Book: Толковая Библия. Том 5



Толковая Библия

Том 5

Книга Екклезиаста

Книга Екклезиаста, как видно из ее начала, содержит в себе слова Екклезиаста, сына Давидова, царя в Иерусалиме. Так как лишь один сын Давида был царем, именно Соломон, то очевидно, что этот последний и назван здесь Екклезиастом. Соломон отличался великой мудростью и, как творец многих назидательных притчей, был учителем народа. С таким характером он выступает и в данной книге. Он "был мудр, он учил еще народ знанию", замечает писатель книги в 12:9. Соответственно этой черте Соломону дано еврейское название Когелет. Оно происходит от корня kahal, который в глагольной форме значит: созывать, собирать (= греч. έκκαλέο) ср. Лев. 8:3[1]; Числ. 1:18[2]; Второз. 4:10[3] и др., в форме существительного имени (как греч. έκκλησία[4]; собрание вообще, религиозное собрание в частности, напр., Числ. 10:7[5]; Пс. 21:23[6]; 34:18[7]; Неем. 5:7[8] и др.

Отсюда евр. koheleth, как и греч. έκκλησιαστής значит: созывающий собрание, говорящий в собрании, церковный оратор, проповедник. К такому наименованию Соломона мог дать частный повод в высшей степени знаменательный факт, описанный в 3 Цар. 8 (ср. 2 Пар. 5-6[9]), когда Соломон при освящении своего храма созвав (jakhel) израильтян, произнес свою замечательнейшую молитву о ниспослании милости Божией всем приходящим во храм, как народу еврейскому, так и иноплеменникам, затем благословив собрание (kehal) обратился к нему с речью, в которой молил Бога о том, чтобы Он направил сердце народа на сохранение уставов и соблюдение заповедей. Здесь таким образом в наглядной, осязательной форме Соломон явился тем, чем он был для своего народа и во все последующие времена, т.е. когелетом, проповедником.

Женская форма еврейского имени указывает или на подразумеваемое существительное chokma (мудрость), или, вероятнее, на официальную миссию Соломона, как народного учителя, так как имена, означающие должность, часто принимали у евреев форму женского рода. Вероятно таким путем образовавшееся символическое имя Соломона — Когелет — (Екклезиаст) дало название и самой книге.

Все содержание книги Екклезиаста служит как бы ответом на вопрос: в чем счастье на земле, возможно ли для человека полное, совершенное счастье (1:3[10]; 3:9[11]; 5:15[12]; 6:11[13])? На этот вопрос Екклезиаст самым решительным образом дает отрицательный ответ. Ithron — так называет он совершенное счастье — в отличие от временных и скоропреходящих радостей — невозможно для человека. Ничто в мире и в жизни человека не может дать такого счастья. Отсюда все суетно, все ничтожно и бесполезно.

Суета сует, все суета. Вот вывод, к которому пришел Екклезиаст путем долгих и тяжелых исканий, и который он одинаково решительно высказывает как в начале, так и в конце книги (1:2[14]; 12:8[15]). Но почему недостижимо абсолютное счастье, почему все оказывается в этом смысле бесполезным и суетным? Причина этого в том, что все в мире подчинено неизменным и в то же время однообразным законам и вследствие этого находится в постоянном круговращении, не дающем ничего нового, ничего такого, что могло бы хотя в будущем обеспечить достижение Ithron (1:4-11). Движение не вперед, а вокруг, беспрогрессивное круговращение наблюдается не только во внешней природе, но и в жизни человеческой, где психические явления чередуются с той же последовательностью, как и явления природы, столь же мало зависят от воли человека, где также есть всему свое время (3:1-8[16]).

Эта неотвратимость естественного хода вещей, бессилие человеческой воли изменить его направление, подчинить себе, делают счастье, доступное человеку, непрочным, непостоянным, случайным, скоропреходящим. Человек ни за одну минуту не может поручиться, что счастье не изменит ему. Конечно такое счастье не есть Ithron. Исследуя затем частные случаи из собственной жизни и жизни людей, Екклезиаст еще более убеждается в том, что ничто не может дать человеку истинного счастья.

Мудрость? — Но она приносит людям мучение, обнажая и в мире и в человеке безобразие и ничтожество, прикрывающееся видимой красотой и целесообразностью, рождая в человеке тяжелое сознание ограниченности его ума и непостижимости всего существующего (1:13-18[17]).

Беспечное веселье, пользование всякими удовольствиями и развлечениями? — Но оно оставляет в душе человека мучительное ощущение пустоты и бессодержательности (2:1-2[18]).

Радости труда, разнообразной деятельности? — Но они меркнут от сознания ничтожности и случайности результатов труда (2:4-11[19]). Последние зависят не столько от самого человека, его талантов и энергии, сколько от времени и случая (9:11[20]). Не зависит от человека и то благо, чтобы есть и пить (2:24[21]). Богатство? — Но оно принадлежит собственно не человеку, а жизни. При смерти обладателя оно переходит к наследнику, который может оказаться глупым и злоупотребить наследством (2:18-19[22]). Да и при жизни богатые часто чувствуют себя одинокими, мучатся завистью, раздорами, жадностью (4:4-8[23]; 6:1-6[24]) или внезапно теряют богатство (5:10-16[25]).

Но над всеми этими человеческими скорбями и превратностями царит величайшее зло — смерть, которая одинаково поражает и мудрых и глупых (2:14-16[26]), и праведных и нечестивых (9:1-3[27]) уничтожая таким образом всякое различие между людьми и делая счастье их призрачным. А то, что следует за смертью, состояние в шеоле, есть жизнь без знания, размышления, без любви, надежды и ненависти, жизнь, по сравнению с которой даже печальное земное существование есть благо, так как и псу живому лучше, чем мертвому льву (9:4-6, 10[28]). Где царствует смерть, там не может быть счастья. Но что же отсюда следует?

Должен ли человек придти к мрачному унынию, к сознательному отвращению к жизни, столь безжалостно разбивающей все мечты о счастье? Нет!

Там, где по-видимому беспросветным туманом должен был нависнуть крайний пессимизм, для Екклезиаста заблестела живая надежда на возможность некоторого счастья, вера в некоторую ценность жизни. Ithron — совершенное счастье для Екклезиаста по-прежнему оставалось недостижимым, но он нашел в жизни сравнительное благо, относительное счастье, то, о чем с уверенностью можно сказать, что это нечто лучшее. На место недостижимого Ithron является возможное для человека Tob.

Что такое это Tob? Чтобы понять и суметь достичь это Tob, для этого необходимо взглянуть на мир и жизнь человека с совершенно новой точки зрения, с точки зрения религиозной, надо на место миросознания поставить богосознание, живое сознание действующей в мире Божественной силы. Все в мире подчинено известным неизменным законам, но эти законы суть ни что иное, как выражение Божественной воли.

Человек зависит не от слепого рока, а от Божественного провидения. Все от руки Божией. Без него человек не может даже есть и пить (2:24-26[29]).

Человек не в состоянии препираться с Богом (6:10[30]), изменить то, что делает Бог (3:14[31]; ср. 7:13[32]). Он не знает путей Божиих (3:16-17[33]), не знает ни будущего, ни целей настоящего (3:11[34]; 11:5[35]; 7:14[36]). Хотя пути Божии непостижимы, они не могут быть несправедливы. Бог воздаст каждому по заслугам, наградит боящихся Его и накажет нечестивых (8:12-13[37]). Как только человек начинает взирать на мир с религиозной точки зрения, коренным образом изменяется его настроение. Убедившись в том, что судьба человека в руках Божиих (9:1[38]), он оставляет все беспокойные заботы и боязливые ожидания будущего, всякое раздражение, огорчение и досаду (5:16[39]), которые, ни к чему не приводя, портят настоящее, отравляют всякие радости, и наиболее верное средство к обеспечению будущего видит в приобретении милости Божией сердечной молитвой, благоговейным исполнением обрядов, соблюдением заповедей и обетов (4:17[40]; 5:4[41]). Спокойный за будущее он безмятежно наслаждается теми радостями, какие посылает ему Бог (7:14[42]). Он с весельем ест хлеб свой, пьет в радости вино свое, считая то и другое за дар Божий (9:7[43]; 3:13[44]). Он наслаждается жизнью с женой своей, которую дал ему Бог на все суетные дни под солнцем (9:9[45]). Во всякое время одежды его светлы, и елей не оскудевает на голове его (9: 8). Сладок ему свет и приятно ему солнце (11:7[46]). Если Бог посылает ему несчастье, он размышляет (7:14) и примиряется с ним, вполне убежденный в целесообразности и справедливости Божественного промысла, в воспитывающей и очищающей силе страданий. Зная, что при печали лица сердце ублажается (7:3[47]), он намеренно ищет того, что возбуждает печаль. Он предпочитает день смерти дню рождения, дом плача дому пира, сетование смеху, обличения мудрых песням глупых (7:1-6[48]). В отношении к людям он проникается чувством незлобия, снисходительности, доброжелательства. Он ищет нравственного единения с людьми, зная, что двоим лучше, чем одному (4:9-10[49]).

Уверенный, что от судьбы других людей зависит и его судьба, он всячески содействует их благополучию, щедро раздавая свое имущество (11:1-2[50]).

Таковое состояние духа, когда человек, всецело вручив себя Божественному провидению, безмятежно наслаждается жизнью, спокойно и благополучно перенося все посылаемые ему испытания, и есть единственно возможное для него счастье, его Tob. Но это счастье не полное, оно не может вполне удовлетворить вложенному в человека стремлению к вечному счастью (3:10-11[51]). Ithron недостижимо. Все суета и томление духа. Вот результат, к которому пришел Екклезиаст. С его учением о шеоле[52], с его неопределенным представлением о суде Божием, с его полным незнанием воскресения мертвых Екклезиаст не мог придти к иному выводу. Он искал совершенного счастья "под солнцем", т.е. в пределах земного бытия, но там его не могло быть.


Одна из версий о происхождении и времени написания Книги Екклезиаста

Ниже можно изложить одну из версий (небесспорную, конечно) о происхождении и времени написания Книги Екклезиаста.

Книга Екклезиаста в надписании своем (1:1) усвояется Соломону. Но само по себе надписание книги не решает окончательно и безусловно вопроса о ее писателе. В древности было в обычае воспроизводить мысли и чувства замечательных исторических лиц в разговорной или поэтической форме. Это было своего рода литературным приемом, особой литературной формой, в которой автор, заботясь о тожестве духа, а не о тожестве буквы, брал из истории лишь общую мысль, подвергая ее самостоятельной разработке. Пример такого своеобразного изложения речей пророческих, можно находить в книгах Царств и Паралипоменон. Некоторые особенности книги Екклезиаста убеждают в том, что и в ней мы имеем дело с подобным литературным приемом.

Прежде всего язык книги с несомненностью показывает, что она явилась уже после плена вавилонского, когда еврейский язык потерял свою чистоту и получил сильную арамейскую окраску. Книга Екклезиаста переполнена арамеизмами даже в большей степени, чем книги Ездры и Неемии и другие послепленные произведения, заключает в себе множество отвлеченных и философских выражений и даже имеет кое-что общее с талмудическим словоупотреблением (см. особенности языка у Кейля Bibl. comment. ub. d. poet. B. A. T. IV B; 5 197-206 и М. Олесницкого, Книга Екклезиаста, стр. 156-157).

Прав один исследователь, сказавший, что если бы Соломон написал книгу Екклезиаста, то не было бы истории еврейского языка. Во всяком случае тогда нельзя было бы усвоять Соломону книгу Притчей. И в самом содержании книги мы найдем немало признаков ее позднейшего редактирования. Екклезиаст говорит о себе: Я был царем над Израилем в Иерусалиме (1:12). По 2:3-9[53] представляется, что Соломон предавался винопитию и разнообразной созидательной и накопительской деятельности ради философских экспериментов по идеальным мотивам. Говоря о религиозных недостатках современного общества, наша книга совершенно умалчивает об идолопоклонстве, а отмечает фарисейское, бездушное исполнение обрядов (4:17[54]; 5:1[55] и д.) Имеено в расцвет правление Соломона приходится максимальное прославлени Бога-Вседержителя, о котором часто говорит пророк Малахия. Непонятно для времени Соломона и предостережение от составления и чтения многих книг (12:12[56]). Самое содержание книги, жалобы на суетность всего, общее чувство неудовлетворенности, увещание не поддаваться мрачному унынию, довольствоваться немногим в жизни. Этим вероятно выражается общее недовольство послепленного времени, общее утомление в постоянной борьбе с тяжелыми политическими и социально-экономическими условиями жизни. Не говори, отчего это прежние дни были лучше нынешних, наставляет Екклезиаст. Ни в одну эпоху это так часто не говорилось, как после плена. Все это побуждает признать, что книга Екклезиаста отредактирована лицом, жившим в послепленное время. Уже м. Филарет допускал некоторое сомнение в принадлежности ее Соломону. "К сожалению, писал он, обращение Соломона не столь достоверно, как его заблуждение. Книга Екклезиаста по-видимому есть памятник его покаяния" (Начерт. церковно-библ. истории. Изд. 9. стр. 230-231).

Как видно из содержания книги и из исторических обстоятельств ее появления, цель, какую ставил себе ее писатель, состояла в том, чтобы утешить впадавших в уныние современников, с одной стороны, выяснив суетность и тленность всего земного, с другой стороны, указав средство и при существовавших тяжелых условиях создать более или менее сносное существование. Это средство заключалось в том, чтобы жить, трудиться, наслаждаться всякими доступными радостями, ежеминутно, так сказать, ощущая свою зависимость от Божественного провидения и в нем почерпая для себя источник нравственного мужества и душевного спокойствия. Такая задача книги, как и все ее содержание, вполне согласное с богооткровенным ветхозаветным учением, не дают никаких оснований сомневаться в каноническом достоинстве книги.




Книга Екклесиаста

Глава 1

1. Слова Екклезиаста, сына Давидова, царя в Иерусалиме.

1. Сравнивая надписание книги Притчей и книги Екклезиаста, некоторые толкователи не без основания находят в последней признаки несоломоновского происхождения. Не совсем понятно, почему Соломон не назван здесь своим собственным именем, как это в книге Притчей, если бы действительно он был писателем книги Екклезиаста. Не выступает ли здесь исторический Соломон простым символом, как и самое имя Когелет?

Мало понятно также выражение царя в Иерусалиме. В исторических книгах Соломон называется обыкновенно царем израильским (напр., 4 Цар. 23:13[57]; 3 Цар. 4:1[58] и др.), но никогда просто царем в Иepyсaлиме. Последнее выражение указывает по-видимому на то время, когда Израиль перестал составлять самостоятельное царство и не имел уже своего царя в Иерусалиме.


2. Основная мысль книги

2. Суета сует, сказал Екклезиаст, суета сует, — все суета!

Суета сует. Евр. hebel от халдейского habal — дымиться, испаряться значит: дым, пар, дыхание, в переносном смысле: ничтожество, бесполезная вещь, тленность, суетность. Этим именем называются языческие боги (Второз. 32:21[59]; Иер. 14:22[60]), как не приносящие никакой пользы человеку (Иер. 16:19[61]), всякая бесполезная вещь, тщетное, напрасное действие (Исаии 30:7[62]; 49:4[63]), фантастические мысли (Пс. 93:11[64]), безрадостная, скорбная жизнь (Иов. 7:16[65]). Выражение "суета сует" указывает на высшую степень ничтожности, бесполезности. Ничтожным по Екклезиасту является все. Но в 3 и след. стихах это "все" ограничивается существующим и происходящим "под солнцем", т.е. в пределах земного, конечного бытия. Да и в этом случае понятие суетности у Екклезиаста нуждается в некотором ограничении. Все вещи и явления по планам провидения имеют свои цели, осуществляя которые оне не могут быть признаны бесполезными, ничтожными (ср. 3:11: все соделал Он прекрасным в свое время). Ничтожными они являются в сознании Екклезиаста лишь в отношении к той цели человеческих стремлений, которая заключается в достижении совершенного, абсолютного счастья — Ithron.

По отношению к этой цели все в мире ничтожно, бесполезно, тщетно. Ничто не в состоянии дать человеку непреходящего счастья.


3. Что пользы человеку от всех трудов eгo, которыми трудится он под солнцем?

Что пользы человеку. Еврейское слово Ithron в библии ни paзу ни встречается. По мнению гебраистов оно значит: остающееся, непреходящее. Блаженный Иероним вопрос 3 стиха передает словами: quid superest, т.e. что остается? Григорий Нисский выражает его еще яснее: "какое из видимых благ пребывает всегда тем же?" Словом Ithron таким образом обозначается счастье постоянное, устойчивое, вечное — в отличие от счастья временного, скоропреходящего, призрачного. Свой вопрос, приводят ли к какому-либо прочному счастью все усилия людей, Екклезиаст оставляет здесь без ответа. Но этот ответ был уже дан самым решительным образом во втором стихе, в признании суетности всего.


4. Круговращение мировых стихий

4. Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки.

Невозможность прочного человеческого счастья выражается уже в неустойчивости и постоянной смене человеческих поколений при неизменности и прочности неодушевленной природы. "Что суетнее той суеты, говорит блаженный Иероним, что земля, созданная для людей, пребывает, а сам человек, господин земли, мгновенно распадается в прах?"


5. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит.

Но и в жизни природы, так же как в жизни человечества, происходит постоянная сменяемость. И здесь все движется, все течет, но только не вперед, а вокруг, следовательно, всегда по одному и тому же пути, вечно по одному и тому же шаблону. Таково прежде всего движение солнца.

Спешит к месту своему, точнее с еврейского: "задыхаясь спешит к месту своему". Выражение указывает на утомление от вечно однообразного движения.


6. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кpyжитcя, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои.

По-видимому самая свободная из стихий — воздух в действительности вечно повторяет одно и то же движение, движение по одной и той же окружности. Следует заметить, что однообразие в движении ветра было особенно заметно для жителя Палестины. Там с осеннего равноденствия до ноября господствует северо-западный ветер; с ноября до февраля — западный и юго-западный ветры, с февраля до июня — восточный, с июля — северный в перемежку с другими.


7. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь.

Постоянному и однообразному движению подвержены и реки, причем это движение не производит никаких чрезвычайных перемен в мире. Сколько бы ни текли реки в море, море никогда не переполнится и не зальет собою земли. К тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь. Этот перевод не точен, хотя и удачно выражает мысль о круговращении. ש значит "где", а не: "откуда". Точно также בש значит: "там", "туда", а не: "оттуда". Правильный перевод этого места должен быть, таков: "к тому месту, куда реки текут, туда они всегда опять текут". Священно-писатель говорит лишь о течении рек всегда по одному и тому же направлению, а не о круговом движении водной стихии, хотя и в то время уже знали, что вода, испаряясь и образуя облака, снова падает на землю (Иов. 36:27[66] и д.).


8. Все вещи — в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием.

Все вещи в труде. Еврейское dabar имеет два значения: вещь и слово. То и другое значение встречается и в книге Екклезиаста. Это дает основание многим переводчикам и толкователям начало восьмого стиха переводить: все слова слабы, бессильны (передать однообразное движение вещей). Так передает греческий и славянский перевод: Вся словеса трудно, не возможет муж глаголати: и не насытится око зрети, и не исполнится ухо слышания. Трудно сделать выбор из этих двух пониманий, так как оба они вполне отвечают контексту. Постоянное, однообразное движение вещей столь велико, что могло бы дать бесконечный материал для человеческой способности говорить, видеть и слышать.


9. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, — и нет ничего нового под солнцем.

Постоянное, однообразное движение вещей в одном и том же направлении, движение по своей окружности, конечно не может произвести ничего нового. Результаты его всегда одни и те же.


10. Бывает нечтo, о чем говорят: "смотри, вот это нoвoe;" но это было уже в векax, бывших прежде нас.

Если иногда и думают, что произошло нечто новое, сделан шаг вперед, то на самом деле и здесь мы имеем дело с повторением старого.


11. Нет памяти о прежнем; да и о тoм, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после.

Ошибка в этом случае происходит от недостатка исторической памяти, оттого, что о прежних поколениях забывают последующие. Вместо о прежнем и о том, что будет, следует переводить "о прежних" и "о позднейших", так как множественное число мужского рода в еврейском тексте указывает очевидно на людей. В славянском — Несть память первых, и последним бывшим не будет их память с будущими на последок.


12. Личный опыт Екклезиаста

12. Я, Екклезиаст, был царем над Израилем в Иерусалиме;

Бесцельное круговращение мировых стихий само по себе не доказывает еще, что невозможно высшее счастье для человека. Человеческая жизнь сложнее, чем жизнь природы, идет своим самостоятельным путем и потому может быть таит в себе особые задатки для удовлетворения человеческого стремления к вечному счастью. Поэтому писатель считает нужным от наблюдения над внешней природой обратиться к психологическому опыту. Соломон, в котором с мудростью соединялись, по-видимому, все дары счастья, более всех других имел основание ответить на вопрос о возможности личного счастья; в его богатом жизненном опыте произведена оценка всем благам с точки зрения совершенного счастья, фактически проверено то, что писатель книги решает теоретически. Понятно, насколько полезно было ему воспользоваться опытом Соломона.


13. и предал я сердце мое тому, чтоб исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем.

Цель опыта Екклезиаста заключалась в исследовании всего, что делается под небом, с точки зрения вопроса о счастье. Первым результатом, к которому пришел Екклезиаст в своих исследованиях, было сознание, что уже само стремление людей познать и оценить дела человеческие, составляет тяжелое, мучительное занятие, которое, будучи вложено самим Богом в природу человека, как бы против его воли овладевает им. Некоторые толкователи выражение "тяжелое занятие" относят не к исследованию дел человеческих, а к самим делам. Но едва ли оно соответствует выражению: "все, что делается под небом". Тяжелым, мучительным занятием исследование дел человеческих является вследствие крайней неутешительности его результатов.


14. Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, все — суета и томление духа!

Вывод, к которому пришел Екклезиаст в своих исследованиях, был тот, что все суета и томление духа. К своему излюбленному выражению hebel Екклезиаст присоединяет новое — reuth ruaсh. Это выражение переводится различно. Одни (пер. халдейский, сирийский, Вульгата), производя встречающееся лишь у Екклезиаста слово reuth от raah — бушевать, разламывать, переводят: волнение, томление духа (как русский).

Другие (Акила, Феодотион и Симмах), производя от raah — пасти, переводят: пасение ветра. Третьи, производя от того же глагола с значением домогаться, переводят: стремление ветра, затея ветряная (LXX — προαίρεσις πνεϋμαίος) или погоня за ветром. Последние два понимания более соответствуют контексту и имеют весьма близкое параллельное место в книге пр. Осии 12:1, в словах: Ефрем пасет ветер (raah ruaсh) и гоняется за восточным ветром. Назвав все дела человеческие пасением ветра или погоней за ветром, Екклезиаст указывает на ничтожность, призрачность их результатов в смысле достижения прочного счастья.


15. Кривое не может сделаться прямым, и чего нет, того нельзя считать.

15. В этом стихе объясняется причина безрезультатности человеческой деятельности. Последняя не в состоянии изменить существующий порядок, исправить все недостатки и несовершенства во внешней природе и в природе человека, пересоздать ту и другую.


16. Суетность мудрости

16. Говорил я с сердцем моим так: вот я возвеличился и приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом, и сердце мое видело много мудрости и знания.

Если все дела и стремления человеческие ничтожны и безрезультатны, как дым, как погоня за ветром, вследствие неустранимых недостатков и несовершенств мира, то само собою понятно, что исследование их мудростью и самая мудрость не могут дать нравственного удовлетворения человеку. Под выражением больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом некоторые толкователи разумеют не царей, так как до Соломона был лишь один царь в Иерусалиме — Давид, а вообще израильтян. Однако предлог "над" (аl) заключает в себе понятие господства и может указывать, следовательно, лишь на царей иерусалимских. Екклезиаст приписывает себе обладание мудростью, как религиозным и нравственно-практическим познанием, и вообще знанием, как теоретическим, научным постижением вещей.


17. И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость; узнал что и это — томление духа; 18. потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания — умножает скорбь.

Екклезиаст на собственном опыте убедился, что приобретение мудрости и знания оказалось такой же суетой, такой же погоней за ветром, как и все в человеческой жизни. Оно не только не доставило ему счастья, но напротив увеличило его страдания, показав всю призрачность человеческих надежд, всю безрезультатность человеческих стремлений, обнажив ничтожество всего земного.


Глава 2

1. Суетность мирского веселия

1. Сказал я в сердце моем: дай, испытаю я тебя весельем, и насладись добром; но и это — суета!

Убедившись в том, что познание истины усиливает внутреннюю неудовлетворенность, лишает человека спокойствия и повседневных радостей, Екклезиаст решает взглянуть на жизнь беспечными глазами, со всей беззаботностью отдаться веселью, искать счастья не в духовных, а в чувственных наслаждениях. Слав. виждь во блазе значит: испытай на опыте наслаждения.


2. О смехе сказал я: глупость! а о веселье: что оно делает?

Но и эта попытка кончилась неудачей. Беспечная веселость, забавляющаяся в сущности ничтожными и пошлыми вещами, не более как глупость и не может дать чего-нибудь положительного для человеческого счастья. Смех и веселье представляются здесь в образе лиц, к которым Екклезиаст обращается с речью. Следует переводить: "смеху сказал я: глупость! и веселью: что оно делает". Слав. — Смеху рекох: погрешение, и веселию: что се твориши.


3. Вздумал я в сердце моем услаждать вином тело мое и, между тем как сердце мое руководилось мудростью, придержаться и глупости, доколе не увижу, что хорошо для сынов человеческих, что должны были бы они делать под небом в немногие дни жизни своей.

Екклезиаст отдавался чувственным удовольствиям (в частности — винопитию) не по естественному влечению сердца, а с критической целью, как исследователь, философ; решая придержаться глупости, т.е. беспечного и легкомысленного веселья, он не переставал руководиться мудростью, философски взвешивать, насколько действительно испытываемое им счастье.


4. Я предпринял большие дела: построил себе домы, посадил себе виноградники,

Домы, т.е. собственные жилища Соломона, но не храм, построенный им. О виноградниках Соломона упоминается лишь в Песни Песней (8:11[67]).


5. устроил себе сады и рощи и насадил в них всякие плодовитые дерева;

О существовании царских садов в Иерусалиме говорится в 4 Цар. 21:18,26[68]; 25:4[69]; Иер. 39:4[70]; 52:7[71]; Неем. 3:15[72].


6. сделал себе водоемы для орошения из них рощей, произращающих деревья;

О царском водоеме упоминается в Неем. 2:14[73] (ср. Ис. 22:9,11[74]). О том, что этот водоем построен был Соломоном, говорит лишь книга Екклезиаста. Иудейское предание также усвояет его Соломону. В настоящее время по дороге от Иерусалима к Хеврону на расстоянии 2 ½ часов пути находятся так называемые пруды Соломона. По свидетельству Иосифа Флавия вода из прудов Соломона была проведена в Иерусалим для нужд храма и всего города. Это свидетельство заслуживает полного доверия, так как пруды эти стоят выше площади Харама, на которой стоял храм Соломонов, приблизительно на 130 футов, и так как теперь еще сохранились остатки водопроводов, соединяющих пруды Соломона с Иерусалимом.


7. приобрел себе слуг и служанок, и домочадцы были у меня; также крупного и мелкого скота было у меня больше, нежели у всеx, бывших прежде меня в Иерусалиме;

Домочадцы, т.е. рожденные от рабов в доме господина.


8. собрал себе серебра и золота и драгоценностей от царей и областей; завел у себя певцов и певиц и услаждения сынов человеческих — разные музыкальные орудия.

О получении даров от царей говорится в 3 Цар. 4:21[75]; 10:15[76]. Под областями разумеются 12 округов, на которые Соломон разделил всю свою страну (3 Цар. 4:7[77] и д.).

Услаждения сынов человеческихразные музыкальные орудия. Еврейское слово sсhiddah и множ. sсhiddoth переводится различно. LXX, вульгата, Иероним (в толковании) и славянский перевод, производя от халд. sсheda, переводят "виночерпцы и виночерпицы". Другие, как русский перевод, производя слово от арабского корня, переводят: "разные музыкальные орудия". Третьи производя от sсhadad — господствовать, переводят: "госпожу и госпож". Некоторые, наконец, производя от араб. sсhadid (полнота) или евр. sсhadah (течь), переводят: "полноту и обилие наслаждений сынов человеческих", т.е. множество жен и наложниц. Слово sсhidah встречается лишь у Екклезиаста. Поэтому с уверенностью определить значение его нельзя. Однако, по-видимому, следует отдать предпочтение двум последним пониманиям, так как, выражаясь словами Михаэлиса, "почти невероятно, чтобы Соломон в рассказе о своих чувственных удовольствиях мог забыть о женщинах". Как видно из 3 Цар. 11:3[78] у Соломона было 700 жен и 300 наложниц.


9. И сделался я великим и богатым больше всех, бывших прежде меня в Иерусалиме; и мудрость моя пребыла со мною.

И мудрость моя пребыла со мною. Екклезиаст не забывал о конечной цели своих опытов исследовать сущность истинного счастья и вместе с тем смысл человеческой жизни (ст. 3).


10. Чего бы глаза мои не пожелали, я не отказывал им, не возбранял сердцу моему никакого веселья, потому что сердце мое paдовалось во всех трудах моих, и это было моею долею от всех трудов моих.


Радости и увеселения Екклезиаста не были развлечениями ленивого и бездеятельного человека. Они были отдыхом и наградой за тяжелые труды и по-видимому должны были бы дать ему полное нравственное удовлетворение.




11. И оглянулся я на все дела, мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я делая их: и вот, все — суета и томление духа, и нет от них пользы под солнцем!


Надежда Екклезиаста не сбылась. Радости труда не удовлетворили его стремление к счастью. Он увидел, что нет полного счастья (Ithron) на земле.


12. Одинаковая участь мудрого и глупого

12. И обратился я, чтобы взглянуть на мудрость и безумие и глупость: ибо что может сделать человек после царя сверх того, что уже сделано.

Опыт Екклезиаста дал ему полную возможность сделать сравнительную оценку мудрости и глупости с точки зрения счастья. Более других одаренный мудростью и изведавший все, чем довольствуется глупость, он лучше других мог знать различие мудрости и глупости. После него никто не мог бы прибавить чего-либо к его выводам. Так следует понимать вторую половину 12 стиха. Слова: "ибо что человек, который будет идти после царя" (точный перевод), многие экзегеты понимают в связи с ст. 18-19[79], где выражается сомнение Екклезиаста относительно того, каков будет его преемник, мудрый и глупый, и переводят таким образом: "ибо что за человек, который будет идти после царя, по сравнению с тем, кого давно сделали (царем)". Но в таком случае вторая половина стиха нисколько не объясняла бы первой, т.е. непонятно было бы, почему именно Екклезиаст счел себя авторитетным в вопросе о мудрости и глупости. Русский перевод 12 ст., хотя и не буквален, однако правильно передает мысль подлинника. Славянский перевод: яко кто человек, иже пойдет в след совета, елика сотвори в нем, как и у LXX, не имеет смысла, благодаря порче текста. Вместо τής βουλης следует читать τοϋ βασιλέως, вместо "совета" — "царя".


13. И увидел я, что преимущество мудрости пред глупостью такое же, как преимущество света перед тьмою:

Екклезиаст не отрицает громадного превосходства мудрости перед глупостью, как света перед тьмой.


14. у мудрого глаза его — в голове его, а глупый ходит во тьме; но узнал я, что одна участь постигает их всех.

Но освещая все, что для глупого остается во мраке, мудрость не может изменить естественного порядка вещей. Перед ним она столь же бессильна, как и глупость. Неустранимая власть естественного миропорядка над мудростью особенно обнаруживается в том, что и мудрый и глупый одинаково подвержены смерти.


15. И сказал я в сердце моем: и меня постигнет та же участь как и глупого: к чему же я сделался очень мудрым? И сказал я в сердце моем, что и это суета;

Если смерть одинаково царствует над мудрым и глупым, оставляя в удел тому и другому жизнь в шеоле, лишенную размышления, знания и мудрости (9:10[80]), то значение мудрости ничтожно. Она не может дать человеку счастья.


16. потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупаго; в грядущие дни все будет забыто, и увы! мудрый умирает наравне с глупым.

Мудрый не может утешить себя и так называемым историческим бессмертием. С течением времени и он, подобно глупому, будет забыт. Смерть одинаково тяжела и для мудрого и для глупого.


17. И возненавидел я жизнь, потому что противны стали мне дела, которые делаются под солнцем; ибо все — суета и томление духа!

Факт смерти, господствующей одинаково над мудрыми и глупым, настолько поразил сознание и нравственное чувство Екклезиаста, что жизнь потеряла в его глазах свою ценность, свой смысл, стала для него предметом ненависти и отвращения. Не важно то, пережил ли Екклезиаст такое состояние в действительности или пришел к этому выводу теоретически, путем наблюдения и размышления; несомненно то, что человек, ищущий полного счастья в границах земного бытия, ставящий себе идеалы в пределах эмпирических фактов, неизбежно приходит к полному разочарованию и в конце концов к крайнему пессимизму. Эмпирическое, чувственное миросозерцание не в состоянии вместить в себе вечных идеалов человечества и потому рождает в нем ощущение ничтожества, бесцельности существования. Все эти идеалы неумолимо разрушаются уже одним фактом смерти.


18. Суетность труда

18. И возненавидел я весь труд мой, которым трудился под солнцем, потому что должен оставить его человеку, который будет после меня. 19. И кто знает: мудрый ли будет он, или глупый? А он будет распоряжаться всем трудом моим, которым я трудился, и которым показал себя мудрым под солнцем. И это — суета.

С мыслью о смерти до некоторой степени могла бы примирить человека уверенность, что созданное им не умрет, но послужит основанием, на котором последующие поколения возведут прочное здание человеческого счастья. Но и этой уверенности нет у человека, так как он не знает, какой будет его наследник и преемник, продолжит ли он или разрушит его дело.


20. И обратился я, чтобы внушить сердцу моему отречься от всего труда, которым я трудился под солнцем.

Это обстоятельство отнимает у труда всякую ценность, всякий смысл. Екклезиаст отрекается от труда, от всякой надежды найти в нем удовлетворение.


21. потому что иной человек трудится мудро, с знанием и успехом, и должен отдать все человеку, не трудившемуся в том, как бы часть его. И это — суета и зло великое!

Уже одно то, что плодом трудов одного пользуется другой, не принимавший в них никакого участия, является вопиющей несправедливостью, величайшим злом.


22. Ибо что будет иметь человек от всего труда своего и заботы сердца своего, что трудится он под солнцем? 23. Потому что все дни его — скорби, и его труды — беспокойство; даже и ночью сердце его не знает покоя. И это — суета!

Для самого же трудящегося труд не дает ничего действительно ценного. Его постоянные сопутники — скорби и беспокойства.


24. Пища, как дар Божий

24. Не во власти человека и то благо, чтоб есть и пить и услаждать душу свою от труда своего. Я увидел, что и это от руки Божией; 25. потому что кто может есть, и кто может наслаждаться без Него. 26. Ибо человеку, который добр пред лицем Его, Он дает мудрость и знание и радость; а грешнику дает заботу — собирать и копить, чтобы после отдать доброму пред лицем Божиим. И это — суета и томление духа!

Результат труда настолько ничтожен, что не может вполне обеспечить человеку даже самые элементарные блага. Екклезиаст из жизненного опыта убедился, что даже такие блага, как вкушение пищи и питье, зависят от Божественного промысла, который отнимает их у глупых и дает мудрым. Этот порядок вещей, который между деятельностью человека и ее результатом вводит новое начало, делает счастье человека на земле еще более непрочным, неустойчивым, увеличивая суетность земного блага. Не во власти человека и то благо, чтобы есть и пить. Русский перевод этого места не точен. Буквальный перевод еврейского текста должен быть таков: "нет счастья (tob) человеку есть и пить". LXX придали этому месту такой смысл: "нет счастья человеку, который ест и пьет". Однако такой смысл был бы в противоречии со многими местами книги Екклезиаста, особенно с 3:12,22[81]; 8:15[82]; где прямо выражается мысль, что нет ничего лучшего (tob), как есть и пить. Вульгата переводит в форме вопроса: "не лучше ли для человека есть, пить". Но в таком сочетании слово tob не встречается в книге. Всего вероятнее, это место по аналогии с паралелльными местами (3:12,22; 8:15) следует понимать так: "нет ничего лучшего (или счастья), как есть и пить" (т.е. прибавить частицу מ). Так читают некоторые греческие кодексы, Сирийский пер., Таргум, Иероним в своем толковании (nisi). Кто может наслаждаться без него. По теперешнему еврейскому тексту вместо "без него" следовало бы перевести: "без меня" (mimeni), т.е. более меня, как я. Так переводят Вульгата, Лютер и некоторые экзегеты. Но, во-первых, выражение "без меня" нельзя еще понимать в смысле: "как я", во-вторых, выраженная таким образом мысль стояла бы вне всякой связи с предшествующим и последующим стихами, где говорится о зависимости материальных благ от Бога. Вместо теперешнего mimeni следует читать mimenu, как читали LXX, сирийский и др. переводчики.


Глава 3

1. Зависимость человеческой жизни от божественного миропорядка

1. Всему свое время, и время всякой вещи под небом: 2. время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; 3. время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; 4. время плакать, и время смеяться: время сетовать, и время плясать; 5. время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий; 6. время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; 7. время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; 8. время любить, и время ненавидеть; время войне и время миру.

В конце второй главы Екклезиаст подошел к главной причине неосуществимости человеческого стремления к счастью. Между человеческим хотением и его выполнением стоит Некто, Кто может отнять хлеб у одного и дать другому. Теперь в 3 главе он углубляется в эту мысль и распространяет ее на всю сферу человеческой жизни. И здесь Екклезиаст находит тоже беспрогрессивное круговращение, тоже неустранимое влияние законов, и здесь все человеческие желания и предприятия стоят в постоянной зависимости от времени и обстоятельств и, подобно явлениям внешней природы, проходят в строгой последовательности. Всему свое время, и время всякой вещи под небом. "Hephez" значит "собственно:" склонность, намерение, предприятие. Екклезиаст говорит здесь не о предметах природы, а о деятельности человеческой, о явлениях человеческой жизни, как это видно и из дальнейшего развития мысли. Он хочет сказать, что факты человеческой жизни не суть продукты вполне свободной воли человека, лежат вне пределов его сознательных желаний.


9. Что пользы работающему от того, над чем он трудится?

В этой зависимости человеческой жизни от посторонних влияний, неустранимых волею человека, лежит главная причина бесплодности человеческих усилий, неосуществимости человеческого стремления к счастью.


10. Видел я эту заботу, которую дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в том.

А между тем человек не может погасить в себе жажды высшего блага. Его стремление к счастью, вложенное в него Самим Богом, постоянно и неудержимо толкает его на новые труды, на новые искания.


11. Все соделал Он прекрасным в свое время, и вложил мир в сердце их, хотя человек не может постигнуть дел, которые Бог делает, от начала до конца.

Мир полон гармонии, и дух человека носит на себе печать вечности; однако Божественный миропорядок остается непостижимым для человека и не может быть приведен в гармонию с человеческой волей. Все соделал Он прекрасным в свое время, т.е. все, созданное Богом, прекрасно в свое время и в своем месте, в общей системе мирового бытия.

И вложил мир в сердце их. Еврейское слово olam в переводах передается различно: "вечность" (LXX), "мир" (вульгата и перевод), "разум", "покров" и т. д. Но так как это слово вообще в библии и в частности в книге Екклезиаста (1:4,10; 2:16; 3:14; 9:16 и др.) значит "вечность", то и в данном месте следует держаться этого значения. Лишь в послебиблейской литературе словом olam стал обозначаться и мир, как бесконечно продолжающийся. "Вложить в человека вечность" значит одарить его богоподобными свойствами, наложить на человеческую природу отпечаток вечности, божественности. Стремление человека к высочайшему благу, к вечному счастью, служит выражением его богоподобности.


12. Познал я, что нет для них ничего лучшего, как веселиться и делать доброе в жизни своей. 13. И если какой человек ест и пьет, и видит доброе во всяком труде своем, то это — дар Божий.

Глубокое противоречие, скрытое в природе человека, с одной стороны стремление к вечности, с другой — ограниченность его разума, являются главной причиной неудовлетворенности человеческого духа, его всегдашних разочарований. Чтобы более или менее избежать последних, человек должен примириться раз навсегда с мыслью о том, что высшее счастье (Ithron) под солнцем невозможно. Он должен, так сказать, понизить свои требования к жизни и, отбросив искание высочайшего блага, удовольствоваться относительным благом, тем, что сравнительно хорошо, что "лучше" (tob). Если высшее благо — Ithron невозможно, то относительное благо Tob вполне доступно человеку. В чем же заключается это Tob?

Познал я, что нет для них ничего лучшего (Tob), как веселиться и делать доброе в жизни своей. Благой труд и спокойное наслаждение земными радостями — вот единственно доступное для человека счастье. Пока человек стремится к абсолютному счастью на земле, он осужден на постоянные разочарования. Даже и лучшие моменты его жизни отравляются мыслью о непрочности счастья, удручающей заботой о будущем.

Напротив, человек, отказавшийся от искания полного счастья, бывает доволен и тем немногим, что дает ему жизнь, радуется, веселится без заботы о завтрашнем дне. Он, как дитя, отдается всякой радости посылаемой Богом, отдается полным своим существом, непосредственно, не разрушая ее анализом, критикой, бесцельными сомнениями. И эти малые радости, соединенные с добрым трудом и чистой совестью, делают жизнь приятной, относительно счастливой. Стихи 12-13 нисколько не выражают эвдемонистического взгляда на жизнь, который ставит целью жизни одно наслаждение. Во-первых, рядом с земными радостями Екклезиаст ставить другое необходимое условие относительно счастливой жизни, именно "делание добра:" во-вторых, пользование земными благами соединяется с сознанием зависимости от воли Божией, с благодарной мыслью, что "это дар Божий". Таким образом то наслаждение жизнью, к которому призывает Екклезиаст, покоится на религиозном миросозерцании, предполагает, как свое необходимое условие, веру в Божественный промысл.


14. Познал я, что все, что делает Бог, пребывает вовек: к тому нечего прибавлять и от того нечего убавить, — и Бог делает так, чтобы благоговели пред лицем Его.

В начале 3 главы Екклезиаст говорил о постоянстве и неизменности законов, управляющих человеческой жизнью. Теперь он говорит о них определеннее. Законы эти являются выражениями вечной и неизменной воли Божией. Человек бессилен что-либо прибавить к ним или отбавить от них. В том и заключается цель Божественного промысла, чтобы показать людям их полную зависимость от Бога и таким образом научить их страху Божию.


15. Что было, то и теперь есть, и что будет, то уже было, — и Бог воззовет прошедшее.

Бог воззовет прошедшее. LXX и сирийский переводят: Бог взыщет преследуемого (слав. "гонимого"). Но согласно с контекстом лучше понимать в среднем роде: прогнанное, удаленное, прошедшее.


16. Скотоподобный конец людей, живущих без Бога

16. Еще видел я под солнцем; место суда, а там — беззаконие; место правды, а там — неправда. 17. И сказал я в сердце своем праведного и нечестивого будет судить Бог; потому что время для всякой вещи и суд над всяким делом там.

Промысл Божий обнаруживается не только в естественных явлениях, но и в нравственной жизни человека. В человеческом суде живут неправда и беззаконие. Но над судом людей есть суд Божий, который воздаст должное праведным и нечестивым. Для этого суда, как и для всякой вещи, настанет свое время. Праведного и нечестивого будет судить Бог, потому что время для всякой вещи и над всяким делом там. Слово "там" (sсham) не совсем ясно. Вульгата передает его словом "тогда" (tunс), Иероним — "во время суда" (in tempore judiсii), но евр. sсham есть наречие не времени, а места. Вероятно оно значит здесь: на суде Божием, в параллель слову "там" в ст. 16 для обозначения суда человеческого.

Некоторые экзегеты вместо sсhara (מש) читают sam (מש) и переводят: Bсeму (Бог) назначил свое время. Мысль совершенно согласна с контекстом, но действительно ли повреждена здесь еврейская пунктуация, сказать трудно.


18. Сказал я в сердце своем о сынах человеческих, чтоб испытал их Бог, и чтобы они видели, что они сами по себе — животные; 19. потому что участь сынов человеческих и участь животных — участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества пред скотом, потому что все — суета! 20. Все идет в одно место: все произошло из праха и все возвратится в прах. 21. Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю?

Эти стихи подробнее выясняют цель божественного промысла, кратко указанную уже в словах 14 ст.: "чтобы благоговели пред лицом Его". Зависимость человека от Божественного провидения имеет целью научить людей тому, что сами по себе, с своими естественными силами, естественной волей и разумением, думая жить без Бога, вне Божественного промышления, они подобны животным и не могут иметь никаких оснований к уверенности в бессмертии своего духа. Если факты естественного сознания с непобедимой силой убеждают человека в том, что и человек и животное одинаково умирают, теряют дыхание и источник жизни, превращаясь в прах, то живя без Бога, не признавая Божественного промысла, откуда он может знать, что дух животного снисходит вниз, а дух человека восходит вверх? В ст. 18-21, как видно, не выражается собственный взгляд Екклезиаста на человеческое существо, его личное сомнение в духовности и бессмертии человеческой природы. Это противоречило бы 12:7[83], где прямо говорится, что не все в человеке идет в одно место, но что в прах превращается лишь тело, а дух возвращается к Богу, Который дал его. В приведенных стихах Екклезиаст выясняет, как должен смотреть на себя человек, живущий "сам по себе", руководящийся лишь естественной точкой зрения, не признающий Божественного провидения.

Сказал яо сынах человеческих. Русский перевод не точен. Следует перевести: "сказал я — (это) для сынов человеческих". Для пользы людей установлен тот порядок вещей, в силу которого человеческая жизнь стоит в постоянной зависимости от Божественного промысла и суда.

Чтобы испытал их Бог. barar значит: выделить, испытать, очистить, (ср. Дан. 11:35[84]: пострадают некоторые и из разумных для испытания (lebarer) их, очищения и убеления к последнему времени). Цель Божественного промысла — довести людей до сознания собственного ничтожества и таким образом очистить их.

Все идет в одно место, не в шеол, как думают некоторые экзегеты, а в землю, как видно из дальнейших слов.


22. Итак увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими, потому что это — доля его; ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него?

Выяснив цель Божественного промысла, Екклезиаст возвращается к своему прежнему выводу, сделанному уже в ст. 12-13. Если человек во всем зависит от Божественного провидения, если сам по себе он бессилен и ничтожен, то должно отказаться от мысли о полном счастье на земле и удовольствоваться радостями богоугодного труда.

Наслаждаться человеку делами своими. В этом выражении Екклезиаст объединяет два условия относительного счастья: наслаждение жизнью и добрую деятельность (ст. 12), так как то и другое по нему неразрывно. Ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него. Здесь речь не о будущей, загробной жизни человека, как в ст. 21, а о том, что будет "после него", т.е. Как сложится жизнь на земле после его смерти. Человек не должен обременять себя и отравлять доступные ему радости излишними беспокойными заботами о далеком будущем.


Глава 4

1. Печальные явления в жизни людей

В предшествующих главах, доказывая суетность человеческой жизни, Екклезиаст исходил главным образом из общих оснований. Теперь он подтверждает свою мысль на частных фактах, делающих счастье человека неустойчивым, временным, случайным.


1. И обратился я и увидел всякие угнетения, какие делаются под солнцем: и вот слезы угнетенных, а утешителя у них нет; и в руке угнетающих их — сила, а утешителя у них нет.


2. Притеснения

2. И ублажил я мертвых, которые давно умерли, более живых которые живут доселе; 3. а блаженнее их обоих тот, кто еще не существовал, кто не видал злых дел, какие делаются под солнцем.

Насилие, угнетение сильных и богатых над слабыми и бедными до такой степени проникли во все общество и заразили весь общественный строй, что нравственно чуткий и впечатлительный Екклезиаст почувствовал отвращение к жизни и счел мертвых более счастливыми, чем живых, и еще более счастливыми тех, кто никогда не существовал и не был свидетелем злых дел на земле. Екклезиаст конечно не возводит в принцип превосходство небытия над бытием, но подавленный созерцанием нравственного зла изливает лишь свои чувства глубокого негодования и отвращения, подобно Иову (3:10-13[85]) и Иеремии (20:18[86]). В другом месте, спокойно рассуждая, он говорит напротив, что лучше псу живому, чем мертвому льву (9:4).


4. Зависть и беспокойство

4. Видел я также, что всякий труд и всякий успех в делах производит взаимную между людьми зависть. И это — суета и томление духа!

Даже лучшее, что есть в жизни, труд и радости труда служат источником зла, вызывая в людях зависть и вражду.


5. Глупый сидит, сложив свои руки, и съедает плоть свою.

Глупый человек вместо того, чтобы трудиться по мере сил, сидит сложа руки и снедается завистью и злостью.


6. Лучше горсть с покоем, нежели пригоршни с трудом и томлением духа.

Лучше горсть, приобретенная с душевным спокойствием, чем пригоршни, соединенные с беспокойными заботами и суетливою хлопотливостью.


7. Одиночество и скупость

7. И обратился я и увидел еще суету под солнцем: 8. человек одинокий, и другого нет; ни сына, ни брата нет у него, а всем трудам его нет конца, и глаз его не насыщается богатством. "Для кого же я тружусь, и лишаю душу мою блага". И это — суета и недоброе дело! 9. Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их: 10. ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его. 11. Также, если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться? 12. И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него: и нитка, втрое скрученная, не скоро порвется.

Екклезиаст отмечает новую черту в современном ему обществе, разрушающую человеческое благополучие, именно внутреннее обособление людей, их нравственное разъединение. Человек богат, но он одинок; нет у него "другого", т.е. искреннего друга, ни сына, ни брата. Он не знает, для кого он трудится и лишает себя благ. А между тем жизнь вдвоем имеет много преимуществ, так как дает каждому нравственную и материальную поддержку.


13. Непрочность человеческих отношений

13. Лучше бедный, но умный юноша, нежели старый, но неразумный царь, который не умеет принимать советы; 14. ибо тот из темницы выйдет на царство, хотя родился в царстве своем бедным. 15. Видел я всех живущих, которые ходят под солнцем, с этим другим юношею, который займет место того. 16. Не было числа всему народу, который был перед ним, хотя позднейшие не порадуются им. И это — суета и томление духа!

Екклезиаст приводит случай, доказывающий изменчивость и непостоянство человеческого счастья. Бедный, но умный юноша занимает место неразумного царя, не умеющего принимать советы. Все переходят на сторону юноши, но, увы, последующее поколение будет холодно и равнодушно к нему.

Лучше (tob) бедный, но умный юноша. Слово tob следует понимать в смысле "счастливее". Но это счастье непродолжительно. Оно — суета и погоня за ветром. Многие комментаторы видели в этих стихах намек на определенные исторические лица, одни на Иосифа, другие на Саула и Давида, третьи на Иеровоама и Равоама и т. п. Но вероятнее всего Екклезиаст имел здесь в виду просто возможный случай, чтобы сильнее показать превратность человеческого счастья.


17. Поведение богобоязненного человека

17. Наблюдай за ногою твоею, когда идешь в дом Божий, и будь готов более к слушанию, нежели к жертвоприношению; ибо они не думают, что худо делают.

До сих пор Екклезиаст рассуждал, знакомил читателя со своими наблюдениями и выводами; теперь он обращается к нему с положительными советами и увещаниями применительно к высказанным ранее положениям. Он подробно описывает настроение человека, ищущего счастья, в добром труде и чистых радостях. Такой человек должен тщательно следить за собой во время богослужения, избегая всего, что может нарушить благочестивое расположение духа, сообразуя с ним даже свое внешнее поведение. Его благочестие должно выражаться не столько в механических жертвоприношениях без веры и покаяния, сколько в благоговейном слушании и исполнении слова Божия.

Ибо они не думают, что худо делают. Екклезиаст говорит о своих современниках, жертвы которых, чуждые веры и благоговения, были "мерзостью пред Господом" (ср. Притч. 21:27[87]).


Глава 5

С богослужением неразрывны молитва и обеты. Екклезиаст дает наставления и по этим предметам.


1. О молитве и обетах

1. Не торопись языком твоим, и сердце твое да не спешит произнести слово пред Богом; потому что Бог на небе, а ты на земле; поэтому слова твои да будут немноги.

Он предостерегает читателя от торопливой и многоречивой молитвы. Сознание величия Бога, живущего на небе, и ничтожности человека, живущего на земле, должно побуждать последнего взвешивать каждое свое слово, говорить от глубины сердца, с смирением и благоговением. И в Новом Завете Спаситель предостерегает от многословной и неблагоговейной молитвы (Матф. 6:7-8[88]).


2. Ибо как сновидения бывают при множестве забот, так голос глупого познается при множестве слов.

Как излишняя беспокойная озабоченность вызывает множество сновидений, нарушающих покой спящего, так глупая суетливость во время молитвы рождает бессмысленное и бесцельное многословие.


3. Когда даешь обет Богу, то не медли исполнить его, потому что Он не благоволит к глупым: что обещал, исполни. 4. Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить.

Обязательно исполнение обетов, но не самые обеты. "Если же ты не дал обета, то не будет на тебе греха". (Втор. 23:22).


5. Не дозволяй устам твоим вводить в грех плоть твою, и не говори пред ангелом (Божиим): "это — ошибка!" Для чего тебе делать, чтобы Бог прогневался на слово твое и разрушил дело рук твоих?

5. Вводить в грех плоть значит или — возбуждать к греху чувственность (ср. Иак. 3: 6 и д.) или подвергать тело испытанию, наказанию. Вернее последнее понимание, так как выражение "вводить в грех тело" не вполне соответствует библейскому словоупотреблению, по которому грешит не тело и даже не плоть, но воля человеческая. Ангел или посланник означает здесь священника, которому поручено было надзирать за обетами. В таком же смысле употреблено это слово и у Мал. 2:7[89].


6. Ибо во множестве сновидений, как и во множестве слов — много суеты; но ты бойся Бога.

Греческий и сирийский перевод вместо "перед ангелом" читают: "перед Богом" (слав. "пред лицем Божиим"). Они или имели в данном месте другое еврейское чтение или понимали выражение "ангел" в смысле самооткровения Божия. Екклезиаст предостерегает, в случае неисполнения обета, говорить священнику: "это — ошибка", т.е. грех слабости, так как такое лицемерное самооправдание навлечет на виновного гнев Божий и наказание.


7. Особенности деспотического управления

7. Если ты увидишь в какой области притеснение бедному и нарушение суда и правды, то не удивляйся этому, потому что над высоким наблюдает высший, а над ними еще высший;

Чтобы понять связь 7 стиха с предшествующими, следует припомнить, что в кодексе обычной еврейской мудрости рядом с заповедью о страхе к Богу стояли заповедь о почтении к царю (ср. Притч. 24:21[90]). Екклезиаст хочет сказать здесь, что несправедливости и притеснения не должны уменьшать почтения к царю, так как они вполне естественны там, где много правителей. Слово "область" (medinah) встречается лишь в книгах позднейшего времени (2 и 3 Цар., кн. Плач, кн. Иез., Дан., Ездры и Неем.) и обозначает провинции азиатских царств, в частности царства персидского. В кн. Ездры (5:8[91]) и Неемии (1:2[92]; 7:6[93]; 11:3[94]) так называется Палестина, как персидская провинция. В этом смысле вероятно употреблено слово "область" и в книге Екклезиаста. А над ними еще высший, буквально с еврейского "высшие" (םיתבג). Под последним словом многие комментаторы разумеют Бога, видя во множественном числе указание на величие Божие. Смысл стиха такой: не удивляйся несправедливости, так как над высшими надзирает сам Бог, Который восстановит правду (ср. 3:16-17[95]).

Однако такое понимание второй половины 7 стиха не вполне соответствует контексту. Екклезиаст предупреждает здесь не возмущение и ропот при виде несправедливостей, а просто удивление. Он предлагает следовательно не утешение, а объяснение факта. Существование же суда Божия нисколько не объясняет несправедливости суда человеческого. Сверх того и 8 ст., в котором говорится о преимуществе страны, управляемой царем, с трудом связывается с таким пониманием. Более оснований в 7 ст. видеть указание на особенности деспотического царства, именно персидского, где начальство над областью поручалось сатрапу, над сатрапом надзирал особый инспектор, над ними обоими стоял царь с его многочисленным двором. Этой сложностью управления деспотического царства, в котором каждый начальник преследует свои интересы, и объясняются несправедливости и притеснения.


8. превосходство же страны в целом есть царь, заботящийся о стране.

Деспотическому государству противопоставляется патриархальное царство с царем, который самолично управляет народом и заботится о благосостоянии его. Точный перевод стиха должен быть таков: "Преимущество же страны всегда в царе, преданном полю". Выражение "полю" (lesadeh) указывает на земледелие, как главное занятие народа и главный предмет заботливости патриархального царя.


9. Суетность богатства

9. Кто любит серебро, тот не насытится серебром, и кто любит богатство, тому нет пользы от того. И это — суета!

Сребролюбец не в силах утолить своей жажды к богатству и потому всегда остается неудовлетворенным и несчастливым.


10. Умножается имущество — умножаются и потребляющие его; и какое благо для владеющего им: разве только смотреть своими глазами? 11. Сладок сон трудящегося, мало ли, много ли он съест; но пресыщение богатого не дает ему уснуть.

Потребляющие его. По мнению одних, здесь разумеются члены фамилии, по мнению других — слуги и компаньоны, расточающие богатство хозяина. В том и другом случае богатому приходится не столько пользоваться своим богатством, сколько смотреть, как пользуются им другие.


12. Есть мучительный недуг, который видел я под солнцем: богатство, сберегаемое владетелем его во вред ему. 13. И гибнет богатство это от несчастных случаев: родил он сына, и ничего нет в руках у него. 14. Как вышел он нагим из утробы матери своей, таким и отходит, каким пришел, и ничего не возьмет от труда своего, что мог бы он понесть в руке своей. 15. И это тяжкий недуг: каким пришел он, таким и отходит. Какая же польза ему, что он трудился на ветер? 16. А он во все дни свои ел впотьмах, в большом раздражении, в огорчении и досаде.

Екклезиаст приводит случай, когда богатство не только не дает счастья, но и делает человека положительно несчастным. Неожиданная потеря богатства, в особенности когда есть дети, есть величайшее несчастье, которое гораздо тяжелее всегдашней бедности.


17. Достоинство чистых радостей

17. Вот еще, что я нашел доброго и приятного: есть и пить и наслаждаться добром во всех трудах своих, какими кто трудится под солнцем во все дни жизни своей, которые дал ему Бог; потому что это — его доля. 18. И если какому человеку Бог дал богатство и имущество и дал ему власть пользоваться от них и брать свою долю и наслаждаться от трудов своих, то это — дар Божий. 19. Не долго будут у него в памяти дни жизни его; поэтому Бог и вознаграждает его радостью сердца его.

Показав суетность богатства, Екклезиаст возвращается к своему выводу, что самое лучшее в жизни — наслаждаться добрым трудом и пользоваться земными благами в той мере, в какой посылает их Бог, не обременяя себя мучительными заботами о приумножении богатства. Мысль Екклезиаста в сущности та же, что и в словах Спасителя: не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы. (Матф. 6:34).


Глава 6-я

1. Неуменье пользоваться богатством

1. Есть зло, которое видел я под солнцем, и оно часто бывает между людьми: 2. Бог дает человеку богатство и имущество и славу, и нет для души его недостатка ни в чем, чего ни пожелал бы он; но не дает ему Бог пользоваться этим, а пользуется тем чужой человек: это — суета и тяжкий недуг! 3. Если бы какой человек родил сто детей и прожил многие годы и еще умножились дни жизни его, но душа его не наслаждалась бы добром и не было бы ему и погребения, то я сказал бы: выкидыш счастливее его, 4. потому что он напрасно пришел и отошел во тьму, и его имя покрыто мраком. 5. Он даже не видал и не знал солнца: ему покойнее, нежели тому. 6. А тот, хотя бы прожил две тысячи лет и не наслаждался добром, не все ли пойдет в одно место?

Екклезиаст продолжает развивать свою излюбленную мысль о неуменьи людей пользоваться богатством и вообще жизнью. Очень часто случается, что люди, обладающие большими богатствами, не извлекают из них никаких радостей. На их долю приходятся лишь труды и заботы, а жизненные радости достаются другим. Эти богачи, не видевшие при жизни ни света, ни радости, несчастнее выкидышей, так как они сходят в шеол с горьким сознанием бессмысленно проведенной жизни. Не испытавши радостей при жизни, он не встретил сочувствия и почета по смерти.


7. Все труды человека — для рта его, а душа его не насыщается.

Все труды человека имеют своею целью приобретение благ и удовлетворение потребностей. Но желания человека безграничны, и он вместо того, чтобы наслаждаться тем, что имеет, стремится лишь к новым приобретениям.


8. Какое же преимущество мудрого пред глупым, какое — бедняка, умеющего ходить пред живущими?

Бедняка умеющего ходить пред живущими, т.е. бедняка, умеющего жить в общении с людьми и таким образом проводить приятную и спокойную жизнь. Преимущество мудрого перед глупым состоит в том, что в то время как богатый скупец в мрачном уединении избегает людей, мудрый наслаждается общением с людьми, менее всего думая о приумножении богатства.


9. Лучше видеть глазами, нежели бродить душою. И это — также суета и томление духа!

Лучше созерцать глазами то, что есть, чем скитаться душой среди неосуществимых надежд и невыполнимых желаний. Лучше наслаждаться тем немногим, что имеешь, чем жить в постоянных заботах о будущем. Екклезиаст однако не забывает, что созерцание глазами, т.е. доступные человеку радости вовсе не составляют полного счастья, Ithron. Они в сущности тоже суетны, так как скоропреходящи.


10. Бессилие человека и суетность жизни

10. Что существует, тому уже наречено имя, и известно, что это — человек, и что он не может препираться с тем, кто сильнее его. 11. Много таких вещей, которые умножают суету: что же для человека лучше? 12. Ибо кто знает, что хорошо для человека в жизни, во все дни суетной жизни его, которые он проводит как тень? И кто скажет человеку, что будет после него под солнцем?

Неизменность существующего порядка, невозможность для человека препираться с его Творцом и многое другое умножают суету жизни. Человеку поневоле приходится довольствоваться немногим, так как он не знает лучшего счастья, и будущее ему неизвестно.


Глава 7

1. Нравственные наставления Екклезиаста

1. Доброе имя лучше дорогой масти, и день смерти — дня рождения. 2. Лучше ходить в дом плача об умершем, нежели ходить в дом пира; ибо таков конец всякого человека, и живой приложит это к своему сердцу. 3. Сетование лучше смеха; потому что при печали лица сердце делается лучше. 4. Сердце мудрых — в доме плача, а сердце глупых — в доме веселья. 5. Лучше слушать обличения от мудрого, нежели слушать песни глупых; 6. потому что смех глупых то же, что треск тернового хвороста под котлом. И это — суета!

До 7 главы то отношение к жизни, которому научал Екклезиаст, то "лучшее", что находил он в жизни, было указано им кратко и обще. Благодаря этому, его наставления могли подать повод к слишком одностороннему пониманию. Могло показаться (так не раз и случалось), что Екклезиаст приглашает к эпикурейскому наслаждению жизнью, к извлечению из нее всевозможных удовольствий и особенно чувственных. Его "ешь, пей, веселись" могло быть понято, как призыв к разнузданному веселью на жизненном пиру, как приглашение брать от жизни возможно больше наслаждений, не смущаясь мыслью о неизвестном будущем. Глава седьмая устраняет всякую возможность такого перетолкования и устанавливает истинный смысл наставлений Екклезиаста.

Внушая "веселиться", он имел в виду не то легкомысленное, пошлое веселье среди мирских забав и развлечений, которое оставляет по себе ощущение пустоты и нравственной неудовлетворенности, но светлое, праздничное настроение, которое во всем совершающемся видит проявление Божественного Разума и потому умеет извлекать минуты чистой, безмятежной радости даже из самых страданий, будут ли они чужие или собственные. Внутренний опыт научил Екклезиаста, что созерцание человеческих страданий и даже смерти вызывает в душе ту особенную полноту нравственного чувства, которая создает более прочное счастье, чем все пошлые развлечения, столь же кратковременные, как треск тернового хвороста (ст. 6). Человек научается тогда понимать истинный смысл жизни, примиряться со злом, не бояться смерти, оставаться безмятежно радостным при всех обстоятельствах жизни. В виду этого Екклезиаст советует предпочитать день смерти дню рождения, дом плача — дому пира, сетование — смеху, обличения мудрых — песням глупых. При печали лица сердце делается лучше, точнее с еврейского: делается веселее, счастливее (ср. 11:9[96]; Суд. 19:6,9[97]; Руф. 3:7[98]).


7. Притесняя других, мудрый делается глупым, и подарки портят сердце.

И подарки портят сердце. Разумеются преимущественно подарки должностным лицам.


8. Конец дела лучше начала его; терпеливый лучше высокомерного. 9. Не будь духом твоим поспешен на гнев, потому что гнев гнездится в сердце глупых. 10. Не говори: "отчего это прежние дни были лучше нынешних?" потому что не от мудрости ты спрашиваешь об этом.

Екклезиаст предостерегает от того угрюмого и нетерпеливого недовольства, которое во всем старается отыскать дурное.


11. Хороша мудрость с наследством, и особенно для видящих солнце,

Хороша мудрость с наследством и особенно для видящих солнце. Частица םע имеет здесь как в 2:16[99], значение "ровно как", "подобно". Следовательно можно перевести: хороша мудрость как и наследство и преимущественнее (наследства) для видящих солнце, т.е. для людей.


12. потому что под сенью ее то же, что под сенью серебра; но превосходство знания в том, что мудрость дает жизнь владеющему ею.

Преимущество мудрости в том, что она дает жизнь, жизнь не только истинно-нравственную, но и физическую, поскольку отвращает человека от страстей, губящих тело.


13. Смотри на действование Божие: ибо кто может выпрямить то, что Он сделал кривым? 14. Во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастия — размышляй: то и другое соделал Бог для того, чтобы человек ничего не мог сказать против Него.

Не мог сказать против Него. ויכחא как в 3:22[100]; 6:12[101] значит: после него. Следует перевести: не мог сказать после себя. Для того Бог посылает человеку благополучие и несчастье, чтобы он не знал будущего и чувствовал постоянную зависимость от Бога.


15. Всего насмотрелся я в суетные дни мои: праведник гибнет в праведности своей; нечестивый живет долго в нечестии своем. 16. Не будь слишком строг и не выставляй себя слишком мудрым: зачем тебе губить себя?

Не будь слишком строг, буквально: не будь слишком праведен. В этих словах некоторые видели выражение стоического принципа жить сообразно с природой и стоического понятия о добродетели, как искусстве μεσος έχειν — держаться средины. На самом же деле, продолжая развивать свою прежнюю мысль о разумном наслаждении жизнью, Екклезиаст предостерегает здесь лишь от излишнего педантизма и узкого ригоризма, в силу превратных нравственных понятий стремящегося изгнать из жизни все невинные радости, вполне дозволенные удовольствия.


17. Не предавайся греху и не будь безумен: зачем тебе умирать не в свое время?

Однако в стремлении к счастью человек не должен переходить границы дозволенного, так как всякий грех ускоряет не только нравственную, но и физическую смерть.


18. Хорошо, если ты будешь держаться одного и не отнимать руки от другого; потому что кто боится Бога, тот избежит всего того.

Мудрый человек сумеет найти средину и избежать крайностей бездушного ригоризма и нравственной распущенности, разумно пользуясь жизнью и оставаясь праведным. Некоторые толкователи находят здесь намеки на фарисейский ригоризм и распущенность саддукеев.


19. Мудрость делает мудрого сильнее десяти властителей, которые в городе. 20. Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы; 21. поэтому не на всякое слово, которое говорят, обращай внимание, чтобы не услышать тебе раба твоего, когда он злословит тебя; 22. ибо сердце твое знает много случаев, когда и сам ты злословил других. 23. Все это испытал я мудростью; я сказал: "буду я мудрым;" но мудрость далека от меня.

Ту же мысль выразил Соломон в своей молитве, именно в словах: ибо нет человека, который не грешил бы (3 Цар. 8:46[102]). Эта мысль легко связывается с последующими стихами, в которых внушается снисходительность к людям; но связь ее с предшествующим не ясна. А между тем 20-й стих начинается частицей κι, которая указывает на то, что этот стих содержит обоснование предшествующей мысли. Ход мыслей вероятно таков. Необходимо заботиться о приобретении мудрости, охраняющей человека и от излишней строгости и от нравственной распущенности, так как нет человека на земле, который делал бы и не грешил.


24-29. Развращенность женщины

24. Далеко то, что было, и глубоко-глубоко: кто постигнет его? 25. Обратился я сердцем моим к тому, чтобы узнать, исследовать и изыскать мудрость и разум, и познать нечестие глупости, невежества и безумия, 26. и нашел я, что горче смерти женщина, потому что она — сеть, и сердце ее — силки, руки ее — оковы; добрый Пред Богом спасется от нее, а грешник уловлен будет ею.

Начало стиха правильнее перевести так: "далеко то, что есть, и глубоко-глубоко", т.е. далеко и глубоко отстоит от человеческого ведения все существующее, "дела, которые делает Бог" (3:11). Ср. Иов. 28:12-22[103].

Вникая глубже в причину греха, несчастия, безумия, Екклезиаст находит, что она находится отчасти в женщине. Женщина — сеть и силки для человека слабого.


27. Вот это нашел я, сказал Екклезиаст, испытывая одно за другим. 28. Чего еще искала душа моя, и я не нашел? — Мужчину одного из тысячи я нашел, а женщины между всеми ими не нашел.

Отсюда Екклезиаст заключает, что женщина вообще в нравственном отношении испорченнее и развращеннее мужчины. Осуждение женщины у Екклезиаста не безусловно. В другом месте (9:9[104]) жизнь с женой он считает одним из благ, доступных человеку.


29. Только это я нашел, что Бог сотворил человека правым, а люди пустились во многие помыслы.

Екклезиаст предупреждает возможный неправильный вывод из его предшествующих рассуждений. Бог, сотворивший человека правым, не есть виновник нравственной развращенности людей вообще и женщин в частности. Бог создал человека правым, т.е. нравственно здоровым, способным идти правым путем и не грешить. А люди пустились во многие помыслы, буквально: выдумки, мудрования (Ср. 2 Пар. 26:15: и сделал он в Иерусалиме искусно придуманные машины).


Глава 8

1. Поведение мудрого

1. Кто — как мудрый, и кто понимает значение вещей? Мудрость человека просветляет лице его, и суровость лица его изменяется.

Никто не может понять сущность вещей так, как мудрый. Это глубокое понимание жизни создает в мудром радостное, покойное, все примиряющее настроение, отражающееся и на его наружности. Евр. dabar значит и вещь, и слово. Отсюда LXX, славянский, сирийский перевод и Иероним перевели "значение слова", именно изречения, высказанного в следующем стихе.


2. Я говорю: слово царское храни, и это — ради клятвы пред Богом.

Пред словами: слово царское храни, в еврейском тексте стоит местоимение первого лица — "я", при котором подразумевается глагол: говорю! О верноподданической клятве говорится в 4 Цар. 11:17[105]; и др.


3. Не спеши уходить от лица его и не упорствуй в худом деле; потому что он, что захочет, все может сделать. 4. Где слово царя, там — власть; и кто скажет ему: что ты делаешь?

Екклезиаст внушает повиновение и такт в отношении к царю, мотивируя это могуществом и безответственностью последнего. Не спеши уходить от лица его. По мнению одних комментаторов, Екклезиаст предостерегает здесь от самовольного отпадения от царя, от оставления верности и послушания ему. Другие видят здесь совет Екклезиаста не приходить в раздражение и не уходить от царя с негодованием, если он окажется в чем-либо неблагосклонным. В последнем случае слово dabar понимается в смысле "слова", а не "дела", и дальнейшее выражение переводится так: "не упорствуй в худом слове". Второе толкование подтверждается, 10:4. И кто скажет ему: что ты делаешь! Этот оборот служит обыкновенно для описания всемогущества Божия (Иов. 9:1-2[106]; Ис. 45:9[107]; Дан. 4:32[108]; Прем. 12:12[109]). Здесь он применен к неограниченному царю деспотического государства.


5. Соблюдающий заповедь не испытает никакого зла: сердце мудрого знает и время и устав; 6. потому что для всякой вещи есть свое время и устав; а человеку великое зло от того, 7. что он не знает, что будет; и как это будет — кто скажет ему?

Как в этом, так и во всяких других обстоятельствах, мудрость сумеет предотвратить зло. Мудрый знает, что всему есть время и устав, и потому старается все понять, ко всему примениться, не пытаясь вступать в бесплодную борьбу с неизбежным и неизвестным ходом вещей, властвующих над самой жизнью. Не будучи в состоянии предвидеть исхода своих предприятий, не думая о том, что для всякого дела есть свое время, свой суд, люди часто впадают в великие несчастия за свои попытки изменить существующий порядок вещей, существующие формы общественной жизни. Под "заповедью" в 5 ст. ближе всего разуметь повеления и законы царя, хотя в дальнейшем течении мысль Екклезиаста очевидно расширяется и дает возможность придавать этому слову нравственный смысл.


8. Человек не властен над духом, чтобы удержать дух, и нет власти у него над днем смерти и нет избавления в этой борьбе, и не спасет нечестие нечестивого.

Человек не в состоянии бороться с установленным порядком вещей, так как последний господствует над самой его жизнью. В этой борьбе он никогда не встретит пощады, от неумолимого конца не спасет его никакое беззаконие, никакое отступление от закона (от правил борьбы).


9. Судьба праведных и нечестивых

9. Все это я видел, и обращал сердце мое на всякое дело, какое делается под солнцем. Бывает время, когда человек властвует над человеком во вред ему. 10. Видел я тогда, что хоронили нечестивых и приходили и отходили от святого места, и они забываемы были в городе, где они так поступали. И это — суета!

Екклезиаст отмечает факт видимой несправедливости, когда нечестивые удостаивались почетного погребения, напротив праведники лишались его. Ст. 10 можно перевести так: "видел я тогда, что нечестивые были погребаемы и приходили (разумеется в могилу, ср. Ис. 62:2[110]), но далеко удалялись от святого места (Иерусалима, храма или гроба) и были забываемы в городе те, которые поступали право", LXX и вульгата, неправильно прочитав подлинник, перевели "восхваляемы" (ср. слав.) вместо "забываемы". Еврейское ken, в данном месте; значит "справедливо", "так как следует" (ср. 4 Цар. 7:9[111]; Числ. 36:5[112]).


11. Не скоро совершается суд над худыми делами; от этого и не страшится сердце сынов человеческих делать зло. 12. Хотя грешник сто раз делает зло и коснеет в нем, но я знаю, что благо будет боящимся Бога, которые благоговеют пред лицем Его; 13. а нечестивому не будет добра, и, подобно тени, недолго продержится тот, кто не благоговеет пред Богом.

Хотя беззакония людей долгое время остаются ненаказанными, Екклезиаст все же верит, что в свое время Бог воздаст каждому по заслугам. Вера в праведное воздаяние выражается им решительно, но выражается догматически ("я знаю"), не как несомненный факт наблюдаемой действитeльнoсти, но как безусловное требование религиозного сознания. Екклезиаст, не имеет ясного представления о том, когда, как и при каких обстоятельствах обнаружится Божественное воздаяние, он не говорит, будет ли это в земной или загробной жизни; он убежден лишь в одном, что Бог должен воздать каждому по заслугам. Выражение же: "недолго продержится тот, который не благоговеет перед Богом", скорее говорит за то, что Екклезиаст верить в воздаяние на земле.


14. Есть и такая суета на земле: праведников постигает то, чего заслуживали бы дела нечестивых, а с нечестивыми бывает то, чего заслуживали бы дела праведников. И сказал я: и это — суета!

Так как идея праведного воздаяния вытекала у Екклезиаста не из данных опыта, а из религиозной веры, то он не в силах был примирить ее с фактами страданий праведников и благоденствия грешников. Эти факты нисколько не потеряли своей очевидности в глазах Екклезиаста и после того, как он выразил свою непоколебимую веру в праведное воздаяние. Он снова с горечью останавливается на них, показывая тем, что в своей вере он не нашел еще полного успокоения.


15. Лучшее в жизни

15. И похвалил я веселье; потому что нет лучшего для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться: это сопровождает его в трудах во дни жизни его, которые дал ему Бог под солнцем. 16. Когда я обратил сердце мое на то, чтобы постигнуть мудрость и обозреть дела, которые делаются на земле, и среди которых человек ни днем, ни ночью не знает сна, — 17. тогда я увидел все дела Божии и нашел, что человек не может постигнуть дел, которые делаются под солнцем. Сколько бы человек ни трудился в исследовании, он все-таки не постигнет этого; и если бы какой мудрец сказал, что он знает, — он не может постигнуть этого.

Горькое сознание невозможности примирить веру с печальными фактами жизни приводит Екклезиаста к его излюбленной мысли, что следует трудиться и наслаждаться жизнью, не стремясь постигнуть того, чего постичь невозможно.


Глава 9.

1. Смерть — удел всех

Ближе всматриваясь в судьбу праведников, Екклезиаст находит новое доказательство суетности человеческой жизни и необходимости довольствоваться теми немногими радостями, которые доступны людям.


1. На все это я обратил сердце мое для исследования, что праведные и мудрые и деяния их — в руке Божией, и что человек ни любви, ни ненависти не знает во всем том, что перед ним.

Праведники и мудрые находятся в полной зависимости от Бога. Даже их действия и чувства не вполне обусловливаются их свободной волей, но подчинены бывают времени и случаю. Человек, не может предвидеть, где и когда зародится в нем любовь или ненависть, и не в силах любовь превратить в ненависть, ненависть в любовь. Во всем том, что перед ним, т.е. во всем, что предстоит ему, что случится с ним.


2. Всему и всем — одно: одна участь праведнику и нечестивому, доброму и (злому), чистому и нечистому, приносящему жертву и неприносящему жертвы; как добродетельному, так и грешнику; как клянущемуся, так и боящемуся клятвы.

Всему и всем одно. Буквальнее с еврейского: "все, как всем" (LXX и славянский неправильно перевели: "суета во всех") т.е. с праведниками все случается, как со всеми людьми. Одна участь — смерть и для праведников и для грешников. После слова "доброму" LХХ, вульгата и сирийский перевод прибавляют "злому" (см. слав. — Случай един праведному и нечестивому, благому и злому, и чистому и нечистомуяко кляныйся, тако и бояйся клятвы). Возможно, что таково было первоначальное чтение и в подлиннике.

Клянущемуся. Следует разуметь не вообще произносящего клятву, так как Екклезиаст, как видно из 8:2[113], не считает ее грехом, но призывающего имя Божие всуе (Исх. 20:7[114]), без нужды, легкомысленно и даже ложно. Такая клятва у пророка Захарии ставится наряду с воровством (5:3[115]). Некоторые экзегеты под боящимися клятвы и не приносящими жертвы разумеют ессеев, отрицающих клятву и жертвы. Но о столь раннем возникновении ессейской секты мы ничего не знаем из исторических памятников.


3. Это-то и худо во всем, что делается под солнцем, что одна участь всем, и сердце сынов человеческих исполнено зла, и безумие в сердце их, в жизни их; а после того они отходят к умершим.

Великое зло в том, что участь и праведников и грешников одна. Те и другие одинаково умирают и отходят в шеол.


4. Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву. 5. Живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния, потому что и память о них предана забвению, 6. и любовь их и ненависть их и ревность их уже исчезли, и нет им более части вовеки ни в чем, что делается под солнцем.

В шеоле же все равны, все равно ничтожны, ничтожны настолько, что жизнь самого незначительного человека ценнее пребывания в шеоле великого человека, так как умершие не знают ни надежды, ни воздаяния, ни любви, ни ненависти и вообще не имеют части ни в чем, что делается под солнцем.

Все проявления духовной жизни человека, любовь, ненависть, знание, мудрость, размышление (ст. 10) Екклезиаст ставит в неразрывную связь с условиями земного существования, как явления, возможные лишь "под солнцем", в соединении с телом. С разрушением тела прекращаются и жизненные проявления, наступает состояние глубокого сна, состояние полужизни. При таком представлении о загробной жизни, разумеется, не могло быть речи о различии в судьбе праведников и грешников, о воздаянии за гробом; утверждая вообще существование суда Божия, Екклезиаст нигде не распространяет его на потустороннюю жизнь. Мало того он описывает ее в чертах, исключающих всякую мысль о воздаянии.


7. Правильное пользование жизнью

7. Итак иди, ешь с весельем хлеб твой, и пей в радости сердца вино твое, когда Бог благоволит к делам твоим. 8. Да будут во всякое время одежды твои светлы, и да не оскудевает елей на голове твоей. 9. Наслаждайся жизнию с женою, которую любишь, во все дни суетной жизни твоей, и которую дал тебе Бог под солнцем на все суетные дни твои; потому что это — доля твоя в жизни и в трудах твоих, какими ты трудишься под солнцем. 10. Все, что может рука твоя делать, по силам делай; потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости.

Свои печальные размышления Екклезиаст заключает по обыкновению призывом к наслаждению жизнью. Чем мрачнее будущее человека, тем более он должен ценить радости земного существования.


11. Сила случая

11. И обратился я и видел под солнцем, что не проворным достается успешный бег, не храбрым — победа, не мудрым — хлеб, и не у разумных — богатство, и не искусным — благорасположение, но время и случай для всех их. 12. Ибо человек не знает своего времени. Как рыбы попадаются в пагубную сеть, и как птицы запутываются в силках, так сыны человеческие уловляются в бедственное время, когда оно неожиданно находит на них.

Но взирая радостными глазами на жизнь, человек ни на одну минуту не должен забывать о своей зависимости от времени и случая; он должен приготовиться ко всякой случайности, так как обыкновенно случается, что внешний успех не соответствует внутреннему достоинству человека. Благодаря полной неизвестности будущего человек не в состоянии бывает предупредить печальное для него стечение обстоятельств.


13. Сила мудрости

13. Вот еще какую мудрость видел я под солнцем, и она показалось мне важною: 14. город небольшой, и людей в нем немного; к нему подступил великий царь и обложил его и произвел против него большие осадные работы; 15. но в нем нашелся мудрый бедняк, и он спас своею мудростью этот город; и однако же никто не вспоминал об этом бедном человеке. 16. И сказал я: мудрость лучше силы, и однако же мудрость бедняка пренебрегается, и слов его не слушают. 17. Слова мудрых, высказанные спокойно, выслушиваются лучше, нежели крик властелина между глупыми. 18. Мудрость лучше воинских орудий; но один погрешивший погубит много доброго.

Но даже и здесь мудрость спасает человека от многих зол и умеет иногда направить ход событий ко благу людей. Хотя мудрость часто бывает предметом пренебрежения, однако она сильнее крика властелина, сильнее воинских орудий.

Однако же никто не вспоминал об этом бедном человеке. Одни толкователи видят здесь указание на прежнюю неизвестность бедного человека до спасения города, другие — на скорое забвение его заслуг современниками. Контекст и грамматическое построение допускают то и другое понимание. Трудно сказать, взял ли Екклезиаст возможный случай или воспользовался определенным историческим фактом, чтобы иллюстрировать свою мысль. Некоторые толкователи видели в бедном и мудром человеке образ презренного израиля.


Глава 10

Свойства и поведение мудрого и глупого

1. Мертвые мухи портят и делают зловонною благовонную масть мироварника: то же делают небольшая глупость уважаемого человека с его мудростью и честью.

Не только один грешник может погубить много доброго, но даже один глупый поступок, так сказать небольшая доза глупости, может поколебать и погубить нравственное достоинство человека, его мудрость и честь, подобно мертвой мухе, попавшей в благовонную масть. "Малая закваска все тесто квасит" говорит Апостол (1 Кор. 5:6)[116].


2. Сердце мудрого — на правую сторону, а сердце глупого — на левую.

"Правый", "правая сторона", как и во всех языках, выражает понятие истинно доброго, справедливого; "левый", "левая сторона" напротив — понятие ложного, злого, несправедливого.


3. По какой бы дороге ни шел глупый, у него всегда недостает смысла, и всякому он выскажет, что он глуп.

По какой бы дороге ни шел глупый, у него (всегда) недостает смысла. Точнее следует перевести: "и по дороге, когда глупый идет, ему недостает смысла", т.е. глупый не делает ни одного шага, чтобы не обнаружить своей глупости. И всякому он выскажет, что он глуп, т.е. всякому покажет свою глупость. Перевод Иеронима и Симмаха: "он всякого считает за глупого".


4. Если гнев начальника вспыхнет на тебя, то не оставляй места твоего; потому что кротость покрывает и большие проступки.

Екклезиаст продолжает характеристику мудрого и глупого. Мудрый человек должен спокойно относиться к раздражению своего начальника, не спешить оставлять свое место, зная, что незаслуженный гнев начальника пройдет, что спокойствие и кротость обезоруживает людей в случаях даже серьезных проступков.


5. Есть зло, которое видел я под солнцем, это — как бы погрешность, происходящая от властелина: 6. невежество поставляется на большой высоте, а богатые сидят низко. 7. Видел я рабов на конях, а князей ходящих, подобно рабам, пешком.

По вине правителей глупые и недостойные уважения остаются в унижении и презрении. Ст. 5 можно по другому передать так: "есть зло, которое видел я под солнцем, подобное погрешности, происходящей от властелина". (Славянский текст — Есть лукавство, еже видех под солнцем, аки невольно изыде от лица владеющаго). Богатые сидят низко; разумеются лица знатных и заслуженных родов. Случаи, указанные Екклезиастом, часто имели место в персидском царстве.


8. Кто копает яму, тот упадет в нее, и кто разрушает ограду, того ужалит змей. 9. Кто передвигает камни, тот может надсадить себя, и кто колет дрова, тот может подвергнуться опасности от них. 10. Если притупится топор, и если лезвие его не будет отточено, то надобно будет напрягать силы; мудрость умеет это исправить.

Связь этих стихов с предшествующими понимается различно. Одни находят здесь изображение тех интриг, путем которых добивались высокого положения низшие и глупые люди. Другие видят в этих стихах продолжение характеристики мудрого и глупого. Кто неосторожно берется за рискованные и опасные предприятия, к своей ли выгоде или ко вреду другим, тот легко может повредить себе. Мудрость же научит человека соразмерять желания со своими силами, не расточать непроизводительно своей энергии. Она заранее сознает всю опасность и всю трудность каждого предприятия и умеет во время устранить их. Мудрость умеет это исправить; точнее с еврейского: "преимущество успешного действия — мудрость".


11. Если змей ужалит без заговаривания, то не лучше его и злоязычный.

Этот стих следует перевести так; "если змей ужалит незаговоренный, то не имеет никакой пользы заклинатель" (Славянский текст — Аще угрызнет змий не во шепте, и несть излишества обавающему). Заклинание по этим словам предполагается ранее укушения. Пс. 57:5[117] говорит о змее, который жалит, не допуская над собой заклинания. В образной речи Екклезиаст указывает на бесполезность запоздалых действий.


12. Слова из уст мудрого — благодать, а уста глупого губят его же: 13. начало слов из уст его — глупость, а конец речи из уст его — безумие.

Болтливость глупого распространяется и на такие предметы, которых человек не может знать, и о которых ему никто не скажет.


14. Глупый наговорит много, хотя человек не знает, что будет, и кто скажет ему, что будет после него? 15. Труд глупого утомляет его, потому что не знает даже дороги в город.

Незнание дела, незнание самых простых вещей, например, дороги в город, неумение найти защиту своих интересов у городского судьи, делает труд глупого утомительным и бесплодным.


16. Горе тебе, земля, когда царь твой отрок, и когда князья твои едят рано! 17. благо тебе, земля, когда царь у тебя из благородного рода, и князья твои едят во время, для подкрепления, а не для пресыщения!

Особенно велико несчастье от глупых людей, когда они оказываются царями и правителями. Царь твойотрок, т.е. с детским умом, глупый. У Исаии (3:4,12[118]) дурные правители названы детьми и женщинами. Князья твои едят paнo, т.е. ведут невоздержную и беспечную жизнь (ср. Ис. 5:11[119] и сл.).


18. От лености обвиснет потолок и когда опустятся руки, то протечет дом. 19. Пиры устраиваются для удовольствия, и вино веселит жизнь; а за все отвечает серебро.

Как от лености хозяина приходит в упадок дом, так разрушается и государство от ленивых и невоздержных правителей, обирающих свой народ.


20. Даже и в мыслях твоих не злословь царя, и в спальной комнате твоей не злословь богатого; потому что птица небесная может перенести слово твое, а крылатая — пересказать речь твою.

Сказав, что глупые и ленивые правители — несчастье для страны, Екклезиаст спешит дать практический совет не осуждать и таких правителей, так как неодобрительные ответы о них какими-то неведомыми путями обыкновенно доходят до их ушей.


Глава 11

В главах 9:1-12:8 дается как бы резюме предшествующих размышлений Екклезиаста об условиях счастливой жизни. Таких условий три: доброе делание, невинные наслаждения и полная преданность Божественному провидению. Первое условие раскрыто в 11:1-6, второе — в 11:7-10, третье — в 12:1-7.


1. Увещание к благотворительности

1. Отпускай хлеб твой по водам, потому что по прошествии многих дней опять найдешь его.

В образных выражениях Екклезиаст призывает к самой широкой благотворительности, чуждой всякого расчета на личную выгоду ("по водам"). Всякая жертва со временем пронесет свой плод жертвователю. Некоторые толкователи думают, что Екклезиаст побуждает здесь своих современников к торговой предприимчивости, к смелым коммерческим операциям на море. Но как видно из других мест книги, Екклезиаст старался скорее сдержать излишнюю предприимчивость богатых людей, всю жизнь проводивших в заботах о приумножении богатства. Из следующего стиха ясно, что речь здесь о благотворительности.


2. Давай часть семи и даже восьми, потому что не знаешь, какая беда будет на земле.

"Семь и даже восемь" указывают на возможно более полное число людей, с которыми следует делиться своим имуществом.


3. Когда облака будут полны, то они прольют на землю дождь; и если упадет дерево на юг или на север, то оно там и останется, куда упадет.

Если облака будут полны, то они прольют на землю дождь. Всякая жертва вновь возвращается к жертвователю подобно тому, как испарившаяся на земле вода, наполнив собой облака, снова падает на землю. Образ дождевых облаков обычно в библии символизирует милость, благотворительность. (Пр. 25:14[120]; Прем. Сир. 35:23[121]). И если упадет дерево на юг или на север, то оно там и останется, где упадет. В мире нравственном, как и в физическом, определенные причины всегда вызывают определенные действия, и вообще говоря, человек жнет только там и только то, где и что он сеет, с такою же необходимостью, с какой упавшее дерево остается на том именно месте, куда упало.


4. Кто наблюдает ветер, тому не сеять; и кто смотрит на облака, тому не жать.

Делая добро, человек не должен проявлять излишней расчетливости, осторожности и мнительности, чтобы не остаться без всякой жатвы, подобно слишком усердно наблюдающему за ветром и облаками.


5. Как ты не знаешь путей ветра и того, как образуются кости во чреве беременной, так не можешь знать дело Бога, Который делает все. 6. Утром сей семя твое и вечером не давай отдыха руке твоей, потому что ты не знаешь — то, или другое будет удачнее, или то и другое равно хорошо будет.

Не зная путей Божиих, не будучи в состоянии предвидеть, где его деятельность будет плодотворна, человек должен пользоваться каждым моментом для доброй деятельности.


7. Призыв к наслаждению жизнью

7. Сладок свет, и приятно для глаз видеть солнце. 8. Если человек проживет и много лет, то пусть веселится он в продолжение всех их, и пусть помнит о днях темных, которых будет много: все, что будет — суета! 9. Веселись, юноша, в юности твоей, и да вкушает сердце твое радости во дни юности твоей, и ходи по путям сердца твоего и по видению очей твоих; только знай, что за все это Бог приведет тебя на суд. 10. И удаляй печаль от сердца твоего, и уклоняй злое от тела твоего, потому что детство и юность — суета.

В этих стихах Екклезиаст призывает к веселью и радости, пока не наступили темные дни. Человек должен наслаждаться всем, что есть приятного и красивого в мире, помня однако о праведном суде Божием. Пусть помнит о днях темных. Дни темные, в противоположность всем годам прожитой жизни, означают дни пребывания в шеоле. Ходи по пути сердца твоего и по видению очей твоих, т.е. следуй внушениям сердца и очей, пока это не противно правде Божией. LXX увидели в этих словах противоречие с Числ. 15:39[122], где запрещается "ходить вслед сердца вашего и очей ваших", и потому перед словами: "в видении очей твоих", прибавили отрицание μη (слав. — "не"). Это отрицание однако излишне, так как из контекста ясно, что Екклезиаст говорит лишь о таких влечениях сердца, которые непротивны Божественным заповедям.


Глава 12

1. Последнее увещание Екклезиаста

Два главнейших условия человеческого счастья — делание добра и здоровое наслаждение жизнью возможны лишь тогда, когда соединяются с религиозным настроением, с чувством полной преданности Богу. Вне религиозного настроения наслаждение жизнью неизбежно принимает извращенный вид и приводит в конце концов к тяжелому разочарованию; точно также и нравственная деятельность человека теряет свою разумность, свою цель, как скоро в явлениях мира и жизни человек ничего не видит кроме действия слепого случая. Вот почему Екклезиаст в своем последнем увещании призывает читателя к постоянному памятованию о Боге, как Творце мира, как Первопричины всего существующего, к памятованию в течение всей жизни, а не в пору лишь старости, когда и душа и тело ощущают уже быстрое наступление вечной ночи — смерти.


1. И помни Создателя твоего в дни юности твоей, доколе не пришли тяжелые дни и не наступили годы, о которых ты будешь говорить: "нет мне удовольствия в них!"

Доколе не пришли тяжелые дни, буквально: "дни зла", не дни загробного существования, как в 11:8, а дни старости, дни физического и психического упадка.


2. доколе не померкли солнце и свет и луна и звезды, и не нашли новые тучи вслед за дождем.

Наступление мрака и туч, т.е. зимы, — образ не самой смерти, а ее предвестницы — старости.


3. В тот день, когда задрожат стерегущие дом и согнутся мужи силы; и перестанут молоть мелющие, потому что их немного осталось; и помрачатся смотрящие в окно;

В этом и дальнейших стихах содержится образное описание старости.

Стерегущие дом — руки, охраняющие человеческий организм от внешних опасностей.

Мужи силы — ноги, силой мускулов поддерживающие туловище.

Мелющие — зубы.

Смотрящие в окно — глаза.


4. и запираться будут двери на улицу; когда замолкнет звук жернова, и будет вставать человек по крику петуха и замолкнут дщери пения;

Двери на улицу, — по мнению одних, уста, по мнению других — уши. Первое вернее (ср. Иов. 41:6 "кто может отворить двери лица его (т.е. левиафана?). Круг зубов его ужас!"

Жернов — челюсти и зубы.

Будет вставать по крику петуха, т.е. страдать бессонницей.

Замолкнут дщери пения, т.е. ослабеет голос.


5. и высоты будут им страшны, и на дороге ужасы; и зацветет миндаль, и отяжелеет кузнечик, и рассыплется каперс. Ибо отходит человек в вечный дом свой, и готовы окружить его по улице плакальщицы; —

Высоты будут им страшны, т.е. недоступны.

И на дороге ужас, т.е. трудности и опасности, как действительные, так и воображаемые.

Зацветет миндаль, своим белым цветом на обнаженных ветвях зимою символизирующий старость.

Отяжелеет кузнечик, т.е. потеряет свою гибкость и подвижность туловище, спина.

И рассыплется каперс, т.е. не будет оказывать действия кипарис, ягоды и почка которого употреблялись на востоке, как возбуждающее средство. Вечный дом, т.е. гроб (ср. Тов. 3:9[123]).


6. доколе не порвалась серебряная цепочка, и не разорвалась золотая повязка, и не разбился кувшин у источника, и не обрушилось колесо над колодезем.

Образно описывается самая смерть.

Порвалась серебряная цепочка и разбилась золотая чашечка (в русской библии неправильно — повязка; еврейское слово означает предмет круглой формы, чашечку для елея, как Зах. 4:2[124]), т.е. порвалась нить жизни, не стало источника света и тепла; жизнь погасла. Следующие два образа дают другой символ смерти, именно: ломается колесо над колодцем и разбивается бадья у источника. Оба образа означают вероятно прекращение деятельности сердца, кровообращения и дыхания.


7. И возвратится прах в землю чем он и был; а дух возвратится к Богу, Который дал его.

Тело и дух возвращаются к своему первоисточнику: тело возвращается в прах, каким оно и было (ср. Быт. 3:19[125]; Пс. 103:29[126]), а дух возвращается к Богу, Который дал его.

Это возвращение к Богу нельзя понимать в смысле уничтожения личного самостоятельного существования духа, так как Екклезиаст ясно говорит о личном существовании человека и за гробом. Если в 3:21[127] он ставит скептический вопрос, имеет ли человек преимущество перед скотом, и восходит ли дух его вверх, то здесь на оба вопроса дается утвердительный ответ и следовательно признается продолжение личного существования человека и после смерти. Но подобно другим священным мудрецам Екклезиаст не мог представить более или менее полной жизни вне связи с телом, он не знал новозаветного учения о воскресении из мертвых и потому не мог возвыситься над обычным представлением о шеоле; он был еще далек от сознательной веры в блаженное состояние душ в общении с Богом.


8. Суета сует, сказал Екклезиаст, все — суета!

Понятно, что Екклезиаст не мог находить полного утешения в такой вере в загробную жизнь человека и не имел оснований отказаться от своих рассуждений о суетности жизни. Напротив он видел здесь новое и самое сильное доказательство ее. Поэтому в своем заключительном слове он снова повторяет: суета сует, все суета. Лишь радостная весть нового завета могла освободить человека от суеты и дать ему надежду на вечное блаженство.


9. Эпилог книги

В то время как до сих пор все речи велись от лица Екклезиаста, который повсюду говорит о себе в первом лице, в ст. 9-14 мы слышим уже другое лицо, которое отличает себя от Екклезиаста, говорит о нем в третьем лице и как бы одобряет его рассуждения. Однако это не значит еще, что конец 12 главы составляет позднейшую приписку. Эпилог написан тем же языком и проникнут тем же духом, что и вся книга. Отсюда у нас нет оснований искать для него другого автора, отличного от составителя всей книги.


9. Кроме того, что Екклезиаст был мудр, он учил еще народ знанию. Он все испытывал, исследовал и составил много притчей.

"Мудрый" на языке библейском означал человека, который на основании просвещенного откровением разума исследовал вопросы религиозного, особенно нравственно-практического характера, стараясь применить общие богооткровенные понятия к действительной жизни, разрешить все возникающие на этой почве недоумения и противоречия.

У евреев со времени Соломона существовал целый класс мудрецов-хакамов[128], наряду с пророками и священниками, имевших сильное влияние на народ (3 Цар. 4:30-31[129]; Иер. 18:18[130]; Пр. 1:6[131]; 13:21[132]; 22:17[133]). Уже во времена Соломона были известны мудрецы — Еоан Езрахитянин, Еман, Халкол и Дарда, мудрость которых, ставилась рядом с мудростью сынов востока и Египта (3 Цар. 4:30-31). Современники пророка Иеремии говорили: "не исчез закон у священника и совет мудрого и слово у пророка" (Иер. 18:18). Обычной формой выражения мысли у еврейских мудрецов в отличие от греческих была гномическая, состоявшая из кратких изречений, афоризмов и притчей.


10. Старался Екклезиаст приискивать изящные изречения, и слова истины написаны им верно. 11. Слова мудрых — как иглы и как вбитые гвозди, и составители их — от единого пастыря.

Слова мудрыхкак иглы и как вбитые гвозди. Еврейский подлинник говорит здесь не о простых иглах, а о тех остриях, которые находятся на палках, употребляемых погонщиками и пастухами. LXX верно перевели βοϋκεντρα (слав. — "остны воловые"). Мысль та, что слова мудрых подобно палке погонщика, будят людей от нравственного равнодушия и лени, понуждают их к исполнению своего долга.

Составители их от Единого Пастыря. Единым Пастырем назван здесь Бог (ср. Пс. 22:1[134]; 27:9[135]). Сравнив слова мудрых с палкой погонщика и пастуха, писатель естественно употреблял образ Пастыря-Бога, Который, пася израиля, раздает мудрым жезлы с тем, чтобы они пасли людей (ср. Пр. 10:21[136]).


12. А что сверх всего этого, сын мой, того берегись: составлять много книг — конца не будет, и много читать — утомительно для тела.

Указав на высокое значение произведений мудрых, писатель в то же время предостерегает своего ученика от злоупотребления книгами, как от составления, так и от чтения многих книг. Этот совет он как бы спешит применить к себе, в следующих стихах заканчивая свою книгу.


13. Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека:

Выслушаем сущность всего, буквально: "конец (вывод) всей речи". Заповедь: бойся Бога (взято из 5:6[137]) и заповеди Его соблюдай (ср. 4:17[138]), составляет сущность книги и в то же время цель человека. Лишь вера спасает человека от крайностей пессимизма с одной стороны и пошлого эвдемонизма с другой.


14. ибо всякое дело Бог приведет на суд, и все тайное хорошо ли оно, или худо.

Мысль об окончательном суде Божием по выражению одного комментатора есть та нить Ариадны, которая вывела Екклезиаста из лабиринта его скепсиса. Ни для мрачного уныния, ни для легкомысленного наслаждения жизнью нет места там, где есть глубокая вера в Божественное воздаяние.


Магистр богословия, Профессор Василий Никанорович Мышцын.

Книга Песнь Песней Соломона.







О КНИГЕ ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ СОЛОМОНА


В еврейской Библии книга Песнь Песней помещается в третьей части священных ветхозаветных книг - среди так называемых агиографов (евр. кетубим ), и следует непосредственно после трех великих агиографов, - книг Псалмов, Притчей и Иова, - и пред книгою Руфь. В греческой Библии, в латинской Вульгате и в славянской и русской Библии книга Песнь Песней занимает место в ряду учительных книг после двух других произведений Соломона - книг Притчей и Екклезиаста (пред неканоническими учительными же книгами - Премудрости Соломона - и Премудрости Иисуса, сына Сирахова).

Надписание книги в еврейском подлиннике: Шир-га-Ширим ашер ли-Шломо , ??? воспроизводится и в греческом переводе: Αίσμα ασμάτων, δ έστι Σολομών [ 1 ]. Выражение «Песнь Песней» (греч. άσμα ασμάτων, лат. Canticum canticorum) в данном случае не может быть понимаемо ни в смысле ряда или собрания песней Соломона (как полагали в новое время исследователи, державшиеся того взгляда на книгу Песнь Песней, что она составлена из множества фрагментов - отрывочных песней, таковы, напр., Клейкер, Павлюс, особенно Депке и Магнус), ни в том разделительном значении, какое придавали ему некоторые иудейские раввины (Абен - Езра, Кимхи): «одна из песней Соломона».

Напротив, по свойству еврейской речи, в которой сочетание имени в единств. числе с тем же именем во множеств. числе обыкновенно выражает превосходную степень выражаемого словом понятия (ср. такие выражения, как «раб рабов» Быт IX: 25, «Святое Святых» Исх XXVI: 33, 34 и др., «небо небес» 3 Цар VIII: 27, «Суета Сует» Еккл I: 2 и др.). «Песнь Песней» может означать только песнь превосходнейшую, наилучшую всех других песней (в своем немецком переводе Библии Лютер удачно выразил мысль этого выражения словом «Hohelied», «высокая песнь»), и такое название вполне отвечает и форме и содержанию данной священной книги: как по изяществу своей поэтической формы и внешнего изложения, так и по внутреннему, идейному содержанию своему, по богатству мыслей в развитии своего таинственного возвышенного предмета, книга Песнь Песней является превосходнейшим произведением священной богодухновенной мудрости и священной поэзии. Указание на божественно-возвышенное, вероучительное содержание книги заключает Сирский перевод Пешито, где книга эта имеет надписание «Премудрость Премудростей».

Иудейская синагога и древняя Христианская Церковь согласны в признании неизмеримо высокого достоинства книги Песнь Песней. Таргум на книгу Песнь Песней, сопоставляя содержание ее с другими ветхозаветными песнями или гимнами (Моисея, Девворы, Анны и др.), признает ее превосходства пред всеми ими и сближает ее с песнью грядущего Мессианского времени (по Ис XXX: 29). Мидраш на Песнь Песней (I: 10–11, русск. ст. 9–10 ) говорит: «под «ниткою жемчугов» надо разуметь Закон, пять книг Моисея; под «шнуром драгоценных камней» - пророков; под «золотыми подвесками» - агиографы; под «серебряными подвесками (крапинками») - саму Песнь Песней». В 3-й книге Езд V: 24; VII: 26, очевидно, ввиду Песни Песней, Богоизбранный народ называется «невестою» и «лилиею». В Христианской Церкви этот возвышенный взгляд еврейской синагоги на книгу Песнь Песней впервые ясно выражен Оригеном, который вместе с тем расширил и углубил еврейское толкование, придав ему христианский смысл. Как любитель таинственного, Ориген с особенною любовью остановился на том широком поприще таинственного, какое представляла Песнь Песней, и написал на нее десять книг толкований, содержавших, по счету блаж. Иеронима, до двадцати тысяч строк и настолько возвышенных и глубоких по содержанию, что в них Ориген, по выражению блаж. Иеронима, превзошел самого себя. Но сохранились до нас лишь два другие трактата Оригена на Песнь Песней, переведенные блаж. Иеронимом на латинский язык и, по его замечанию, более удобопонятные для питающихся еще млеком младенцев (Русский перев. Творен. блаж. Иеронима, часть 6, изд. 2-е, 1906 г. Киев, с. 136–174). Возвышенный взгляд Оригена на книгу Песнь Песней выражен им в самом начале первого из этих трактатов. «Как мы, - говорит он здесь, - узнали через Моисея, что есть не только Святое, но и Святое Святых, и что есть не только суббота, но и суббота суббот; так ныне мы узнаем через Соломона, что существуют не только песни, но и Песнь Песней . Блажен, конечно, тот, кто входит во святое, но еще блаженнее тот, кто входит во Святое Святых. Блажен празднующий субботу, но еще блаженнее празднующий субботу суббот. Блажен, подобным образом, и тот, кто понимает и поет песни, на гораздо блаженнее тот, кто поет Песнь Песней. И как входящий во святое нуждается еще во многом, чтобы быть достойным войти во Святое Святых, и как празднующий субботу, которая от Господа установлена для народа, имеет нужду еще во многом, чтобы праздновать субботу суббот; подобным образом с трудом обретается такой, кто, прошедши все песни, содержащиеся в Писании, был бы в состоянии возвыситься до Песни Песней» (с. 138). Вместе с Иудейскою синагогою Ориген устанавливает аллегорическое понимание книги говоря, напр.,: «Если бы это (о лобзаниях I: 1) не имело духовного смысла, то не было ли бы пустым рассказом? Если бы не имело в себе чего-либо таинственного, то не было ли бы недостойно Бога?» (с. 141–142). Однако, принимая от синагоги, частнее от таргума общую мысль аллегорического понимания книги Песнь Песней, Ориген изменяет эту мысль настолько, насколько речь иудея должна была измениться в устах христианина, именно на место неопределенного таргумического Мессии он поставляет Господа Иисуса Христа, вместо Израиля - общество христиан или Церковь, иначе христианскую душу: так, при объяснении I гл. 1 ст. Ориген замечает, что под упомянутым здесь лобзанием недостаточно разуметь вещания Моисея и пророков, как объясняет таргум, а нужно искать лобзаний Христовых (ср. также его объяснение ст. 2). Общая мысль толкования Оригена усвоена была и всеми известными отцами и учителями Церкви - св. Григорием Нисским, Кириллом Иерусалимским, Епифанием Кипрским, Макарием Египетским, Афанасием Александрийским, блаж. Феодоритом и др. В раскрытии этого толкования некоторые учители церковные высказали свои особые мнения. Так, блаженный Августин, согласно с иудейскою синагогою, видел в содержании Песни Песней, аллегорическое изображение истории древних евреев («О граде Божием» кн. XVII, 8, 13, 20, Русск. перев. Твор. блаж. Август, ч. 5-я, изд. 2-e, 1907 г. Киев). Св. Амвросий Медиоланский, напротив, дал совершенно независимое от преданий синагоги христианское аллегорическое толкование Песни Песней: по его мнению (в его Serrno de virginitate perpetua S. Mariae), Суламита Песни Песней есть аллегорический образ Богоматери. Взгляд этот многократно выражает католическая Церковь в своих богослужебных чинах: употребляя Песнь Песней при богослужении, она обычно приурочивает чтения из нее к Богородичным праздникам (напр., в Рождество Богородицы, Благовещение и Успение читается первая глава Песни Песней). В богослужении Православной Церкви чтения из книги Песнь Песней не употребляются, но в канонах и вообще в службах в честь Богоматери Ей весьма нередко усвояются выражения из этой книги («запечатленный источник», «заключенный вертоград», «вся добра еси и порока несть в тебе» и др.). Но общим и определенно выраженным православно-церковным толкованием книги Песнь Песней является изъяснение отношений Возлюбленного или Жениха и Возлюбленной или Невесты книги в смысле благодатного таинства союза Христа-Бога и человечества-церкви, причем, по церковному разумению, Песнь Песней есть наивысшее из всех ветхозаветных пророчеств о Мессии, даже как бы не пророчество, а историческое изображение Христа воплотившегося, вочеловечившегося и совершающего дело спасения человечества. В «Синопсисе» или Обозрении священных книг св. Афанасия Великого о книге Песнь Песней читаем: «Все в ней от начала до конца написано таинственно, с загадочным иносказанием, и смысл догматов, в ней заключающихся, содержится не в букве, но глубоко скрыт под нею… Посему читать сию книгу могут только разумные; но должны и они, читая ее, всегда иметь в мысли иносказание, дабы невежеством неученых не подверглось посмеянию то, что в ней излагается. Песнию Песней называется она потому, что следует после других песней, и что после сей песни нельзя ожидать другой песни… Все Божественное Писание пророчествует о сошествии к нам Слова и явлении Его в плоти. Это составляет особый предмет воли Божией, и предвозвещение о том было преимущественным делом пророков и всего Божественного Писания… Все сии пророчества суть песни, а Песнь Песней как бы уже не пророчествует или предсказывает, но показывает Того, о Котором другие предвозвещали, как бы уже пришедшим и принявшим плоть человеческую. Посему Песнь Песней воспевает как бы брачную песнь на бракосочетание Слова с плотию. И другие Писания хотя говорят также о Спасителе, но между прочим возвещают и нечто другое, а сия книга воспевает один союз Слова с плотию. В других Писаниях, как содержащих нечто другое, кроме учения о Слове, находятся выражения гнева, ярости и прещения страхом, а сия книга, так воспевающая одно только пришествие Слова, вещает только о приятности, радости и веселии, ибо, в присутствии жениха, должно всем радоваться и никому не прилично плакать, как Сам Господь сказал (Мф IХ: 15). Посему, как после домостроительства, совершенного, Спасителем, мы уже не ожидаем пророка, так и после того, что обозначено в Песни Песней, не должно ожидать другого чего-нибудь, новейшее нечто знаменующее. Подобно тому как закон и пророки престали после того, как Иоанн Креститель указал Агнца Божия, так и воспетое в Песни Песней есть конец всего того, что возвещается во всем Божественном Писании… Как в законе было святое, и за святым - Святое Святых, а за Святым Святых уже не было внутреннейшего места, так после песней еще есть Песнь Песней, а после Песни Песней уже не должно ожидать внутреннейшего и новейшего обетования: ибо Слово однажды «сделалось плотию и совершило дело…» (Христ. Чтен. 1841, ч. 4, с. 370–374).

Таким образом, общим воззрением древней и последующей Христианской Церкви на книгу Песнь Песней является признание в ней аллегории или иносказания с высшим религиозным смыслом подобно тому как и древнеиудейская синагога видела в Песни Песней именно аллегорию, притчу - машал . Аллегорическое понимание Песни Песней являлось для древних, иудейских и христианских толкователей ее и остается доселе и всегда вполне естественным и даже неизбежным ввиду следующих обстоятельств и соображений. Уже указанный смысл надписания книги, в котором последняя признается превосходящею достоинством другие священные книги, сам собою говорил и всегда внушает толкователям и читателям Песни Песней, что составитель надписания - лицо, вероятно, отличное от священного писателя книги (как показывает уже употребленная в надписании форма относительного местоимения - ашер , тогда как в самой книге встречается лишь сокращенная форма этого местоимения - ??? (евр.)), - придавал высший смысл содержанию книги и отнюдь не мог видеть в ней - по буквальному смыслу - простое описание житейской половой любви; иначе мог ли бы он, как и всякий вообще истинный израильтянин, светское произведение поставить выше многих Божественных псалмов, песней Моисея, Мариами, Девворы и боговдохновенных речей пророков, которые все называются просто песнями? Затем, не подлежит сомнению, что своим принятием в канон Священных книг Песнь Песней обязана тому высшему религиозному смыслу ее содержания, который дается только аллегорическим ее толкованием. Вопреки ложному понятию библейского рационализма о каноне, как простом собрании древней национальной еврейской литературы, составители ветхозаветного канона для принятия в него книги ставили два необходимых условия: религиозное содержание и святость, основывающуюся на Божественном вдохновении. Этим двум условиям Песнь Песней, благодаря своему высшему смыслу, удовлетворяла в полной мере, как видно из следующего места Мишны (тр. Ядаим, гл. III, §§ 4–5), где идет речь о правильности канонизации двух книг - Екклезиаста и Песни Песней: «Сказал р. Ахиба: избави Боже! никто никогда в Израиле не спорил против того, что Песнь Песней оскверняет руки [ 2 ], ибо весь мир не стоит того дня, в который дана была Израилю Песнь Песней, ибо все книги - святое, а Песнь Песней - Святое Святых». Наконец, аллегорическое или иносказательное, не буквальное понимание Песни Песней являлось и является неизбежным вообще при всяком цельном представлении ее содержания; в последнем - при буквальном понимании - замечается целый ряд противоречий в положении главных действующих лиц и их взаимных отношениях. Возлюбленный или Жених Песни Песней в одно и то же время и пастух ( I: 6 ; VI: 2 ), и виноградарь ( V: 1 ) и венчанный царь ( I: 11 ; III: 11 ); и Возлюбленная или Невеста является то пастушкою ( I: 7 ) то стражем виноградника ( I: 5 ), то царскою дочерью и царицею ( VI: 7–8 ), равным образом во взаимных отношениях они являются то братом и сестрою ( IV: 12 ), то женихом и невестою или мужем и женою ( I: 14 ; II: 7 ); затем в характере и действиях Возлюбленной замечается тоже много взаимнопротиворечивых черт: она и несовершенна ( I: 4 ) и совершенна ( IV: 1 ); будучи близкою Возлюбленною своего мужа, она однако не знает его местопребывания ( I: 6 ) и ищет его ночью по темным улицам города ( III: 2–4 ), при участии толпы иерусалимских женщин ( V: 8–17 ), причем городские сторожа встречают ее, избивают и раздевают ( V: 7 ). Все эти различия и противоречия, неустранимые при буквальном понимании содержания Песни Песней, сами собою отсылают к иному, высшему или иносказательному ее толкованию.

Правда, общий концерт аллегорических толкований - и в синагоге иудейской и уже в древней Христианской Церкви прерывался иногда диссонансом отдельных голосов, пытавшихся понимать и изъяснять содержание Песни Песней в прямом, буквальном смысле, но это были именно единичные мнения людей, так или иначе порвавших связь с общим преданием - синагогальным и христианско-церковным, и синагога и церковь встречали их полным осуждением. Не упоминая разных попыток этого рода в иудействе (принадлежавших большею частию анонимам), из христианских буквалистов назовем Феодора епископа Мопсуетского, (V в.), осужденного за буквальное толкование Песни Песней пятым вселенским собором. При буквальном понимании, Суламиту книги Песнь Песней отожествляли или с Ависагою Сунамитянкой (3 Цар I: 1–4; II: 17–22) или с дочерью Фараона, женою Соломона (3 Цар III: 1), или же с какой-либо другой невестой или наложницею Соломона. В новое время многочисленными сторонниками буквального понимания книги среди немецких библиологов, особенно известным библеистом Евальдом, развита была новая теория, по которой в Песни Песней воспевается непоколебимость чистой пламенной любви и торжество ее против всех обольщений почести и богатства; предмет любви Суламитянки здесь не Соломон, а простой пастух, ее соотечественник, с которым она временно была разлучена, взятая во дворец Соломона, но здесь она, несмотря на все ласки и обещания, осталась верною своему возлюбленному и наконец была отпущена к нему и соединилась с ним браком. Что эта гипотеза не имеет опоры в тексте Песнь (именно в указываемых ее сторонниками местах: I: 3 , 11 ; VI: 11–12 ; VIII: 10 ) и вообще беспочвенна, это ясно. Средину между аллегорическим и буквальным толкованиями занимает толкование типическое, развитое отчасти Гуго Гроцием и Боссюэтом, а главным образом Гофманом и Деличем и у нас Коссовичем, по которому, изображаемая в Песни Песней любовь есть действительный факт из истории Соломона, но изображение этой любви не имеет цели само в себе, а служит образцом высшей духовной любви и отношений человека к Богу. При таком понимании, по мнению Делича, Песнь Песней является высокоценным священным произведением в трех отношениях: 1) в религиозно-нравственном, как изображение высокой идеи брака, 2) в церковно-историческом - как изображение судьбы еврейского народа и церкви во время Соломона и 3) наконец, в прообразовательном, поскольку в браке прообразует союз Христа с церковью. Вызванное стремлением примирить крайности двух первых толкований, типическое понимание имеет свое значение при изъяснении таинственной книги Песнь Песней. Но полное проникновение в содержание и первоначальное значение ее по идее священного ее писателя составляет трудность едва ли преодолимую. Взгляд на это иудейской синагоги хорошо выразил иудейский комментатор X века Саадия: «знай, брат мой, что есть различные объяснения этой книги, и это не могло быть иначе, потому что Песнь Песней подобна замку, от которого ключ потерян; одни утверждают, что она относится к царству израильскому, другие - к закону, третьи - ко временам плена, четвертые - к Мессии». Потому-то, по свидетельству Оригена и Иеронима, у евреев запрещено было читать эту книгу (равно как начало книги Бытия и начало и конец книги пророка Иезекииля) ранее тридцатилетнего возраста. Что подобная же предосторожность обязательна и в Христианской Церкви, мы видели из слов св. Афанасия Великого.

Впрочем, предпочитая аллегорический способ изъяснения книги Песнь Песней, как принятый св. церковью, всякому другому, мы однако должны избегать тех крайностей беспочвенного и отрешенного от действительного содержания книги аллегоризма, присутствие которого весьма очевидно в трудах многих ортодоксальных немецких библеистов (Гана, Генгстенберга, Шефера и др.). Аллегория должна быть лишь принципом изъяснения книги, отнюдь не вытесняя данного в книге содержания, а лишь регулируя обозрение последнего и освещая его высшим светом. Непременный долг толкователя при этом состоит в том, чтобы возможно точно устанавливать те посредствующие представления, которыми буквальное содержание книги связывается с высшими идеями аллегории, которая во всяком случае должна опираться на данные содержания самой книги, а не заимствовать свой материал независимо от книги, извне ее. Такое значение и такое применение аллегорического принципа в изъяснении книги Песнь Песней, по-видимому, намечается в «Синопсисе» св. Афанасия. «Вся сия книга, говорит он, наполнена разговорами ветхозаветной Церкви со Словом, всего рода человеческого с Словом, и церкви из язычников с Ним же, и опять - Слова с нею и с родом человеческим. Потом разговор язычников с Иерусалимом и Иерусалима - о церкви языческой и о самом себе. Далее, воззвание служащих Ангелов к призванным в веру людям… Приспособляясь к таковым разговорам в Песни Песней, может каждый, рассматривая самую книгу, сочетавать по смыслу сходные между собою происшествия» (Хр. Чтен. 1841 г., ч. 4, с. 379–380).


Что касается теперь внешней, так сказать, литературной формы книги Песнь Песней и ее строения или композиции, то и в этом отношении она занимает особенное, исключительное положение среди других ветхозаветных священных книг. В ней совершенно отсутствует повествовательный элемент, священный писатель книги не высказывает от своего лица ни одной мысли, ни одного пояснительного замечания; вся книга от первого стиха до последнего представляет ряд душевных излияний и вообще речей действующих в ее содержании лиц, тогда как в близкой к ней в этом отношении книге Иова исторический или повествовательный элемент не только имеет место в двух первых и в последней главах книги, но также не раз выступает и в средине книги, порою прерывая течение речей. Такая особенность книги Песнь Песней не могла не обратить внимание толкователей ее. И уже Ориген оценил, хотя едва ли точно, значение этого обстоятельства. По характеру содержания книги Ориген называет ее «брачною песнию», epithalamium, и при том такою «брачною песнию, по образцу которой и язычники составили себе свадебную песнь и из которой содержание для этой песни ими взято. Ибо Песнь Песней есть брачная песнь» (с. 140); по форме же литературного изложения Ориген называет Песнь драмою, fabula, drama. «Из какого числа лиц, - говорит Ориген, - состоит общество, описываемое в Песни Песней, мне неизвестно. Но по молитве вашей и откровению Господню, я, кажется, различаю между ними четыре рода лиц: жениха и невесту, с невестой общество девиц - подруг, с женихом общество товарищей. Одно говорится невестою, другое - женихом, нечто - девицами, нечто товарищами жениха. Ибо естественно, что на браках присутствуют с невестою общество девиц, а с женихом толпа товарищей. Все это ищи не вовне, не вне тех, которые спасены через проповедь евангельскую. Под женихом разумей Христа, под невестою без пятна и порока - Церковь - по Еф V: 27. В душах верующих девицах, сопровождающих невесту, - уразумей тех, кои, хотя и верны Христу, однако ж не таковы, как те, о коих было сказано выше, и представляются в некоторой только мере получившими спасение, а под мужами, сопутствующими жениху, разумей Ангелов и тех, кои достигли в мужа совершенна » (с. 140). Признавая Песнь Песней драмой и указывая в ней четыре названные группы действующих лиц, Ориген в своем комментарии делит книгу на отделы - как бы акты или действия и при объяснении всегда указывает, какому действующему лицу принадлежат те или другие слова. В своем воззрении, что Песнь Песней написана in modum dramatis, Ориген в христианской древности не был одинок: его точку зрения на этот предмет разделяли не только другие учители Александрийской учительной школы, но она приведена даже в Синайском списке перевода LXX, где имеются разделения книги Песнь Песней на четыре акта, равно как и надписания над меньшими отделами с указанием, кому принадлежит та или другая речь (подобные деления и надписания сохранились и в эфиопском переводе Песни Песней, сделанном с текста LXX). Однако все эти древние учители церковные не имели той мысли, будто Песнь Песней написана для сцены или даже действительно когда-либо ставилась на ней. Между тем в новое время (в XIX веке) целый ряд западных ученых в своих трудах о Песни Песней развивали именно эту мысль об ее сценическом назначении и о фактической постановке на театральных подмостках (Евальд, Фюрст, Нёльдеке, Беттхер, Ренан, Кемпф и др.). Но, в действительности, библейские евреи, как и семиты вообще, вовсе не имели ни драмы, ни театра, напротив, всегда чувствовали к первой и последнему органическое отвращение. И ни одному библейскому критику, стороннику теории драмы, не удалось доказать присутствие в Песни Песней всех драматических элементов, драматически выдержанного диалога, действия, места сцены, однообразного деления пьесы на акты и явления, разделения ролей. Упомянутые же древние разделения - у Оригена, в синайском кодексе и в эфиопском переводе, без сомнения, не имели ничего общего с якобы сценическим назначением книги, а указывали, вероятно, на гомилетическое или экзегетическое употребление книги (отделы наподобие наших церковных зачал).

Но если в книге Песнь Песней нет настоящего драматического действия, то есть в ней полное и живое, органическое единство основной идеи, развивающейся на всем ее протяжении: защитить это единство книги думали, между прочим, сторонники теории драмы против сторонников фрагментальной теории, по которой Песнь представляет ряд бессвязных отрывков или фрагментов песенного характера. Единство и цельность книги бесспорно доказывается следующими данными: 1) Единством действующих в песни лиц: не только главные лица - Жених и Невеста, Соломон и Суламита, но и второстепенные лица, дочери Иерусалима, являются во всех частях книги с одними и теми же характерами, стремлениями и задачами и в одинаковой обстановке. Напр., имя Соломона или «царя» (т. е. тоже Соломона) проходит через всю книгу ( I: 3–4 , 11 ; III: 7 , 9 , 11 ; VII: 11–12 ); равным образом - «дщери Иерусалимские» ( I: 4 ; II: 7 ; III: 5 ; V: 8 , 16 ; VIII: 4 ); упоминается неоднократно о матери Суламиты, но не об отце ее ( I: 5 ; III: 4 ; VIII: 2 ). 2) Единством литературных приемов писателя во всех частях книги. Свящ. писатель раз выработал свои особенные выражения и рассеял их по всем частям книги; многие выражения не раз повторяются в разных отделах с буквальною почти точностью. Таковы, напр., эпитеты: «прекраснейшая из женщин», - «тот, кого любит душа моя»; или - три раза повторяемое заклятие к иерусалимским женщинам не будить любовь ( II: 7 ; III: 5 ; VIII: 3 ), или - троекратный вопрос: «кто эта»… ( III: 6 ; VI: 10 ; VIII: 5 ) и др. 3) Наконец, особенно - единством и постепенностию развития основного содержания книги и частных ее подробностей. Чувство любви Невесты к Жениху в начале является как бы в зародыше, неуверенным и неопределенным ( I: 1–3 , 6–7 ), а в конце становится крепкою, как смерть, настоящим божественным пламенем, которое ничто не может потушить ( VII: 6–8 ); и сама Невеста, прежде несовершенная ( I: 4 ), теперь достигает полноты и совершенства ( VIII: 10 ). Можно наблюдать в песни смену времен года: зимы, весны ( II: 11–13 ), лета ( IV: 11 ; VI: 11 ) и осени ( VII: 8–9 ).

Если к сказанному о внутреннем единстве книги Песнь Песней присоединить, что и в языке ее наблюдается такое же единство в словоупотреблении в разных ее частях, то отпадает всякое основание к дроблению книги на какие-либо, тем более разновременного происхождения, перикопы или фрагменты. С тем вместе теряет всякий смысл отрицание происхождения книги от Соломона, так распространенное на западе. (По мнению, напр., Кенига, о происхождении книги от Соломона не может быть речи ввиду того, что будто бы язык и идейное содержание книги указывают на начало послепленного периода [ 3 ], православная наука, напротив, не имеет никакого побуждения отступать в этом вопросе от свидетельства предания, согласно которому писателем книги был именно мудрый царь Соломон. Предание это выразилось уже в самом надписании книги, а также в свидетельстве Талмуда (тр. Baba batra , fol. 14, b.), что книга Песнь Песней была написана Соломоном, но собрана и издана царем Езекиею. В качестве Соломонова священного произведения в еврейских синагогах издревле и доселе книга Песнь Песней читается в восьмой день еврейского праздника Пасхи. Традиция иудейская расходилась лишь в решении вопроса, когда, в каком возрасте написал Соломон Песнь Песней: по мидрашу, Соломон написал Песнь в старческом возрасте, между тем преобладающим взглядом еврейской традиции был тот, что «Песнь Песней» написана Соломоном в юности его, тогда как «Притчи» - в зрелом его возрасте, а Екклезиаст - в старости. Последний взгляд предпочтительнее и преобладает и в Христианской Церкви.


На русском языке относительно книги Песнь Песней имеются: 1) Перевод книги с еврейского текста - архимандрита Макария (Глухарева) Христ. Чтен. 1871, I; 2) Перевод ее с греческого LХX-ти - Епископа Порфирия (Успенского) - Труды (Невской Духовной Академии 1869 г., июнь, с. 103–118; 3) Изъяснение Песнь III: 6 и IV: 16 - в «Воскресн. Чтен.» гл. V (1841, 159–160) и гл. VII 1843), с. 64; 4) Профессора СПБ. Духовн. Академии И. С. Якимова , «О происхождении книги Песнь Песней» - Христ. Чтен. 1887 г., т, I, с, 569 акт . и 5) Профессора Киевской Духовной Академии А. А. Олесницкого, «Книга Песнь Песней и ее новейшие критики» - в Труд. Киев. Дух. Акад». 1881–1882 гг. и отдельно - Киев 1882, с. 387. Сочинение проф. А. А. Олесницкого является капитальнейшим ученым произведением о книге Песнь Песней, не только стоящим на одном уровне с лучшими произведениями западной ученой библиологической литературы, но и далеко превосходящим многие из них. В этом сочинении автор не только очень обстоятельно изложил данные предания о каноническом характере и способах изъяснения книги Песнь Песней в иудейской синагоге и Христианской Церкви, и установил затем соотношение важнейших древних текстов книги, особенно еврейского - масоретского и греческого - LХХ; не только дал полнейшее обозрение и критический разбор многочисленных взглядов и теорий ученых библеистов запада касательно Песни Песней, но и представил в заключение собственный оригинальный и талантливейший опыт изъяснения этой книги - «новый способ разгадки Песни Песней» (с. 336–337). Останавливаясь на тех местах книги ( IV: 1–5 ; VI: 4–7 ; VII: 2–6 ), в которых дано наиболее подробное описание Невесты, проф. Олесницкий находит здесь следующие особенности: во-первых, анатомическую подробность в перечислении отдельных частей фигуры (уста, нёбо, язык, ноги, бедра, пуп); во-вторых, широкое, исключительное употребление при описании членов тела невесты разных штрихов из картин природы, причем последние решительно заслоняют собою чисто человеческие черты ( «глаза твои голубиные» , I: 14 . «Зубы твои - как стадо выстриженных овец, выходящих из купальни, из которых у каждой пара ягнят, и бесплодной нет между ними» IV: 2 ; «шея твоя - как столп Давидов, сооруженный для оружий…» IV: 4 и мн. др.). Отсюда, «так как в Песни Песней спорят между собою чисто человеческий образ невесты и картины природы и так как в этом споре за первенство картины природы одерживают верх по силе и полноте изображения, то первый шаг к разгадке книги должен состоять в новом освещении ее, какое дается перенесением центра тяжести из мнимого основания книги или человеческого образа невесты к просмотренному исследователями действительному основанию или описанию природы» (с. 346). Возможность сравнения картин природы с человеческою фигурою невесты в устах библейского поэта вполне понятна. По особому поэтическому миросозерцанию древних евреев земля, как мать и кормилица всего живущего, представляется женским началом; отсюда название земли ерец женского рода. Отдельные же страны или государства называются ее дочерьми или девами, невестами: дева дочь Египта Иер XLVI: 11; дева дочь Сидона Ис XXIII: 12; дева дочь Вавилона Ис XLVII: 1; но особенно часто у библейских писателей этот образ прилагается к земле обетованной: дева дочь Израилева, дева дочь Иуды, дева дочь народа Моего (Иеговы) Иер XIV: 17; Ис X: 32, XXXVII: 22; Ам V: 2 и пр. Таким образом, если Песнь Песней посвящена описанию природы, то привнесение в это описание человеческого образа девы-евреянки будет вполне понятно, гораздо более в духе древнееврейского мировоззрения, чем обратное привнесение картин природы в поэтическое изображение человеческой (женской) красоты. (с. 348). Группируя, затем, все соединенные в книге Песнь Песней штрихи и картины природы (флора, фауна, неорганическое царство, продукты народного продовольствия, смены явлений дня и ночи, времен года и т. д.), а также штрихи, изображающие местную человеческую культуру (сторожевые и военные башни, арсеналы, города с их разнообразными принадлежностями), проф. Олесницкий приходит к заключению, что свящ. писатель Песни Песней имел изобразить собственно Палестину, именно подобным же образом изображаемую во Второзаконии (VI: 10–11; VIII: 7–10; XI: 9–12) и у пророков. Соответственно с этим и жених Песни Песней (по изображению V: 10–16 ), должен принадлежать видимой природе, по крайней мере, открываться в явлениях видимой природы. Но в то время как картины и штрихи, изображающее невесту, вполне тяготеют к низменной земной природе, штрихи, собранные в образ жениха, хотя соприкасаются с землею, но сами принадлежат высшей эфирной области света… По мере того как мы всматриваемся в эти залитые светом картины, человеческий образ жениха все более тускнеет и наконец превращается в светозарный образ солнца (с. 353). Как именно палестинская природа, невеста Песнь Песней стремится к своему палестинскому солнцу (с. 358). Но как невеста есть не только палестинская земля, но и населяющий ее еврейский народ, так и жених есть не только благодетельная для земли физическая сила - солнце, но и сила политическая - царь, у пророка (Иер XV: 9) поэтически называемый солнцем; частнее, царь Соломон. Но высшею, благодеявшею земле Палестинской и Израилю, силою была сила Божественная, которой были обязаны своим бытием и действием и физическая сила солнца и политическая - царя. В солнце и лазури возвышающийся над землею царь Соломон, как благодетельный гений страны, сам собою вызывал в мысли поэта образ прославленного Мессии, имеющего явиться в облаках славы и завершить все высшие премирные благодеяния народу (с. 362).

Таково объяснение проф. Олесницкого, подсказанное ему, по словам его, евреем Тайяром и им самим лишь развитое. Как и всякая человеческая теория, оно не исключает возражений против себя, но, по нашему убеждению, оно основано на глубоком понимании восточного, частнее, библейско-еврейского миросозерцания, на глубоком проникновении в дух и смысл библейских образов священных писателей, и во всяком случае, указывает надежный путь, по которому следует вести исследование и изъяснение книги Песнь Песней.

Тою естественною почвою, на которой священный поэт и мудрец нарисовал несравненный по красоте и возвышенности образ совершеннейшей пламенной любви человека и общества людей - Церкви к Богу, является мощное чувство радости жизни, половая любовь и любовь к природе. Едва ли не прав Густав Карпелес, когда говорит о сюжете книги Песнь Песней: «Там, среди бурь, проносившихся в народной жизни, вылилась эта песнь из сердца, в которое веселая обстановка кинула самые светлые лучи свои и в котором жила удивительная способность видеть как нельзя яснее, как блещут цветы, как финиковое дерево пускает свои почки, как подымается вверх виноградная лоза и как раскрывается цвет гранатовых деревьев… Ни Греция, ни весь остальной восток никогда не производили, да и не могли произвесть такую песнь любви. Если она так неизмеримо возвышается над всеми родственными ей созданиями, то это благодаря чудному гармоническому соединению страстной чувственности и чистейшей нравственности, составляющему невидимое биение пульса всей песни. Изобразить глубже и вернее чисто человеческой любви невозможно… И рядом с этими чарами любви на нас действуют обаятельно в этом стихотворении главным образом идиллические сцены из жизни на лоне природы: мы находим здесь такое очаровательное погружение во внешнюю, окружающую нас, природу, какого не встретим во всей эротической поэзии. Поэт вводит нас в цветущую роскошную природу» («История еврейской литературы» т. I, с. 78–79). Надо лишь помнить, что и любовь к природе и истории родного народа, и половая любовь и эстетическое чувство красоты, и наслаждения радостями жизни и самое стремление к мудрости у священного писателя книги «Песнь Песней», как истинного теократа и раба Иеговы завершались в религиозном чувстве и благоговении пред Иеговою. Хотя имя Божие в этой книге (как и в книге Есфирь) по принятому еврейскому тексту, как и по древним переводам книги, не встречается, но религиозный дух веет в целом содержании книги и со всею очевидностью и силою выражается в тех словах Невесты в гл. VIII, ст. 6–7 , которые составляют главную, основную мысль всей книги: «Положи меня, как печать, на сердце твое - как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее - стрелы огненные; она пламень весьма сильный (по более точному переводу архим. Макария: она пламень Божий ). Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее. Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презреньем» . Только священное пламя любви Божественной, освящающее своим небесным прикосновением всякий вид земной любви (ср. Иак IV: 4–6), возвышает «брачную песнь» книги Песнь Песней на степень высокого религиозного гимна, а самую книгу делает бессмертным созданием вдохновенного духа человеческого под воздействием Духа Божия.


Из бесчисленных опытов разделения содержания нашей книги мы принимаем, как более естественное, деление целой картины всего содержания книги на следующие отделы или частные картины. Раздел первый: гл. I–II, ст. 7. Раздел второй: II: 8–III: 5; 3) III: 6–V: 1; 4) V: 2–VI: 3; 5) VI: 4–VII: 6; 6) VII–VIII: 4; 7) VIII: 5–14.






КНИГА ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ СОЛОМОНА




Глава I


1–7. Невеста, по имени Суламита ( VII: 1 ), сначала в монологе сама с собою (ст. 1–3), а затем, в обращении к иерусалимским женщинам (ст. 4–7) выражает свою пламенную любовь к жениху и настойчивое искание его. 8–16. Только что явившейся Жених превозносит похвалами Невесту (ст. 8–10, 14) и в свою очередь выслушивает восторженные повалы себе с ее стороны (ст. 11–13, 15–16).


1. Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина.


2. От благовония мастей твоих имя твое, как разлитое миро; поэтому девицы любят тебя.


3. Влеки меня, мы побежим за тобою; - царь ввел меня в чертоги свои, - будем восхищаться и радоваться тобою, превозносить ласки твои больше, нежели вино; достойно любят тебя!


1–3. Охваченная восторгом любви к Жениху, отдавшись всем существом своим порыву и энтузиазму любви, Невеста живет только мыслию о нем, всеми силами души стремится к соединению с ним и невольно выражает желание, чтобы Жених дал ей осязательное проявление любви - лобзание: «да лобзает он - говорит Невеста о своем Возлюбленном, не называя даже его по имени, так как для любящего ее сердца предмет любви слишком известен, - меня лобзанием уст своих!» (ст. 1а).

Половая человеческая любовь есть взаимное притяжение двух полярных противоположностей. Но подобные полярные же противоположности существуют и вообще в царстве природы, и в жизни общественно-политической и в религиозной; отсюда та страстная любовь и влечение к Жениху, которое имеет Невеста - в переносном или иносказательном смысле может означать: 1) стремление земли вообще и палестинской природы, в частности, к солнцу, как источнику тепла, света и жизни; 2) влечение страны, напр., Палестины, к Царю, как нравственному солнцу страны; 3) наконец, и главным образом, благодатно-таинственное стремление человечества или Церкви - ветхозаветной и новозаветной - к соединению с Богом и Христом. В таком случае указанное стремление Невесты к соединению с Возлюбленным будет означать пламенное желание членов Церкви ветхозаветной - пророков и вообще праведников - лицезреть Самого Христа (см. Мф XIII: 18–19). Так именно объясняется смысл слов: «да лобзает он меня» у Оригена - Иеронима: «Смысл этих слов таков: доколе жених мой будет посылать мне лобзания через Моисея, доколе он будет давать мне лобзания через пророков? Я уже желаю коснуться его собственных уст: пусть он сам придет, пусть сам снидет ко мне» (с. 140). Что мысль о церкви или обществе верующих в его отношении к Богу и Мессии была ясно сознана уже Давидом, видно из параллельного по содержанию Песни Песней псалма XLIV (евр. 45), пред изображающего (особенно во второй своей половине, ст. 10–18) благодатно-таинственные отношения Христа и Церкви (см. «Толковую Псалтирь» Евфимия Загибена , перев. с греч. Изд. 3-е Киев. 1907 г., с. 347–363).

Ибо ласки твои лучше вина (16). Эти слова и весь ст. 2, как затем и ст. 3, представляют обоснование высказанного Невестою страстного желания принять лобзания от своего Возлюбленного. Но здесь существует разница между еврейским масоретским текстом с одной стороны и греческим, Вульгатою, слав. и русск., с другой. Евр. додеха - ласки твои - в обращении к мужчине, - как требует того и последовательность речи. Однако чтение дод - «ласка», вероятнее всего, представляет уже намеренную, тенденциозную корректуру первоначального дад женские груди, девственные сосцы (ср. Иез ХXIII: 3, 8; Притч V: 19), как и стоит в тексте LXX: μαστοί σου, в Вульгате: ubera tua, славянск.: сосца твоя . Пред книжниками еврейскими здесь стояла трудность едва преодолимая. Сообразно с общим взглядом еврейский синагоги на Песнь Песней, как на изображение любви Бога к общине Израилевой, они должны были видеть здесь обращение к мужчине (Богу), но этому противостояла кажущаяся неуместность в таком сочетании слова дад; поэтому или изменяли конкретное дад в абстрактное «дад» или же суффикс муж. p. ( хa ) изменяли в суффикс ж. р. (х), читая дадайх . Об этом сохранилось прямое свидетельство Мишны (тр. Абода Зара , гл. II, § 5).

Но, с точки зрения более широкого символико-аллегорического понимания идеи книги Песнь Песней, вполне приемлемо и принимаемое у LXX, в Вульгате и славянск. конкретное значение, как символ нежности любви и обилия благ, подаваемых Возлюбленным. Сравнение любви с вином указывает на полноту всяческой радости и веселия (ср. Пс CIII: 15).

«От благовония мастей твоих (архим. Макар.: масти твои приятны для обоняния) имя твое, как разлитое миро» (2а). Слав.: вон я мира твоего паче всех аромат , миро излиянное - имя твое. «Масти» или «миро», евр. шемен , елей - также символ радости (Притч ХLIV: 17), но чаще радости высшей, подаваемой благодатию (ср. Пс XLIV: 8–9; Ис LXI: 3). «Помазание елея есть наитие Святого Духа. Ибо радостворен Святый Дух» (Евфим. Зигабен, с. 354). Толкователей затрудняет понимание еврейского турак , передаваемого у LXX: 'εκκενωθέν, Vulg. effusum, слав. излиянное , русск. разлитое (миро). Не лишено вероятия мнение (Раабе, проф. Олесницкого), по которому корень этого слова надо искать в санскриском taraka - звезда, так что имя Возлюбленного будет совмещать в себе все лучшее, что только есть в мире звезд, «Многие - читаем мы у Оригена - Иеронима, - имели ароматы. Царица южная поднесла ароматы Соломону, и многие другие обладали ароматами; но какие бы кто ни имел ароматы, они не могут сравниться с благовониями Христа, о которых невеста ныне говорит: благовоние мастей твоих лучше всех ароматов . Я думаю, что и Моисей, и Аарон, и каждый из пророков имели ароматы. Но если я увижу Христа, и почувствую приятность и благовоние мастей Его, то тотчас выскажу свое мнение словами: благовоние мастей твоих выше всех ароматов . Слова: миро излиянное имя твое! - пророчественная тайна… Как миро через свое излияние далеко и широко распространяет благоухание, так распространено и имя Христово. По всей земле прославляется Христос, во всем мире проповедуется Господь. Ибо миро излиянное имя Его. Теперь ведомо имя Моисея, известность которого прежде ограничивалась только тесными пределами Иудеи… Но как скоро Иисус воссиял в мире, Он вместе с собою вывел из неизвестности закон и пророков, воистину исполнилось слово: миро излиянное имя твое » (с. 144–145). Сравнение доброго имени с благоухающим елеем и миром встречается, вероятно, не без влияния книги Песнь Песней, еще в Еккл VII: 1; Ос XIV: 7–8; Сир XLIX: 1 (не без значения здесь была аллитерация слов шем - имя и шемен , масло, елей). Заключительные слова ст. 2: «поэтому девицы любят тебя» частию выражают вывод из ранее сказанного о совершенствах Жениха, частию образуют переход от монолога Невесты к словам хора иерусалимских женщин - вероятно, придворных Соломона (ср. ст. 4). Стих 3-й, составляющий развитие и обоснование мысли конца ст. 2 представляет параллелизм последнему: страстное стремление Невесты к Жениху выражается не только в жажде его поцелуев (ст. 1), но и в деятельном стремлении к теснейшему соединению с ним, причем свой восторг и порыв любви и влечения к Жениху Невеста выражает и выступающему теперь хору придворных иерусалимских девиц. «Когда она просила отца жениха и обращалась непосредственно к самому жениху, девиц еще не было. Но во время ее беседы с женихом входит хор девиц и рекомендуется ему словами невесты» (Ориген - Иероним, с. 145–146).

Царь ввел меня в чертоги свои . «Не говорит: ввел многих в опочивальню свою. Многие остаются вне, в опочивальню входит одна только невеста, чтобы видеть скрытые и потаенные сокровища и возвестить отроковицам: ввел меня царь в опочивальню свою» [ 4 ] (Ориген - Иероним, там же). Между тем отроковицы… по вступлении невесты в опочивальню жениха и во время рассматривания ею там богатств мужа, пока ожидают пришествия жениха, радостно поют: возрадуемся и возвеселимся о тебе . Они радуются о совершенстве невесты. В добродетелях нет зависти. Любовь эта чиста, без порока… Потом, указывая на невесту, жениху: правота возлюбила тебя . Они хвалят невесту, давая ей от собственных ее добродетелей имя правоты» (там же, с. 147). Конец ст. 3, впрочем, не одинаково читается в разных текстах LXX, как и Ориген, - ευθύτης ηγάπησε σε, слав. правость возлюби тя . Vulg. recti diligund te. Но еврейское мешарим в выражении евр. масор. мешарим агевуха , с удобством может быть переведено наречием: достойно (русск. синод. перев.) или: «по справедливости» (архим. Макарий), по аналогии с Пс LVII: 2; LXXIV: 3.


4. Дщери Иерусалимские! черна я, но красива, как шатры Кидарские, как завесы Соломоновы.


5. Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня: сыновья матери моей разгневались на меня, поставили меня стеречь виноградники, - моего собственного виноградника я не стерегла.


6. Скажи мне, ты, которого любит душа моя: где пасешь ты? где отдыхаешь в полдень? к чему мне быть скиталицею возле стад товарищей твоих?


7. Если ты не знаешь этого, прекраснейшая из женщин, то иди себе по следам овец и паси козлят твоих подле шатров пастушеских.


4–7. Замечание Невесты, обращенное к дщерям иерусалимским: «черна я, но красива, как шатры Кидарские, как завесы Соломоновы» (ст. 4) имеет характер как бы некоего оправдания или объяснения, вызванного, быть может, каким-либо насмешливым словом кого-нибудь из «дщерей иерусалимских» по поводу непосредственных восторженных излияний чувств Невесты и высказанного ею некоторого незнакомства с придворным этикетом. Из многих черт беседы и обстановки Невесты она выступает провинциалкою, недавно прибывшею в среду придворных дам Соломона. Объясняя свою черноту (ст. 4) или смуглость (ст. 5), Невеста, во-первых, сравнивает ее - в отношении цвета - с черными войлочными (козьей шерсти) шатрами Кидарян [ 5 ] - народности, происходившей от Измаила (Быт XXV: 13) и частию кочевавшей, частию жившей открытыми поселками между Петрейской Аравией и Вавилонией (Ис IX: 7; Иер XLIX: 28–29: Onomast. 614); - а в отношении красоты и привлекательности - с завесами или павильонами Соломона (вероятно, имеются в виду царские палатки Соломона во время его загородного летнего путешествия, - наподобие палаток нынешних шейхов арабских). Причина черноты или смуглости указывается (ст. 5а) в действии солнца. «Она (Невеста) прекрасна, и можно даже указать, как прекрасна невеста. Но мы спрашиваем, каким образом она, будучи черна и без белизны, прекрасна? Она принесла покаяние во грехах, обращение дало ей красоту, потому она воспевается прекрасною. Но так как она еще не очистилась от всей нечистоты грехов, еще не омыта в воде спасения, то называется черною; однако же она не остается навсегда в черном цвете. Она делается белою, когда стремится к большему и от низкого начинает восходить к высшему, и тогда говорится о ней: кто сия восходящая убелена?» [ 6 ] VIII: 5 (Ориген - Иероним, с. 147).

Подобным же образом Мидраш противоположность черноты и красоты объясняет о многоразличных грехопадениях и восстаниях Израильской общины в Ветхом Завете, напр., о противлении евреев Богу в Египте (Иез XX: 8) и - очищении их кровью пасхального агнца и обрезанием (Иез XVI: 9), - о противоположности будней и субботы, простых дней года и дня очищения, века настоящего и века будущего (Der Midrasch Schir-ha-Schirim, ubers. v. A. Wunsche, Leipz. 1880, s. 30).

Но противоположение Невесты - провинциалки «дщерям иерусалимским» позволяет видеть в первой не только иудейскую синагогу, но и ту «языческую неплодящую Церковь», которая около времени Соломона обнаружила особенное стремление к религиозному и всякому иному единению с Израилем (посещение Соломона царицею Савскою. 3 Цар X: 1–9, которая, по мнению блаж. Феодорита, являлась образом всех благонамеренных и честных язычников, оправдавшихся без закона по апостолу Рим XI: 14–15. Блаж. Феодорит , Толков. на 3 книгу Царств, вопр. 33. См. Толковую Библию, т. II, с. 413), ввиду чего Соломон молил Иегову, чтобы в построенном им храме Бог благоволил принимать молитвы и язычников. (3 Цар VIII: 41–43). «Когда раздается голос Спасителя, говорящего: царица южская восстанет на суд с родом сим и осудят и, яко прииде от конец земли слышати премудрость Соломонову: и се, боле Соломона зде (Мф XII: 42), то ты будь внимателен к тайнам, которые в этих словах предлагаются. От пределов земли приходит царица южная, церковь, и осуждает людей рода сего, т. е. иудеев, преданных плоти и крови. Она приходит от пределов земли послушать мудрости Соломона, не того, который прославляется в Ветхом Завете, а того, который в Евангелии есть больше Соломона», Ориген - Иероним, с. 149. В таком случае противоположность наружного безобразия (языческого быта) и внутренней красоты (душ лучших язычников) выступает с особенною рельефностью.

Объясняя далее, почему солнце особенно губительно повлияло на ее наружность. Невеста указывает на то, что «сыны матери» ее (т. е. сводные братья, Лев XVIII: 9; XX: 11 или даже родные, Быт XXVII: 29; Втор XIII: 7) по недоброжелательству дали ей несродное и чуждое занятие - сторожить чужой виноградник, пренебрегая собственным (ст. 5). Только в конце книги Невеста говорит о целости и всецелой принадлежности ей ее виноградника ( VIII: 12 ). История дохристианского мира, как в иудействе, так и в язычестве, изобилует примерами того, как близкие по плоти нередко отклоняли истинных чтителей Бога и ревнителей правды Божией от царского пути их возвышенных стремлений в сторону занятий низменных и дел недостойных, Мидраш в пояснение слов: «поставили меня стеречь виноградники» говорит: «сделали меня, говорит Моисей, судьей споров дочерей Иофора, а «моего собственного виноградника я не стерег», т. е. не имел возможности принять на себя дело моих братьев в Египте» (s. 34). Ориген из данного места делает применение к начальной истории Христианской Церкви: «Посмотри на Павла, гонителя Церкви, и ты поймешь, каким образом сын ее матери враждовал против нее. Гонители церкви принесли покаяние, и противники ее, возвратившись опять под знамена сестры, проповедывали веру, которую прежде опровергали» (с. 150).

После обращения к придворным женщинам Невеста с новою силою страсти обращается мыслию и всем существом опять к Возлюбленному и, несмотря на его отсутствие, говорит к нему, как присутствующему, именно умоляет его открыть ей место, где он пасет, где со стадами отдыхает в полдень, чтобы ей не быть скиталицею (архим. Макар.: как бы «покрытою», что более точно соответствует значению евр. ата , ср. Быт XXXVIII: 4; Лев XIII: 46 и др.) при стадах его товарищей (ст. 6). На это получается не чуждый иронии ответ «дщерей иерусалимских», что, раз она не осведомлена о своем возлюбленном, то пусть до поры до времени пребывает со стадами других пастухов (ст. 7). Ясно, что невинная Невеста наивно почитает Соломона пребывающим со стадами, даже пасущим их, и именно это дает повод придворным дамам Соломона к их недружелюбной иронии. Это очень напоминает обычно недружелюбное отношение иудеев к прозелитам. Только такие богопросвещенные мужи, как пророки: Илия, Елисей, Иона и др. понимали и осуществляли идею единения Израиля со всем остальным человечеством, по крайней мере, с лучшими представителями его (3 Цар XVII: 8–28; Лк IV: 25–26; 4 Цар V: 1–19 и др.).


8. Кобылице моей в колеснице фараоновой я уподобил тебя, возлюбленная моя.


9. Прекрасны ланиты твои под подвесками, шея твоя в ожерельях;


10. золотые подвески мы сделаем тебе с серебряными блестками.


8–10. Появившийся внезапно Соломон превозносит похвалами свою возлюбленную, сравнивая ее, в отношении стройности, красоты, живости, с конницею фараона и наделяя ее всевозможными драгоценностями. «Что это такое: «коням моим в колесницах фараоновых я уподобил тебя»? Я знаю, что всадник сей жених, как говорит пророк: «и езда его спасение» (Авв III: 8). Итак ты подобна коням моим в колесницах фараоновых. Насколько отличаются кони, принадлежащие Мне, Который есть Господь, и Который потоплял в реках фараона, и начальников его, и всадников его, и коней его, и колесницы его (Исх гл. XIV), от коней фараона, настолько ты, невеста, лучше всех дщерей» (Ориген, с. 153). - В ст. 9 (евр. 10) евр. батторим в подвесках, LXX (читали: катторим ) передают ώς τρυγόγες, слав. (прекрасны ланиты твои) яко горлицы , Vulg. sicut turturis. В эстетическом смысле последнее чтение преимуществует пред первым, хотя параллелизм речи говорит за масоретское чтение. К ст. 10 Ориген замечает: «После сего жених находится на ложе, он почил, как лев, как скимен львов уснул (Быт XLIX: 9), чтобы потом услышать: кто возбудит его. Между тем во время сна его являются товарищи жениха - Ангелы и утешают невесту такими словами: мы не можем сделать тебе золотых украшений, ибо мы не так богаты, как жених твой, который подарил тебе золотое ожерелье» (с. 154).


11. Доколе царь был за столом своим, нард мой издавал благовоние свое.


12. Мирровый пучок - возлюбленный мой у меня, у грудей моих пребывает.


13. Как кисть кипера, возлюбленный мой у меня в виноградниках Енгедских.


11–13. Стих 11-й сторонники так называемой «гипотезы пастуха» понимали, как обращение Невесты не к Соломону, а к другому (Эвальд, Вайгингер и др.) своему возлюбленному - неизвестному пастуху, объясняя данный стих так: пока царь был в отсутствии (на охоте, на войне, в лагере) и не отягощал меня своими ласками, я была счастлива воспоминанием о далеком друге. Но на самом деле текст говорит не об отсутствии, а о присутствии царя Соломона за столом своим (LXX: έν ανακλίσει αυτού, Vulg. in accubito suo. Слав. на восклонении своем ), вообще у своего домашнего очага. Поэтому в ст. нужно видеть речь Невесты о любви своей именно к Соломону, причем эта любовь образно представляется под ароматом нарда. Нард (см. еще Песнь IV: 13–14 ) - благовонное растение в северной и восточной Индии из семейства валериановых (Valeriana Nardostachys tatamansi), из которого приготовлялось сильно благоухающее и весьма ценное масло (Ин ХII: 3 сл.), которым на востоке помазывались на пирах. В упоминании Невесты о благовонии нарда (ст. 11) Ориген и Иероним видят типическое изображение помазания тела Спасителя Мариею нардовым миром незадолго до страданий (с. 156–157). Но источником своего благовония любви Невеста представляет своего Возлюбленного, т. е. Соломона, которого она сравнивает с мирровым пучком у грудей ее (ст. 12) и с кистью кипера, подобной кисти винограда в садах Енгедских (ст. 13). Мирра (евр. мор ) или смирна (греч.) - резко благовонная смола, цвета изжелта-белого и красноватого, в жидком и твердом виде; добывается из дерева (Balsamodendron Муrrha Nees), растущего в Индии, Египте и Нубии, но, быть может, Соломоном разводившегося и в своих садах (ср. Песнь IV: 6 , 14 ; V: 1 см. Еккл II: 5). Употреблялась для курений и умащений на пирах и в спальнях богатых женщин (Песнь V: 5 ; Иc XLIV: 9; Притч VII: 17), как парфюмерное средство клалась (порошок) в складки платья (Пс XLIV: 9). Затем, как у египтян, смирна употреблялась при бальзамировании, так у евреев, по крайней мере, во время Иисуса Христа, трупы умерших умащались смирною. Особенно высокий сорт смирны у греков назывался σταχτή (см. Песнь I: 13 по LXX и слав. ст. 12).

Кипер (евр. кофер , греч. κύπρος) (ср. IV: 13 ), по-арабски Ал-хенна, - благовонный в Египте, Персии, Аравии, Ост-Индии, в ботанике Lawsonia alba. Цветы кипера напоминают грозди виноградной кисти, имеют бело-желтый цвет и запах, напоминающий запах резеды; любимые цветы восточной женщины. Из высушенных и истолченных лепестков приготовляются употребительнейшие на древнем и новом востоке румяна женщин. Кустарники кипера, вероятно, насаждены были Соломоном в садах Енгедских. Енгадди или Ен Геди (И. Нав XV: 62; Иез ХLII: 10; 1 Цар ХXIV; Onomast. 401), теперь Айн-Джиди, - город на юго-востоке Палестины, на оазисе близ западного берега Мертвого моря (См. Толков. Библию, т. II, с. 337 и 402).


14. О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! глаза твои голубиные.


15. О, ты прекрасен, возлюбленный мой, и любезен! и ложе у нас - зелень;


16. кровли домов наших - кедры, потолки наши - кипарисы.


14–16. Выраженная Невестою (ст. 11–13) нежность чувства любви к Жениху вызывает у него (ст. 14) восторг от созерцания ее красоты, причем он сравнивает ее - со стороны ее чистоты, подвижности и привлекательной простоты и невинности - с голубями (сн. V: 12 , ср. «голубица моя» II: 14 ; V: 2 ; VI: 9 ). (По Мидрашу, благочестивые израильтяне в посещениях своих храма в праздники и во многих других отношениях уподобляются голубям, s. 49–50). Ориген говорит: «Почему невеста не говорит: «вот ты прекрасен, ближний мой», а только: «вот ты прекрасен»? и почему он не только говорит: «ты прекрасна», но и ты прекрасна, ближняя моя»? Невеста, если находится далеко от жениха, не прекрасна, она делается прекрасною тогда, когда соединяется со Словом Божиим. И справедливо она теперь поучается от жениха тому, чтобы она была вполне близка к нему и не удалялась от его бока» (стр. 160). (Мидраш объясняет это тем, что Возлюбленный (Бог) имеет и другие народы, кроме Израиля, а Невеста - Израиль - только Его одного считает достойным любви s. 51).

В ст. 15 Невеста «слыша о себе такие похвалы, взаимно воздает жениху похвалами, своею хвалебною речью не усвояя ему того, чего он не имеет, а истинно уразумевая и созерцая красоту его» (Ориген - Иероним, с. 161). Именно, восхищенная вниманием к себе царя, Невеста хвалит красоту и любезность его, Возлюбленного своего, и зовет его, с целью полного наслаждения, на лоно природы, где ложе - зелень, кровли домов из кедра и потолки из кипариса. «Исследуя, какого свойства эти деревья, и замечая, что кедр - дерево не гниющее, а кипарис имеет весьма приятный запах, старайся и ты так устроить дом свой, чтобы и о тебе могло быть сказано: кровли домов наших - кедры, а потолки наши - кипарисы» . (Ориген - Иероним, с. 162).




Глава II


1–7. Третья строфа первого отдела книги. Невеста и Жених взаимно обмениваются похвалами друг другу, но затем под сильными впечатлениями пламенной любви Невеста изнемогает, испытывает как бы болезнь любви и наконец, погружаясь в полусознательное состояние, заклинает дщерей иерусалимских не будить любовь до тех пор пока она не явится сама собою. 8–17. Описание Возлюбленного со стороны Невесты, весенний привет любви первого к последней и обратно.


1. Я нарцисс Саронский, лилия долин!


1. Высказавши выше ( I: 15–16 ) призыв Возлюбленному своему последовать на лоно природы, Невеста теперь скромно и себя саму представляет дитятею девственной природы (как бы в противоположность искусственному великолепию дворца Соломонова), восклицая о себе: «я - нарцисс Саронский, лилия долин» . Евр. хабаццелет (встреч. еще в Ис ХXXV: 1), переданное в русск. перев. словом нарцисс, имеет, впрочем, неопределенное и скорее более общее значение, как и стоит у LXХ-ти: άνθος τού πεδίου, Vulg. flos campi. Поэтому все попытки - точнее определить название этого цветка: нарцисс (уже Таргум передает: наркос ), роза (Бётхер), тюльпан (Вайгингер) имеют гадательное значение, по Гезениусу это - (по терминологии Линнея) Colchium autumnale. Под именем Сарона Евсевий и Иероним (Onomast. 834) различают две местности: одну между Фавором и морем Тивериадским (теперь Сарона к северу от вади ел-Бире), другую - более известную по побережью Средиземного моря и горам Израильским от Ионнии до Кесарии (1 Пар XXVII: 29; Ис XXXIII: 9; ХXXV: 2). Может быть, в данном случае в виду близости первой местности к городу Сонаму, родине Невесты Суламиты (ср. Песнь VII: 1 ), имеется ввиду именно она. Евр. шошан (ср. Песнь II: 16 ; IV: 5 ; V: 13 ; VI: 2 ; VII: 3 ) обыкновенно переводами (LXX: κρίνον, Vulg. lilium) и толкователями передается словом: лилия, хотя, вероятно, в древности означало цветы не одной только породы и не только белого цвета (по Песнь V: 13 , лилия имеет красный или розовый цвет - в роде lilum rubens у Плиния); по Гезениусу, Anemone соronaria . Ориген, относя стих 1-й к словам Жениха, комментирует ст. 1 так: «Ради меня, находящегося долу, Он - сходит в долину, и, приведши в долину, делается лилиею. Вместо древа жизни, которое насаждено было в раю Божием, Он сделался цветком целого поля, то есть целого мира и всей земли. Ибо что может быть цветком мира в такой степени, как имя Христово?» (с. 163).


2. Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами.


2. Если Невеста только из скромности называет себя лилиею долин (ст. 1), то Жених сравнение ее с лилиею берет образом ее великой красоты и несравненного превосходства пред всеми другими придворными женщинами (ср. VI: 8–9 ). «Как лилия не может быть сравниваема с тернами, между которыми она всегда появляется, так ближняя моя над всеми дщерями есть то же, что лилия посреди тернов» (Ориген - Иероним, с. 163).


3. Что яблоня между лесными деревьями, то возлюбленный мой между юношами. В тени ее люблю я сидеть, и плоды ее сладки для гортани моей.


3. Ответные слова Невесты (ст. 3а) представляют полную параллель похвал ей со стороны Жениха (ст. 2). Яблонею (вар. таппуах , греч. μήλον, лат. malus), как и ниже под яблоками (ст. 5, см. VIII: 5 ), разумеется не наша яблоня, не имеющая тех свойств плодов своих, которым усвояются плодам этой яблони (ст. 5), не растущая в качестве лесного дерева и вовсе не встречающаяся в Палестине, а другое какое-то плодовое дерево: апельсиновое, лимонное или абрикосовое. Пребывание в тени этой яблони и вкушение ее плодов здесь, как и ниже (ст. 5, сн. IV: 16 ; VII: 14 ) образ привлекательной близости и ограды ласк Возлюбленного. «Все деревья, все древесные произрастания в сравнении с Словом Божиим почитаются неплодоносными лесами. Для Христа все, что бы ты ни назвал, есть лес, и все бесплодно. Ибо что, в сравнении с Ним, может быть названо плодоносным? Даже деревья, которые, по-видимому, гнутся от множества плодов, в сравнении с пришествием Его, оказываются безплодными» (Ориген - Иероним, с. 163).


4. Он ввел меня в дом пира, и знамя его надо мною - любовь.


5. Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви.


4–5. «Он ввел меня в дом пира» - выражение совершенно параллельное словам ст. 3 гл. I: «царь ввел меня в чертоги свои» , но в отличие от этого места, имеет метафорический смысл, образное выражение родственной мысли, как показывает уже выражение (4б): «знамя его надо мною - любовь» . Смысл тот, что пламенная любовь, подобно воинскому знамени, защищает Невесту, развеваясь над ее главою (см. VI: 4 , 10 ). Не столь ясно чтение ст. 4 по славянск. тексту «введите мя в дом вина, вчините ко мне любовь» , представляющее точный перевод с греческого текста. «Вино» здесь берется в ассоциации с I: 1 , 3 , как образ веселья, и «дом вина» (Vulg. cella vinaria), вопреки буквальному пониманию у многих новых толкователей, есть только образ полноты радостей любви. Мидраш истолковывает ст. 4 так: «Общество Израилево говорит: Бог ввел меня в великое виноградное точило, на Синай, и там дал мне мое знамя, - закон, заповеди и добрые дела, - и я приняла их с великою любовью» (S. 59).

Преисполненная впечатлениями любовных ласк Жениха, как бы опьяненная их действием (сн. V: 8 ), Невеста переживает своеобразную болезнь любви, как бы раненная (LXX) или уязвленная (слав.) стрелою любви, почему, обращаясь к дщерям иерусалимским, она просит их подкрепить ее вином (точнее: «пастилою», как в перев. архим. Макария; евр. ашиша означает именно пирожное из прессованных ягод, вообще фруктов, ср. Ос III: 1) и освежить яблоками (ст. 5).

По мнению некоторых (Беттхер и др.), здесь разумеются особого сорта яблоки, относительно которых восточные женщины, особенно обитательницы гаремов, были убеждены в связи их с половою любовию. Но нечто подобное из Библии известно лишь об «яблоках любви» - мандрагорах (Быт XXX: 14 сл. Песнь VII: 14 ). Мидраш вторую половину ст. 6 перефразирует так: «Община Израилева говорит пред Богом: все страдания, какие причиняют мне народы, происходят только оттого, что я люблю Тебя» (S. 60).

Ориген и Иероним понимают болезнь любви тоже в нравственно аллегорическом смысле: «Как прекрасно, как привлекательно получить рану от любви! Иной принял в себя стрелу плотской любви, другой уязвлен земною страстью; ты же обнажи члены твои и предоставь себя стреле избранной, стреле прекрасной, ибо стрелок есть Бог (Ис XLIX: 2, 6)… Этою стрелою были уязвлены те, которые рассуждали между собою: не сердце ли наю горя бе в наю, егда сказоваше нам Писание (XXIV: 32)» (с. 167).


6. Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня.


6. Данный стих представляет обоснование предыдущего и содержит указание источника страстно и как бы болезненно развитой и напряженной любви: нежнейшая любовь и заботливость со стороны Возлюбленного обнимают все существо и наполняют всю жизнь Невесты (сн. VIII: 3 ). «Слово Божие держит премудрость и в шуйце и в деснице, и премудрость эта, хотя по различию ее разумения бывает многоразлична, но в своем источнике одна. Сам Соломон учит о шуйце и деснице Премудрости: долгота бо жития и л е та жизни в деснице ея, в шуйце же ея богатство и слава Притч III: 16. (Ориген-Иероним, с. 168. См. Толков. Библ, т. IV, с. 904).


7. Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, сернами или полевыми ланями: не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно.


7. Первый отдел книги заканчивается своеобразною клятвою или заклинанием, три раза встречающимся в книге Песнь Песней ( II: 7 ; III: 5 ; VIII: 4 ) и более нигде в Писании, клятвою к иерусалимским женщинам сернами или полевыми ланями не возбуждать любовь (а не «возлюбленную», как в Вульгате и в русск. Синодальном и Архим. Макария), пока она пробудится сама.

Формула клятвы «сернами или полевыми ланями» по мазоретскому тексту подтверждается текстами; Сирским, Вульгатою (per capreas cervosque camporum) и русским и заслуживает предпочтения пред формулою греч. и слав. «в силах и крепостях сел а » . Основание своеобразной поэтической формы этой клятвы заключается не в чем ином, как в особенной грации и красоте газелей и ланей, в силу чего они являются наиболее подходящим образом - женской красоты и миловидности (Притч V: 19; Толков. Библ. т. IV, с. 908), а вместе и женской любви; особенна уместна и естественна такая клятва в устах женщины и в обращении к женщинам же (во всех трех названных случаях: Песнь II: 7; III: 5; VIII: 4), которых Невеста настоятельно предостерегает от соблазна преждевременно и искусственно вызывать и воспламенять в себе пламя любви, напротив советует предоставить пробуждение и развитее этого чувства природе и Богу. Здесь - мораль всего отдела 1 (I–II: 7): последовательное развитие чувства любви - от первого искания лобзания Возлюбленного до полного изнеможения любви послужило для Невесты основанием сделать упомянутое предостережение подругам. Указываемый ею закон нормальной постепенности в любви имеет силу и в аллегорическом толковании - в применении содержания книги к природе, к истории Израиля и к истории спасения. По объяснению проф. Олесницкого, первый отдел книги Песнь Песней может быть назван зимнею или предвесеннею песнью сетования обетованной земли о солнце, уклонившемся от нее в своем зимнем течении, а также песнью первого, печального периода в истории Израиля - пребывания в Египте и странствования по пустыне (Цит. соч. с. 368–369).


8. Голос возлюбленного моего! вот, он идет, скачет по горам, прыгает по холмам.


9. Друг мой похож на серну или на молодого оленя. Вот, он стоит у нас за стеною, заглядывает в окно, мелькает сквозь решетку.


8–9. Новая картина открывается рядом воспоминаний Возлюбленной о блаженных минутах имевшего место ранее единения ее с Возлюбленным. Монолог Суламиты, передающий это свидание (II: 8–III: 5), по мнению некоторых комментаторов, может считаться написанным раньше первого отдела, так как в нем идет речь о причине, по которой Суламита разлучилась с отцовским домом; «автор поступил очень тонко, воспользовавшись предшествующими главному действию событиями только как первыми нитями для остальной ткани» ( Карпелес , стр. 81). В изображении в ст. 8–9 Возлюбленного, отличающемся черезвычайною живостью, выставляется на вид величайшая подвижность и неуловимость Возлюбленного, так что невольно возникает аналогия ею с быстро движущими стихиями. «Второй отдел Песни Песней II: 7–III: 5, говорит проф. Олесницкий, в отличие от первого, может быть, назван Песнью весны . Скрывавшееся от земли солнце теперь само вызывает ее к жизни. Отдел начинается отрывочными словами «голос возлюбленного моего» . Жених находится в таком отношении к невесте, что она слышит только его голос, чувствует его дыхание, но не знает, откуда приходит и камо идет (Ин III: 8). Подобно неуловимому ветру и быстроногой серне, он пробегает по стране, перескакивает через горы и холмы. В отношении к человеческому образу такое представление было бы весьма неестественно; но в отношении к вольному лучу солнца, не знающему препятствий ни в горах, ни в долинах, это в высшей степени натурально. Прекрасно идет сюда и то, что говорится в следующем (9) стихе о возлюбленном, засматривающем на бегу в окна, мелькающем сквозь решетки домов» (с. 369). Ещё более удобопонятными отмеченные черты являются при типическом истолковании их о Христе, какое дает Ориген (с. 170 ср. Мидраш, с. 67–68). В тексте LXX и слав. в ст. 9 имеется прибавка: επί та όρ Βαιθήλ, Вефильских; в др. текстах и переводах прибавка эта не находит для себя опоры.


10. Возлюбленный мой начал говорить мне: встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!


11. Вот, зима уже прошла; дождь миновал, перестал;


12. цветы показались на земле; время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей;


13. смоковницы распустили свои почки, и виноградные лозы, расцветая, издают благовоние. Встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!


10–13. Здесь имеем законченную строфу, начинающуюся и оканчивающуюся приглашением Возлюбленного Невесте пользоваться прелестями наступившей весны, скрывающейся в Палестине по миновании «времени дождей» ( этгешамим 1 Езд X: 9, 13), частнее позднего дождя ( малкош ). Весенний солнечный луч, прободающий природу, касающийся высоких палестинских гор, не забывает заглянуть и в жилище человека. Встань, прекрасная моя, говорит он всему живущему во святой земле, пора оставить зимний покой и выступить на простор для новой жизни… Стихи 12–13 изображают вешний вид палестинской природы в это время года, по преимуществу называвшееся месяцем цветов, ziv, подобно нашему месяцу маю». ( Олесницкий , с. 370). Священный поэт при этом выбирает такие черты весны - цветы, пение, благоухание, - какие способны возбуждать любовь к природе и людям. По нежной любви к природе и свежему аромату, эта «весення песня» есть редкое явление в целой древности.


14. Голубица моя в ущелье скалы под кровом утеса! покажи мне лице твое, дай мне услышать голос твой, потому что голос твой сладок и лице твое приятно.


15. Ловите нам лисиц, лисенят, которые портят виноградники, а виноградники наши в цвете.


14–15. «О, голубица моя, говорит Палестине любующееся ею солнце, дай мне смотреть на лице твое и слышать голос твой», очевидно, разумеется тоже лицо природы, покрытое цветами, и тот же голос возвратившихся в Палестину перелетных птиц, о которых говорилась непосредственно пред тем. Прибавочное выражение: «из-под ущелий и скал и утесов» ( покажи мне лице твое ) - самое точное описание грунта Палестины, покрытой суровыми скалами и только из долин и воды смотрящей свежестию и жизнию» ( Олесницкий , с. 370). Ст. 15 является совершенно неожиданною вставкою, прерывающею диалог жениха и невесты; может быть, это отрывок песни рабочих виноградника, приводимый Суламитою по воспоминанию о своей подневольной службе в охранении виноградника ( I: 5 ). Смысл стиха ясен: «сила, покровительствующая Палестине, не может смотреть равнодушно на врагов ее, кто бы они ни были, простые лисицы или лисицы политические» ( Олесницкнй , с. 370).


16. Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему; он пасет между лилиями.


17. Доколе день дышит прохладою , и убегают тени, возвратись, будь подобен серне или молодому оленю на расселинах гор.


16–17. С ст. 16 данной главы по ст. 4-й главы 3-ей изображается ответное - на призыв Жениха, ст. 8–14, - стремление Невесты к нему. Эпитет Возлюбленного (ст. 16, сн. VI: 2–3 ) «пасущий между лилиями » лучше всего показывает, что Жених Песни Песней лишь в несобственном смысле на метафорически-поэтическом языке называется пастухом. Невеста высказывает крепкую уверенность в незыблемой твердости взаимных чувств, любви, соединяющих ее с Возлюбленным (ст. 16, сн. VII: 10 ). Однако сейчас же она предвидит и предстоящую разлуку с ним и потому в ст. 17-м, имеющем отношение к первым стихам следующей главы. Она ввиду наступающего заката солнца умоляет Возлюбленного скорее вернуться с «гор разделения» (евр. гape - батер , LXX: τά δρη κοιλωμάτων, Vulg. montes Bether, слав. на горах юдолий ). Подобный же оборот речи речи имеет место ниже в IV: 6 .




Глава III


1–5. Суламита ночью тревожно ищет своего Возлюбленного и наконец находит его. 6–11. Торжественный выход царя Соломона и торжество его бракосочетания.


1. На ложе моем ночью искала я того, которого любит душа моя, искала его и не нашла его.


2. Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям, и буду искать того, которого любит душа моя; искала я его и не нашла его.


3. Встретили меня стражи, обходящие город: «не видали ли вы того, которого любит душа моя?»


4. Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя, ухватилась за него, и не отпустила его, доколе не привела его в дом матери моей и во внутренние комнаты родительницы моей.


5. Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, сернами или полевыми ланями: не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно.


1–5. Все, что рассказывается здесь, происходит в глубокую ночь (ст. 1) и относится более к грезам и сновидениям Сумалиты, чем к действительности, в которой, по библейско-еврейским понятиям, было бы непристойным для невесты искать жениха ночью по улицам города (вероятно, Иерусалима), ср. Притч VII: 11. Гораздо более удовлетворительный смысл дает аллегорическое объяснение данной главы. «Возлюбленные (солнце и земля) расстались с взаимным томлением и скорбью. Особенно земля не может успокоиться, ей тошно, ей не лежится на ложе. Стихи 1–2 третьей главы - прекрасное поэтическое изображение той скрытой борьбы, которая чувствуется в палестинской природе ночью, того трепета, который стоит в самом воздухе и делает все окружающее как бы дрожащим. Земля ищет солнца и - скоро найдет (весенняя ночь не длинна.) Отдел оканчивается, как и предшествующий, обращенным к населению Палестины заклинанием - не портить той гармонии и любви, которые царствуют в кипящей медом и молоком палестинской природе» ( Олесницкий , с. 370–371). Мидраш истолковывает данный отдел о религиозной и гражданской жизни Израиля во время ночей (т. е. пленений) египетской, вавилонской, мидийской, греческой и римской (s. 82).


6. Кто эта, восходящая от пустыни как бы столбы дыма, окуриваемая миррою и фимиамом, всякими порошками мироварника?


7. Вот одр его - Соломона: шестьдесят сильных вокруг него, из сильных Израилевых.


8. Все они держат по мечу, опытны в бою; у каждого меч при бедре его ради страха ночного.


9. Носильный одр сделал себе царь Соломон из дерев Ливанских;


10. столпцы его сделал из серебра, локотники его из золота, седалище его из пурпуровой ткани; внутренность его убрана с любовью дщерями Иерусалимскими.


11. Пойдите и посмотрите, дщери Сионские, на царя Соломона в венце, которым увенчала его мать его в день бракосочетания его, в день, радостный для сердца его.


6–11 . Величественность изображаемой здесь картины побуждает священного писателя вывести новую группу действующих лиц, именно хор подруг Невесты, восклицанием ст. 6-го выражающих свои чувства восторга и удивления пред открывающимся здесь величественным зрелищем. Общий смысл нарисованной здесь картины обыкновенно понимается так, что здесь изображается бракосочетание царя Соломона с избранною Невестою Песни Песней, причем в ст. 6 представлено брачное шествие Невесты, в ст. 7–10 - встречный царский поезд жениха Соломона, а ст. 11 говорит о бракосочетании их, как уже совершившемся факте. Вопрос или восклицание ст. 6 естественно относить именно к Невесте и ее движению, как могут подтверждать это и параллели VI: 10 и VII: 5 . Что касается ст. 6–10, то описание здесь одра евр. ( митта ) или носильного одра (аппирион = греч. ψορε τον) и вся вообще изображаемая здесь обстановка парадного выхода и всего придворного великолепия царя Соломона, вполне подтверждаются всем, что известно о Соломоне из 3-й книги Царств и 2-ой Паралипоменон. Но нельзя не упомянуть здесь того объяснения, какое дает рассматриваемому отделу III: 6–11 проф. А. А. Олесницкий, с точки зрения своей, уже известной нам, теории о происхождении, смысле и значении книги Песнь Песней. «Сущность этой строфы, говорит он, есть поэтическое изображение восхода солнца, по котором, как мы видели в предшествующей строфе, земля томилась в течение ночи… Изображение стиха шестого не может иметь никакого отношения к человеческой фигуре; сравнение человека со столбами дыма было бы не изящно и не натурально. Солнце же палестинское, восходящее именно со стороны пустыни (так называлась горная область Иудеи на восток от Иерусалима) среди синего пара вечно стоящего над моавитскими горами, для наблюдающего с иерусалимских гор является именно в столбах дыма, названного у поэта благовонным дымом мирры и фимиама, то есть подобным тому дыму, который дымился на жертвеннике храма (выход солнца встречался сожжением жертвы в иерусалимском храме» (с. 371). Возражением против этого является женский род местоимения в вопросе: «кто эта…» (евр. мизот ) и отмеченная нами параллельность ст. 6 двум другим местам ( VI: 10 ; VII: 5 ), в которых, несомненно, имеется в виду невеста. Первое возражение легко устраняется у проф. Олесницкого указанием на то, что евр. шемеш солнце в древнейшем еврейском языке женского рода, что подтверждается нередкою женскою конструкциею при нем глагола, напр., Быт XV: 17; ХIX: 23 в Ktib , Наум III: 17 (с. 359). Но некоторая неожиданность появления в речи священного поэта подразумеваемого (будто бы) шемеш остается в силе. Однако посредствующим понятием является мысль о царе Израильском, а затем, как вершина всего, имеется в виду и мысль о Мессии. «Восхождение «обетованного» (Ис XXX: 26) солнца - говорит в этом смысле проф. Олесницкий, - может означать только момент появления ожидаемого исполнителя судеб Божиих о Его земле и народе. И вот этот совершитель появляется в лучах вещественного солнца и есть не кто другой, как царь Соломон, политическое солнце страны (Solomon = перс. sol солнце). В III: 7–11 говорится именно о восшествии на престол Соломона и о торжественном появлении его народу. Изображенные здесь необыкновенные носилки, подобно колесницам в VI: 12 , служат вместе и царским седалищем и атрибутом солнца (4 Цар XXIII: 12)… Бракосочетание, о котором здесь говорится, есть завет, заключаемый между царем и народом при вступлении царя на престол, и вместе поэтический завет солнца и земли, который поэты всех времен и народов находили в весеннем отношении солнца к земле. Но это не все. Соединение двух образов восхождения солнца и вступление на престол великого царя должно было приводить в сознание новый высший образ Мессии Царя, которого имя: Восток, и Солнце Праведное . По объяснению Мидраша (Midr. III, 11, s. 99), под царем упоминаемым в III: 11 , разумеется царь - Мессия, поскольку только он может привести в гармонию явления тепла и явления холода, действия Ангела зимы Михаила и Ангела весны Гавриила» (с. 372–373).

«Страх ночной» (ст. 8) - боязнь призраков и под. существовал у евреев с древнейших времен (Иов IV: 14; Руфь III: 8; Притч III: 23–25; Пс ХС: 5) до позднейших (Мф XIV: 26).




Глава IV


1–7. Похвалы царя своей новобрачной. 8–15. Признание царя в своих чувствах к ней и новые похвалы ей. 16. Ответное слово невесты.


1. О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! глаза твои голубиные под кудрями твоими; волосы твои - как стадо коз, сходящих с горы Галаадской;


2. зубы твои - как стадо выстриженных овец, выходящих из купальни, из которых у каждой пара ягнят, и бесплодной нет между ними;


3. как лента алая губы твои, и уста твои любезны; как половинки гранатового яблока - ланиты твои под кудрями твоими;


4. шея твоя - как столп Давидов, сооруженный для оружий, тысяча щитов висит на нем - все щиты сильных;


5. два сосца твои - как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями.


6. Доколе день дышит прохладою, и убегают тени, пойду я на гору мирровую и на холм фимиама.


1–6. Для изображения красоты невесты священный поэт соединяет в один образ многочисленные и разнообразные черты и штрихи природы, причем последние решительно преобладают над чисто человеческими чертами и отнюдь не суть puncta comparandi , а именно принадлежат образу невесты, как особенно видно из ст. 12–15 , где штрихи природы без посредства сравнительной частицы прямо представляются предикатами невесты. Здесь именно, как и в других частях книги, оправдывается воззрение проф. Олесницкого, что центр тяжести содержания Песни Песней лежит не в изображении человеческой личности и ее фигуры, а в изображении палестинской природы в библейский период, период обилия естественных благ и развития материальной и духовной культуры в стране обетованной. «Если доселе обетованная земля изображалась только в ее отношениях к солнцу и в неясных еще чертах, то теперь, в период полного ее летнего цветения, она описывается сама для себя, и притом в чертах неприкровенных. Красота изображаемой здесь невесты состоит в стадах коз лучшей галаадской породы, в стадах многоплодных овец, в садах гранатовых дерев и всяких благовонных кустарников, и получивших теперь особенную прелесть источниках живых вод, текущих с гор; невеста дышит медом и молоком и благоухает благоуханием Ливана и запахом благословенных Богом полей, прибавляет мидраш (4, 11) на основании Быт ХXVII: 27» ( проф. Олесницкий , с. 373).

Таков общий смысл и таково общее содержание рассматриваемой (IV-й) главы. Далее, пояснения требуют отдельные выражения, особенно в местах, бывших не вполне понятными уже для древних переводчиков книги, и потому далеко неодинаково переданных разными переводами.

Глаза твои голубиные (ст. 1), точнее с евр.: глаза твои - голуби, - выражение, буквально повторяющее стоящее ранее I: 14 . Но здесь при нем стоит новое определение - евр. миббаад лецамматех , повторяющееся (в несколько другом сочетании) еще два раза ст. 3 данной главы и ст. 7 гл. VI-й. Выражение это было непонятно уже для LXX, передавших его во всех трех местах темным и неопределенным выражением: 'εκτός τής σιωπησεώς σον, слав. кром е замолчания твоего . Столь же неопределенно передается это место в Вульгате: absque eo, quod intrinsecus latet (IV: 1, 3) или: absque occultis tuis (VI: 7). Таким образом, и LXX и Вульгата сообщают рассматриваемому месту смысл метафорический, но выражают его слишком неясно. Мидраш (s. 103) считает слово миббаад арабским, соответствующим евр. глаголу арах идти, но и это словопроизводство не дает определенного смысла; притом ближе искать аналогии слову цамма в халд. дамам или цамцам покрывать. Поэтому не вполне удачен и русский синодальн. перевод: «под кудрями твоими» . Правильнее понимать цамма в смысле «покрова», «покрывала», какое значение это слова, несомненно, имеет в Ис XLVIl: 2, и все выражение переводить с архим. Макарием: «из-под покрывала твоего».

Волосы невесты сравниваются (ст. 1) со стадом коз на горе Галаадской. Галаадом (ср. Onomast. 318) в Библии называется вся страна к востоку от Иордана, от потока Арнона до южных склонов Ермона (Втор ХXXIV: 1; Нав ХХII: 9, 13, 15; Суд XX: 1), а также, частнее, горная местность от Ярмука до возвышенности Есевона в отличие от равнины Васана (Нав XVII: 1, 5; 4 Цар X: 33); в тесном же смысле Галаадом назывались отдельные горные кряжи, напр., Быт XXXII: 21, как нынешние: Джебел Джил'ад, к югу от Иавока, Джевел Аджлун и др. Галаад вообще и особенно гористая часть его были годны для скотоводства, и скота здесь всегда водилось много (Чис XXXII: 1; Иер L: 19; Мих VII: 14). Водились здесь во множестве и козы. Сравнение волос с стадом коз имеет целью отметить их черный, блестящий цвет и шелковистую мягкость. Напротив, белизна зубов (ст. 2) поясняется сравнением с волною белых (ср. Ис I: 18) и гладко выстриженных, и предварительно вымытых овец.

Под башней или столпом Давида, с которым сравнивается, вероятно, относительно стройности и гладкости, шея невесты (ст. 4), разумеется башня, назначенная быть своего рода арсеналом и построенная Давидом где-либо на Сионском холме. Назначение башни обозначено евр. словом леталлийот . LXX не поняли значения этого слова и оставили его без перевода: εις θλπιώθ; Vulg.: cum propugnaculis. Но еще р. Кимхи указал на родство второй части этого евр. слова с пэ уста, plur. пийот , острие меча (ср. Притч V: 4; Суд III: 16); если же первую часть слова сблизить с глаголом тала вешать, то вполне можно будет принять перевод архим. Макария: «столб Давидов, сооруженный для вешания оружий».

Слова ст. 6 являются вполне параллельными ст. 17 гл. II-й и представляют как бы ответ жениха на высказанное там предложение невесты.


7. Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе!


7 стих составляет заключение первой половины главы и содержит в себе обобщение высказанных доселе похвал совершенствам невесты: здесь она представляется свободною от всякого недостатка или порока и полною всех совершенств. Это изображение невесты отразилось на представленном у св. апостола образе совершенства Церкви (Еф V: 27), а в церковно богослужебном употреблении, как было уже упомянуто, перенесено было на чистейший образ Пренепорочной Девы Богоматери.


8. Со мною с Ливана, невеста! со мною иди с Ливана! спеши с вершины Аманы, с вершины Сенира и Ермона, от логовищ львиных, от гор барсовых!


8–15. Одушевленный любовью к невесте, жених настоятельно призывает ее к себе «с Ливана, с вершин Аманы, Сенира и Ермона - от логовищ львов и барсов» (ст. 8), т. е. оставить дикие и величественные горные возвышенности, близкие к ее родине - г. Сонаму и стремиться жить единою с ним жизнью. Горы, названные в ст. 8, представляют отдельные горные кряжи в горной цепи Ермона (или Аермона) и Ливана, причем Ермон есть еврейское название, соответствующее финикийско-хананейскому Сенир (Втор III: 9; Onomast. 30). Слову Амана у LXX-ти придано нарицательное значение: από αρχής τής πίστεως, слав. из начала веры , что, по мнению проф. Олесницкого, оправдывается записанным в книге Еноха преданием о том, что первые верующие в человечестве жили на горах Ливана (с. 47).


9. Пленила ты сердце мое, сестра моя, невеста! пленила ты сердце мое одним взглядом очей твоих, одним ожерельем на шее твоей.


10. О, как любезны ласки твои, сестра моя, невеста! о, как много ласки твои лучше вина, и благовоние мастей твоих лучше всех ароматов!


11. Сотовый мед каплет из уст твоих, невеста; мед и молоко под языком твоим, и благоухание одежды твоей подобно благоуханию Ливана!


9–11. Изображают то восторженное впечатление, какое произвела на жениха - царя невеста своею привлекательною внешностью, а еще более, конечно, своими духовными достоинствами (к ст. 10 ср. Песнь I: 1 ). При этом особенная близость возлюбленной к возлюбленному выражается не только названием невеста (ст. 8, 11), но и двойным: «сестра, моя невеста» (ст. 9, 10, 12) По замечанию Мидраша (IV, 10–11), Израиль десять раз в Писании назван невестою: шесть раз в Песни Песней, и четыре раза у пророков, именно: три раза у Исаии XLIX: 18; LXI: 10; LXII: 5, и один раз у Иеремии VII: 34, - по числу десяти заповедей; и эта невеста наряжается в 24 украшения, поименованные у Исаии III: 18–28 - по числу священных книг Ветхого Завета (s. 123–124). Характеристика невесты в ст. 11, как обилующей медом и молоком, сама собою напоминает библейскую характеристику Святой Земли или Палестины, как земли, текущей молоком и медом (Исх III: 17 и др). О благоухании Ливана ср. Ос XIV. 7.


12. Запертый сад - сестра моя, невеста, заключенный колодезь, запечатанный источник;


13. рассадники твои - сад с гранатовыми яблоками, с превосходными плодами, киперы с нардами,


14. нард и шафран, аир и корица со всякими благовонными деревами, мирра и алой со всякими лучшими ароматами;


15. садовый источник - колодезь живых вод и потоки с Ливана.


12–15. Теперь жених начинает говорит о невесте в третьем лице, но тем с большею щедростью воздает ей похвалы. Смысл названий: «запертый сад» , «заключенный колодезь» , «запечатанный источник» уясняется из аналогии Притч V: 15–18, где источник является символом супружеской любви и ласки жены, которыми пользуется только ее муж и ни один посторонний мужчина; следовательно, названия эти характеризуют безусловную непорочность, чистоту и целомудрие невесты. Вместе с тем, как показывают дальнейшие стихи, 13–15, выражения эти обозначают и вообще плодородие (ср. Ис LVIII: 11), в духовном смысле - обилие добродетелей невесты. В ст. 13 сад в подлинном тексте назван пардес , словом, всего 3 раза встречающимся в Ветхом Завете (еще Еккл II: 5; Неем II: 8). Это слово происходит, вероятно, от санскритского pairidaeza , сохранившегося в греч. παράδεισος, рай; собственно; огражденное место, парк и т. п.


16. Поднимись ветер с севера и принесись с юга, повей на сад мой, - и польются ароматы его! - Пусть придет возлюбленный мой в сад свой и вкушает сладкие плоды его.


16 стих слова невесты, спешащей приготовить сад свой к приему друга: северный и южный ветры (Вульг.: Aquilo, Auster) приглашаются всюду развеять ароматы сада невесты, чтобы слава ее привлекла все народы (ср. Пс ХLIV: 14–17).

В духовном, нравственно-психологическом смысле «это - изображение души святой, преданной Богу. Благодатные дары, как благовонные цветы, украшают ее; но они являют силу свою другим не прежде, как повеет на душевной вертоград тот Дух, который идеже хощет, дышет (Ин III: 8). Когда Ему угодно, облагодатствованная душа испускает благоухания, - животворит и радует других; когда не угодно, она есть вертоград заключен , и никто не знает, какие сокровища таятся в ней» («Воскресн. Чтен.», т. V (1841–42 гг.), с. 160).




Глава V


1. Пир возлюбленного. 2–7. Ночные впечатления невесты в искании своего друга. 8–16. В беседе с девицами иерусалимскими она превозносит похвалами своего друга.


1. Пришел я в сад мой, сестра моя, невеста; набрал мирры моей с ароматами моими, поел сотов моих с медом моим, напился вина моего с молоком моим. Ешьте, друзья, пейте и насыщайтесь, возлюбленные!


1. В ответ на приглашение или пожелание невесты ( IV: 16б ) возлюбленный приходит в сад свой, и из всех плодов и пряностей его устрояет пиршество для гостей и друзей. В текстах LXX, слав. Вульг.: вторая половина ст. 16-го гл. IV-й отнесена к 1-му ст. V-й и, что сообщает большую цельность смежным и родственным мыслям, - оканчивающей одну главу и начинающей другую.


2. Я сплю, а сердце мое бодрствует; вот, голос моего возлюбленного, который стучится: «отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя, голубица моя, чистая моя! потому что голова моя вся покрыта росою, кудри мои - ночною влагою».


3. Я скинула хитон мой; как же мне опять надевать его? Я вымыла ноги мои; как же мне марать их?


4. Возлюбленный мой протянул руку свою сквозь скважину, и внутренность моя взволновалась от него.


5. Я встала, чтобы отпереть возлюбленному моему, и с рук моих капала мирра, и с перстов моих мирра капала на ручки замка.


6. Отперла я возлюбленному моему, а возлюбленный мой повернулся и ушел. Души во мне не стало, когда он говорил; я искала его и не находила его; звала его, и он не отзывался мне.


7. Встретили меня стражи, обходящие город, избили меня, изранили меня; сняли с меня покрывало стерегущие стены.


2–7. В словах: «Я сплю, а сердце мое бодрствует» - дана верная и точная характеристика пламенной любви, наполняющей все существо любящего существа даже во время сна: одного слова возлюбленного достаточно для того, чтобы любящая его пробудилась от сна. Мидраш (s. 134) так перифразирует слова ст. 2-го: «Общество Израилево говорит пред Богом: Господь мира! я сплю и не исполняю заповедей, но сердце мое бодрствует, оно возбуждено любовью к людям; я сплю, не говорю о благотворительности, но сердце мое бодрствует, чтобы совершать ее, я сплю - я опускаю жертвоприношения, но сердце мое бдит, благоговейно настроенное к чтению «шема» и молитвы; я сплю - не иду в храм, но сердце мое бдит - стремится в синагоги и школы; я сплю - не рассчитываю (конца страданий), но мое сердце бдит - пламенно желает избавления, и сердце Божие бдит - избавить меня».

То, что далее говорится: 1) о медлительности и как бы неохоте невесты отпереть двери стучащемуся с ночного холода в дверь ее жениху (ст. 3) и 2) о внезапном исчезновении его после того, как она отперла двери (ст. 6, сн. 5), является не вполне понятным в области человеческих отношений взаимной любви. Поэтому не лишено интереса и значения разъяснение этого места проф. Олесницким в духе своей, известной нам уже, теории. «Ранним утром, когда Палестина еще спит, восходящее солнце уже стучится в ее дверь своими лучами, еще как бы влажными от ночной свежести и обильной летней росы. Но теперь оно встречает уже не весеннюю легкую и подвижную жизнь, но жизнь, уже прельщенную продолжительным ликованием и лениво отвечающую на зов дневного светила. Солнце оскорбилось и, когда земля наконец проснулась, сокрылось в серой песчаной мгле, наступило частое в Палестине в это время года явление самума, поэтически изображенное в стихе 7-м. Землю встречают некие стражи , которые бьют ее и насильственно срывают с нее прекрасное покрывало ее растительности: разумеются те созвездия, которые, по древней космогонии, служат причиною бурь и волнений на поверхности земли… Хотя и выше, в весенней песни ( III: 3 ), Палестина встречалась с подобными же стражами, но тогда они не причиняли ей такого вреда, как теперь, среди лета, и прошли мимо молча (раннею весною явления самума бывают слабы)… Среди неожиданной бури, изменившей и обнажавшей лицо всей страны, невеста с сожалением мечтает о сокрывшемся мирном и прекрасном солнце и изображает его в поэтическом образе V: 10–16 , черты и краски которого наглядно обозначают блеск солнца и чистоту его лучей… Где же теперь твой жених - солнце? спрашивают Палестину. Он сошел в свои эфирные сады, но он все-таки мой, и я принадлежу ему по преимуществу» (с. 375–376).


8. Заклинаю вас, дщери Иерусалимские: если вы встретите возлюбленного моего, что скажете вы ему? что я изнемогаю от любви.


9. «Чем возлюбленный твой лучше других возлюбленных, прекраснейшая из женщин? Чем возлюбленный твой лучше других, что ты так заклинаешь нас?»


10. Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других:


11. голова его - чистое золото; кудри его волнистые, черные, как ворон;


12. глаза его - как голуби при потоках вод, купающиеся в молоке, сидящие в довольстве;


13. щеки его - цветник ароматный, гряды благовонных растений; губы его - лилии, источают текучую мирру;


14. руки его - золотые кругляки, усаженные топазами; живот его - как изваяние из слоновой кости, обложенное сапфирами;


15. голени его - мраморные столбы, поставленные на золотых подножиях; вид его подобен Ливану, величествен, как кедры;


16. уста его - сладость, и весь он - любезность. Вот кто возлюбленный мой, и вот кто друг мой, дщери Иерусалимские!


10–16. После встречи Невесты с дочерьми Иерусалима и повторения ею (ст. 3) уже известного заклинания (ср. II: 7 ; III: 5 ) и ответного возражения с их стороны (ст. 9), Она с великим энтузиазмом дает описание, ст. 10–16, несравненной красоты ее друга, причем «это описание, как и описание невесты, представляет нарочитый подбор штрихов и картин природы, заслоняющих черты человеческого образа, который, однако ж, нужен был и здесь для того, чтобы отдельным штрихам сообщить единство впечатления и чтобы образовать соответствие другому человеческому образу. И здесь человеческие черты стоят так близко к штрихам природы, что даже частица сравнения ( как ) между ними считается излишнею» ( проф. Олесницкий , с. 357–358). Вообще образ Жениха рисуется здесь особенно смелыми сравнениями в чисто восточном духе (голова его - чистое золото; кудри его - виноградные ветви; глаза - голуби… щеки - цветник ароматный, губы - лилии, голени - мраморные столбы)…

Но именно эта гиперболичность изображения Возлюбленного дает основание для перспективного изъяснения этого образа. «По мере того, как мы всматриваемся в эти, залитые светом, картины, человеческий образ жениха все более и более тускнеет и наконец превращается в святозарный образ солнца» (проф. Олесницкий, с. 358). «Но эта благодетельная сила есть не одна только стихийная сила или видимое солнце, но и сила политическая, которую библейские писатели олицетворяли в образе солнца (Иep XV: 9) и представителем которой во время написания Песни Песней был царь Соломон, шестикратно названный по имени в нашей священной пиесе» (с. 360). «Указанным сочетанием царя и солнца уже образовался в мысли поэта такой высокий идеальный образ, что к нему весьма удобно было, без всякого нарушения единства картины, присоединить штрихи, определяющие благодеющую стране божественную силу. В солнце и лазури возвышающийся над землею царь Соломон, как благодетельный гений страны, сам собою вызывал в мысли поэта образ прославленного Мессии, имеющего явиться в облаках славы и завершить все высшие премирные благодеяния народу» (с. 362).







Глава VI


1–3. Окончание беседы. Невеста с иерусалимским женщинами о своем Возлюбленном. 4–10. Новые похвалы Соломона своей избраннице. 11–12. Возлюбленная передает какой-то начальный эпизод из истории своей любви.


1. «Куда пошел возлюбленный твой, прекраснейшая из женщин? куда обратился возлюбленный твой? мы поищем его с тобою».


2. Мой возлюбленный пошел в сад свой, в цветники ароматные, чтобы пасти в садах и собирать лилии.


3. Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой - мне; он пасет между лилиями.


1–3. На лишенный искренности, иронический вопрос иерусалимских женщин о местопребывании Жениха (ст. 1), Возлюбленная в духе восточного остроумия отвечает, что он занимается лишь любовью, собирает цветы для нее, и во всяком случае всецело принадлежит ей (ст. 2–3, сн II: 16 ). Мидраш так комментирует (с. 150) рассматриваемые стихи: «Народы мира говорят Израилю: куда ушел твой Возлюбленный от Египта, моря, Синая? Что спрашивает вы меня о нем, - ответило общество Израилево: что пользы вам спрашивать о нем, какое участие имеете вы в нем? Я не могу, - с тех пор как я с ним соединилась - оставить Его, разлучиться от Него. Где бы Он ни был, Он придет ко мне».


4. Прекрасна ты, возлюбленная моя, как Фирца, любезна, как Иерусалим, грозна, как полки со знаменами.


5. Уклони очи твои от меня, потому что они волнуют меня.


4–5. Похвалы Соломона своей Невесте на этот раз начинаются сравнениями: по девственно цветущей красоте ее он сравнивает ее с Фирцею, по привлекательности в эстетическом и нравственном отношениях - с Иерусалимом, по некоей внушительности и внутренней силе - с грозным ополчением. Фирца (Onomast. 540) - ханаанский город, взятый Иисусом Навином (Нав XII: 24), при царях израильских от Иеровоама до Замврия, был столицею, и взят Амврием (3 Цap XV: 21, 33; XVI: 6–24); теперь селение Таллуза, в 2 часах к северо-востоку от Наблуса (Сихема); славился красотою. LXX, слав. Вульг. заменяет собственное имя Фирца нарицательным: εύδοκία, благоволение; suavis . Тенденцию к нарицательному пониманию этого названия выказывает и Мидраш (с. 152), когда в рассматриваемом стихе усматривает указание «на жертвы, через которые израильтяне приобретают благоволение » (Лев I: 4). Сравнение Невесты с грозными полками, встречающееся и ниже ( ст. 10 ), указывает, по-видимому, на непобедимость Невесты чарами любви: напротив, сама она оказывает как бы магическое действие на своего Возлюбленного, ст. 5.


6. Волосы твои - как стадо коз, сходящих с Галаада; зубы твои - как стадо овец, выходящих из купальни, из которых у каждой пара ягнят, и бесплодной нет между ними;


7. как половинки гранатового яблока - ланиты твои под кудрями твоими.


6–7. Сн. IV: 2–3 .


8. Есть шестьдесят цариц и восемьдесят наложниц и девиц без числа,


9. но единственная - она, голубица моя, чистая моя; единственная она у матери своей, отличенная у родительницы своей. Увидели ее девицы, и - превознесли ее, царицы и наложницы, и - восхвалили ее.


8–9. Здесь заключается бесспорное указание на непосредственное отношение содержания книги Песнь Песней к истории царя Израильского Соломона: как здесь ст. 8, так и 3 Цар XI, имеем свидетельство о множестве жен у Соломона; меньшее же число его жен, показанное в книге Песнь Песней, по-видимому, говорит о сравнительно раннем написании Соломоном нашей священной книги, - когда многоженство у него еще не развилось до степени страсти и не сопровождалось еще теми гибельными последствиями, которые имели место в его старости (3 Цар XI: 4).

Упоминание о многих женах Соломона сделано с целью отметить высокое превосходство Суламиты над всеми ими; превосходство это признается даже всеми соперницами ее (ст. 9). В этом отношении Суламита разделяет блаженную судьбу «добродетельной жены» Притч XXXI: 28.


10. Кто эта, блистающая, как заря, прекрасная, как луна, светлая, как солнце, грозная, как полки со знаменами?


10. Похвалу несравненным достоинствам невесты священный поэт заканчивает сравнением ее с величественнейшими явлениями природы - зарею, луною, даже солнцем, затем следует выше ( ст. 4 ) употребленное сравнение с грозными полками. При этом сравнение это, подобно III: 6 и VIII: 5 , облечено в форму вопросительного восклицания: «кто это?..»


11. Я сошла в ореховый сад посмотреть на зелень долины, поглядеть, распустилась ли виноградная лоза, расцвели ли гранатовые яблоки?


12. Не знаю, как душа моя влекла меня к колесницам знатных народа моего.


11–12. Небольшой отдел, обнимающий два эти стиха с присоединением 1-го стиха гл. VII-й, представляется особенно темным и трудным для понимания.

Из многоразличных толкований этого места мы избираем то, по которому здесь изображается событие из жизни Суламиты, непосредственно предшествовавшее ее взятию ко двору Соломона. - «Ореховый сад» , евр. гиннат-эгоз (ст. 11), находился, несомненно, на родине Суламиты: по Иосифу Флавию (Bell. Ind. III, 10, 8), ореховые деревья росли по берегам Тивериадского озера, следовательно, вблизи к Сонаму - родине Суламиты. Ст. 12. «Колесницы» - символ царского великолепия и роскоши (ср. 1 Цар VIII: 11), быть влечену или поставлену на одну из таких колесниц значит быть возвышену из низменного состояния в состояние непосредственной близости к царю (ср. Быт ХLI: 43 сл.). Таким образом, здесь Суламита, переносясь мыслию в даль прошлого, как бы отказывается понять происшедшую в ее судьбе резкую перемену - переход от положения простой поселянки к положению невесты царя и затем царицы. Выражение евр. текста «амми-нариа» переводы - LXX слав. Вульг. передают собственным имением Аминадава (ср. Исх VI: 23; Чис VII: 1; Руфь IV: 19 и др.), причем некоторые древние толкователи странным образом усматривали здесь имя диавола. На самом же деле здесь, согласно с русским синодальным переводом и перев. архим. Макария («колесницы знаменитых в народе моем»), надо читать в евр. т. два слова: амми-надив - нарицательного значения (как ниже в VII: 2) и видеть в рассматриваемом стихе общую мысль о роскоши придворной жизни, причем слово надив может иметь и неодобрительный оттенок (в смысле насильника или тирана, как в Иов XXI: 28; Ис XIII: 2).

Глава VII


1. Краткая беседа Суламиты с иерусалимскими женщинами. 2–10a. Соломон еще раз восторженно превозносит похвалами свою возлюбленную. 10б–14. Суламита твердо, без всяких колебаний, исповедует свою искреннюю любовь к другу своему и свою безраздельную привязанность ему.


1. «Оглянись, оглянись, Суламита! оглянись, оглянись, - и мы посмотрим на тебя». Что вам смотреть на Суламиту, как на хоровод Манаимский?


1. В этом стихе и только здесь невеста книги Песни Песней названа по месту своего рождения Суламита, LXX: Σουναμίτις - nomen gentilicum от имени Сунем евр. Шунем или Сонам - города в Иссахаровом колене (Нав ХIX: 18; 1 Цар XXVIII: 4; 4 Цар IV: 8), родины Ависаги (3 Цар I: 3) и женщины благотворительницы прор. Елисея (4 Цар IV: 8); теперь селение Солом к сев. от Зерын (Иезреель), Onomast. 690.

Этим именем называют невесту женщины иерусалимские, выражая, вероятно, оттенок восхищения ее красотою. В ответ им Суламита скромно в виде взаимного вопроса, смысл которого таков: «стоит ли такого внимания скромная деревенская девушка, жительница незнатной Галилеи? она ведь не есть что-либо достопримечательное вроде, напр., хоровода Манаимского». Манаим или Маханаим - город на восточной стороне Иордана в колене Гадовом (Нав III: 26, 30; 2 Цар II: 8, 12, 29 и др.), его отождествляют с развалинами Махнех к северу от Иавоrа (Onomast. 668). Названием своим местность эта была обязана имевшему некогда здесь место чудесному явлению - виденному патриархом Иаковом ополчению Ангелов (Быт XXXII: 2–3. См. у проф. свящ. А. Глаголева . Ветхозаветное библейское учение об Ангелах. Киев. 1900, с 206, 210). LXX, Vulg. слав. дают нарицательное значение рассматриваемому слову: Σουναμίτις, chori castrorum, лики полков. Смысл сравнения не вполне ясен: сведений о хороводах Маханаима мы не имеем. Заслуживает лишь полного внимания мнение (О. Цекклера и др.), усматривающее здесь историческое воспоминание об упомянутом уже небесном ангельском ополчении, явившемся Иакову при возвращении его из Месопотамии (Быт XXXII: 2–3).


2. О, как прекрасны ноги твои в сандалиях, дщерь именитая! Округление бедр твоих, как ожерелье, дело рук искусного художника;


3. живот твой - круглая чаша, в которой не истощается ароматное вино; чрево твое - ворох пшеницы, обставленный лилиями;


4 два сосца твои - как два козленка, двойни серны;


5. шея твоя - как столп из слоновой кости; глаза твои - озерки Есевонские, что у ворот Батраббима; нос твой - башня Ливанская, обращенная к Дамаску;


6. голова твоя на тебе, как Кармил, и волосы на голове твоей, как пурпур; царь увлечен твоими кудрями.


7. Как ты прекрасна, как привлекательна, возлюбленная, твоею миловидностью!


8. Этот стан твой похож на пальму, и груди твои на виноградные кисти.


9. Подумал я: влез бы я на пальму, ухватился бы за ветви ее; и груди твои были бы вместо кистей винограда, и запах от ноздрей твоих, как от яблоков;


10. уста твои - как отличное вино. Оно течет прямо к другу моему, услаждает уста утомленных.


2–10а. Данное здесь изображение красот невесты в общем напоминает два прежних описания ее: IV: 1–7 ; VI: 4–10 . Но отличается от них преобладающим чувственным характером (описание начинается снизу - с ног и бедер); при обилии здесь самых смелых сравнений в чисто восточном духе (ст. 2–6), реализм картины достигает высшей степени и даже переходит всякую меру (ст. 9). Ст. 3–4, сн. IV: 4–5 . В ст. 5 Есевон и Батраббим - синонимы. Именем Есевона (Чис ХXI: 26 см. Втор I: 4 и др. Onomast 454) называлась столица Аммореев, а затем моавитян, при И. Навине назначенная в удел колену Гадову (Нав XIII: 26), теперь Хесбан к юго-западу от Амман. Батраббим (у Кенник. код. 77) или Бат-раббим , у LXX : θνγατρός πολλών, слав., дщ е рей многих , Vulg: filiae multitu dinis, указывает на большую населенность Есевона. Дамаск - главный город Сирии (Ис VII: 8), завоеванный Давидом (2 Цар VIII: 6), теперь Димашк-еш-Шам (Onomast. 378).

По объяснению проф. Олесницкого, рассматриваемая глава и вообще отдел VI: 4–VIII: 4 представляет «осеннюю песнь обетованной земли, теперь переполненной вполне уже созревшими плодами и политически окрепшей (годовым сезонам противостоят здесь периоды истории евреев, как это признают Таргум и Мидраш). Палестина покрыта стадами коз так густо, как голова человека волосами; ее созревшие гранатовые яблоки рдеют как девичьи ланиты; ее точила полны готового лучшего вина и проч. Особенно здесь выставляется на вид сопоставление невесты с пальмою, с ее осенними плодами, чего в предшествующих песнях мы не замечали… При этом естественном богатстве и величии, Палестина сильна политически: на ней красуются прекрасные и сильные города, напр.,: Иерусалим, Тирца, Дамасская крепость, ее бранные полки выступают стройно, подобно хороводам (VIII: 1 по LXX). Образ плодовитой пальмы, служащий показателем богатства созревших земных плодов, обозначает вместе с тем высокое значение Палестины, как политической единицы; в таком значении фигурирует пальма между изображениями иерусалимского храма» (с. 376–377).


11. Я принадлежу другу моему, и ко мне обращено желание его.


12. Приди, возлюбленный мой, выйдем в поле, побудем в селах;


13. поутру пойдем в виноградники, посмотрим, распустилась ли виноградная лоза, раскрылись ли почки, расцвели ли гранатовые яблоки; там я окажу ласки мои тебе.


14. Мандрагоры уже пустили благовоние, и у дверей наших всякие превосходные плоды, новые и старые: это сберегла я для тебя, мой возлюбленный!


10b–14. В ответ на пышные и частию неумеренные похвалы совершенствам невесты, она спешно и порывисто заявляет, что она со всеми своими достоинствами и совершенствами всецело принадлежит другу своему (ст. 10б-11), которого она теперь настойчиво зовет на лоно природы, чтобы насладиться ее красотами и произведениями (ст. 12–14). При этом благовоние, разливаемое в саду мандрагорами - этими «яблоками любви», - символизирует силу и жизненность ее любви к своему другу (ст. 14а), а ее мудрая заботливость о нем и житейская ее опытность свидетельствуются обилием и разнообразием сбереженных ею для него прекрасных плодов (14б). Мандрагоры, евр. дудаим , - известное на древнем и современном востоке растение Atropa Mandragora или Mandragora vernalis из породы Белладонны, с небольшими бледно-зелеными и красноватыми цветками на стволе величиною до 1 метра; в мае или июне на нем появляются маленькие желтые, сильно пахнущие яблоки, которые, по свидетельству Плиния, у арабов употреблялись в пищу, хотя и производили снотворное действие. Древний и новый восток, классическая древность и все средние века да новейших времен приписывали мандрагорам чародейную силу искусственного возбуждения половой любви и также оплодотворения бесплодных дотоле супружеств. Это верование служит основанием рассказа Быт XXX: 14–16. В устах же невинной Суламиты это упоминание о мандрагорах (как вместе и о плодах) есть простой символ истинной любви, силу которой она затем ( VIII: 6–7 ) неподражаемо изображает.




Глава VIII


1–4. Возлюбленная выражает страстное желание, чтобы ее отношения к Возлюбленному получили характер большей простоты и интимности. 5–7. Пламенное исповедание Суламиты несравненной силы истинной любви. 8–10. О сестре Суламиты. 11–12. Воспоминание ее о своем первобытном состоянии. 13–14. В заключение она вновь зовет своего друга, слыша и от него соответствующий призыв, - стремиться на лоно природы для всецелого наслаждения блаженством любви.


1. О, если бы ты был мне брат, сосавший груди матери моей! тогда я, встретив тебя на улице, целовала бы тебя, и меня не осуждали бы.


2. Повела бы я тебя, привела бы тебя в дом матери моей. Ты учил бы меня, а я поила бы тебя ароматным вином, соком гранатовых яблоков моих.


3. Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня.


4. Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, - не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно.


1–4. Нормальная половая любовь, хотя и отлична по природе и характеру от любви по крови и свойству, но в отношении интимности, простоты и непосредственности, первая естественно берет за образец вторую; и потому как Жених книги Песни Песней не раз именовал Невесту сестрою (ст. IV: 12 ), так и Невеста, не удовлетворяясь положением своим - первой из цариц ( VI: 8–9 ), жаждет теснейшего невозбранного общения с своим Женихом - наподобие ласк сестры и брата. При этом главенствовать должен Жених-брат - он должен учить Невесту-сестру (ст. 2), а она должна дарить ему беззаветную любовь и преданность. Ст. 3 повторяет сказанное в ст. 6 гл. II-ой. По объяснению проф. Олесницкого, в рассматриваемых стихах «земля, совершившая свой летний труд и сдавшая свои плоды, выражает желание, чтобы солнце было ее братом, т. е., неразрывно пребывало вместе с нею для того, чтобы ее виноградники и гранаты непрерывно цвели, чтобы старые плоды немедленно сменялись новыми. Песнь опять оканчивается обращенным к дочерям Иерусалима заклинанием не нарушать царствующей в природе любви и гармонии» (цит. соч. с. 377).


5. Кто это восходит от пустыни, опираясь на своего возлюбленного? Под яблоней разбудила я тебя; там родила тебя мать твоя, там родила тебя родительница твоя.


5. Вопрос «кто это?..» как и в аналогичных местах III: 6 и VI: 10 , принадлежащий, вероятно, иерусалимским женщинам, относится, без сомнения, к новому и теперь уже последнему выступлению Невесты. В евр. Библии: ала мин-гамидбар , Vulg. ascendit de deserto, русск. синод.: восходит (архим. Макария; восходящая) от пустыни, что буквально согласуется с III: 6 и, вероятно, искусственно перенесено оттуда. LXX читали иначе и передали: λελευκανθίσμενη, слав. убел е на , что гораздо ближе соответствует общему ходу мысли и речи священного поэта: Невеста в его книге представляется усовершающеюся, и если в начале книги она являлась черною от загара солнечного (1, 4–5), то теперь, в конце книги, она - по противоположности - представляется убеленною, достигшею ослепительной белизны. По мнению проф. Олесницкого, «последняя стадия Песни Песней VIII: 5–14 приближается к картинам первой стадии и изображает первую половину зимнего сезона, охлаждение и усыпление или - так сказать - сокращение жизни природы… Не напрасно Палестина в предшествующей песни так боялась удаления солнца. Солнце уклонилось - и вот в одно утро Палестина является вся белая от снега. Эта мысль прямо выражается в первых словах песни по чтению LXX: кто это выступает блестящая таким белым цветом (по LXX) и яркостью этого снежного цвета уподобляющаяся другу своему солнцу?» (с. 377); «главным зимним украшением Палестины служат созревающие в декабре апельсины… священный поэт их, и только их одних разумеет под общим именем яблок. Обремененные зреющими плодами апельсинные деревья - один уцелевший залог близких отношений между землею и солнцем; в этих запоздалых плодах зимнее солнце едва возбуждает к жизни Палестину, спящую на лоне матери - земли» (с. 378).


6. Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее - стрелы огненные; она пламень весьма сильный.


7. Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее. Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презреньем.


6–7. В ст. 6–7, по согласному признанию всех древних и новых толкователей, выражена основная мысль или идея всей книги Песнь Песней - о несравненно высоком достоинстве и непреоборимой силе истинной любви, как начала по существу и источнику своему божественного. Даваемое здесь священным поэтом изображение любви - крепкой, как смерть, и ревности, ненасытимой, как самый шеол, любви, как божественного пламени неугасимого и неподкупного, является поистине неподражаемым, истинно классическим. Но все глубокое значение этой картины делается понятным лишь в связи с типологическим толкованием книги Песнь Песней. Воспользуемся и здесь превосходным объяснением проф. Олесницкого. «Как писатели пророческих книг в изображение крайнего политического падения еврейского народа вводят черты блаженного мессианского царства в видах утешения и ободрения народа, так и писатель Песнь Песней, дойдя в своем описании до низшей ступени жизни обетованной земли, как бы уснувшей от действия зимнего холода, неожиданно вводит в свое описание не имеющую отношения к изображаемой им действительной Палестине черту высшего непосредственного отношения Бога к земле своего народа. Изображение любви в ст. 6–7, которая не прерывается даже смертию и адом, не потушается никакими (зимними) водами и не приобретается никакими сокровищами, есть изображение той божественной любви, которая служит основанием всего ветхозаветного учения о Мессии. Приспособительно к тому, что в нашей книге вообще говорится о солнце и его благодетельной теплоте, и любовь Божия называется здесь пламенем (по первоначальному чтению; пламя Иеговы Яг [ 7 ]. Таким образом, совершенно справедливо древние толкователи видели в Песни Песней одно из самых высших и самых светлых пророчеств о Мессии. С того высшего пункта, на котором мы стоим в VIII: 6–7 , общая мысль всей книги Песнь Песней должна быть определена так: среди всех превратностей судьбы Палестины, среди сменяющихся картин ее природы, для народа еврейского есть только одно твердое и неизменное основание жизни, это - обещанная ему высшая и совершеннейшая любовь Иеговы, с раскрытием которой не нужно уже будет солнца на земле избранных, Божиих, потому что сам Иегова будет для нее солнцем незаходимым» (с. 378–379). О параллелизме ст. 6–7 с Рим VIII: 35–39 мы говорили.


8. Есть у нас сестра, которая еще мала, и сосцов нет у нее; что нам будет делать с сестрою нашею, когда будут свататься за нее?


9. Если бы она была стена, то мы построили бы на ней палаты из серебра; если бы она была дверь, то мы обложили бы ее кедровыми досками.


10. Я - стена, и сосцы у меня, как башни; потому я буду в глазах его, как достигшая полноты.


11. Виноградник был у Соломона в Ваал-Гамоне; он отдал этот виноградник сторожам; каждый должен был доставлять за плоды его тысячу сребреников.


12. А мой виноградник у меня при себе. Тысяча пусть тебе, Соломон, а двести - стерегущим плоды его.


13. Жительница садов! товарищи внимают голосу твоему, дай и мне послушать его.


14. Беги, возлюбленный мой; будь подобен серне или молодому оленю на горах бальзамических!


8–14. Общий смысл этого заключительного отдела состоит в указании полного довольства и удовлетворения, какого достигла Невеста в осуществившемся, наконец, давно желанном ею безраздельном общении со своим Возлюбленным. Частности же, как и во многих местах нашей священной книги, с трудом поддаются удовлетворительному, бесспорному объяснению. Так, трудно определить, кто именно та младшая сестра, о которой говорят - по предположению, имеющему много сторонников (см. напр., русский перевод Архим. Макария) - братья Невесты в ст. 8–9. Мидраш и многие толкователи (в том числе и проф. Олесницкий) видят и в этой, младшей сестре, Невесту - героиню Песни Песней, и именно в применении к ней, т. е. ближе всего к историческому библейскому Израилю, изъясняют упомянутые здесь несовершенства и нужды этой сестры. Однако за отличие ее от Невесты говорит уже самое название ее меньшею, а также и то, что в ст. 10 Невеста по своим качествам прямо противополагается, как «достигшая» полноты (у архим. Макария: «нашедшая мир»), несовершенной младшей сестре. Поэтому естественнее видеть в последней чуждую Израилю и его богодарованному достоянию общину язычников, хотя и верующих, но далеко не имевших благоприятных условий для развития и практического осуществления этой веры (можно здесь для сравнения привести изображение состояния язычества у апостола Павла, напр., Еф II: 12–13).

Виноградник, ст. 11–12, напротив, есть, как и в Иc V: 1 сл., образ ветхозаветного библейского Израиля с его теократическим устройством. «Ваал-Гамон», как собственное имя, в ветхозаветных канонических книгах не встречается. Сопоставление этого имени с городом Валамоном, упомянутым в книге Иудифь, VIII: 3 имеет лишь ту вероятность, что последний находился (Onomast. 191, 228) вблизи Дофана или Дофаима (Onomast. 396), т. е., вблизи и Сунема - родины Суламиты. Но еще вероятнее, что «Ваал-Гамон» есть нарицательное имя, буквальное значение которого «владетель множества (народов)», вполне приличествует Соломону, а еще более прообразованному им Мессии.

С последними взаимными приветами любви, ст. 13–15, Возлюбленные исчезают в эфирных высотах, с чем вместе замолкают и последние тоны превосходнейшей из песней - Песни Песней, этой - по истине, «неуловимой загадки, предложенной человеческому духу Духом Абсолютным» ( проф. А. А . Олесницкий , Книга Песнь Песней… С. 338).


Профессор Киевской Духовной Академии, магистр богословия, священник А. А. Глаголев




Примечания


1. Как в еврейском, так и в греческом тексте надписание книги составляет первый стих первой главы ее; в Вульгате же, как и в кашей славянской и русской Библии, надписание стоит особо и не входит в состав первой главы.

2. По раввино-талмудической терминологии термин «осквернять руки» в отношении священных Книг означал каноническое их достоинство. О происхождении и значении этого странного термина можно читать у проф. А. А. Олесницкого в его «Песнь Песней и ее новейшие критики» Киев 1882, с. 14.

3. Ed Konig Einleitung in das Alte Testament mit Einschluss der Apocryphen und der Pseudepigraphen Alten Testaments. Bonn 1893, s. 422 ff. Иначе и ближе к истине судит о времени происхождения книги Песнь Песней другой немецкий ученый Густав Карпелес. Сопоставляя «Песнь Песней» с известною похвалой добродетельной жене в книге Притчей гл. XXXI, Г. Карпелес говорит «Нельзя предположить, что этот гимн в хвалу добродетельной жены, и «Песнь Песней» могли возникнуть в одно и то же время. В гимне, как и во всех сентенциях «Книги Притчей» касательно женщин и любви, преобладает вполне этический характер, в «Песни Песней» - эстетический: в первом - настроение преимущественно нравственное, во второй - глубоко чувственное. Внешние и внутренние причины, заставляют нас принять, что гимн был включен в сборник притчей уже позже, когда господствовали более зрелые воззрения на женщину и на ее значение в общественной жизни, составление же «Песни Песней» последовало, вероятно, непосредственно после смерти Соломона, и написана она была в северной Палестине». Г. Карпелес . История еврейской литературы. Русск. перев. под. ред. А. Я. Гаркави. Том I. СПБ. 1896, с. 78. Но что вынуждает исследователя считать «Песнь Песней» написанною лишь «непосредственно после смерти Соломона », а не при его жизни его и не им самим? Серьезных оснований к тому не существует.

4. Слав. в ложницу свою . Но ни еврейское хедер , ни греческое ταμετον не обозначают непременно спальни, а имеют и более общий смысл: внутренние покои (ср. 2 Цар XIII: 10; IV: 7).

5. Евр. кедар , как и кидрон , выражает понятие темноты, черноты.

6. «Убелена» λελευκανθισμένη читается в VIII: 5 только по тексту LXX и славянскому.

7. Действительно, вместо принятого чтения в евр. тексте ст. 6 пламень (сильный), в весьма многих кодексах у Кенпикотта и Росси читается пламя Иеговы.Книга Премудрости Соломона.








О КНИГЕ ПРЕМУДРОСТИ СОЛОМОНА



Надписание книги.


В греческой Библии эта книга надписывается: Σοφία Σολομώντος - Премудрость Соломона, а в латинской Liber Sapientiae. Такое надписание указывает, прежде всего, на содержание книги; главным предметом ее является учение о Премудрости Божией, ее начале, свойствах и действиях в мире. Другое слово надписания указывает на Соломона. Имя этого царя стоит здесь потому, что писатель книги ведет свою речь иногда от лица Соломона (см. Прем VII–IX гл.), главного представителя и первого учителя библейской мудрости, и предмет ее сходен с предметом кн. Притчей Соломона.




Писатель книги.


Самое древнее мнение о лице писателя кн. Премудрости то, что писателем ее был Соломон. Этого мнения держались многие отцы и учители церкви ( Климент Александрийский. Strom. XI, т. IX, 315. Тертуллиан. De praecript, II, 20. Святой Киприан. Ер. de exhort martyrum XII, VI, 673) на том основании, что имя Соломона стоит в надписании и в книге говорится от его лица. Это мнение впоследствии усиленно защищалось католической церковью в тех видах, что эта книга признается ею каноническою.

Такое мнение об авторе книги Премудрости Соломона не может быть признаю правильным по следующим основаниям. 1) Книгу Премудрости Соломона потому нельзя приписать перу Соломона, что она не была написана на еврейском языке, оригинальный язык ее греческий. 2) Писатель книги Премудрости знаком с греческой философией: учением Платона, эпикурейцев и отчасти стоиков ( II: 1–6 ; VIII: 7 , 19–20 ). 3) Он живет вне Палестины и делает ссылки на греческие нравы и обычаи ( VII: 17–20 ; VIII: 8 ; XIII: 1–15 ; XIV: 14 ): приводит цитаты по переводу LXX-ти ( Прем II: 12 ср. Ис III: 10 [ 1 ]; Прем XV: 10 cр. Ис XLIV: 20 [ 2 ]). 4) В каталогах книг Ветхого Завета, например, в «Правилах Апост.» (35 пр.), собора Лаодикийского, св. Афанасия Великого, она не считается произведением Соломона и книгой канонической.

Другое мнение, которое было высказано еще во времена Иеронима, написание книги Премудрости Соломона приписывает Филону. В защиту этого мнения указывают на сходство учения этой книги о Премудрости с учением Филона о Логосе. Но сходство это внешнее: не то мыслит под образом Премудрости писатель нашей книги, что Филон разумел под Логосом. Между тем и другим замечается разность взглядов до противоположности. 1) Происхождение греха и смерти в книге Премудрости Соломона объясняется «завистью диавола» ( II: 24 ): этого Филон сказать не мог, так как он не допускал существования злого начала в мире и библейский рассказ о грехопадении прародителей понимал аллегорически. 2) Теорию предсуществования душ иначе представлял писатель кн. Премудрости и Филон: по учению кн. Премудрости, души добрых входят в тела чистые ( VIII: 19–20 ), по Филону же - посылаются в тела на землю только души падшие и склонные ко греху (De monarchia II, с. 213–216). 3) Наконец, сильно различаются взгляды Филона и на происхождение идолопоклонства от учения кн. Премудрости об этом предмете. (Прем XII–XIII гл. и Филона De mundo II, 604 стр.).

Таким образом, Филон не мог написать книги, в которой излагается учение, во многом противоположное его взглядам. Церковное предание также свидетельствует против написания кн. Премудрости Филоном. Современные Филону отцы церкви - Климент Римский, Дионисий Ареопагит, приводят в своих сочинениях выдержки из этой книги, как священной. Такого уважения к книге у этих отцов не могло бы быть, если бы она была написана неверующим иудеем, их современником.

Все другие попытки отыскать автора кн. Премудрости Соломона также безуспешны, как и указанные две (о них можно прочитать в труде проф. Д. Поспехова: «Книга Премудрости Соломона, ее происхождение и отношение к иудейско-александрийской философии»). Поэтому остается довольствоваться общим указанием, какое находим в самой книге, что писателем ее был иудей-эллинист, образованный александриец, хорошо знавший греческую философию.




Время, место и цель написания.


О времени написания кн. Премудрости можно судить только предположительно, на основании находящихся в этой книге намеков на современное писателю положение египетских иудеев. Все толковники согласны в том, что при жизни писателя египетские иудеи подверглись какому-то тяжкому несправедливому гнету со стороны языческого правительства, имевшему характер религиозного преследования. Обращаясь к истории, мы находим, что в царствование трех первых Птолемеев иудеи не терпели никакого гнета и даже пользовались расположением правительства.

Только при Птоломее IV, Филопаторе, когда он после окончания 4-й сирийской войны (221–217 до Р. X.) возвратился из Палестины в Египет в сильном раздражении против палестинских иудеев, началось религиозное преследование иудеев в Египте. Это преследование египетских иудеев описано в 3-й книге Маккавейской и притом такими чертами, какие мы находим и в кн. Премудрости Соломона ( II: 12–17 ср. 3 Мак I и II; I: 11–12 [ 3 ] ср. 3 Мак II: 19–20 [ 4 ]; Прем II: 19–20 ср. 3 Мак III: 1 [ 5 ]). Отсюда можно заключить, что кн. Премудрости написана в конце царствования Птолемея IV-го, ок. 221–217 г. до Р. X.

Местом написания книги Премудрости был Египет и, вероятнее всего, Александрия. Автор ее знаком с иудейско-александрийской философией; в своей книге делает намеки на египетскую религию ( XII: 24 ; XV: 16–19 ). Относительно цели написания книги на основании неоднократных увещаний и обращений писателя к судьям земли, правителям народов и царям ( I: 1 ; VI: 1 ), составилось мнение, что книга Премудрости Соломона написана была главным образом для царей (египетских или сирийских) и назначалась для передачи им. Но более внимательное изучение книги убеждает в том, что главных читателей кн. Премудрости, которых имел в виду писатель при ее составлении, нужно предполагать внутри самого иудейства, а не вне его. Печальное состояние иудейско-александрийского общества побуждало писателя представить сознанию современных ему египетских иудеев истину теократической идеи ветхозаветной веры во всем ее свете, указав им на великое и славное будущее Израиля в грядущем царстве Божием, на небе и на земле.




Содержание кн. Премудрости Соломона.


Главным предметом кн. Премудрости Соломона является учение о премудрости. Мудрость писатель книги рассматривает с двух сторон: 1) как она есть сама по себе, в своем первоисточнике - Боге; это премудрость объективная, или божественная, и 2) как она отражается в человеческом духе; это мудрость субъективная, или человеческая. Рассматривая премудрость в первом отношении, писатель изображает ее как вечно присущее Богу начало откровения и действия Его в мире, как средоточие божественных совершенств, открывающихся в миротворении и мироуправлении; во втором отношении Премудрость есть входящее в дух человеческий от Бога начало всякого высшего духовного совершенства, приводящее человека к бессмертию. Соответственно постепенному раскрытию этой идеи премудрости вся книга может быть разделена по своему содержанию на три части.

В первой части (I–V гл.) премудрость изображается, как руководительница к блаженному бессмертию, вопреки ложному мнению иудейских вольнодумцев, отрицавших бессмертие.

Во второй части (VI–IX гл.) от лица царя Соломона писатель излагает учение о существе премудрости, ее происхождении и свойствах, о необходимости и значении обладания ею, равно как и об условиях ее достижения.

В третьей части (X–XIX гл.) писатель примером из древней истории своего народа доказывает, что только премудрость делала этот народ счастливым; напротив, недостаток ее приводил отдельных людей и целые народы (египтян, хананеев) к гибели.









КНИГА ПРЕМУДРОСТИ СОЛОМОНА




Глава I


1–5. Призыв к праведности которая одна ведет к мудрости и Богу. 6–10. Неправда, помимо того, что удаляет от Бога, еще не остается безнаказанной. 11–12. Нечестивые вносят в мир смерть, 13–14. вопреки изначальному намерению Творца, Который все определил к жизни. 15–16. Праведность же, напротив, ведет к бессмертию.


1. Любите справедливость, судьи земли, право мыслите о Господе, и в простоте сердца ищите Его,


2. ибо Он обретается неискушающими Его и является не неверующим Ему.


1–2. Кн. Премудрости Соломона начинается призывом к мудрости с указанием благоприятных условий к ее достижению. Призыв этот обращен к судьям земли (οι κρίνοντες τήν γην). В экзегетической литературе существует не одно мнение по вопросу о том, к кому в данном случае обращается писатель. Некоторые толковники полагают, что судьями земли писатель назвал здесь благочестивых израильтян и тем выразил свое верование, что ревностные иудеи в мессианское время примут участие в Божественном суде над прочими народами (сл. Прем III: 7–8 ). Такое объяснение не соответствует течению мыслей этой и следующей глав, где речь обращена не к благочестивым людям, а напротив, к заблуждающимся и порочным. Затем во всей главе нет никакого указаний на то, что выражение «судьи земли» берется в переносном, а не собственном значении. Поэтому правильнее будет под судьями земли разуметь владык земных вообще и греч. κρίνειν понимать в общем и широком значении - господствовать, царствовать, владычествовать, а не только «судить». В таком значении выражение «судьи земли» употребляется в Св. Писании нередко (Притч VIII: 16 [ 6 ]; Пс II: 10 [ 7 ]; Ис XL: 23 [ 8 ]).

Но обращение в начале книги к судьям земли не значит, что писатель адресовал свою книгу исключительно князьям и владыкам земным. Это обращение имеет больше значение простой риторической фигуры, ибо содержание книги не имеет ничего специального, чтобы имело отношение только к властям, но все увещания книги проникнуты общечеловеческим характером, приложимы ко всем - кто нечестием своим удаляется от Бога и мудрости. Спрашивается поэтому, какая цель была у писателя избрать такую форму обращения - «судьи земли» ? Объясняют это тем, что писатель уже в первой главе хотел вывести говорящим царя Соломона, почему полагал, что ему приличнее обращаться с речью к владыкам земли, а не к простым людям; но в таком случае еще более было бы подходящим обратиться к целым народам.

Гораздо основательнее объяснять это обращение целью написания кн. Премудрости и тогдашними отношениями иудеев к чужеземным владыкам - их притеснителям. В них иудеи видели представителей, с одной стороны, всякого нечестия и вольнодумства, с другой - грубого суеверия и идолопоклонства. - Этих-то представителей антииудейского образа мыслей и жизни автор и имел прежде всего в виду призвать к истинной мудрости (Ср. I: 1 ст. и VI: 1–2 ст. ).

«Любите справедливость…» Справедливость (δικαιοσύνη) нужно понимать здесь не в юридическом, а в нравственном смысле, не о долге судьи здесь говорится, не о судейском беспристрастии тут речь, а о сообразовании мыслей и дел человека с заповедями Божиими, о честности и добродетели. За такое понимание говорят непосредственно следующие слова, в которых это понятие справедливости раскрывается с двух сторон: как правое мышление о Боге и как искание Его в простоте сердца.

«Право мыслите о Господе…» Сопоставляя это выражение с 30 ст. XIV гл. «нечестиво мыслили о Боге, обращаясь к идолам» , объясняют его так: имейте правильные понятия, мысли о Боге. Но если бы писатель хотел сказать это, он употребил бы греческое выражение όρθως, а не άγαθότητί (как здесь), которое означает свойство воли, а не ума. Поэтому правильнее допустить, что здесь писатель говорит о таком нравственном настроении человека, которое является необходимым условием, чтобы его размышления о Боге приводили к счастью в Боге. Правильность такого понимания подтверждается непосредственно следующими словами: «в простоте сердца ищите Его» и дальнейшим контекстом речи. Следующие (2–4) стихи раскрывают ту мысль, что только нравственно чистые люди способны к истинному богопознанию, а духовная нечистота удаляет от Бога и в порочной душе не может обитать премудрость.

«В простоте сердца ищите Его» . Выражение «искать Господа» употребляется в Библии в значении «стараться заслужить милость, благоволение Божие» (Иер XXIX: 13 [ 9 ]; Рим III: 11 [ 10 ], Евр XI: 6 [ 11 ]) и в значении «стремиться познать Бога» ( XIII: 6 ; Ис LXV: 1 [ 12 ]; Деян XVII: 27 [ 13 ]). По связи речи здесь это выражение лучше взять во втором значении, так как речь далее идет о богопознании. «В простоте сердца» , т. е. чистым детским чувством, которое далеко от сомнения в силе и благости Божией (1 Пар XXIX: 17 [ 14 ]; Еф VI: 5 [ 15 ]).

2 стих указывает основание, почему стремление к мудрости и богопознанию должно сопровождаться чистотою в мыслях и делах: потому что только при этом условии стремление это не тщетно. «Искушать Господа» обыкновенно значит сомневаться в Божественном всемогуществе и помощи и этим как бы вынуждать Бога показать свою силу (см. Исх XVII: 2 [ 16 ], 7 [ 17 ]; Втор XXXIII: 8 [ 18 ]; Пс LXXVII: 18 [ 19 ], 41 [ 20 ], 56 [ 21 ]; XCIV: 9 [ 22 ]; CV: 14 [ 23 ]), в таком значении часто понимается и данное выражение. Но связь речи с предшествующим и последующим дает основание к другому толкованию, именно: безнравственными делами как бы ставить Бога на испытание, чтобы видеть, накажет ли Он и можно ли раздражать Его долготерпение и карающую силу. В таком смысле выражение «искушать Господа» в Св. Писании употребляется нередко. (См. Втор VI: 16 [ 24 ]; Деян XV: 10 [ 25 ]; 1 Кор Х: 9 [ 26 ], 22 [ 27 ]).

«Является не неверующим Ему» . Являться (έμφανίζεσοαι) - не в смысле внешнего богоявления, а открываться, давать познать себя, как в VI гл. 12 , 16 ст. ; ср. Ин XIV: 21–22 [ 28 ]. Неверующие (απιστούντες) здесь не те, кто отрицает бытие Божие, а кто испытывает религиозное сомнение и в таком состоянии обращается к Богу (ср. Иак I: 6 [ 29 ], Мф XXI: 22 [ 30 ]; Мк XI: 24 [ 31 ]). Чтение Александрийского Кодекса μή πιστευουσι считается ошибочным; Вульгата передает это место в положительной форме: qui fidem habent in illum.


3. Ибо неправые умствования отдаляют от Бога, и испытание силы Его обличит безумных.


3. С 3–5 ст. раскрывается мысль 2 ст. отрицательным путем.

«Неправые умствования отдаляют от Бога» . Слово «умствование», «помысл» (λογισμός) в Библии обыкновенно употребляется для обозначения нравственного и религиозного настроения человека, а не означает простого размышления. Самое слово λογισμός еще не содержит в себе худого значения (Рим II: 15 [ 32 ]; Лк II: 35 [ 33 ]). Худой смысл определяется или контекстом речи (Иер XI: 19 [ 34 ]; 2 Кор X: 5 [ 35 ]), или особым, стоящим при этом слове прилагательным (см. Мф XV: 19 [ 36 ]; Мк VII: 21 [ 37 ]), как и в данном месте умствования названы «неправыми» (σκόλιος), т. е. развращенными, неблагочестивыми, «отдаляют от Бога» , т. е. лишают Божественной помощи в приобретении мудрости и богопознания (ср. 4 ст.).

«Испытание силы Его обличит безумных» . Божественное всемогущество испытывается нечестием, чтобы вынудить его обнаружение. Мысль близкая к 1-ой половине 2-го ст. «Испытывать» и «искушать» (2 ст.) (δοκιμάζεσθαι и πειράζειν) - слова, употребляющиеся в книге Премудрости и вообще в Св. Писании почти в одном и том же значении. (См. II: 17 , 19 ; III: 5–6 ; XI: 9–10 ; Пс XCIV: 9 [ 38 ]; 2 Кор XIII: 5 [ 39 ]; Евр III: 9 [ 40 ]).


4. В лукавую душу не войдет премудрость и не будет обитать в теле, порабощенном греху;


4 стих содержит основание для 3 ст. Нечестие потому отдаляет от Бога, что с нечестивыми людьми не соединяется премудрость, которая ведет к богопознанию ( IX: 17 ) и посредствует в общении с Богом ( VI: 9 ). Под премудростью здесь, как это видно из 5 и 6 ст., разумеется Божественная сила, обнаруживающая свое действие в душах людей. Душа (ψυχή) и тела (σώμα) взяты в четвертом стихе не только для обозначения целого человека (как во 2 Мак VII: 37 [ 41 ]; XIV: 38 [ 42 ]; XV: 30 [ 43 ]), но тело означает еще источник и средоточие всего нравственного злого в человеке; эта мысль у Филона была своего рода догматом, она не чужда и писателю книги Премудрости (см. VIII: 19–20 ст. ). Но писатель различает только две части человеческого существа: душу и тело (VIII: 19–20; IX: 15 ; XV: 11 ; XVI: 14 ), а не три, как у Филона, в этом нельзя не заметить его самостоятельности. Тело представляется в 4-ом стихе «порабощенным греху» , т. е. оно сделалось его рабом, как бы куплено им (ср. Рим VII: 14 [ 44 ]), душа же названа «лукавою», как замышляющая зло (ср. XI: 4 ). - «Обитать» - обычное для Св. Писания выражение мысли о действии Божественной силы (= премудрости) в душе человека. Оно дает тот оттенок мысли, что эта сила не земного, а небесного происхождения и только временно живет в человеке (см. Еф III: 17 [ 45 ]; Кол I: 19 [ 46 ]; II: 9 [ 47 ]).


5. ибо святый Дух премудрости удалится от лукавства и уклонится от неразумных умствований, и устыдится приближающейся неправды.


5. Премудрость в силу своей святости удаляется от всякого греха. Она названа здесь Духом Святым (πνεύμα αγιον). Это выражение (πνεύμα αγ.) по библейскому словоупотреблению означает Божественную силу и деятельность в отличие от Божественного существа самого в себе, - оживляющий и одушевляющий принцип в физическом и духовном мире. Различные духовные свойства, в которых Божественный Дух обнаруживается, ставятся при этом в родительном падеже (см. VII: 7 ; Ис XI: 2 [ 48 ]; Втор XXXIV: 9 [ 49 ]; Еф I: 8 [ 50 ]; 2 Кор IV: 13 [ 51 ]; 2 Тим I: 7 [ 52 ]; Ин XIV: 17 [ 53 ]; XV: 26 [ 54 ]). Здесь при πνεύμα стоит родительный σοφίας. В понятии σοφία писатель книги мыслит не интеллектуальную, а нравственно-практическую сторону мудрости, умение сообразовать свою жизнь с заповедями Божиими, благочестие ( II: 12 ; III: 11 ; VII: 14 ; Пс L: 8 [ 55 ]; Притч I: 2 [ 56 ]; Сир II: 27 [ 57 ]).

Поскольку премудрость Божия научает человека благочестию, она называется поэтому духом научения, воспитания (в Алекс. код. παιδείας). Эта премудрость удаляется от всякого зла, лукавства (δόλος), проявляется ли оно в помыслах или неправых делах. Таким образом, порочность в мысли и делах делает человека неспособным познать высокое и божественное, притупляет его чувства к этому. Мысль эта неоднократно выражена в Новом Завете (Ин VII: 17 [ 58 ]; Рим I: 18 [ 59 ]; 1 Кор II: 14–15 [ 60 ]; Еф IV: 17 [ 61 ]); она же встречается и в философии Филона, и автор кн. Премудрости Соломона, может быть, оттуда ее заимствовал. Чистотою сердца и беспорочностью дел человек как бы сродняется с божественным и небесным и делается более способным к его познанию - это одно из основных положений иудейско-александрийской религиозной философии.


6. Человеколюбивый дух - премудрость, но не оставит безнаказанным богохульствующего устами, потому что Бог есть свидетель внутренних чувств его и истинный зритель сердца его, и слышатель языка его.


6–10 ст. продолжают развивать далее мысль предшествующего стиха: недостаточно того, что Св. Дух Премудрости лишает своего воздействия нечестивых и удаляется от них, но Он еще наказывает их, ибо Ему известны и внутренние глубины человеческого сердца и Он вездесущ. Говоря об этом, писатель разумеет такое нечестие, которое порвало уже великую связь человека с Премудростью и, с другой стороны, выражается в богохульных речах.

6. «Человеколюбивый дух - премудрость…» В Александрийском кодексе стоит родительный падеж - σοφίας, как в VII: 7 ст. ; но это разночтение нисколько не изменяет смысла назвать ли Премудрость Духом Божиим или сказать: Дух Божий есть Дух премудрости - одно и то же. Затруднение для экзегетов представляет предикат «человеколюбивый» . Его находят не отвечающим контексту: во всем этом отделе нет речи о любви Божией к людям, напротив, говорится о Его неблаговолении. Устранить затруднение тем, что считать это место позднейшей вставкой, как делают некоторые экзегеты, нельзя, ибо эти слова находятся во всех кодексах. Обращая внимание на то, что это выражение в греческом тексте связано частицею γαρ, следует поставить его в причинную связь с предшествующим и не с отдельными выражениями, а с общим смыслом. Течение мыслей тогда будет такое: при условии нравственной чистоты, когда Дух Божий имеет доступ к душе человека, последнему нетрудно достигнуть премудрости; ибо деятельность Духа Божия движется исключительно любовью к человеку, поэтому именно Он «и не оставит безнаказанным» нечестие, затрудняющее Его деятельность на благо людей.

«Не оставит безнаказанным богохульствующего устами» . Богохульник потому не может избежать наказания, что Бог знает даже внутренние движения человеческой души. Он «свидетель внутренних чувств» , «зритель сердца» и «слышатель языка» . В этом перечне заметен у писателя постепенный переход от внутреннего к внешнему, от менее к более доступному. «Внутренности» (νεφροί) это, по библейскому словоупотреблению, то сокровенное начало в человеке, где зарождаются глубокие чувства, сильные аффекты, бурные страсти; сердце же означает вообще способность мышления и чувствования (Ис VI: 10 [ 62 ]; Иер XVII: 10 [ 63 ]; Откр II: 23 [ 64 ]); «язык» - речь в которой обнаруживается то и другое. В соответствии с этой последовательностью стоят и слова «свидетель», «зритель», «слышатель».


7. Дух Господа наполняет вселенную и, как все объемлющий, знает всякое слово.


7. «Дух Господа наполняет вселенную» . О понятии «Дух Господа» (πνεύμα κυρίου) мнения эгзегетов разделяются. Одни отождествляют «Дух Господа» с понятием «Господь», другие видят здесь речь о премудрости как мировой душе, в платоновском смысле. Защитники второго мнения ссылаются в доказательство на места из сочинений Филона, в которых он Логосу приписывает действия платоновской мировой души, и на места из сочинений св. Отцов, в которых то же самое приписывается Духу Божию. Подобное отождествление Духа Божия с мировой душой будто имеет место и у писателя кн. Премудрости. Конечно, нельзя отрицать, что в своей книге (см. VII гл. 22 ст. ; VIII: 1 ; XII: 1 ) писатель представляет премудрость, как силу действующую, исходящую от Бога и проникающую весь мир. Но при этом он не представляет премудрость самостоятельным личным бытием, как это нужно было бы допустить, если б писатель понимал премудрость в платоновском смысле мировой души. (У Платона Бог и мировая душа представляются двумя различными духовными принципами.) Поэтому вернее будет допустить, что свое понятие о премудрости писатель составил не на основании платоновской философии, а на основании ветхозаветного библейского учения о Духе Божием, как всюду действующей в материальном мире и всепроникающей Божественной силе, как принцип физической жизни. (Быт I: 2 [ 65 ]; VI: 3 [ 66 ]; Пс XXXII: 6 [ 67 ]; CXXXVIII: 1–10 [ 68 ]). Это понятие о Духе Божием в иудейско-александрийской философии получило более отвлеченный смысл и нашим писателем было взято для раскрытия идеи премудрости.

Во 2-ой половине 7-го стиха из мысли о вездеприсутствии Духа Господа выводится мысль о Его всеведении: «как все объемлющий знает всякое слово».


8. Посему никто, говорящий неправду, не утаится, и не минет его обличающий суд.


8. Из мысли предшествующего стиха о всеведении и вездеприсутствии Божием делается вывод, что никакой богохульник, нечестивец ( «говорящий неправду» ) не скроется от Бога и не может избежать наказания.


9. Ибо будет испытание помыслов нечестивого, и слова его взойдут к Господу в обличение беззаконий его;


9. «Будет испытание помыслов нечестивого» . «Испытание» (εξέτασις), часто встречающееся у нашего писателя слово, взято им из гражданского юридического языка, где оно означает дознание, производимое посредством пыток; в нашей книге это слово означает 1) исследование, рассмотрение человеческой жизни Богом ( IV: 6 ), а вместе с тем и следствие этого испытания - 2) наказание ( VI: 6 ; XI: 11 ). Здесь нужно взять только первое значение этого слова, что можно видеть из 2-й половины стиха. «Помысл» (διαβούλιον) означает вообще настроение, намерение, как и в 3 ст. λογισμός (умствование). Взятое во множественном числе это слово приобретает обыкновенно отрицательный смысл; - означает неблагодарные стремления, нечистые пожелания (Иез XI: 5 [ 69 ]; Ос IV: 9 [ 70 ]).

«Слова его взойдут к Господу…» , т. е. человек предстанет пред Богом, как судией.


10. потому что ухо ревности слышит все, и ропот не скроется.


10. «Ухо ревности слышит все…» Абстрактное понятие «ревность» взято здесь вместо конкретного «ревнитель» («ухо ревнителя») в соответствии с отвлеченным характером выражений предшествующего стиха. В Ветхом Завете ревность приписывается Иегове в двояком смысле. Или этим словом обозначается ревностная забота Иеговы об израильском народе (Ис IX: 7 [ 71 ]; LXIII: 15 [ 72 ]; Иоил II: 18 [ 73 ]; Зах I: 14 [ 74 ]), причем Он является ревностным мстителем его врагам (Наум I: 2 [ 75 ]); или, как это во многих местах пятокнижия (Исх XX: 5 [ 76 ]; XXXIV: 14 [ 77 ], Втор IV: 24 [ 78 ]), Бог называется «ревнителем», когда Он говорит о своем праве на исключительное почитание со стороны израильтян, и что всякое отступление от Его почитания будет сильно наказано. В этом последнем значении - слово «ревность» взято и в данном месте: Бог с особенным старанием (ревниво) следит за мыслями и словами людей, чтобы не оставить безнаказанным богохульную речь.


11. Итак, хранитесь от бесполезного ропота и берегитесь от злоречия языка, ибо и тайное слово не пройдет даром, а клевещущие уста убивают душу.


11. Представляет вывод из последних трех стихов.


12. Не ускоряйте смерти заблуждениями вашей жизни и не привлекайте к себе погибели делами рук ваших.


12. «Не ускоряйте смерти заблуждениями вашей жизни…» Ускорять смерть, значит старательно домогаться ее. В этом выражении, как и в следующем: «не привлекайте к себе погибели делами рук ваших» , у писателя звучит ирония над нечестивыми, которые своим постоянством во грехах как бы выражают твердое желание собственной гибели.

«…жизни…» Это выражение представляет прекрасное противопоставление предшествующему: «не ускоряйте смерти» .

Выяснить себе, что писатель здесь разумеет под смертью, можно только на основании всего учения нашей книги о смерти и бессмертии. Мы его представим в самых главных чертах. 1) Бог не виновник смерти; по плану Его творческой деятельности все должно быть бессмертным: I: 13–14 . Бессмертным Он сотворил и человека, по образу «вечного бытия своего»: II: 23 . 2) «Но завистью диавола вошла в мир смерть» : II: 24 . 3) Однако этой смерти подпадают не все, но через благочестие и мудрость человек достигает бессмертия: I: 15 ; II: 22 , IV: 1 ; VI: 13 ; VIII: 17 ; XV: 3 ; и блаженной жизни у Бога на небе: III: 1 , 14 ; IV: 2 , 7 , 10 ; V: 2 , 15 ; VI: 19 ; нечестивые же получают в наказание смерть: I: 12 , 16 ; II: 24 ; они не имеют никакой надежды: III: 11 , 18 ; V: 14 ; XV: 10 ; густой мрак покрывает их: XVII: 20 ; Бог совершенно уничижает их: IV: 19 . Однако и после такой смерти, которая приравнивается к уничтожению, нечестивым приписывается память о своей земной жизни, сожаление и раскаяние, равно как знание о блаженном состоянии праведных ( V: 1–5 ). Это видимое противоречие большинство экзегетов стараются примирить предположением, что псевдо-Соломон допускает некоторое промежуточное состояние, в котором остаются души не всех умерших, а только нечестивых, пока они в день всеобщего суда не будут уничтожены. Смерть, по этому взгляду, есть совершенное уничтожение душ грешников в день суда. В доказательство правильности этого взгляда ссылаются на частое упоминание о таком дне в книге: III: 7 , 13 , 18 ; IV: 20 ср. I: 9 . Но против этого взгляда можно выдвинуть серьезные возражения. Нигде писатель не делает различия между непосредственно после смерти наступающим состоянием и тем, которое наступит после всеобщего суда. Это умолчание только тогда было бы мыслимо и объяснимо, если бы он обращался к читателям, которым такое учение о бессмертии было хорошо известно, так что не было бы совершенно надобности излагать его подробно, но достаточно было коснуться отдельных моментов его. Но мы такого учения о бессмертии у современных писателю иудеев не находим. Напротив, всеобщий суд ожидался ими всегда здесь на земле в мессианское время. Наш писатель, хотя мессианские надежды разделял в широкой степени ( III: 7–8 ; V: 16 ), однако догмата о восстановлении тела не знал (см. замечание к III: 7 ). Поэтому согласно разбираемому взгляду он должен был божественный суд и общее собрание на него бестелесных душ перенести в потустороннюю жизнь; для такого представления мы не находим никакой аналогии в эсхатологических представлениях иудеев. Поэтому учение о смерти писателя правильнее представлять в другом виде. Именно, под смертью разуметь не совершенное уничтожение, но лишь только связанное со смертью тела лишение бессмертия в собственном смысле, как блаженного общения с Богом на небе, к которому ведет только мудрость, это с отрицательной стороны; с положительной же стороны, это есть непрерывно продолжающееся сознание своей вины ( V: 2–5 ), в каком печальном состоянии души пребывали в аду ( I: 14 ; XVIII: 13 , 20 ).

Таким образом, смерть, о которой говорит писатель книги Премудрости, есть «смерти вторая» Апокалипсиса II: 11 [ 79 ]; XXI: 8 [ 80 ]. Отсюда «день суда» может быть только заимствованным из книг Ветхого Завета (Ис II: 12 [ 81 ]; Иез XXX: 2 [ 82 ]; Иоил I: 15 [ 83 ]; II: 1 [ 84 ]; III: 3 [ 85 ]; Мал III: 1–5 [ 86 ]) образом, и ничего более не означать, как только вообще время воздаяния, когда каждый получит по заслугам. Что касается тех мест в книге, где писатель говорит об уничтожении (напр., IV: 19 ), то их легко можно понимать не в буквальном смысле, а как гиперболические выражения ужаса пред божественным страшным судом.

Это учение нашего писателя о бессмертии, почерпнутое им, можно полагать, из платоновской философии, составляло существенный момент в развитии религиозного сознания иудеев и значительно приближало их к христианству.


13. Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих,


13–16. Отдел 13–16 ст. составляет заключение главы и содержит в себе кратко выраженное учение о Боге в Его отношении к миру.

13. Бог не радуется гибели нечестивых, и не Он виновник их смерти, она явилась исключительно по их собственной вине. Намерением Его творческой воли было создать в мире одну только жизнь (а не смерть). Противоположение тринадцатому стиху составляют 16 ст. и 24 II гл. Вместе с параллельными ему 24–25 XI гл. он выражает встречающуюся в философии Платона мысль, что только одна любовь была для Бога движущим принципом в Его творческой деятельности.


14. ибо Он создал все для бытия, и все в мире спасительно, и нет пагубного яда, нет и царства ада на земле.


14. Мысль предшествующего стиха, выраженная в отрицательной форме, раскрывается здесь с положительной стороны.

«Ибо Он создал все для бытия» . Что разуметь под «все» ? Всю тварь, весь человеческий мир, как у Мк XVI: 15 [ 87 ], или даже весь духовный мир, как в послании к Еф I: 10 [ 88 ]. В таком случае «для бытия» (εις τό είναι) будет значить - к продолжению жизни, к бессмертию (в противоположность ούκ είναι в кн. Быт XLII: 36 (???); Мф II: 18 (???)).

При таком объяснении 14 стих будет только в других словах повторять мысль предшествующего стиха, между тем он является для него основанием ( «ибо» ). Поэтому под «все» нужно разуметь все сотворенное в совокупности, весь мир, вселенную. Как Бог все сотворил, так Его же волей определяется и сохранение, продолжение бытия (τό είναι) всего. Эта мысль является общим положением, из которого делается вывод, что и человек создан для жизни, а не для смерти.

«Все в мире спасительно…» , т. е. все, что Бог сотворил, служит к сохранению и продолжению бытия, причем, как видно из последующего, писатель говорит преимущественно о сохранении человека.

«Нет пагубного яда» . Совершенно произвольно многие экзегеты видят в этих и последующих словах намек писателя на рассказ Моисея ( II: 17 ; III), что люди через вкушение плода от древа познания добра и зла подверглись смерти и отсюда делают дальнейший вывод, что повествование Моисея о грехопадении прародителей писатель кн. Премудрости понимал в аллегорическом, а не буквальном смысле. Из других мест его книги мы ясно видим, что он признавал исторический характер за повествованием Моисея о творении мира и первых людей ( II: 23–24 ).

«Ядом» здесь в переносном смысле названо все то, что приводит человека к духовной смерти, что лишает его бессмертия. Все это находится в самом человеке, а во всем материальном мире нет ничего такого, прикосновение к чему вело бы человека к нравственной смерти.

«Нет и царства ада на земле» . Эти слова ясно показывают, что писатель духовную смерть представлял, как печальное состояние умерших в аду. Ад, как место пребывания умерших, здесь берется в поэтическом олицетворении: ад царствует; но нельзя думать, что писатель о действительном князе ада говорит здесь, как в Откр VI: 8 [ 89 ]; XX: 2–3 [ 90 ]. В Св. Писании ад и смерть часто отождествляются (Ис XXXVIII: 18 [ 91 ], 1 Кор XV: 55 [ 92 ], Откр I: 18 [ 93 ]; VI: 8 [ 94 ]).


15. Праведность бессмертна, а неправда причиняет смерть:


15. Так как смерти Бог не сотворил ( 13 ст. ), а она является следствием нравственных причин, греха ( 12 ст. ), то отсюда естественный вывод, что «праведность бессмертна» . Хотя праведные и умирают, но это есть только переход к другой жизни, лучшей ( III: 1 ).


16. нечестивые привлекли ее и руками и словами, сочли ее другом и исчахли, и заключили союз с нею, ибо они достойны быть ее жребием.


16. В 16 ст. мысль та же, что и в 12 стихе и выражена в таком же ироническом тоне над нечестивыми. Смерть для них, конечно наказание, но такое, которого они страстно добивались, привлекали ее своими делами и словами, чувствовали к ней привязанность, как к другу, и томились в этом чувстве ( «исчахли» ), наконец, заключили с ней продолжительный союз и всем этим показали, что они ее достойны.




Глава II


1–5. Учение современных писателю иудеев-вольнодумцев о судьбе человека по смерти и 6–9. о высшей цели земной жизни человека. 10–20. Их отношение к благочестивым истинным израильтянам. 21–22. Оценка их взглядов писателем. 23–24. Происхождение смерти.


1. Неправо умствующие говорили сами в себе: «коротка и прискорбна наша жизнь, и нет человеку спасения от смерти, и не знают, чтобы кто освободил из ада.


1–5. Излагаются взгляды вольнодумцев на человеческую жизнь и на судьбу человека по смерти.

В греческом тексте 1-й ст. II гл. связан с предшествующим частицей - γαρ - «ибо» (είπον γαρ…), значит этот стих дает основание для мысли предшествующего 16 ст. и тесно с ним связан. Нечестивые потому достойны смерти ( I: 16 ), что они на жизнь смотрят, как на случайность и ни в какое бессмертие не верят ( II: 1 ).

«Неправо умствующие» (λογίζεσθαι ούκ ορθώς) - это - не неправильно мыслящие; берется здесь не интеллектуальная сторона, а нравственная: люди превратно настроенные (см. о λογισμός замеч. к I: 3 ст. ).

«Говорили сами в себе» , вернее между собою (μηδείς ήμών).

Вольнодумцы высказывают три мысли: 1) о краткости человеческой жизни; 2) о неизбежности смерти и 3) отрицают возможность жизни для человеческого духа по смерти тела.

«Коротка и прискорбна наша жизнь…» Подобные выражения мы находим и в других местах Св. Писания (Быт XLVII: 9 [ 95 ]; Иов XIV: 1–2 ст. [ 96 ]; Пс XXXVIII: 6–7 [ 97 ]), но там они сказаны с другим настроением. «Прискорбной» жизнь считается у нечестивцев тогда, когда она не разнообразится чувственными удовольствиями ( II: 5–9 ).

«И не знают, чтобы кто освободил из ада» . Ад в устах нечестивцев означает вообще состояние по смерти. Своими словами они хотят сказать, что из мертвых никто не возвращается, следовательно, по их мнению, смерть полагает конец всему.


2. Случайно мы рождены и после будем как небывшие: дыхание в ноздрях наших - дым, и слово - искра в движении нашего сердца.


2–3. Излагается доказательство высказанной в 1-м ст. нечестивыми мысли о совершенном уничтожении по смерти. Это доказательство выводится из двух оснований: 1) из случайности человеческой жизни и 2) из понятия о существе души, ее материальности.

«Случайно мы рождены и после будем, как небывшие» . Мы произошли благодаря простому случаю, без всякой высшей цели, поэтому «после» , когда пройдет эта жизнь, наше случайное существование кончится навсегда: «будем, как небывшие» . Подобное учение в древности излагалось в философии Демокрита и Эпикура. Весьма возможно, что часть иудейства, усиленно стремившаяся к греческой культуре и образованности, усвоила себе и эти философские воззрения. Писатель ведет борьбу с этими противниками своими из иудеев и для этого детально оттеняя даже тонкости излагает эпикурейское учение.

«Дыхание в ноздрях наших - дым и слово - искра в движении нашего сердца» . В этих и последующих словах писатель представляет материалистические воззрения своих противников. По этим грубо материалистическим воззрениям жизнь человека представляется с одной биологической стороны и отождествляется с процессом дыхания. Человек живет, пока дышит, с последним вздохом кончается всякая жизнь.

«Слово» здесь взято для обозначения сознания и вообще мыслительной деятельности человека, и она представляется, как искра, получившаяся от удара сердца. Как от удара металла о камень происходят искры, так точно от удара сердца, как чисто материальной субстанции, происходит мышление; последнее, таким образом, только результат животной жизни.

«Дыхание… - дым, и слово - искра» . Эти образы взяты писателем, вероятно, потому, что его противники разделяли какое-нибудь из древних учений (напр., Гераклита, стоика Зенона или Эпикура), которое началом всего считало огонь, эфир или теплоту.


3. Когда она угаснет, тело обратится в прах, и дух рассеется, как жидкий воздух;


3. 3-й стих является выводом из предшествующего. Если теплота, этот принцип жизни, исчезает, то вместе с ней и тело, равно как и дух, уничтожаются.

«Дух» рассеивается, как «жидкий воздух» . Это заключение со стороны материалистов весьма последовательно, раз они дух мыслят не как нечто отличное от тела, а лишь обнаружение той же телесной жизни и в основе его полагают ту же материальную субстанцию, только более тонкую - эфир, «разреженный воздух» . В других книгах Св. Писания жизнь человеческая нередко сравнивается с паром, облаком, тенью (Иак IV: 14 [ 98 ]; Пс XXXVIII: 7 [ 99 ]; CXLIII: 4 [ 100 ]; Иов VII: 7 [ 101 ]; VIII: 9 [ 102 ]; XIV: 2 [ 103 ]), но там эти слова только образы для бренности земной жизни человека и ими не решается вопрос, что такое жизнь духа человеческого по существу.


4. и имя наше забудется со временем, и никто не вспомнит о делах наших; и жизнь наша пройдет, как след облака, и рассеется, как туман, разогнанный лучами солнца и отягченный теплотою его.


5. Ибо жизнь наша - прохождение тени, и нет нам возврата от смерти: ибо положена печать, и никто не возвращается.


4–5. В этих стихах содержится три мысли: 1) что память об умерших скоро погибает, 2) что человеческая жизнь быстро и бесследно проходит и 3) что никакого возврата от смерти нет.

«Имя наше забудется» . Внимание материалистов обращено на землю и они сожалеют не о том, прежде всего, что со смертью совершенно исчезнут, а о том, что память о них в людях будет кратковременна (подобные мысли см. Еккл II: 16 [ 104 ]; IX: 5 [ 105 ]). - «Нет нам возврата от смерти, ибо наложена печать…» Мысль та же, что и в конце 1-го ст., только дополнена образом. Как нет выхода из места заключения, на которое наложена печать (Дан VI: 17 [ 106 ]; Откр XX: 3 [ 107 ]; Мф XXVII: 66 [ 108 ]), так нет возврата к жизни после смерти.


6. Будем же наслаждаться настоящими благами и спешить пользоваться миром, как юностью;


Раздел 6–20 ст. II-й главы можно разделить на две части: 6–9 ст. и 10–20 ст. В первой части писатель излагает взгляд вольнодумцев его времени на конечную цель и назначение земной жизни человека, во второй - их взгляд на отношения к другим людям, по преимуществу тем, которые не разделяют их воззрений.

6–9. Высшая конечная цель земной жизни есть, по мнению этих людей, чувственное удовольствие. Очевидно, противники писателя кн. Премудрости держались эпикурейской философии. Подобный взгляд на жизнь в Библии осуждается, кроме книги Премудрости, еще у пророка Исаии XXII: 13 [ 109 ]; 1 Кор XV: 32 [ 110 ].

6. 6 ст. представляет практический вывод из изложенного выше воззрения на жизнь и судьбу человека: раз со смертью все кончается и жизнь земная скоротечна (3–5 ст.), то остается одно - спешить «настоящими благами наслаждаться» . Под «настоящими благами» (τωv όντων αγαθσών) можно разуметь блага, которые действительно существуют в противоположность мнимым, или блага, доступные теперь, которые предлагает данный момент, в противоположность благам отдаленным вообще и в особенности благам будущей жизни.

«Будем… спешить пользоваться миром, как юностью» . В этих словах последовательно проводится эпикурейский взгляд на мир, как на источник наслаждения. Рекомендуется отовсюду извлекать наслаждения с такой же страстностью, как люди пользуются иногда юностью.


7. преисполнимся дорогим вином и благовониями, и да не пройдет мимо нас весенний цвет жизни;


8. увенчаемся цветами роз прежде, нежели они увяли;


7–8. В 7–8 ст. указываются главные предметы чувственных удовольствий, которыми в древности широко пользовались на пирах: вино, благовония, цветы. Всем этим нужно спешить пользоваться, пока есть возможность, «пока розы не увяли», и пользоваться полною мерою - «преисполнимся», «ибо это наша доля и наш жребий» (9 ст.). Слова «доля» и «жребий» (μερίς, κλήρος) в Библии употребляются в смысле назначения человека ( III: 14 ; Еккл II: 10 [ 111 ]; III: 22 [ 112 ]; V: 17 [ 113 ]; IX: 9 [ 114 ]). Отсюда мысль 9 ст. такая: не лишим себя ни одного из доступных нам удовольствий, потому что от жизни ничего более мы не можем ждать: человек определен к тому, чтобы наслаждаться.


9. никто из нас не лишай себя участия в нашем наслаждении; везде оставим следы веселья, ибо это наша доля и наш жребий.


10. Будем притеснять бедняка праведника, не пощадим вдовы и не постыдимся многолетних седин старца.


10. «Будем притеснять бедняка праведника» . Большинство толковников под праведником (δίκαιος), о котором говорится в 10-м и последующих стихах, разумеют израильский народ вообще, в его отношении к притеснявшим его языческим народам, в соответствии с этим под нечестивцами разумеют язычников. Некоторые места первого отдела кн. Премудрости как будто подтверждают такое толкование ( III: 8 ; IV: 15 ), но более решительно (см. II: 12 ; III: 10 ) выясняется тот взгляд, что и под нечестивыми у писателя разумеются иудеи же, отвергнувшие Моисеев закон и увлекшиеся подражанием всему языческому. Тогда «праведник» , как коллективное понятие, нужно относить к лучшей части иудейского народа, оставшейся верной Иегове. Что в устах вольнодумцев выражение «праведник» имело иронический смысл, это само собой понятно. Название праведника «бедняком» (πένητα) может иметь двоякий смысл: 1) что благочестивому его праведность не приносит пользы, напротив он постоянно ведет борьбу с нуждой и недостатками, 2) или писатель хотел этим выставить в особенно ярком свете нечестие своих противников, говоря, что они свое преследование натравляют на беззащитных бедняков, на вдов и старцев.

Насилие над беззащитными и невинными в Св. Писании всегда представляется, как показатель крайнего нечестия (Иер VII: 6 [ 115 ]; Зах VII: 10 [ 116 ]; Мал III: 5 [ 117 ]; Мф XXIII: 14 [ 118 ]; Мк XII: 40 [ 119 ]). В частности, непочтение к старости порицалось у всех древних народов и было прямым нарушением Моисеева закона (Лев XIX: 32 [ 120 ]). Это требование закона писатель кн. Премудрости старается представить вместе с тем как и требование естественного человеческого чувства, отсюда его плеоназм «многолетних седин старца» . Некоторые толковники в 10 ст. видят намек на 2 Мак VI: 18 [ 121 ]; VII: 1 [ 122 ], где описаны случаи жестокости язычников к иудеям.


11. Сила наша да будет законом правды, ибо бессилие оказывается бесполезным.


11. «Сила наша да будет законом правды» . Нравственное падение выведенных писателем нечестивцев тем большее, что они побуждаются к насилию не раздражением и яростью, а ясно сознанным принципом, что сила - мерило справедливости. Это свое положение они, кажется, противопоставляли Моисееву закону, который справедливость саму по себе считает нормой. Такое превознесение силы, понятно, сопровождалось презрением ко всякого рода бессилию, слабости; это видно из 2-ой половины 11-го стиха.

Нечестивцы побуждаются к преследованию благочестивых не только общим своим принципом, но и особыми причинами: 1) тем, что праведник противодействует им и обличает их (12 ст.); 2) его вера в свою особую близость к Богу представляется им высокомерием (13, 16 ст.); 3) самым благочестием своим он заставляет их чувствовать стыд и уважение (14–15 ст.); 4) они знают, что их образ мыслей и поведения он презирает и, наконец, 5) (16 ст.) они хотят убедиться, действительно ли основательна его надежда на Бога (17–20 ст.).


12. Устроим ковы праведнику, ибо он в тягость нам и противится делам нашим, укоряет нас в грехах против закона и поносит нас за грехи нашего воспитания;


12 . «Устроим ковы праведнику…» Речь о тайном умысле, заговоре, в отличие от явного насилия. Здесь писатель, очевидно, вспоминает место из пророка Исаии, III: 10 ст. [ 123 ], и приводит его не по еврейскому тексту, а по переводу LXX. Это обстоятельство дает ценное указание на время происхождения книги Премудрости Соломона.

«Укоряет нас в грехах против закона» . Закон (νόμος) без дальнейшего определения его в Св. Писании всегда означает закон Моисеев. Только иудею грех против закона Моисеева мог быть поставлен в вину, поэтому эти слова указывают, что описанные здесь противники писателя были иудеи. Виновные против закона, они заслуживали еще упрека «за грехи своего ( нашего ) воспитания» . Здесь писатель очевидно разумеет то языческое воспитание, какое стали получать иудеи его времени, подпав под влияние греческой образованности (1 Мак I: 14 [ 124 ]).


13. объявляет себя имеющим познание о Боге и называет себя сыном Господа;


13 ст. указывает другую причину преследования праведника: он нестерпим для своих врагов потому, что «объявляет себя имеющим познание о Боге и называет себя сыном Господа» . Последнее выражение здесь употреблено в нравственном смысле о внутреннем отношении, в каком благочестивые по своему настроению и деятельности стоят к Богу. Праведник, именующий себя сыном Божиим, это верный Богу еврейский народ (см. XII: 19–21 ; Исх IV: 22 [ 125 ]; Ис I: 2 [ 126 ]).


14. он пред нами - обличение помыслов наших.


14. «Он пред нами - обличение поступков наших» , вероятно, в том смысле, что при сравнении, какое люди делают между праведником и нечестивыми, последние выставляются в худом свете, так что они сами начинают как бы стыдиться своих поступков.


15. Тяжело нам и смотреть на него, ибо жизнь его не похожа на жизнь других, и отличны пути его:


15. «Жизнь его не похожа на жизнь других…» Нечестивые вольнодумцы религиозность и добродетель считают какою-то непонятною для них странностью в человеке, отделяющею его от всех других. Весьма тонкое у писателя психологическое наблюдение. Выражение «пути его» означает образ, направление жизни.


16. он считает нас мерзостью и удаляется от путей наших, как от нечистот, ублажает кончину праведных и тщеславно называет отцом своим Бога.


17. Увидим, истинны ли слова его, и испытаем, какой будет исход его;


18. ибо если этот праведник есть сын Божий, то Бог защитит его и избавит его от руки врагов.


19. Испытаем его оскорблением и мучением, дабы узнать смирение его и видеть незлобие его;


20. осудим его на бесчестную смерть, ибо, по словам его, о нем попечение будет».


17–20. Нечестивые вольнодумцы подвергают праведника испытанию с двоякою целью, чтобы узнать 1) оправдается ли его надежда на помощь Божию (18, 20) и 2) устойчив ли он в своей нравственной жизни (19 ст.). Если надежда праведника не тщетна, если его слова о попечении о нем Бога не были простым самомнением, то Бог его защитит. Он избавит его даже от смерти. Равным образом в страданиях праведник обнаружит свои «смирение и незлобие», если только они у него есть.

Отдел книги Премудрости с 12–20 ст. многими древними и новыми экзегетами понимался как пророчество об отношении к Иисусу Христу Его врагов и об осуждении Его на смерть. Под «праведником» в таком случае разумелся Спаситель. Главное основание для такого толкования брали из 13-го и 16 ст., где враги обвиняют праведника в том, что он «называет себя сыном Господа» (13 ст.) и «Отцом своим тщеславно называет Бога» (16 ст.). Подобный же упрек и в тех же выражениях, по свидетельству Евангелия, бросали иудеи и Господу (Ин V: 18 [ 127 ]; XIX: 7 [ 128 ]); аналогичное же основание находят в 18 ст., сравнивая его с Мф XXVII: 40 [ 129 ], 43 [ 130 ]; и наконец, в словах 20-го ст.: «осудим его на бесчестную смерть» видят указание на крестную смерть Спасителя. Но имея в виду неканонический характер книги Премудрости Соломона, можно и не усматривать в этом отделе пророчества в собственном смысле, но видеть в нем живое изображение общего для всех времен отношения нечестивых к праведным. Это изображение по силе своей истины оказалось приложимо и к лицу Иисуса Христа, величайшего из всех праведников. Такое понимание находит себе прочное основание в самой книге Премудрости, потому что под именем праведника (δίκαιος), изображаемого во II гл. 12–20 , писатель этой книги, видимо разумел не определенное лицо, а родовое понятие (собственно благочестивого израильтянина вообще).


21. Так они умствовали, и ошиблись; ибо злоба их ослепила их,


21. С этого стиха писатель переходит к обсуждению и оценке того образа мыслей своих противников, который он изложил выше.

«Так они умствовали и ошиблись» . Их мысли - заблуждение. Причина этого заблуждения двоякая: она кроется с одной стороны, в нравственной испорченности иудеев-вольнодумцев: «злоба их ослепила их» , с другой - в их незнании божественного предопределения судьбы праведных по смерти (22 ст.).


22. и они не познали тайн Божиих, не ожидали воздаяния за святость и не считали достойными награды душ непорочных.


22. «Они не познали тайн Божиих» . На основании контекста речи и по сравнению данного места с IV: 17 и III: 9 - здесь речь идет о тайне Божественного предопределения судьбы праведника по смерти. Незнание этой тайны происходило не оттого, что нечестивым было недоступно это знание, а оттого, что они не признавали воздаяния за гробом. Отрицая бессмертие, противники писателя, естественно, отрицали и идею воздаяния.


23. Бог создал человека для нетления и соделал его образом вечного бытия Своего;


23–24. Мысль о воздаянии чистым душам в будущей жизни дает повод писателю высказаться о происхождении смерти (23–24) и вместе с тем противопоставить судьбу нечестивых (24) судьбе праведных ( III: 1–3 ). Получение «воздаяния за святость» , которое состоит в блаженном бессмертии, доступно всякому, потому что (23–24) смерть не входила в первоначальные планы творческой деятельности Божией и не проникла в существо природы человеческой, но составляет нечто, вошедшее в мир в силу постороннего воздействия, поэтому будущая судьба каждого зависит от него самого. - «Бог сделал человека образом вечного бытия Своего» , поэтому определение бессмертия вложено в самую природу человеческую: «Бог создал человека для нетления» .


24. но завистью диавола вошла в мир смерть, и испытывают ее принадлежащие к уделу его.


24. О смерти см. замечание к 12 ст. I гл. Смерть, о которой здесь идет речь, не телесная, а духовная это видно уже из того, что ее испытывают не все (см. 24 ст. и III: 1 ст. ). Причина ее в зависти диавола к совершенству первозданного человека. По зависти он ввел человека в грех, а грех приводит человека к смерти духовной. ( I: 12 , 15 ).

«Испытывают ее принадлежащие к уделу его» . Таким образом, смерть есть только возможность (а не необходимость), ее испытывают не все, она вошла в мир как что-то постороннее.




Глава III


1–3. Блаженство праведных по смерти. 4–6. Надежда на бессмертие служит для них источником утешения в страданиях земной жизни. 7–9. Другая надежда истинных благочестивых израильтян в том, что еще здесь на земле они восторжествуют и будут господствовать над народами. 10–19. Совершенно противоположна судьба нечестивых: их надежды на счастье земной жизни тщетны.


1. А души праведных в руке Божией, и мучение не коснется их.


1–3. Изображение судьбы благочестивых по смерти в противоположность выраженной выше ( 24 ст. II гл.) мысли о гибели нечестивых.

1. «А души праведных в руке Божией» . Речь идет о душах умерших праведников, что ясно из противоположения их судьбы участи нечестивых. Нечестивые «испытывают смерть» , души праведных «в руке Божией» , т. е. пользуются особым благоволением, покровительством Божиим (см. VII: 16 ст. , Ис XXXI: 6 [ 131 ]; Лк XXIII: 46 [ 132 ]).

«Мучение не коснется их» - разумеются мучения по смерти (ср. Лк XVI: 23 [ 133 ]).


2. В глазах неразумных они казались умершими, и исход их считался погибелью,


3. и отшествие от нас - уничтожением; но они пребывают в мире.


2–3. Только во мнении неразумных смерть праведных считалась уничтожением, в действительности же это есть только переход к высшей блаженной жизни.

«Неразумные» - те же самые люди, о которых была речь выше ( I: 3 ст. ); «исход их», т. е. смерть: см. Лк IX: 31 [ 134 ]; 2 Пет I: 9 [ 135 ] (???).

По смерти праведные «пребывают в мире» . Пребывание в мире означает прежде всего состояние свободное от земной печали, см. Евр. III: 11 [ 136 ]; Откр XIV: 13 [ 137 ]; а затем - с положительной стороны - блаженство в Боге.


4. Ибо, хотя они в глазах людей и наказываются, но надежда их полна бессмертия.


4–9. Как смерть, так и земные страдания праведных обычно нечестивыми считаются за постигшие их божественные наказания (4 ст.), в то время, как они (страдания) имеют совершенно другие цели (5–6): хотя сами праведники на земле и гибнут, но дела их служат к их торжеству и прославлению (7–9 ст.).

4. Связь 4-го ст. с предшествующим через «ибо» несколько затруднительна. Можно думать, что, ставя эту причинную связь, писатель хотел выразить ту мысль, что пребывание в мире праведных, о котором он говорил, как о блаженном состоянии по смерти (3 ст.), начинается уже здесь, на земле; ибо несмотря на все страдания праведные имеют твердую надежду на будущее блаженство и в этом находят успокоение.

«Они (праведные) в глазах людей наказываются» , т. е. переносят лишения и несчастья, которые рассматриваются, как наказание Божие. Такой смысл следует из употребления этого глагола ( «наказываются» ) у писателя кн. Премудрости Соломона: XI: 5 , 17 ; XIII: 1 , 9 , и из связи данного места с последующими 5 и 6 ст. Люди, в глазах которых наказываются праведные, это, прежде всего, нечестивые, которые согласно характеристике их у писателя ни в какое мздовоздаяние не верят и о страданиях, как Божественном наказании, со своей точки зрения, могли бы говорить лишь в ироническом смысле. Писатель здесь, очевидно, выражает не их взгляд, а общепринятое у евреев воззрение на божественное мздовоздаяние.

«Надежда их полна бессмертия» . Это выражение по аналогии с другими подобными (Евр VI: 11 [ 138 ]; X: 22 [ 139 ]) означает твердую несомненную надежду. Предмет надежды - бессмертие.


5. И немного наказанные, они будут много облагодетельствованы, потому что Бог испытал их и нашел их достойными Его.


5. То, что обычно люди считают за наказание в руке Божией является только средством воспитания, возводящим человека на высшую ступень нравственного совершенства ( XI: 5–6 , 10–11 ; Евр XII: 5–11 [ 140 ]). Выражение: «немного наказанные, они будут много облагодетельствованы» по связи с предшествующим дает мысль о непродолжительности земных страданий и о вечном по смерти блаженстве праведных (ср. 2 Мак VII: 36 [ 141 ]; 1 Пет I: 6 [ 142 ]). Но, кроме указаний на время, здесь следует видеть указание и на степень. В этом отношении страдания земные, как бы они велики ни были, не могут быть сравнены с будущим небесным блаженством, которое бесконечно их превосходит (ср. Рим VIII: 18 [ 143 ]; 2 Кор IV: 17 [ 144 ]). Впрочем, многие толковники выражение «облагодетельствованы» относят не к блаженству по смерти, а к счастливому периоду земной жизни праведных.

«Бог испытал их» , весьма часто встречающееся в Библии выражение для той мысли, что разными средствами, главным образом несчастием и страданиями, Бог испытывает послушание и веру людей (Быт XXII: 1 [ 145 ]; Втор XIII: 4 [ 146 ]; Суд II: 22 [ 147 ]; Пс LXV: 10 [ 148 ]; LXXXI: 8 [ 149 ]).

«Нашел их достойными Его» , т. е. достойными общения с Богом в жизни загробной, или вообще достойными Его благословения.


6. Он испытал их как золото в горниле и принял их как жертву всесовершенную.


6. Мысль о ниспосылаемых праведным страданиях и их последствиях выражается в двух употребительных образах. По первому образу нравственные испытания и очищение человека сравниваются с очищением и пробой металлов. Это весьма употребительный в Библии образ (см. Пс LXV: 10 [ 150 ]; Иов XXIII: 10 [ 151 ]; Притч XVII: 3 [ 152 ]; Сир III: 5 [ 153 ]; Ис XLVIII: 10 [ 154 ]; Зах XIII: 9 [ 155 ]; Мал III: 3 [ 156 ]; 1 Пет I: 7 [ 157 ] и др.). Во второй половине стиха доброе расположение души, обнаруженное праведными в испытаниях, сравнивается с всесовершенной жертвой, приятной Богу (ср. Рим VII: 1 [ 158 ]; 1 Пет II: 5 [ 159 ]).


7. Во время воздаяния им они воссияют как искры, бегущие по стеблю.


7–8. При объяснении данного места экзегетами высказываются три главных мнения. Одни видят здесь мысль вообще о славном времени, которое наступит для благочестивых израильтян в этой жизни без всякого указания на мессианско-эсхатологические чаяния, другие - о блаженном состоянии праведных по смерти на небе, после страшного суда, и третьи видят здесь выраженным мнение о близко ожидаемом всеобщем суде, воскресении мертвых и открытии на земле мессианского царства. Разберемся, какое из этих мнений более оправдывается текстом.

«Во время воздаяния им они воссияют» . Выражение «время воздаяния» само по себе неопределенное и может быть прилажено ко всем трем упомянутым объяснениям. «Они воссияют» - этим образом защитники третьего мнения пользуются, как главным своим аргументом: видят в нем указание на светлые эфирные тела, в каких восстанут души праведных для участия в земном мессианском царстве. Но, во-первых, это выражение столь неопределенное, что по нему нельзя заключить о том разделял ли писатель кн. Премудрости веру в воскресение тела и даже соединял ли с этим выражением представление о каких-либо вообще чувственных образах, в которых восстанут души. Во-вторых, если по книге Премудрости души умерших праведных восходят к Богу на небо, то оттуда таким образом, нужно допустить, они должны возвратиться обратно на землю, чтобы облечься в новые тела и принять участие в мессианском царстве. Такое представление о судьбе душ по смерти весьма разнится от обычного иудейского учения о воскресении и мессианском всемирном суде и не имеет себе в Библии аналогии. Ибо по обычной иудейской эсхатологии души, как добрых, так и злых, пребывают по смерти в шеоле и восходят оттуда при общем воскресении для воздаяния. Наконец, в-третьих, выражение «как искры, бегущие по стеблю» - несомненно образное, отсюда и «воссияют» следует понимать тоже как образ, который употребляется и в других местах Св. Писания (Притч IV: 18 [ 160 ]; Дан XII: 3 [ 161 ], Мф XIII: 43 [ 162 ]) и означает только то, что праведники будут испытывать радость, блаженство счастье. Таким образом, третье из упомянутых толкований, как недостаточно обоснованное, отпадает; обратимся к первым двум.

Нельзя признать и 2-й линии, что здесь говорится о блаженном состоянии праведных по смерти на момент настоящей земной жизни, а не будущей небесной, указывает образное выражение «Как искры, бегущие по стеблю» . Сравнивая этот образ с подобными же библейскими образами (см. Зах XII: 6 [ 163 ]; Мал IV: 1–3 [ 164 ]), мы устанавливаем тот несомненный его смысл, что праведные, т. е. благочестивые израильтяне, примут участие в наказании своих врагов, они будут для них, что искра для соломы. Это наказание, несомненно, совершится в настоящей жизни, а не за гробом, ибо мысль о наказании злых через добрых в будущей жизни не имеет в Библии аналогии и ей чужда. По библейскому взгляду, наказание нечестивых через праведных произойдет здесь на земле в мессианские времена. Таким образом, 7 ст. содержит в себе мысль о наступлении главного времени для благочестивых израильтян в этой земной жизни и по связи этого места с последующими стихами мы должны в нем видеть выражение мессианской надежды в самой общей доступной для того времени форме.


8. Будут судить племена и владычествовать над народами, а над ними будет Господь царствовать вовеки.


8. Племена и народы, о которых говорится здесь - это язычники. Но и еврейский народ не в полном составе примет участие в этом суде и владычестве над народами, а только оставшиеся верными Иегове, отступники же «понесут наказание» (10 ст.), ибо только мудрость и благочестие ведут к господству (Сир 4, 15 (???)). Мы находим здесь, таким образом, известную мессианскую надежду о восстановлении и вечном потом существовании истинной теократии, которая сменит господство угнетавшей евреев языческой власти (см. Дан VII: 18 [ 165 ], 22 [ 166 ], 27 [ 167 ]; Пс CXLIX: 4–9 [ 168 ]; 1 Кор VI: 2 [ 169 ]).


9. Надеющиеся на Него познают истину и верные в любви пребудут у Него; ибо благодать и милость со святыми Его и промышление об избранных Его.


9. «Надеющиеся на Него познают истину» . В этих словах экзегеты нередко стараются найти платоновскую мысль о том, что души праведных и мудрых по смерти, освободившись от земных несовершенств, идут к Богу и в общении с Ним достигают высшего знания и истины (Федон. п. 81). Хотя это мнение не чуждо книги Премудрости Соломона (см. V: 15 ; VI: 19 ), но в данном случае здесь выражена не эта мысль, как видно из того уже, что речь идет не о времени по смерти, а о настоящей жизни здесь на земле когда явятся дела праведных. Поэтому истину которую познают праведные, нужно понимать не в общем смысле, а специальном: праведные узнают ту истину которая лежит в отношениях Бога к своим чтителям, это будет познание божественного плана, по которому Он управляет святыми (ср. II: 22 ).

«Верные в любви пребудут у Него» . Любовь без дальнейших определений ее всегда означает свойство субъекта (а не любовь, как божественное начало), поэтому здесь говорится о любви человека к Богу, а не о пребывании человека в любви Божией.


10. Нечестивые же, как умствовали, так и понесут наказание за то, что презрели праведного и отступили от Господа.


10. «Нечестивые же как умствовали, так и понесут наказание» , которое есть естественный плод их настроения и убеждений. Об умствованиях этих нечестивых писатель подробно говорил выше. ( II: 2 ; ср. 1–3 ст. ).

«Презрели праведного» - мысль следует видеть ту же самую, что и во II: 10 , 12 , 18 ст.


11. Ибо презирающий мудрость и наставление несчастен, и надежда их суетна, и труды бесплодны, и дела их непотребны.


11 ст. указывает внутреннюю причину, почему нечестивый несчастен: «ибо он презирает мудрость», т. е. не согласует свое настроение и поступки с требованиями божественной правды (см. I: 5 ). Несчастие нечестивых в том, что «надежда их суетна» , т. е. бессодержательна, пуста, в противоположность надежд праведных, которая «полна бессмертия» ( III: 4 ). В таком случае писатель делает здесь глубокое сопоставление. По другому объяснению несчастие нечестивых в том, что их ожидания земных благ разного рода и успеха в своих начинаниях не осуществляются. Такое объяснение весьма согласуется с дальнейшими словами стиха: «труды бесплодны и дела их непотребны» .


12. Жены их несмысленны и дети их злы, проклят род их.


С 12 ст. - IV: 15 ст. начинается особый отдел, в котором говорится о значении бездетности и ранней смерти праведных и многочадия и долгой жизни нечестивых. По господствовавшему у евреев представлению многочисленное потомство (Исх XXIII: 26 [ 170 ]; Втор VII: 14 [ 171 ]; XXVIII: 4 [ 172 ]; 1 Цар II: 5 [ 173 ]; Пс CXII: 9 [ 174 ]; Притч XVII: 6 [ 175 ]) и долголетняя жизнь (Исх XX: 12 [ 176 ]; Притч III: 1–2 [ 177 ]) считались знаком божественного благоволения и наградой за добродетель, напротив, бесплодие было стыдом и несчастием (Лк I: 24–25 [ 178 ]). Противники писателя - эмансипированные от отечественной веры иудеи - эту веру своих благочестивых соплеменников высмеивали и ссылались на опыт, который указывал совершенно противоположное. Псевдо Соломон приводит свои возражения, во-первых, касательно бездетности благочестивых: 12–IV: 6 ст., во-вторых, IV: 7–15 , относительно их ранней смерти. В 12 ст. он говорит, что многочисленное потомство нечестивых не есть еще благо само по себе. Это, скорее, зло, ибо через размножение нечестие отдельных лиц распространяется на целые семьи, на цельный род. Речь здесь не о передаче греха по наследственности, а о распространении зла примером и дурным влиянием.


13. Блаженна неплодная неосквернившаяся, которая не познала беззаконного ложа; она получит плод при воздаянии святых душ.


13 и 14 ст. являются противопоставлением 12-му.

13. «Блаженна неплодная неосквернившаяся» . Слова эти сходны с LIV: 1 ст. прор. Исаии [ 179 ], где под неплодной разумеется израильский народ и с XXIII: 29 Лк [ 180 ]. «Неплодная» - означает здесь женщину, состоящую в браке и не имеющую детей, а не девицу, таково употребление этого слова в Библии: (Быт XI: 30 [ 181 ]; XXV: 21 [ 182 ]; XXIX: 31 [ 183 ]; Исх XXIII: 26 [ 184 ]; Суд XIII: 2 [ 185 ]; 1 Цар II: 5 [ 186 ]; Лк I: 7 [ 187 ], 36 [ 188 ]). Значит, в данном месте нельзя видеть отрицательного отношения писателя к браку. - «Неосквернившаяся» , поэтому, может означать только незапятнанную греховным сожитием, дальнейшие слова: «которая не познала беззаконного ложа» определеннее высказывают эту мысль. Эта неплодная получит «при воздаянии святых душ» , т. е. в будущей жизни (см. IV: 2 ; III: 1 ), «плод духовный» (см. Иак III: 18 [ 189 ]). Такой смысл устанавливается на основании параллели этого места со 2-й половиной 14-го ст.


14. Блажен и евнух, не сделавший беззакония рукою и не помысливший лукавого против Господа, ибо дастся ему особенная благодать веры и приятнейший жребий в храме Господнем.


14. «Блажен и евнух…» По Мф XIX: 12 [ 190 ], слово «евнух» употребляется в трояком значении: 1) означает того кто по природе лишен способности рождать детей, 2) кто этого лишен насильно людьми и 3) того, кто по доброй воле отказывается от брачного сожития.

Те экзегеты, которые видят в данном месте восхваление безбрачия, берут третье из указанных значений «евнух» , но против этого восстает контекст речи. В предшествующем стихе речь шла о замужней, но бездетной женщине, поэтому и здесь «евнух» нужно брать в первом значении. Однако не всякий евнух от природы ублажается писателем, а лишь такой, который ни делом, ни мыслью не погрешил против Бога и закона: «не сделавший беззакония рукою и не помысливший лукавого против Господа» . Такому «дастся… жребий в храме Господнем» . Пребывание в храме для истинного израильтянина было высшим счастьем, ибо здесь он чувствовал близость Божества. Между тем по закону Моисееву евнух был лишен этого. (Втор XXIII). Писатель книги и говорит, что в мессианские времена такого исключения по внешнему признаку не будет.


15. Плод добрых трудов славен, и корень мудрости неподвижен.


15 стих кратко передает смысл двух предшествующих стихов, дополняя мыслью, что награда за мудрость и благочестие постоянна. Цель писателя - утешить бездетных благочестивых израильтян, он и говорит им, что они также будут иметь свой «плод» и свой «отпрыск» (ρίζα, корень), только более совершенный и постоянный ( «неподвижен» ), чем развращенное и гибнущее потомство нечестивых. Таким образом, этот стих составляет глубокое противопоставление ст. 16-му. Слово «корень» (ρίζα) в переносном смысле употребляется в Библии для обозначения потомства (Сир XLVIII: 25 [ 191 ]), и 2) затем в отвлеченном смысле всего того, что дает материю и питание к возникновению и развитию чего-либо; отсюда «корень бессмертия» ( XV: 3 ), «корень всех зол есть сребролюбие» (1 Тим VI: 10), «корень горечи» (Евр XII: 15 [ 192 ]). Из этих двух значений, следуя контексту речи, надо взять первое. «Корень мудрости» у писателя означает не то, что питает мудрость, а то, что является ее плодом, как бы своего рода «потомством». Мудрость здесь - правильное понимание божественной воли и неуклонное следование ей.


16. Дети прелюбодеев будут несовершенны, и семя беззаконного ложа исчезнет.


Стихи 16–19 составляют противоположение стихам 13–15: постоянному блаженству бездетных праведников противопоставляется ненадежное счастье нечестивых и при обладании ими потомством. Счастье нечестивых при обладании большим плотским потомством оказывается мнимым по двум причинам. 1) Если их дети достигают глубокой старости, то она бывает бесчестна (17 ст.); 2) если же умирают рано, то без надежды на блаженство бессмертной жизни (18–19 ст.).

16. «Дети прелюбодеев…» Имея в виду ветхозаветный образ выражения, по которому отношения Израиля и Иеговы представлялись под образом брака (Ос II: 4 [ 193 ], 19–20 [ 194 ]; Иер II: 2 [ 195 ]) и отпадение от Иеговы в идолопоклонство называлось прелюбодеянием, в данном месте под прелюбодеями разумеют вообще отступников от Иеговы иудеев. Но в виду противоположения писателем данного места стиху 13-му (где речь о брачных отношениях в тесном смысле) и 6 ст. IV гл., следует данное место понимать в тесном специальном смысле. Писатель хотел сказать в данном случае то, что многочисленное потомство нечестивых частью является следствием их развращенности и ни в каком случае не может служить знаком благословения Божия.

«…будут несовершенны» , т. е. не достигнут того нравственного совершенства, которое уважается людьми (17 ст.) и «исчезнут», не просто умрут, а со смертью потеряют надежду на бессмертие в блаженном общении с Богом (19 ст., ср. Вар III: 19 [ 196 ]). Таким образом, 16 ст. кратко выражает ту мысль, которая далее в 17 и 18 стихах раскрывается ближе с двух намеченных сторон.


17. Если и будут они долгожизненны, но будут почитаться за ничто, и поздняя старость их будет без почета.


18. А если скоро умрут, не будут иметь надежды и утешения в день суда;


19. ибо ужасен конец неправедного рода.

Глава IV


1–2. Продолжается противопоставление судьбы праведных судьбе нечестивых. 3–6. Бездетность не лишает праведных возможности оставить после себя благодарную память в потомстве, а нечестивые лишены этой возможности даже при наличности многочисленного потомства. 7–18. Ранняя смерть праведника - только скорейший переход к лучшей жизни. 19–20. Для грешника смерть - окончательная гибель.


1. Лучше бездетность с добродетелью, ибо память о ней бессмертна: она признается и у Бога и у людей.


Стихи 1–6 снова противопоставляют судьбу бездетных праведников судьбе нечестивых с их многочисленным потомством.

1. Преимущество бездетных, но добродетельных людей в том, что память об их добродетели сохранится в потомстве, это своего рода тоже бессмертие. В более поздних книгах Св. Писания Ветхого Завета часто говорится о бессмертии имени в потомстве, как высокой награде за праведность (Пс CXI: 6 [ 197 ]; Притч X: 7 [ 198 ]; Прем VIII: 13; X: 14). Ценимая людьми, добродетель «признается» и у Бога.


2. Когда она присуща, ей подражают, а когда отойдет, стремятся к ней: и в вечности увенчанная она торжествует, как одержавшая победу непорочными подвигами.


2. Раскрывает мысль о ценности добродетели: когда она живет среди людей, ей подражают, когда отойдет (т. е. добродетельный человек умрет), к ней стремятся.

«И в вечности увенчанная она торжествует» , этими словами раскрывается мысль предшествующего стиха, что добродетель «признается и у Бога» . «Венец» весьма часто в Библии является образом счастья и отличия (Иез XVI: 12 [ 199 ]; Пс XX: 4 [ 200 ]; LXXXVIII: 40 [ 201 ]; CXXXI: 18 [ 202 ]; Притч XII: 4 [ 203 ]; Сир II: 18 [ 204 ]); в особенности же - небесной награды верующим (Иак I: 12 [ 205 ]; 1 Пет V: 4 [ 206 ]; Откр II: 10 [ 207 ]). Этот венец дается за «победу непорочными подвигами» . Писателю вся жизнь человека представляется как борьба его со злом. Праведные достигают победы в этой борьбе подвигами святой жизни, которые здесь названы «непорочными» . Аналогичное представление о жизни, как борьбе и о святости, как победном венце, находим еще у Ап. Павла 1 Кор IX: 24–27 [ 208 ]; 2 Тим II: 3 [ 209 ], 5 [ 210 ]; IV: 8 [ 211 ].


3. А плодородное множество нечестивых не принесет пользы, и прелюбодейные отрасли не дадут корней в глубину и не достигнут незыблемого основания;


4. и хотя на время позеленеют в ветвях, но, не имея твердости, поколеблются от ветра и порывом ветров искоренятся;


5. некрепкие ветви переломятся, и плод их будет бесполезен, незрел для пищи и ни к чему не годен;


6. ибо дети, рождаемые от беззаконных сожитий, суть свидетели разврата против родителей при допросе их.


3–6. Писатель снова возвращается к мысли о том, что счастье богатых потомством нечестивых - кажущееся. Оно непрочно, нечестивых быстро постигает наказание и во время воздаяния сами же дети вынесут осуждение своим отцам. Мысль о непрочности счастья нечестивых выражена писателем в весьма употребительном в Библии образе. Именно, как благочестие и счастье праведных часто уподобляется прочно укоренившемуся, посаженному на тучной земле и потому зеленеющему и цветущему дереву (Иез XVII: 8 [ 212 ]; Пс I: 3 [ 213 ]; CXXVII: 3 [ 214 ]; Сир XXV: 14–16 [ 215 ]), так нечестивцы и ожидающее их наказание рисуются в образе, противоположном этому (Пс XXXVI: 35–36 [ 216 ]; Иов XV: 32–33 [ 217 ]; XVIII: 16 [ 218 ]).


7. А праведник, если и рановременно умрет, будет в покое,


7. Ранняя смерть праведника уже потому не может считаться злом или выражением божественного гнева, что она для него есть только переход к лучшему существованию.

«Рановременно умрет…» Смысл может быть двоякий: или праведный умрет раньше, чем умирает нечестивый, или вообще раньше обыкновенного.

«Будет в покое…» Прежде всего, разумеется успокоение от земных страданий и бед, а затем и положительное блаженство, ср. III: 1 , 3 . Будущая жизнь изображается как покой еще у Ап. Павла (Евр IV: 9–10 [ 219 ]).


8. ибо не в долговечности честная старость и не числом лет измеряется:


9. мудрость есть седина для людей, и беспорочная жизнь - возраст старости.


8–9. 8–9 ст. дают основание для 7-го стиха и указывают тот масштаб, которым должен измеряться возраст человека. Мудрость и непорочная жизнь, а не количество прожитых дней, составляют почетную седину для людей. Аналогичные мысли находятся в кн. Притч XVI: 31 [ 220 ] и Сир XXV: 6 [ 221 ].


10. Как благоугодивший Богу, он возлюблен, и, как живший посреди грешников, преставлен,


10–14. 10–14 ст. содержат дальнейшее изложение мысли, что ранняя смерть праведника ни в каком случае не противоречит идее справедливости Божественного воздаяния и любви Божией к праведным; напротив, Бог, именно по любви, берет таких людей к себе, чтобы не подвергать их опасности нравственной порчи от окружающего их нечестия.


11. восхищен, чтобы злоба не изменила разума его, или коварство не прельстило души его.


12. Ибо упражнение в нечестии помрачает доброе, и волнение похоти развращает ум незлобивый.


13. Достигнув совершенства в короткое время, он исполнил долгие лета;


14. ибо душа его была угодна Господу, потому и ускорил он из среды нечестия. А люди видели это и не поняли, даже и не подумали о том,


14б-19. Большинство людей не замечает, что, посылая раннюю смерть праведника, Бог имеет благую для них цель. Не обращают внимания нечестивые и на то, что преждевременная кончина праведных выставляет их нечестие еще в более ярком свете и продолжают высмеивать эту раннюю смерть, чем обнаруживают свое неразумие.

14б. «А люди видели это и не поняли» . Выражение «люди» (oi λαοί) в Ветхом Завете употребляется часто для обозначения всех народов вне Израиля. Здесь по сопоставлению данного места с II: 12 ; III: 10 должно разуметь всех отступивших от Закона иудеев, которые порвали духовную связь с израильским народом и даже были врагами тех, кто представлял собою в то время истинного Израиля. Выражение «люди» в Ветхом Завете является такой же антитезой всему антииудейскому, как в Новом Завете «мир» (κόσμος) противопоставляется всему христианскому.

Выражение «избранные» в Ветхом Завете прилагается обычно ко всему израильскому народу, как политическому целому, который Иегова избрал в свой любимый народ из всех народов земли (Ис LXV: 9 [ 222 ]; Пс CIV: 6 [ 223 ]). Здесь это слово употреблено в нравственном смысле и относится только к благочестивым и верным почитателям Иеговы, они же выше названы святыми.


15. что благодать и милость со святыми Его и промышление об избранных Его.


16. Праведник, умирая, осудит живых нечестивых, и скоро достигшая совершенства юность - долголетнюю старость неправедного;


16. «Праведник, умирая, осудит живых нечестивых…» Сопоставляя данное место с 8 ст. III гл., находят здесь мысль об осуждении нечестивых в будущей жизни. Но выражение «живых» , противополагаемое факту смерти праведных, ясно говорит о том, что нечестивые будут осуждены, пока еще они живут на земле, и осуждены именно самою смертью праведных: «умирая, осудит» . Каким образом ранняя смерть праведника осудит оставшихся в живых нечестивых показывают дальнейшие слова: «скоро достигшая совершенства юность (осудит) долголетнюю старость неправедного» . Достигши нравственного совершенства в короткий срок, праведник этим осудит нечестивых, которые за всю долгую свою жизнь «не могли показать никакого знака добродетели» ( V: 13 ). О подобном же осуждении говорится у Мф XII: 41 [ 224 ]; Евр XI: 7 [ 225 ]; Рим II: 27 [ 226 ].


17. ибо они увидят кончину мудрого и не поймут, что Господь определил о нем и для чего поставил его в безопасность;


17. 17 ст. повторяет мысль 14б–15 ст., точнее определяя, что «благодать и милость…» «и промышление» Божие о праведных проявляются именно в определении Богом их ранней смерти, которая ставит праведников «в безопасность» . В безопасность от чего? сказано в 11–12а. Различие времен глаголов в двух стихах, говорящих об одном и том же факте (в 14б–15 стоит прошедшее время, а в 17 - будущее) объяснить можно тем, что этот факт многократно повторяющийся: он имел место в прошедшем, будет повторяться и в будущем.


18. они увидят и уничтожат его, но Господь посмеется им;


18. Недостаточно того, что нечестивые не хотят понять истинной причины ранней смерти праведника, они еще стараются унизить его, но этим только навлекают на себя позор.

«Уничтожат его…» - будут считать за ничто, презирать, поднимать на смех (4 Цар XIX: 21 [ 227 ]; 2 Пар XXXVI: 16 [ 228 ]; Лк XXIII: 11 [ 229 ]). Скорая кончина праведника дает повод нечестивым высмеять его веру в помощь Иеговы, как тщетную, пустую.

«Господь посмеется им…» - такое выражение часто в псалмах противопоставляется дерзкой заносчивости нечестивых, чтобы представить их злобу бессильной, неразумной и гибельной для них самих (Пс II: 4 [ 230 ]; XXXVI: 13 [ 231 ]; LVIII: 9 [ 232 ]).


19. и после сего будут они бесчестный трупом и позором между умершими навек, ибо Он повергнет их ниц безгласными и сдвинет их с оснований, и они вконец запустеют и будут в скорби, и память их погибнет;


19. Писатель книги Премудрости изобразил в 19 ст. унижение и гибель нечестивых такими чертами, которые очень напоминают картину гибели царя Вавилонского у пророка Исаии в XIV гл.


20. в сознании грехов своих они предстанут со страхом, и беззакония их осудят их в лице их.




Глава V


1–15. Нравственные мучения нечестивых по смерти. 16–24. Окончательное торжество праведных.


1. Тогда праведник с великим дерзновением станет пред лицем тех, которые оскорбляли его и презирали подвиги его;


2. они же, увидев, смутятся великим страхом и изумятся неожиданности спасения его


1–2. Состояние праведника по смерти будет противоположно состоянию нечестивых, его охватит чувство высокой радости, и о его счастье будут знать его земные противники и оттого придут в изумление.

«Великое дерзновение» праведника, очевидно, противопоставляется здесь страху и смущению нечестивых ( IV: 20 ; V: 2). Для нечестивых торжество праведника будет «неожиданностью». Во время его земной жизни они «оскорбляли его и презирали подвиги его» , считая их бесцельными и пустыми (подробно об этом писатель говорил во II гл. 10 ст. , 12 , 17–20) ; теперь они видят свою неправду. В Новом Завете в таких выражениях изображается состояние людей при наступлении всеобщего суда (1 Ин II: 28 [ 233 ]; IV: 17 [ 234 ]).


3. и, раскаиваясь и воздыхая от стеснения духа, будут говорить сами в себе: «это тот самый, который был у нас некогда в посмеянии и притчею поругания.


3–13. В этом отделе писатель художественно передает собственную речь нечестивцев (хотя 9–12 стихи являются несколько растянутыми и нагроможденными), в которой изображается их пробудившаяся в том мире совесть, их внутреннее смущение и раскаяние, равно как их удивление неожиданному счастью праведных. Эта речь является прямой противоположностью той высокомерной речи, какую в уста тех же людей писатель вложил во II гл.

3. «Воздыхая от стеснения духа» , дух захватило, они не могут поэтому свободно говорить, а только могут стонать и вздыхать. Этим изображением писатель пользуется, чтобы выразить противоположность прежнему надменному смеху нечестивых (Иак IV: 9 [ 234a ]).

«Был у нас… притчею поругания» , предметом насмешки, издевательства, злорадства. (См. Пс XLIII: 15 [ 235 ]; Иер XXIV: 9 [ 236 ]; 2 Пар VII: 20 [ 237 ]).


4. Безумные, мы почитали жизнь его сумасшествием и кончину его бесчестною!


4. «Безумные!» Это сильное обращение нечестных к себе показывает, как тяжело им сознавать свое заблуждение.

«Жизнь его почитали сумасшествием» именно потому, что те блага, ради которых праведник переносил великие лишения и беды, нечестивым казались призрачными, они не верили в их реальность.

«Кончину его бесчестною» ; указание на позорную смерть, которую они готовили праведнику ( II: 20 ).


5. Как же он причислен к сынам Божиим, и жребий его - со святыми?


5. «Сынами Божиими» и «святыми» в Библии нередко называются Ангелы (Иов I: 6 [ 238 ]; II: 1 [ 239 ]; XXXVIII: 7 [ 240 ]; Тов VIII: 15 [ 241 ]; XII: 15 [ 242 ]), поэтому данное выражение, что «праведник причислен к сынам Божиим и жребий его - со святыми» понимают в том смысле, что он включен в общество Ангелов и в этом его высшее блаженство. Но нельзя забывать, что речь нечестивых V главы противопоставляется писателем их речи во II главе, и, в частности, данный стих отвечает 18 стиху той главы: он говорит о действительном исполнении того, чем всегда утешал себя праведник и в чем насмешливо сомневались нечестивые, поэтому выражение «сын Божий» нужно понимать в том же значении, как и во II: 18 . Праведник называется сыном Божиим в значении нравственном, как истинный чтитель Иеговы, и потому возлюбленный Богом.


6. Итак, мы заблудились от пути истины, и свет правды не светил нам, и солнце не озаряло нас.


6 стих является выводом из предшествующего. Видя прославленное состояние праведника, нечестивые сознают теперь заблуждение своей земной жизни.

«Солнце не озаряло нас…» - речь не о физическом солнце, а о «солнце правды», в соответствии с предшествующим «свет правды» (см. Мал IV: 2 [ 243 ]).


7. Мы преисполнились делами беззакония и погибели и ходили по непроходимым пустыням, а пути Господня не познали.


7. «Ходили по непроходимым пустыням» . Это образ для развращенной жизни, когда человек удалялся от истинного своего блага (ср. Ис LIII: 6 [ 244 ]).


8. Какую пользу принесло нам высокомерие, и что доставило нам богатство с тщеславием?


9. Все это прошло как тень и как молва быстротечная.


10. Как после прохождения корабля, идущего по волнующейся воде, невозможно найти следа, ни стези дна его в волнах;


11. или как от птицы, пролетающей по воздуху, никакого не остается знака ее пути, но легкий воздух, ударяемый крыльями и рассекаемый быстротою движения, пройден движущимися крыльями, и после того не осталось никакого знака прохождения по нему;


12. или как от стрелы, пущенной в цель, разделенный воздух тотчас опять сходится, так что нельзя узнать, где прошла она;


13. так и мы родились и умерли, и не могли показать никакого знака добродетели, но истощились в беззаконии нашем».


9–13. Писатель приводит целый ряд явлений быстро и бесследно исчезающих. Эти явления служат у него образом скоропреходящего земного счастия, земного величия. Только «корень мудрости (добродетели) неподвижен» ( III: 15 ), по писателю; поэтому те, кто «не могли показать никакого знака добродетели» , исчезают бесследно - «истощились в беззаконии» .


14. Ибо надежда нечестивого исчезает, как прах, уносимый ветром, и как тонкий иней, разносимый бурею, и как дым, рассеиваемый ветром, и проходит, как память об однодневном госте.


15. А праведники живут вовеки; награда их - в Господе, и попечение о них - у Вышнего.


14–15. С 14-го стиха писатель ведет свое рассуждение о противоположной судьбе праведных и нечестивых. Надежда нечестивых на богатство, земные удовольствия и пр. погибнет, как прах, как иней и дым (часто употребляющиеся в Библии образы, см. Пс I: 4 [ 245 ]; XXXIV: 5 [ 246 ]; Ис XXIX: 5 [ 247 ]; Ос XIII: 3 [ 248 ]; Пс LXVII: 3 [ 249 ]), «а праведники живут вовеки» .

Из этого противоположения не следует, что писатель говорит здесь о совершенном уничтожении нечестивых по смерти, ибо выше он говорил о мучениях совести нечестивых в том мире. Поэтому «живут вовеки» означает не только продолжение жизни, но жизнь истинную, блаженную, которая продолжится вечно. С таким объяснением согласны последующие слова 15 ст.


16. Посему они получат царство славы и венец красоты от руки Господа, ибо Он покроет их десницею и защитит их мышцею.


16–23. Об этом отделе среди экзегетов мы встречаем такое же различие мнений, как и о III: 7–8 ст. Одни относят образную речь писателя к воздаянию за гробом, другие понимают ее в мессианско-эсхатологическом смысле в отношении к грядущему мессианскому царству, а третьи видят здесь речь только о будущем вообще торжестве благочестивых израильтян в здешней жизни, без всякой примеси эсхатологических чаяний.

Против первого мнения говорят два обстоятельства: во-первых, приводимые здесь образы мало подходят к изображению будущей небесной жизни, во-вторых, двадцать четвертый стих может быть отнесен только к будущему состоянию земной жизни. Между тем этот стих тесно связан со всем предшествующим описанием, он является заключением ко всей представленной картине, поэтому вместе с 24-ым ст. и все это место следует относить к земной жизни. На возражение, что при таком понимании здесь будет наблюдаться резкий переход, скачок, от мысли о загробной жизни (15-го ст.) к счастливому для израильтян периоду их земной жизни следует заметить, что такие быстрые переходы у писателя книги Премудрости не редки. Что касается ближайшего определения изображаемого здесь момента земной жизни, то нельзя согласиться со 2-м мнением и относить его к будущему мессианскому царству, так как нет никаких определяющих это царство признаков. Остается видеть здесь речь в пророческом стиле о счастливом изменении вообще участи благочестивых израильтян, когда враги их - отступившие от веры иудеи и угнетатели язычники - получат должное воздаяние.

16. «Они получат царство славы и венец красоты от руки Господа» . Защитники первого из упомянутых выше толкований данного отдела в этом выражении видят мысль о высшем небесном блаженстве праведных. Но выражение «царство» у писателя употребляется в общем смысле господства ( I: 14 ); «венец красоты» - библейский символ победы и господства (Ис XXVIII: 1 [ 250 ], 5 [ 251 ]; LXII: 3 [ 252 ]; Сир XLVIII: 7 [ 253 ]). Поэтому основательнее понимать это место в отношении к победе, к торжеству благочестивых израильтян над своими врагами здесь на земле. Это торжество правоверных израильтян наступит вследствие покровительства им Бога: «ибо Он покроет их десницею и защитит их мышцею» . «Мышца» и «десница» - обычные в Библии символы покровительства и защиты (Пс XVII: 36 [ 254 ]; LXII: 9 [ 255 ]; CXX: 5 [ 256 ]).


17. Он возьмет всеоружие - ревность Свою, и тварь вооружит к отмщению врагам;


17. Писатель в целом ряде образов описывает божественный суд. Судья - Иегова - изображается вооруженным воином, Его свойства, которые Он проявляет при этом воздаянии, представляются под образом отдельных частей Его вооружения. Основанием такого образа представления для писателя могли быть следующие места из Ветхого Завета: (Пс XVII: 14–15 [ 257 ]; XXXIV: 2–3 [ 258 ]; Ис XLII: 13 [ 259 ]; LIX: 17 [ 260 ]; Зах XVIII: 3 (???)). В подобных образах и в Новом Завете описывается духовное оружие христиан против зла (Еф VI: 11 [ 261 ]; Рим XIII: 12 [ 262 ]; 1 Пет IV: 1 [ 263 ]).

«Он возьмет всеоружие - ревность свою…» «Ревность Иеговы» - это - Его горячая любовь к благочестивым израильтянам и их правому делу, равно как гнев против отступников и внешних врагов Израиля. «Всеоружие» - полное вооружение (2 Цар II: 21 [ 263a ]; Иов XXXIX: 20 (???); Иудифь XIV: 8 (???); 2 Мак III: 25 [ 264 ]).

«Тварь вооружит к отмщению врагам» . «Вооружить» - точнее передать - сделает орудием, ибо в греческом тексте стоит οπλοποιειν, а не οπλίζειν. Тварь (κτίσις) означает здесь неразумную неодушевленную природу. Главным образом разумеются могущественные стихийные явления через которые Бог наказывает злых и дает успех делу праведных. Подробнее об этом писатель говорит в рассказе о суде над Египтом ( XVI: 16–25 ). Здесь писатель, несомненно, выражает религиозное библейское воззрение на физическую природу, по которому она ставится в тесную связь с нравственными отношениями разумных существ и общим нравственным миропорядком.


18. облечется в броню - в правду, и возложит на Себя шлем - нелицеприятный суд;


18. Ср. Ис LIX: 17–18 [ 264a ].


19. возьмет непобедимый щит - святость;


19. «Святость» (οσιότης) - нравственное совершенство, такое свойство, о которое разбивается всякая сила зла.


20. строгий гнев Он изострит, как меч, и мир ополчится с Ним против безумцев.


20 ст. в общей форме выражает мысль о гневном суде Божием над нечестивыми, которая в следующих 21–22 ст. раскрывается подробнее.

«Мир ополчится с Ним» . Ср. 17 ст. и XVI: 17 .


21. Понесутся меткие стрелы молний и из облаков, как из туго натянутого лука, полетят в цель.


21. Сравнение молнии, как орудия суда и гнева Божия со стрелами в Библии нередко. Пс VII: 14 [ 265 ]; XVII: 15 [ 266 ]; CXLIII: 6 [ 267 ]; Авв III: 11 [ 268 ].


22. И, как из каменометного орудия, с яростью посыплется град; вознегодует на них вода морская и реки свирепо потопят их;


22. Град и наводнение также частые в Библии образы гнева Божия (Ис XXVIII: 2 [ 269 ]; Иез XIII: 11 [ 270 ], 13 [ 271 ]; Откр VIII: 7 [ 272 ]; XI: 19 [ 273 ]; XVI: 21 [ 274 ]).


23. восстанет против них дух силы и, как вихрь, развеет их.


24. Так беззаконие опустошит всю землю, и злодеяние ниспровергнет престолы сильных.


23–24. «Восстанет против них дух силы» . Нельзя разуметь под духом силы бурю, ураган, потому что далее действие этого духа силы только сравнивается ( «как вихрь» ) с бурей. «Дух силы» - Дух Божественного Всемогущества, по аналогии с Ис XI: 4 [ 275 ]; Иов XV: 30 [ 276 ].

«Так беззаконие опустошит всю землю, и злодеяние ниспровергнет престолы сильных» .

Заключение ко всей предшествующей картине. Из него мы ясно видим, что суд Божий над нечестивыми и связанное с ним торжество праведных представляется писателем имеющими совершиться здесь на земле.




Глава VI


1–11. Приглашение царей и правителей народов научиться премудрости если они хотят избежать карающего суда Божия. 12–21. При искреннем желании научиться премудрости легко, а результат этого научения весьма важен: помимо других благ премудрость приводит к блаженному бессмертию. 22–27. Желающим научиться писатель предлагает от лица Соломона полное учение о премудрости.



Писатель в том, что он сказал выше о будущей судьбе праведных и нечестивых, находит для себя побуждение снова обратиться с увещанием к тем самым владыкам земным, о которых была речь в I: 1 , выясняя им, насколько для них необходимо приобретение мудрости если они хотят избежать божественного наказания ( VI: 1–8 ) поэтому он приглашает их внимательно отнестись к его наставлению о мудрости (9–11).



1. Итак, слушайте, цари, и разумейтe, научитесь, судьи концов земли!


2. Внимайте, обладатели множества и гордящиеся пред народами!


1–2. «Итак, слушайте, цари…» Подобное же обращение находим во II-ом Пс 10 ст. [ 277 ] Выражение «концы земли» означает, прежде всего, отдаленные земли, а потом употребляется для обозначения всего пространства земли. Это широкое обращение, конечно, не мешает предположению, что писатель имел в виду прежде всего тех владык и царей, под властью которых были тогда евреи и если не называет их прямо, то только потому, что не считает это полезным.

«Обладатели множества» . В соответствии с последующим «гордящиеся пред народами» следует разуметь множество народов, подвластных тогдашним восточным правителям.


3. От Господа дана вам держава, и сила - от Вышнего, Который исследует ваши дела и испытает намерения.


4. Ибо вы, будучи служителями Его царства, не судили справедливо, не соблюдали закона и не поступали по воле Божией.


3–4. Указываются основания, почему правители земли должны обратить внимание на предлагаемые им наставления: 1) потому что они свою власть получили от Бога (3 ст.); 2) этою властью до сих пор злоупотребляли и нарушали волю Вышнего (4 ст.). В основании обоих стихов лежит теократическое воззрение, что господство чужих народов и царей над Израилем в плане божественного мироправления является только средством научить их не гордиться своею силой, как собственной, и не злоупотреблять ею, в противном случае Бог ставит пределы их власти (3 ст.), ср. Рим XIII: 1 [ 278 ]; Еккл V: 7 [ 279 ]. - «Будучи служителями Его царства…» Вся вселенная рассматривается как Царство Божие, конечно, не в узком теократическом смысле, в каком только еврейский народ составлял Его Царство ( III: 8 ), а в смысле вообще господства и власти Его над миром. В таком общем и несколько отвлеченном значении слова «царство» употреблено еще в 20 стихе. - «Не соблюдали закона» . Не Моисеева, разумеется, а вообще основных положений права и справедливости.


5. Страшно и скоро Он явится вам, - и строг суд над начальствующими,


6. ибо меньший заслуживает помилование, а сильные сильно будут истязаны.


5–6. Указывается новое побуждение «судьям земли» последовать наставлениям писателя в том, что их нарушения права и справедливости не останутся безнаказанными, «скоро будет суд над начальствующими» . На этом суде они будут судимы с большею строгостью, чем люди «меньшие» их по своему общественному значению и власти.


7. Господь всех не убоится лица и не устрашится величия, ибо Он сотворил и малого и великого и одинаково промышляет о всех;


7. «Господь всех» . Таким названием Бог, вероятно, противопоставляется слабым земным владыкам ( VIII: 3 ). В Его могуществе далее указывается основание для Его справедливости и беспристрастного суда.

«Он сотворил и малого и великого» . Малый и великий - люди разного звания и состояния, как во Втор I: 17 [ 280 ]; Откр XIII: 16 [ 281 ].

«Одинаково промышляет о всех» . Идея промышления Божия в мире раскрыта писателем книги Премудрости Соломона широко ( XII: 3 ; XIV: 3 ; XVII: 2 ; XI: 10 , 24 ) и имеет чисто религиозный характер. Бог представляется, как всеобъемлющая, отечески заботящаяся о мире любовь. Здесь, таким образом, писатель приводил своих читателей к христианскому миросозерцанию.


8. но начальствующим предстоит строгое испытание.


9. Итак, к вам, цари, слова мои, чтобы вы научились премудрости и не падали.


9. Новое обращение к царям «научиться премудрости» после доказательств необходимости этого. По контексту VI главы, понятие «премудрости» (σοφία) взято здесь у писателя в религиозном и практическом значении (ср. 3 , 4 , 10 , 17–20 ст.). Это есть уменье сообразовать свои поступки с волей Божией, благочестие, добродетель.

Однако, в дальнейшем ( VII: 17–20 ; VIII: 8 ) писатель указывает и теоретический, интеллектуальный момент в понятии σοφία.

«Не падали» - означает нравственное падение, грехи, как у Рим XI: 11 [ 282 ].


10. Ибо свято хранящие святое освятятся, и научившиеся тому найдут оправдание.


10. Как в предшествующих стихах писатель отрицательным путем, страхом грядущего суда склонял к следованию за мудростью, так теперь (с 10 ст. и далее) для той же цели указывает ее положительные блага.

«Хранящие святое» , т. е. закон и волю Божию, о которых была речь в 4-м ст. ; «найдут оправдание» , разумеется, на том суде Божием, которым угрожал писатель выше ( 5–6 ст. ).


11. Итак, возжелайте слов моих, полюбите и научитесь.


12. Премудрость светла и неувядающа, и легко созерцается любящими ее, и обретается ищущими ее;


12. С 12–16 ст. писатель проводит ту мысль, что под условием искреннего стремления к мудрости нетрудно достигнуть ее; она идет навстречу ищущему ее.

«Премудрость светла и неувядающа…» Первый эпитет может значить или то, что премудрость легко постигается, ее свет идет навстречу и освещает путь к ней; или, по сравнению с блеском драгоценного камня и металла, может указывать на внутреннее достоинство премудрости (ср. Откр XVIII: 14 [ 283 ], 16 [ 284 ]). Второй предикат говорит о том, что обладание премудростью имеет непреходящую ценность, в противоположность скоро вянущему венку, каким украшали победителей на войне (1 Пет I: 4 [ 285 ]; V: 4 [ 286 ]).


«Легко созерцается любящими ее, и обретается ищущими ее» (ср. I: 1–2 ; IV: 10 ). Основание этой мысли в том, что внутреннее духовное существо природы человека не чуждо премудрости.


13. она даже упреждает желающих познать ее.


13. «Она даже упреждает желающих познать ее» . Стих этот усиливает мысль предшествующего: уже одно желание премудрости, хотя бы оно проистекало из неясного влечения к ней является значительным шагом к ее действительному обладанию.


14. С раннего утра ищущий ее не утомится, ибо найдет ее сидящею у дверей своих.


14-й стих выражает ту же мысль о легкости овладеть премудростью что и тринадцатый стих, только в образной форме. Премудрость олицетворяется, как невеста, или возлюбленная (см. VIII: 2 ) которая «сидит у дверей» (Быт IV: 7 [ 287 ]; Иак V: 9 [ 288 ]) и ее не нужно долго искать.


15. Помышлять о ней есть уже совершенство разума, и бодрствующий ради нее скоро освободится от забот,


15. Ранее писатель говорил о том, что искреннее чувство приводит к премудрости; теперь говорит о том, какое значение она имеет для разума человеческого.

«Помышлять о ней есть уже совершенство разума…» Разум (φρόνησις) берется у писателя, как способность мышления, рассуждения. Отношение премудрости к разуму определяется в книге, как отношение высшего к низшему ( VIII: 6 ). «Рассудительность» - плод премудрости, одна из четырех главных ее добродетелей (см. VIII: 7 ). Поэтому устремление разума к премудрости - есть стремление его к своему идеалу, своему совершенству. Тогда все мнимые блага земные будут для человека ничто и он «скоро освободится от забот» о них.


16. ибо она сама обходит и ищет достойных ее, и благосклонно является им на путях, и при всякой мысли встречается с ними.


16. Писатель возвращает к мысли 13 и 14 стихов; «обходит и ищет» - олицетворение премудрости, как и в книге Притчей VIII: 2–3 [ 289 ].

«Является им на путях, и при всякой мысли встречается» . Здесь мы имеем глубокое противопоставление у писателя: слово «пути» означает дела, поступки человека, «мысль» - вообще внутреннее расположение, настроение.


17. Начало ее есть искреннейшее желание учения,


18. а забота об учении - любовь, любовь же - хранение законов ее, а наблюдение законов - залог бессмертия,


19. а бессмертие приближает к Богу;


20. поэтому желание премудрости возводит к царству.


21. Итак, властители народов, если вы услаждаетесь престолами и скипетрами, то почтите премудрость, чтобы вам царствовать вовеки.


17–21. В этом отделе писатель сначала повторяет ранее высказанную мысль, что в стремлении к премудрости - начало и условие ее приобретения, а затем целым рядом посредствующих посылок приходит к заключению, что премудрость приводит к господству ( «царству» ) в истинном и собственном смысле, т. е. к высшему достоинству и блаженству в будущей жизни. Это заключение он предлагает вниманию властителей народов, в надежде, что если они услаждаются временным владычеством, то тем более должны предпочесть премудрость, которая дает вечное царство.

«Наблюдение законов - залог бессмертия…» не телесного, а духовного, в блаженном общении с Богом (см. замеч. к I: 12 ст. ).


22. Что же есть премудрость, и как она произошла, я возвещу,


23. и не скрою от вас тайн, но исследую от начала рождения,


24. и открою познание ее, и не миную истины;


25. и не пойду вместе с истаевающим от зависти, ибо таковой не будет причастником премудрости.


22–25. С этого места писатель начинает говорить от лица Соломона и высказывает намерение говорить о происхождении и существе премудрости. Это намерение он высказывает торжественно, целым рядом сильных выражений и с некоторым полемическим оттенком, как будто возражая против того направления религиозной жизни и в иудействе, и особенно в Египте, которое из религиозной истины делало тайну ( «не скрою от вас тайн» ).


26. Множество мудрых - спасение миру, и царь разумный - благосостояние народа.


27. Итак учитесь от слов моих, и получите пользу.


26–27. Указывается на важное значение премудрости для общественного блага (ср. Притч XI: 14 [ 290 ]) и из этого говорящий делает еще раз призыв последовать его наставлениям.




Глава VII


1–6. Всякий человек по своей природе и происхождению немощен, 7. поэтому он нуждается в помощи Премудрости. 8–10. Она для человека ценнее всех благ земных, 11–12. ибо она их виновница. 13–21. В Премудрости неистощимое сокровище всякого рода знания для людей. 22–30. По своему существу и происхождению Премудрость божественна.



Раскрытию учения о Премудрости предшествует речь Соломона, устами которого говорит писатель, о том, что он имел общее со всеми людьми телесное происхождение, чувствовал ту же самую беспомощность при рождении, что и все люди и будет иметь один со всеми конец - смерть. Таким началом писатель имел в виду двоякую цель: 1) противопоставить смирение выдающегося и славного царя надменности тех властителей народов, к которым он обращался в предшествующих главах; 2) показать, что не знатное происхождение и не высокое общественное положение дает право на обладание мудростью, она есть дар Божий и каждый человек ее может получить, если просит о том Бога.



1. И я человек смертный, подобный всем, потомок первозданного земнородного.


2. И я в утробе матерней образовался в плоть в десятимесячное время, сгустившись в крови от семени мужа и услаждения, соединенного со сном,


1–2. Соломон вместе со всеми людьми имеет общее физическое происхождение: «потомок первозданного земнородного» , т. е. Адама (Быт II: 7 [ 291 ]; Сир XVIII: 1 [ 292 ]; 1 Кор XV: 47 [ 293 ]). Даже способ и образ прохождения один и тот же (2 ст. ср. Иов X: 10 [ 294 ]; Пс CXXXVIII: 13–15 [ 295 ]).


3. и я, родившись, начал дышать общим воздухом и ниспал на ту же землю, первый голос обнаружил плачем одинаково со всеми,


4. вскормлен в пеленах и заботах;


3–4. При рождении он обнаружил ту же беспомощность, те же потребности, что и все. Выражение «Ниспал на ту же землю» сопоставляют с 19–20 ст. VIII гл. и видят в нем намек на предсуществование душ. Однако, хотя мысль о предсуществовании душ писателю кн. Премудрости Соломона не чужда, в данном месте находить ее нельзя: контекст речи говорит за то, что выражение «ниспал» указывает только на образ появления человека из лона матери.


5. ибо ни один царь не имел иного начала рождения:


6. один для всех вход в жизнь и одинаковый исход.


5–6. Указывается основание («ибо») для предшествующего. Соломон, хотя и царь, но не мог иметь никаких преимуществ относительно своего физического происхождения, потому что «Один для всех вход в жизнь и одинаковый исход» (смерть).


7. Посему я молился, и дарован мне разум; я взывал, и сошел на меня дух премудрости.


8. Я предпочел ее скипетрам и престолам и богатство почитал за ничто в сравнении с нею;


9. драгоценного камня я не сравнил с нею, потому что перед нею все золото - ничтожный песок, а серебро - грязь в сравнении с нею.


10. Я полюбил ее более здоровья и красоты и избрал ее предпочтительно перед светом, ибо свет ее неугасим.


7–10. Так как жизнь человеческая весьма жалка и беспомощна, то Соломон просил себе от Бога премудрости и, когда получил ее, оценил ее выше всех благ земных (ср. IX: 5–6 ; VIII: 21 ).

«Сошел на меня дух премудрости» . Эти слова можно понимать двояко: или в том смысле, что Бог просветил естественный разум Соломона, в таком случае они будут значить то же, что и вышестоящие слова: «дарован мне разум» ; или под духом премудрости нужно разуметь особую божественную силу, воздействующую на дух человека, и тогда сошествие духа премудрости нужно понимать, как сверхъестественное благодатное воздействие. Последнее объяснение заслуживает предпочтения, ибо во многих местах своей книги писатель представляет Премудрость, как Божественную силу, как нечто объективное ( I: 5 ; VII: 22 ).

В перечислении благ земных, сравнительно с которыми предпочитается премудрость, у писателя замечается некоторая последовательность: сначала он указывает блага внешние, которые человек сам может создать, - богатство, власть (8 и 9 ст.); а затем называет такие блага, которые являются даром Творца: здоровье, красота, солнечный свет (10 ст.).


11. А вместе с нею пришли ко мне все блага и несметное богатство через руки ее;


11–12. Вместе с премудростью пришли к нему и те земные блага, которыми он пренебрег ради ее. Это его радовало, ибо премудрость учила его правильному пользованию ими, хотя он и не знал, что она их виновница.

11. Очевидно воспроизводит историю Соломона (см. 3 Цар III: 13 [ 296 ]).


12. я радовался всему, потому что премудрость руководствовала ими, но я не знал, что она - виновница их.


12. «Я не знал, что она - виновница их» . Понимание этих слов представляет трудность потому, что писатель устами того же Соломона учит о премудрости, как Божественной силе, творящей мир и управляющей им ( 22 ст. ; VIII: 1 , 5 ), поэтому ни тот, ни другой не могли не знать, что премудрость эта есть виновница всех земных благ, которыми пользуется человек. Здесь слово «виновница» (γενέτις) употреблено не в значении первопричины, а в том смысле, что следование Божественной Премудрости ведет за собой, как естественное следствие, блага земные. Этого Соломон, говорит писатель, не знал, когда решил идти вслед премудрости, поэтому его решение свободно от всяких подозрений в корыстности.


13. Без хитрости я научился, и без зависти преподаю, не скрываю богатства ее,


14. ибо она есть неистощимое сокровище для людей; пользуясь ею, они входят в содружество с Богом, посредством даров учения.


13–14. Писатель повторяет высказанную им ранее ( VI: 23–25 ) мысль, что он преподает учение о мудрости со всею полнотою, ничего не скрывая, потому что ее богатства неистощимы ( VIII: 18 ). Главное же сокровище премудрости в том, что она приводит человека «в содружество с Богом» , т. е. в тесное общение (ср. 27–28 ст. ). К этому человек приходит «посредством даров учения» . Какие это дары и как они приводят к Богу, писатель сказал выше ( VI: 17–19 ).


15. Только дал бы мне Бог говорить по разумению и достойно мыслить о дарованном, ибо Он есть руководитель к мудрости и исправитель мудрых.


15. Чтобы преподать совершенное учение премудрости, нужно иметь о ней достойное ее представление ( «достойно мыслить о дарованном» ) и уметь передать свое разумение премудрости точными словами ( «говорить по разумению» ). О том и другом царь Соломон, устами которого говорит писатель книги, просит Бога, «ибо Он есть руководитель к мудрости» .


16. Ибо в руке Его и мы и слова наши, и всякое разумение и искусство делания.


16–21. Описание человеческой мудрости в целом ее объеме и отдельных частях с чисто теоретической стороны. Это описание напоминает рассказ 3-й кн. Царств IV: 29–34 [ 297 ] о мудрости Соломона. Из этого места мы узнаем о цикле наук, которые изучали образованные евреи в последние два столетия до Р. X. Науки эти следующие: хронология, астрономия, зоология, ангелология (учение о духах), психология, ботаника, фармакология и, по VIII: 8 ст. история и риторика. Этот подробный перечень наук писатель сделал для того, чтобы показать, какое громадное богатство знаний мудрость человеческая черпает из неистощимого источника Премудрости Божественной.


17. Сам Он даровал мне неложное познание существующего, чтобы познать устройство мира и действие стихий,


17. «…Неложное познание существующего» (των όντών γνώσιν άψευδή). Это выражение некоторые экзегеты объясняют из начал платоновской философии. Платон различал знание бытия чувственного, мира явлений, от знания бытия безусловного и абсолютного, мира идей, τα οντά или το όν. Думают, что и наш писатель выражением «των όντών γνώσιν άψευδή» показал, что он, согласно Платону, различает между знанием идей и знанием явлений. Однако дальнейшая речь писателя не оправдывает такого толкования. С 18–20 ст. писатель говорит определенно, из чего состоит «познание существующего». Указанные им науки ясно говорят, что он не вкладывал платоновского смысла в выражение «των όντών γνώσιν». - «Познание существующего» - это - знание всех явлений, которые окружают человека. Предикат «неложное» указывает только на основательность и совершенство этих знаний.


18. начало, конец и средину времен, смены поворотов и перемены времен,


19. круги годов и положение звезд,


18–19. Говорится о познании в хронологии и астрономии.

«Начало, конец и средину времен…» , т. е. познание меры и продолжительности времени вообще.

«Смены поворотов и перемен времен…» Разумеются знания движения планет и связанных с ним изменениях в температуре воздуха, направлении ветров и др. атмосферических явлений.

«Круги годов…» , т. е. смены дня и ночи, месяцев и времен года.


20. природу животных и свойства зверей, стремления ветров и мысли людей, различия растений и силы корней.


20. В этом перечне обращает на себя внимание выражение «стремления ветров» (βίαι πνευμάτων). Трудно допустить, чтобы речь здесь шла именно о ветрах, как переводит русский текст и как понимали многие экзегеты. Упоминание о ветрах здесь было бы неуместно, так как в этом стихе писатель не говорит о стихийных явлениях природы. Когда писатель действительно говорит о ветрах, он употребляет другое выражение: «βιαι ανέμων». Наконец, и самое главное, перечисление предметов в 20 ст. делается парами и каждая пара перечисляемых предметов взята из одной и той же области: 1) «природа животных и свойства зверей» , 2) «различия растений и силы корней» , только третья пара представляет странное сочетание: «стремления ветров и мысли людей» . Соединяются предметы ничего общего между собою не имеющие, тогда как следовало бы ожидать сочетания аналогичного с предшествующими. Все эти странности исчезнут, если мы греческое слово πνευμάτων будем переводить - «духов». Значит предметом знания в этой паре указывается мир духов и духовный мир человека. Учение о духах, их природе, влиянии на судьбу человека занимало видное место в мировоззрении древнего человека.


21. Познал я все, и сокровенное и явное, ибо научила меня Премудрость, художница всего.


21. Писатель делает заключение к своему описанию объема человеческой мудрости. Все богатое содержание ее человек получил от Премудрости Божией, которая действует во всем мире, все образует и приводит в порядок, поэтому она - «художница всего» .


22. Она есть дух разумный, святый, единородный, многочастный, тонкий, удобоподвижный, светлый, чистый, ясный, невредительный, благолюбивый, скорый, неудержимый,


22–30. Излагается учение о существе премудрости, ее происхождении и деятельности во вселенной.

22 ст. с предшествующим связан частицей γαρ. Эта связь указывает на то, что здесь дается основание предшествующему. Именно, писатель изображает нам Божественный дух премудрости в его мировой деятельности, чтобы показать, почему премудрость выше названа «художницей всего» (21 ст.) и почему она является источником многоразличных и всеобъемлющих знаний. Существо и деятельность премудрости ближе определяется 21-м предикатом.

«Она есть дух разумный» . Духом премудрость названа, как действующая и открывающаяся Божественная сила, существующая сама в себе и являющаяся средоточением различных свойств и действий, ей непосредственно принадлежащих и далее писателем ей усвояемых. Предикат «разумный», νοερός, у Платона часто употребляется для обозначения чисто духовного бытия. Принимая его в этом смысле, мы получим здесь ту мысль, что в существе Божественной Премудрости, как действующей во вселенной силе, не должно мыслить ничего материального. Но эта мысль дана уже в понятии «дух» и прилагательное νοερός при таком его понимании было бы тождесловием, поэтому лучше πνεύμα νοερόν понимать в значении νοούν.

«Святый…» - употреблено здесь в том же значении, как и в I: 5 ст.

«…единородный, многочастный…» (μονογενές, πολυμερές). Первый предикат указывает на однородность природы, означает: простой, неделимый. «Многочастный» же не означает понятия противоположного предшествующему предикату, а значит то, что сила и деятельность Премудрости распространяется по всему миру, во всех его частях, во всех областях. Это свойство Премудрости раскрыто в VIII: 1 ст. и у Ап. Павла 1 Кор XII: 11 [ 298 ].

«…тонкий…» (λεπτόν), ибо иначе премудрость не могла бы проникать весь мир. Это слово следует понимать, как образно говорящее о духовности премудрости.

«Удобоподвижный…» (εύκίνητον). Это свойство можно рассматривать, как следствие предшествующего. Подробнее оно раскрывается писателем в 24 ст.

«…светлый, чистый, ясный…» Все эти предикаты указывают на светоносную природу Премудрости. Какой источник этого света у Премудрости указывает 26 ст.

«Невредительный…» (απήμαντον) - имеет активное и пассивное значение. В первом случае будет значить - никому не причиняющий вреда. Такой смысл очень скуден, поэтому лучше брать этот предикат в пассивном значении: неповрежденный, нетронутый изменениями чувственного земного бытия, неизменяемый.

«Скорый, неудержимый…» Предикаты означают энергию Премудрости, как мирообразующей и мир проникающей силы.


23. благодетельный, человеколюбивый, твердый, непоколебимый, спокойный, беспечальный, всевидящий и проникающий все умные, чистые, тончайшие духи.


«Благодетельный, человеколюбивый…» Оба предиката понимаются в смысле указания на Божественную благость, как единственное побуждение к творению мира. Однако, сравнивая это место с I: 6 ст. , с большим основанием здесь можно видеть указание на отношение премудрости к нравственному Миру.

«Твердый, непоколебимый…» Законы, устанавливаемые премудростью и в мире физическом, и в мире нравственном, неизменны. Основание этой неизменяемости в неизменяемости самой премудрости.

«Спокойный, беспечальный…» Указывается на момент самодовлеемости Премудрости.

«Всевидящий…» см. I: 6–10 ст.

«Проникающий все умные, чистые, тончайшие души» . Этот предикат показывает, что премудрость управляет не только природой и людьми, но и миром высших духов.

Что касается числа (21) предикатов, то экзегеты обращали внимание на то? что оно является произведением 3 и 7. Оба эти числа почитались у евреев за священные (Чис XIX: 12 [ 299 ]; Сир XXVI: 1 [ 300 ]; Зах III: 9 [ 301 ]; 4 Цар V: 10 [ 302 ]; IV: 35 [ 303 ]; Притч IX: 1 [ 304 ]).

Поэтому весьма вероятно, что количество предикатов до 21-го было доведено писателем намеренно по крайней мере многие предикаты являются однозначащими и ничего не прибавляют к существу дела. Указать какой-либо порядок в перечислении предикатов очень трудно и все попытки экзегетов до сих пор были безуспешны. Можно только сказать, что одни предикаты определяют метафизическую природу духа премудрости другие нравственную; первые объясняют действие премудрости в мире вообще, вторые - ее действия в мире разумных существ.


24. Ибо премудрость подвижнее всякого движения, и по чистоте своей сквозь все проходит и проникает.


24–30. В этом отделе писатель определяет и поясняет некоторые свойства Премудрости, о которых он говорил в двух предшествующих стихах.

24. Говорится о подвижности в вездеприсутствии Премудрости, в пояснение указанных в 22 ст. свойств ее «дух… удобоподвижныи, тонкий, чистый» .


25. Она есть дыхание силы Божией и чистое излияние славы Вседержителя: посему ничто оскверненное не войдет в нее.


25. Основание указанных выше свойств Премудрости лежит в ее родстве и тесной связи с Богом.

«Она есть дыхание силы Божией…» Под образом «дыхания» в Библии часто представляется творческая деятельность Божия (Пс XXXII: 6 [ 305 ]; Иов XXXIII: 4 [ 306 ]; Сир XXV: 3 [ 307 ]). Поэтому название Премудрости «дыханием силы Божией» означает то, что она непосредственная участница в творении.

«…Чистое излияние славы Вседержителя…» «Излияние» (απόρροια) следует ли понимать как поэтическое и образное выражение или в собственном имманентном для Бога смысле? В Библии образ излияния часто употребляется для обозначения полноты и изобилия даров Св. Духа (Иоил II: 28 [ 308 ]; Ис XXXII: 15 [ 309 ]; XLIV: 3 [ 310 ]; Зах XII: 10 [ 311 ]; Притч I: 23 [ 312 ]; Деян X: 45 [ 313 ]; Тит III: 5–6 [ 314 ]). Применяя этот образ в данном случае, получим ту мысль, что Бог изливает свою премудрость на все свои дела, отсюда видимая во всей вселенной Божественная Премудрость называется, как нечто изливаемое или «излияния» от Бога, без всякого отношения этого выражения к имманентной жизни Божией. Это объяснение, верное само по себе, к контексту речи менее подходит, чем то, которое опирается на буквальном понимании слова «излияние». Писатель в этом месте (начиная с 22 ст.) говорит о Премудрости, как разливающейся во всей вселенной Божественной силе, исходящей из существа Божия поэтому вернее предположить, что со словом «излияние» он соединял понятие эманации «ничто оскверненное не войдет в нее» ср. I: 5 ст.


26. Она есть отблеск вечного света и чистое зеркало действия Божия и образ благости Его.


26. «Она есть отблеск вечного света…» Вечным светом здесь названо Высшее существо, Бог. В Ветхом Завете Он часто представляется в этом образе (Исх XXIV: 17 [ 315 ]; XXVI: 14 (???); Иов XLI: 12 (???); Пс XLIX: 2 (???); LXXIX: 8 [ 316 ]; Иез I: 28 [ 317 ]; Авв III: 3–4 [ 318 ]). «Отблеск» - отражение. Божественная Премудрость названа так потому, что в ней отражаются Божественные величие и слава.

«Образ благости Его» , ибо в делах премудрости проявляется Божественная благость.


27. Она - одна, но может все, и, пребывая в самой себе, все обновляет, и, переходя из рода в род в святые души, приготовляет друзей Божиих и пророков;


28. ибо Бог никого не любит, кроме живущего с премудростью.


29. Она прекраснее солнца и превосходнее сонма звезд; в сравнении со светом она выше;


30. ибо свет сменяется ночью, а премудрости не превозмогает злоба.


27–30. Указывается действие Премудрости в нравственном мире: она приготовляет носителей добра (27–28) и успешно борется со злом: «злоба не превозмогает ее» (30 ст.).


Глава VIII


1–2. Писатель от лица царя Соломона говорит, что он еще с юности стремился к мудрости: 3–4. по причине ее внутренней близости к Богу и 5–8. важного значения вообще для жизни человека и 9–16. в особенности для царя в его управлении народом. 17–31. Зная что премудрость - дар Божий, он обращается с молитвой о даровании ее к Богу.


1. Она быстро распростирается от одного конца до другого и все устрояет на пользу.


2. Я полюбил ее и взыскал от юности моей, и пожелал взять ее в невесту себе, и стал любителем красоты ее.


2. Псевдо-Соломон вновь ( VII: 7 ) говорит о своей любви к премудрости и своем ревностном стремлении к ней (ср. Сир LI: 13–21 (???)). Аллегория, которой писатель пользуется, означает самую глубокою любовь к мудрости и теснейшее единение с ней. Эти отношения к мудрости побуждают писателя далее снова говорить о ее преимуществах и значении. Понятия божественной и человеческой мудрости у него в этом рассказе точно не разграничиваются: 1 ст. и 4 относятся к первой, 2 и 5 только к последней, 3 ст. можно понимать в отношении к обоим.


3. Она возвышает свое благородство тем, что имеет сожитие с Богом, и Владыка всех возлюбил ее:


3. «Она возвышает (свое) благородство тем, что имеет сожитие с Богом…» Русский текст, вставив для пояснения местоимение «свое», определил смысл этих слов в отношении к премудрости, как свойству Божественному. Родство и близость (сожитие - образ взят из брачных отношений в соответствии с предшествующим «невеста») премудрости к Богу возвышают ее внутреннее достоинство и значение. Некоторые экзегеты выражение «возвышает благородство» относят к человеческому благородству, которое возвышается премудростью (разумея под ним связанные с рождением преимущества). Но против земных преимуществ в отношении к премудрости писатель уже высказался ( VII: 1–6 ), а затем ближайший контекст более благоприятствует 1-му пониманию данного места, наконец образ «сожитие» тоже говорит за то, что здесь речь идет о премудрости, как внутреннем свойстве Божием.


4. она таинница ума Божия и избирательница дел Его.


4. «Она таинница ума Божия…» «Таинница» , т. е. посвященная в тайны Божии, глубоко осведомленная во внутренней жизни Божией («ума Божия»). - «Избирательница дел Его» . Объяснение этому выражению дает 9 ст. IX гл. Премудрость выбирает между делами Божиими, идея которых находится в уме Божием, такие, которые творческою волею должны быть осуществлены в известный момент. Таким образом, это выражение значит: Бог творит мир премудростью.


5. Если богатство есть вожделенное приобретение в жизни, то что богаче премудрости, которая все делает?


5–8. Премудрость является источником драгоценных для человеческой жизни благ, как внешних, так и внутренних. Эта мысль у писателя раскрыта в четырех условных предложениях.

5. Под «богатством» некоторые экзегеты разумеют здесь духовные и моральные блага. Но писатель на такой смысл не делает никаких указаний, между тем как выше ( VII: 11–12 ) он уже сказал, что премудрость дает и материальные блага. Последние в ее власти, ибо она художница и управительница вселенной, поэтому она выше и ценнее их всех.


6. Если же благоразумие делает многое, то какой художник лучше ее?


6. Если обыкновенное человеческое благоразумие помогает нам в достижении наших целей, то тем более существенную пользу может оказать нам премудрость, сила и деятельность которой проявились в образовании и устройстве вселенной. Выражение «художник» (τεκνιης) взято здесь в соответствие с тем, что премудрость изображается в книге, как художница.


7. Если кто любит праведность, - плоды ее суть добродетели: она научает целомудрию и рассудительности, справедливости и мужеству, полезнее которых ничего нет для людей в жизни.


7. Премудрость удовлетворяет стремлению человека к праведности, ибо она источник всякой добродетели. От нее происходят четыре главных добродетели: целомудрие, рассудительность, справедливость и мужество. Это четырехчленное деление служит несомненным доказательством знакомства писателя с греческой философией. Такое деление добродетели впервые находим у Платона, потом у стоиков и позднее в иудейско-александрийской философии. Писатель книги Премудрости Соломон, нужно полагать, познакомился с этим учением о добродетели из последнего источника, а не непосредственно из Платона, с которым он здесь расходится. У Платона главных добродетелей считалось собственно три (рассудительность, мужество и целомудрие) в соответствие с трехчастным делением души, четвертая же, справедливость, рассматривалась не как особое свойство души, но как гармония всей духовной жизни, когда каждая сила, способность свободно развиваются. Писатель книги Премудрости Соломона такого представления о четырех добродетелях не мог иметь уже по тому одному, что он не разделял платоновского взгляда о трехчастном делении души. Понятие «справедливость» у него употребляется в двояком значении: в начале стиха («праведность» - δικαιοσύνη) как добродетель в целом, а потом - как часть ее. Если первое приближается к платоновскому пониманию, то второе от него значительно разнится: δικαιοσύνη означает, здесь справедливые отношения к людям (ср. IX: 3 ).


8. Если кто желает большой опытности, мудрость знает давно прошедшее и угадывает будущее, знает тонкости слов и разрешение загадок, предузнает знамения и чудеса и последствия лет и времен.


8. Премудрость объединяет в себе множество разнообразных знаний. Мысль та же, что и в VII: 14–21 ст. , хотя там названы более физические и естественно исторические предметы, здесь же речь идет о таких познаниях, которые касаются человеческой жизни и отношений.

«Если кто желает большой опытности…» - широкого жизненного опыта (Сир XXVI: 5 [ 319 ]), который приобретается не только личным переживанием, но и знакомством с опытом, знаниями других людей, тот пусть обратится к мудрости, которая «знает давно прошедшее и угадывает будущее» . Хорошее знание прошлой истории человечества и широкое знакомство с настоящим дает возможность людям предугадывать и будущие события.

«Тонкости слов и разрешение загадок» . Под первыми разумеются искусно составленные речи, затем притчи, под вторым - загадки в собственном смысле (Суд XIV: 12 [ 320 ]). Уменье разбираться во всем этом составляло необходимое качество восточного мудреца, этим, как известно славился Соломон. (3 Цар V: 12 [ 321 ]; Сир XLVIII, 15–17 [ 322 ]; Притч I).

«Предузнает знамения и чудеса…» Ср. X: 16 ст.

«Последствия лет и времен…» , слова имеют то же значение, что и предшествующее выражение «угадывает будущее» (ср. Деян I: 7 [ 323 ]; 1 Сол V: 1 [ 324 ]).


9. Посему я рассудил принять ее в сожитие с собою, зная, что она будет мне советницею на доброе и утешеньем в заботах и печали.


9–16. Писатель до этого говорил о существе премудрости вообще. Теперь от лица царя Соломона он высказывает, какие надежды у него лично соединялись с приобретением премудрости. Через нее он надеялся обеспечить успех своей общественной деятельности (9–15) и счастье семейной жизни (16 ст.).


10. Через нее я буду иметь славу в народе и честь перед старейшими, будучи юношею;


10. Ср. 3 Цар V: 11, 14 (???); X: 1 [ 325 ], 6–7 [ 326 ]; Сир V: 13 [ 327 ]; XXXVIII: 24 (???).


11. окажусь проницательным в суде, и в глазах сильных заслужу удивление.


11. Ср. 3 Цар III: 16–28.


12. Когда я буду молчать, они будут ожидать, и когда начну говорить, будут внимать, и когда продлю беседу, положат руку на уста свои.


12. Ср. Иов XXIX: 9 [ 328 ]; XXXIX: 34 [ 329 ]; Притч XXX: 32 [ 330 ].


13. Чрез нее я достигну бессмертия и оставлю вечную память будущим после меня.


13. Ср. I: 15 ; III: 4 .


14. Я буду управлять народами, и племена покорятся мне;


15. убоятся меня, когда услышат обо мне страшные тираны; в народе явлюсь добрым и на войне мужественным.


14–15. Содержание этих стихов не соответствует характеру исторической личности Соломона, который не был воинственным царем и не покорял чужеземных народов. Писатель, очевидно, идеализирует личность Соломона, он выводит его в своем сочинении, как живого носителя мудрости, поэтому приписывает ему все качества, какие должны быть в такой идеальной личности.


16. Войдя в дом свой, я успокоюсь ею, ибо в обращении ее нет суровости, ни в сожитии с нею скорби, но веселие и радость.


17. Размышляя о сем сам в себе и обдумывая в сердце своем, что в родстве с премудростью - бессмертие,


18. и в дружестве с нею - благое наслаждение, и в трудах рук ее - богатство неоскудевающее, и в собеседовании с нею - разум, и в общении слов ее - добрая слава, - я ходил и искал, как бы мне взять ее себе.


17–18. По свойственной писателю манере в этих стихах он кратко повторяет широко раскрытую им выше мысль о значении мудрости и о своем желание ее приобретения. - «Размышляя о сем сам в себе и обдумывая в сердце своем ( II: 21 ), что в родстве с премудростью - бессмертие (см. 13 ст. VI: 17–20 ), и в дружестве с нею - благое наслаждение (см. 16.) , и в трудах рук ее - богатство неоскудевающее (см. VII: 11 ; VIII: 5 ) , и в собеседовании с нею - разум (см. VI: 15 ; VII: 16 ; VIII: 6 ) , и в общении слов ее - добрая слава ( VIII: 10 ) , я ходил и искал, как бы мне взять ее» ( VII: 7–8 , 10 ; VI: 16 ).


19. Я был отрок даровитый и душу получил добрую;


20. притом, будучи добрым, я вошел и в тело чистое.


19–20. Писатель указывает новый мотив своего стремления к приобретению мудрости. До сих пор он указывал основание к этому объективное, в существе премудрости, в ее значении для человека; теперь указывает мотив субъективный, в стремлении к мудрости всего лучшего в человеческой природе. Это место стоит в параллели с VII: 1–7 ст. Как там он учил, что человек, если даже он родился в наилучших внешних условиях, сам по себе, без премудрости ничего не может сделать, так теперь он говорит, что даже при несомненном природном стремлении к добру он не может обойтись без божественной помощи.

«Я был отрок даровитый и душу получил добрую…» Эти два предложения в греческом тексте соединены связкой (μάλλον δε), которая часто употребляется для обозначения поправки к предшествующей мысли (см. Гал IV: 9 [ 331 ]; Еф IV: 28 [ 332 ]; V: 11 [ 333 ]; Рим VIII: 34 [ 334 ]). Поэтому предикат «даровитый» (ευφυής) означает здесь «одаренный стремлением к добру». Выражение «душу получил добрую» может быть понято в двух противоположных смыслах: что тела образуются раньше, чем души, или обратно, души существуют раньше, чем они начинают жить в телах. Последующие слова говорят в пользу второго понимания. «Будучи добрым» (αγαθος ών), т. е. мое собственное я, моя душа уже была доброй, прежде чем вошла «в тело чистое» , т. е. такое, в котором власть чувственных движений не была столь сильной, чтобы могла заглушить стремление к добродетели. Таким образом, в данном месте содержится намек на учение о предсуществовании душ. В Ветхом Завете нет никаких указаний на это учение; писатель книги Премудрости мог заимствовать его только из Платоновской философии. Однако, учение о предсуществовании душ Платона у него значительно изменено. По Платону только согрешившие падшие души посылаются в тела; здесь они ведут борьбу со всем тем злом, источником которого является тело, и если одерживают победу над низкими плотскими чувствами, то возвращаются по смерти в свое первоначальное блаженное состояние, если же подчиняются телу - гибнут. У писателя книги Премудрости Соломона, напротив «добрая душа» посылается в тело и притом «тело чистое» . Значить ли это, что писатель не смотрит на тело, как на источник зла? Ответ найден в IX: 15 : «тленное тело отягощает душу, и эта земная храмина подавляет многозаботливый ум» .


21. Познав же, что иначе не могу овладеть ею, как если дарует Бог, - и что уже было делом разума, чтобы познать, чей этот дар, - я обратился к Господу и молился Ему, и говорил от всего сердца моего:


21. Будучи хорошо одарен от природы, псевдо-Соломон тем не менее не считал возможным достигнуть мудрости одними своими усилиями. Он знал, что премудрость - есть дар Божий и о нем следует молиться. Дело естественного разума сказать - «чей это дар» и кому молиться.




Глава IX


Молитва от лица Соломона о ниспослании мудрости. 1–4. Исповедание благости, всемогущества и мудрости Божией и высокого назначения человека. 5–8. Указание личных обстоятельств жизни. 9–19. Без премудрости человек не может познать волю Божию и исполнить свое назначение.


1. Боже отцов и Господи милости, сотворивший все словом Твоим


1–4. Вступление в молитву Соломона. Писатель говорит о Божественной благости, всемогуществе и мудрости и о высшем назначение человека.

1. В обращении писатель выражает ту мысль, что Бог, вследствие своего отношения к Израилю ( «Боже отцов» ), по причине Своей милости и в силу Своего всемогущества захочет и может наделить его мудростью.


2. и премудростию Твоею устроивший человека, чтобы он владычествовал над созданными Тобою тварями


3. и управлял миром свято и справедливо, и в правоте души производил суд!


2–3. Приводится дальнейшее основание, почему псевдо-Соломон надеется на исполнение своей молитвы. Это основание - в высоком назначении человека. Человек по самому своему устройству назначался Премудростью Божиею к господству над природой и высокому управлению миром (Быт II: 19–20 [ 335 ]; Пс VIII: 7 [ 336 ]; Сир XVIII: 1–4 [ 337 ]). Такая его задача делает для него необходимым усвоение Премудрости Божией.

«…управлял миром свято и справедливо…» Оба эти понятия ( «свято и справедливо» ) в Священном Писании часто соединяются вместе (Лк I: 75 [ 338 ]; Еф IV: 24 [ 339 ]); первое означает устремление души к Богу, второе определяет должные отношения к ближним.


4. Даруй мне приседящую престолу Твоему премудрость и не отринь меня от отроков Твоих,


4. «Даруй мне приседящую престолу Твоему премудрость…» Поэтическое олицетворение Премудрости, как и выше ( VI: 14 ).

«Не отринь меня от отроков Твоих» - ср. II: 13 ст.


5. ибо я раб Твой и сын рабы Твоей, человек немощный и кратковременный и слабый в разумении суда и законов.


6. Да хотя бы кто и совершен был между сынами человеческими, без Твоей премудрости он будет признан за ничто.


7. Ты избрал меня царем народа Твоего и судьею сынов Твоих и дщерей;


8. Ты сказал, чтобы я построил храм на святой горе Твоей и алтарь в городе обитания Твоего, по подобию святой скинии, которую Ты предуготовил от начала.


5–8. Царь мотивирует свою просьбу обстоятельствами личной жизни, причем в 5–6 ст. он указывает на свою природную слабость, общую у него со всеми прочими людьми, а 7–8 ст. на высокое назначение, данное ему от Бога: 1) быть царем Израиля и 2) построить храм.


9. С Тобою премудрость, которая знает дела Твои и присуща была, когда Ты творил мир, и ведает, что угодно пред очами Твоими и что право по заповедям Твоим:


9–12. Выполнить свое высокое назначение царь может только при помощи Премудрости, как Божественной силы, поэтому он просит Бога ниспослать ее от Святых небес.

9. «Премудрость… знает дела Твои…» (см. VIII: 4 ); «присуща (παρούσα) была, когда Ты творил мир» . Здесь мысль не об одном только присутствии премудрости при творении, но и об участии в творении (ср. Притч III: 19 [ 340 ]; VIII: 22 [ 341 ]).


10. ниспошли ее от святых небес и от престола славы Твоей ниспошли ее, чтобы она споспешествовала мне в трудах моих, и чтобы я знал, что благоугодно пред Тобою;


10. «Ниспошли ее от святых небес…» Небо называется святым, как место присутствия Божества. Однако, если здесь Бог с премудростью представляется обитающим на небе, то в других местах нашей книги идея вездеприсутствия Божества выражена весьма определенно (см. I: 7 ; VII: 22 ); из этого следует, что слово «небо» нельзя здесь брать в буквальном и топографическом смысле, а представлять следует символически, как сверхчувственный бесконечный мир.

«От престола славы Твоей ниспошли…» «Престол славы» - образ величия Божия.


11. ибо она все знает и разумеет, и мудро будет руководить меня в делах моих, и сохранит меня в своей славе;


12. и дела мои будут благоприятны, и буду судить народ Твой справедливо, и буду достойным престола отца моего.


13. Ибо какой человек в состоянии познать совет Божий? или кто может уразуметь, что угодно Господу?


13–17. Молящийся снова возвращается к своей личности и дает своим мыслям общее направление. В то время, как до сих пор он говорил относительно своего назначения, как царя, теперь он говорит о себе, как о человеке вообще, что без мудрости для него невозможно познание божественной воли, и причину этого указывает (15 ст.) в зависимости человеческого духа от материального тела.

13. Ср. Ис XL: 13 [ 342 ]; Иудифь VIII: 13–14 [ 343 ]; Рим XI: 34 [ 344 ]; 2 Кор III: 5 [ 345 ].


14. Помышления смертных нетверды, и мысли наши ошибочны,


15. ибо тленное тело отягощает душу и эта земная храмина подавляет многозаботливый ум.


15. «Тленное тело отягощает душу» . Прилагательное «тленный» (φθαρτόν), каким здесь названо тело, по своему значению близко подходит к понятию материальный, земной отсюда скоропреходящий, бренный.

«Эта земная храмина подавляет многозаботливый ум» . Сравнение тела с храминой часто встречается в Св. Писании (Иов IV: 19 [ 346 ]; Ис XXXVIII: 12 [ 347 ]; 2 Kop V: 4 [ 348 ]; 2 Пет I: 13 [ 349 ]), весьма употребительно оно было и у древних философов: пифагорейцев и неоплатоников. У евреев этот образ указывал только на непостоянство и бренность настоящего; у греческих философов, у нашего писателя и у Филона это сравнение содержало еще в себе указание на истинную жизнь души человека до соединения с телом, в сравнении с которой настоящая жизнь есть только временное обитание в земной «храмине». Условия жизни души в этом мире неблагоприятны для нее. Тленное тело в которое она вошла, подавляет ее стремления к небесному и божественному. Как некая тяжесть, тело увлекает душу долу, к земле; как темница, «земная храмина» эта стесняет и ограничивает умственный взор человека областью тленного.


16. Мы едва можем постигать и то, что на земле, и с трудом понимаем то, что под руками, а что на небесах - кто исследовал?


16. Выражение «то, что под руками» означает непосредственную близость ( XIX: 3 ) и отсюда доступность и легкость познания предмета.

«Мы едва можем постигать и то, что на земле, а что на небесах - кто исследовал» . Говорит ли здесь писатель о непостижимости сверхчувственного мира, или у него речь только о неизвестности для человека предопределения Божия о нем? В пользу последнего толкования говорят 13 и 17 ст. этой главы. Подобная мысль выражена в Ев. Иоанна III: 12 [ 350 ].


17. Волю же Твою кто познал бы, если бы Ты не даровал премудрости и не ниспослал свыше святаго Твоего Духа?


17. Стих этот устанавливает тождество Премудрости и Духа Божия (ср. I: 5 ; VII: 7–22 ). Однако на основании данного места, как и указанных параллельных, нельзя сказать с точностью, представлял ли писатель нашей книги Божественную Премудрость личным существом, или же разумел под ней Божественную духовную силу, ибо в некоторых местах книги понятие о ней переходит в понятие о свойстве и действии Божием в мире и человеке.


18. И так исправились пути живущих на земле, и люди научились тому, что угодно Тебе,


19. и спаслись премудростью.


18–19. Здесь, очевидно, конец молитвы, так как в следующей главе о Боге говорится уже в третьем лице ( X: 5 и 10 ст. ).





Глава X


1–2. С самых первых времен существования человека премудрость создавала его благополучие и счастье, а отступления от нее вели к погибели: примеры - Адама, 3. Каина, 4. Ноя, 5. Авраама, 6–8. Лота и содомлян, 9–12. Иакова, 13–14. Иосифа, 15–21. еврейского народа, выводимого из рабства Моисеем, и египтян.


10-ая глава содержит в себе ряд отдельных примеров из древнейшей истории, начиная с Адама и до выхода евреев из Египта, которыми писатель доказывает, что премудрость всегда давала людям блага, а презрение ее влекло за собой печальные последствия. Премудрость является здесь, как руководящая и вспомоществующая божественная сила, как посредница между Богом и Израилем. Однако при этом понятие Божественной и человеческой мудрости писатель часто объединяет до такой степени, что не всегда можно различить, какое из них преобладает; существа дела это не меняет, потому что человеческая мудрость, по мысли писателя происходит от Божественной и в ней имеет свое постоянное основание. Понятие о Божественной Премудрости писателем иногда расширяется до понятия провидения вообще, а мудрость человеческая у него является синонимом благочестия и познания Божественной воли.




1. Она сохраняла первозданного отца мира, который сотворен был один, и спасала его от собственного его падения:


2. она дала ему силу владычествовать над всем.


1–2. Приводится пример Адама, который называется «первозданным отцом мира». «Отец мира» выражает мысль о том, что Адам был родоначальником всего человечества; прилагательное «первозданный» ( VII: 1 ) определяет происхождение первого человека, указывает на историю творения человека (Быт I: 26–27 [ 351 ]; II: 7–8 [ 352 ]).

«…cотворен был один…» Часто объясняют это выражение в том смысле, что только один первый человек был в собственном смысле творением Божиим, поэтому, например, в Ев. Луки он называется (сыном) «Божиим» (III: 23, 38 [ 353 ]). Других сотворенных вместе с Адамом или впоследствии людей не было, все остальные люди произошли от Адама. Таким образом, здесь дается мысль о единстве человеческого рода другое толкование более отвечающее контексту речи, то, что сотворенный Адам был один, никакое другое подобное ему существо не могло оказать ему помощи, лишенный человеческого сотрудничества, он был беззащитен, однако первый человек не погиб ибо на страже стояла Божественная Премудрость.

«Она… спасала его от собственного его падения» . Приведенные слова писателя книги Премудрости нельзя понимать, как отрицание рассказа кн. Бытия о грехопадении Адама, ибо в других местах своей книги он этот рассказ признает ( II: 24 ). Здесь можно видеть ту мысль, что премудрость, воздействуя на первого человека, привела его к раскаянию, которое спасло его от дальнейшего падения. Хотя мнение о раскаянии Адама не встречает для себя подтверждения в кн. Бытия, однако, у раввинов оно встречается нередко и могло быть разделяемо писателем книги Премудрости.

«Она дала ему силу владычествовать над всем» . Ср. Быт I: 28 [ 354 ]. Под премудростью здесь с одинаковым правом можно разуметь в миротворящую Божественную силу (как в 2 ст. IX гл.) и данный человеку, предпочтительно пред всей неразумной природой, разум - необходимое условие его владычествования.


3. А отступивший от нее неправедный во гневе своем погиб от братоубийственной ярости.


3. Приводится пример Каина (Быт IV: 1–17 ст.). показывающий, к чему приводит удаление от премудрости.

«…Отступивший от нее неправедный во гневе своем…» Гнев, зависть, злоба - чувства несовместимые с премудростью ( VI: 25 ; Иак III: 14–15 [ 355 ]), поэтому, кто предается им, тот отступает от нее, - как отступил от премудрости Каин.

«…Погиб от братоубийственной ярости» . В книге Бытия говорится, что наказанием за братоубийство Каину была не смерть (IV: 15 [ 356 ]), а изгнание и скитальничество. Позднейшее раввинское предание говорит, что Каин погиб от несчастного случая во время охоты, и в этом раввины видят Божественный суд за его братоубийство. Если не видеть в приведенных словах воспроизведение указанного раввинского предания, то следует их понимать в духовном смысле, именно: злоба, с которой Каин восстал на своего брата, терзала потом внутренне его самого.


4. Ради него потопляемую землю опять премудрость спасла, сохранив праведника посредством малого дерева.


4. Пример Ноя. Быт VI: 11–VIII: 19 ст.

«Ради его потопляемую землю…» Писатель устанавливает связь между делом Каина и потопом. В каком виде ему представляется эта связь, он определенно не указывает; может быть так, что злоба Каина, в его потомстве все более и более развивавшаяся, привела к тому всеобщему развращению людей, которое послужило причиной потопа (Быт VI: 1–7 [ 357 ]).

«…сохранив праведника посредством малого дерева» . Предикат δίκαιος (= праведник) здесь означает Ноя, в 5 ст. - Авраама, в 6 - Лота, в 10 - Иакова, в 13 - Иосифа и в 20 ст. , XII: 9 ; XVI: 23 ; XVIII: 20 - весь израильский народ. Эта особенность, что писатель рассказывая о библейских событиях, не называет по имени лиц, говорит о том, что он предполагал в своих читателях хорошее знакомство с библейским повествованием следовательно назначал свою книгу прежде всего читателям из евреев. Цель такого приема - выдвинуть на первый план идею, иллюстрируемую историческими фактами, и не отвлекать внимание читателя историческими подробностями.

Выражение «посредством малого дерева» , очевидно, означает у писателя ковчег (ср. XIV ст.), в котором спасся Ной (Быт VI: 14 [ 358 ]). Вероятно, писатель хотел этими словами выразить ту мысль, что ковчег, несмотря на его величину, все же был ничтожен в сравнении с черезвычайным потопом и потому без высшей помощи Божией Ной спастись не мог. Его, как и всю землю, «славила премудрость» , Божественное Провидение, ср. XIV: 3 и 5 ст.


5. Она же между народами, смешанными в единомыслии зла, нашла праведника и соблюла его неукоризненным пред Богом, и сохранила мужественным в жалости к сыну.


5. Пример Авраама. Мысль у писателя такая: как ни трудно было найти праведника среди всеобщего развращения, премудрость нашла его в лице Авраама, и не только нашла, но и «соблюла его неукоризненным пред Богом» . О всеобщем развращении народов во времена Авраама кн. Бытия нам ничего не рассказывает, но из факта всеобщего господства идолопоклонства в то время (Нав XXIV: 2 [ 359 ]) писатель мог вывести мысль о всеобщей нравственной распущенности, как естественном следствии (ср. XIV: 21–31 ст. ).

«…Сохранила мужественным в жалости к сыну» . Здесь, очевидно, намек на рассказ XXII гл. кн. Бытия об искушении Авраама повелением Божиим принести в жертву Исаака. Авраам сохранил мужество (одну из главных добродетелей мудрости, см. VIII: 7 ) в этом испытании, не поддавшись естественному чувству жалости к сыну.


6. Она во время погибели нечестивых спасла праведного, который избежал огня, нисшедшего на пять городов,


6–8. Спасение Лота премудростью. Страшный пример наказания за нечестие жителей Пентаполя. См. Быт XIX гл., ср. 2 Пет II: 7 [ 360 ].

«…избежал огня, нисшедшего на пять городов» . О гибели Содома и Гоморры см. объяснительное замечание к 24–25 ст. XIX гл. кн. Бытия. (Толковая Библия т. 1 с. 124).

Города, составлявшие Пентаполь, перечислены в XIV гл. 2 ст. кн. Бытия [ 361 ], именно: Содом, Гоморра, Адма, Севоим и Сигор. Писатель кн. Премудрости не точно говорит здесь о гибели «пяти городов», так как по книге Бытия XIX гл. и Втор XXIX: 23 [ 362 ], погибли только первые четыре города, а Сигор остался целым. (См. Ис XV: 5 [ 363 ]; Иер XLVIII: 34 [ 364 ]).


7. от которых во свидетельство нечестия осталась дымящаяся пустая земля и растения, не в свое время приносящие плоды, и памятником неверной души - стоящий соляной столб.


«…от которых во свидетельство нечестия осталась дымящаяся пустая земля…» Говорится о состоянии долины Сиддим после содомской катастрофы. Писатель ничего не говорит о соленом море, которое, по общепринятому мнению (Быт XIV: 3 [ 365 ]), последствие происшедшего понижения почвы, затопило долину Сиддим; по его свидетельству на месте погибших пяти городов осталась дымящаяся пустыня. Это показание кн. Премудрости Соломона находится в согласии с 28 ст. XIX кн. Бытия [ 366 ], передающем о том, что видел Авраам, когда наблюдал над местом катастрофы; согласны с кн. Премудрости Соломона и древние писатели (напр., Филон . De vita Mos. II с. 143. De Abraham, с. 21). По их мнению, долина Сиддим представляла дымящуюся пустыню вследствие вулканического свойства и смолисто-серного состава почвы.

«…растения, не в свое время приносящие плоды…» Предполагают, речь идет о том, что в долине Сиддим, вследствие вулканического состояния почвы, плоды созревали раньше обычного времени, причем они не успевали вполне развиваться и от сильного зноя высыхали. Может быть, писатель говорит здесь о так называемом содомском яблоке, которое, по обычному представлению, имело красивый, румяный вид, но когда его раздавливали, разлеталось в черную пыль. Об этом плоде говорят древние писатели ( Иосиф. Фл. Иудейская война, IV, стр. 300; Тацит. История: V: 7).

«…памятником неверной души - стоящий соляной столб» . Этими словами, без сомнения, указывается на рассказ кн. Бытия о жене Лота (Быт XIX: 26 [ 367 ]). Нет сомнения и в том, что писатели кн. Бытия, равно как и кн. Премудрости Соломона, передавая об этом событии, представляют его чудом; поэтому все естественные объяснения этого события, а их предлагается много, не будут отвечать характеру предания. Судьба городов Пентаполя в Св. Писании осталась часто употребляемым образом совершеннейшей гибели и страшного наказания: Втор XXIX: 23 [ 362 ]; Ис I: 9 [ 368 ]; XIII: 19 [ 369 ]; XXIII: 14 [ 370 ]; Иер XLIX: 18 [ 371 ]; L: 40 [ 372 ]; Иез XVI: 49–50 [ 373 ]; Ос XI: 8 [ 374 ]; Мф Х: 15 [ 375 ]; XI: 23 [ 376 ]; Рим IX: 29 [ 377 ]; 2 Пет II: 6 [ 378 ].


8. Ибо они, презрев премудрость, не только повредили себе тем, что не познали добра, но и оставили живущим память о своем безумии, дабы не могли скрыть того, в чем заблудились.


8. Причина гибели жителей пяти городов указывается в том, что они «презрев премудрость… не познали добра» . Премудрость в данном случае писатель отождествляет с добродетелью, благочестием. Удаление от благочестивой жизни он называет безумием. Памятником этого безумия жителей Пентаполя в назидание последующих поколений было печальное состояние долины Сиддим. Таким образом, грозные бедствия имеют благую провиденциальную цель.


9. Премудрость же спасла от бед служащих ей.


9. В этом стихе писатель делает переход к следующим примерам в форме противопоставления.


10. Праведного, бежавшего от братнего гнева, она наставляла на правые пути, показала ему царство Божие и даровала ему познание святых, помогала ему в огорчениях и обильно вознаградила труды его.


11. Когда из корыстолюбия обижали его, она предстала и обогатила его,


10–11. Пример Иакова «Праведного, бежавшего от братнего гнева…» - указание на бегство Иакова от Исава в Месопотамию (Быт XXVII: 43 [ 379 ]).

«…показала ему Царство Божие» . Эти слова относятся к видению Иаковом таинственной лестницы (Быт XXVIII: 12–13 [ 380 ], 17 [ 381 ]). «Царство Божие» - мир ангельский.

«…даровала ему познание святых…» , т. е. ангелов (ср. V: 5), или вообще сверхчувственного мира ( IX: 10 , Притч XXX: 3 [ 382 ]);

«…помогала ему в огорчениях и обильно вознаграждала труды его» . Разумеются те огорчения, которые терпел Иаков от Лавана и на которые он сам жаловался (Быт XXXI: 39–42 [ 383 ]). Лаван был к нему несправедлив, неоднократно менял условия платы за его труды ( «из корыстолюбия обижали его» ) и, несмотря на все это, вопреки желанию Лавана, Иаков разбогател у него (Быт XXX: 43 [ 384 ]; XXXI: 7 [ 385 ]). В этом Иаков видел дело Божие (Быт XXXI: 9–12 [ 386 ]), писатель нашей книги называет это делом премудрости: «…она предстала и обогатила его» (Иакова) (ср. VII: 11 ст. ).


12. сохранила его от врагов, и обезопасила от коварствовавших против него, и в крепкой борьбе доставила ему победу, дабы он знал, что благочестие всего сильнее.


12. Первая половина стиха одинаково может быть отнесена и к преследованию Иакова Лаваном (Быт XXXI: 23 [ 387 ]) и к его боязни при возвращении в Ханаан нападения Исава (Быт XXXII: 7–8 [ 388 ]);

«…в крепкой борьбе доставила ему победу…» Слова относятся к борьбе Иакова с Богом (Быт XXXII: 24 [ 389 ], 28 [ 390 ], 30 [ 391 ]; Ос XII: 3–4 [ 392 ]). Этот библейский рассказ писатель кн. Премудрости понимает как символ того, что «благочестие всего сильнее», что для надеющегося на Бога ничто не страшно. Мысль отвечающая 28 ст. XXXII гл. кн. Бытия [ 390 ].


13. Она не оставила проданного праведника, но спасла его от греха:


14. она нисходила с ним в ров и не оставляла его в узах, и потом принесла ему скипетр царства и власть над угнетавшими его, показала лжецами обвинявших его и даровала ему вечную славу.


13–14. Пример Иосифа, «проданного праведника» (Быт XXXVII: 25–28 [ 393 ]), которого премудрость «спасла от греха» , разумеется искупление жены Потифара (Быт XXXIX: 7–12 [ 394 ]). - «Она нисходила с ним в ров и не оставляла его в узах…» Бог спас Иосифа и из сухого колодца, куда его бросили на голодную смерть братья (Быт XXXVII: 22 [ 395 ]) и из египетской тюрьмы (Быт XXXIX: 20–21 [ 396 ]); «принесла ему скипетр царства…» - ср. Быт XLI: 39–40 [ 397 ].

«…Показала лжецами обвинявших его…» - разумеется клевета жены Потифара (Быт XXXIX: 14–18 [ 398 ]);

«даровала ему вечную славу…» - бессмертную память в потомстве (ср. IV: 1 ; VIII: 13 ).


15. Она освободила святой народ и непорочное семя от народа угнетавших его,


15–21. В этом отделе говорится об участии Божественной Премудрости в освобождении израильского народа от египетского рабства.

15. Название народа еврейского «святым народом» и «непорочным семенем» не соответствует действительному состоянию его во время исхода из Египта (Иез XX: 8 [ 399 ]; XXIII: 3 [ 400 ]). Непостоянство в религии склонность к идолопоклонству, малодушие и ропот исторически более верно характеризует евреев в момент исхода. Писатель кн. Премудрости берет не эту историческую сторону, а идеальную, каким должен быть еврейский народ, какое его назначение (Исх XIX: 5–6 [ 401 ]; Втор XXVI: 18–19 [ 402 ]). Назначение евреев быть народом святым, и уже по одному этому они удостаиваются милостивого попечения о них Премудрости Божией.


16. вошла в душу служителя Господня и противостала страшным царям чудесами и знамениями.


16. (Премудрость) «вошла в душу служителя Господня…» Речь о Моисее, который таким именем называется еще в послании к Евр III: 5 [ 403 ]. Входя в душу Моисея, Премудрость исполняет одну из своих задач: «переходя из рода в род, в святые души, приготовлять друзей Божиих и пророков» ( VII: 27 ).

«…противостала страшным царям чудесами и знамениями» . Говорится о казнях египетских, которыми премудрость освободила евреев из рабства (Исх VII: 10 и д. [ 404 ]; XI; XII: 29–30 [ 405 ]). О премудрости, как силе чудодейственной, устрашающей тиранов, писатель говорил выше ( VIII: 8 , 15 ).


17. Она воздала святым награду за труды их, вела их путем дивным; и днем была им покровом, а ночью - звездным светом.


17. «Она воздала святым награду за труды их» . Несомненно, писатель разумеет здесь ту подробность при исходе евреев из Египта, о которой говорится в книге Исх III: 22 [ 406 ]; XII: 35 [ 407 ]. Растерявшиеся от горя египтяне отдавали уходившим евреям драгоценную посуду, одежды, и евреи «обобрали египтян»; но, обирая египтян, они получали лишь награду за свой долгий бесплатный труд на них, поэтому и в этом событии писатель видит действие премудрости.

«…днем была им покровом, а ночью звездным светом» . Указание на облачно-огненный столп, который вел евреев в пустыне. Столп «служил покровом», т. е. защитой от палящего солнца (см. XVIII: 3 ).


18. Она перевела их чрез Чермное море и провела их сквозь большую воду,


18. Ср. XIX: 7 ; Исх XIV: 21–25 [ 408 ].


19. а врагов их потопила и извергла их из глубины бездны.


19. См. Исх XIV: 26–30 [ 409 ].


20. Итак, праведные завладели доспехами нечестивых и воспели святое имя Твое, Господи, и единодушно прославили поборающую руку Твою;


20. «…праведные завладели доспехами нечестивых» . Подробность, не указанная в кн. Исход, но весьма естественная: трупы утонувших египтян прибивало к берегу и евреи брали их оружие; «…воспели святое имя Твое, Господи…» Разумеется та благодарственная песнь, которую евреи воспели по переходе через Чермное море (Исх XV гл.).


21. ибо премудрость отверзла уста немых и сделала внятными языки младенцев.


21. ст. «…премудрость отвергла уста немых и сделала внятными языки младенцев» . В этих словах видят намек на Моисея, который был косноязычен (Исх IV: 10 [ 410 ]; VI: 12 [ 411 ]), и, однако, вместе с народом восхвалял Бога, и был, по мысли писателя, составителем воспетой хвалебной песни (Исх XV гл.). Множественное число употреблено здесь, как и в 11 , 14 , 16 ст. для усиления мысли.




Глава XI


1–17. Противоположная судьба израильтян и египтян, обнаружившаяся в событиях освобождения израильтян из рабства. 18–23. О Божиих наказаниях и 24–27. Божией любви.


1. Она благоустроила дела их рукою святого пророка:


1–4. В первых четырех ст. XI гл. говорится о руководстве Божественной Премудрости израильтянами во время их странствования по пустыне.

Благодаря помощи Божественной Премудрости евреи благополучно прошли по необитаемой пустыне (2 ст.), успешно отражали нападения врагов (3 ст.) и в безводных местах чудом получали воду из скалы (4 ст.).

Премудрость, благоустроя таким образом дела еврейского народа, действовала не непосредственно, а «рукою святого пророка» , т. е. Моисея, который, действительно, был посредником между Богом и израильским народом (Исх XIX: 20–21 [ 412 ]; XX: 19–21 [ 413 ]). Моисей назван «святым пророком», чтобы оттенить его превосходство перед прочими ветхозаветными пророками. (Втор XVIII: 15 [ 414 ], 18 [ 415 ]; XXXIV: 10 [ 416 ]).


2. они прошли по необитаемой пустыне, и на непроходных местах поставили шатры;


2. Выражения «необитаемая пустыня», «непроходные места», являются, конечно, гиперболическими.

«На непроходных местах поставили шатры»; - указывается на различные станы израильтян в пустыне (Чис XXXIII гл.). Воспоминание жизни в шатрах в пустыне, полной разного рода опасностей и лишений, было для евреев всегда священным, ибо во всех своих бедах в пустыне они получали видимую помощь Божию. Для сохранения памяти об этом времени в будущих поколениях был учрежден праздник кущей (Лев XXIII: 39–42 [ 417 ]).


3. противостали неприятелям и отмстили врагам;


3. Слова «противостали неприятелям и отомстили врагам…» относятся к борьбе с амаликитянами (Исх XVII: 8–13 [ 418 ]) с Арадой, царем ханаанским (Чис XXI: 1–3 [ 419 ]), с моавитянами (Чис XXV: 17 [ 420 ]), мадианитянами (Чис XXXI: 2 [ 421 ]), с Сигоном, царем аморейским (Чис XXI: 21 [ 422 ]; 29 [ 423 ]; Втор II: 32 [ 424 ]) и Огом, царем васанским (Чис XXI: 33–35 [ 425 ]; Втор III: 1–4 [ 426 ]).


4. томились жаждою и воззвали к Тебе, и дана им была вода из утесистой скалы и утоление жажды - из твердого камня.


4. «Томились жаждою и воззвали к Тебе, и дана им была вода из утесистой скалы…» Ср. Исх XVII: 1–7 [ 427 ]; Чис XX: 2–11 [ 428 ]; Втор VIII: 15 [ 429 ]; Пс LXXVII: 15–16 [ 430 ]; CIV: 41 [ 431 ]. Писатель в данном месте (как и в 15 ст. X) представляет события в более светлом виде: по нему томимые жаждой евреи обратились за помощью к Богу ( «воззвали к Тебе» ) и получили воду; тогда как приведенные выше места пятокнижия говорят о малодушном ропоте евреев в этом случае на Моисея и Бога.


5. Ибо, чем наказаны были враги их,


5–16. Сравнение совершенно противоположной судьбы израильтян и египтян в те древние времена.


6. тем они, находясь в затруднении, были облагодетельствованы:


5–6. Положение: «чем наказаны были враги их (египтяне), тем они (израильтяне) , находясь в затруднении, были облагодетельствованы» , поясняется не только примером 7–8 ст.; но является главной темой целого отдела с XVI–XIX гл., где для обоснования этого положения из жизни обоих народов приводятся многочисленные факты. Значит, 5–6 ст. содержат общее положение, принцип, установленный писателем относительно событий излагаемой им эпохи. Смысл этих стихов поэтому не исчерпывается приводимым далее примером, на что отчасти указывает выражение: «находясь в затруднении» - более широкое, чем какое бы должно быть, если бы писатель имел в виду только нужду в воде, о которой говорится далее.


7. вместо источника постоянно текущей реки, смрадною кровью возмущенной,


8. в обличение их детоубийственного повеления, Ты неожиданно дал им обильную воду,


7–8 стихи содержат пример, подтверждающий высказанное в 2-х предшествующих стихах положение. Вода служила совершенно противоположным целям: египтяне были наказаны через воду «постоянно текущей реки» , т. е. Нила, «смрадною кровью возмущенной» , обращенной Моисеем в кровь, так что они не имели питьевой воды (Исх VII: 19–24 [ 432 ]); израильтяне же, напротив, были подкреплены водою, которая для утоления их жажды была выведена из скалы (см. 4 ст.) (Исх XVII, Чис XX). Так египтяне были наказаны «в обличение их детоубийственного повеления» (Исх I: 16 [ 433 ]), т. е. за их жестокое распоряжение об умерщвлении еврейских младенцев. Египтяне хотели пролить невинную кровь и за это они были наказаны также через кровь, таким образом, по мысли писателя, форма наказания стоит в тесной связи с преступлением. Здесь он приводит первый пример, что «чем кто согрешает, тем и наказывается» (17 ст.).


9. показав тогда чрез жажду, как Ты наказал их противников.


9–11. При сравнении противоположной судьбы египтян и израильтян писатель часто ( XVI: 5–15 ; 27–29 ; XVIII: 20 ) высказывает мысль, что Бог хотя также посылает страдания и евреям, но, во-первых, в меньшей степени, во-вторых, с благими для них целями, а не в наказание. Та же мысль и здесь. Хотя и израильтяне испытывали жажду, но только затем, чтобы узнать, как мучились жаждою их враги и вместе с тем, чтобы почувствовать отеческое попечение о себе Бога.

9. Ср. XVI: 4 ст.


10. Ибо, когда они были испытываемы, подвергаясь, впрочем, милостивому вразумлению, тогда познали, как мучились во гневе судимые нечестивые;


11. потому что их Ты испытывал, как отец, поучая, а тех, как гневный царь, осуждая, истязал.


10–11. Наказания египтян были вместе с тем судом над ними: «как гневный царь , (Бог их) осуждая, истязал» . Наказания же евреев были для них «милостивым вразумлением». Бог «испытывал их , как отец, поучая» . В Ветхом Завете Бог называется отцом не в том полном смысле, в каком это наименование прилагается Ему в Новом Завете. В Ветхом Завете Бог называется отцом только израильского народа и этим именем определяются более внешние отношения Бога к еврейскому народу, как виновника его самостоятельной политической жизни. (Втор XXXII: 5 [ 434 ]; Пс CII: 13 [ 435 ]; Ис LXIII: 16 [ 436 ]; Иер III: 4 [ 437 ], 19 [ 438 ]); в Новом Завете Он является отцом всех людей и этим именем определяются внутренние, нравственные отношения к ним Бога.


12. И отсутствовавшие и присутствовавшие одинаково пострадали:


12. Продолжается описание судьбы египтян. «Отсутствовавшие» - это те, которые преследовали израильтян и погибли в Черном море; «присутствовавшие» , напротив, те, кто дома переживал страшные «казни» со всеми их последствиями. «Одинаково» - нужно относить не к глаголу «пострадали», так как наказания для преследовавших евреев египетских воинов и для остальных египтян были различны, а к вышестоящему «присутствовавшие»; мысль такая: отсутствовавшие, равно как и присутствовавшие, пострадали.


13. их постигла сугубая скорбь и стенание от воспоминания о прошедшем.


13. Речь идет о наказании «присутствовавших»: «их постигла сугубая скорбь» , кроме перенесенных бедствий - казней, они мучились еще тяжелыми «воспоминаниями о прошедшем» : о гибели своего лучшего войска в море, о благоденствии своих врагов и пр.


14. Они, когда услышали, что чрез их наказания те были облагодетельствованы, познали Господа.


14. Полагают, что слова 14 ст. ближайшим образом относятся к гибели египтян в Чермном море, следствием чего было полное освобождение израильтян. Однако против такого толкования говорит тесная связь 14 ст. со следующим 15 (в греческом тексте они соединены частицей γάρ), который дает частный пример облагодетельствования евреев через наказание египтян и указывает при этом на испытываемую египтянами жажду, которая привела их к признанию и удивлению перед Моисеем, посланником Божиим. Отсюда правильнее 14 ст. пояснять сопоставлением с 5–3 ст.

«Познали господа» , т. е. увидели в этом событии дело Божие.


15. Кого они прежде, как отверженного, отреклись с ругательством, Тому в последствие событий удивлялись, потерпев неодинаковую с праведными жажду.


15. «Кого они прежде, как отверженного, отреклись с ругательством…» Речь идет о Моисее, который здесь не назван по имени, как и в других местах книги ( X: 16 ; XVIII: 5 ). Основанием для приведенных слов у писателя мог быть факт преследования Моисея после убийства египтянина, а затем пренебрежительное отношение к Моисею египетской властью в начале его выступления (Исх II и VII гл.).

«Тому в последствие событий удивлялись…» Выражение «в последствие событий» означает, вероятно, последующие одна за другой «казни» египетские, бывшие важнейшими событиями в истории освобождения евреев и приведения египтян в конце концов к признанию авторитета Моисея (Исх XI: 3 [ 439 ]). В рассказе 14 и 15 ст. есть некоторые особенности сравнительно с повествованием о том же кн. Исход. Что фараон и египтяне в казнях видели дело Божие ( «познали Господа» ) и начинали сознавать свою неправоту, об этом говорит и книга Исход (VIII: 19 [ 440 ]; IX: 27 [ 441 ]; X: 16 [ 442 ]; XII: 31 [ 443 ]), но ничего там не говорится, чтобы египтяне получили известие о чудесном напоении израильтян в пустыне и из этого вывели для себя соответствующее нравоучение. Превращение воды в кровь, вызвавшее жажду египтян, ставится писателем кн. Премудрости Соломона не в начале, а «в последствие событий» , приведших израильтян к освобождению.


16. А за неразумные помышления их неправды, по которым они в заблуждении служили бессловесным пресмыкающимся и презренным чудовищам, Ты в наказание наслал на них множество бессловесных животных,


17. чтобы они познали, что, чем кто согрешает, тем и наказывается.


16–17. Хронологически писатель возвращается несколько назад, передавая о событиях, рассказанных Моисеем в VIII, с 16 ст. [ 444 ] и в X гл. с 12 ст. [ 445 ] кн. Исход. Наказание египтян гадами и насекомыми он ставит в связь с их религиозными заблуждениями: почитанием животных. «Они в заблуждении служили бессловесным пресмыкающимся и презренным чудовищам» . Писатель разумеет, вероятно, жаб, змей и крокодилов которые обоготворялись в Египте.

«За неразумные помышления их неправды… Ты в наказание послал на них множество бессловесных животных» . Далее в XVI: 9 ; XVII: 9 определенно говорится о наказании через саранчу, мух, змей. Цель наказания египтян через тех самых животных, которых они обоготворяли, та, «чтобы они познали, что чем кто согрешает тем, и наказывается» (17 ст.).


18. Не невозможно было бы для всемогущей руки Твоей, создавшей мир из необразного вещества, наслать на них множество медведей или свирепых львов,


С 18 ст. и далее через всю XII гл. у писателя идет рассуждение о божественном милостивом суде над грешными людьми. В ближайшем отделе с 18 ст.–XII: 1 ст. говорится о его сущности. Милость Божественного суда вытекает из Божественного всемогущества (17–23 ст.), Божественной Премудрости (21) и любви (24–27).


19. или неизвестных новосозданных лютых зверей, или дышащих огненным дыханием, или извергающих клубы дыма, или бросающих из глаз ужасные искры,


20. которые не только повреждением могли истребить их, но и ужасающим видом погубить.


18–20. Бог мог, по своему всемогуществу, наказать египтян каким-нибудь другим чудесным образом. В выборе средств наказания Его, проявившего свое всемогущество в творении мира, ничто не могло стеснить.

«Не невозможно было бы для всемогущей руки Твоей, создавшей мир из необразного вещества…» Понятие о «необразном веществе» (ύλη άμορφος), из которого «всемогущая рука Божия создала мир» заимствовано писателем кн. Премудрости Соломона из платоновской философии. Слово ύλη означает, прежде всего, сырой материал, из которого строится здание, затем вещество мира, первичную материю вещей в отношение от их формы. Сам Платон, однако, еще не употреблял слова ύλη в таком точно значении, но в позднейших, начиная с Аристотеля, изложениях платоновской теории слово ύλη стало постоянно употребляться для обозначения платоновского понятия о веществе мира, как чего-то противоположного Сущему. В такое значение слово ύλη перешло в александрийскую философию и оттуда, надо полагать, было заимствовано писателем нашей книги. Подтверждением этого служит прилагаемый к существительному ύλη предикат άμορφος - тоже философский термин, определявший у платоников природу материального начала мира. Однако, употребляя это платоновское выражение: έξύλης άμορφου, писатель кн. Премудрости соединил ли с ним и платоновское понятие о необразном веществе, как некоей от вечности существующей основе бытия мира, самой в себе совершенно неопределенной и только способной принимать все возможные определения или же с этим выражением он соединял чисто библейское представление о первоначальном состоянии созданного Богом вещества мира, «безвидном и неустроенном» (Быт I: 2 [ 446 ])? Решить этот вопрос с точностью трудно. Писатель нигде не говорит о творении мира из ничего; творческая сила премудрости Божией представляется им художницей всего - ή τεχνίτις πάντων ( VII: 21 ); очевидно, идея творения из ничего не выступает у писателя вперед и, может быть, в уме его не была глубоко развита. С другой стороны, в некоторых местах книги о происхождении мира от Бога он говорит языком чисто библейским ( I: 14 ; IX: 1 , 9 ), идея безусловной неограниченной личности Бога повсюду выступает в книге во всей силе и чистоте ( XI: 22–23 ; XVI: 24 ): начало зла в мире он полагает не в материальной основе мира, не в свойствах первоначального вещества, но зло вошло в мир завистью падшего духа диавола ( II: 24 ). Все эти положения не гармонируют с платоновским понятием о «необразном веществе» мира, поэтому с большей вероятностью можно положить, что в рассматриваемом месте книги писатель думал выразить чисто религиозное представление о Боге, как всемогущем Творце мира, для которого все возможно, но выразил это представление не точно отвечавшими ему терминами распространенной тогда философской доктрины.


21. Да и без этого они могли погибнуть от одного дуновения, преследуемые правосудием и рассеваемые духом силы Твоей; но Ты все расположил мерою, числом и весом.


21. Первая половина стиха усиливает мысль предшествующих 3-х ст. Для наказания египтян Бог даже не имел нужды ни в каком орудии: «они могли погибнуть… рассеваемые духом силы Твоей» , т. е. действием Божественного всемогущества. Сокрушающая сила Божественного всемогущества представляется писателем в образе бури, вихря, отсюда выражения: «дуновение», «дух».

«…Но Ты все расположил мерою, числом и весом» . Весы и мера - обычные образы для обозначения точнейшего распределения и соразмерности, в особенности в расположении вселенной, а также образы Божественного правосудия (Иов XXXI: 6 [ 447 ]; Иез XXVIII: 17 (???); XL: 12 (???); Дан V: 27 [ 448 ]).

Мысль в связи с контекстом такая: хотя карающая сила Божественного суда и воздаяния в силу Его всемогущества может выражаться во всем вполне свободно, однако она руководится и определяется премудростью.


22. Ибо великая сила всегда присуща Тебе, и кто противостанет силе мышцы Твоей?


23. Весь мир пред Тобою, как колебание чашки весов, или как капля утренней росы, сходящей на землю.


22–23 стихи раскрывают мысль о божественном всемогуществе. В сравнении с этим всемогуществом вся вселенная представляется ничтожной: «весь мир пред Тобою, как колебание чашки весов» , т. е. такая же ничтожная величина, как та, которая выводит из равновесия, производит колебание чашки весов; «или как капля утренней росы, сходящей на землю» : часто употребляемый в Библии образ, всего скоропреходящего, непрочного. (Ос VI: 4 [ 449 ], XIII: 3 [ 450 ]). В отношении к предшествующей мысли о возможных способах Божественного наказания (17–21 ст.) выраженная мысль о божественном всемогуществе является основанием («ибо»).


24. Ты всех милуешь, потому что все можешь, и покрываешь грехи людей ради покаяния.


24–27. В этих стихах говорится о божественном милосердии и любви. Эти свойства Божии являются второй - после мудрости - силой, определяющей меру Божественного наказания грешникам. Как премудрость Божия распределяет наказания «мерою, числом и весом» (21 ст.) и «чем кто согрешает, тем (Ею) и наказывается» (17), так Божественная любовь «всех милует», «покрывает грехи людей», «все щадит» (24, 27 ст.). Основанием этой милующей любви Божественной является Божие всемогущество: «Ты все милуешь, потому что все можешь» . Как писатель представляет связь между этими свойствами Божиими, определенно сказать трудно; может быть так, как в книге Иова: Божественное величие столь чрезмерно, что человеческими проступками оно никаким образом не может быть оскорблено; люди со всеми своими грехами слишком ничтожны, чтобы Бог стал обращать в наказание их свое всемогущество: «если я согрешил, то что я сделаю Тебе, страж человеков… Зачем бы не простить мне греха…?» (Иов VII: 20–21 [ 451 ]).

«…покрываешь грехи людей ради покаяния» . О прощении грехов в Ветхом Завете говорится еще: Исх XXXIV: 7 [ 452 ]; Ис I: 18 [ 453 ]; LV: 7 [ 454 ]; Мих VII: 18 [ 455 ]; Пс XXIV: 7 [ 456 ]; XXXI: 1–2 [ 457 ]; LXXXIV: 3 [ 458 ]; CII: 13–14 [ 459 ]; CXXIX: 4–8 [ 460 ]; Сир II: 11 [ 461 ].


25. Ты любишь все существующее, и ничем не гнушаешься, что сотворил, ибо не создал бы, если бы что ненавидел.


25. О всеобъемлющей любви Божией ( «Ты любишь все существующее» ) говорит самый факт творения мира. Любовь была движущим принципом в творческой деятельности Божией: Бог «не создал бы, если бы что ненавидел» . Мысль эта была одним из основных положений платоновской философии. (Plato, Tim. p. 29).


26. И как могло бы пребывать что-либо, если бы Ты не восхотел? Или как сохранилось бы то, что не было призвано Тобою?


26. Любовь Божественная, творческой волей и словом воззвавшая ( «призвано Тобою» ) все к бытию, также необходима и для продолжения и сохранения этого бытия. Ср. I: 14 ст.


27. Но Ты все щадишь, потому что все Твое, душелюбивый Господи.


27. Бог любит все существующее, потому что все Им сотворено и все Его. Он виновник всякой одушевленной жизни: «душелюбивый Господь» . Ср. I: 13 ст.



Глава XII


1–2. Цель милостивого наказания Богом людей - покаяние и исправление. 3–11. Пример древних хананеев. 11–14. Милосердие суда Божия вытекает не из опасения кого-либо, 15–18. но имеет свое основание во всемогуществе Божием. 19–20. Чему научает израильтян судьба хананеев. 23–28. Наказание египтян.


1. Нетленный Твой дух пребывает во всем.


1 ст. заканчивает мысль предшествующей главы о том, что все существующее сохраняет свое бытие любовию и волею Божиею. «Нетленный Твой дух пребывает во всем» , проникает все существующее, (ср. I: 7 ; VII: 22 ; VIII: 1 ) и является во всем животворящим и сохраняющим принципом.


2. Посему заблуждающихся Ты мало-помалу обличаешь и, напоминая им, в чем они согрешают, вразумляешь, чтобы они, отступив от зла, уверовали в Тебя, Господи.


2. Мысль 2-го стиха является выводом из предшествующего. Если Бог любит все существующее (XI: 24–XII: 1 ст.), то Он с такой же любовью относится и к людям, даже «заблуждающимся». Их Он «обличает мало-помалу», с бережливой постепенностью, и наказывает их так, что самые наказания напоминают им об их грехах. (Ср. XI: 16–17 ). Цель такого наказания - вразумление: «чтобы они, отступив от зла, уверовали в Тебя, Господи» . Некоторые толкователи на основании сопоставления 2 ст. с 10–11 ст. XI гл. относят его к евреям, но связь с предшествующим (XI: 24–XII: 1) говорит за то, что здесь речь идет об отношении Бога к людям вообще и даже, может быть, на первом плане писатель разумел «заблуждающихся» язычников, так как далее он приводит пример наказания хананеев.


3. Так, возгнушавшись древними обитателями святой земли Твоей,


3–11. Высказанную во 2-ом стихе мысль, что посылаемые Богом наказания имеют своею целью прежде всего вразумление и исправление «заблуждающихся» , писатель подтверждает в этом отделе (3–11 ст.) примером хананеев, называя их «древними обитателями святой земли» (Божией). Под «святой землей», несомненно, разумеется Палестина, названная так, как место средоточия истинного богопочтения: за это далее она называется «драгоценнейшей всех у Бога» (7 ст.). Выражение «возгнушавшись древними обитателями» не противоречит 25 ст. XI гл.: Ты «ничем не гнушаешься» . Из 8 и 10 ст. видно, что Бог и хананеями, как людьми, не гнушался, поэтому это выражение означает только «отвращение» Божие к тем извращениям религиозного чувства у хананеев, о чем речь идет дальше.


4. совершавшими ненавистные дела волхвований и нечестивые жертвоприношения,


5. и безжалостными убийцами детей, и на жертвенных пирах пожиравшими внутренности человеческой плоти и крови в тайных собраниях,


6. и родителями, убивавшими беспомощные души, - Ты восхотел погубить их руками отцов наших,


4–6. Причину Божественного гнева и постигших хананеев наказаний писатель указывает не в безнравственных поступках, а в суевериях и извращениях религиозного чувства. Под «делами волхвования» разумеются разного рода суеверные обряды, связанные с языческим идолослужением: колдовство, заклинание мертвых, против чего неоднократно предостерегал евреев Моисей пред вступлением их в ханаанскую землю. (Исх XXII: 18 [ 462 ]; Втор XVIII: 9–14, 19 [ 463 ]). По мысли писателя, суеверия эти тем опасны, что они бывают причиной неверия (см. XVIII: 13 ). После суеверий писатель подробно останавливается на человеческих жертвах. Чаще всего в жертву приносились дети, иногда даже самими родителями, за это писатель называет хананеев «безжалостными убийцами детей» и говорит «о родителях, убивших беспомощные души». О человеческих жертвах у хананеев есть свидетельство и в других местах Св. Писания: Лев XVIII: 21 [ 464 ]; Втор XII: 31 [ 465 ]; XVIII: 10 [ 466 ]; Пс CV: 37–38 [ 467 ]; Иез XVI: 20 [ 468 ]. Свидетельствуют о них и древние историки: Диодор Сиц. XX, 14, Плутарх De superst с. 12, Лактанций I, 21, Евсевий Ргаер. evang 4, 16. Одна только подробность, о которой говорит писатель, не засвидетельствована историей, именно, что хананеи «на жертвенных пирах в тайных собраниях пожирали внутренности человеческой плоти и крови». Можно думать, что такое обвинение возвело на них более позднее иудейское предание, руководясь национальной враждой к язычникам. Писатель нашей книги, не проверяя, взял это предание для того, чтобы им усилить свою мысль о противоестественности человеческих жертв.


7. дабы земля, драгоценнейшая всех у Тебя, приняла достойное население чад Божиих.


7. Своими тяжкими грехами хананеи оскверняли ту землю, на которой жили, которая была «святою» и «драгоценнейшею всех у Бога». Божия земля должна была принять «достойное население чад Божиих» . В этом - причина, почему Бог «восхотел погубить их (хананеев) руками отцов» еврейского народа.


8. Но и их, как людей, Ты щадил, послав предтечами воинства Твоего шершней, дабы они мало-помалу истребляли их.


8. Милость Божия в наказании хананеев проявилась в том, что Бог наказывал их «мало-помалу» «давая место покаянию» (10 ст.). Для этого он прежде «воинства Его», т. е. израильского народа, шедшего во главе с Ковчегом Завета, послал шершней. О постепенном истреблении жителей Ханаана говорится и в книгах Моисея (Исх XXIII: 30[ 468a ]), но там для этого указывается другая сравнительно с нашим местом (см. 10 и 19 ст. ) цель, именно: чтобы земля не одичала и не сделалась необитаемой. Говоря о шершнях, писатель имел в виду, вероятно, Исх XXIII: 28 [ 469 ]; Втор VII: 20 [ 470 ]; Нав XXIV: 12 [ 471 ].


9. Хотя не невозможно было Тебе войною покорить нечестивых праведным, или истребить их страшными зверями, или грозным словом в один раз;


9. Ср. XI: 18–21 ст.


10. но Ты, мало-помалу наказывая их, давал место покаянию, зная, однако, что племя их негодное и зло их врожденное, и помышление их не изменится вовеки.


10. Усиливая мысль о Божественном снисхождении, писатель говорит, что Бог давал хананеям возможность и побуждение к покаянию несмотря на то, что наперед видел их нераскаянность.

«…племя их негодное…» - имеется в виду или происхождение вообще от нечестивых предков, или же происхождение хананеев от Ханаана, внука Ноя (Быт X: 15–16 [ 472 ]). Путем естественной передачи греховных наклонностей и в силу худого влияния примера зло укоренилось в хананеях, с ним уже они рождались: «зло их врожденное» . Этим объясняется их нераскаянность: «помышления их не изменятся вовеки» .


11. Ибо семя их было проклятое от начала, и не из опасения перед кем-либо Ты допускал безнаказанность грехов их.


11. «…семя их было проклятое от начала…» Писатель разумеет здесь, вероятно, то проклятие, которое изречено было Ноем на Ханаана и его потомство. (Быт IX: 25 [ 473 ]). Таким образом, евреи, истребляя и порабощая хананеев, исполняли божественное предопределение о них, открытое людям еще в древнейшие времена. Такую медлительность суда Божия над хананеями и продолжавшуюся «безнаказанность грехов их» ни в каком случае нельзя объяснить тем, что Бог допускал это «из опасения перед кем-либо» , ибо Бог ни от кого не зависит и ничем не ограничен. Эту мысль писатель раскрывает подробно со 2-ой половины 11 ст. до 18-го.


12. Ибо кто скажет: «что Ты сделал?» - или кто противостанет суду Твоему? и кто обвинит Тебя в погублении народов, которых Ты сотворил? Или какой защитник придет к Тебе с ходатайством за неправедных людей?


12. Бог не имеет нужды казаться пред кем-либо милостивым; немедленно, в одно мгновение Он может обнаружить свою карающую десницу и никто не противостанет суду Его даже простым вопросом: «что Ты сделал?» , ибо Он Творец погубляемых Им народов. Мысль о беспредельной власти Божией над всем сотворенным выражена в данном месте в форме ряда вопросов, как и в других местах Св. Писания: XI: 22 ; Ис XLV: 9 [ 474 ]; Дан IV: 32 [ 475 ]; Иов IX: 12 [ 476 ]; Рим IX: 20 [ 477 ].


13. Ибо, кроме Тебя нет Бога, который имеет попечение о всех, чтобы доказывать Тебе, что Ты несправедливо судил.


14. Ни царь, ни властелин не в состоянии явиться к Тебе на глаза за тех, которых Ты погубил.


13–14. Высказанная в 12 ст. мысль о том что Бог ни пред кем не ответствен, в 13 и 14 ст. определяется ближе. Безответственность суда Божия основывается на Его бесконечной любви ко всему сотворенному. Поэтому судить действия Божии над тварью могло бы только подобное Ему существо, со всеобъемлющей любовью, между тем «кроме Тебя нет Бога, который имеет попечение о всех, чтобы доказывать Тебе, что Ты несправедливо судил» . Тем более из людей, какое бы высокое положение они не занимали, никто не осмелится противостать Твоему суду, хотя бы в форме «ходатайства» (12 ст.) «за тех, которых Ты погубил» (14 ст.).


15. Будучи праведен, Ты всем управляешь праведно, почитая не свойственным Твоей силе осудить того, кто не заслуживает наказания.


16. Ибо сила Твоя есть начало правды, и то самое, что Ты господствуешь над всеми, располагает Тебя щадить всех.


15–16. Высказанная выше мысль об абсолютной неограниченности и безответственности силы Божией в ее действиях в мире человеческом могла зародить в читателе опасение, как бы карающая десница Божия не стала поражать совершенно невинных. Чтобы предотвратить это опасение писатель в 15–16 ст. говорит о Божественном правосудии и Божественном милосердии, которые утверждаются именно на беспредельном Божием всемогуществе. Люди чаще всего делают другим несправедливость из чувства опасения пред ними и сознания своей слабости; у всемогущей же силы Божией не может быть этого мотива и потому ей «не свойственным… осудить того, кто не заслуживает наказания» . Для всемогущества может быть только один мотив для деятельности в человеческом мире - нравственное достоинство человека, его благо, его спасение. Отсюда понятно, почему «сила (Божия) есть начало правды» , (ср. XI: 24 ) и то самое, что Ты господствуешь над всеми, располагает Тебя щадить всех» .


17. Силу Твою Ты показываешь неверующим всемогуществу Твоему, и в не признающих Тебя обличаешь дерзость;


18. но, обладая силою, Ты судишь снисходительно и управляешь нами с великою милостью, ибо могущество Твое всегда в Твоей воле.


17–18. Силу Свою Бог показывает только в определенных случаях, именно там, где есть сомнение в Его всемогуществе или дерзкое неверие. Но и в этом случае Он «судит снисходительно». Он бывает долготерпелив, «ибо могущество Твое всегда в Твоей воле» , Ему нет нужды торопиться наказанием.


19. Но такими делами Ты поучал народ Твой, что праведному должно быть человеколюбивым, и внушал сынам Твоим благую надежду, что Ты даешь время покаяния во грехах.


20. Ибо, если врагов сынам Твоим и повинных смерти Ты наказывал с таким снисхождением и пощадою, давая им время и побуждение освободиться от зла,


21. то с каким вниманием Ты судил сынов Твоих, которых отцам Ты дал клятвы и заветы благих обетований!


22. Итак, вразумляя нас, Ты наказываешь врагов наших тысячекратно, дабы мы, когда судим, помышляли о Твоей благости и, когда бываем судимы, ожидали помилования.


19–22. В этих стихах указывается, какие цели в отношении к израильскому народу имел Бог, наказывая хананеев с долготерпением и милостью. Милостивым наказанием хананеев Бог научал израильтян человеколюбию: «такими делами Ты поучал народ Твой, что праведному должно быть человеколюбивым» (19 ст.). Во-вторых, долготерпением к хананеям Бог давал израильтянам «благую надежду» на лучшее будущее в постигавших их несчастиях, внушал им, что эти бедствия не есть окончательный Суд Божий, а только «время покаяния во грехах» . Ибо если хананеям, за их тяжкие грехи (4–6) «повинным смерти», Бог многократным («тысячекратно» ) милостивым наказанием давал «побуждение освободиться от зла» , то тем с большим правом на такой отеческий суд могут надеяться израильтяне, «которых отцам Ты дал клятвы и заветы благих обетований» . Под клятвами и заветами благих обетований здесь разумеются, вероятно, обетования, данные патриархам еврейского народа: Аврааму, Исааку, Иакову, а не заветы синайские, потому что далее ( XVIII: 22 ) он говорит, что Аарон «воспоминал» эти клятвы и заветы отцов. Объясняемое место весьма характерно для писателя: оно показывает его старание в рассказанных в пятокнижии и кн. Иисуса Навина событиях найти высшие моральные цели, между тем как в названных канонических книгах события передаются только с внешней фактической стороны.


23. Посему-то и тех нечестивых, которые проводили жизнь в неразумии, Ты истязал собственными их мерзостями,


23–28. В этом отделе псевдо-Соломон снова возвращается к наказанию древних египтян и указывает в этом высшую божественную цель, именно, привести их к познанию единого истинного Бога.

23. «Проводили жизнь в неразумии…» Указание на неразумность идолопоклонства, оказавшего весьма пагубное влияние на нравственную жизнь египтян. См. XIV: 23–24 . За это они были наказаны «собственными их мерзостями» . Под «мерзостями», согласно библейскому употреблению этого слова, здесь разумеются идолы. Мысль стиха та же, что и XI: 16–17 ст.


24. ибо они очень далеко уклонились на путях заблуждения, обманываясь, подобно неразумным детям, и почитая за богов тех из животных, которые и у врагов были презренными.


24. Частнее указывается неразумие идолопоклонства египтян в том, что они почитали «за богов тех из животных, которые и у врагов были презренными» . Почитаемые животные, значит, не были красивы и не производили впечатление своей силой и ростом, они прежде всего были неприятны, и однако обоготворялись. К подобному заблуждению писатель однако относится снисходительно: египтяне заблуждапись, по его выражению, «подобно неразумным детям».


25. Посему, как неразумным детям, в посмеяние послал Ты им и наказание.


26. Но, не вразумившись обличительным посмеянием, они испытывали заслуженный суд Божий.


25–26. Назвав выше заблуждения египтян детскими, писатель говорит, что в соответствии с этим посланные им наказания были лишь «посмеянием» над ними. Очевидно, он здесь разумеет наказание жабами, мошками, песьими мухами (Исх VIII: 6, 17, 21 ст. [ 478 ]) и не придает этим казням серьезного значения сравнительно с последующим избиением первенцев египетских и потоплением египетского войска в Чермном море. Лишь только, когда египтяне «не вразумились обличительным посмеянием» над ними в первых казнях, «они испытывали заслуженный суд Божий» в последних грозных событиях при выходе евреев.


27. Ибо, что они сами терпели с досадою, то же увидев на тех, которых считали богами и чрез которых были наказываемы, они познали Бога истинного, Которого прежде отрекались знать;


27. Казни египетские привели египтян к познанию истинного Бога двумя путями. Во-первых, они видели, что те же самые неприятности и страдания, которые постигали их, постигали и тех животных, «которых они считали богами»; во-вторых, обоготворяемые ими животные сами являлись для них источником страданий. Тогда «они познали Бога истинного»; это не значит, что египтяне, стали такими же почитателями Иеговы, как и евреи, а лишь то, что в совершившихся казнях они признали дело Бога еврейского, «Которого прежде отрекались знать» . Последнее выражение намекает на слова фараона: Исх V: 2 [ 479 ].


28. посему и пришло на них окончательное осуждение.


Глава XIII


1–9. Обоготворение сил и явлений природы. 10–19. Почитание за богов идолов.



Неоднократное упоминание об идолопоклонстве хананеев и египтян побудило писателя посвятить этому предмету обстоятельное рассуждение. В XIII и XIV гл. он говорит о сущности и происхождении многобожия и идолопоклонства. При этом писатель различает отдельные формы и виды политеизма, не в одинаковой степени неразумные: 1) обоготворение величественных явлений и могущественных сил природы, политеизм натуралистический; 2) обоготворение произведений рук человеческих, в собственном смысле идолопоклонство; 3) обоготворение животных - зоолатрия: 4) предкопочитание. Для такого различения форм политеизма и оценки их по степени разумности в Св. Писании Ветхого Завета нет прямых оснований. Оно было делом самостоятельного изучения языческих религий самого писателя кн. Премудрости.



1. Подлинно суетны по природе все люди, у которых не было ведения о Боге, которые из видимых совершенств не могли познать Сущего и, взирая на дела, не познали Виновника,


1. «Подлинно суетны по природе всю люди, у которых не было в е дения о Боге…» Начало XIII гл. ясно указывает на ее тесную связь с предшествующей речью о наказании египтян через их собственных богов ( XII: 27 ). В этом был разительный пример, насколько суетны люди без истинного богопознания. Предикат «суетный», часто прилагаемый в кн. Св. Писания к идолопоклонству и всему, что с ним связано, дает понятие о том, что оно основывается на ничтожном и пустом и в результате дает обман и гибель ( XV: 2 ; 4 Цар XVII: 15 [ 480 ]; Иер II: 5 [ 481 ]; Деян XIV: 15 [ 482 ]; Рим I: 21 [ 483 ]). Выражение «по природе» означает не то, что эти люди по самой духовной природе своей были не способны к истинному богопознанию, ибо далее писатель эту способность за ними признает и делает их ответственными за неведение Бога (3–4, 10); «по природе» значит по существу, само по себе, безотносительно к чему либо другому неведение истинного Бога делает людей ничтожными.

«Из видимых совершенств не могли познать Сущего…» Видимые совершенства - это совершеннейшие дела Божии, прекраснейшие и величественные явления природы, в противоположность невидимому Божеству, которое в них познается. Наименование Бога Сущим, ό ών, употреблено писателем, вероятно, в платоновском смысле, для выражения понятия о Боге, как истинно сущем (όντως όν), в противоположность бывающему. Хотя, с другой стороны, выражение ό ών писатель кн. Премудрости мог заимствовать и из библейского языка: греческий перевод LXX еврейское имя Бога - Иегова передает этим выражением.


2. а почитали за богов, правящих миром, или огонь, или ветер, или движущийся воздух, или звездный круг, или бурную воду, или небесные светила.


2. Перечисляются главные силы и явления природы, которые обоготворялись у язычников: огонь, воздух, вода, небесные светила. В этом перечне видит указание на учение язычников о четырех элементах, управляющих миром ( Филон . De decern orac. II, 189). В мифологии эти управляющие миром силы олицетворялись в образах разных божеств.


3. Если, пленяясь их красотою, они почитали их за богов, то должны были бы познать, сколько лучше их Господь, ибо Он, Виновник красоты, создал их.


4. А если удивлялись силе и действию их, то должны были бы узнать из них, сколько могущественнее Тот, Кто сотворил их;


3–4. Указывается, каким образом люди пришли к обоготворению явлений природы. К этому побуждало их или эстетическое чувство: они «пленились их красотою», или чувства страха и зависимости - перед грозными стихийными явлениями: «удивлялись силе и действию их» . Однако, обаятельность природы не оправдывает язычников. Напротив, они «должны были познать Виновника красоты» и могущество Творца.


5. ибо от величия красоты созданий сравнительно познается Виновник бытия их.


5. Пятый стих содержит основание для мысли предшествующих стихов, что язычники, созерцая природу, «должны были познать» Бога. Они стояли на самом естественном пути к богопознанию: «от величия красоты созданий сравнительно познается Виновник бытия их» . «Сравнительно», αναλόγως, т. е. путем заключения от свойств явления к причине.

Во многих кодексах вместо чтения «величия красоты» стоит «величия и красоты созданий…» Такое чтение более отвечает 3 и 4 ст., в которых об этих свойствах явлений природы говорится отдельно.


6. Впрочем, они меньше заслуживают порицания, ибо заблуждаются, может быть, ища Бога и желая найти Его:


7. потому что, обращаясь к делам Его, они исследывают и убеждаются зрением, что все видимое прекрасно.


6–7. Делая оценку натуралистическому политеизму, писатель ставит его выше других форм многобожия: последователи его «меньше заслуживают порицания…» Причина такого предпочтения указывается двоякая. Во-первых, писатель допускает, что эти заблуждения в основе своей имеют искание истинного Бога; во-вторых, в своих результатах эта форма политеизма давала и нечто положительное: обращаясь к делам Божиим, люди убеждались, «что все видимое прекрасно» . У них рассеивалось темное подозрение, что в мире господствует зло и мрак. Таким образом, красота видимого мира сама по себе имеет цену. И красота видимая в мире, такой же существенный элемент, как и истина и добро: и она последнее основание свое имеет в Боге. Поэтому «от величия красоты созданий сравнительно познается Виновник бытия их» (5 ст.). Эта черта воззрения писателя на мир, который рассматривается им со стороны художественной красоты, указывает в нем иудея эллиниста.


8. Но и они неизвинительны:


9. если они столько могли разуметь, что в состоянии были исследывать временный мир, то почему они тотчас не обрели Господа его?


8–9. Содержат ограничение для мысли двух предшествующих стихов. Хотя последователи натуралистического политеизма «и менее других заслуживают порицания», однако «и они не извинительны» . Их разум был настолько развит, что «они в состоянии были исследовать временный (= видимый) мир» . Они имели поэтому полную возможность от свойств вселенной заключить к свойствам Творца ее, «почему же они тотчас не обрели Господа?» Причина, очевидно, лежит не в недостатке познавательных способностей, а в нравственных качествах людей: это и делает их виноватыми за непознание Бога.


10. Но более жалки те, и надежды их - на бездушных, которые называют богами дела рук человеческих, золото и серебро, изделия художества, изображения животных, или негодный камень, дело давней руки.


10. С 10 ст. писатель переходит к изображению неразумия другой формы многобожия - идолопоклонства в собственном смысле, почитания предметов, сделанных руками человека. Конечно, по первоначальной идее почитание относилось не к самим этим предметам, а к тому, что они изображали и означали; но впоследствии невежественная масса стала отождествлять изображение с самим божеством. Вот эту форму религиозного невежества писатель и имеет в виду. О ней говорится и во многих других местах Св. Писания: Втор IV: 28 [ 484 ]; Пс CXXXIV: 15–18 [ 485 ]; Ис XL: 18–20 [ 486 ]; XLI: 7 [ 487 ]; XLIV: 9–20 [ 488 ]; Иер II: 28 [ 489 ]; X: 3–15 [ 490 ]. Неразумие этой формы многобожия в том, прежде всего, что люди возлагают свои надежды «на бездушных» , έν νεκροις, на мертвые неодушевленные предметы. Так идолы названы не в противоположность истинному живому Богу, а в противоположность выше названным силам и явлениям природы. В них все же есть жизнь, они могут приносить пользу или вред человеку, это могло послужить основанием к их почитанию людьми, а почитатели бездушных идолов не имеют и этого основания, поэтому они «более жалки» .

«…золото и серебро…» не сами по себе почитались, а разумеются здесь изображения, идолы, делаемые из этих металлов.

«…негодный камень, дело давней руки…» - разумеются каменные изображения и статуи, обоготворяемые по причине их большой древности.


11. Или какой-либо древодел, вырубив годное дерево, искусно снял с него всю кору и, обделав красиво, устроил из него сосуд, полезный к употреблению в жизни,


12. а обрезки от работы употребил на приготовление пищи и насытился;


13. один же из обрезков, ни к чему не годный, дерево кривое и сучковатое, взяв, старательно округлил на досуге и, с опытностью знатока обделав его, уподобил его образу человека,


14. или сделал подобным какому-нибудь низкому животному, намазал суриком и покрыл краскою поверхность его, и закрасил в нем всякий недостаток,


15. и, устроив для него достойное его место, повесил его на стене, укрепив железом.


16. Итак, чтобы произведение его не упало, он наперед озаботился, зная, что оно само себе помочь не может, ибо это кумир и имеет нужду в помощи.


11–16. Неразумие идолопоклонства писатель доказывает ярким описанием способа приготовления идолов. В этом описании у него сквозит едкая ирония. Идолы приготовляются из ни к чему негодных обрезков дерева, после того как ценный материал употреблен на изготовление полезных предметов. Делают их «на досуге», когда время не занято более полезным делом. Прикрыв краской всякие недостатки дерева, изображение ставят в нишу, причем не забывают, что оно само беспомощно, может упасть и разбиться и его укрепляют железом. Подобное описание мы находим еще у пророка Исаии XLIV: 9–20 [ 488 ].


17. Молясь же пред ним о своих стяжаниях, о браке и о детях, он не стыдится говорить бездушному,


18. и о здоровье взывает к немощному, о жизни просит мертвое, о помощи умоляет совершенно неспособное, о путешествии - не могущее ступить,


19. о прибытке, о ремесле и об успехе рук - совсем не могущее делать руками, о силе просит самое бессильное.


Ст. 17–19. Писатель изображает все неразумие обращаться с молитвой к идолу, приготовление которого он только что описал. Идол не может дать того, чего у него нет. А между тем люди «о здоровье взывают к немощному, о жизни просят мертвое… о силе самое бессильное», и не замечают и не стыдятся этого неразумия.




Глава XIV


1–7. Неразумно обращаться с молитвой к идолам, когда миром управляет Божественный промысл. 8–11. Суд Божий над идолопоклонством. 12–20. Происхождение идолопоклонства. 21–31. Развращающее влияние его на нравственную жизнь.


1. Еще: иной, собираясь плыть и переплывать свирепые волны, призывает на помощь дерево, слабейшее носящего его корабля;


2. ибо стремление к приобретениям выдумало оный, а художник искусно устроил,


1–2. В конце предшествующей главы писатель говорил о тщетности молитвы, обращенной к идолам. В первых стихах XIV гл. он приводит еще один пример этого. Собираясь плыть в море, «иной… призывает на помощь дерево» , т. е. обращается с молитвой к деревянному идолу, который не больше как кусок дерева, и мореплавателю может оказать меньшую помощь, чем корабль, на который он садится: «слабейшее носящего его корабля» . За прочность корабля говорит по крайней мере то, что он, задуманный с целью наживы, построен искусным техником (2 ст.). Выражение «художник искусно устроил» с греческого - художник устроил премудростию, при посредстве премудрости (τεχνίτης σοφία κατεσκ). Мысль та, что Божественная Премудрость помогает человеку в устроении корабля, чего не бывает при делании идолов.


3. но промысл Твой, Отец, управляет кораблем, ибо Ты дал и путь в море и безопасную стезю в волнах,


4. показывая, что Ты можешь от всего спасать, хотя бы кто отправлялся в море и без искусства.


3–4. В важнейших обстоятельствах жизни, в которых люди тщетно обращались к идолам ( XIII: 17–19 ; XIV: 1–2 ст. ), только одно Божественное провидение может помочь и спасти.

«Но промысл Твой, Отец, управляет кораблем» . О наименовании Бога Отцом см. XI гл. 10–11 ст. ; о промысле см. VI: 7 ст. Союз «но» указывает на такую связь мысли о промысле Божием с предшествующим: хотя корабль хорошо задуман и искусно устроен (2 ст.), но окончательный успех мореплавания зависит от Провидения (3 ст.). Вторая половина 3-го ст. дает основание для этой мысли: «ибо Ты дал и путь в море и безопасную стезю в волнах» . Часто это выражение понимается в общем смысле, но прошедшее время глагола и последующая речь лучше согласуются с тем толкованием, которое видит здесь указание на чудо перехода израильтян через Чермное море. Бог, полный владыка моря, Он открывает свободный путь по нему даже тем, кто «отправлялся в море и без искусства» . «Без искусства» (άνευ τέχνης) в соответствии с «искусно устроил» 2-го стиха означает здесь не искусство управления кораблем, а искусство строить корабли. Выражение представляет метонимию: без искусства кораблестроения, т. е. без кораблей. Бог спас евреев, хотя они отправлялись в море, как по сухому пути, без кораблей.


5. Ты хочешь, чтобы не тщетны были дела Твоей премудрости; поэтому люди вверяют свою жизнь малейшему дереву и спасаются, проходя по волнам на ладье.


5. Спасение евреев при переходе через море, показавшее неограниченную власть Божию над этой стихией, было исключительным событием, но и обычно Бог спасает людей, когда они «вверяют свою жизнь малейшему дереву» , т. е. кораблю, «чтобы не тщетны были дела Его Премудрости» . Под делами Божией премудрости здесь по контексту речи можно разуметь только одно: устрояемые при помощи Божественной Премудрости человеческим разумом корабли. Выше во 2-м стихе писатель говорил, что «художник премудростию устроил» корабль. Развивая эту мысль, писатель в данном стихе говорит, что Бог, не желая чтобы оказывались тщетными дела, совершаемые человеческим разумом при помощи Его премудрости, спасает людей, когда они вверяют свою жизнь кораблю, одному из таких дел.


6. Ибо и вначале, когда погубляемы были гордые исполины, надежда мира, управленная Твоею рукою, прибегнув к кораблю, оставила миру семя рода.


6. Шестой стих указывает частный пример для мысли высказанной в 5 ст., в спасении Ноя. Ковчег Ноя, более чем всякий другой корабль, был делом Божией премудрости, поскольку он строился по непосредственным указаниям Божиим. И вот, управляемая рукою промысла Божия надежда мира (метонимия: те, на ком покоилась надежда мира на спасение человечества, Ной и его семейство) прибегает к кораблю и спасается.

«…оставила миру семя рода» , т. е. потомство для продолжения человеческого рода. Что в данном месте писатель несомненно говорит о потопе, на это указывает выражение «вначале, когда погубляемы были гордые исполины» (ср. Быт VI: 4 [ 491 ]).


7. Благословенно дерево, чрез которое бывает правда!


7. Благословение седьмого стиха относится к ковчегу Ноеву, этому малому древу (X: 4), через которое восторжествовала правда благочестивого семейства. Противоположного отношения заслуживает другое древо, идол, о чем говорится в следующих стихах.


8. А это рукотворенное проклято и само, и сделавший его - за то, что сделал; а это тленное названо богом.


9. Ибо равно ненавистны Богу и нечестивец и нечестие его;


10. и сделанное вместе со сделавшим будет наказано.


8–10. Проклятию подвергаются не только идол: ( «это рукотворенное проклято» ), но и сделавший его, именно за то, что сделал, за самое намерение сделать из дерева предмет боготворения.


11. Посему и на идолов языческих будет суд, так как они среди создания Божия сделались мерзостью, соблазном душ человеческих и сетью ногам неразумных.


11. «Посему и на идолов языческих будет суд…» Эти слова давали некоторым основание предполагать, что писатель языческих богов считал за демонов, за разумные существа, почему и возвещает им наказание по суду Божию. Но в других местах своей книги писатель неоднократно называет идолов бездушными, мертвыми ( XIII: 10 , 17 ; XIV: 29 ; XV: 5 , 15 ). Поэтому правильнее в данном месте видеть лишь поэтическое выражение для мысли, что идолопоклонство будет осуждено и уничтожено (ср. 14 ст. ). Идолы здесь только символы и представители язычества. Причина уничтожения язычества указывается далее писателем в гибельном влиянии его на нравственную жизнь людей.


12. Ибо вымысл идолов - начало блуда, и изобретение их - растление жизни.


12. В трех стихах, с 12–14, писатель делает переход от предшествующего отдела к дальнейшему и говорит вообще о происхождении идолопоклонства и его ничтожном основании. В 12 ст., в частности, он указывает отрицательное значение идолопоклонства для нравственной жизни.

«…вымысл идолов - начало блуда…» Блуд, πορνεία, некоторыми толкователями понимается здесь в смысле нарушения верности Богу, измены Ему, вероотступничества, в каком смысле это слово часто употребляется в Св. Писании, когда говорится о нарушении евреями союза с Иеговой, представляемого в образе брачного союза. Но в данном случае речь идет о язычниках, которые не состояли в таком тесном союзе с Богом; во-вторых, в предшествующем 11-м стихе и во 2-й половине 12-го ясно говорится о дурном нравственном влиянии идолопоклонства («соблазн души», «растление жизни»); поэтому и данное выражение правильнее понимать в смысле указания на сладострастие и распутство некоторых языческих культов.


13. Не было их вначале, и не вовеки они будут.


13. «Не было их в начале…» Писатель ясно выражает мысль, что многобожие - не изначальное, а позднейшее явление в религиозной жизни человечества. К мысли о том что начальная религия была монотеистической, писатель пришел не путем отвлеченного размышления о существе религиозной потребности в человеке, как в этом убеждаются современные богословы, а через повествование Св. Писания о первых людях, которые знали и почитали единого истинного Бога.

«…и не вовеки они будут» . На чем писатель основывает эту свою надежду, он раскрывает в следующем стихе.


14. Они вошли в мир по человеческому тщеславию, и потому близкий сужден им конец.


14. Идолопоклонство потому не может быть вечным явлением в религиозной жизни, что оно явилось по пустому и ничтожному побуждению. Идолы «вошли в мир по человеческому тщеславию…» Κενοδοξία едва ли означает здесь в собственном смысле тщеславие, честолюбие, ибо, раскрывая свою мысль далее, писатель говорит о другом, более благородном мотиве возникновения идолопоклонства, о скорби по любимом покойнике. Поэтому лучше переводить это слово - «пустая мечта», «химера».


15. Отец, терзающийся горькою скорбью о рано умершем сыне, сделав изображение его, как уже мертвого человека, затем стал почитать его, как бога, и передал подвластным тайны и жертвоприношения.


15–20. В этих стихах писатель указывает двоякое происхождение обоготворения изображений людей. Во-первых, скорбь о любимом покойнике побуждала для сохранения памяти о нем делать его изображение; впоследствии забывалось, что почитаемое изображение представляет человека; ему воздавались божеские почести (15–16 ст.). Во-вторых, подданные делали изображения своих князей, желая воздавать им почести и в их отсутствие; продолжаясь и после смерти князей это почитание переходило в обоготворение (17–20). Таким образом, по мысли писателя книги Премудрости, идолопоклонство явилось прежде всего в форме обоготворения людей, и языческие боги были умершие люди. Такого воззрения на происхождение идолопоклонства не встречается нигде в других книгах Св. Писания Ветхого Завета. Но у древних греческих писателей такой взгляд высказывался неоднократно, особенно же он был развит Эвгемером и по его имени называется обыкновенно эвгемеровским. Из этого источника писатель нашей книги, надо полагать, почерпнул свое объяснение происхождения идолопоклонства. Христианские писатели - Иустин Философ, Климент Александрийский, Тертуллиан, Лактанций, Августин - широко пользовались этим взглядом, как сильным доводом против веры язычников в своих богов.

15. «Отец… стал почитать его (умершего сына), как бога, и передал подвластным тайны и жертвоприношения» . Почитание умерших предков является одной из древнейших форм многобожия: оно было принадлежностью патриархальной эпохи. «Отец», о котором говорит писатель, действительно скорее патриарх, он руководит религиозной жизнью своей семьи и члены ее ему «подвластны». Сохранилось предкопочитание и в более поздние времена: римские Лары были умершие предки.


16. Потом утвердившийся временем этот нечестивый обычай соблюдаем был, как закон, и по повелениям властителей изваяние почитаемо было, как божество.


16 стих указывает на то, каким образом почитание умерших предков сохранилось в более поздние времена. Его брала под свое покровительство гражданская власть: что прежде делалось по личному усердию, теперь соблюдалось, «как закон по повелениям властителей» .


17. Кого в лицо люди не могли почитать по отдаленности жительства, того отдаленное лицо они изображали: делали видимый образ почитаемого царя, дабы этим усердием польстить отсутствующему, как бы присутствующему.


18. К усилению же почитания и от незнающих поощряло тщание художника,


19. ибо он, желая, может быть, угодить властителю, постарался искусством сделать подобие покрасивее;


20. а народ, увлеченный красотою отделки, незадолго пред тем почитаемого, как человека, признал теперь божеством.


17–20. Указание второго случая, когда почитание изображения людей приводило к их обоготворению. - Делали изображения царей, чтобы воздавать им почести. Красота отделки статуй, сообщая им вид некоторой идеальной действительности, пленяла чувства и воображение людей. Люди, не знавшие ( «от незнающих» 18 ст.), кого изображала статуя легко от чувственно-эстетического восхищения переходили к религиозному обожанию. Так «народ, увлеченный красотою отделки, незадолго пред тем почитаемого, как человека, признал теперь божеством» (20). Замечательна мысль писателя книги Премудрости Соломона, что усилению идолопоклонства много способствовала художественная красота статуй богов. Вероятно, писатель, живший в Александрии, сам наблюдал, какое чарующее впечатление на восприимчивую натуру греков производили прекрасные по своей форме произведения античного искусства, относящиеся к области поэтической мифологии.


21. И это было соблазном для людей, потому что они, покоряясь или несчастью, или тиранству, несообщимое Имя прилагали к камням и деревам.


21–31. Этот отдел содержит в себе описание в высшей степени пагубного влияния идолопоклонства на нравственную жизнь людей. (Подобное же место см. Рим I, с 24 ст. [ 492 ]). Писатель книги Премудрости Соломона вообще признавал тесную и неразрывную связь между религиозным познанием и нравственностью. Как, по его мнению, нравственная чистота делает человека способным к богопознанию, так обратно, религиозное заблуждение приводит к нравственному падению.

Религиозное заблуждение язычников писатель кратко формулирует так: «они… несообщимое Имя прилагали к камням и деревам» . Ср. Ис XLII: 8 [ 493 ] «…покоряясь или несчастию (см. 15 ст. ), или тиранству» (см. 16 ст. ).


22. Потом не довольно было для них заблуждаться в познании о Боге, но они, живя в великой борьбе невежества, такое великое зло называют миром.


22. Заблуждая в познании о Боге, язычники, «живя в великой борьбе невежества, такое великое зло называют миром» . Под «великой борьбой невежества» многие толкователи разумеют ожесточенные споры, которые происходили у язычников благодаря различным и противоречивым учениям о богах, их происхождении, существе, силе. Но эти споры происходили в среде язычников образованных по тому времени, уже отрешившихся от грубого идолопоклонства, между тем как писатель говорит здесь о простонародной массовой религии, именно о невежественном идолопоклонстве. «Великая борьба» далее в этом же стихе противопоставляется миру и называется «великом злом», которое подробно и описывается в следующих стихах.

Отсюда видно, что эта борьба совершается собственно в нравственной жизни и состоит в том, порождаемом политеистическим воззрением, внутреннем беспокойстве и смятении духа, которое происходит от того, что человек не находит нигде внутреннего единства жизни. Этой причины своего внутреннего разлада сами язычники не замечают и потому «великое зло называют миром» .


23. Совершая или детоубийственные жертвы, или скрытные тайны, или заимствованные от чужих обычаев неистовые пиршества,


24. они не берегут ни жизни, ни чистых браков, но один другого или коварством убивает, или прелюбодейством обижает.


23–24. Говорится о тех безнравственных поступках, которые были непосредственно связаны с языческим идолопоклонством и им освящались.

«Детоубийственные жертвы» (о них см. замечание к 5–6 ст. XII гл.) писатель едва ли мог поставить в вину современным ему язычникам, к которым он обращался. В таких культурных странах, как Египет, человеческие жертвы тогда уже не существовали. Поэтому данными словами писатель хотел лишь указать, до чего вообще может доводить язычество…

«Скрытные тайны…» Как видно из 24 ст. писатель разумел здесь связанное с мистериями и вообще с языческими религиозными учреждениями распутство. В основе языческих религий лежало обоготворение природы. Частный вид этого обоготворения - почитание производительной силы природы, выражался в соблазнительных символах и прямо распутных действиях. Религиозное освящение разврата приводило к самым печальным последствиям, о чем говорит 24 ст.


25. Всеми же без различия обладают кровь и убийство, хищение и коварство, растление, вероломство, мятеж, клятвопреступление, расхищение имуществ,


26. забвение благодарности, осквернение душ, превращение полов, бесчиние браков, прелюбодеяние и распутство.


25–26. В этих стихах содержится описание безнравственной жизни язычников вообще. Писатель приводит длинный ряд пороков, не определяя точнее, в какой форме эти пороки проявились. Заподозрить автора в том, что он намеренно сгущал краски в этом описании, нет оснований, ввиду согласия его с другими историческими свидетельствами. Указать какой-нибудь порядок в этом перечислении трудно (как и Рим I, с 29 ст. [ 492 ]).


27. Служение идолам, недостойным именования, есть начало и причина, и конец всякого зла,


27. «Служение идолам, недостойным именования…» Имя указывает обыкновенно на существенные свойства предмета, или на его достоинство. Идолы потому недостойны имени, что они не имеют реальных признаков бытия, они - ничто; или потому, что они не имеют никакой славы и значения, в противоположность величию и владычеству Божию. В служении таким богам - источник всякого зла: «начало и причина, и конец» .


28. ибо они или, веселясь, неистовствуют, или прорицают ложь, или живут беззаконно, или скоро нарушают клятву.


28. Раскрывая мысль предшествующего стиха, писатель говорит, какое, в частности, зло проистекает из идолопоклонства. Оно делает мутными самые чистые источники человеческой жизни: радость доводит до неистовства, пророческое вдохновение омрачает ложью, религиозную доверчивость - нарушением клятвы. Слова «прорицают ложь» относятся к языческим оракулам, потом разного рода гадателям, астрологам.


29. Надеясь на бездушных идолов, они не думают быть наказанными за то, что несправедливо клянутся.


29. В двадцать девятом стихе объясняется, почему нарушение клятвы часто имело место в язычестве. Причина этого указывается в неверии. Люди не верили в бездушных идолов, они не боялись быть ими наказанными, поэтому нарушение клятвы их не устрашало. Таких примеров, когда люди только внешне принадлежали к официальной религии, большею частью из материальных выгод, ( XV: 12 ), по внутреннему же настроению были решительными атеистами, язычество в период своего упадка знает весьма много.


30. Но за то и другое придет на них осуждение, и за то, что нечестиво мыслили о Боге, обращаясь к идолам, и за то, что ложно клялись, коварно презирая святое.


30. Упомянутые клятвопреступники будут подвергнуты осуждению, во-первых, за то, что нечестиво мыслили о Боге, «обращаясь к идолам» , т. е. за то, что извращали понятие о Боге. Извращали понятие о Боге не только те язычники, которые чистосердечно за богов считали идолов и боялись клятвы, но и те, которые, не веруя в этих богов наружно обращались к ним и извлекали из этого выгоду (29 ст. ср. XV: 12 ст. ). Во-вторых, будут осуждены «за то, что ложно клялись, коварно презирая святое» . «Коварно», έν δόλφ, с обязанным умыслом, именно против ближнего. - «Презирая святое» , т. е. то, что таким считалось с точки зрения самого язычества.


31. Ибо не сила тех, которыми они клянутся, но суд над согрешающими следует всегда за преступлением неправедных.


31. Последний стих отвечает на возможное недоумение. Неверующие из язычников не ожидали никакого наказания за свое клятвопреступление потому, что они клялись мертвыми богами (29), между тем писатель возвестил, что они будут за это осуждены (30); не говорит ли это о силе тех, которыми они клялись? Писатель отрицает это и говорит, что они наказаны будут потому, что «суд… следует всегда за преступлением» : такова природа греха, что за ним неизбежно следует наказание.




Глава XV


1–5. Значение истинного богопознания. 6–13. Неразумность идолопоклонства, очевидная из способа приготовления идолов, 14–17. из их свойств и 18–19. из почитания животных.


1. Но Ты, Бог наш, благ и истинен, долготерпив и управляешь всем милостиво.


1–5. Первые пять стихов XV гл. содержат противопоставление описанному в XIV гл. развращающему нравственному влиянию язычества внутренних, приводящих к праведности и бессмертию, отношений Бога к израильскому народу.

1. «Но ты, Бог наш (т. е. израильтян), благ и истинен, долготерпив…» При перечислении этих свойств писателю предносилось, вероятно, место из кн. Исх XXXIV: 6 ст. [ 494 ] «Истинен» , т. е. верен в своих обетованиях.


2. Если мы и согрешаем, мы - Твои, признающие власть Твою; но мы не будем грешить, зная, что мы признаны Твоими.


2. Указанные в 1 ст. свойства Божии определяют отношения Бога к израильтянам. - «Если мы и согрешаем, мы - Твои, признающие, власть Твою…» Несмотря на то, что израильский народ согрешает перед Богом, он все же продолжает оставаться народом Божиим, Его достоянием, находящимся под Его покровительством и властью. Такая неизменность основывается со стороны Бога на Его указанных свойствах, со стороны израильского народа на его познании истинного Бога: «признающие власть Твою» . Далее в 3-м стихе писатель говорит о значении истинного богопознания, но теперь, как бы чувствуя в своем утверждении, что и согрешающий Израиль продолжает оставаться народом Божиим, не отвечающий его взглядам религиозный партикуляризм, он спешит добавить: «но мы не будем грешить, зная, что мы признаны Твоими» . Таким образом, писатель надеется, что высокое призвание народа еврейского, в качестве народа Божия, послужит для него побуждением «не грешить». Еврейский народ будет в таком случае достоин своего призвания.


3. Знать Тебя есть полная праведность, и признавать власть Твою - корень бессмертия.


3. «Знать Тебя есть полная праведность» . Под знанием Бога здесь разумеется не внешнее теоретическое признание бытия истинного Бога, но внутреннее усвоение себе Бога, проникновение мыслью о Боге всей жизни в деятельности человека, каковое богопознание действительно приводит к «полной праведности» .

«…Признавать власть Твою - корень бессмертия» . Признавать власть Бога, значит постоянно руководиться Его волей, это ближайшее следствие истинного богопознания приводит к бессмертию (см. I: 15 ), т. е. к блаженной жизни в вечном общении с Богом. Выясняя значение истинного богопознания, писатель хотел этим указать, почему народ еврейский в религиозном отношении занимает исключительное среди других народов положение.


4. Не обольщает нас лукавое человеческое изобретение, ни бесплодный труд художников - изображения, испещренные различными красками,


5. взгляд на которые возбуждает в безумных похотение и вожделение к бездушному виду мертвого образа.


4–5. Владея истинным богопознанием, израильтяне уже не обольщаются теми образами, в которых воплощает идею о Боге язычество. Они видят в них «лукавое человеческое изобретение» , «бесплодный труд художников» . Почитателей Бога живого не может прельстить красота «мертвого образа» , т. е. идола (ср. XIV: 20 ).


6. И делающие, и похотствующие, и чествующие суть любители зла, достойные таких надежд.


6. С шестого стиха и по конец главы писатель возвращается к той же теме о неразумности идолопоклонства, которую он раскрыл в XIII: 10–19 ст. Данный стих представляет введение, в котором высказывается общее суждение о всех тех, кто в каком-нибудь отношении стоит к идолопоклонству. Все они одинаково «любители зла» - и делающие идолов и пленящиеся их чувственной красотой ( «похотствующие» ) и воздающие им почести.

«…достойные таких надежд…» , достойные того, чтобы их надежды на бездушных идолов ( XIII: 10 ) совершенно рушились ( V: 14 ); или может быть здесь метонимия (как в XIV: 6 ) и под надеждами разумеются предметы надежд, т. е. идолы. Тогда мысль такая: достойные своих ничтожных богов.


7. Горшечник мнет мягкую землю, заботливо лепит всякий сосуд на службу нашу; из одной и той же глины выделывает сосуды, потребные и для чистых дел и для нечистых - все одинаково; но какое каждого из них употребление, судья - тот же горшечник.


7. С 7–13 ст. писатель неразумность идолопоклонства старается показать на способе приготовления идолов, подобно тому, как и в XIII: 11–16 ст. Но между этими двумя отделами есть то различие, что «древодел» XIII гл. сам проникается религиозным чувством к сделанному идолу (см. XIII: 17 ст. ), а изображаемый здесь ваятель обнаруживает в своей работе легкомыслие и неверие.

Мысль 7-го ст. та, что идолы по способу приготовления ничем не отличаются от глиняной посуды. Одно и то же лицо из одного и того же материала делает и то и другое. От горшечника зависит, для какого употребления создать предмет из приготовленного материала: «какое каждого из них употребление, судья - тот же горшечник» . Под «горшечником» 7-го ст. разумеется не только гончар, но и ваятель (см. 8 ст.).


8. И суетный труженик из той же глины лепит суетного бога, тогда как сам недавно родился из земли и вскоре пойдет туда же, откуда он взят, и взыщется с него долг души его.


9. Но у него забота не о том, что он должен много трудиться, и не о том, что жизнь его кратка; но он соревнует художникам золотых и серебряных изделий, и подражает медникам, и вменяет себе в славу, что делает мерзости.


8–9. «…суетный труженик…» Это тот же горшечник 7-го стиха; «…суетный бог…» - идол. - «…родился из земли и вскоре пойдет туда…» Ср. Быт II: 7 [ 495 ]; III: 19 [ 496 ]. - «…взыщется с него долг души…» , жизнь рассматривается как нечто, полученное от Бога в долг, который уплачивается со смертью. Этим образом обозначается безусловная зависимость земной жизни человека от Бога. - «Но у него забота не о том, что он должен много трудиться…» Понимают это выражение часто в том смысле, что ваятель не беспокоится о том, что приготовление идолов потребует от него много времени и труда, лишь бы достигнуть известного совершенства. Такое понимание не отвечает контексту. Начало девятого стиха является противопоставлением 8-му. Человек скоро должен умереть, «он о том не думает», свою краткую жизнь он должен наполнить серьезным трудом, «а у него не о том забота»; ваятель предался тщеславию, он поглощен мыслью о том, чтобы в изображении идола достигнуть такого совершенства, чтобы соперничать с «художниками золотых и серебряных изделий» .

Мысль обоих стихов такая: самый материал, над которым работает ваятель, должен был бы напоминать ему о его происхождении и бренности и удерживать от дерзкого намерения изобразить сверхчувственное существо (8), однако ваятель не руководится этими высокими мотивами, он весь поглощен низменным тщеславием.


10. Сердце его - пепел, и надежда его ничтожнее земли, и жизнь его презреннее грязи;


10. Десятый стих делает общую оценку внутреннего ядра ваятеля идолов.

«Сердце его пепел…» , т. е. для всего высшего он умер, его мысли и чувства низменны, ничтожны. - «Надежда его ничтожнее земли» , того самого материала, над которым он работает.


11. ибо он не познал Сотворившего его и вдунувшего в него деятельную душу и вдохнувшего в него дух жизни.


11. Указанный в десятом стихе низкий образ мыслей и жизни ваятеля идолов имеет свое основание в недостатке познания истинного Бога: «ибо он не познал Сотворившего его, вдунувшего в него деятельную душу и вдохнувшего в него дух жизни» . Некоторые толковали ссылаются на приведенные слова в доказательство, что писатель кн. Премудрости различает не две, а три части человеческого существа; кроме тела, еще «деятельную душу» и «дух жизни» . Первая означает принцип мысли и хотения в человеке, второй - начало животной жизни. Но такое объяснение не согласуется с другими местами книги, где писатель определенно говорит о двух частях человеческого существа - теле и душе ( I: 4 ; VIII: 19 ; IX: 15 ). Поэтому правильнее в этом выражении видеть параллелизм.


12. Они считают жизнь нашу забавою и житие прибыльною торговлею, ибо говорят, что должно же откуда-либо извлекать прибыль, хотя бы и из зла.


12. «Они считают жизнь нашу забавою, и житие прибыльною торговлею…» Эти слова изображают легкомыслие тех людей, которые не признают серьезного значения за человеческой жизнью. Сделанный здесь писателем переход от единственного числа к множественному ( «они» ) говорит о том, что взятый им пример ваятеля представляет собой тип известного сорта людей. Они «говорят, что должно же откуда-либо извлекать прибыль, хотя бы и из зла» . Злом здесь писатель называет делание идолов (ср. 6 ст.). Значит, к приготовлению идолов ваятелей побуждало стремление к наживе, а не религиозное чувство (подобный пример указывается в Деян XIX, с 23 ст. [ 497 ]).


13. Впрочем такой более всех знает, что он грешит, делая из земляного вещества бренные сосуды и изваяния.


13. По тринадцатому стиху видно, что писатель, как и в XIV: 29 , представляет такого человека, который сознает ничтожество идолопоклонства и лишь лицемерно продолжает оставаться на его стороне, чтобы использовать для своей выгоды суеверия своих ближних. Поэтому «такой (человек) более всех знает, что он грешит, делая… изваяния» .


14. Самые же неразумные из всех и беднее умом самых младенцев - враги народа Твоего, угнетающие его,


14. С четырнадцатого по 17 ст. писатель вообще говорит о неразумности идолопоклонства, основываясь главным образом на том, что поклоняющиеся идолам почитают мертвое. Под «врагами народа Твоего» нередко разумеют древних египтян, поработителей евреев, сопоставляя это выражение с X: 15 . Но, принимая во внимание настоящие времена глаголов, правильнее разуметь здесь египтян современных писателю, или, может быть, писатель разумел вообще чужие народы, которые тогда подчиняли своему господству евреев.


15. потому что они почитают богами всех идолов языческих, у которых нет употребления ни глаз для зрения, ни ноздрей для привлечения воздуха, ни ушей для слышания, ни перстов рук для осязания и которых ноги негодны для хождения.


15. «…Они почитают богами всех идолов языческих…» Многие древние религии признавали за богов и божества других религий и народов и когда покоряли их, то богов побежденных включали в свой пантеон. На это, вероятно, указывают приведенные слова. Следующее далее описание идолов напоминает CXXXIV Пс, 16–17 ст. [ 498 ]


16. Хотя человек сделал их, и заимствовавший дух образовал их, но никакой человек не может образовать бога, как он сам.


17. Будучи смертным, он делает нечестивыми руками мертвое, поэтому он превосходнее божеств своих, ибо он жил, а те - никогда.


16–17. Выражение «заимствовавший дух» объясняется из сопоставления с 8 и 11 ст. Дух человека представляется как бы полученным от Бога взаймы. «…никакой человек не может образовать бога, как он сам» . Слова «как он сам» относят иногда к существительному «бог» и объясняют данное место таким образом: никакой созданный человеком образ божества не будет ему подобен, ибо никакая чувственная форма не выразит его сверхчувственного духовного бытия. Такое объяснение разрывает всякую связь 16-го ст. с последующими. По связи речи выражение «как он сам» следует отнести к существительному «человек» и мысль будет такая: идол как произведение человека, менее совершенен, чем он сам. Созданный Богом человек «превосходнее божеств (т. е. идолов) своих, ибо он жил, а те - никогда» .


18. Притом они почитают животных самых отвратительных, которые по бессмыслию сравнительно хуже всех.


19. Они даже некрасивы по виду, как другиее животные, чтобы могли привлекать к себе, но лишены и одобрения Божия и благословения Его.


18–19. В двух последних стихах писатель говорит о неразумии почитания животных у египтян (см XI: 15 , XII: 24 ) и этим делает переход к отделу с XVI–XIX гл., в котором он снова возвращается к прерванному в XII гл. сравнению противоположной судьбы египтян и израильтян во время выхода последних.

В вину почитателям животных писатель ставит самый выбор их: почитают животных, которые бессмысленнее других, и, вдобавок, некрасивы. Видимо, они лишены одобрения Божия и благословения Его. Значит, у этой формы идолопоклонства нет и того извинения, что люди преклоняются перед проявлением разума и красоты.




Главы XVI–XIX


Сопоставление событий из истории египтян и еврейского народа во время освобождения его из рабства.


В этом последнем отделе книги Премудрости Соломона писатель возвращается к той же теме, какая раскрывалась им в X: 15–XI: 1–17 ст. и которая была прервана рассуждением о Божией любви (XI: 18–XII) и о происхождении и неразумности идолопоклонства (XIII–XV). Выясняя противоположную участь покровительствуемых премудростью Божией евреев и отверженных египтян он делает пять сопоставлений событий периода выхода евреев из Египта. Сопоставления эти сделаны весьма искусно, в описании событий немало новых, сравнительно с книгой Исход, подробностей и объяснений, а самые описания нередко весьма художественны (напр., XVII гл.).




Глава XVI


1–14. Наказание египтян через животных и облагодетельствование через них евреев. 15–29. Второе сопоставление: наказание египтян грозными стихийными явлениями и благодетельное действие их на евреев.


Начальные 14 стихов XVI гл. содержат первую параллель между противоположной участью египтян и израильтян, именно в отношении наказания одних и облагодетельствования других через животных. Израильтяне утоляли свой голод посылаемыми им животными, у египтян же, напротив, вид посланных во 2-й казни животных вызывал отвращение к пище (1–4 ст.). Если же израильтяне наказывались через животных, то, в противоположность египтянам, на короткое время и притом с тою целью, чтобы быстро следующее за наказанием спасение напомнило им о милости Божией (5–14 ст.).


1. Посему они достойно были наказаны чрез подобных животных и терзаемы множеством чудовищ.


1. См. замечание к XI: 16 ст. Первый стих тесно связан с двумя последними стихами XV гл. Нелепое до крайности почитание отвратительных животных было причиной того, почему египтяне «достойно были наказаны чрез подобных животных» .


2. Вместо такого наказания Ты благодетельствовал народу Твоему: в удовлетворение прихоти их Ты приготовил им в насыщение необычайную пищу - перепелов,


2. Ср. XIX: 11–12 ; Исх XVI: 13 [ 499 ]; Чис XI: 31 [ 500 ]; Пс CIV: 40 [ 501 ]. Переходя к судьбе израильского народа, писатель наказанию египтян через животных противопоставляет облагодетельствование евреев посланием им в пищу перепелов. Это было сделано «в удовлетворение прихоти их» , т. е. когда евреи настоящего голода еще не чувствовали, а прося мяса, как замечает писатель в другом месте, «увлеклись пожеланием» ( XIX: 11 ). Эта черта здесь отмечается писателем для противопоставления голоду египтян 3-го стиха.


3. дабы те, мучимые голодом, по отвратительному виду насланных гадов, отказывали и необходимому позыву на пищу, а эти, кратковременно потерпев недостаток, вкусили необычайной пищи.


3. Писатель разумеет наказание египтян отвратительными жабами, появившимися в таком количестве, что они залезали всюду: в дома, в печи, в квашни (Исх VIII: 3 [ 502 ]) и возбуждали брезгливость к пище, к которой прикасались. Поэтому-то «мучимые голодом» египтяне «отказывали и необходимому позыву на пищу» . Таким образом, израильтянам животные посылались для удовлетворения их «прихоти» , а египтянам животные мешали удовлетворить и естественному чувству голода. Как видно из этого примера, писатель с большим искусством устанавливает параллель между различными событиями из древней истории еврейского народа. Начало 3-й ст. «дабы ты» непосредственно связано с 1-м стихом, а не со вторым.


4. Ибо тех притеснителей должен был постигнуть неотвратимый недостаток, а этим только нужно было показать, как мучились враги их.


4. См. XI: 9–11 ст. Мера наказания для израильтян и египтян неодинаковая. Первых постигает «неотвратимый недостаток» , полная невозможность удовлетворить свой голод, полная мера наказания, а израильтяне наказываются только для того, чтобы знать, «как мучились враги их» . В самом их страдании есть доля приятного, сознание, что так же, но еще в большей степени, страдали их исторические враги.


5. И тогда, как постигла их ужасная ярость зверей и они были истребляемы угрызениями коварных змиев, гнев Твой не продолжился до конца.


5. Писатель переходит к другому событию наказанию израильтян укушением ядовитых змей (Чис XXI, с 6 ст. [ 503 ]) и отмечает прежде всего то, что и здесь «гнев Божий не продолжился до конца» .


6. Но они были смущены на краткое время для вразумления, получив знамение спасения на воспоминание о заповеди закона Твоего,


7. ибо обращавшийся исцелялся не тем, на что взирал, но Тобою, Спасителем всех.


6–7. Эти стихи передают рассказ Моисея о медном змие (Чис XXI: 6–9 [ 503 ]), который был вознесен на дерево с тем, чтобы укушенные змиями, взирая на него, получали исцеление. Этот змий был для евреев «знамением спасения» , известного рода символом, но не сам непосредственно давал исцеление: «ибо обращавшийся исцелялся не тем, на что взирал, но Тобою, Спасителем всех» . Значение змия, как символа, заключалось в том, что он наводил на «воспоминание о заповеди закона Твоего» . Нет основания думать, что змий напоминал о какой-нибудь определенной заповеди закона, нарушенной евреями. Далее это выражение заменяется более общим: «в напоминание слов Твоих» ( 11 ст. ). Медный змий вообще должен был напоминать евреям о милости Божией, спасающей кающихся грешников, и об их долге повиновения Богу.


8. И этим Ты показал врагам нашим, что Ты - избавляющий от всякого зла:


9. ибо их убивали уязвления саранчи и мух, и не нашлось врачевства для души их, потому что они достойны были мучения от сих.


10. А сынов Твоих не одолели и зубы ядовитых змиев, ибо милость Твоя пришла на помощь и исцелила их.


8–10. Событию исцеления евреев от укусов ядовитых змий писатель противопоставляет «казни» египтян от мух и саранчи. Эта, по-видимому, ничтожная опасность приводила их к гибели (9 ст.), тогда как милость Божия спасала еврейский народ и в несравненно больших опасностях (10 ст.). Это сопоставление было поучительно и для самих египтян: «этим Ты показал врагам нашим, что Ты - избавляющий от всякого зла» . Здесь, как и в XI: 14 , писатель или предполагает, что события странствования евреев по пустыне становились известными в Египте, или говорит вообще об уроке истории для потомков.


11. Хотя они и были уязвляемы в напоминание им слов Твоих, но скоро были и исцеляемы, дабы, впав в глубокое забвение оных , не лишились Твоего благодеяния.


11. Указывается цель милостей Божиих к евреям в том, чтобы они не впали «в глубокое забвение» слов Божиих. Таким образом, по мысли писателя, еврейский народ воспитывался в верности Иегове Его милостями и благодеяниями.


12. Не трава и не пластырь врачевали их, но Твое, Господи, всеисцеляющее слово.


13. Ты имеешь власть жизни и смерти и низводишь до врат ада и возводишь.


12–13. Утверждение 11-го стиха, что спасение израильтян имело целью напомнить им о Боге и об их обязанности повиновения Его заповедям, писатель обосновывает здесь на том, что исцеление совершалось не естественными силами природы, но единственно всемогущей волей Бога, Владыки жизни и смерти.

«…всеисцеляющее слово…» - здесь не логос александрийцев, но по сравнению этого стиха с 7 , 10 и 26 ст. разумеется открывающаяся во внешнем мире Божественная воля, естественным и весьма частым в Св. Писании символом которой является речь, слово (Пс CVI: 20 [ 504 ]; Ис LV: 11 [ 505 ]).

«…низводишь до врат ада и возводишь» . Низвести до врат ада - значит привести к смерти, а возвести из ада на языке Св. Писания часто (см. Пс XLVIII: 16 [ 506 ]; LXXXV: 13 [ 507 ]) означает избавить от смертной опасности. Но ввиду того, что в следующем стихе могуществу Божию противопоставляется бессилие человека вернуть отнятую у другого человека жизнь, правильнее и здесь в словах «возводишь» из ада видеть ту мысль, что Бог может возвратить жизнь умершему.


14. Человек по злобе своей убивает, но не может возвратить исшедшего духа и не может призвать взятой души.


15. А Твоей руки невозможно избежать,


15–29. В этом отделе содержится вторая параллель между судьбой евреев и египтян. Последние были наказаны дождем, градом и огнем, огонь истреблял их средства пропитания; напротив, израильтянам давалась чудесная небесная пища, похожая с виду на снег и град, которая не таяла даже от огня. Правда, часть этой пищи для израильтян пропадала, но все же не от той причины, что у египтян, не от уничтожающей силы - огня, но от слабого солнечного луча, и не в наказание им это случалось, а для напоминания о долге благодарности.


16. ибо нечестивые, отрекшиеся познать Тебя, наказаны силою мышцы Твоей, быв преследуемы необыкновенными дождями, градами и неотвратимыми бурями и истребляемы огнем.


17. Но самое чудное было то, что огонь сильнее оказывал действие в воде, все погашающей, ибо самый мир есть поборник за праведных.


18. Иногда пламя укрощалось, чтобы не сжечь животных, посланных на нечестивых, и чтобы они, видя это, познали, что преследуются судом Божиим.


19. А иногда и среди воды жгло сильнее огня, дабы истребить произведения земли неправедной.


16–19. Основанием для этого рассказа писателя служит повествование Моисея о 7 и 8 казнях египетских: Исх IX: 22–25 [ 508 ]. Однако, характер рассказа таков, что трудно решить, передает ли писатель своим особым языком только о событиях, уже известных из книги Исход, вводя лишь в них новые подробности, или же он говорит частью о событиях, совершенно неизвестных из Библии. Особенное недоумение возбуждает рассказ об огне, который «жег и среди воды» (19) и даже «сильнее оказывал действие в воде» (17), который действовал с разбором (18). Если под этим огнем разуметь молнию, сопровождавшую град и бурю, поражавшую и среди разразившегося ливня, на что, по-видимому, указывает название этого огня «горящим в граде и блистающим в дождях» , то в таком случае писатель сообщает о событии, по существу, известном уже из рассказа Моисея, только украшает его подробностями позднейшего предания. Кроме введения новых подробностей, писатель отступает от Моисеева рассказа еще и тем, что тогда как, по Моисею, казни через животных давно уже прекратились, когда последовали град и пламя, по представлению же писателя нашей книги, эти казни совпадали по времени (18 ст.).

«…Самый мир есть поборник за праведных» (17). Это выражение означает то, что стихии природы, являясь в руках Божиих средством наказания нечестивых, тем самым встают на защиту праведных.


20. Вместо того народ Твой Ты питал пищею ангельскою и послал им, нетрудящимся, с неба готовый хлеб, имевший всякую приятность по вкусу каждого.


20. С 20-го стиха писатель переходит к противопоставлению египтянам еврейского народа. У тех пламя истребляло произведения их земли, «вместо того народ Твой Ты питал пищею ангельскою» , которая давалась ему без всяких трудов с его стороны и в виде совершенно уже готовом для употребления. Подробности эти отмечаются для большей рельефности противопоставления.

Несомненно, здесь писатель говорит о манне (Исх XVI гл.). Название манны «пищею ангельскою» указывает на то, что она падала с неба, и предикат «ангельский» равнозначен прилагательному «небесный». В других местах она так и называется: XIX: 20 ; Пс LXXVII: 24 [ 509 ]; CIV: 40 [ 510 ].

«…хлеб, имевший всякую приятность по вкусу каждого» . О таком свойстве манны изменять вкус, сообразно вкусу каждого, писатель говорит на основании позднейшего предания. В книгах Моисея для этого нет основания, напротив, евреи жаловались, что только манна пред их глазами и просили себе другого рода пищи.


21. Ибо свойство пищи Твоей показывало Твою любовь к детям и в удовлетворение желания вкушающего изменялось по вкусу каждого.


22. А снег и лед выдерживали огонь и не таяли, дабы они знали, что огонь, горящий в граде и блистающий в дождях, истреблял плоды врагов.


23. Но тот же огонь, дабы напитались праведные, терял свою силу.


22–23. «А снег и лед выдерживали огонь…» В XVI: 14 ст. [ 511 ] кн. Исход манна сравнивается с инеем в отношении ее чрезвычайного обилия и с янтарем (Чис XI: 7 [512 ]) по своему прозрачному виду. В данном месте писатель тоже говорит о манне, употребляя сравнение снега и льда. Что «снег и лед» здесь образы для какого-то рода пищи, это видно из того, что писатель противопоставляет их «плодам врагов», а затем в другом месте он прямо называет манну «снеговидным родом небесной пищи» ( XIX: 20 ). Этими образами манны писатель пользуется для усиления противоположности между египтянами и евреями: град побил хлебные поля египтян, а евреям посылалась пища, похожая на град; «огонь… истреблял плоды врагов» , а посылаемый евреям хлеб, хотя он и походил на снег и лед, однако не таял от огня, евреи питались им и среди зноя пустыни.


24. Ибо тварь, служа Тебе, Творцу, устремляется к наказанию нечестивых и утихает для благодеяния верующим в Тебя.


24. Основание для указанного выше двоякого противоположного действия огня писатель указывает в том, что природа для осуществления высших божественных целей в нравственном мироправлении изменяет свои силы: «устремляется в наказание нечестивых, и утихает для благодеяния верующим в Тебя» . Это «устремление» и «утихания» природы писатель отличает от обычного порядка вещей (см. XIX: 6 и 18 ) и к этим явлениям вполне приложимо понятие чуда.


25. Посему и тогда она, изменяясь во всё, повиновалась Твоей благодати, питающей всех, по желанию нуждающихся,


26. дабы сыны Твои, которых Ты, Господи, возлюбил, познали, что не роды плодов питают человека, но слово Твое сохраняет верующих в Тебя.


25–26. Речь идет о манне. Опираясь на высказанную в предшествующем стихе мысль, что все сотворенное служит высшим целям Творца (24), писатель говорит, что и манна изменяла свой вкус не по естественному своему свойству, а «повиновалась Твоей благодати» . Из этого евреи должны были научиться, «что не роды плодов питают человека, но слово Твое сохраняет верующих в Тебя» . Человек сохраняется не обилием земных плодов, но единственно Божественной волей, как первой и непосредственной причиной всего. О «слове» см. замечание к 12 стиху.


27. Ибо неповреждаемое огнем, будучи согреваемо слабым солнечным лучом, тотчас растаявало,


28. дабы известно было, что должно предупреждать солнце благодарением Тебе и обращаться к Тебе на восток света.


29. Ибо надежда неблагодарного растает, как зимний иней, и выльется, как негодная вода.


27–29. Ср. Исх XVI: 21 [ 513 ]. Манна падала только ранним утром, пригретая лучами солнца, она уже исчезала. В этом обстоятельстве писатель видит цель воспитать израильтян в чувстве благодарности к Богу. Не имея возможности собирать манну в запас, но вынужденные снискивать себе пропитание каждое раннее утро, евреи живо должны были чувствовать свою зависимость от Бога и, получая от Него ежедневное пропитание, проникаться благодарностью к Нему. Слова 28-го стиха: «должно предупреждать солнце благодарением Тебе и обращаться к Тебе на восток света» некоторые толкователи приводят в подтверждение своего предположения, что писатель книги Премудрости Соломона был терапевт или ессей, в каких сектах молитва в указанное время была обязательной. Однако, не имея этой предвзятой мысли о принадлежности писателя к одной из указанных сект, всего естественнее в приведенных словах видеть простое увещание быть ревностным к молитве настолько, чтобы ею начинать свой день. В этом смысле об утренней молитве говорится и в других местах Св. Писания: Пc V: 3–4 [ 514 ]; LXXXVII: 14 [ 515 ] и др. Так как манна с первыми лучами солнца исчезала (27 ст.), то собравшие ее евреи, естественно, должны были своим молитвенным благодарением «предупреждать солнце» . Побуждая евреев к благодарности Богу, писатель говорит в последнем стихе, что «надежда неблагодарного растает, как зимний иней, и выльется, как негодная вода» . Образы взяты в соответствие с 22 и 27 стихами.




Глава XVII


Третье сопоставление: 1–20. тяжелая страшная ночь над Египтом - XVIII: 1–4, и свет над Израилем.



XVII глава и первые четыре стиха XVIII-ой содержат третью параллель между египтянами и израильтянами. Египтяне были наказаны трехдневным мраком (Исх X с 21-го ст. [ 516 ]), это время было для них сплошным ужасом; напротив евреям и в это время светил величайший свет и впоследствии они никогда не страдали от мрака: им освещал и указывал путь светоносный столп.



1. Велики и непостижимы суды Твои, посему ненаученные души впали в заблуждение.


1. «…суды Твои…» Божественные определения, способ и образ действования в мире человеческом. (Ср. Пс CXVIII: 75 ст. [ 517 ]; Рим XI: 33 [ 518 ]).

«…ненаученные души…» Те, кто не имеет правильного познания о Боге и Его отношениях к миру; ближайшим образом здесь разумеются египтяне. Мысль стиха та, что необходимо иметь истинное откровенное богопознание, чтобы не заблуждаться относительно способов действия Божественного промысла в мире человеческом.


2. Ибо беззаконные, которые задумали угнетать святой народ, узники тьмы и пленники долгой ночи, затворившись в домах, скрывались от вечного Промысла.


2. Определяется, в чем состояло заблуждение египтян. Прежде всего в том, что они «задумали угнетать святой народ» , а потом, когда их постигла страшная «казнь», трехдневный мрак (Исх X: 21–23 [ 516 ]), и они были как бы «пленники долгой ночи» , они не захотели признать в этом событии действие Божие и покориться Его воле, но пытались спастись от всемогущей десницы Божией в своих домах: «затворившись в домах, скрывались от вечного Промысла» .


3. Думая укрыться в тайных грехах, они, под темным покровом забвения, рассеялись, сильно устрашаемые и смущаемые призраками,


3. Этот стих заключает иронию над египтянами. Последние даже наказанием Божиим, посланным на них мраком, хотели воспользоваться для прикрытия своих тайных грехов. (См. Иов XXIV: 15–16 [ 519 ]; Ис XXIX: 15 [ 520 ]). Но эти расчеты не оправдались. Беспросветная ночь мешала даже темным делам: они «рассеялись, сильно устрашаемые… призраками» .


4. ибо и самое потаенное место, заключавшее их, не спасало их от страха, но страшные звуки вокруг них приводили их в смущение, и являлись свирепые чудовища со страшными лицами.


4. Описывается переживаемый египтянами страх во время посланного на них трехдневного мрака. От этого страха не спасало «и самое потаенное место» . Под этим потаенным местом разумеют иногда глубокие подземные коридоры в Египте, или глубоко вырытые комнаты внутри пирамид. Но во 2-ом стихе говорилось, что египтяне «затворились в домах» , в соответствии с этим и здесь под «потаенным местом» лучше разуметь внутренние комнаты домов.

«…страшные звуки вокруг них приводили их в смущение, и являлись свирепые чудовища со страшными лицами» . Говорит ли здесь писатель об объективных предметах, которые приводили египтян в ужас или же он разумеет здесь созданные под влиянием страха образы фантазии? Далее в 6 ст. один из устрашающих египтян предметов он называет «невидимым призраком», а потом выражается и более обще, что египтяне «были тревожимы страшными призраками» (14 ст.). Нигде не видно, чтобы эти призраки писатель считал за какие-нибудь объективные предметы, например, за демонов, или за вышедших из ада теней умерших людей, которые, принимая образы «свирепых чудовищ с страшными лицами» (4 ст.), «сами собою горящих костров, полных ужаса» (6 ст.), являлись бы для устрашения людей. Напротив, он говорит, что египтяне приходили в крайний страх, «хотя никакие устрашения не тревожили их» (9 ст.). Причина страха, по мысли писателя, не вне, а внутри, в душевном состоянии египтян; это ужасы «страдавшей души» (8), их «придумывает преследуемое совестью нечестие» (10 ст.). Таким образом, ужасы «придуманы», они результат воображения, действующего под влиянием угрызений совести. Действительность, конечно, давала богатый материал для этого воображения и писатель творит об этом подробное 17–18 ст.


5. И никакая сила огня не могла озарить, ни яркий блеск звезд не в состоянии был осветить этой мрачной ночи.


5. Подобное же замечание об этом мраке, что его напрасно старались осветить огнем, находим у Филона, Vita Mos II т. 100.


6. Являлись им только сами собою горящие костры, полные ужаса, и они, страшась невидимого - призрака, представляли себе видимое еще худшим.


6. Указывается один из устрашающих египтян призраков, созданных их воображением: это - «сами собою горящие костры, полные ужаса» ; костры никем не зажженные и горящие без всякого поддерживающего огонь материала. Что было собственно ужасного в этих кострах, по краткости рассказа не видно; может быть, эти костры были образами наказания, какие придумало «осуждаемое собственным свидетельством нечестие» .


7. Пали обольщения волшебного искусства, и хвастовство мудростью подверглось посмеянию,


8. ибо обещавшиеся отогнать от страдавшей души ужасы и страхи, сами страдали позорною боязливостью.


7–8. Чародеи египетские, как известно из книги Исход, пытались бороться с Моисеем его же орудием, старались совершить те же знамения и чудеса, что и он совершал. Подражая ему несколько в двух первых «казнях», они потом вынуждены были признать свое бессилие (Исх IX: 11 [ 521 ]). По книге Премудрости Соломона представители «волшебного искусства и мудрости» египетской боролись против Моисея гораздо дольше. Они «обещались отогнать ужасы» даже 9-й казни, и только охватившая их самих позорная боязливость подвергла их посмеянию.


9. И хотя никакие устрашения не тревожили их, но, преследуемые брожениями ядовитых зверей и свистами пресмыкающихся, они исчезали от страха, боясь взглянуть даже на воздух, от которого никуда нельзя убежать,


9. Изображается крайняя степень охватившей египтян боязливости: «они исчезали от страха, боясь взглянуть даже на воздух» . Между тем никакой объективной причины для страха не было: «никакие устрашения» , собственно, «не тревожили их» . Неописуемый страх вызывался самыми ничтожными предметами: криком или свистом животных, шумом при их движении.


10. ибо осуждаемое собственным свидетельством нечестие боязливо и, преследуемое совестью, всегда придумывает ужасы.


10. В предшествующем стихе писатель выразил мысль о видимой беспричинности страха египтян, о том, что во вне не было предметов действительно страшных. Это побуждает его теперь указать настоящую причину страха (10 ст.), а вместе с тем определить, что такое страх по существу (11 и 12 ст.). Причина страха, по мнению писателя, лежит в совести, которая преследовала египтян за их нечестие. Осужденное свидетельством совести «нечестие боязливо и… придумывает ужасы» . Психологически указанное объяснение происхождения страха весьма верно. 10-й стих важен в том отношении, что в нем слово «совесть», συνείδησις, употреблено в совершенно точном его значении, с указанием настоящих функций этой стороны человеческого духа (ср. Рим II: 15 [ 522 ]).


11. Страх есть не что иное, как лишение помощи от рассудка.


11. Даваемое здесь определение страха, конечно, неполное. Оно отмечает только одну сторону. Смысл его такой: страх отнимает у человека хладнокровие, так что он свое внимание не может уже направить на предмет страха, чтобы или убедиться в его ничтожности, или найти средство к его устранению.


12. Чем меньше надежды внутри, тем больше представляется неизвестность причины, производящей мучение.


12. Этот стих содержит пояснение к 11-му стиху. Мысль такая: в отчаянии люди обычно преувеличивают свою беспомощность, возбуждающие страх предметы кажутся им более опасными, чем на самом деле. Они теряются, не могут сосредоточить своей мысли и неизвестность устрашающей их причины от этого для них возрастает.


13. И они в эту истинно невыносимую и из глубин нестерпимого ада исшедшую ночь, располагаясь заснуть обыкновенным сном,


13–18. В этих стихах делается приложение высказанной в 10–12 ст. мысли к египтянам. Охвативший их страх сам по себе был бессилен повредить им, но страх лишил египтян рассудительности, так что самые ничтожные предметы, самые незначительные явления приводили их в ужас.

«…из глубин нестерпимого ада исшедшую ночь…» Ад в Св. Писании представляется местом темным и мрачным (Иов X: 21–22 [ 523 ]; XXXVIII: 17 [ 524 ]; Пс XLVIII: 20 [ 525 ]), поэтому писатель считает необыкновенно темную и продолжительную ночь, покрывшую Египет, вышедшей из ада. В этом объяснении происхождения ночи писатель расходится с Филоном, который объяснял происхождение необычайно продолжительной ночи или солнечным затмением, или сгущением облаков (Vita Mos т. II, 100). К аду прилагается предикат αδύνατος, «бессильный» (в русском тексте «нестерпимый»), вероятно потому, что обитателями ада являются бестелесные и бессильные тени умерших. Происхождение ночи от бессильного ада дает мысль, что страх египтян возбуждался предметом по своему происхождению ничтожным. Причина страха заключалась внутри, в охватившем их душу «унынии» , под влиянием которого расстроенное воображение создавало «страшные признаки» .


14. то были тревожимы страшными призраками, то расслабляемы душевным унынием, ибо находил на них внезапный и неожиданный страх.


15. Итак, где кто тогда был застигнут, делался пленником и заключаем был в эту темницу без оков.


15. Сравнение окутанных мраком египтян с заключенными в темнице весьма естественно. Как узники, египтяне во мраке лишены были свободы движений, свободы деятельности. Это сравнение писатель употреблял и раньше (2 ст.).


16. Был ли то земледелец или пастух, или занимающийся работами в пустыне, всякий, быв застигнут, подвергался этой неизбежной судьбе,


16. Смысл стиха такой: не могли избежать ужасов ночи даже те, кто по роду своих занятий обычно возвращался с дневной работы большими компаниями: пастухи, полевые рабочие.


17. ибо все были связаны одними неразрешимыми узами тьмы. Свищущий ли ветер, или среди густых ветвей сладкозвучный голос птиц, или сила быстро текущей воды, или сильный треск низвергающихся камней,


18. или незримое бегание скачущих животных, или голос ревущих свирепейших зверей, или отдающееся из горных углублений эхо, все это, ужасая их, повергало в расслабление.


17–18 стихи содержат поэтическое описание того, как всякий ничтожный звук наводил страх на египтян и приводил их в отчаяние. Свист ветра, голоса птиц, шум воды, треск горного обвала, громкое эхо в горах, словом - вся природа была для них источником неописуемого страха.


19. Ибо весь мир был освещаем ясным светом и занимался беспрепятственно делами;


20. а над ними одними была распростерта тяжелая ночь, образ тьмы, имевшей некогда объять их; но сами для себя они были тягостнее тьмы.


19–20. По заключительным стихам XVII гл. видно, что описанная выше страшная египетская ночь не была обыкновенной темной ночью: она распростиралась только над Египтом, а остальной «весь мир был освещаем ясным светом и занимался беспрепятственно делами» .

Несомненно, писатель говорил о наказании египтян трехдневным мраком (Исх X: 21–23 [ 525a ]). Эта тяжелая ночь была образом «тьмы, имевшей некогда объять их» .

Упоминание о будущей тьме нельзя понимать, как образ тяжелого мучительного состояния египтян по смерти, в таком значении это слово употребляется часто в Новом Завете (Мф VIII: 12 [ 526 ]; XXII: 13 [ 527 ]; XXV: 30 [ 528 ]). Писатель допускал, так сказать, физическое существование ада ( 14 cт. ), который он представлял окутанным в непроницаемую тьму. Поэтому и «тьма, имевшая некогда объять их» - действительная тьма ада, в которой пребывают души умерших злых людей. Однако, как не страшна была тьма египетской ночи, главный источник ужаса заключался не в ней, а в том внутреннем душевном состоянии, какое переживали египтяне: «сами для себя они были тягостнее тьмы».




Глава XVIII


5–19. Четвертое сопоставление: поражение первенцев египетских и религиозное торжество детей еврейских. 20–25. «Искушение смерти» в пустыне.


1. А для святых Твоих был величайший свет. И те, слыша голос их, а образа не видя, называли их блаженными, потому что они не страдали.


2. А за то, что, быв прежде обижаемы ими, не мстили им, благодарили и просили прощения в том, что заставляли переносить их.


3. Вместо того, Ты дал им указателем на незнакомом пути огнесветлый столп, а для благополучного странствования - безвредное солнце.


4. Ибо те достойны были лишения света и заключения во тьме, потому что держали в заключении сынов Твоих, чрез которых имел быть дан миру нетленный свет закона.


1–4. Первые четыре стиха XVIII гл. содержат противопоставление египтянам евреев во время девятой казни. Над египтянами «была распростерта тяжелая ночь» ( XVII: 20 ), а «для святых Твоих был величайший свет» (1 ст.). Мысль та, что девятая казнь, трехдневный мрак, не распространялась на живших в Египте евреев, они, как и весь остальной мир ( XVII: 19 ), пользовались светом. Египтяне знали об этом и считали их счастливыми (1 ст.), а вместе с тем были благодарны евреям, что те не пользовались их смятением и беспомощностью во время девятой казни, чтобы отмстить им за муки долгого рабства (2 ст.). Покровительство Божие еврейскому народу простерлось и далее. Во время странствования по незнакомой пустыне путь им указывал «огнесветлый столп» , он же защищал их от солнечного зноя: «дал им… безвредное Солнце» (3 ст.). Наказание египтян лишением света вполне заслуженно ими и соответствует их преступлению, порабощению тех, «чрез которых имел быть дан миру нетленный свет закона» (4 ст.). Сравнение Моисеева закона со светом весьма часто в Св. Писании (Ис II: 5 [ 529 ]; Пс CXVIII: 105 [ 530 ]; Притч VI: 23 [ 531 ]).

Название света «нетленным» выражает мысль о вечности Моисеева закона. Эта мысль выражается и в других местах Св. Писания (Тов I: 6 [ 532 ]; Вар IV: 1 [ 533 ]), особенно часто в связи с мессианским чаянием всеобщего распространения Моисеева закона (Ис II: 2 [ 534 ]; Мих IV: 1 [ 535 ]), когда уничтожится идолопоклонство (Прем XIV: 13).


5. Когда определили они избить детей святых, хотя одного сына, покинутого и спасли, в наказание за то Ты отнял множество их детей и самих всех погубил в сильной воде.


5. С пятого стиха начинается новый отдел, в котором проводится новая параллель между египтянами и евреями. За бесчеловечное решение египтян умерщвлять еврейских детей они сами лишились своих первенцев, евреи же со своими детьми не только сохранили жизнь, но и спаслись от рабства.

«…определили они избить детей святых…» (ср. Исх I: 15–16 [ 536 ]; II: 1–3 [ 537 ]).

«…хотя одного сына, покинутого и спасли…» Речь идет о Моисее, которого спасла из воды дочь Фараона. Писатель делает эту оговорку не для того, чтобы смягчить жестокость египтян в отношении к еврейским детям, а чтобы показать, что по определению Промысла Божия единственное спасенное ими дитя стало для них впоследствии орудием Божественного наказания.

«…самих всех погубил в сильной воде» . О потоплении египтян в Чермном море писатель подробнее говорит в XIX гл., здесь же он только попутно замечает для получения контраста: Моисей один подвергался опасности от воды и был спасен, а египтяне все погибли в воде.


6. Та ночь была предвозвещена отцам нашим, дабы они, твердо зная обетования, каким верили, были благодушны.


6. «Та ночь была предвозвещена отцам нашим…» Это не ночь необычайного мрака, о которой писатель говорил в предшествующей главе, а та ночь, в какую были умерщвлены египетские первенцы, и о которой Моисей возвестил евреям наперед (Исх XI, с 4 ст. [ 538 ]).

Для этого предвозвещения писатель указывает не только ближайшую цель, подготовить евреев к наступавшему событию, но и дальнейшую, утвердит их веру во все прочие обетования и поднять тем народный дух.


7. И народ Твой ожидал как спасения праведных, так и погибели врагов,


7 стих вытекает из предшествующего. Освобождение из рабства и гибель египетских первенцев не были неожиданностью для евреев, потому что через Моисея они знали об этом заранее.


8. ибо, чем Ты наказывал врагов, тем самым возвеличил нас, которых Ты призвал.


8. Ср. XI: 5–6 ст. Смерть первенцев египетских была для египтян большим наказанием, а для евреев, напротив, она послужила причиной их освобождения (Исх XII с 31 ст. [ 443 ]).

«…возвеличил нас, которых Ты призвал» . В связи со следующим стихом здесь речь о призвании к духовному внутреннему общению с Богом.


9. Святые дети добрых тайно совершали жертвоприношение и единомысленно постановили божественным законом, чтобы святые равно участвовали в одних и тех же благах и опасностях, когда отцы уже воспевали хвалы.


9 стих говорит о пасхальной жертве (см. Исх XII: 3–15 [ 539 ]): «святые дети добрых тайно совершали жертвоприношение» . Называя участниками жертвоприношения детей, писатель не исключает этим взрослых, он выделяет детей лишь для противопоставления египтянам: в то время, когда дети египтян были умерщвляемы, еврейские дети совершали религиозную трапезу. Жертвоприношение было тайное. Египтяне не были посвящены в обряды пасхальной ночи, так как в них ясно указывалась ожидавшая их участь. С другой стороны, дети, участники жертвоприношения, были обречены египетскою властью на смерть, поэтому их участие могло быть только тайное. Название детей «святыми» имеет то же значение, что и название святым всего народа ( X: 17 ; XVIII: 1 , 5 ): оно указывает не на их действительное состояние, а на их назначение, их призвание к святости. Они были «дети добрых…» Добрыми писатель называет израильтян, отцов этих детей, как и в других местах книги он называл их «праведными» ( X: 20 ; XI: 14 ; XI: 9 ; XVI: 23 ; XVIII: 20 ) и «святыми» ( X: 17 ; XVII: 1 , 5 ).

«…единомысленно постановили божественным законом, чтобы святые равно участвовали в одних и тех же благах и опасностях» . Ставить что-либо божественным законом, значит обязаться к неуклонному исполнению этого. На пасхальной трапезе евреи приняли для себя обязательство осуществлять одинаковое участие всех без различия как в опасностях свободной жизни в пустыне, так и в ее благах. Таким образом, пасхальная вечеря была для них символом братского единения. Это сознание братства непосредственно выразилось в хвалебной песне к Богу.


10. С противной же стороны отдавался нестройный крик врагов, и разносился жалобный вопль над оплакиваемыми детьми.


10. Переход к египтянам. По контрасту с хвалебной песнью евреев, «с противной стороны» , т. е. от египтян, «разносился жалобный вопль над оплакиваемыми детьми» , над умерщвленными в ночь выхода евреев первенцами.


11. Одинаковым судом был наказан раб с господином, и простолюдин терпел одно и то же с царем:


12. все вообще имели бесчисленных мертвецов, умерших одинаковою смертью; и живых недоставало для погребения, так как в одно мгновение погублено было все драгоценнейшее их поколение.


13. И не верившие ничему ради чародейства, при погублении первенцев, признали, что этот народ есть сын Божий,


11–13. Десятая казнь одинаково коснулась всех египтян без различия их общественного и материального положения (Исх XI: 5 [ 540 ], XII: 30 [ 541 ]). Все были наказаны «одинаковым судом» , (11 ст.), «все… имели… мертвецов, умерших одинаковой смертью» (12). Не было различия даже в форме смерти. Вот это обстоятельство, однородность наказания, сравнявшая всех египтян, по мысли писателя, особенно сильно убеждало их, что переживаемое событие дело Божие, а не человеческое, а потому народ еврейский, для освобождения которого эта казнь совершилась, «есть сын Божий» (13 ст., Исх XII: 31 [ 443 ]).

«…драгоценнейшее их поколение» - первенцы, ценившиеся у древних народов более, чем остальные дети.

«…не верившие ничему ради чародейства…» Указание на обстоятельство, отмечаемое и книгой Исход (VII: 11, 22 [ 542 ]), что упорному нежеланию признать евреев народом Иеговы и отпустить его много содействовали египетские волхвы.


14. ибо, когда все окружало тихое безмолвие и ночь в своем течении достигла средины,


15. сошло с небес от царственных престолов на средину погибельной земли всемогущее слово Твое, как грозный воин.


16. Оно несло острый меч - неизменное Твое повеление и, став, наполнило все смертью: оно касалось неба и ходило по земле.


15–16. Содержат поэтическое описание действия Божественного всемогущества в истреблении египетских первенцев. Как и в других местах нашей книги ( IX: 1 ; XVI: 12 , 26 ), образом Божественной воли, проявляющейся во внешнем мире, является слово. «Как грозный воин» с острым мечом, оно сходит с небес от царственных престолов на средину погибельной земли, чтобы наполнить все смертью. Власть Божественного слова над вселенной беспредельна: «оно касалось неба и ходило по земле» .


17. Тогда вдруг сильно встревожили их мечты сновидений, и наступили неожиданные ужасы;


18. и, будучи поражаем - один там, другой тут, полумертвый объявлял причину, по которой он умирал:


19. ибо встревожившие их сновидения предварительно показали им это, чтобы они не погибли, не зная того, за что терпят зло.


17–19. Писатель сообщает об обстоятельстве, умалчиваемом кн. Исход. В ночь гибели египетских первенцев они были тревожимы страшными сновидениями, в которых им открывалась причина их печальной участи. Поэтому они умирали с полным знанием того, почему они гибнут, и об этом объявляли остававшимся в живых. Какая эта причина постигшего египтян страшного наказания, писатель здесь не указывает: разумеется, та же, о которой он говорил раньше ( XVIII: 4 ), - угнетение евреев.


20. Хотя искушение смерти коснулось и праведных, и много их погибло в пустыне, но недолго продолжался этот гнев,


20–25. В этом отделе писатель в параллель наказанию египтян смертью их первенцев приводит подобное же событие из жизни евреев в пустыне (Чис XVII: 12 [ 543 ]), чтобы на этом примере показать, насколько милостив к ним был Бог. Как и египтяне в памятную для них ночь, евреи подверглись опасности смерти, но губительство продолжалось короткое время, молитвою Аарона оно прекратилось.

20. «Искушение смерти коснулось и праведных» . Это выражение показывает, что посылаемая смерть была лишь вразумляющим испытанием евреев, а не средством наказания по суду Божию.


21. ибо непорочный муж поспешил защитить их; принеся оружие своего служения, молитву и умилостивление кадильное, он противостал гневу и положил конец бедствию, показав тем, что он слуга Твой.


21. «…непорочный муж поспешил защитить их» . Речь идет об Аароне, см. Чис XVI 47 ст. [ 544 ] Эпитет «непорочный» прилагается ему в том смысле, что он был свободен от того греха, за который наказывались евреи, поэтому мог быть посредником между согрешившими и Богом.


22. Он победил истребителя не силою телесною и не действием оружия, но словом покорил наказывавшего, воспомянув клятвы и заветы отцов.


22. «Словом» , т. е. молитвой и воспоминанием данных патриархам еврейского народа обетований Аарон «победил истребителя» . Под истребителем разумеется Ангел смерти, поражавший евреев; в 25 ст. этот истребитель назван тем же словом, каким в книге Исход (XII: 23 [ 545 ]) назван Ангел смерти, поражавший египетских первенцев - ό όλεθρεύων.

«Воспомянув клятвы и заветы отцов…» Ходатайствуя за народ, Аарон преклонял милосердие Божие воспоминанием о благих обетованиях, данных отцам еврейского народа: Аврааму, Исааку и Иакову.


23. Ибо, когда уже грудами лежали мертвые одни на других, он, став в средине, остановил гнев и пресек ему путь к живым.


23. Ср. Лев XVI: 48 (???).


24. На подире его был целый мир, и славные имена отцов были вырезаны на камнях в четыре ряда, и величие Твое - на диадиме головы его.


25. Этому уступил истребитель, и этого убоялся: ибо довольно было одного этого испытания гневного.


24–25. Кроме молитвы и воскурения фимиама, Аарон остановил губительство еще своей первосвященнической одеждой, которой писатель, как будто приписывает магическое действие: «этому уступил истребитель и этого убоялся» .

«На подире его был целый мир» . В этой мысли, что первосвященническая одежда была символом мира, чувствуется характерная черта александринизма, который в священных обрядах и предметах находил символы предметов природы и высших идей. В частности, сравнение первосвященнической одежды с миром мы находим у Филона - De profug. I, 562; Vita Mos. II, 154. - «Славные имена отцов были вырезаны на камнях в четыре ряда» . Речь о наперснике, на котором были вырезаны имена двенадцати родоначальников колен израилевых (Чис XXVIII: 15–30 (???)).

«…величие Твое - на диадиме головы его» . На головной повязке первосвященника была прикреплена золотая дощечка с надписью: «святыня Иеговы».

Глава XIX


Пятое сопоставление: переход евреев через Чермное мора и гибель в нем египтян.



Девятнадцатая глава содержит новую параллель между израильтянами и египтянами. Первые чудом прошли через Чермное море, как по сухому пути, чтобы продолжать свое славное странствование в пустыне; вторые нашли себе необычайную смерть в том же море.



1. А над нечестивыми до конца тяготел немилостивый гнев, ибо Он предвидел и будущие их дела,


2. что они, позволив им отправиться и с поспешностью выслав их, раскаются и погонятся за ними,


3. ибо, еще имея в руках печали и рыдая над гробами мертвых, они возымели другой безумный помысл, и тех, кого с мольбою высылали, преследовали, как беглецов.


1–3. В этих стихах указывается причина постигшего египтян последнего наказания, потопления в Чермном море. После выхода евреев из Египта, когда главная вина египтян перед Богом, угнетение Его народа ( XVIII: 4 ), перестала существовать, гнев Божий все еще продолжал тяготеть над египтянами: «ибо Он предвидел и будущие их дела» . Именно то, что египтяне, освободив евреев, даже сами побуждая их скорее оставить их страну (Исх XII: 33 [ 546 ]), потом раскаются в этом и, как за беглецами, пошлют за ними погоню. Этот «безумный помысл» возник у египтян тогда, когда они «имели в руках печали и рыдали над гробами», - обстоятельство, показывавшее, что даже свежее чувство глубокой скорби по умершим первенцам не могло сдерживать корыстных расчетов и злобы египтян.


4. Влекла же их к тому концу судьба, которой они были достойны, и она навела забвение о случившемся, дабы они восполнили наказание, недостававшее к их мучениям,


4. Могло казаться непонятным, каким образом египтяне после всех казней, еще не окончив траур по пораженным первенцам, могли снова начать преследование евреев. В объяснение этого писатель говорит: «Влекла же их к тому концу судьба… она навела забвение о случившемся» . Несомненно, здесь выражена та же мысль, что и в соответствующем месте книги Исход: «ожесточил Бог сердце фараона» (Исх XIV: 4 [ 547 ]); только эту мысль об ожесточении Богом сердца египтян, как ближайшей причины возобновления преследования евреев, писатель выражает языком греческой философии: ανάγκη εΐλχε, «влекла судьба» . Как в том, так и в другом способе выражения одинаково допускается мысль о воздействии божества на волю человека при предположении относительной свободы этой воли. Только при этом последнем предположении можно было сказать, что египтяне «были достойны» постигшей их судьбы, можно было возлагать на них ответственность и цель последнего бедствия указывать в том, «дабы они восполнили наказание, не достававшее к их мучениям» . Таким образом, выражение: «влекла судьба» , совершенно чуждое библейскому языку, выражает однако мысль библейскую.


5. и дабы народ Твой совершил славное путешествие, а они нашли себе необычайную смерть.


6. Ибо вся тварь снова свыше преобразовалась в своей природе, повинуясь особым повелениям, дабы сыны Твои сохранились невредимыми.


6. Указав в предшествующем стихе, что преследование евреев повело к тому, что «народ Твой совершил славное путешествие» (5 ст.), разумея под этим чудесный переход через Чермное море, писатель останавливает внимание на этом чуде и определяет его сущность.

«…Вся тварь снова свыше преобразовалась в своей природе, повинуясь особым повелениям…» В этих словах писатель дает более строгое понятие о чуде, чем в XVI 24 ст. Там он говорил только об изменении степени действия сил природы ( «устремление» и «утихание» природы), здесь он говорит о преобразовании природы в ее существенных свойствах ( «тварь… в своей природе» ). Это преобразование он ставит в параллель с новым творениям ( «снова свыше преобразовалась» ) и выражает этим мысль, что непосредственное участие Божественной воли в чуде также необходимо, как и в творческом акте.


7. Явилось облако, осеняющее стан, а где стояла прежде вода, показалась сухая земля, из Чермного моря - беспрепятственный путь, и из бурной пучины - зеленая долина.


8. Покрываемые Твоею рукою, они прошли по ней всем народом, видя дивные чудеса.


7–8. Описание чуда перехода евреев через Чермное море.


9. Они паслись, как кони, и играли, как агнцы, славя Тебя, Господи, Избавителя их,


10. ибо они еще помнили о том, что случилось во время пребывания их там, как земля вместо рождения других животных произвела скнипов, и река вместо рыб извергла множество жаб.


9–10. Охваченные чувством радости по переходе через Чермное море, евреи сравниваются со скачущими агнцами и пасущимися на воле конями (подоб. сравн. Пс CXIII: 6 [ 548 ]). Это чувство радости, кроме только что происшедшего чуда, возбуждалось еще воспоминаниями о событиях в Египте (Исх VII: 26–28 (???); VII: 12–14 (???)).


11. А после они увидели и новый род птиц, когда, увлекшись пожеланием, просили приятной пищи,


11. Ср. XVI: 2 . Упоминание о перепелах писатель сделал только для того, чтобы показать, что чувство радости евреев было прочно. Оно не только возбуждалось настоящим событием и питалось воспоминаниями прошлого, но поддерживалось явлениями помощи Божией и в будущем. Можно допустить, что писатель с намерением усиливает мысль о благополучии евреев, чтобы получить более сильный контраст с египтянами, к наказанию которых он затем переходит.


12. ибо в утешение им налетели с моря перепелы, а грешных постигли наказания не без знамений, бывших силою молний. Они справедливо страдали за свою злобу,


12. С двенадцатого стиха писатель переходит к египтянам, называя их просто «грешными» которых «постигли наказания не без знамений, бывших силою молний» . Слова эти относятся к потоплению египтян в Чермном море и соответствуют Исх XIV: 24–25 ст. [ 549 ] Подобное же изображение перехода через Чермное море при громе и молнии находим и в других местах Св. Писания: например, Пс LXXVI: 18–21 [ 550 ].


13. ибо они более сильную питали ненависть к чужеземцам: иные не принимали незнаемых странников, а эти порабощали благодетельных пришельцев.


14. И мало этого, но еще будет суд на них за то, что те враждебно принимали чужих,


15. а эти, с радостью приняв, потом уже пользовавшихся одинаковыми правами стали угнетать ужасными работами.


16. Посему они поражены были слепотою, как те некогда при дверях праведника, когда, будучи объяты густою тьмою, искали каждый входа в его двери.


13–16. Писатель сравнивает отношение египтян к евреям с известным из Библии (Быт XIX гл.) отношением к чужестранцам жителей города Содома.

Сравнение говорит не в пользу египтян и им возвещается грозный суд в будущем.

Содомляне отказывали в приеме странникам, которых они совершенно не знали; египтяне большую обнаруживали ненависть к чужеземцам: они порабощали пришельцев, которые уже были известны им за людей благодетельных (т. е. евреев).

Первые обнаружили просто враждебность, а вторые еще и коварство: приняв евреев с радостью и дав им права, они потом стали угнетать их работами. Поэтому египтяне были наказаны подобно содомлянам: «они, поражены были слепотою, как те некогда при дверях праведника» (т. е. Лота, см. Быт XIX: 11 [ 551 ]).

Под слепотой египтян писатель разумеет или трехдневный мрак ( XVII: 2 , 5 ), или то, что они, точно ослепленные, не видя неминуемой опасности, бросились за евреями по дну моря. Но это не последнее наказание египтян: «еще будет суд на них» . Здесь писатель выражает, вероятно, свое мессианское чаяние, что евреи будут судить все народы (Ср. III: 8 ).


17. Самые стихии изменились, как в арфе звуки изменяют свой характер, всегда оставаясь теми же звуками; это можно усмотреть чрез тщательное наблюдение бывшего.


17–21. В этом последнем отделе ХIХ гл. писатель еще раз возвращается к размышлению о чудесном вмешательстве Божием в ход событий времени освобождения евреев из рабства и заключает книгу прославлением Иеговы, возвеличившего свой народ.

17. Упоминание о чуде в 17 ст. дает повод писателю опять (как и в 6 ст. ) выразить свой глубокий метафизический взгляд на существо чуда.

«Через тщательное наблюдение бывшего» , т. е. происшедших чудес, «можно усмотреть» , говорит он, что в чуде «самые стихии изменились, как в арфе звуки изменяют свой характер, всегда оставаясь теми же звуками» . Стихиями писатель называет считавшиеся тогда за первичные простые вещества мира или элементы: воду, землю, огонь и воздух. Чудо выражается в том, что изменяются свойства и действия элементов, однако существо их остается одно и то же. В следующих 18–20 стихах писатель указал примеры такого изменения.


18. Ибо земные животные переменялись в водяные, а плавающие в водах выходили на землю.


18. Смысл стиха сам по себе ясен. Затруднение представляет только указать, какие события разумел писатель, когда говорил, что «земные животные переменялись в водяные, а плавающие в водах выходили на землю» . По более вероятному мнению, первая половина стиха относится к евреям, когда они со стадами своего скота переходили по дну Чермного моря, и вода стенами стояла с обеих сторон; другая половина - ко второй казни, появлению на суше из вод большого количества жаб. Конечно, строго говоря, ни в одном из указанных случаев не было превращения земных животных в водяных и обратно, но это не доказывает, что писатель не разумел этих событий. В последней части его книги это не единственный пример, когда он жертвует исторической точностью для того, чтобы провести известную идею.


19. Огонь в воде удерживал свою силу, а вода теряла угашающее свое свойство;


20. пламя, наоборот, не вредило телам бродящих удоборазрушимых животных, и не таял легко растаявающий снеговидный род небесной пищи.


21. Так, Господи, Ты во всем возвеличил и прославил народ Твой, и не оставлял его, но во всякое время и на всяком месте пребывал с ним.


19–21. Ср. XVI: 17–23 .



Преподаватель Петербургской Духовной Семинарии, кандидат богословия, П. С. Тычинин





Примечания


1. ειποντες δησωμεν τον δικαιον οτι δυσχρηστος ημιν εστιν τοινυν τα γενηματα των εργων αυτων φαγονται ( Скажите праведнику, что благо (ему), ибо он будет вкушать плоды дел своих ) (Ис III: 10).

2. γνωτε οτι σποδος η καρδια αυτων και πλανωνται και ουδεις δυναται εξελεσθαι την ψυχην αυτου ιδετε ουκ ερειτε οτι ψευδος εν τη δεξια μου ( Он гоняется за пылью; обманутое сердце ввело его в заблуждение, и он не может освободить души своей и сказать: «не обман ли в правой руке моей?» ) (Ис XLIV: 20).

3. Ему сказали, что не следует этого делать, ибо никому и из своего народа непозволительно входить туда, и даже священникам, но только одному начальствующему над всеми первосвященнику, и притом однажды в год; но он никак не хотел слушать. Прочитали ему закон, но и тогда не оставил он своего намерения, говоря, что он должен войти: пусть они будут лишены этой чести, но не я. И спрашивал, почему, когда он входил в храм, никто из присутствовавших не возбранил ему? (3 Мак I: 11–12).

4. Возвратившись в Египет и умножая дела своей злобы, он с упомянутыми участниками в пиршествах и друзьями, забывшими всякую справедливость, не только пресыщался бесчисленными студодействами, но дошел до такой дерзости, что произносил там проклятие на Иудеев, и многие из друзей его, смотря на пример царя, и сами следовали его желаниям. Наконец он решился публично предать позору народ Иудейский, и поставил на башне своего дворца столб, сделав на нем надпись: «Кто не приносит жертв, тому не входить в свои священные места; Иудеев же всех внести в перепись простого народа и зачислить в рабское состояние, а кто будет противиться, тех брать силою и лишать жизни» (3 Мак II: 19–20).

5. Узнав о том, нечестивец пришел в такое неистовство, что не только озлобился против Иудеев, живших в Александрии, но обнаружил жестокую вражду и против обитавших в целой стране, приказав немедленно собрать всех вместе и предать позорнейшей смерти (3 Мак III: 1).

6. Мною начальствуют начальники и вельможи и все судьи земли (Притч VIII: 16).

7. Итак вразумитесь, цари; научитесь, судьи земли! (Пс II: 10).

8. Он обращает князей в ничто, делает чем-то пустым судей земли (Ис XL: 23).

9. и взыщете Меня и найдете, если взыщете Меня всем сердцем вашим (Иер XXIX: 13).

10. нет разумевающего; никто не ищет Бога (Рим III: 11).

11. А без веры угодить Богу невозможно; ибо надобно, чтобы приходящий к Богу веровал, что Он есть, и ищущим Его воздает (Евр XI: 6).

12. Я открылся не вопрошавшим обо Мне; Меня нашли не искавшие Меня. «Вот Я! вот Я!» говорил Я народу, не именовавшемуся именем Моим (Ис LXV: 1).

13. дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он и недалеко от каждого из нас (Деян XVII: 27).

14. Знаю, Боже мой, что Ты испытуешь сердце и любишь чистосердечие; я от чистого сердца моего пожертвовал все сие, и ныне вижу, что и народ Твой, здесь находящийся, с радостью жертвует Тебе (1 Пар XXIX: 17).

15. Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу (Еф VI: 5).

16. И укорял народ Моисея, и говорили: дайте нам воды пить. И сказал им Моисей: что вы укоряете меня? что искушаете Господа? (Исх XVII: 2).

17. И нарек месту тому имя: Масса и Мерива, по причине укорения сынов Израилевых и потому, что они искушали Господа, говоря: есть ли Господь среди нас, или нет? (Исх XVII: 7).

18. И о Левии сказал: туммим Твой и урим Твой на святом муже Твоем, которого Ты искусил в Массе, с которым Ты препирался при водах Меривы (Втор XXXIII: 8).

19. Искушали Бога в сердце своем, требуя пищи по душе своей (Пс LXXVII: 18).

20. И снова искушали Бога и оскорбляли Святаго Израилева (Пс LXXVII: 41) .

21. Но они еще искушали и огорчали Бога Всевышнего, и уставов Его не сохраняли (Пс LXXVII: 56).

22. Где искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня, и видели дело Мое (Пс XCIV: 9).

23. Увлеклись похотением в пустыне, и искусили Бога в необитаемой (CV: 14).

24. Не искушайте Господа, Бога вашего, как вы искушали Его в Массе (Втор VI: 16).

25. Что же вы ныне искушаете Бога, (желая) возложить на выи учеников иго, которого не могли понести ни отцы наши, ни мы? (Деян XV: 10).

26. Не станем искушать Христа, как некоторые из них искушали и погибли от змей (1 Кор Х: 9).

27. Неужели мы [решимся] раздражать Господа? Разве мы сильнее Его? (1 Кор Х: 22).

28. 14:21 ο εχων τας εντολας μου και τηρων αυτας εκεινος εστιν ο αγαπων με ο δε αγαπων με αγαπηθησεται υπο του πατρος μου καγω αγαπησω αυτον και εμφανισω αυτω εμαυτον 14:22 λεγει αυτω ιουδας ουχ ο ισκαριωτης κυριε τι γεγονεν οτι ημιν μελλεις εμφανιζειν σεαυτον και ουχι τω κοσμω ( Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам. Иуда - не Искариот - говорит Ему: Господи! что это, что Ты хочешь явить Себя нам, а не миру? ) (Ин XIV: 21–22).

29. αιτειτω δε εν πιστει μηδεν διακρινομενος ο γαρ διακρινομενος εοικεν κλυδωνι θαλασσης ανεμιζομενω και ριπιζομενω ( Но да просит с верою, нимало не сомневаясь, потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой ) (Иак I: 6).

30. και παντα οσα αν αιτησητε εν τη προσευχη πιστευοντες λημψεσθε ( И все, чего ни попросите в молитве с верою, получите ) (Мф XXI: 22).

31. δια τουτο λεγω υμιν παντα οσα προσευχεσθε και αιτεισθε πιστευετε οτι ελαβετε και εσται υμιν ( Потому говорю вам: все, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, - и будет вам ) (Мк XI: 24).

32. οιτινες ενδεικνυνται το εργον του νομου γραπτον εν ταις καρδιαις αυτων συμμαρτυρουσης αυτων της συνειδησεως και μεταξυ αλληλων των λογισμων κατηγορουντων η και απολογουμενων ( Они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую ) (Рим II: 15).

33. και σου αυτης την ψυχην διελευσεται ρομφαια οπως αν αποκαλυφθωσιν εκ πολλων καρδιων διαλογισμοι ( И Тебе Самой оружие пройдет душу, - да откроются помышления многих сердец ) (Лк II: 35).

34. εγω δε ως αρνιον ακακον αγομενον του θυεσθαι ουκ εγνων επ' εμε ελογισαντο λογισμον πονηρον λεγοντες δευτε και εμβαλωμεν ξυλον εις τον αρτον αυτου και εκτριψωμεν αυτον απο γης ζωντων και το ονομα αυτου ου μη μνησθη ετι ( А я, как кроткий агнец, ведомый на заклание, и не знал, что они составляют замыслы против меня, (говоря): «положим (ядовитое) дерево в пищу его и отторгнем его от земли живых, чтобы и имя его более не упоминалось» ) (Иер XI: 19).

35. λογισμους καθαιρουντες και παν υψωμα επαιρομενον κατα της γνωσεως του θεου και αιχμαλωτιζοντες παν νοημα εις την υπακοην του χριστου ( И всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушание Христу ) (2 Кор X: 5).

36. εκ γαρ της καρδιας εξερχονται διαλογισμοι πονηροι φονοι μοιχειαι πορνειαι κλοπαι ψευδομαρτυριαι βλασφημιαι ( Ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления ) (Мф XV: 19).

37. εσωθεν γαρ εκ της καρδιας των ανθρωπων οι διαλογισμοι οι κακοι εκπορευονται πορνειαι κλοπαι φονοι ( Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства ) (Мк VII: 21).

38. ου επειρασαν οι πατερες υμων εδοκιμασαν και ειδοσαν τα εργα μου ( Где искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня, и видели дело Мое ) (Пс XCIV: 9).

39. εαυτους πειραζετε ει εστε εν τη πιστει εαυτους δοκιμαζετε η ουκ επιγινωσκετε εαυτους οτι ιησους χριστος εν υμιν ει μητι αδοκιμοι εστε ( Испытывайте самих себя, в вере ли вы; самих себя исследывайте. Или вы не знаете самих себя, что Иисус Христос в вас? Разве только вы не то, чем должны быть ) (2 Кор XIII: 5).

40. ου επειρασαν οι πατερες υμων εν δοκιμασια και ειδον τα εργα μου τεσσερακοντα ετη ( Где искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня, и видели дела Мои сорок лет ) (Евр III: 9).

41. Я же, как и братья мои, предаю и душу и тело за отеческие законы, призывая Бога, чтобы Он скоро умилосердился над народом, и чтобы ты с муками и карами исповедал, что Он един есть Бог (2 Мак VII: 37).

42. Он в предшествовавшие смутные времена стоял на стороне Иудейства и со всем усердием отдавал за Иудейство и тело и душу (2 Мак XIV: 38).

43. Тогда Иуда, первоподвижник за сограждан и телом и душею и лучшие лета свои сохранивший для одноплеменников, дал приказание, чтобы отсекли голову Никанора и руку с плечом и несли в Иерусалим (2 Мак XV: 30).

44. Ибо мы знаем, что закон духовен, а я плотян, продан греху (Рим VII: 14).

45. Верою вселиться Христу в сердца ваши (Еф III: 17).

46. Ибо благоугодно было [Отцу], чтобы в Нем обитала всякая полнота (Кол I: 19).

47. Ибо в Нем обитает вся полнота Божества телесно (Кол II: 9).

48. και αναπαυσεται επ' αυτον πνευμα του θεου πνευμα σοφιας και συνεσεως πνευμα βουλης και ισχυος πνευμα γνωσεως και ευσεβειας ( и почиет на нем Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия ) (Ис XI: 2).

49. και ιησους υιος ναυη ενεπλησθη πνευματος συνεσεως ( И Иисус, сын Навин, исполнился духа премудрости ) (Втор XXXIV: 9).

50. ης επερισσευσεν εις ημας εν παση σοφια και φρονησει ( каковую Он в преизбытке даровал нам во всякой премудрости и разумении ) (Еф I: 8).

51. εχοντες δε το αυτο πνευμα της πιστεως κατα το γεγραμμενον επιστευσα διο ελαλησα και ημεις πιστευομεν διο και λαλουμεν ( Но, имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим ) (2 Кор IV: 13).

52. ου γαρ εδωκεν ημιν ο θεος πνευμα δειλιας αλλα δυναμεως και αγαπης και σωφρονισμου ( ибо дал нам Бог духа не боязни, но силы и любви и целомудрия ) (2 Тим I: 7).

53. το πνευμα της αληθειας ο ο κοσμος ου δυναται λαβειν οτι ου θεωρει αυτο ουδε γινωσκει υμεις γινωσκετε αυτο οτι παρ υμιν μενει και εν υμιν εστιν ( Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет ) (Ин XIV: 17).

54. οταν ελθη ο παρακλητος ον εγω πεμψω υμιν παρα του πατρος το πνευμα της αληθειας ο παρα του πατρος εκπορευεται εκεινος μαρτυρησει περι εμου ( Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне ) (Ин XV: 26).

55. ιδου γαρ αληθειαν ηγαπησας τα αδηλα και τα κρυφια της σοφιας σου εδηλωσας μοι ( Вот, Ты возлюбил истину в сердце и внутрь меня явил мне мудрость ) (Пс L: 8).

56. γνωναι σοφιαν και παιδειαν νοησαι τε λογους φρονησεως ( чтобы познать мудрость и наставление, понять изречения разума ) (Притч I: 2).

57. Ибо премудрость и знание есть страх пред Господом, и благоугождение Ему - вера и кротость (Сир II: 27).

58. Кто хочет творить волю Его, тот узнает о сем учении, от Бога ли оно, или Я Сам от Себя говорю . (Ин VII: 17)

59. Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою (Рим I: 18).

60. 14 Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем (надобно) судить духовно. 15 Но духовный судит о всем, а о нем судить никто не может (1 Кор II: 14–15).

61. Посему я говорю и заклинаю Господом, чтобы вы более не поступали, как поступают прочие народы, по суетности ума своего (Еф IV: 17).

62. Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их (Ис VI: 10).

63. Я, Господь, проникаю сердце и испытываю внутренности, чтобы воздать каждому по пути его и по плодам дел его (Иер XVII: 10).

64. И детей ее поражу смертью, и уразумеют все церкви, что Я есмь испытующий сердца и внутренности; и воздам каждому из вас по делам вашим (Откр II: 23).

65. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою (Быт I: 2).

66. И сказал Господь: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками; потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет (Быт VI: 3).

67. Словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его - все воинство их (Пс XXXII: 6).

68. 1 Начальнику хора. Псалом Давида. Господи! Ты испытал меня и знаешь. 2 Ты знаешь, когда я сажусь и когда встаю; Ты разумеешь помышления мои издали. 3 Иду ли я, отдыхаю ли - Ты окружаешь меня, и все пути мои известны Тебе. 4 Еще нет слова на языке моем, - Ты, Господи, уже знаешь его совершенно. 5 Сзади и спереди Ты объемлешь меня, и полагаешь на мне руку Твою. 6 Дивно для меня ведение (Твое), - высоко, не могу постигнуть его! 7 Куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу? 8 Взойду ли на небо - Ты там; сойду ли в преисподнюю - и там Ты. 9 Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря, - 10 и там рука Твоя поведет меня, и удержит меня десница Твоя. (Пс CXXXVIII: 1–10).

69. και επεσεν επ' εμε πνευμα κυριου και ειπεν προς με λεγε ταδε λεγει κυριος ουτως ειπατε οικος ισραηλ και τα διαβουλια του πνευματος υμων εγω επισταμαι ( И нисшел на меня Дух Господень и сказал мне: скажи, так говорит Господь: что говорите вы, дом Израилев, и что на ум вам приходит, это Я знаю . Иез XI: 5).

70. και εσται καθως ο λαος ουτως και ο ιερευς και εκδικησω επ' αυτον τας οδους αυτου και τα διαβουλια αυτου ανταποδωσω αυτω ( И что будет с народом, то и со священником; и накажу его по путям его, и воздам ему по делам его . Ос IV: 9).

71. Умножению владычества Его и мира нет предела на престоле Давида и в царстве его, чтобы Ему утвердить его и укрепить его судом и правдою отныне и до века. Ревность Господа Саваофа соделает это (Ис IX: 7).

72. Призри с небес и посмотри из жилища святыни Твоей и славы Твоей: где ревность Твоя и могущество Твое? - благоутробие Твое и милости Твои ко мне удержаны (Ис LXIII: 15).

73. И тогда возревнует Господь о земле Своей, и пощадит народ Свой (Иоил II: 18).

74. И сказал мне Ангел, говоривший со мною: провозгласи и скажи: так говорит Господь Саваоф: возревновал Я о Иерусалиме и о Сионе ревностью великою (Зах I: 14).

75. Господь есть Бог ревнитель и мститель; мститель Господь и страшен в гневе: мстит Господь врагам Своим и не пощадит противников Своих (Наум I: 2).

76. не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого (рода), ненавидящих Меня (Исх XX: 5).

77. ибо ты не должен поклоняться богу иному, кроме Господа; потому что имя Его - ревнитель; Он Бог ревнитель (Исх XXXIV: 14).

78. ибо Господь, Бог твой, есть огнь поядающий, Бог ревнитель (Втор IV: 24)

79. Имеющий ухо (слышать) да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающий не потерпит вреда от второй смерти (Откр II: 11).

80. Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою. Это смерть вторая (Откр XXI: 8).

81. Ибо (грядет) день Господа Саваофа на все гордое и высокомерное и на все превознесенное, - и оно будет унижено (Ис II: 12).

82. сын человеческий! изреки пророчество и скажи: так говорит Господь Бог: рыдайте! о, злосчастный день! (Иез XXX: 2)

83. О, какой день! ибо день Господень близок; как опустошение от Всемогущего придет он (Иоил I: 15).

84. Трубите трубою на Сионе и бейте тревогу на святой горе Моей; да трепещут все жители земли, ибо наступает день Господень, ибо он близок (Иоил II: 1).

85. Я соберу все народы, и приведу их в долину Иосафата, и там произведу над ними суд (Иоил III: 2).

86. 1 Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною, и внезапно придет в храм Свой Господь, Которого вы ищете, и Ангел завета, Которого вы желаете; вот, Он идет, говорит Господь Саваоф. 2 И кто выдержит день пришествия Его, и кто устоит, когда Он явится? Ибо Он - как огонь расплавляющий и как щелок очищающий , 3 и сядет переплавлять и очищать серебро, и очистит сынов Левия и переплавит их, как золото и как серебро, чтобы приносили жертву Господу в правде. 4 Тогда благоприятна будет Господу жертва Иуды и Иерусалима, как во дни древние и как в лета прежние. 5 И приду к вам для суда и буду скорым обличителем чародеев и прелюбодеев и тех, которые клянутся ложно и удерживают плату у наемника, притесняют вдову и сироту, и отталкивают пришельца, и Меня не боятся, говорит Господь Саваоф (Мал III: 1-5).

87. И сказал им: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари (Мк XVI: 15).

88. в устроении полноты времен, дабы все небесное и земное соединить под главою Христом (Еф I: 10).

89. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли - умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными (Откр VI: 8).

90. 2 Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет , 3 и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет; после же сего ему должно быть освобожденным на малое время (Откр XX: 2–3).

91. Ибо не преисподняя славит Тебя, не смерть восхваляет Тебя, не нисшедшие в могилу уповают на истину Твою (Ис XXXVIII: 18).

92. Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа? (1 Кор XV: 55).

93. и живый; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти (Откр I: 18).

94. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли - умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными (Откр VI: 8).

95. Иаков сказал фараону: дней странствования моего сто тридцать лет; малы и несчастны дни жизни моей и не достигли до лет жизни отцов моих во днях странствования их (Быт XLVII: 9).

96. Человек, рожденный женою, краткодневен и пресыщен печалями: 2 как цветок, он выходит и опадает; убегает, как тень, и не останавливается (Иов XIV: 1–2).

97. Вот, Ты дал мне дни, (как) пяди, и век мой как ничто пред Тобою. Подлинно, совершенная суета - всякий человек живущий. 7 Подлинно, человек ходит подобно призраку; напрасно он суетится, собирает и не знает, кому достанется то (Пс XXXVIII: 6–7).

98. вы, которые не знаете, что случится завтра: ибо что такое жизнь ваша? пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий (Иак IV: 14).

99. Подлинно, человек ходит подобно призраку; напрасно он суетится, собирает и не знает, кому достанется то (Пс XXXVIII: 7).

100. Человек подобен дуновению; дни его - как уклоняющаяся тень (Пс CXLIII: 4).

101. Вспомни, что жизнь моя дуновение, что око мое не возвратится видеть доброе (Иов VII: 7).

102. а мы - вчерашние и ничего не знаем, потому что наши дни на земле тень (Иов VIII: 9).

103. как цветок, он выходит и опадает; убегает, как тень, и не останавливается (Иов XIV: 2).

104. потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого; в грядущие дни все будет забыто, и увы! мудрый умирает наравне с глупым (Еккл II: 16).

105. Живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния, потому что и память о них предана забвению (Еккл IX: 5).

106. И принесен был камень и положен на отверстие рва, и царь запечатал его перстнем своим, и перстнем вельмож своих, чтобы ничто не переменилось в распоряжении о Данииле (Дан VI: 17).

107. и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет; после же сего ему должно быть освобожденным на малое время (Откр XX: 3).

108. Они пошли и поставили у гроба стражу, и приложили к камню печать (Мф XXVII: 66).

109. Но вот, веселье и радость! Убивают волов, и режут овец; едят мясо, и пьют вино: «будем есть и пить, ибо завтра умрем!» (Ис XXII: 13).

110. По (рассуждению) человеческому, когда я боролся со зверями в Ефесе, какая мне польза, если мертвые не воскресают? Станем есть и пить, ибо завтра умрем! (1 Кор XV: 32).

111. και παν ο ητησαν οι οφθαλμοι μου ουχ υφειλον απ' αυτων ουκ απεκωλυσα την καρδιαν μου απο πασης ευφροσυνης οτι καρδια μου ευφρανθη εν παντι μοχθω μου και τουτο εγενετο μερις μου απο παντος μοχθου μου ( Чего бы глаза мои ни пожелали, я не отказывал им, не возбранял сердцу моему никакого веселья, потому что сердце мое радовалось во всех трудах моих, и это было моею долею от всех трудов моих. Еккл II: 10).

112. και ειδον οτι ουκ εστιν αγαθον ει μη ο ευφρανθησεται ο ανθρωπος εν ποιημασιν αυτου οτι αυτο μερις αυτου οτι τις αξει αυτον του ιδειν εν ω εαν γενηται μετ' αυτον ( Итак увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими: потому что это - доля его; ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него? Еккл III: 22).

113. ιδου ο ειδον εγω αγαθον ο εστιν καλον του φαγειν και του πιειν και του ιδειν αγαθωσυνην εν παντι μοχθω αυτου ω εαν μοχθη υπο τον ηλιον αριθμον ημερων ζωης αυτου ων εδωκεν αυτω ο θεος οτι αυτο μερις αυτου ( Вот еще, что я нашел доброго и приятного: есть и пить и наслаждаться добром во всех трудах своих, какими кто трудится под солнцем во все дни жизни своей, которые дал ему Бог; потому что это его доля Еккл V: 17).

114. ιδε ζωην μετα γυναικος ης ηγαπησας πασας ημερας ζωης ματαιοτητος σου τας δοθεισας σοι υπο τον ηλιον πασας ημερας ματαιοτητος σου οτι αυτο μερις σου εν τη ζωη σου και εν τω μοχθω σου ω συ μοχθεις υπο τον ηλιον ( Наслаждайся жизнью с женою, которую любишь, во все дни суетной жизни твоей, и которую дал тебе Бог под солнцем на все суетные дни твои; потому что это - доля твоя в жизни и в трудах твоих, какими ты трудишься под солнцем Еккл IX: 9).

115. не будете притеснять иноземца, сироты и вдовы, и проливать невинной крови на месте сем, и не пойдете во след иных богов на беду себе (Иер VII: 6).

116. вдовы и сироты, пришельца и бедного не притесняйте и зла друг против друга не мыслите в сердце вашем (Зах VII: 10).

117. И приду к вам для суда и буду скорым обличителем чародеев и прелюбодеев и тех, которые клянутся ложно и удерживают плату у наемника, притесняют вдову и сироту, и отталкивают пришельца, и Меня не боятся, говорит Господь Саваоф (Мал III: 5).

118. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь: за то примете тем большее осуждение (Мф XXIII: 14).

119. сии, поядающие домы вдов и напоказ долго молящиеся, примут тягчайшее осуждение (Мк XII: 40).

120. Пред лицем седого вставай и почитай лице старца, и бойся Бога твоего. Я Господь (Лев XIX: 32).

121. Был некто Елеазар, из первых книжников, муж, уже достигший старости, но весьма красивой наружности: его принуждали, раскрывая ему рот, есть свиное мясо (2 Мак VI: 18).

122. Случилось также, что были схвачены семь братьев с матерью и принуждаемы царем есть недозволенное свиное мясо, быв терзаемы бичами и жилами (2 Мак VII: 1).

123. Скажите праведнику, что благо (ему), ибо он будет вкушать плоды дел своих (Ис III: 10).

124. Они построили в Иерусалиме училище по обычаю языческому (1 Мак I: 14).

125. И скажи фараону: так говорит Господь: Израиль (есть) сын Мой, первенец Мой (Исх IV: 22).

126. Слушайте, небеса, и внимай, земля, потому что Господь говорит: Я воспитал и возвысил сыновей, а они возмутились против Меня (Ис I: 2).

127. И еще более искали убить Его Иудеи за то, что Он не только нарушал субботу, но и Отцем Своим называл Бога, делая Себя равным Богу (Ин V: 18).

128. Иудеи отвечали ему: мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим (Ин XIX: 7).

129. и говоря: Разрушающий храм и в три дня Созидающий! спаси Себя Самого; если Ты Сын Божий, сойди с креста (Мф XXVII: 40).

130. уповал на Бога; пусть теперь избавит Его, если Он угоден Ему. Ибо Он сказал: Я Божий Сын (Мф XXVII: 43).

131. Обратитесь к Тому, от Которого вы столько отпали, сыны Израиля! (Ис XXXI: 6).

132. Иисус, возгласив громким голосом, сказал: Отче! в руки Твои предаю дух Мой. И, сие сказав, испустил дух (Лк XXIII: 46)

133. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его (Лк XVI: 23).

134. явившись во славе, они говорили об исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме (Лк IX: 31)

135. А в ком нет сего, тот слеп, закрыл глаза, забыл об очищении прежних грехов своих (2 Пет I: 9).

136. посему Я поклялся во гневе Моем, что они не войдут в покой Мой (Евр III: 11).

137. И услышал я голос с неба, говорящий мне: напиши: отныне блаженны мертвые, умирающие в Господе; ей, говорит Дух, они успокоятся от трудов своих, и дела их идут вслед за ними (Откр XIV: 13).

138. Желаем же, чтобы каждый из вас, для совершенной уверенности в надежде, оказывал такую же ревность до конца. (Евр VI: 11).

139. да приступаем с искренним сердцем, с полною верою, кроплением очистив сердца от порочной совести, и омыв тело водою чистою. (Евр X: 22).

140. 5 и забыли утешение, которое предлагается вам, как сынам: сын мой! не пренебрегай наказания Господня, и не унывай, когда Он обличает тебя. 6 Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает. 7 Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? 8 Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны. 9 Притом, (если) мы, будучи наказываемы плотскими родителями нашими, боялись их, то не гораздо ли более должны покориться Отцу духов, чтобы жить? 10 Те наказывали нас по своему произволу для немногих дней; а Сей - для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его. 11 Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным через него доставляет мирный плод праведности (Евр XII: 5-11).

141. Братья наши, претерпев ныне краткое мучение, по завету Божию получили жизнь вечную, а ты по суду Божию понесешь праведное наказание за превозношение (2 Мак VII: 36).

142. О сем радуйтесь, поскорбев теперь немного, если нужно, от различных искушений (1 Пет I: 6).

143. Ибо думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас (Рим VIII: 18).

144. Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу (2 Кор IV: 17).

145. И было, после сих происшествий Бог искушал Авраама и сказал ему: Авраам! Он сказал: вот я (Быт XXII: 1).

146. Господу, Богу вашему, последуйте и Его бойтесь, заповеди Его соблюдайте и гласа Его слушайте, и Ему служите, и к Нему прилепляйтесь (Втор XIII: 4).

147. чтобы искушать ими Израиля: станут ли они держаться пути Господня и ходить по нему, как держались отцы их, или нет? (Суд II: 22).

148. Ты испытал нас, Боже, переплавил нас, как переплавляют серебро (Пс LXV: 10).

149. Восстань, Боже, суди землю, ибо Ты наследуешь все народы (Пс LXXXI: 8).

150. Ты испытал нас, Боже, переплавил нас, как переплавляют серебро (Пс LXV: 10).

151. Но Он знает путь мой; пусть испытает меня, - выйду, как золото (Иов XXIII: 10).

152. Плавильня - для серебра, и горнило - для золота, а сердца испытывает Господь (Прит XVII: 3).

153. ибо золото испытывается в огне, а люди, угодные Богу, - в горниле уничижения (Сир III: 5).

154. Вот, Я расплавил тебя, но не как серебро; испытал тебя в горниле страдания (Ис XLVIII: 10).

155. И введу эту третью часть в огонь, и расплавлю их, как плавят серебро, и очищу их, как очищают золото: они будут призывать имя Мое, и Я услышу их и скажу: «это Мой народ», и они скажут: «Господь - Бог мой!» (Зах XIII: 9).

156. и сядет переплавлять и очищать серебро, и очистит сынов Левия и переплавит их, как золото и как серебро, чтобы приносили жертву Господу в правде (Мал III: 3).

157. дабы испытанная вера ваша оказалась драгоценнее гибнущего, хотя и огнем испытываемого золота, к похвале и чести и славе в явление Иисуса Христа (1 Пет I: 7).

158. Разве вы не знаете, братия (ибо говорю знающим закон), что закон имеет власть над человеком, пока он жив? (Рим VII: 1).

159. и сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом (1 Пет II: 5).

160. Стезя праведных - как светило лучезарное, которое более и более светлеет до полного дня (Прит 4:18).

161. И разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде - как звезды, вовеки, навсегда (Дан XII: 3).

162. тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их. Кто имеет уши слышать, да слышит! (Мф XIII: 43).

163. В тот день Я сделаю князей Иудиных, как жаровню с огнем между дровами и как горящий светильник среди снопов, и они истребят все окрестные народы, справа и слева, и снова населен будет Иерусалим на своем месте, в Иерусалиме (Зах XII: 6).

164. 1 Ибо вот, придет день, пылающий как печь; тогда все надменные и поступающие нечестиво будут как солома, и попалит их грядущий день, говорит Господь Саваоф, так что не оставит у них ни корня, ни ветвей. 2 А для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдет Солнце правды и исцеление в лучах Его, и вы выйдете и взыграете, как тельцы упитанные; 3 и будете попирать нечестивых, ибо они будут прахом под стопами ног ваших в тот день, который Я соделаю, говорит Господь Саваоф (Мал IV: 1-4).

165. Потом примут царство святые Всевышнего и будут владеть царством вовек и вовеки веков (Дан VII: 18).

166. доколе не пришел Ветхий днями, и суд дан был святым Всевышнего, и наступило время, чтобы царством овладели святые (Дан VII: 22).

167. Царство же и власть и величие царственное во всей поднебесной дано будет народу святых Всевышнего, Которого царство - царство вечное, и все властители будут служить и повиноваться Ему (Дан VII: 27).

168. 4 ибо благоволит Господь к народу Своему, прославляет смиренных спасением. 5 Да торжествуют святые во славе, да радуются на ложах своих. 6 Да будут славословия Богу в устах их, и меч обоюдоострый в руке их , 7 для того, чтобы совершать мщение над народами, наказание над племенами , 8 заключать царей их в узы и вельмож их в оковы железные , 9 производить над ними суд писанный. Честь сия - всем святым Его. Аллилуия (Пс CXLIX: 4–9).

169. Разве не знаете, что святые будут судить мир? Если же вами будет судим мир, то неужели вы недостойны судить маловажные (дела)? (1 Кор VI: 2).

170. Не будет преждевременно рождающих и бесплодных в земле твоей; число дней твоих сделаю полным (Исх XXIII: 26).

171. благословен ты будешь больше всех народов; не будет ни бесплодного, ни бесплодной, ни у тебя, ни в скоте твоем (Втор VII: 14).

172. Благословен плод чрева твоего, и плод земли твоей, и плод скота твоего, и плод твоих волов, и плод овец твоих (Втор XXVIII: 4).

173. сытые работают из хлеба, а голодные отдыхают; даже бесплодная рождает семь раз, а многочадная изнемогает (1 Цар II: 5).

174. неплодную вселяет в дом матерью, радующеюся о детях? Аллилуия! (Пс CXII: 9).

175. Венец стариков - сыновья сыновей, и слава детей - родители их (Прит XVII: 6).

176. Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе (Исх XX: 12).

177. 1 Сын мой! наставления моего не забывай, и заповеди мои да хранит сердце твое; 2 ибо долготы дней, лет жизни и мира они приложат тебе (Прит III: 1–2).

178. 24 После сих дней зачала Елисавета, жена его, и таилась пять месяцев и говорила: 25 так сотворил мне Господь во дни сии, в которые призрел на меня, чтобы снять с меня поношение между людьми (Лк I: 24–25).

179. Возвеселись, неплодная, нерождающая; воскликни и возгласи, немучившаяся родами; потому что у оставленной гораздо более детей, нежели у имеющей мужа, говорит Господь (Ис LIV: 1).

180. ибо приходят дни, в которые скажут: блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие! (Лк XXIII: 29).

181. И Сара была неплодна и бездетна (Быт XI: 30).

182. И молился Исаак Господу о жене своей, потому что она была неплодна; и Господь услышал его, и зачала Ревекка, жена его (Быт XXV: 21).

183. Господь узрел, что Лия была нелюбима, и отверз утробу ее, а Рахиль была неплодна (Быт XXIX: 31).

184. Не будет преждевременно рождающих и бесплодных в земле твоей; число дней твоих сделаю полным (Исх XXIII: 26).

185. В то время был человек из Цоры, от племени Данова, именем Маной; жена его была неплодна и не рождала (Суд XIII: 2).

186. сытые работают из хлеба, а голодные отдыхают; даже бесплодная рождает семь раз, а многочадная изнемогает (1 Цар II: 5).

187. У них не было детей, ибо Елисавета была неплодна, и оба были уже в летах преклонных (Лк I: 7).

188. Вот и Елисавета, родственница Твоя, называемая неплодною, и она зачала сына в старости своей, и ей уже шестой месяц (Лк I: 36).

189. Плод же правды в мире сеется у тех, которые хранят мир (Иак III: 18).

190. ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит (Мф XIX: 12).

191. И Он дал Иакову остаток, и Давиду - корень от него (Сир XLVIII: 25).

192. Наблюдайте, чтобы кто не лишился благодати Божией; чтобы какой горький корень, возникнув, не причинил вреда, и чтобы им не осквернились многие (Евр XII: 15).

193. И детей ее не помилую, потому что они дети блуда (Ос II: 4).

194. 19 И обручу тебя Мне навек, и обручу тебя Мне в правде и суде, в благости и милосердии . 20 И обручу тебя Мне в верности, и ты познаешь Господа (Ос II: 19–20).

195. иди и возгласи в уши [дщери] Иерусалима: так говорит Господь: Я вспоминаю о дружестве юности твоей, о любви твоей, когда ты была невестою, когда последовала за Мною в пустыню, в землю незасеянную (Иер II: 2).

196. Они исчезли и сошли в ад, и вместо них восстали другие (Вар III: 19).

197. Он вовек не поколеблется; в вечной памяти будет праведник (Пс CXI: 6).

198. Память праведника пребудет благословенна, а имя нечестивых омерзеет (Прит X: 7).

199. И дал тебе кольцо на твой нос и серьги к ушам твоим и на голову твою прекрасный венец (Иез XVI: 12).

200. ибо Ты встретил его благословениями благости, возложил на голову его венец из чистого золота (Пс XX: 4).

201. пренебрег завет с рабом Твоим, поверг на землю венец его (Пс LXXXVIII: 40).

202. Врагов его облеку стыдом, а на нем будет сиять венец его (Пс CXXXI: 18).

203. Добродетельная жена - венец для мужа своего; а позорная - как гниль в костях его (Прит XII: 4).

204. Венец премудрости - страх Господень, произращающий мир и невредимое здравие; но то и другое - дары Бога, Который распространяет славу любящих Его (Сир II: 18).

205. Блажен человек, который переносит искушение, потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его (Иак I: 12).

206. и когда явится Пастыреначальник, вы получите неувядающий венец славы (1 Пет V: 4).

207. Не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть. Вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтобы искусить вас, и будете иметь скорбь дней десять. Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни (Откр II: 10).

208. 24 Не знаете ли, что бегущие на ристалище бегут все, но один получает награду? Так бегите, чтобы получить. 25 Все подвижники воздерживаются от всего: те для получения венца тленного, а мы - нетленного. 26 И потому я бегу не так, как на неверное, бьюсь не так, чтобы только бить воздух; 27 но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным. (1 Кор IX: 24-27).

209. Итак переноси страдания, как добрый воин Иисуса Христа (2 Тим II: 3).

210. Если же кто и подвизается, не увенчивается, если незаконно будет подвизаться (2 Тим II: 5).

211. а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его (2 Тим IV: 8).

212. Она была посажена на хорошем поле, у больших вод, так что могла пускать ветви и приносить плод, сделаться лозою великолепною (Иез XVII: 8).

213. И будет он как дерево, посаженное при потоках вод, которое приносит плод свой во время свое, и лист которого не вянет; и во всем, что он ни делает, успеет (Пс I: 3).

214. Жена твоя, как плодовитая лоза, в доме твоем; сыновья твои, как масличные ветви, вокруг трапезы твоей (Пс CXXVII: 3).

215. 14 Я возвысилась, как кедр на Ливане и как кипарис на горах Ермонских; 15 я возвысилась, как пальма в Енгадди и как розовые кусты в Иерихоне; 16 я, как красивая маслина в долине и как платан, возвысилась. (Сир XXV: 14-16).

216. 35 Видел я нечестивца грозного, расширявшегося, подобно укоренившемуся многоветвистому дереву; 36 но он прошел, и вот нет его; ищу его и не нахожу. (Пс XXXVI: 35–36).

217. 32 Не в свой день он скончается, и ветви его не будут зеленеть. 33 Сбросит он, как виноградная лоза, недозрелую ягоду свою и, как маслина, стряхнет цвет свой. (Иов XV: 32–33).

218. Снизу подсохнут корни его, и сверху увянут ветви его (Иов XVIII: 16).

219. 9 Посему для народа Божия еще остается субботство. 10 Ибо, кто вошел в покой Его, тот и сам успокоился от дел своих, как и Бог от Своих. (Евр IV: 9–10).

220. Венец славы - седина, которая находится на пути правды (Прит XVI: 31).

221. Как прилично сединам судить, и старцам - уметь давать совет! (Сир XXVI: 6).

222. И произведу от Иакова семя, и от Иуды наследника гор Моих, и наследуют это избранные Мои, и рабы Мои будут жить там (Ис LXV: 9).

223. вы, семя Авраамово, рабы Его, сыны Иакова, избранные Его (Пс CIV: 6).

224. Ниневитяне восстанут на суд с родом сим и осудят его, ибо они покаялись от проповеди Иониной; и вот, здесь больше Ионы (Мф XII: 41).

225. Верою Ной, получив откровение о том, что еще не было видимо, благоговея приготовил ковчег для спасения дома своего; ею осудил он (весь) мир, и сделался наследником праведности по вере (Евр XI: 7).

226. И необрезанный по природе, исполняющий закон, не осудит ли тебя, преступника закона при Писании и обрезании? (Рим II: 27).

227. Вот слово, которое изрек Господь о нем: презрит тебя, посмеется над тобою девствующая дочь Сиона; вслед тебя покачает головою дочь Иерусалима (4 Цар XIX: 21).

228. Но они издевались над посланными от Бога и пренебрегали словами Его, и ругались над пророками Его, доколе не сошел гнев Господа на народ Его, так что не было (ему) спасения (2 Пар XXXVI: 16).

229. Но Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над Ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату (Лк XXIII: 11).

230. Живущий на небесах посмеется, Господь поругается им (Пс II: 4).

231. Господь же посмевается над ним, ибо видит, что приходит день его (Пс XXXVI: 13).

232. Но Ты, Господи, посмеешься над ними; Ты посрамишь все народы (Пс LVIII: 9).

233. Итак, дети, пребывайте в Нем, чтобы, когда Он явится, иметь нам дерзновение и не постыдиться пред Ним в пришествие Его (1 Ин II: 28).

234. Любовь до того совершенства достигает в нас, что мы имеем дерзновение в день суда, потому что поступаем в мире сем, как Он (1 Ин IV: 17).

234a. Сокрушайтесь, плачьте и рыдайте; смех ваш да обратится в плач, и радость - в печаль (Иак IV: 9).

235. Ты сделал нас притчею между народами, покиванием головы между иноплеменниками (Пс XLIII: 15).

236. и отдам их на озлобление и на злострадание во всех царствах земных, в поругание, в притчу, в посмеяние и проклятие во всех местах, куда Я изгоню их (Иер XXIV: 9).

237. то Я истреблю (Израиля) с лица земли Моей, которую Я дал им, и храм сей, который Я освятил имени Моему, отвергну от лица Моего и сделаю его притчею и посмешищем у всех народов (2 Пар VII: 20).

238. И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана (Иов I: 6).

239. Был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана предстать пред Господа (Иов II: 1).

240. при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости? (Иов XXXVIII: 7).

241. И благословил Рагуил Бога, говоря: благословен Ты, Боже, всяким благословением чистым и святым! Да благословляют Тебя святые Твои, и все создания Твои, и все Ангелы Твои, и все избранные Твои, да благословляют Тебя вовеки! (Тов VIII: 15).

242. Я - Рафаил, один из семи святых Ангелов, которые возносят молитвы святых и восходят пред славу Святаго (Тов XII: 15).

243. А для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдет Солнце правды и исцеление в лучах Его, и вы выйдете и взыграете, как тельцы упитанные (Мал IV: 2).

244. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас (Ис LIII: 6).

245. Не так - нечестивые; но они - как прах, возметаемый ветром (Пс I: 4).

246. да будут они, как прах пред лицем ветра, и Ангел Господень да прогоняет (их) (Пс XXXIV: 5).

247. Множество врагов твоих будет, как мелкая пыль, и полчище лютых, как разлетающаяся плева; и это совершится внезапно, в одно мгновение (Ис XXIX: 5).

248. За то они будут как утренний туман, как роса, скоро исчезающая, как мякина, свеваемая с гумна, и как дым из трубы (Ос XIII: 3).

249. Как рассеивается дым, Ты рассей их; как тает воск от огня, так нечестивые да погибнут от лица Божия (Пс LXVII: 3).

250. Горе венку гордости пьяных Ефремлян, увядшему цветку красивого убранства его, который на вершине тучной долины сраженных вином! (Ис XXVIII: 1).

251. В тот день Господь Саваоф будет великолепным венцом и славною диадемою для остатка народа Своего (Ис XXVIII: 5).

252. И будешь венцом славы в руке Господа и царскою диадемою на длани Бога твоего (Ис LXII: 3).

253. Так прославил народ его тьмами и восхвалил его в благословениях Господа, как достойного венца славы (Сир XLVIII: 7).

254. Ты дал мне щит спасения Твоего, и десница Твоя поддерживает меня, и милость Твоя возвеличивает меня (Пс XVII: 36).

255. к Тебе прилепилась душа моя; десница Твоя поддерживает меня (Пс LXII: 9).

256. Господь - хранитель твой; Господь - сень твоя с правой руки твоей (Пс CXX: 5).

257. 14 Возгремел на небесах Господь, и Всевышний дал глас Свой, град и угли огненные. 15 Пустил стрелы Свои и рассеял их, множество молний, и рассыпал их. (Пс XVII: 14–15).

258. 2 возьми щит и латы и восстань на помощь мне; 3 обнажи мечь и прегради (путь) преследующим меня; скажи душе моей: «Я - спасение твое!» (Пс XXXIV: 2–3).

259. Господь выйдет, как исполин, как муж браней возбудит ревность; воззовет и поднимет воинский крик, и покажет Себя сильным против врагов Своих (Ис XLII: 13).

260. И Он возложил на Себя правду, как броню, и шлем спасения на главу Свою; и облекся в ризу мщения, как в одежду, и покрыл Себя ревностью, как плащом (Ис LIX: 17).

261. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских (Еф VI: 11).

262. Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света (Рим XIII: 12).

263. Итак, как Христос пострадал за нас плотию, то и вы вооружитесь тою же мыслью; ибо страдающий плотию перестает грешить (1 Пет IV: 1).

263a. И сказал ему Авенир: уклонись направо или налево, и выбери себе одного из отроков и возьми себе его вооружение. Но Асаил не захотел отстать от него. (2 Цар II: 21)

264. ибо явился им конь со страшным всадником, покрытый прекрасным покровом: быстро несясь, он поразил Илиодора передними копытами, а сидевший на нем, казалось, имел золотое всеоружие (2 Мак III: 25).

264a. И Он возложил на Себя правду, как броню, и шлем спасения на главу Свою; и облекся в ризу мщения, как в одежду, и покрыл Себя ревностью, как плащом. 18 По мере возмездия, по этой мере Он воздаст противникам Своим - яростью, врагам Своим - местью, островам воздаст должное. (Ис 59:17–18).

265. приготовляет для него сосуды смерти, стрелы Свои делает палящими (Пс VII: 14).

266. Пустил стрелы Свои и рассеял их, множество молний, и рассыпал их (Пс XVII: 15).

267. блесни молниею и рассей их; пусти стрелы Твои и расстрой их (Пс CXLIII: 6).

268. солнце и луна остановились на месте своем пред светом летающих стрел Твоих, пред сиянием сверкающих копьев Твоих (Авв III: 11).

269. Вот, крепкий и сильный у Господа, как ливень с градом и губительный вихрь, как разлившееся наводнение бурных вод, с силою повергает его на землю (Ис XXVIII: 2).

270. скажи обмазывающим стену грязью, что она упадет. Пойдет проливной дождь, и вы, каменные градины, падете, и бурный ветер разорвет ее (Иез XIII: 11).

271. Посему так говорит Господь Бог: Я пущу бурный ветер во гневе Моем, и пойдет проливной дождь в ярости Моей, и камни града в негодовании Моем, для истребления (Иез XIII: 13).

272. Первый Ангел вострубил, и сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела (Откр VIII: 7).

273. И отверзся храм Божий на небе, и явился ковчег завета Его в храме Его; и произошли молнии и голоса, и громы и землетрясение и великий град (Откр XI: 19).

274. и град, величиною в талант, пал с неба на людей; и хулили люди Бога за язвы от града, потому что язва от него была весьма тяжкая (Откр XVI: 21).

275. Он будет судить бедных по правде, и дела страдальцев земли решать по истине; и жезлом уст Своих поразит землю, и духом уст Своих убьет нечестивого (Ис XI: 4).

276. Не уйдет от тьмы; отрасли его иссушит пламя и дуновением уст своих увлечет его (Иов XV: 30).

277. Итак вразумитесь, цари; научитесь, судьи земли! (Пс II: 10).

278. Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены (Рим XIII: 1).

279. Если ты увидишь в какой области притеснение бедному и нарушение суда и правды, то не удивляйся этому: потому что над высоким наблюдает высший, а над ними еще высший (Еккл V: 7).

280. не различайте лиц на суде, как малого, так и великого выслушивайте: не бойтесь лица человеческого, ибо суд - дело Божие; а дело, которое для вас трудно, доводите до меня, и я выслушаю его (Втор I: 17).

281. И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их (Откр XIII: 16).

282. Итак спрашиваю: неужели они преткнулись, чтобы (совсем) пасть? Никак. Но от их падения спасение язычникам, чтобы возбудить в них ревность (Рим XI: 11).

283. И плодов, угодных для души твоей, не стало у тебя, и все тучное и блистательное удалилось от тебя; ты уже не найдешь его (Откр XVIII: 14).

284. и говоря: горе, горе [тебе], великий город, одетый в виссон и порфиру и багряницу, украшенный золотом и камнями драгоценными и жемчугом (Откр XVIII: 16).

285. к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для вас (1 Пет I: 4).

286. и когда явится Пастыреначальник, вы получите неувядающий венец славы (1 Пет V: 4).

287. если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним (Быт IV: 7).

288. Не сетуйте, братия, друг на друга, чтобы не быть осужденными: вот, Судия стоит у дверей (Иак V: 9).

289. 2 Она становится на возвышенных местах, при дороге, на распутиях; 3 она взывает у ворот при входе в город, при входе в двери (Прит VIII: 2–3).

290. При недостатке попечения падает народ, а при многих советниках благоденствует (Прит XI: 14).

291. И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою (Быт II: 7).

292. Господь создал человека из земли и опять возвращает его в нее (Сир XVIII: 1).

293. Первый человек - из земли, перстный; второй человек - Господь с неба (1 Кор XV: 47).

294. Не Ты ли вылил меня, как молоко, и, как творог, сгустил меня (Иов X: 10).

295. 13 Ибо Ты устроил внутренности мои и соткал меня во чреве матери моей. 14 Славлю Тебя, потому что я дивно устроен. Дивны дела Твои, и душа моя вполне сознает это. 15 Не сокрыты были от Тебя кости мои, когда я созидаем был в тайне, образуем был во глубине утробы. (Пс CXXXVIII: 13–15).

296. и то, чего ты не просил, Я даю тебе, и богатство и славу, так что не будет подобного тебе между царями во все дни твои (3 Цар III: 13).

297. 29 И дал Бог Соломону мудрость и весьма великий разум, и обширный ум, как песок на берегу моря. 30 И была мудрость Соломона выше мудрости всех сынов востока и всей мудрости Египтян. 31 Он был мудрее всех людей, мудрее и Ефана Езрахитянина, и Емана, и Халкола, и Дарды, сыновей Махола, и имя его было в славе у всех окрестных народов. 32 И изрек он три тысячи притчей, и песней его было тысяча и пять; 33 и говорил он о деревах, от кедра, что в Ливане, до иссопа, вырастающего из стены; говорил и о животных, и о птицах, и о пресмыкающихся, и о рыбах. 34 И приходили от всех народов послушать мудрости Соломона, от всех царей земных, которые слышали о мудрости его. (3 Цар IV: 29-34).

298. Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно (1 Кор XII: 11).

299. он должен очистить себя сею [водою] в третий день и в седьмой день, и будет чист; если же он не очистит себя в третий и седьмой день, то не будет чист (Чис XIX: 12).

300. Тремя я украсилась и стала прекрасною пред Господом и людьми (Сир XXVI: 1).

301. Ибо вот тот камень, который Я полагаю перед Иисусом; на этом одном камне семь очей; вот, Я вырежу на нем начертания его, говорит Господь Саваоф, и изглажу грех земли сей в один день (Зах III: 9).

302. И выслал к нему Елисей слугу сказать: пойди, омойся семь раз в Иордане, и обновится тело твое у тебя, и будешь чист (4 Цар V: 10).

303. И встал и прошел по горнице взад и вперед; потом опять поднялся и простерся на нем. И чихнул ребенок раз семь, и открыл ребенок глаза свои (4 Цар IV: 35).

304. Премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов его (Прит IX: 1).

305. Словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его - все воинство их (Пс XXXII: 6).

306. Дух Божий создал меня, и дыхание Вседержителя дало мне жизнь (Иов XXXIII: 4).

307. я вышла из уст Всевышнего и, подобно облаку, покрыла землю (Сир XXV: 3).

308. …излию от Духа Моего на всякую плоть… (Иоил II: 28).

309. доколе не излиется на нас Дух свыше, и пустыня не сделается садом, а сад не будут считать лесом (Ис XXXII: 15).

310. ибо Я изолью воды на жаждущее и потоки на иссохшее; излию дух Мой на племя твое и благословение Мое на потомков твоих (Ис XLIV: 3).

311. А на дом Давида и на жителей Иерусалима изолью дух благодати и умиления, и они воззрят на Него, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем, как рыдают об единородном сыне, и скорбеть, как скорбят о первенце (Зах XII: 10).

312. Обратитесь к моему обличению: вот, я изолью на вас дух мой, возвещу вам слова мои (Прит I: 23).

313. И верующие из обрезанных, пришедшие с Петром, изумились, что дар Святаго Духа излился и на язычников (Деян X: 45).

314. Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили, а по Своей милости, банею возрождения и обновления Святым Духом , 6 Которого излил на нас обильно через Иисуса Христа, Спасителя нашего (Тит III: 5–6).

315. Вид же славы Господней на вершине горы был пред глазами сынов Израилевых, как огонь поядающий (Исх XXIV: 17).

316. Боже сил! восстанови нас; да воссияет лице Твое, и спасемся! (Пс LXXI