в обеденном зале. Она припомнила, что каждый раз при виде сладких пирожков у тебя загорались глаза. — Мать забрала поднос с использованной посудой. — Тебе надо еще поспать. — И Перл вышла из спальни в соседнюю комнату.

Я бы с радостью так и сделала, однако не терпелось узнать, выяснили Магистры, кто из учениц пропал, или еще нет. Выбравшись из постели, я вознамерилась сперва сходить в бани, а уже потом искать и расспрашивать Бейна.

— Когда намоешься, приходи к нам, — сказала Перл. — Исав рассказал про этого вашего убийцу с кураре, и я изготовила отличную новинку. Тебе может пригодиться. Вчера тоже пришлось бы кстати. — Мать раздраженно фыркнула. — Не надо воображать, будто я — нежный росток. Незачем от меня скрывать то да се. Я и о Валексе говорю. — Она уперла руки в бока; сине-зеленое платье собралось на талии складками.

— Откуда ты...

— Я не глухая. В обеденном зале только и разговоров было, что о тебе с Валексом. А Валекс удрал от Кейхила! — Перл схватилась за горло, потом глубоко вздохнула, успокаиваясь. — Я знаю, что иногда реагирую очень болезненно. И ищу приюта на деревьях, — она печально улыбнулась. — О Валексе ходят леденящие кровь слухи, но я доверяю твоему выбору. Как-нибудь на досуге расскажешь о нем, хорошо?

— Конечно, мама. И я зайду к вам чуть позже.

Скоро полдень, а потому в банях было тихо, безлюдно. Усердно намываясь, я размышляла, что стоит рассказывать о Валексе, а о чем лучше умолчать. Затем я переоделась и направилась в гостевые покои, к родителям.

По дороге меня перехватил Дэкс. Его славное, прежде улыбчивое лицо осунулось, под глазами залегли тени, словно от бессонных ночей.

— Ты не видела Джелси? — спросил он первым делом. — Последний раз — на Пиру Новых Начал. — С той поры столько всякого случилось. Учеба пошла совсем не так, как я ожидала. Да что говорить — все здесь шло не так, как мне представлялось. — Мне казалось, что Джелси делает какую-то отдельную работу для Магистра Добрая Кровь, правильно?

— Да. Ставит опыты с каким-то растением... как его... ага, колоколиц. Но я уже несколько дней ее не видел. Ищу, а ее нигде нет.

Меня будто ножом пырнули. Я задохнулась.

— Ты что? — Зеленые глаза Дэкса тревожно расширились.

— Опыты с растением? Где? И с кем?

— Я в теплицах уже много раз спрашивал. Джелси работала с одним из садовников. Может, его расспросить?

С садовником. Сердце мучительно сжалось. Теперь понятно, где Джелси.

Глава 32

— ...Через меня? Но я с Джелси ментальную связь не устанавливал. Ни разу! — Осунувшееся лицо Дэкса помертвело.

Я привела его к себе, и сейчас мы сидели рядом на диване.

— Да ты не волнуйся. Я с Джелси работала лишь однажды, а ты ее знаешь уже целый год. Я найду ее через твое сознание. — По крайней мере, я искренне на это надеялась. — Дэкс, успокойся, сядь поудобней. — Я взяла его за руку. — Думай о Джелси. — Нащупав нить магической энергии, я коснулась его сознания.

В голову хлынули страшные образы: Джелси, испуганная, измученная, вся в крови.

— Дэкс, не воображай всякие ужасы. Вспомни ее на Пиру Новых Начал.

Картина изменилась: явилась очаровательная улыбающаяся девушка в мягком зеленом платье. Я ощутила волнение Дэкса, когда он держал ее за руку и вел в танце. Затем направила свою магию, к Джелси, стараясь увидеть Дэкса ее глазами.

Получилось. Она смотрела на него снизу вверх. Они и раньше танцевали вместе, однако в этот раз все было по-другому. Там, где Дэкс прикасался, кожу восхитительно покалывало и пощипывало, в груди сладко щемило.

«Джелси», — мысленно окликнула я, подтягивая ее сознание к этому воспоминанию.

«Чудесный был вечер, — подумала она. — Как все с той поры изменилось! Дэкс казался таким далеким, страшно занятым».

«Джелси, где ты?»

Я ощутила чужую волну жгучего стыда. Затем Джелси откликнулась: «Я вела себя, как последняя дура. Никто не должен знать. Пожалуйста, никому не говори». Она боялась, я отчетливо это ощущала.

«Тебя обманул коварный и хитроумный колдун. Ты ни в чем не виновата. Где ты?»

«Он меня покарает».

Джелси попыталась ускользнуть. Тогда я показала, как тревожится и мучается неизвестностью Дэкс, как он ищет ее по всей Крепости. «Нельзя, чтобы этот негодяй добился своего!»

Уступив, Джелси показала мне пустую убогую комнатку. На полу и стенах были нарисованы какие-то непонятные знаки; сама Джелси была обнажена и привязана к металлическим штырям, вбитым в доски пола. Руки и ноги жгло от многочисленных порезов, острая боль жила между ног. Убийце ни к чему было тратить на Джелси кураре.

«Я его любила, — призналась она горестно. — И отдалась ему».

Джелси ожидала чудесного романа, но вместо этого Копьеглав привязал ее к металлическим штырям, избил, изнасиловал. Затем исполосовал ножом, а кровь собрал в глиняную плошку.

«Покажи, где это», — велела я.

За дверью убогой комнатенки я увидела жилые помещения, а за окнами дома — площадь с пятнадцатью скульптурами коней из белого нефрита.

«Не отчаивайся, — подбодрила я Джелси. — Мы придем».

«Он узнает. Он окружил это место магическим щитом и чувствует, когда сквозь щит проходит человек. Если он почует опасность, то завершит ритуал».

«Разве он не дожидается сегодняшнего полнолуния?»

«Нет».

В первой записке, которую оставила Алея в палате Тьюлы, обмен был приурочен к полной луне. Естественно, все полагали, что записку оставил Копьеглав, а фаза луны важна для завершения ритуала.

«Ему много раз пришлось перебираться с места на место, — добавила Джелси. — Мне было так интересно! Я не подозревала, что он — тот самый преступник, которого разыскивают Магистры. Мне он намекнул, будто выполняет тайное поручение Магистров Магии. Я и поверила».

«Мы найдем способ тебя выручить», — пообещала я.

«Поспеши».

Я разомкнула мысленную связь, откинулась на спинку дивана. У Дэкса в лице читался ужас; он видел и слышал тоже, что и я.

— Когда все закончится, ты будешь ей необходим, — сказала я ему.

— Нужно сообщить Магистрам...

— Не нужно. — Я лихорадочно соображала.

— Но убийца силен. Ты слышала: он поставил магический щит.

— Тем более им там нечего делать. Магистры его разыскивали, он их отлично знает. Надеюсь, я сумею проскользнуть так, что он не заметит.

— Каким образом?

— Некогда объяснять. Но тебе надо быть рядом. Придешь на рынок через час?

— Конечно.

— Там и встретимся.

Я принялась собирать нужные вещи. Дэкс замялся у порога.

— Элена?

Я оглянулась.

— Что будет, если ты не сможешь его остановить? — В зеленых глазах притаился страх.

— Тогда найдем Валекса. Если нет, Копьеглав будет править Ситией.

Дэкс сглотнул — как будто проглотил собственный страх — и решительным шагом вышел. Я уложила вещи в мешок и переоделась. В простой коричневой блузе и штанах сойду за обычную горожанку; поверх я накинула плащ.

По дороге я заглянула к родителям.

В гостиной сидел Лист; я с ним не поздоровалась и даже не взглянула, а сразу обратилась к отцу:

— Ты говорил, у тебя есть новые пилюли.

Он сразу понял, что я имею в виду теоброму, и пошел за ней в соседнюю комнату. Мать вспомнила про собственное изобретение, о котором рассказывала утром. Она вручила мне странного вида устройство, сделанное из трубок и резины, и объяснила, как им пользоваться.

— Возьми с собой на всякий случай.

— Здорово, — похвалила я. — Конечно, ты права: очень даже пригодится.

Перл расцвела от радости.

— Всякой матери приятно такое услышать.

Лист помалкивал, однако я чувствовала его пронзающий насквозь взгляд, как будто он желал вызнать, что у меня на уме.

Исав принес теоброму.

— Придешь отобедать с нами?

— Нет. Надо закончить кое-какие дела. Потом приду. — Я на прощание обняла отца, поцеловала мать.

Внутри ворохнулось тошнотное беспокойство. Может, надо все-таки рассказать Магистрам про Джелси и Копьеглава? В конце концов, от Алеи я спаслась по чистой случайности. К тому же я пока еще только исследую собственные магические способности; а теперь, коли меня выгнали из школы, смогу ли я толком их изучить?

Уже за порогом меня остановила Перл:

— Вот, возьми. — Она подала огненный амулет. — По-моему, он тебе понадобится. Вспомни, сколько ты всего вынесла, чтобы его получить.

Я хотела возразить, но она и слушать не стала:

— И я желаю получить его обратно. — Мать крепко меня обняла.

Держа на ладони алеющий в солнечных лучах амулет, я поразилась, насколько сильна у Перл интуиция. Затем сунула амулет в карман и быстро зашагала к воротам, ведущим в Крепость.

Миновав их, я расслышала за спиной чужие торопливые шаги. Выхватив посох, стремительно обернулась. Лист! Он застыл. На поясе висел тесак, однако Лист за оружие не схватился.

— Послушай, мне совершенно не до тебя. — Я двинулась было дальше, однако он ухватил меня за плечо и развернул обратно.

— Я знаю, куда ты направляешься.

— Надо же! — Я сбросила его руку. — Тогда ты понимаешь, что время дорого. Возвращайся в Цитадель.

— Если я вернусь, сообщу Магистрам, что ты затеяла.

— Вот как? Обычно ты не очень-то словоохотлив.

— На этот раз доложу, как есть. — Лист был настроен решительно, и упрямства ему было не занимать.

Видя такое дело, я спросила:

— Чего ты хочешь?

— Пойти с тобой.

— Зачем?

— Пригожусь.

Ты мне уже отлично помог как-то раз — в