Book: Белый туман



Шамраев Алесандр Юрьевич

Белый туман

Часть первая


1

В деревне, где я родился и вырос, нас не очень любили. По мнению крестьян, что своим потом добывали себе пропитание и ещё часть своих скудных запасов и урожая отдавали в замок, мы с матерью жили не зная нужды. И действительно, каждую седьмицу из замка приезжал воз с продуктами и одноглазый возчик заносил в наше жилище корзины с продуктами и мешки с углем, которым мы топили свою печь. Раз в 30 дней моя мать надевала свое праздничное платье, их у неё было несколько, и на пару дней уезжала в, по всей видимости, замок. За мной в это время присматривала наша соседка, тетка Эльга. После этих поездок мать всегда возвращалась веселой, от неё пахло дорогим вином, с полной корзинкой подарков и сладостей. Сладости она раздавала местной детворе, а подарки наиболее бедным семьям. Но все равно нас в деревне не любили.

В свои 13 лет я был уже рослым пацаном, и может быть благодаря неплохому питанию выглядел значительно старше своих сверстников, да и крепче. Я уже знал, от своих друзей, что мы пришлые и здесь нас поселил местный лорд лет 13–14 назад. Моей матери под страхом смерти было запрещено покидать деревню, кроме тех случаев, когда она уезжала в замок. Я рос вместе с деревенскими и практически ни чем от них не отличался. Мы вместе ходили в лес по грибы и ягоды, вместе ставили силки на местную мелкую живность, — кроликов и зайцев, вместе купались в мелкой речушке. Причем купались голышом и пацаны и девчонки вместе, купался вместе с ними и я, до недавнего времени. В один из вечеров, когда мы закончили ворошить сено, отправились на речку, что бы смыть с себя труху, пот и пыль. Как обычно разделись и бросились в воду. Когда я уже стал выходить, то заметил чуть в стороне от себя выходящую из воды Тойку, она жила через три избы от нас. Заметил и остановился. Она была чуть старше меня, но на голову ниже. А внизу её живота я заметил начавший уже образовываться темный мысок, да и на том месте, где должна быть грудь у неё появились маленькие холмики. Заметив, или почувствовав, что я её пристально разглядываю, она вдруг остановилась, покраснела, обозвала меня дураком и прикрыв руками низ живота и свою грудь бросилась к одежде, схватила её и убежала за деревья. Больше она с нами не купалась, да и я стал избегать совместных купаний, чем вызвал недоумение своих приятелей, но они объяснили все это очередной моей странностью. А странности у меня были. Главной из них считалась, и это признавали все в деревне от мала до велика, — мое умение не промахиваться. Кидал ли я палку, камень, или стрелял из самодельного лука, я всегда попадал в цель. Для этого мне надо было просто посмотреть на неё во время броска и все. А ещё я умел читать и писать, этому меня научила мать и у нас в избе была настоящая книга с молитвами Всеблагому, написанная на пергаменте и имевшая двенадцать листов. Это тоже было странным в глазах жителей деревни. Хотя были и свои плюсы. В некоторых случаях меня приглашали, за одну, две медные монеты, или десяток яиц, что бы я по писанному вознес молитвы Всеблагому, правда это происходило не часто, — когда кто нибудь женился, или у какой — нибудь женщины приходил срок рожать.

В деревне заметили, что если я читал молитвы, то роды проходили легко и без последствий. Так что уже к 11 годам я знал все молитвы наизусть, и мог обходиться без книги, но деревенские требовали, что бы молитвы именно читались, считая, что Всеблагой их так лучше слышит. Я не спорил и открыв книгу, делав вид, что читаю, творил молитвы по памяти.

Мать, видя, что я стал интересоваться девчонками и перестал участвовать в общих купаниях, вместо длиннополой холщовой рубашки, в которой я ходил постоянно, достала из сундука холщовые же порты и рубашку покороче, которую можно было или заправлять в штаны, или носить по верху. А можно было в жаркий день просто её сбросить и не оставаться голышом.

В один из жарких летних дней нашу деревню посетил лорд. Он появился в сопровождении свиты внезапно, когда все мужики и взрослые женщины работали в поле и деревня была под присмотром старших 14 летних подростков, к которым я ещё пока не относился. Вся ребятня попряталась с испугу, даже старшие ребята спрятались, а мне стало любопытно, я впервые увидел таких красивых лошадей и настоящих воинов. А так как наша изба стояла несколько на отшибе, то я прятаться не стал, и внимательно рассматривал всадников. От общей группы отделился один и направился в мою сторону. Ехал он не спеша, всем своим видом показывая, что его нечего бояться. Не доезжая до меня несколько шагов, он остановил коня и спросил, кто я такой, где все взрослые и почему деревня вымерла. Я ответил, что зовут меня Свен, что взрослые в полях на работе, а ребятня, что была оставлена присматривать за деревней, попряталась.

— А почему ты не спрятался, неужели не испугался? — Нет, ответил я, — от вас не исходит угроза. Вы просто хотите пить, а где колодец не знаете. — Постой малец, как ты говоришь тебя зовут? Свен? А твоя мать не леди… Тут он запнулся. Твою мать зовут не Игрен? — Игрен, и она сейчас в лесу собирает травы. А колодец вон там за пригорком и там есть кожаное ведро для воды. — Сколько тебе лет Свен? — Скоро 14. — А что ты умеешь делать? — Да все то, что и должны делать деревенские ребята, а кроме того я умею читать и писать, но нашу единственную книжку я уже выучил наизусть.

— А ну ка прочитай, что здесь написано, — и он протянул мне небольшой свиток, который достал из своей седельной сумки. Я взял его и прочитал. — Это долговая расписка, податель сего обязуется вернуть лорду Страху 12 золотых монет к исходу праздника урожая и не позднее дня белого тумана. Судя по всему, я прочитал правильно и всадник остался доволен. — А с оружием, с оружием ты умеешь обращаться? — Нет, конечно господин, у меня и ножа своего нет. Хотя деревенские говорят, что я неплохо стреляю из лука. Всадник усмехнулся и достал свой богато украшенный лук, ловко натянул на него тетиву и протянул мне вместе со стрелой. — Это охотничий лук, он не боевой, по этому полегче и слабее. Ну ка пусти стрелу. Я взял лук, настоящий охотничий лук и хотя он был явно великоват для меня, меня охватил восторг. Такого дивного оружия я не только в руках не держал, но и никогда не видел.

— В это дерево попадешь? — и всадник указал на старый граб в два моих охвата, что находился в шагах 20 от меня. — Попаду, — ответил я, — но лучше вон в ту птицу. И я показал на черную ворону, что сидела на макушке другого граба на расстоянии 30–35 шагов от меня, к тому же прыгала по веткам. — Ну, ну, — усмехнулся всадник. Не успел он ещё стереть улыбку со своего лица, как я быстро поднял лук, с усилием его натянул и пустил стрелу. Черный комок, теряя перья полетел вниз и застрял в нижних ветка, зацепившись стрелой. Всадник тронул коня, подъехал к дереву, снял ворону с веток и внимательно осмотрел, куда я попал. А целился я в голову птицы. Я хотел, что бы она оставалась по возможности целой, что бы её могли взрослые повесить посреди поля и она своим видом отпугивала бы своих товарок.

Лук ещё был в моей руке, когда он протянул мне ещё одну стрелу. — А ну ка пусти ещё одну, вон в ту курицу видишь? — В курицу стрелять не буду, это единственная курица тетки Эльги, она меня за неё прибьет. Вы то уедите, а мне оставаться. Давайте я попробую попасть в коршуна, что охотиться за цыплятами. Надо сказать, что это была наглая птица, которая нисколько не боялась деревенских стрелков, потому, что знала, что ни одна стрела не долетит до неё. Но это были самодельные деревенские луки, а тут настоящий, охотничий. Я отошел чуть в сторону, с усилием согнул лук и дождавшись, когда паривший в небе по кругу коршун приблизиться ко мне, выстрелил. Маленькая черточка приблизилась к птице, нырнула под неё, и коршун тоже теряя свои перья и растеряв всю свою наглость начал медленно кувыркаясь падать.

— Ай да стрелок, — воскликнул всадник. — Лук твой, дарю, возьми и стрелы и он вытащил из своего колчана с десяток стрел. Эй, Никол, — громко крикнул он. — Отсыпь пацану десяток наконечников для стрел, ты малый запасливый, у тебя наверняка есть, потом в кузнице возьмешь ещё. Подскакал немолодой всадник, который тоже наблюдал за моими выстрелами, только несколько в стороне от нас и улыбаясь бросил мне целый мешочек наконечников для стрел, их там было значительно больше десятка.

— Мой лорд, а парень то не промах, не пора ли в замок и пристроить к делу, — обратился он к всаднику. — Нет, ещё не пора, пусть ещё годик поживет на вольных хлебах, а там видно будет. Ну что, напились? Тогда поехали. А тебе парень вот ещё монета за твою стрельбу. И он бросил мне небольшую монетку, которую я тут же поймал на лету. Затем он развернул коня и не оглядываясь поскакал прочь из деревни. Свита последовала за ним.

В это день я стал местной достопримечательностью, а монета оказалась золотой. Я аккуратно проковырял в ней дырочку и прочитав молитву Всеблагому повесил на шею. Золотая монета, это целое богатство для нашей нищей деревни.

С появлением у меня настоящего лука, моя жизнь изменилась. Не смотря на мой возраст, ко мне в деревне стали относиться как к подростку, а после того, как я стал снабжать деревню свежим мясом оленей и косуль, то почти как к взрослому. Даже Тойка стала поглядывать на меня с интересом, и мне это льстило.


Я стал охотником. Для человека, который мог "читать" лес, — он становился другом, братом, надежным укрытием, а также кормильцем и поильцем. Я же постигал все эти премудрости сам. Далеко от деревни, по причине своего малолетства, я не отходил и понятия не имел, что лес то же может кому то принадлежать, так же как и вся живность в нем. Это мне объяснил староста деревни. Он же меня предупредил, что не каждый встречный в лесу может быть хорошим человеком и что разбойников то же хватает.

Мы условились, что если я добуду кого то крупного, подразумевалось оленя, которого не смогу дотащить до деревни, то мне мясо надо было спрятать, следы охоты скрыть, а останки закопать в землю, или сбросить в овраг, а самому возвращаться в деревню за подмогой. Дядька Иов несколько раз сам ходил со мной, что бы все это показать наглядно. Было ясно, что и он когда то охотился и знал в этом толк. Так, в свои неполные 14 лет, я стал главным поставщиком свежего мяса для деревни. Мне выделили настоящий охотничий нож, что бы я мог разделывать туши и при необходимости выкопать небольшую яму. Он приятной тяжестью весел у меня на поясе, который мне достала из заветного сундука мать. И хоть пояс был мне великоват, он являлся предметом моей гордости и зависти моих друзей. Сделанный из выделанной кожи, он имел медные бляхи по всей длине. И ещё, его надо было не завязывать, а просунуть бляху в специальное отверстие, которое тоже было окантовано медью, и он держался сам. Бляхи я не чистил, после того, как убедился, что их блеск отпугивает живность. Но даже позеленевшие и потускневшие, они придавали моему поясу праздничный и необычный вид.

Шло время. На охоту я ходил почти каждый день, т. к. деревня жила впроголодь. Старые запасы съели, а новый урожай ещё не созрел, так что мое мясо было как нельзя кстати. Основную мою добычу составляли зайцы и кролики. Говорят, что кроликов много лет назад завез дед нынешнего лорда и сначала их разводили в замке, но потом по какой то причине они попали в лес и их развелось так много, что трех, четырех здоровых кролей можно было подстрелить не отходя от деревни, тем более, что они очень часто портили урожай. А охота с луком оказалась значительно добычливее, чем силки. Иногда мне удавалось подстрелить косулю и уж совсем редко оленя, и не потому, что их было мало в нашем лесу, а потому, что они были очень пугливые, и к ним было трудно приблизиться на расстояние полета стрелы. Тогда я возвращался в деревню и дядька Иов выделял мне пару, тройку мужиков, которые перетаскивали мясо и прятали следы охоты.

По вечерам, возвращаясь с охоты, я с трудом передвигал ноги. Вот и в этот вечер, уставший и обвешанный кролями, как священное дерево всеблагого подарками, я неторопливо брел к деревне избегая натоптанных троп. Вот и мое дерево. Возле него я всегда отдыхал и пил родниковую воду. В этот раз возле дерева кто то стоял. — Тойка, ты что здесь делаешь? Я сбросил кролей с плеча, и они мягкой грудой упали к ногам. — Жду тебя. Это было неожиданно и вместе с тем приятно. Меня кто то ждал. Нет, конечно меня ждала вся деревня с добычей. Но это ждали добычу, а Тойка ждала меня. — Что то случилось? Она приблизилась ко мне почти в плотную. — Случилось, Свен, мы голодаем. У нас большая семья и того мяса, что нам выделяет староста, нам не хватает, что бы накормить даже моих братьев и сестер. — Но ведь староста все делит по справедливости. Сейчас голодают все. — Мать болеет и не может ходить вместе со всеми собирать травы и коренья, отец пропадает на поле, того, что собираю я, нам не хватает. Мы голодаем, Свен, — и она ещё ближе придвинулась ко мне. Дай мне одного кролика, об этом никто не узнает. Я отрицательно помотал головой. В её глазах заблестели слезы. Она шмыгнула носом, а потом сделала то, что я от неё ни как не ожидал. Она рывком и как то суетливо сняла с себя платье, оставшись передо мной голышом, взяла мою руку и приложила к своей груди. Кровь вдарила мне в голову, ещё какое то мгновение я пытался сдерживаться, а потом не смог. Грудь у неё только только наливалась, но уже была упругой. Она помогла мне скинуть мою одежду и мы опустились на землю. Дальше я все помню как в тумане. Её горячие губы, руки, мои слова и поцелуи, её протяжный полустон полувскрик и неистовство, что охватило меня, а потом чувство блаженства и неги. Сколько прошло времени я не знаю, но наступила ночь.

Мы оделись, я выбрал самого большого крола и протянул ей. — Ты не думай, Свен, ты давно мне нравился, — и она опять прильнула ко мне. Мы ведь ещё встретимся, ведь правда встретимся? Я не хотел говорить и кивнул головой. И здесь ждали не меня, а мою добычу…

Я подождал, пока Тойка скроется за кустами и пошел домой другой дорогой. Я как то сразу повзрослел. Я стал взрослым. Дома меня ждала обеспокоенная мать. Я объяснил ей, что осматривал новые места и немного заплутал, по этому задержался. Она не стала меня расспрашивать, а схватила мою добычу и понесла старосте. Я устало вытянул ноги и не раздеваясь прилег на свой топчан. Заснул я мгновенно. Утром мать мне сказала, что приходил староста, но увидев, что я сплю, будить не стал. Он просил, что бы я постарался. В деревне голод, какого уже давно не было. Если с охотой станет совсем плохо, то придется забивать домашнюю скотину, что бы хоть как то прокормиться.

Утром я пошел к старосте и попросил его, что бы сено косили возле дальней опушки. Там больше дичи и мне не надо будет далеко ходить за подмогой, если удастся подстрелить оленя. Он согласился. На обратном пути я встретил Тойку, она опустила глаза и не посмотрела на меня. Мне стало обидно, но я не показал виду и пошел домой, что бы взять лук и стрелы. В этот день охота была удачной. Я подстрелил двух оленей, что сцепились рогами на поляне. Я сбегал за мужиками, что начали косить траву на опушке и оставил обе туши на их попечение, а сам пошел дальше. Я уже не хотел охотиться и просто изучал новые места.

Вечером мне опять повезло, подстрелив несколько кроликов, я возвращался знакомой тропинкой к своему дереву. И хотя на сегодня деревня была полностью обеспечена мясом и на завтра тоже, кролей я подстрелил для Тойки и надеялся, что она придет. Она ждала меня.

— Дурачок, не надо пялится на меня когда идешь по деревне, а то могут догадаться, — жарко шептала она мне в ухо. Её платье было задрано почти до подбородка, а угловатое тело подростка призывно белело на фоне свежескошенной травы, что она приготовила в корнях дерева. Я вошел в неё и она опять застонала, как вчера. Когда силы оставили меня и я откатился в сторону, она встала, поправила платье, и просто сказала: — Я возьму сегодня двух кролей? Я кивнул. Мне не хотелось не только говорить, но даже шевелиться. — Ты полежи, отдохни. Нам нельзя возвращаться вместе. Хотя почему нельзя, — я не понял. Я уже подумывал переговорить с матерью, что бы Тойка перешла жить к нам. Ну и что, что мне только 13 лет, я уже добытчик и в состоянии прокормить свою семью. Об этом я ей и сказал. Она засмеялась:- Не торопись, разве нам так плохо? Настанет время, я сама все расскажу твоей матери и мы поженимся, а пока пусть будет так, ладно? Да и на кого я брошу своих братьев и сестер? После чего она опять легла рядом со мной и мы повторили все с самого начала. Потом она убежала, а я ещё долго лежал и смотрел в небо. Первые звезды засверкали на небосводе.

Забрав оставшихся кроликов, я не спеша пошел домой. У нашей избы меня ждала встревоженная мать. Оказывается в деревню днем прискакал гонец и предупредил, что в округе появились разбойники и что лорд Страх их частично перебил, но нескольким удалось скрыться в лесу и они могут нагрянуть в деревню. Староста запретил детям и женщинам ходить в лес, а мужики все вооружились топорами и будут работать группами по 3–5 человек. Я ответил, что ничего тревожного в лесу не заметил и что за дальней опушкой много хороших мест для охоты и что было бы неплохо заготовить мяса впрок. Потом, поев горячей похлебки, я улегся на свой топчан и стал думать, как здорово мы заживем, когда Тойка перейдёт к нам жить, и незаметно уснул.



Утром я встал позже обычного, спешить было некуда. Мясом деревня была обеспечена и я позволил себе немного полентяйничать. Ближе к полудню я собрался пойти пострелять кроликов на поросшие вереском холмы, что тянулись за рощей в сторону большой реки. Там я ещё ни разу не был. По дороге встретил Варна, своего ровесника, который проводил меня завистливым взглядом. В отличии от него на меня запрет не покидать деревню не действовал. — Свен, подожди, — окликнул он меня. Я остановился. Подойдя ко мне поближе и опасливо оглянувшись по сторонам, он зашептал. — Представляешь, Тойка за медную монетку позволяет делать с ней все, что захочешь, ну ты понимаешь, о чем я. И хотя она просила об этом никому не рассказывать, думаю, что если и ты ей дашь монетку, то и с тобой она пойдет в стога сена, что за околицей. Вчера когда стемнело, мы ходили туда. Он ещё что то сбивчиво и захлебываясь от важности рассказывал мне, а я стоял с застывшим лицом и как истукан только кивал головой. Наконец он замолчал. — Свен, что с тобой, на тебе лица нет. Да не волнуйся ты, — он по своему понял мое молчание, — я думаю Тойка согласиться и с тобой заняться этим. Единственное, что может потребовать не одну, а две монетки. Я снова кивнул головой, еле сдерживаясь, что бы не ударить его. Злость, обида и ещё какие то непонятные чувства душили меня. Я повернулся и пошел в сторону холмов. Что подумает про мое странное поведение Варн, я не знал и знать не хотел.

За холмами я бросился на землю и расплакался. Плакал я долго и навзрыд, а потом заснул. Проснулся я уже в сумерках. Ни о какой охоте не могло быть и речи, и я пустым возвращался назад. Подходя к деревне я заметил странное оживление. Народ толпился у дома старосты. Я почти бегом приблизился к группе односельчан и остановился как вкопанный. На земле лежали Тойка и Варн. Их тела были накрыты холстиной, через которую проступала кровь. Подошедшая мать обняла меня за плечи и рассказала, что их захватили злые люди, когда они были за околицей и прежде чем убить, здорово поиздевались над ними. Особенно досталось Тойке. Варна просто убили ударом по голове, а Тойку покромсали на кусочки и распороли живот. Нашли их мужики, когда возвращались с покоса. Тойка все ещё была жива и все повторяла- Не надо, не надо. Дальше я слушать не стал и повернувшись пошел домой. Там я достал заветный мешочек с наконечниками стрел и выбрал те, что считал боевыми и бронебойными. Взял несколько приготовленных заготовок для стрел и быстро их снарядил. После чего вышел и направился к околице, а затем и к стогам сена, где нашли Тойку и Варна.

Это место я увидел сразу. Все в крови, и хотя следы были основательно затоптаны, я без труда обнаружил сапоги незнакомцев. В деревне сапоги никто не носил, даже староста. Я сначала пошел по следам, а когда они вывели меня на тропинку, побежал, изредка останавливаясь и проверяя, не свернули ли следы куда либо в сторону. Так я шел до самой темноты. Когда следов стало не видно, я взобрался на самое большое дерево и внимательно стал всматриваться в даль. Вскоре мое терпение было вознаграждено. Я увидел вдалеке искры от костра. Это место я немного знал. На заболоченном лугу, через который вела тропинка был сухой бугор с вывороченным деревом, вот по моему там и жгли костер. Спустившись с дерева и не мешкая я побежал к этому месту.

Злоба душила меня. Шагов за сто, сто пятьдесят я остановился, сошел с тропинки и очень аккуратно ступая, пошел в обход бугорка, в стороне от тропинки. Небо было затянуто облаками и луна лишь изредка освещала луг. Мне это было на руку и хотя мне не приходилось охотиться ночью, я знал что надо делать. Обойдя холм с другой стороны, я увидел багровые угли кострища и две фигуры, что лежали возле костра. Третьего не было. А ведь следов было от трех пар сапог. Я затаился. Сколько мне пришлось ждать я не знаю, наверное долго. Но вот в свете углей появился третий. Сомнений не было, это разбойники. На третьем было накинуто распоротое Тойкино платье. Я дрожащими руками натянул тетиву лука, и приготовил четыре стрелы, воткнув три перед собой. Тот разбойник, что был на страже стал будить другого, пиная его ногами и бормоча ругательства. Когда тот, которого будили встал, что бы уступить свое место стражнику, я выстрелил в охранника и попал ему в глаз. Стрела пробила его череп насквозь и он рухнул на костер, подняв тучу искр. Тот который только проснулся, ничего не понял и это стоило ему жизни. Вторая стрела пробила ему шею, от туда брызнул фонтан крови и он тоже упал. Третий разбойник поднял голову, что бы посмотреть, что произошло и моя стрела пригвоздила её к земле. Он задергал ногами и затих. Пока я стрелял, было все в порядке, а теперь на меня напала дрожь. Меня трясло. Нет, вид крови и агония меня не пугали, на охоте я навидался всякого, да и этих я не считал людьми. Звери, они всегда звери, в какую бы личину не рядились. Прошло немало времени, прежде чем я успокоился.

К убитым мною я не пошел и стал ждать рассвета. Светало рано. Когда солнце поднялось достаточно высоко, что бы разогнать ночные тени, наложив стрелу на лук, я осторожно обойдя бугор с другой стороны, приблизился к лежащим разбойникам. Они были мертвы. Я даже не стал выдергивать из них стрелы. Мне было противно. Отстегнув их пояса и обыскав карманы, я поспешил назад в деревню. Два меча, кинжал, топор на длинной рукоятке, два ножа, несколько серебряных и медных монет и тяжелый увесистый мешочек, в который я не заглядывал. В деревне я сразу же прошел к своей избе. Мать наверное не ложилась, так как встретила меня на пороге. Ничего не говоря я бросил к её ногам свои трофеи. Прибежал староста. — Тойка и Варн отомщены. Трупы лежат на лугу, на холме у поваленного дерева. Пошли кого нибудь, пусть закопают и вытащат мои стрелы. Не дожидаясь ответа я зашел в избу и без сил рухнул на топчан. Сегодня я впервые стрелял в людей и убил их. Угрызений совести я не испытывал. Перед моими глазами мелькала то обнаженная Тойка, то кровавая холстина, которой она была накрыта. Я провалился в липкий сон.

Спал я не долго. Меня разбудили злые голоса возле нашей избы. Взяв лук и наложив стрелу я вышел. Возле поясов и оружия, что сиротливо валялось там, где я его бросил, на корточках сидел тот самый воин, что давал мне мешочек со стрелами. Кажется его звали Никол. Увидев меня, он пружинисто встал и показал пустые руки. — Думаю, парень, ты засиделся в деревне, пора лорду брать тебя в замок, а то ты всех разбойников в округе перебьешь и нам ничего не останется. Он улыбнулся. — Вот этот меч и нож возьмешь себе, они лучшие и они твои, а остальное, не обессудь, я заберу в замок. Таков порядок. Готовься, через несколько дней за тобой пришлют.

Подошел староста и поклонился мне. Я воспринял это как должное. — Что с сапогами и одежкой делать то, одежка справная. А стрелы, вот они. — Распредели сам, и ещё, — я достал все монеты, что нашел у разбойников и отдал их старосте. Похороните Тойку и Варна вместе и во имя всеблагого устройте хорошие поминки. Потом открыл тот тяжелый мешочек и достал от туда три золотых монеты, там ещё оставалось около десятка. — Это каждой семье и одна на всю деревню, это позволит вам продержаться до нового урожая, потом подумав немного, достал ещё одну и добавил к тем трем. — Я на днях уеду в замок, так что мяса после моего отъезда не будет. Староста кивнул головой, забрал все монеты: — Не беспокойся Свен, все сделаем как надо, и дети и всеблагой будут довольны.

Вот так всего одним шагом я перешагнул из детства во взрослую жизнь.

2

Через два дня, ранним утром, за мной приехал тот же одноглазый возчик, что возил нам продукты. У меня все было собрано, да и много ли вещей у деревенского паренька — смена белья, пояс, взятый у разбойников меч, да запасные ичиги из оленьей шкуры, ну и немного еды. Меч я завернул в холстину, так как не считал его возможным повесить на пояс, ведь я им не умел пользоваться. После недолгого раздумья я взял свой лук и все стрелы, а так же охотничий нож и отнес их к дому старосты. — Дядька Иов, забери, деревне они будут нужнее. Может быть подберешь кого из пацанов на мое место. Он кивнул головой и внимательно посмотрел на меня. — Не бойся, мать в обиду не дадим, и в беде поможем. Станешь знатным господином, нас не забывай…

С матерью я попрощался скомкано. Я все боялся, что она расплачется, а вместе с ней и я. Достал из мешочка все монеты, пересчитал их и отдал матери большую часть. Она метнулась в избу и вскоре вернулась ко мне, что то зажав в руке.

— Вот, кольцо твоего отца. Прости Свен, я поклялась самой страшной клятвой Всеблагому — твоей жизнью, что никогда ничего тебе о нем не расскажу. Прости. Я взял кольцо и внимательно его рассмотрел. Серебряный обод с четырьмя маленькими камешками, два зеленых и два красных. Кольцо конечно мне было велико и я его пристроил рядом с первой своей золотой монетой на шею. После чего поцеловав мать, не оглядываясь пошел к возу и уселся рядом с одноглазым.

У самой опушки я не выдержал и оглянулся. Мать стояла на пригорке и махала мне рукой. Я махнул ей в ответ и мы въехали в лес. Невесёлые думы одолевали меня. Я ещё никогда не уезжал из дома. Как там все сложится, приживусь ли я в замке, подойду ли лорду? Одноглазый, что все это время хранил молчание, видимо понимая мое состояние, пробурчал: — Не боись, парень, лорд добрый, — а потом подумав добавил, — когда не злой. После этого опять надолго замолчал. Через некоторое время, когда дорога вот вот должна была спуститься в овраг, он из охапки сена достал заряженный арбалет и увидев мой удивленный взгляд, нехотя пояснил:- Не спокойно у нас тут стало в последнее время. Появились охочие до чужого добра. До смертоубийства правда не доходило, но крестьян, что везли подати лорду пощипали, так что будь готов если что. Ни слова не говоря, я поправил нож и достал из холстины меч. — Так это ты тот парень, что положил трех разбойников? Я кивнул головой. — Я думал ты старше. Сколько тебе годков то? — Скоро будет 14. — Мечом то пользоваться умеешь? В руках держал? — Нет, я предпочитал лук. — А сейчас пошто его не взял? — Он в деревне нужнее.

В это время небольшая лошадка, что неторопливо тянула наш возок внезапно остановилась, а возле неё, как из под земли вырос бородатый мужик. За поясом у него была сломанная коса, обмотанная каким то тряпьем, что по видимому заменяло ему ручку. Схватил её за уздцы и этак весело сказал: — Хватит, накатались, теперь это лошадка наша, как и все в телеге. Правда Остя? — Ага, — и из придорожных кустов вышел верзила с увесистой сучковатой дубиной в руках. Одноглазый быстро поднял арбалет и почти не целясь выстрелил в того бородатого, что держал лошадь, а я выхватив нож, без колебаний метнул его, целясь в глаз верзиле. И одноглазый и я попали. Выхватив меч, я соскочил с возка и посмотрел в сторону кустов, откуда вышел верзила. Они зашевелились, там раздался треск сломанных веток и громкий топот с причитаниями.

— Теперь верю, паря, что это ты завалил всех троих разбойников, — сказал возчик выдергивая болт из груди бородача. Нож то подать тебе? Я кивнул головой. Он подошел к здоровяку и вытащил у него из левого глаза мой нож, что торчал в глазнице почти по самую рукоятку. Обтерев нож об тряпьё того, которого звали Остя, он протянул его мне и с удовлетворением сказал:- Вот и ещё мир чище стал. Потом оттащил трупы в сторону от дороги и обыскал их. В сердцах сплюнул. — Босота, но уже кого то грабили. И показал мне найденные женские сережки и два колечка.

— А их надо было убивать? — Да. Они уже почувствовали свою безнаказанность и тягу к легкой наживе. Не надо пахать, работать, вот так подкараулил, обобрал и гуляй себе на здоровье…

Дальше мы ехали молча, каждый думал о своем. Я не чувствовал ни раскаянья, ни угрызений совести за то, что лишил человека жизни. Все это произошло как то обыденно и в моей душе ничего не дрогнуло.

Уже затемно мы подъехали к замку… Его громадина высилась на крутом холме, даже наверное не холме, а небольшой горе. В темноте он казался мне очень высоким, мрачным и даже злым. Во рву, что окружал замок поблёскивала вода, но мост через ров был опущен, и не потому, что ждали нас, а потому, что лорд считал, что ему в настоящий момент ни кто и ни что не угрожает. Потом я узнал, что опущенный мост первый признак могущества. Как бы вызов окружающим, — я вас не боюсь, а вы меня опасайтесь. А вот ворота оказались закрытые и одноглазому пришлось долго перепираться с охраной, что бы их открыли. На открыли только одну створку, и телега спокойно прошла. Я вертел головой во все стороны. После приземистых деревенских избушек замок произвел на меня неизгладимое впечатление.

— Сегодня переночуешь в конюшне, а завтра лорд определит тебе место. Пойдем. И я вслед за одноглазым пошел в конюшню. Такого просторного помещения я ещё не видел. В деревне было две лошадки, но они содержались в общем хлеве с другой живностью. А тут только стойл я насчитал несколько десятков и это только с одной стороны. В конце конюшни к стене была прислонена массивная лестница, что вела на чердак. От туда вкусно пахло сеном и ещё чем то непонятным, но тоже вкусным. В животе предательски заурчало. Тут только я почувствовал, как проголодался, ведь с самого утра я ничего не ел.

— Перекусить то есть что, а то боюсь, что и на кухне ничего не осталось кроме хлеба и сыра. Да и не пустят тебя сейчас в замок, а кухня аккурат в нем в правом крыле. До утра потерпишь, а утром я приду и тебя разбужу. Если будешь замерзать, то там найдешь попоны, их постелешь и ими укроешься. Огонь не разводи. Ну, иди, отдыхай. Завтра лорду доложим о разбойниках. И учти, здесь встают рано, не как у вас в деревне. Я усмехнулся. В деревне встают затемно, что бы с первыми лучами солнца быть в поле или на лугу. Правда и ложатся рано, что бы не жечь понапрасну лучины. А масляные светильники были только у старосты и моей матери, и зажигались в очень редких случаях.

Поднявшись по лестнице я попал в сенное царство. Пахло разнотравьем. А на балках весели ещё какие то пучки. Почти на ощупь я нашел кучу попон, от которых пахло лошадьми, расстелил несколько штук прямо поверх здоровенной охапки сена, уселся и достал свой немудреный ужин. Перекусив и утолив голод, накрывшись ещё одной попоной, положив меч под голову, я стал прислушиваться к ночным звукам. Под мерный хруст сена и перетоптывание копыт я незаметно заснул. Проснулся я по привычке затемно, да и надо было бы найти отхожее место. Собрав все свои немудреные пожитки я спустился вниз. Там уже суетились первые конюхи, которые кормили и поили лошадей. На меня никто не обращал внимания. Все были заняты делом. Наконец то появился одноглазый. — А я думал тебя будить придется. — Слушай, а где тут отхожее место? Да и умыться не помешает. — Отхожее место для прислуги за конюшней, а умыться можешь у колодца для слуг. Там специальное корыто для этого приспособлено. И поторопись, скоро завтрак, а там и лорд встанет.

Быстро сделав все свои дела и умывшись я вернулся в конюшню. — Пошли, буду тебя знакомить с прислугой. Мы обошли замок с правой стороны. Янус, — так звали одноглазого, пояснял.,- Центральный вход только для благородных и в том случае, если тебя зовет лорд или члены его семьи. Во всех остальных случаях пользоваться только правой дверью. Левой дверью пользуются только приближенные лорда и воины. Твой статус пока не установлен, по этому будешь пользоваться правой дверью. Самый близкий к лорду — воин Никол. Всего у лорда четыре воина, каждый из которых имеет свой небольшой надел и пару, тройку своих служек. А у лорда их более полусотни. Правда сейчас человек двадцать с воином Простом охраняют западные деревни и ловят разбойников. Их в последнее время много развелось. Говорят там на западе голод, вот народишко и рвется в наши края.

Во время разговора мы вошли в большой зал, где дым и чад вырывался через открытую дверь с кухни и выходил сквозь открытые окна-бойницы. Вдоль стен стояли грубосколоченные, но прочные столы и скамейки. На столах было чисто и несколько дородных женщин сноровисто расставляли тарелки с хлебом и сыром.

— Твое место на сегодня здесь, а дальше будешь есть с теми, куда тебя определит лорд. Каждый занимает свои места. Воины вместе с лордом и его семьей едят наверху. Служки едят вон там, замковые слуги за тем столом, остальная прислуга и мастеровые за этим, конюхи здесь. Увидев, что мы сели за стол с самого края, одна из дородных женщин тут же поставила перед нами глубокие миски, затем принесла горшок с похлебкой и щедро налила до самых краев. Мимоходом она поинтересовалась, — Новенький? Из деревни? — И не дожидаясь ответа произнесла, — тогда тебе на первых порах надо побольше накладывать, чтоб отъелся, а то одни кожа да кости. Во время сытного завтрака я от Януса уяснил: — Готовят для всех, кто ест внизу, одинаково. Будь ты служкой или конюхом, но свое расслоение есть. Те, кто более уважаемый, те садятся ближе к голове стола, а все малолетки, тут он посмотрел на меня, с краю. Веди себя скромно, но и если будут задирать, а задирать будут, умей постоять за себя. Здесь сила и умение ценятся. Если вызовут к лорду, говори четко, кратко и по существу. Не ври и не приукрашивай. Николу я о стычку с разбойниками уже доложил, может быть он захочет расспросить и тебя, хотя это не дело старшего воина, но кто знает.



После завтрака мы с Янусом пошли на конюшню, а так как я не привык маяться бездельем, то стал ему помогать ухаживать за лошадьми, чистить их, задавать корм, поить водой, а заодно постигать науку конского обихода. За делами время до обеда пролетело незаметно. Янус, довольный моей помощью и тем, что не отлыниваю от работы, в этот раз посадил меня рядом с собой за стол конюхов. Обед был таким же вкусным и сытным. Увидев, что я быстро расправился со своей похлебкой, мне уже другая кухарка долила пару черпаков, а затем поставила передо мной полную миску вареного мяса. Сыра и хлеба на столах было вдосталь. В обед работникам полагалось по кружке молодого вина разбавленного водой. Я от своей кружки отказался и пил просто воду, а Янус с удовольствием выпил и мое вино. Я ещё доедал свое мясо, как в обеденный зал со стороны центральной двери вбежал небольшой мальчонка в разноцветной одежде. Как по команде шум стих. — Тонким голоском он прокричал: — Свен, к лорду! Я встал из за стола и тут же все внимание переключилось на меня. Поправив свои штаны и рубаху я пошел по направлению к мальчонке. — Быстрее, лорд не любит ждать! Если он думал, что я побегу, то ошибся. Просто я во время обеда распустил пояс на штанах и сейчас боялся, что они с меня спадут, а поправлять при всех я стеснялся. Только выйдя из общего зала, я затянул пояс и ускорился. Мы поднялись на второй этаж. От увиденного у меня голова пошла кругом. Во первых на стенах, не смотря на день, горели масляные светильники и масло в них было дорогое, так как не чадило и не коптило и почти не пахло. Во вторых лестница была застелена настоящим ковром, с красивым рисунком, на который и наступать то было страшно, таким он был красивым. На стенах лестницы висели картины, но я их толком не рассмотрел, так как старался смотреть себе под ноги, что бы не споткнуться. Перед большой и как мне показалось золотой дверью мальчик остановился. Тут же к нему подошел дородный слуга в расшитом кафтане. — Свен? Спросил он у меня. Я по привычке кивнул головой. Не повышая голоса он произнес, — Надо отвечать, когда спрашивают, а не кивать головой, как лошадь. Мальчонка прыснул и тут же получил подзатыльник. — Понятно? — Да, — выдавил я из себя. Придирчиво меня осмотрев и вытащив из моих волос только ему заметную соринку, он открыл дверь и хорошо поставленным голосом объявил: — Свен, по распоряжению лорда Страха! И отойдя в сторону пропустил меня.

Я вошел в зал и сделал два шага. Потом остановился. Я думал, что уже ничему не удивлюсь после увиденного на лестнице, — я ошибся. Зал поразил меня своей роскошью и убранством. Я постарался сохранить невозмутимый вид. — Подойди ка поближе Свен. Я сделал ещё два шага. — Ещё ближе, не бойся. Я забыл все, чему меня учил Янус и громко произнес:- Я не боюсь, но эта обстановка для меня непривычна. Сидевший во главе стола мужчина засмеялся, я поднял глаза и узнал в нем того всадника, что подарил мне свой лук.

С права от него сидела очень красивая дама с замысловатой прической, а с лева молодая девушка, с очень бледной кожей и черными как смоль волосами, которые просто лежали у неё на плечах. Она была восхитительно красива.

— Вот леди Мена, тот самый деревенский паренек, что уложил трех разбойников, которым удалось скрыться от меня. — Четырех, — поправил я его. И видя, что он нахмурился, — пояснил:- Ещё по одному мы уложили с Янусом, когда ехали к вашей милости в замок. Они пытались отобрать у нас коня и повозку. — Ну ка, ну ка расскажи по подробнее. И я неторопясь рассказал обо всем, что произошло в том овраге. — И ты попал ему своим ножом в глаз? — Я не промахиваюсь, — гордо сказал я. — И их было всего двое? — Нет, господин, когда я с мечом бросился к кустам, там раздался треск и кто то убежал от меня. Я преследовать не стал. — А где твой меч, почему ты его не носишь? — Я не умею им пользоваться и поэтому не считаю возможным его носить. Моим ответом лорд остался доволен и победно посмотрел на свою жену. — Мальчик, — томным голосом произнесла она… — Меня зовут Свен. Лорд засмеялся. Леди Мена не обратила на это никакого внимания — Свен, мой муж говорит, что ты обучен грамоте? — Да леди и письму и счету. — Интересно, очень интересно. И какие же ты книги прочитал, — в её вопросе сквозила издевка. — Большой молитвослов всеблагому. К сожалению это единственная книга, которая была мне доступна. — И сколько в этой большой книге было страниц? Две, три? — Двенадцать леди, двенадцать пергаментов исписанных с двух сторон. — Она не просто заинтересовалась, а даже чуть привстала со своего кресла. — А ты помнишь хоть одну молитву из этого молитвослова? — Да, леди, годам к одиннадцати я выучил их все наизусть, так как у нас светильников в деревне нет, кроме как у старосты(про свою мать я решил промолчать), а при свете лучины читать тяжело. — Так ты читал молитвы жителям деревни? — Да леди, особенно часто, когда кто нибудь из, — я замялся, — в общем когда рожали, приходилось читать и на свадьбах, а так же на похоронах, при севе зерна и уборке урожая. Молитвослов большой и там молитвы почти на все случаи жизни. — А лечебные молитвы там были? — Да, леди, мне приходилось их читать при простудах и лихорадках.

В это время в комнату вошел Никол. Было видно, что он свой в семье лорда. Ему тут же поставили прибор и предложили на выбор еды. Он отмахнулся и показал рукой на свой кубок. Его тут же наполнили. Он залпом его выпил и только потом сказал: — Милорд, Свен и Янус уложили ещё двоих в урочище волка. Я самолично видел трупы. Один убит выстрелом из арбалета, а второй ударом ножа в глаз. Лорд Страх заулыбался:- Да вот Свен уже просветил меня насчет двух разбойников и сказал, что кто то ещё убежал. — Не далеко. С испуга третий забрался в болото и там сгинул. Его шапка плавала, кода по его следам мы подошли к нему.

Никол с интересом посмотрел на меня: — А где твой меч? Ответить я не успел. Лорд Страх опередил меня. — Видишь ли Никол, Свен сказал, что пока не умеет им пользоваться и по этому не считает возможным его носить. Придется тебе заняться его обучением. — А почему бы и нет, из парня выйдет толк. Ты где разместился? — Пока нигде, ночевал на чердаке конюшни, до обеда помогал Янусу управляться с лошадьми. — Понятно. Спать будешь в чулане, возле моей комнаты. После обеда пойдем в оружейную, подберем тебе что нибудь. Лорд Страх кивнул головой соглашаясь со своим старшим воином: — И приодень его. Негоже твоему ученику ходить в деревенских обносках. Я внимательно посмотрел на свою одежду. Ичиги ещё целые, штаны и рубаха без дыр, почему обноски? Не понятно.

— Что нибудь хочешь ещё попросить? — спросил лорд Страх. — Да, мой господин. Каждый вечер я привык смывать с себя пот и грязь, а тут в замке даже ручейка нет… Лорд громко засмеялся: — В замке, ручейка. От смеха он не мог говорить. Даже леди Мена заулыбалась. И только молодая девушка презрительно скривилась. Наконец, когда он успокоился, — Никол, покажешь ему, где он сможет смывать с себя пот и грязь, если у него ещё на это останутся силы.

— Подожди за дверью, — сказал воин и я послушно вышел. Пока я ждал Никола, успел внимательно осмотреть картины, что висели на стенах, а так же статуи непонятных и незнакомых зверей, что стояли по углам.

— Ты будешь учеником самого Никола? — пропищал мальчишка в цветной одежде с завистью в голосе. — Да. — И тебе дадут настоящий меч? — У меня есть свой. — У тебя есть свой меч? Откуда? — Взял у разбойника. — И он что, вот так тебе его и отдал? Я промолчал. Как я понял, мальчишка был что то вроде личного гонца лорда и вызывал к ему того или иного слугу. — Это что за звери, — показав на скульптуры спросил я его. — Говорят это точные копия чудовищ белого тумана, они стоят баснословных денег… Договорить он не успел, вышел Никол и махнул мне рукой, что бы я следовал за ним. Мы спустились на первый этаж и прошли в левое крыло замка. Там возле неприметной двери Никол остановился, снял с крючка большой ключ и открыл дверь. Мы вошли в помещение, где все стены были увешаны оружием, кожаными доспехами, кольчугами… У меня разбежались глаза от такого изобилия. Там даже были полностью металлические доспехи, что для меня было делом невиданным. Я остановился и наверное открыл рот от удивления, чем вызвал улыбку у Никола. — Пошли, пошли, до этого ты ещё не дорос. Мы прошли в противоположенный конец оружейной и там, смерив мою фигуру взглядом, он бросил мне порванную в нескольких местах кольчугу, потом потертые кожаные доспехи и другие, что поновее. Сам взял сначала один меч, взвесил его рукой, потом другой. — Пошли смотреть луки. А на противоположенной стене висели настоящие луки. — Выбирай. Я с замершим сердцем стал их рассматривать. Красивые и разукрашенные я отмел взглядом сразу, хотя так и хотелось взять их в руки, да и висели они на самом виду. А вот странный лук сделанный из половинок рогов какого то животного мне сразу понравился. Я взял его, шершавая поверхность приятно холодила руку. Поискав взглядом тетиву, я её нашел на полочке. С трудом, но мне удалось её натянуть. Приложив все свои силы мне удалось растянуть лук на четверть, я отпустил тетиву и раздался басистый звук. Тетива больно вдарила мне по пальцам, которые я забыл убрать. Я ещё раз его натянул и отпустил, но пальцы убрал. Звук повторился. Никол хмыкнул, — А у тебя губа не дура, выбрал поющий лук. Ну смотри, это твой выбор. Потом проверю, как ты из него стреляешь. Да руковички для стрельбы возьми, да несколько штук. — А стрелы, стрелы где? — спросил я поглаживая поющий лук. — Стрелы вон там, твои самые длинные. Возьмешь только десяток, вот ими и будешь тренироваться. Кольчугу и доспехи что поновее отнесешь кузнецу. Кольчугу пусть подлатает, а доспехи усилит, скажешь я распорядился к утру закончить. Да колчан не забудь взять. И проследив, как я придирчиво выбираю колчан, мерю его стрелами, что бы оперение торчало так, что бы и не мешало, но и чтоб брать стрелы было удобно, он опять улыбнулся.

После оружейной мы пошли к ключнику. Тот тоже придирчиво осмотрел меня и вынес трое кожаных штанов, две пары сапог, три рубахи из тонкого холста, ещё непонятную одежду, которую он назвал исподним, а также толстую безрукавку, шапку и ещё чего то, в чем я не разбирался. Ворох образовался внушительный. Я с сомнением его осмотрел. За один раз мне всё не унести, а оружие и доспехи я из рук выпускать не собирался. Никол протяжно свистнул. Тут же как из под земли возникли два служки. В кожаных доспехах, с мечами на боку и большими кинжалами, в островерхих кожаных шапках. Их вид вызывал уважение. — Возьмите вещи моего ученика и следуйте за мной. Мы поднялись на третий этаж, почти под самую крышу. — Мои покои здесь, а твоя комната вот эта и он показал на неприметную дверь, здесь ты и будешь жить. Я открыл её.

У меня никогда не было своей комнаты и сам факт того, что у меня будет свой угол, меня радовал. По моим меркам комната была большая, где то шесть на восемь шагов. В углу стоял грубый топчан застеленный толстым одеялом и даже было изголовье. Небольшой стол и стул, — вот и вся мебель. Да ещё на стенах было много крючков для одежды. — Располагайся, что непонятно, спрашивай. И я стал задавать вопросы. Их было много. Начал я с того, как мне обращаться к лорду и членам его семьи, как мне обращаться к самому Николу, для чего вот эта одежда или эта, где я могу умываться и стирать грязную и многое, многое другое, что интересовало меня в первую очередь. На все вопросы я получил обстоятельные ответы: — К лорду обращаться мой лорд, или мой господин; к жене и дочери как — леди Мена и молодая леди, если в присутствии отца или матери, или леди Лора, если их рядом нет. Меня будешь называть учителем. Это исподнее белье и носится на голое тело. Каждые два дня не забывай его менять. Грязную одежду будешь по вечерам выставлять за дверь комнаты, на следующий день будешь забирать постиранную (этим то и объяснялось наличие трех комплектов одежды). Меч должен быть постоянно на боку, пока он не стане твоей третьей рукой, можешь даже спать с ним. Эти два, — тренировочные, так же как и эти доспехи, а эти для повседневной носки, когда не тренируешься. И он ещё долго рассказывал мне что и как и я ему был благодарен.

А теперь переодевайся, и не торопись. Главное все одеть правильно и правильно подогнать одежду. В этом деле мелочей не бывает. И почти до самого ужина он учил меня правильно все одевать и правильно носить. Особо мне пришлось помучаться с сапогами. Только на седьмой, или десятый раз у меня получилось правильно спрятать ноги в обмотки и засунуть их в сапоги, что бы они не торчали из голенищ, нигде не давили и не сбивались в складки. Я даже вспотел.

— Пока есть немного времени до ужина, сходи за своими вещами, а после ужина к кузнецу. Основные занятия начнем завтра, а сегодня потренируйся быстро одеваться и правильно носить сапоги. И меч, меч всегда должен быть на поясе. Лук тебе пока не пригодиться. Пойдем покажу тебе дорогу, а то заблудишься, и он провел меня к дверям, что вели из замка. Это были левые двери, которыми пользовались воины и служки. За замком, на заднем дворе была утоптанная площадка. — Здесь мы будем заниматься, вон там кузница, а умываться ты будешь вон там, видишь желоб по которому течет вода? Что бы открыть посильнее, надо натянуть веревку и привязать её к крючку, что бы уменьшить, ослабить. Все понятно? — Да учитель. — Ну иди тогда. Сегодня у тебя свободный вечер.

Я, переваривая все увиденное и услышанное, прислушиваясь к своим ощущениям, — такой одежды я никогда не носил, медленно шел к конюшне. Янус был там и капался возле черного жеребца. — Янус, — окликнул я его. Он обернулся, его лицо расплылось в улыбке — Свен, тебя не узнать. Ты служка? — Нет Янус, я ученик Никола, как сказал лорд, он займется моим воспитанием. — Это пожалуй получше чем служка. Служек много, а ученик ты единственный. Тебя где поселили? — В комнате возле покоев Никола, на третьем этаже. — Это честь, жить на третьем этаже. Весь второй этаж занимает семья лорда, а на третьем сейчас живет только Никол и вот теперь ты. За вещами пришел? Я кивнул головой. Поторопись, скоро ужин. Я быстро прошел в конец конюшни, поднялся по лестнице и подошел к своей пастели. Собрал вещи, меч нацепил на пояс и мимолетом осмотрелся, ничего не забыл7 С удивлением заметил, что я знаю почти все травы, что в пучках были развешены по балкам. Такие же собирала моя мать, что бы лечить деревенских. Быстро спустился вниз и почти бегом направился в свою комнату на третьем этаже. Прошел я через левую дверь, здраво рассудив, что если учитель меня через неё вывел, то и войти я то же могу через неё. В своей комнате я разложил свой нехитрый скарб на свободные места и услышав било, быстро пошел в обеденный зал, прихватив с собой сверток с кольчугой и доспехами, что бы потом сразу же зайти к кузнецу.

На ужин в нижнем зале собрались почти все обитатели замка. Быстро бросив взгляд на стол, за которым сидели служки, я обратил внимание, что они расселись уж очень широко и свободного места за их столом не было. Да и не очень хотелось то. Я здесь ни кого, кроме лорда, Никола и Януса не знал. По этому спокойно сел рядом с Янусом и стал дождаться своей очереди. Завидев меня возле Януса, стряпуха перестала разносить еду служкам, а сразу подошла к нам и наполнила наши миски. Я с удовольствием стал есть. Готовили здесь действительно вкусно. Внезапно все затихли. Я поднял голову. В дверях стоял Никол. — Свен, — обратился он громко ко мне, — тут дураков здоровых хватает, так что не надо их убивать. Им не вдомек, что ты уже четверых положил в могилу только за то, что они тебя чем то обидели. Будь к ним снисходителен. И довольный тем результатом, что произвели его слова, он развернулся и вышел. — Как скажете учитель, — крикнул я ему в спину. Не убивать, значит не убивать. И я принялся за прерванный ужин. Кружка вина опять досталась Янусу.

После ужина, взяв сверток с вещами я пошел сразу же в кузницу. Кузнец встретил меня на пороге. — Ну что у тебя там, показывай. Я достал кольчугу и доспех. — Так понятно, кольчугу подлатать, а доспех усилить и наверное все к утру? Я кивнул головой. — Твое? — Теперь мое. А сколько стоит хорошая кольчуга? — Дорого, юноша, дорого. — Жизнь дороже, так сколько? — Ну для тебя и только по тому, что ты ученик самого Никола(как видно эта весть разлетелась по всем закоулкам замка), одна золотая монета. Я кивнул головой, — а сколько будет стоить переделать ручку на этом мече, только срочно, а то боюсь мне с ним придется и спать. И я протянул свой меч ручкой вперед кузнецу. Он взял его, поцокал языком. — Знатный меч, метал хороший, я такие не умею делать. А ручку я тебе прямо сейчас переставлю, подожди. И он скрылся в кузнице. Вскоре там раздались легкие удары по металлу, а ещё через некоторое время кузнец вынес мне мой меч с уже новой ручкой. — У хорошего меча, ручка самое слабое место, если она конечно не кованная. Так что у меня всегда есть их запас. Так что насчет кольчуги? Вместо слов я достал золотую монету и протянул её. Кузнец взял, повертел в руках и спрятал куда то под под фартук. Через неделю заходи, примерим. Я кивнул головой. — А это, — он небрежно пнул ногой мой сверток, — завтра с утра заберешь здесь же.

Уже смеркалось, я быстро поднялся в свою комнату, взял кусок холста для вытирания и пошел ополаскиваться. Я торопился, так как ещё хотел потренироваться в одевании сапог и одежды., пока ещё было немного светло. Спалось мне плохо. Меч постоянно сползал и мешал…

3

Рано утром, когда ещё было темно, у дверей кузницы я забрал свой сверток. Что и как одевать я не знал и решил подняться к себе в комнату, ожидая пробуждения учителя. К моему удивлению, Никол уже ждал меня сидя на моем топчане. Сначала он показал мне что я должен одеть под кольчугу, а затем, как правильно одевается и завязывается доспех. До завтрака я проделал этот процесс несколько десятков раз. А после завтрака началось моё учение, хотя правильно было бы сказать мучение. Все что я не делал, я делал не правильно. Ходил не правильно, дышал не правильно, бегал неправильно. Мечи тренировочные держал как палки, а они должны быть продолжением рук. Я бегал, прыгал в доспехах, махал мечами, падал и вскакивал. К обеду я еле еле переставлял ноги, а ведь охота сделала меня, как я считал, выносливым и крепким. Я ошибался.


Сразу же после занятий я снял с себя пропотевшую одежду и ополоснулся, затем переоделся в комнате и быстро спустился в обеденный зал. Обедал опять рядом с Янусом и это уже не вызывало удивления. — Тяжело? — сочувственно спросил он. Я только кивнул головой, жадно глотая горячую похлебку.

После обеда все повторилось с самого начала. Только к бегу и падениям добавились упражнения для укрепления кистей рук…


На ужин я еле переставлял ноги. Поев, я побрел за полотенцем, а затем спустился к месту для умывания. Разделся и с трудом встал под струю холодной воды, смывая с себя пот, грязь, пыль и все остальное, что прилипло ко мне. Как я добрел до своей комнаты и как заснул, я не помню. И мой меч на боку мне спать не мешал. Я его не чувствовал. Правился как в бездонную яму.

Вставать утром было мучительно больно. Все тело ломило и болело. Одевшись сразу как для тренировки, я спустился в задний двор и решил немного до завтрака размяться, справедливо полагая, что если я разогреюсь, то боль будет не такая мучительная. После разминки я прямо во дворе ополоснулся и с ужасом обнаружил, что это моя последняя чистая смена белья. А утром у двери я не обнаружил своих постиранных вещей.


Сразу же после завтрака начались мои мучения. Никол заставлял меня таскать мешок с землей, бегать и прыгать с ним, падать и вскакивать. Дни тянулись однообразной чередой. У меня хватало только сил на еду и на сон, который кстати меня не освежал. Единственное, что мне помогало, это холодная вода из желоба. В каком бы я состоянии не был, я обязательно каждый вечер мылся.


Через месяц мучений я удостоился первой похвалы от учителя. Он сказал, что я наконец то научился немного правильно ходить и бегать. А потом прибавились новые упражнения, уже с тяжелыми тренировочными мечами. Я и до этого то их не выпускал из рук, за исключением тех моментов, когда таскал мешок на плечах. А теперь я должен был учиться ими балансировать, правильно наносить удары, защищаться. Естественно, что у меня ничего не получалось. Мимо моего внимания прошел праздник урожая, наступила пора, когда природа отдыхала от активной жизни. Изредка шли нудные холодные дожди, но это никак не сказывалось на моем обучении. Изо дня в день, при любой погоде. Я потерял счет дням. Пару раз на ужине я даже засыпал и Янус помогал мне добираться до моей комнаты. Но вот наконец то настал день, когда я почувствовал, что втянулся в этот бешеный темп и у меня даже остаются силы.


Теперь я проще переносил тренировки и обучение. Я даже вспомнил о своей кольчуге. К моему удивлению, она ещё не была готова. Кузнец объяснил мне, что я единственный из учеников Никола, который не сломался и вот уже три месяца выносит издевательства этого изувера. Три месяца! Я был шокирован. Мне казалось, что прошла целая вечность с того момента, как Никол взялся за мое обучение. А если я выдержал три месяца, то могу подождать и ещё немного, так как он делает кольчугу не вязанную, а каждое колечко проковывается отдельно, а это требует времени, и когда она будет готова он мне сообщит.


За эти три месяца я вырос, или вытянулся, как говорит Янус, раздался в плечах и мне пришлось менять свою одежду, так как она стала мне тесновата, а заодно и сапоги. Ключник ворчал, что с такими темпами на меня не напасешься одежды, но все выдавал полностью и в исправности. Потом я узнал, что он поспорил с четырьмя служками, по совету Януса, что я продержусь в учениках у Никола не менее трех месяцев и выиграл спор. Тренировки уже не были такими изматывающими, но добавились новые упражнения. После долгого бега с двумя мешками земли мне надо было попасть из своего лука в яблоко, что стояло на пеньке в 70–75 шагах от меня. Это было трудным делом не потому, что я боялся промахнуться, а потому, что пот застилал глаза, и мне было тяжело увидеть само яблоко. А времени на выстрел учитель отводил мне очень мало. Но я все же нашел выход из положения. На лоб я стал надевать повязку, что препятствовала моему поту заливать мне глаза. Тогда Никол внес изменение в тренировку. Он завязывал мне глаза и я должен был стрелять на звук, причем с каждым разом на все дальнее расстояние. На звук я тоже не промахивался, так как даже с завязанными глазами я "видел" предмет, к которому привязывали колокольчик. Почему это происходило, я объяснить не мог, а Янус сказал, что у меня развит третий глаз. Но сколько я не всматривался в свое отражение в ведре с водой, ни какого третьего глаза не заметил.


Наконец то Никол разрешил мне проводить тренировочные бои на мечах, естественно с ним. Моей задачей было хотя бы дотронуться тренировочным мечом до учителя. На третий день мне это удалось. Я работал двумя мечами, а он одним, по этому я просто взвинтил темп нанесения ударов и у меня получилось. Учитель остался доволен и даже отменил вечернюю тренировку. У меня появилось несколько часов свободного времени. Не зная чем заняться, я пошел на кухню, где меня частенько подкармливали даже во внеурочное время. В зале не было ни кого, я уселся на свое место и стал ждать, когда меня заметят и принесут немного мяса и хлеба. Подошла Розалия. Меня поразили её запавшие глаза и больной вид. Оказывается, она уже несколько дней кашляет, у неё трясучка и ей всегда холодно. Не став есть, я быстро прошел в конюшню, куда имел свободный доступ, поднялся на чердак и набрал трав, которые мать использовала при простудах жителей деревни. Вернувшись в обеденный зал, я попросил принести мне котелок кипятка и в нем заварил травы. Дав им немного настояться, я слил отвар и прочитав исцеляющую молитву всеблагому, заставил Розалию выпить сразу полную кружку, а вечером и утром ещё по полкружки. А если есть ещё больные на кухне, то пусть и они выпьют по полкружки вечером и утром. Если отвара не хватит, то я приготовлю ещё. Не знаю, помог ли мой отвар, или молитва всеблагому, но утром Розалия была полностью здорова и не только она, но и несколько её товарок. Я не придал этому ни какого значения. Ну помог и помог, но этот случай "чудесного" излечения сразу нескольких человек из кухонной прислуги в корне изменил мою дальнейшую жизнь.


Через пару дней, после того, как мой отвар помог, меня вызвал к себе лорд Страх. Я поднялся в тот же зал, где увиделся с ним в день своего приезда в замок. Все его семейство было в сборе. Лорд и его дочь сидели в креслах, а леди Мена стояла возле кресла дочери и о чем то ей горячо говорила. Когда я вошел, они замолчали.

— Свен, тебе приходилось до этого лечить людей? — Да мой лорд. — И как ты это делаешь, готовишь отвары? — Нет, мой лорд, отварами лечит моя матушка, а я лечил молитвами всеблагому. — И у тебя получалось? Я пожал плечами. — Сельчане не жаловались. — Ладно, иди. Я поклонился и не спеша вышел из зала. Зачем меня вызывал лорд? Только для того, что бы узнать могу ли я лечить людей?


Учителя после обеда не было и я сам провел тренировку, только из лука не стрелял, — не кому было звенеть колокольчиком на палке. Потом как обычно, не смотря на холод и пронизывающий ветер вымылся и переоделся в чистое. После ужина меня опять вызвали к лорду. Это было уже по крайней мере странным. Вся семья господина была в сборе, а возле кресла молодой леди стоял Никол.

— Свен, — по распоряжению лорда я ездил в твою деревню. Мне подтвердили тот факт, что с того момента, как ты начал читать исцеляющие молитвы всеблагому, люди быстро выздоравливали. В деревне несколько лет не было смертей от болезней и все роды проходили без последствий для матерей и детей. Это так? — Не знаю учитель, я за этим не следил.


Никол продолжил: — Видишь ли Свен, молодая леди Лора больна. В детстве на неё напал ручной волк, сбил с ног, она ударилась головой о камень, и после этого она перестала ходить. Волка естественно пристрелили, но это не помогло и вот уже почти десять лет молодая леди прикована к креслу. Ты можешь чем то помочь? — Не знаю учитель, я никогда не лечил от такой болезни. — Но попробовать ты можешь? — Попробовать то могу, но только молодая леди должна меня слушать и слушаться. — Лора, — вмешался в наш разговор лорд Страх, — ты слышала, что сказал служка? Тебе придется смирить свою гордыню и высокомерие и во всем, что касается лечения слушаться его. Ты обещаешь мне?


Как протекал дальнейший разговор, я не слышал, так как меня отправили за дверь. Через некоторое время меня опять позвали. — Свен, леди Лора согласилась во всем, что касается лечения слушаться тебя, в противном случае она безвылазно будет сидеть в своей комнате до конца своих дней. В голосе лорда звучали стальные нотки. — Когда ты можешь приступить к лечению? — Я могу приступить хоть сегодня, но мне нужна в помощь какая нибудь женщина, которая будет всегда находиться рядом, когда я буду лечить молодую леди. Остальным при моем лечении присутствовать запрещаю, особенно вам, леди Мена. Она удивленно посмотрела на меня. Я пояснил, — Вы мать и естественно любите свою дочь, а мои отвары могут быть достаточно горькими и мне придется заставлять леди Лору их пить, может быть даже силой. Лучше вам при этом не присутствовать. Бледное лицо леди Лоры побледнело ещё больше, от того её и без того крупные глаза стали как бы на пол лица. Из них сыпались искры. Если б она могла, то наверное испепелила бы меня на месте. Но как она была прекрасна в своем гневе. — И ещё, у молодой леди есть любимая комната, не её спальня, где она любит проводить свое время? — Да есть. — Вот и прекрасно, лечение будет проходить именно там. Я буду приходить туда три раза в день, — утром, в обед и вечером, сразу же после приема пищи. Я бы хотел, что к этому времени молодая леди уже ждала меня там. Если в течении десяти дней не проявиться ни каких результатов, значит я бессилен что либо сделать. Прошу меня заранее за это простить, мой лорд. А сейчас я бы хотел, что бы нас с молодой леди проводили в лечебную комнату и назначили для неё сиделку, которая будет присутствовать…


Тут я потерял на время дар речи. Лорд Страх подошел к креслу в котором сидела леди Лора и без труда поднял её на руки, потом кивнув мне головой, что бы я следовал за ним, понес ее из зала. Дорога в любимую комнату молодой леди, где она по всей видимости коротала свои дни, была не очень дальней. Буквально десяток шагов и мы вошли в небольшой зал, я бы даже сказал комнату. У окна стояло кресло, только немного выше того, что было в большом зале. Лорд посадил свою дочь в это кресло, поцеловал её в лоб и со словами, — Будь умницей, — вышел. Мы остались одни.


— Простите леди Лора, но я сначала хотел бы осмотреть комнату. Ни что не должно нас отвлекать. Всеблагой, хоть и добрый бог, но и к нему надо проявлять уважение. И я стал осматриваться. Меня всегда привлекали картины на стенах. Я все удивлялся, как человек, который их рисовал, так тонко мог подмечать красоту природы. Здесь были изображены сцены охоты, красивые цветы в вазах, восход солнца и полет птиц, танцы девушек и юношей на лугу и много ещё чего, что я сразу и не заметил.


Леди Лора сидела ко мне спиной и смотрела в окно. Я подошел сзади и положил ей свою руку на голову. Она дернулась как от удара. Я млел, волосы тонкие и шелковистые сами струились по моим пальцам. Не знаю, что на меня нашло, — я вполголоса стал читать молитву всеблагому, но это была не исцеляющая молитва, а молитва благодарности всеблагому за встречу. Когда я закончил её читать, я сразу же стал читать первую исцеляющую молитву. В ней я просил всеблагого даровать этой прекрасной деве сил и терпения для полного выздоровления. Леди Лора притихла и внимательно, как мне показалось, прислушивалась к моим словам. Закончив читать, я взглянул в окно и остолбенел. Окно выходило на задний двор замка, именно там проходят мои занятия с учителем. И там же находилась купальня, где я смывал с себя после тренировок пыль и пот. Это что же получается, леди Лора все это время наблюдала за мной и даже тогда, когда я мылся под струей воды?


Успокаивала меня мысль, — ну не весь же день она проводит здесь у окна, да и по вечерам она наверное сразу после ужина уходит в свою опочивальню. А то, что изредка смотрит на мои тренировки, что ж, ей ведь не запретишь смотреть в окно.

Служанка почему то не появлялась, а оставлять одну леди Лору в начавшей темнеть комнате я не хотел. Через некоторое время она сказала:- Свен, если ты закончил мое лечение на сегодня, то отнеси меня в спальню. По ней видно было, что эти слова дались ей нелегко. А каково было мне. Взять на руки молодую леди, нести её прижав к своей груди, — да мне и в самых смелых мечтах это на ум не приходило. — Леди, я никогда ни кого не носил на руках, если что сделаю неправильно, простите меня великодушно. Я подошел к креслу. Она откинулась от спинки и стала мной командовать: — Положи свою руку мне за спину на уровне груди, да не за грудь хватай, а за спину. — Леди, да я ещё ничего не делал, а вы уже ругаетесь. — Второй рукой возьми меня под колена и поднимай аккуратно, но не так, как ты поднимаешь свои мешки (значит все таки подсматривала). Я все старался сделать очень аккуратно и нежно, что бы ненароком не причинить леди Лоре неприятных ощущений. На удивление она оказалась значительно легче, чем я предполагал, так что я поднял её из кресла без всяких усилий. А может быть это мои тренировки сказывались?


Мне трудно передать свои чувства, что я испытывал в тот момент. Она действительно прижалась к моей груди, словно искала у меня защиту, а потом даже обняла меня своей рукой за шею. Я остановился, позволяя ей поудобнее устроиться у меня на руках. — Не стой, пошли. И мы медленно двинулись к её спальне. Где она находилась я не знал и по этому следовал указаниям молодой леди. Шел я осторожно, что бы не дай бог не споткнуться. Вот и её комната. Догадаться было не сложно. Было видно, что эту дверь часто открывали ногой. — Как ты узнал, что это моя спальня? Ты что уже бывал на втором этаже? Или это отец тебе рассказал? — Нет леди, я здесь ни разу не бывал, просто если лорд носит вас на руках, то дверь он вынужден открывать ногой и на вашей двери остались следы. — Ты наблюдательный. — Я охотник.


В спальне никого не было. Горело несколько масляных светильников, что давали рассеянный свет. Пахло чем то очень знакомым. Потом я сообразил, пахло полынью и жасмином. Именно это сочетание запахов было моим любимым. Я с силой втянул в себя воздух. — Полынь и жасмин. Я люблю этот запах. Это запах весны и раннего лета. — Свен, не стой, положи меня на мою постель. Как бы мне не было удобно у тебя на руках, но в постели мне лучше. Я аккуратно положил её поверх покрывала, причем, когда я наклонялся, наши лица сблизились так близко, что я видел синенькую жилку у неё на виске. Глаза её были закрыты. Как только я положил её, она тут же одернула свое платье и попросила положить несколько подушек ей под спину. Я выполнил её просьбу, а затем не удержался и спросил:- Леди Лора, не ужели вам никто не помогает и за вами не ухаживают? Она сердито посмотрела на меня — Когда мне нужна помощь, я звоню в колокольчик и приходят служанки. А теперь иди, я буду готовиться ко сну. Я неловко поклонился и попятился, что бы ещё раз взглянуть на её прекрасное лицо в обрамлении черных как смоль волос. Уже когда я закрывал дверь, услышал звон колокольчика, точ в точ, каким пользовался учитель, когда заставлял меня стрелять из лука с завязанными глазами.


Не изменяя своей привычке я сбегал и ополоснулся. Ночью я спал плохо. Мне снилась леди Лора, которая почему то смеялась надо мной и меня передразнивала. Встал я затемно и отправился на задний двор, что бы размяться. К моему удивлению Никол был уже там. День, как обычно начался с его ворчания, что я просплю все на свете, что такого нерадивого и ленивого ученика у него ещё не было. Это ворчание не помешало ему тут же нагрузить меня выполнением упражнений с двумя тренировочными мечами, а так же приседаниями с тремя мешками земли. И только перед самым завтраком он отпустил меня. Видя, что он не решается спросить меня, я сам ответил на невысказанный вопрос:- Я начал её лечить. Времени это займет значительно больше, чем я предполагал, и ещё, учитель, узнай у леди Мена, только ли головой ударилась молодая леди? Не было ли у неё ушиба спины или синяка на спине? Мне важно это знать. — Узнаю. Сразу после лечения буду ждать тебя здесь. Возьми свой меч и выходные доспехи. Сегодня будем осваивать конную езду. Я вздрогнул. — Учитель, я же никогда верхом не ездил. — Всему надо учиться когда то…


Во время завтрака я волновался и это было заметно по моему лицу. — Свен, что то случилось, неприятности с молодой леди? (как быстро слухи разносятся по замку и особенно среди прислуги) — Нет, Янус, просто Никол предупредил, что я начинаю учиться ездить верхом. А я же до этого ни разу на коне не сидел. Честно говоря мне немного страшновато. — И это причина твоей бледности? Я кивнул головой. — Ладно ешь и слушай старого наездника. Во время всего завтрака мне были рассказаны основные правила поведения всадника и лошади. Я с тоской подумал, что вот бы ещё и лошадь знала б эти правила своего поведения, а не только я. В результате всех этих разговоров у меня в кармане появилась горбушка хлеба щедро обсыпанная крупной солью, а сам я немного успокоился, ведь Янус сказал, что Никол приготовил для занятий самую смирную лошадь.


После завтрака я поднялся на второй этаж. Служки на дверях беспрепятственно пропустили меня. Я сразу же направился в лечебную комнату, как я окрестил её. Леди Лора уже сидела в своем кресле и внимательно смотрела вниз. Увидев, что это я вошел, она кивнула вниз головой и с легкой издевкой спросила:- Смотрю, у тебя сегодня начинаются уроки верховой езды? Я посмотрел в окно и увидел учителя рядом с какой то лошадью. — Нет, — ответил я невесело, — сегодня я буду учиться падать с лошади. — Ты, что ни разу не сидел верхом? — Только в повозке. Ладно леди Лора, негоже заставлять учителя ждать меня, да и вам наверное будет интересно посмотреть на меня неумеху.


Я подошел к ней вплотную и опустился на колени, прямо перед ней. Она удивленно посмотрела на меня. Я взял её правую ногу и поставил к себе, чуть выше колен и начал её растирать. Для этого мне пришлось снять с неё теплые тапочки или туфельки, я в этом не разбираюсь. Обычно, когда мне приходилось разгонять ток крови в ногах или руках, я это чувствовал, а сейчас я ничего не ощущал. Может быть всему виной те штуки, что надеты на её ногах? Я не знал, как они называются, в деревне ни кто, даже моя мать, такого не носили. — Что это такое? — и я показал на её ногу. — Нога. — Что на ноге? — Это чулки. — Они мне мешают и их надо снять, я не чувствую ток крови. — Снять? — леди Лора восхитительно покраснела. — Да снять. Я аккуратно встал, — Сейчас позову служанку. — Нет, ты сам их снимешь, а потом оденешь, когда закончится лечение. — Но леди… — Ни каких но.


Я вздохнул и опять опустился перед ней на колени. Взял её правую ногу и вдруг осознал, что эти самые чулки тянуться высоко вверх. Теперь настала моя очередь краснеть, мои щеки запылали и уши тоже. — Ну что же ты, давай, снимай, негоже учителя заставлять ждать. Ах ты ещё дразниться и я решительно повел руками поверх чулок. Чем выше поднимались мои руки, тем меньше решительности у меня оставалось. К счастью, подниматься до самого верха мне не пришлось. Я не удержался и вздохнул с облегчением. Мои руки почувствовали какие то завязки и я машинально их развязал. Чулок ослаб и уже легко скользил по ноге вниз. Точно такую же операцию я проделал и со второй ногой, после чего приступил к разгону крови. На удивление ноги леди Лоры были обычными, и это было странно. Ведь если она не ходила, то ноги должны были быть тонкими. А у неё они были ногами молодой девушки, разве что мышцы были немного дряблыми, как после долгой болезни, когда человек прикован к постели. Я усердно растирал её ступни, пальцы, потом икры ног, но выше колен не поднимался, хотя что таить, мне хотелось почувствовать ток крови и там, но я не рискнул. Когда я закончил, передо мной встала проблема, как одеть эти самые чулки.


Нет, конечно проблема заключалась не в том, как одеть, а в том, как их потом завязать. Я предпринял первую попытку. До поры до времени все шло нормально. Я даже завязал завязки. Но эти проклятые чулки не держались. Потом была вторая попытка, потом третья. Я взмок как после хорошей тренировки. — Леди, — взмолился я, — у меня ничего не получается. — А и не должно получаться, — безмятежно проговорила она. — Чтобы правильно одеть чулки, надо с меня снять мое нижнее белье, потому, что сначала надеваются чулки, а уж потом оно. Ладно, давай чулки сюда, скажу, что мне было жарко и я их сняла. А вот туфли одень. Я не хочу простыть. Я обул молодую леди и встал сзади неё. Положив руку ей на голову и опять восхитившись её волосами ч я прочитал сначала первую, а затем и вторую излечивающую молитву всеблагому. Когда я закончил читать, то спросил:- Леди что нибудь надо? Позвать служанку? — Нет, нет, иди. Я посижу у окна, отдохну. Я на последок провел рукой по её голове, ну не мог я удержаться от этого жеста, пусть думает, что так надо для лечения, а потом побрел на задний двор. Я уже заранее представлял, как она будет веселиться, наблюдая за моими потугами. И это меня немного злило.


На утоптанной площадке меня ждал учитель и Ласточка, — так звали эту лошадку. Мне уже приходилось за ней ухаживать и по этому она благосклонно приняла от меня припасенную горбушку и спокойно позволила забраться к ней в седло. А потом началось: — И сидишь не так, и спину держишь не так, и ноги не так согнуты, и стременами не пользуешься и все в таком духе. И это при том, что мы стояли на месте и Ласточка не сделала ни единого шага. Так прошло достаточно много времени. Наконец то я вроде добился правильной посадки и Никол повел Ласточку под уздцы по кругу. — Чувствуй равновесие и используй стремена для распределения веса своего тела, пружинно ногами, а то все свое хозяйство отобьешь и сидеть тебе будет затруднительно. Кстати, с сегодняшнего дня ты принимаешь пищу вместе с семьей лорда. От этих слов я чуть было не свалился с лошади. А тут ещё Никол стукнул Ласточку по крупу и она прибавила ходу, не давая мне возможности сосредоточиться на его словах и заставляя приложить все усилия к тому, что бы удержать равновесие и не свалиться. Внезапно Никол гикнул и Ласточка поскакала ещё быстрее, но я уже как бы был готов к этому, да и мысль, что леди Лора наблюдает за мной из окна придавала мне некоторую толику уверенности.


— Хорошо, хорошо. Ты точно никогда до этого не ездил верхом? — Никогда. — Ну на первый раз хватит, — повинуясь его команде Ласточка сначала замедлила ход, а потом и остановилась. — Мне можно слезть? — Спрыгивай.

— Учитель, а может быть я буду есть в общем зале? Ну что я там забыл. — Свен, это честь, сидеть за одним столом с лордом и этой честью надо дорожить. Ею удостаиваются даже не все воины, не говоря уж о служках. Если тебя приглашают за стол, значит считают достойными, ты становишься почти членом семьи. Тебе это понятно? — Понятно, но честно говоря страшновато. — Ничего, привыкнешь. Главное не дай молодой леди сесть тебе на голову, а я тебе в этом помогу. — Учитель, а ты будешь при этом присутствовать? — Конечно, ведь это моя семья. Лорд Страх мой двоюродный брат, а ты разве этого не знал? — Нет, не знал. — Ну вот тебе на. Когда не надо, любые сплетни и слухи распространяются по замку со скоростью ветра, а нужные знания где то теряются.


— Учитель, а ты знаешь, что леди Лора подглядывает за моими тренировками? — Не подглядывает, а наблюдает. Конечно знаю, я сам ей это посоветовал, что бы она хоть как то могла развлечься. Бедной девочке очень скучно. — Но Никол, я ведь моюсь голышом. — Ну и что. Во первых она находится далеко, во вторых с этого расстояния ничего не видно, кроме того, что ты голышом, а в третьих, ты ей нравишься. И видя мое удивление добавил, — Она сама мне об этом сказала. Только пусть это будет нашим секретом. Она все таки страшная гордячка, а её болезнь сделала её очень скрытной и упрямой. Договорились? Я кивнул головой. — Ладно, иди мойся. — Что голышом? — Конечно, иначе леди Лора догадается, что я тебе все рассказал. Но я так наверное не смогу. Сможешь, надо просто представить, что ты один в лесу, или у озера…


В общем я кое как заставил себя раздеться и очень быстро ополоснуться, стараясь не смотреть на окно лечебной комнаты. Но не выдержал и мазнул по окну взглядом. К счастью оно было зашторено. Вздохнув с облегчением, я уже не торопясь переоделся и пошел в свою комнату. Там я повесил свой доспех, предварительно смазав ремни и петли, одел чистую рубашку и штаны, почистил сапоги. Дверь открылась и ко мне заглянул учитель. Он придирчиво осмотрел меня и сказал:- Сгодиться, только тебе надо ещё обзавестись гребнем, или подстригать волосы чаще. Как и все служки я стриг волосы раз в месяц, а иногда и реже, т. к. кузнец, который этим занимался не отличался ни умением, ни мастерством.


Прозвучало било. — Пошли, постарайся произвести хорошее впечатление, особенно на леди Мену. Ешь мало, потом я отпущу тебя на кухню и там наверстаешь, поварих я уже предупредил. Мне честно говоря было не очень понятно, почему я получил допуск в семью лорда, толь ли из за того, что я лечу их дочь? И что будет после того, как лечение закончится?

Мы с Николом вошли в зал. Все уже были на месте. Я в растерянности остановился. Единственно свободное кресло было возле леди Лоры, а значит мне предстояло сидеть рядом с ней. На помощь мне как и обещал, пришел учитель:- Молодая леди, не соблаговолите ли взять шефство над моим молодым учеником? Он так ослеплен вашей красотой, что потерял дар речи. Ведь потерял, Свен? — Я издал какой то звук и кивнул головой. Все заулыбались и леди Лора тоже. — Иди Свен, садись рядом со мной, а то с их насмешками ты останешься голодным. И наверное тебе надо подарить гребень и подстричься, а то ты вон какой лохматый.


Смущаясь я сел за стол рядом с молодой леди. Тут же передо мной поставили прибор и налили какую то зеленую бурду. — Травяной суп, мама сходит с ума по разным травам, если хочешь ей понравится, ешь и нахваливай, — шепотом пояснила мне леди Лора. — Из за стола не торопись вставать, когда они уйдут, мы с тобой поедим по настоящему. На удивление суп, а это именно был суп, оказался вкусным и мне действительно понравился. — А нельзя ли попросить добавки? Вкусно и напоминает мне травяные супы, которые я ел дома. — Свен, тебе действительно это понравилось? — спросила леди Мена. — Да, леди, тем более сейчас такие супы особенно полезны, ведь свежих овощей и фруктов нет. А те что хранятся в подвалах уже имеют не тот вкус.


— Ну все, теперь мы будем есть одну лишь травушку муравушку, — весело проговорил лорд Страх.

Мой первый обед прошел успешно, а леди Лора внимательно следила, что бы я все делал правильно, ведь она теперь отвечала за мое застольное поведение и ей это льстило.

4

Вскоре мы остались одни за столом. Вот тут то и началось. Я мог есть не стесняясь и сколько влезет. Леди Лора только периодически подсказывала мне как надо резать мясо, а в каких случаях можно пользоваться руками, для чего предназначен кусок материи, что лежит у меня на коленях, и что это за штуковина такая с двумя острыми наконечниками, которая называется вилка. После обеда она потребовала, что бы я отнес её в её любимую комнату. Я стушевался. Одно дело, когда вечером после ужина- слуги отдыхают, лишних глаз нет, и другое дело в разгар дня. Что подумают другие? Но это по моему молодую леди не волновало. — Ну что же ты, давай быстрее, у тебя же скоро занятия с Николом. Делать нечего, пришлось взять её на руки и чуть ли не бегом нести в комнату. Уже в комнате она заявила, что хочет, что бы я разогнал ей кровь в ногах. Могла бы и не напоминать, я и так знал, что мне надо делать.


Все повторилось. Мне опять пришлось залазить ей под платье и я опять краснел, развязывать завязки и снимать чулки. А она улыбалась и внимательно наблюдала за мной. После того, как я закончил читать последнюю на этот день исцеляющую молитву, леди Лора попросила надеть ей чулки на ноги, т. к. они стали мерзнуть. Пришлось подчиниться. Это было мучение. В конечном счете я не выдержал, встал с коленей:- Леди Лора, не надо издеваться надо мной. Она склонила голову и спросила: — Свен, я тебе нравлюсь? Как девушка, как женщина?


— Странный вопрос, конечно нравитесь леди. Вот по этому я и прошу вас не издеваться надо мной. Она засмеялась. — Ладно, иди, а то и мне достанется от Никола, а я не хочу его сердить. Я быстро вышел и направился на задний двор. В это занятие у меня все валилось из рук. Никол недовольно хмурился и наконец не выдержал:- Что с тобой Свен? Ты сам не свой, не заболел? — Нет, учитель, просто леди Лора заставила меня признаться, что она мне очень нравится, и я не знаю, как теперь к этому относится, и как к этому отнесется она. — И это всё? В этом вся причина? Он остановил мою тренировку и после некоторого раздумья добавил: — Видишь ли, Свен, по моему разумению, девушкам, женщинам, нравится, когда мы говорим им комплименты, то есть их хвалим за внешность, умение одеваться, вести себя в обществе. Они требуют, что бы мы всегда восхищались ими. Натура у них такая. А когда мы этого не делаем, они идут на всякие уловки, что бы эти слова вытянуть из нас. Ведь любая из них чувствует, когда она нравится нам. Вот они этим и пользуются. Тем более, что молодая леди действительно красавица. Кстати, как идет лечение.


— Лечение продвигается, мне удалось восстановить ток крови в ногах, но это только начало. Учитель, вы узнали насчет ушиба спины? — Леди Мена сама тебе все расскажет. Я передал ей твои слова. Так как ты сегодня не в состоянии нормально тренироваться, поедем ка прокатимся за ворота замка. И захвати свой лук, может поохотимся. Я радостный побежал в свою комнату, переодел доспехи, прицепил свой меч, взял лук и тулу со стрелами и помчался к конюшне. — Ты быстро управился, — похвалил меня учитель. — Просто с момента своего приезда в замок я из него не выходил и не знаю даже его окрестностей. — Вот с осмотра их мы и начнем.


Я ехал на Ветерке, — это мой новый конь, такой же спокойный как и Ласточка. Он неторопливо перебирал ногами, словно просил меня поскорее пуститься вскачь. Но памятуя о своем небольшом опыте в управлении лошадьми, я боялся это делать. Мы объехали замок по кругу. Никол обращал мое внимание на слабые и сильные стороны обороны. С какой стороны можно вплотную приблизиться к стенам и попытаться поставить лестницы, а где этого сделать не удастся. Показывал мне неприметные вешки, которые служили ориентирами для лучников и наглядно показывали, на сколько шагов подошел противник. Объехав замок дважды, мы отправились в рощу, что была в отдалении. Деревья стояли голыми, сбросив листву. Она шуршала под копытами наших коней. Но уже по всему чувствовалось, что время отдыха природы заканчивается и я ощущал, что сок начинает подниматься от корней к ветвям и что как только наступят первые солнечные деньки, распустятся первые почки. А как пахло в этой роще, какой здесь был воздух. Я мысленно перенесся в те далекие уже для меня дни, когда охотился для деревни. Невольно мои мысли перескочили на мать. Я окликнул Никола:- Учитель, а как там поживает моя мать? Он пожал плечами:- Нормально, но она уже не живет в деревне. После того, как лорд забрал тебя в свой замок, ей разрешили покинуть деревню, и она переселилась в мой дом. Он остановил коня. — Тебя это удивляет? — Так это раз в месяц она раньше ездила к вам в гости, а не к лорду? — Да, а теперь она хозяйка моего дома. Летом, когда в замок прибудет жрец всеблагого, мы совершим обряд образования семьи.


Я задумался. Все это так неожиданно. — Никол, я все равно не понимаю. Так я не сын лорда, и Лора не моя сестра? Я твой сын? — Нет, Свен, ты не сын лорда и не мой сын. Что тебе рассказывала мать о твоем отце. — Ни чего, ни единого слова. Это была запретная тема. Единственное, что она мне сказала, что поклялась моей жизнью всеблагому, что я от неё ничего не узнаю о нем и передала мне кольцо отца. — Почему ты его не носишь? — Оно велико мне. — А ты его примерял? — Нет. — Так примерь. Я полез за пазуху и достал веревочку с первой своей монетой и кольцом. Отсоединил кольцо и надел его на указательный палец левой руки. Кольцо у меня болталось, и я уже хотел его снять, как вдруг с удивлением обнаружил, что оно стало уменьшаться в размере и уже сидело на моей руке как влитое. Сказать, что я был очень удивлен, значит ничего не сказать. — Никол, ты знал об этом? — Нет конечно, я и кольца никогда не видел, но я предполагал, что такое возможно.


Мы продолжили движении по роще. — Сейчас будут холмы, там в последнее время развелось много кроликов, ты не хочешь поохотиться? — С удовольствием. Я спрыгнул с Ветерка, взял в руки лук, а тулу закрепил за спину так, что бы оперение стрел торчало у меня над правым плечом, и мне было легко их доставать. Стараясь не шуметь я приблизился к холмам. Кроликов действительно было много и они были непугаными, т. к. подпускали к себе близко. Значительно ближе, чем требовалось для выстрела. Я выбрал для себя цели и быстро выпустил шесть стрел. Можно было бы и больше, но для чего? В замке не голодали, а убивать ради удовольствия мне было противно. Собрав свою добычу я вернулся к Николу. Он ждал меня там же, где я его оставил. — Ты доволен прогулкой и охотой? — Прогулкой, — да. Охотой нет. — Почему? — Эти кролики как ручные, не пуганные и очень близко подпускают к себе, а это значит, что на них не охотятся. — Это значит, — поправил меня учитель, — что им некого бояться и сюда не заходили чужие люди и крупные хищники. Так меня стали учить наблюдать и делать правильные выводы.


Прошло несколько дней. Мое лечение леди Лоры застопорилось. Я ничего не мог понять. Перебор молитв всеблагому не помогал, ток крови в ногах восстановился почти полностью. А результата не было. Молодая леди не могла даже пошевелить пальцами. Это меня угнетало.

В одну из ночей я проснулся от сильного шума и топота. Быстро надев ичиги, что в таких случаях служили мне чем то вроде легкой обуви, схватив меч я вскочил в коридор. Он был пуст, а шум раздавался со второго этажа. Перескакивая через ступеньки я понесся вниз. Дверь в спальню молодой леди была открыта. Шум исходил от туда. Я несмело заглянул в дверь. Меня заметили. Молодая леди плакала, леди Мена как могла её успокаивала, а рядом с потерянным видом стоял лорд Страх и Никол. — Заходи Свен, мы не знаем что и подумать. У леди Лоры болят ноги. Я с облегчением вздохнул. — Это естественно. Что бы они не болели надо к ним прикладывать холодные тряпки. Это означает только одно, ток крови в ногах восстановился полностью. — Почему, почему ты мне об этом сразу же не сказал, — всхлипывая проговорила молодая леди. Я пожал плечами. Это была моя маленькая месть за завязки и чулки. И потом я не думал, что боль будет такой сильной, что леди Лоре придется плакать. Прибежала служанка с тазом холодной воды и стала прикладывать мокрую материю к её ногам. Я не выдержал. — Да не так, смотри. Отодвинув служанку, я намочив тряпку, отжал её и аккуратно стал заматывать ногу, при этом я как то даже не думал, ночная сорочка задралась и я вижу даже её бедра. — Поняла, как надо делать? И так же со второй ногой. Если боль повториться, материю снова намочить и так же все сделать. Боль скоро утихнет, — это я уже обратился к леди Лора. Она перестала всхлипывать и послушно кивнула мне головой. — Я могу идти? — обратился я к лорду. — Нет, нет, пусть Свен останется. Отец подвинь ему это кресло. Я хочу, что бы он остался здесь. Лорд Страх посмотрел на меня, пожал плечами, вздохнул и увел леди Мену и Никола из комнаты. Осталась только служанка. — И ты иди отдыхай, — распорядилась она. Свен справится. Мы остались одни. — Затуши эти два светильника, оставь только один. Поправь мне подушки под головой. Нет, ноги не накрывай. Подними чуть в верх ночную сорочку, я не хочу, что бы она мокла. Ещё выше. Да не стесняйся ты, что ни разу не видел мои ноги? Ты же ведь их уже все общупал. А это правда, что в деревне девушки не стесняются парней? Ведь вы даже купаетесь голышом все вместе. Разве это не так?


— Это происходит до определенного момента, а вот когда начинаешь осознавать себя взрослым, то совместное купание прекращается. — А я вот ни разу не купалась в реке. Она тяжело вздохнула. Ты спать будешь в кресле. Возьми меня за руку, вот так, теперь затуши светильник. Я задул последний огонек и наступила ночь. Вернее раннее утро. Заснуть я не мог, ведь рядом со мной, держа меня за руку спала самая красивая девушка на свете… Где то пропел петух, потом второй. Я боялся, что их крики разбудят Лору. Но она спала крепко. Намучилась бедняжка. Я наклонился и погладил ей по голове, откинув в сторону прядь непослушных волос. Она улыбнулась чему то во сне. И хоть было ещё достаточно темно, я видел каждую черточку её лица. Я попытался высвободить свою руку, да не тут то было. Она вцепилась в неё мертвой хваткой и даже нахмурилась. Я вздохнул и оставил все как было.


Лишь только когда солнце уже почти встало, мне удалось освободиться. Я встал с кресла, потянулся и стараясь ступать неслышно пошел к двери. На пороге меня встретила леди Мена, — Ну как она? — Боль больше не возвращалась, спит. — Свен, должна тебе сказать, что она действительно ещё ударилась и спиной. У неё там была большая ссадина и синяк. Но они быстро прошли, а вот головные боли и тошнота мучили её несколько месяцев. — Леди Мена, мне надо осмотреть её спину и пощупать её. — Как это пощупать? — Я должен пальцами пройтись по всему позвоночнику, и будет лучше, если вы будете при этом присутствовать. Леди Мена отрицательно замотала головой, — Нет, я боюсь. Я очень переживаю за дочь и постоянно боюсь расплакаться. А она этого терпеть не может. Нет, я лучше попрошу мужа. Теперь уже покачал головой я. — Она взрослая девушка, меня не очень сильно стесняется, потому, что видит во мне лекаря, а вот даже своего отца она может стесняться. — Почему ты так думаешь Свен? — Потому, что она требует что бы только я носил её на руках, или служанка. Вы разве этого не замечали? — Замечали, — тут она усмехнулась, — но у нас совсем другие выводы. Ладно, я покажу её спину, но потом сразу же уйду. — Буду вам благодарен.


Завтрак проходил без молодой леди, она ещё спала, по этому и лечебного сеанса не было и я рано освободился. На заднем дворе меня уже ждал кузнец. Все готово, можно примерить, и он развернул кольчугу. Я восхищенно ахнул. Каждое колечко было выковано отдельно. Металлический цвет благородно переливался. Я бвстро скинул с себя тренировочный доспех и старую кольчугу и надел новую. Она была немного тяжелее, но движения не сковывала, висела на мне свободно. Я не удержался — Здорово. — Носи на здоровье, Свен. И пусть она спасает тебя от стрел и ударов врагов. После чего, он ещё раз внимательно осмотрел меня, повернулся и пошел в кузню. Было по всему видно, что эта работа доставляла ему удовольствие, и что он гордится этой кольчугой. Надо будет при случае похвалить его перед лордом и служками.


Вскоре появился Никол, придирчиво осмотрел мою обновку, по цокал языком. — Сразу видно, что мастер вложил в неё душу. Хорошая вещь. Ладно, давай заниматься. Он завязал мне глаза и стал пытаться нанести мне удар длинной палкой с разных сторон, обходя меня по кругу. Потом я почувствовал, что подошли ещё несколько человек. Мне пришлось уворачиваться, а не только отбивать палки своим мечом. А потом, а потом мне пришлось крутиться со всей возможной скоростью, и хотя некоторые удары проходили, ни были скользящими, а не прямыми. Затем все закончилось. — Сними повязку. Я снял. Вокруг меня стояло восемь служек и у всех в руках были обломки палок. Ни одной целой, и все они с уважением смотрели на меня. — Свен, ты не пропустил ни одного удара. Молодец. — Но ведь что то мне било по плечам. — Это когда палка ломалась о твой меч. Такие удары не считаются. Сегодня занятий больше не будет. Мне надо отлучиться домой. Встретимся завтра утром. А сегодня отдыхай, заслужил. Я отсалютовал учителю мечом и довольный пошел в свою комнату, что бы взять чистую смену белья и ополоснуться. Возле моей двери меня ждала служанка. — Леди Лора распорядилась, что бы вы ещё до умывания и обеда прибыли к ней. Я пожал плечами и пошел за служанкой.


Меня провели в другую комнату. Там в кресле сидела леди Лора, а перед ней был маленький стульчик. Следуя её жесту, я уселся на него. Повернись ко мне спиной. Странно, но я повернулся. Закрой глаза. Я послушно закрыл. Она взяла меня за волосы и больно дернула. — Ты почему не дождался моего пробуждения и сбежал? Потом я услышал характерный звук, который издают ножницы при стрижки волос, а к моим ногам стали падать первые пряди. — Вот оставлю тебя без волос, будешь тогда знать. Я был поражен. Её умение не шло нив какое сравнение со стрижкой кузнеца. Там это было мучение и выдранные клочья волос. А тут я ничего не чувствовал. Правда опасался, что она действительно пострижет меня так, что волос не останется и мне придется носить шапочку, пока волосы не отрастут.


— Ну вот и все, повернись. Я послушно повернулся и только сейчас заметил, что она была в переднике. Везде валялись мои волосы. Она взяла из кармана передника гребень и расчесала меня. Мне это понравилось. — Марта, подай зеркало. Появилась служанка и протянула ей зеркало на ручке. До этого момента я зеркало никогда не видел. Она повернула его ко мне и я уставился на себя. — Это я? — спросил я ошарашено. — Нет это я, — передразнила она меня. Из зеркала на меня смотрел взрослый юноша, ну ни как не 14–15 летний пацан, каким я считал себя. — А сколько мне лет? — видимо я спросил это в слух. Она ответила:- Скоро будет 16. — Откуда ты знаешь? — А ты на два месяца моложе меня. Когда отец привез в замок твою мать, я уже родилась, а через полтора месяца родился и ты. И пока твоя мать болела, моя мама кормила и тебя. Эти новости ввели меня в ступор. Так, сказал я себе, надо успокоиться и попытаться все разузнать подробнее. Оказывается я родился в замке. Теперь хоть немного становится понятным отношении лорда и леди Мены ко мне. Но это ни как не проливало света на мое рождение. Откуда взялась моя мать, где её нашел лорд, почему ей нельзя было покидать деревню? Кто мой отец? Вопросов было много и все они толпились в моей голове. От раздумий меня вывел очередной рывок за волосы. — Ты что, не доволен, как я тебя постригла? — Что вы леди, очень доволен, а как вы меня постригли? — Я тебя постригла так, что ты теперь похож на человека, а не на пугало огородное. У тебя сейчас прическа, как у моего отца. Я тоже его стригу. А теперь иди переодевайся и умывайся, а ты Марта отнеси меня к окну. Она уже не считала нужным скрывать, что подглядывает за мной. Ну не чего, ты ещё не знаешь об осмотре твоей спины. Быстро, пока леди Лору ещё не перенесли в комнату и пока Марта собирала мои волосы я помчался на задний двор и ополоснулся. Там же быстро переоделся и по моему успел до того, как молодая леди заняла свой пост у окна. Штора демонстративно распахнулась, а я уже надевал на себя рубашку и подаренным гребнем стал расчесывать волосы. Потом не выдержал, повернулся к окну и показал язык.


Никол и лорд на обеде отсутствовали, но это не помешало молодой леди рассказать, как я вертелся, когда она меня стригла, и вздрагивал каждый раз, когда она отхватывала у меня вихор волос. — Вот уж не думал, что он такой трусливый. Почему ты боялся, Свен? — Ну наверное по тому, что меня ни разу так не стригли и я все ждал, когда вырвут клок волос, или зацепят мое ухо. Этого не произошло. Спасибо молодая леди, что оставили мои уши на месте, наверное это у вас в первый раз так удачно получилось? А то я недавно видел кого то из слуг с завязанным ухом. Не ваша работа? Она даже отложила ложку, но затем заметив, что леди Мена улыбается, сама заулыбалась. — В следующий раз точно сделаю корноухим.


— Лора, Свен должен осмотреть твою спину. — Да пускай смотрит, жалко что ли. — Ты не поняла, — он должен осмотреть твою обнаженную спину. — Он что будет пялиться на меня голую? — Только на спину, доченька. Так надо. — Ни За Что. Это было сказано настолько категорично, что я даже поверил в это, но видимо леди Мена лучше знала свою дочь. — Ну все, Свен, лечение можно считать законченным, вы можете возвращаться, — договорить леди Мена не успела. — Как это законченным? И куда это он может возвращаться. — Как куда? В дом Никола, ведь он его ученик, тем более, что его мать уже там давно живет. А лечение закончено, так как ты не хочешь его слушаться. — Мама, ты хочешь сказать, что для того, что бы продолжить мое лечение Свен должен увидеть меня обнаженной? — Только спину и более того, он должен будет провести своими пальцами по твоему позвоночнику. — Да какая разница, спина это или нет. Он мне мстит. — Мстит? Интересно за что? Леди Лора покраснела и промолчала. Потом нехотя выдавила из себя, — пусть смотрит и трогает. И одарила меня таким взглядом, что мне стало не по себе. — Когда я буду готова, я его позову. Только что бы больше никого там не было. Дальше обед продолжался в полном молчании.


После обеда, не зная, когда меня позовут, я поднялся в свою комнату, снял с себя доспех, кольчугу и остался только в холщовой рубахе, заодно снял и сапоги и переоделся в ичиги. Меч конечно висел на боку. Если его там не было, то я чувствовал какое то неудобство. Наконец меня позвали. Немного волнуясь я вошел в покои леди Лоры. Она лежала на постели на боку в ночной сорочке с глухим воротом. Но ткань была настолько тонкая, что просвечивала и я видел её грудь. — Ну, что, будем считать, что ты мою спину осмотрел, ты доволен? Ведь ткань просвечивает, и ты увидел все что хотел. Теперь мы квиты.


Я отрицательно покачал головой. — Леди Лора, мне действительно надо осмотреть вашу спину, а голых девчонок я действительно видел и не раз. Вы сами говорили, что мы купались вместе. Так что не думаю, что я увижу что то новое для себя и до этого невиданное. Она аж задохнулась от негодования. Потом немного успокоилась:- Так это не месть, за то, что я подглядывала за тобой? — Нет. — Так что мне раздеться? — Мне нужна только ваша спина. — А что другие части тела тебя не интересуют и не волнуют? У меня пересохло во рту и я сглотнул тягучую слюну. — Леди Лора, давайте приступим к осмотру. — Давай, — она легко согласилась. — Только видишь ли Свен, я девушка стеснительная, поэтому при осмотре мы присутствуем с тобой только вдвоем, а сама я себя раздеть не могу, придется тебе мне помочь снять мою сорочку. Издевается, ну ладно. Я стиснул зубы и подошел к кровати. — Что мне надо делать? Для начала поднять мне подол сорочки хотя бы выше пояса, потом помочь мне сесть и когда я подниму руки снять с меня мою одежду. Ну это уже слишком. — Я наверное позову служанку, или леди Мену. — Нет, Свен, ты все сделаешь сам. Я вздохнул. Честно говоря, мне самому хотелось раздеть леди Лору, но я опасался, что выдержка мне изменит и я сотворю какую нибудь глупость, вроде поцелуя или не дай всеблагой,… додумать я не успел. — Давай поскорее Свен закончим с этим. Её слова меня подстегнули.


Я откинул одеяло, зажмурил глаза, нащупал край её сорочки и стал очень аккуратно его задирать. Как я не старался, но мои руки постоянно касались чего то упругого и теплого. От каждого прикосновения меня бросало в дрожь, я ещё сильнее закрывал глаза и стискивал зубы. — Теперь ты должен приподнять меня за талию и поднять подол выше пояса. Я попытался это сделать с закрытыми глазами, но у меня ничего не получилось, мои руки все время попадали не туда. Я открыл глаза. Леди Лора внимательно наблюдала за мной. Заметив, что я открыл глаза она произнесла:- Неужели я такая страшная, что на меня невозможно смотреть? Я вспомнил слова Никола о комплиментах. — Вы прекрасны леди Лора, у вас чудесная фигура, наверное. — Вижу Никол уже посвятил тебя в свое учение о комплиментах. Я опять покраснел, но тем не менее старался не смотреть на неё ниже пояса. — Свен, прекрати стесняться, тем более, что ничего нового ты не увидишь, сам так сказал. Давай, смелее раздевай меня до конца. Я опустил глаза ниже. Действительно, ничего нового. Но то, что я увидел, было восхитительным зрелищем. Я быстро приподнял леди Лору за талию, поддернул сорочку в верх и помог ей сесть. Она подняла руки в верх и я осторожно, стараясь не прикасаться к её телу, потянул сорочку. Великий всеблагой, что за грудь. Она вызывающе смотрела на меня темными сосками. Я даже остановился. — Что там? — Грудь, ваша грудь. И что, там что то не так? — За неё зацепилась сорочка. — Ну так отцепи. Я дрожащей рукой провел по её груди и отцепил сорочку. Она вздрогнула, я тоже. — Свен, её голос перешел на шепот, — поцелуй мою грудь, я хочу это почувствовать. Я сам этого хотел и поэтому не особо сопротивлялся. Мой поцелуй затянулся, мои руки трогали, гладили, осторожно мяли эти два упругих полушария. — Хватит, а то мы наделаем глупостей, — не проговорила, а простонала она. Я снял с неё её одежду. Тяжело дыша и раскрасневшаяся, она лежала передо мной на белой простыне.


Я очень осторожно перевернул её на живот и накинул ей до пояса одеяло. Вот и спина. Но мои мысли были далеки от лечения и осмотра. Руками я нежно водил по её спине, все ещё ни как не успокоившись. Наконец то я взял себя в руки и стал внимательно рассматривать её позвоночник. Действительно, на месте ссадины и ушиба виднелся небольшой шрамик. Я стал пальцами очень осторожно его исследовать. На первый взгляд ничего, если не считать небольшого выступа на позвонке, как раз в том месте, где он соединяется с другим позвонком. Я проверил другие позвонки, таких выступов больше не было. Значит при ударе было что то смещено, только как вот это что то вставить на место? И можно ли это сделать. Я стал осторожно надавливать на выступ. Мне показалось или на самом деле, но он стал поддаваться. Я надавил сильнее. — Мне больно, Свен. Я скоро не смогу терпеть боль и могу закричать. Тут только я заметил, что даже плечи леди Лора покрылись меленькими капельками пота. Я ослабил нажим. — Сейчас все пройдет, полежи спокойно и я стал просто нежно водить по её спине пальцами. Она успокоилась. — Мне нравится, когда ты так делаешь и твой поцелуй тоже понравился. Я никогда ничего подобного не испытывала. А я думал, что мне делать. Я знал какие травы вызывают онемение участка тела, если их превратить в кашицу и приложить. Но этими травами мать пользовалась летом, и все время свежее сорванными, а вот можно ли ими пользоваться высушенными? Да и использовала она эти травы, когда у кого нибудь из детей надо было извлечь особо большую занозу. Взрослым она извлекала и так. Надо попробовать. Приняв такое решение я проговорил: — Леди Лора, полежите спокойно, мне надо сходить в конюшню, взять там кое какие травы, потом приготовить небольшой настой, а потом мы продолжим лечение. — Мне одеться то можно? — А раздеться то вы сами потом сможете? Если нет, то и одеваться не надо. Я постараюсь быстро. Вам кого нибудь прислать? — Нет, я хочу побыть одна.


Я вышел из её покоев, по коридору взволновано ходила леди Мена. — Ну, что Свен? — Пока ничего, я пошел за травами, мне надо обезболить один участок на её спине, потом мне понадобиться ваша помощь. Надо будет её подержать за плечи. — Нет, Свен, лучше Марта. Я боюсь. — Тогда пусть она ждет меня здесь и будет на готове. Я быстро спустился вниз и прошел в конюшню Конюхи уже не удивлялись моим частым посещениям чердака. Все давно уже знали, что я лечу не только молитвами, но и травами. Кстати эти травы собирал жрец всеблагого прошлым летом, как будто знал, что они понадобятся. Я быстро отобрал то что мне могло пригодиться и пошел на кухню, где попросил небольшой котелок кипятка и там же сразу заварил все отобранные травы. Потом осторожно держа его в руках, поднялся на второй этаж. Леди Мена и Марта ждали меня. — Марта, когда услышишь, как я кашляю, осторожно войдешь в спальню, и сильно прижмешь плечи леди Лоры к постели, так сильно, что бы она не смогла пошевелиться. Это мы сделаем на всякий случай, вдруг ей все таки будет больно. Последние мои слова были больше обращены к леди Мена, но сомневаюсь, что бы она их услышала. Её самой в пору было оказывать помощь, так она побледнела.


Я вошел в спальню. Лора спала. Это меня устраивало больше, чем если б она стала доставать меня своими вопросами. Я поставил котелок на простынь и стал осторожно пробовать отвар пальцем. Причем я использовал только мизинец. Дождавшись, когда он начнет у меня неметь и подождав ещё немного, я взял распаренную траву и приложил к месту ушиба. Видимо от тепла Лора проснулась. — Ты что делаешь? — Прикладываю траву к твоему шраму. — И он что, рассосется? — Должен. — А когда ты лечить будешь. — Сейчас и буду, ты только отверни голову в сторону окна. Мне так удобнее будет. Она послушно отвернулась от двери. — А мне больно не будет? — Нет конечно и я провел рукой по ей спине и позвоночнику к самой ложбинке внизу. — Мне щекотно. — Больше не буду. — Нет, ты проводи так, мне нравится. Это я просто вредничаю. Она зевнула. — Постарайся заснуть. И я начал читать молитвы всеблагому, что бы он даровал излечение, благодарил его за встречу, что бы он даровал счастье Лоре. Я знал много молитв. Под мое непрерывное бормотание Лора заснула. Подождав немного, я несколько раз кашлянул. Тут же открылась дверь и тихонько вошла Марта. Приложив палец к губам, призывая её к тишине, я начал осторожно снимать травы с места ушиба. Когда все было готово, я осторожно надавил на небольшой бугорок. Леди Лора даже не пошевелилась. Я надавил посильнее и почувствовал, что выступ начал убираться. Леди Лора завозилась и пыталась поднять голову. — Прижимай, — скомандовал я Марте и сам стал давить на выступ. — Мне больно, — Лора пыталась вырваться из захвата Марты, а я все надавливал на бугорок до тех пор, пока он полностью не вошел на свое место. Леди Лора кричала от боли. Я ещё несколько раз надавил, а потом погладил пальцами по этому месту. Все было в порядке. Я кивнул Марте и она отпустила леди Лору.


Дальнейшего не мог предвидеть ни кто. Я только сделал пару шагов от кровати, руки у меня опустились и висели словно плети, как леди Лора рывком села, буквально спрыгнула с кровати и со словами:- Скотина, подлец, ты обещал, что будет не больно, — подлетела ко мне и влепила пощечину и не одну. Меня не столько удивил сам факт того, что она стояла и даже сделала несколько шагов, сколько восхитила красота её обнаженного тела. — Лора, ты прекрасна. Тут вмешалась Марта: — Леди Лора, вам надо одеться, вы стоите обнаженной перед своим женихом. До неё видимо не дошло, что леди Лора не только стояла, но и сделала несколько шагов ко мне. А до меня не сразу дошел смысл сказанных ею слов.

5

— Этот гад и так видел меня голой! Гнев Леди Лора вот вот мог привести её к ещё одной попытке влепить мне пощечину. Я на всякий случай отошел ещё на пару шагов. Она расплакалась и вдруг почти упала мне на грудь. Её ноги такой нагрузки не выдержали. Я подхватил её на руки. Крупная дрожь сотрясала её тело. Осторожно положил её на кровать и перевернул на живот. Она не сопротивлялась. Я вновь ощупал её позвоночник. Слава всеблагому, все в порядке. Я вновь прочитал молитву скорейшего выздоровления и усевшись рядом с леди Лорой, погладил её по голове. — Все в порядке, все уже позади. Ты уже стоишь на ногах и даже немного можешь ходить. Правда ноги у тебя ещё очень слабые и тебе придется некоторое время пользоваться деревянными подпорками, да и нагрузка на ноги и позвоночник должна быть пока маленькой, пока ты не окрепнешь. Марта предупреди леди Мену, что все закончено и она может войти. Марта вышла. Пользуясь, что никого в комнате нет, я поцеловал Лору в шею и в плечо. Шепнул на ухо:- Я тебя люблю, хотя ты очень вредная и дерешься, — после чего накрыл её одеялом по самую макушку. — Я теперь могу повернуться? — Конечно. Она самостоятельно повернулась на спину. — Когда я смогу ходить? Стоять понемногу леди Лора, ты можешь и сейчас, но понемногу. А вот ходить я тебе запрещаю дня два, три. Потом можно будет пробовать, но опять понемногу. Твои кости и мышцы должны окрепнуть и привыкнуть к нагрузкам. В комнату вошла леди Мена. Было видно, что она плакала. — Мама, я так сильно кричала? — Да.


— Марта сказала, что ты уже можешь стоять и даже сделала несколько шагов, это правда? — Если б не этот, — она обвинительно показала на меня пальцем, — я бы уже сегодня стала ходить, а он разрешает только через три дня. Видите ли он должен ещё посмотреть мою спину. Бесстыжий!

Я счел своим долгом вмешаться. — Нельзя сразу сильно нагружать спину и ноги, это надо делать постепенно. Леди Мена взмахнула руками:- Конечно, Свен, все будет сделано так как ты говоришь. Вот отец то обрадуется.


— Прошу простить меня леди, но я сильно устал и хотел бы немного отдохнуть. — Конечно, конечно, Свен, иди отдыхай. Я поднялся на третий этаж, вошел в свою комнату и без сил рухнул на кровать. И так, я жених леди Лора, — так сказала Марта. Лора этому не удивилась. Тогда почему я не знаю о том, что я жених? Теперь становится понятным, почему мне дозволялось, без ущерба её чести, носить молодую леди на руках, почему нас оставляли наедине. А если я был женихом только на тот случай, если мне не удалось бы её вылечить? А теперь, когда она выздоровела и может ходить? Надо обо всем серьезно поговорить с учителем. С этими мыслями я заснул.


Проснулся я от того, что проголодался. На столе у меня горел масляный светильник и пахло полынью и жасмином. Неужели Лора здесь была? Хотя врядли, скорее всего она прислала светильник, хотя могла и прислать что нибудь поесть. Я встал, стряхивая с себя последние остатки сна. Прицепил меч к поясу и вышел из комнаты. В замке почти все спали. Светильник давал рассеивающий свет, что позволяло мне видеть шага на три, четыре. Медленно, стараясь не шуметь я побрел на первый этаж, в надежде перехватить что нибудь на кухне.


Как я и ожидал, на кухне уже кипела работа, из чего я сделал вывод, что скоро утро. Сегодня хозяйничала Розалия. Она сразу же заметила меня и запричитала, что из меня выпили все соки, что остались только кости да кожа, что я исхудал и стал как тростинка, и что мне давно пора приходить на кухню и есть здесь по нормальному. Хотя как по нормальному, так и не пояснила. Зато передо мной тут же появилась большая миска ещё дымящегося мяса, здоровый кусок хлеба и полный ковш воды. Я чуть ли не урча накинулся на мясо, заедая его хлебом и запивая водой. Когда я утолил первый голод, Розалия участливо спросила: — Тяжело тебе наверное приходится Свен. Я вчера слыхала, как леди Лора сильно кричала. Что то произошло? Я прожевал мясо, запил его водой:- Произошло, мне удалось поставить её на ноги. Через пару дней она начнет ходить. — Тебе удалось вылечить молодую леди? — Удалось Розалия, удалось. Ай да Свен, ай да молодец. А то жалко девчонку… Я перебил её восторженные слова о том, какая славная леди Лора. — Розалия, объясни мне пожайлуста, почему все считают, ну не все, а некоторые, меня женихом леди Лора. — Так ты и есть её жених. Это всем известно. Ещё до того, как с молодой леди случилось это несчастье, лорд Страх объявил, что у леди Лора есть жених, его зовут Свен и он воспитывается за пределами замка. Правда Свенов этих здесь побывало несколько, но никто не тянул на жениха, пока не появился ты. На второй день стало ясно, что Никол может взять в ученики только жениха молодой леди.


— Но почему мне об этом никто ничего не говорил? — Да потому, что все думали, что ты это знаешь. И потом, это было сказано лордом лет десять, одиннадцать назад, народ мог и подзабыть. А когда ты появился, то тут то все и вспомнили. Да и слуги с верхних этажей рассказывали, как она смотрит на тебя, а когда она тебя долго не видит, как переживает. Она даже, говорят, требовала от Никола, что бы он тебя меньше мучил. А уж когда ты взялся её лечить, то всем стало понятно, что ты её вылечишь. А как же иначе. Это как в легендах и сказаниях, любовь всегда побеждает. Я люблю такие легенды. Я вздохнул. — Розалия, я очень мало знаю. Я например знаю, что родился в замке, а откуда мы здесь с матерью появились, где её нашел лорд, кто мой отец? Ты что нибудь знаешь?


— Совсем немного. Лорд собрал небольшую дружину из добровольцев и пошел встречать белый туман за пределы владений. Был страшный бой с чудищами тумана. Вся дружина погибла, кроме Никола, погиб бы и лорд, так как их, этих чудищ, победить не возможно, но тут в битву вмешался белый воин и перебил всех чудишь, но и сам был смертельно ранен последним из них Он завещал лорду позаботиться о своей беременной жене и будущем сыне. Все это мне известно со слов старой Хильды, да она уже умерла. Она была нянькой леди Мена и везде сопровождала её. А что такое белый туман, никто толком не знает. Говорят, что на те земли, на которые он нападает, не остается ничего живого, ни зверей, ни птиц, ни людей. Только обглоданные кости. Правда говорят, что есть такие воины, которые специально ищут белый туман и уничтожают его. Это белые воины Их победить невозможно, а погибнуть они могут только от того, что их укусит за правое ухо белая мышь. Лучше ты об этом поспрашивай Никола, он должен больше знать.


Её рассказ заинтересовал меня. Белый туман, белые воины. Я об этом никогда не слышал. Надо расспросить учителя. Время на кухне пролетело незаметно. Небо уже посерело и я довольный вышел на задний двор, немного размялся, умылся и пошел в свою комнату, что бы переодеться к завтраку и приготовиться к тренировкам. Перед самым ударом било ко мне пришла Марта. — Молодая леди вас зовет. Я с легким сердцем спустился на второй этаж и подошел к двери. После стука и разрешения войти я вошел в спальню леди Лора. Она сидела на кровати и заканчивала расчесывать свои волосы. Я поклонился как умел. — Свен, отец прислал гонца, что прибудет только к завтраку. Я договорилась с матерью, что она ему ничего не расскажет и хочу сделать ему сюрприз. Ты внесешь меня в зал, но шага за два до моего кресла, опустишь меня на пол. Я постою немного, а потом сделаю с твоей помощью пару шагов в кресло. Только пару. Ладно? Я видел, что она ждала моего ответа. Хорошо, леди Лора, только пару шагов, а после завтрака я осмотрю вашу спину. Она просияла, — Да всегда пожайлуста. У меня правда сегодня немного побаливает низ живота, вы не могли бы его то же посмотреть? И довольная своей шуткой засмеялась. Раздалось било. Посидев ещё немного для приличия, я взял её на руки, она опять прижалась ко мне и обхватила за шею и мы торжественно пошли на завтрак.


К нашему приходу все уже были в сборе, но завтрак не начинался, ждали леди Лору и может быть меня. Как и договаривались, за несколько шагов до кресла я опустил молодую леди на пол. Она встала, гордо выпрямилась и постояла так несколько мгновений. Лорд Страх и Никол стали вставать со своих мест. А леди Лора, довольная произведенным эффектом сделала ещё несколько шагов к креслу самостоятельно и сама же села. Я только подвинул ей кресло. Наступила молчаливая пауза. Тишину нарушил лорд Страх. Сиплым голосом он спросил:- Когда? Молодая леди ответила:- Вчера перед ужином, правда виновник торжества на ужин не явился, — и она кивнула в мою сторону головой, — он дрых без задних ног, и даже не раздевался. То же мне выносливый воин. Я молчал, так как не знал, что сказать.


— Вина, лучшего моего вина на стол. Сегодня праздник. Выставить несколько кувшинов в нижний зал, — заорал лорд Страх. А Никол обежал стол, со всего размаха хлопнул меня по спине, так, что я чуть не ударился лицом о столешницу:- Я знал, я верил, что у тебя все получится. Молодец Свен! Потом уже обращаясь к своему брату, — Ну что лорд, пора! — Пора! Согласился с ним лорд Страх. Зови всех свободных служек. Никол выбежал из комнаты. Через некоторое время в зал чинно вошли полтора десятка свободных служек. Лорд Страх тоже вышел, а потом вернулся с каким то свертком в руках. — Свен, подойди ко мне. Ещё ни чего не понимая я подошел к лорду. Преклони колено, я встал на левое колено. Он достал из свертка странный меч. Главное, что поразило меня, на его рукоятке блестели точно такие же камешки, — два зеленых и два красных, как и на моем кольце, что досталось мне в память от отца. — Многие ли из вас могут похвастаться, что в одиночку взяли жизнь трех разбойников? И сам же ответил:- Нет. — Многие ли из вас могут похвастаться, что могут стрелять с закрытыми глазами и не промахиваться? Нет. Многие ли из вас могут похвастаться, что так мастерски владеют оружием, что даже восемь служек не смогли к нему приблизиться и хотя бы дотронуться до него? Ответом была тишина. Свен, нарекаю тебя воином. С честью и благородством неси это высокое звание и вручаю тебе меч твоего отца. С этими словами он обнажил клинок, дотронулся до моего плеча и передал мне его рукояткой вперед. Я машинально взял и тут случилось чудо. Камни на моем перстне и на рукоятке меча засверкали, между ними пробежала молния, и сам клинок полыхнул неимоверно ярким пламенем. Повинуясь какому то порыву, я поднял клинок над головой. Он блистал как яркий огонь в ночи. Клянусь быть достойным звания воина и никогда не уронить свою честь…


Дальше я помню все как в тумане, меня подходили поздравляли, хлопали по плечу, потом был устроен пир и мне наливали неразбавленное вино, но бдительный Янус, на правах моего старого друга перехватывал все кубки, до поры до времени у него это получалось… Веселье длилось почти весь день и только к ужину угомонились самые крепкие. Наконец то я освободился. Правда вести разговор с Николом было не возможно, по причине того, что он спал беспробудным сном в своей комнате. Лорда увела леди Мена. Я подошел к молодой леди, что опять недавно воссела на свое кресло, и удобно устроился у её ног. — Леди Лора, мне это не сниться, я действительно стал воином? — Стал Свен, стал. Теперь и ты можешь иметь своих учеников, содержать слуг, и даже получить какой нибудь надел в свое управление. Я покачал головой:- Не хочу надела, зачем он мне? Я хочу, что бы ты была всегда рядом, а больше ничего мне не надо. — И я хочу, что бы ты был всегда рядом со мной. Она ворошила мои волосы и приятные иголочки покалывали мое тело. — А когда мы поженимся? А то все меня называют женихом, а молодую леди почему то не называют невестой. — Пойдем ка спать, Свен. — Пошли, — я легко согласился, только надо позвать Марту, что бы помогла тебе добраться до спальни, а то я могу и споткнуться. — Вот именно, что ты можешь споткнуться, — она засмеялась. Раздался звон колокольчика, появилась Марта и помогла леди Лоре выйти. Через некоторое время я почувствовал, как сильные руки поднимают меня с пола, где я сидел и встряхивают. Я быстро пришел в себя. Спасибо Марта, я уже в порядке, почти. — Леди ждет вас в спальне. — Иду, иду. И твердой, как мне кажется походкой, я пошел в покои леди Лоры. Ведь мне ещё предстояло осмотреть её спину и принять решение, когда ей можно будет ходить. Я не сомневался, что потихоньку она уже ходит, но осталось дать официальное разрешение.


До покоев молодой леди я добрался самостоятельно, хотя кто то пытался раскачивать замок и из за этого пол у меня под ногами ходил ходуном. Надо будет узнать у Никола, кто так шутит. Леди Лора ждала меня сидя на крае постели. — Ты в состоянии посмотреть мою спину, или отложим это на завтра? — Я всегда в состоянии стояния, — и плюхнулся рядом с ней. Представляешь, какая то сволочь вместо воды мне подсунула какую то вкусную гадость, от которой у меня кружилась голова, а ноги подгибались. — Ты просто напился вина. — Я больше не буду пить вина никогда, хотя оно и мне понравилось, но после него я не чувствую себя. Ладно, давай свою спину. — Ты хоть что то сможешь увидеть? — А зачем мне видеть, я пощупаю. — Тогда щупай через сорочку. Спорить я не стал и провел рукой по позвоночнику. Все в порядке, все на месте. — Завтра можешь опираясь на Марту немного начать ходить. Она заулыбалась. — Это хорошо, жалко, что у нас сегодня и в течении ближайших нескольких дней ничего не получится. У меня началось. Что началось я так и не понял, так как в голове у меня зашумело и кто то очень сильно тряхнул замок. — Пойду посмотрю вниз, кто трясет замок. — Сходи, только не вниз, а на задний двор. Замок трясут возле твоей умывалки.


Слегка пошатываясь я пошел вниз, затем вышел на задний двор и направился к месту своих омовений. Там никого не было. Решив не терять время даром, я разделся и залез под холодную воду. Не сразу, но облегчение пришло. В голове прояснилось, да и землю перестали шатать. Я ещё постоял немного приходя в себя, затем оделся и уже твердой походкой пошел в свою комнату спать. День возведения меня в воины наконец то закончился.


Утром я проснулся раньше всех. Всех, — я имею ввиду лорда, леди Мену, Никола и молодую леди. О том, что было вчера, я помнил смутно. Сначала я пил воду, потом когда Янус упал спать, я выпил кубок другой, а может быть и третий вина. Вино мне понравилось, но вот то, что после него я перестал чувствовать свое тело, мне совсем не понравилось, так что мне лучше от него отказаться, тем более, что я вроде вчера что то подобное пообещал леди Лора. Так, со спиной у неё вроде все в порядке и я вроде даже разрешил ей понемногу ходить, по моему под присмотром Марты. Пусть уж лучше под присмотром, чем самостоятельно и в тайне от всех.


До завтрака ещё есть время и я смогу немного размяться. Выйдя на задний двор я стал проделывать упражнения, которые меня в свое время заставлял делать Никол. Я побегал с мешками, попрыгал, размял кисти рук и плечи, а затем с удовольствием залез под воду.

Я долго сидел в своей комнате ожидая сигнала. Било почему то молчало, хотя мой организм настойчиво мне говорил, что время завтрака пришло. Я пошел на второй этаж и вошел в обеденный зал. За столом одиноко сидела леди Мена, увидев меня, грустно улыбнулась. — Сегодня Свен, мы завтракаем с тобой одни. Лорд спит, Никол видимо тоже, Лора болеет и с постели вставать не будет несколько дней. Видя как я напрягся, она поспешила меня успокоить. — Нет, это не спина и не ноги. Это по женской части, так что не волнуйся. После этого слуги, следуя знаку леди мена, начали разносить еду. Я ел с удовольствием и много. И вообще я заметил, что в последнее время стал есть много. Может быть я росту?


После завтрака, не зная чем себя занять, после неудавшейся попытки проникнуть в покои молодой леди, (Марта не пустила) я оседлал Ветерка и поехал прокатиться по окрестностям. Со мной был отцовский меч, с которым я боялся расставаться, верный лук и десятка полтора новеньких стрел, что я выбрал в оружейной для своего лука взамен старых тренировочных. По совету Никола я практически в течении всего дня не снимал с себя кольчугу и усиленный доспех. Я помнил его слова о том, что эта воинская сбруя должна стать моей второй кожей, без которой я не могу обходиться.


Я решил проехать к тем же холмам, где до этого охотился на кролей. В той же, ещё пока голой роще, хотя зелень кое где начала уже пробиваться, я оставил Ветерка. Направляясь к холмам я почувствовал что то неладное. Обеспокоенный я огляделся. Кролей нигде не было видно. Они все попрятались в норы. Внимательно присмотревшись я обнаружил волчьи следы. Много следов. Быстро приготовив лук и подтянув тулу со стрелами, я потихоньку направился в сторону ближайшего холма, рассчитывая с него осмотреть местность в округе. Так и есть. Стая волков. Мне ещё повезло, что я с подветренной стороны и они меня не учуяли. Расположились прямо в лощине. Помниться староста меня учил, что главное — в стае выбить старшую волчицу и вожака, тогда остальные разбегутся. Но вот попробуй разберись, кто тут вожак или старшая волчица. До лежки оставалось шагов 50, когда я остановился. Ближе подходить опасно, могут учуять. Зверей было чуть больше десятка. Я решил начать выбивать самых крупных, справедливо рассудив, что худой волк не может быть вожаком. Пока звери соображали, что и как я успел положить шесть самых крупных. Стрелять из лука я умел и любил. Стрелять быстро меня научил Никол, а стрелять метко я умел всегда. Уйти удалось только одному и только по тому, что я его не заметил, он был чуть в стороне от основной стаи. Проверив, как выходит меч из ножен, я осторожно стал приближаться к месту побоища. Раненый зверь, — страшный зверь, это я тоже хорошо помнил. Хоть я и стрелял наверняка, осторожность не помешает. Но я зря опасался. Волки были мертвы. Я не промахнулся. Из всей стаи только один волк привлек моё внимание. Его шкура разительно отличалась от серых шкур своих сородичей. Она была почти что вся белая. Я ободрал его, что бы не тащить всю тушу к Ветерку и вернулся в рощу.


Ветерок не сразу подпустил меня к себе. Волчий запах его пугал. Но в конце концов он признал меня и вздрагивая, позволил залезть в седло. Я вернулся в замок. Увидев кого то из дежурных служек я крикнул: — В ложбинке между холмами валяются с десяток волков. Снимите с них шкуры, может быть на что сгодятся, а эту шкуру отдайте шорнику, пусть выделает для меня, — и я бросил ему белую шкуру волка. — Белый волк, — благоговейно проговорил служка и бегом побежал в казарму. Я ещё не успел расседлать Ветерка и задать ему корм, как пятерка служек наметом вынеслась за ворота замка. В конюшне мне попался Янус. Без смеха на него смотреть было не возможно. — Янус, кто тебе помял так все лицо? — Розалия, кто же ещё, — буркнул он, — она терпеть меня не может, когда я не много выпью винца, вот и приложилась. Да ты не волнуйся Свен, она меня любит. Сейчас сама принесет или рассолу, или разбавленного вина. И действительно, в дверях конюшни показалась дородная кухарка с кринкой в руках. — Ну, что я говорил. А лицо, лицо сейчас расправиться.


Я не стал наблюдать, что там будет дальше. Поручив Ветерка одному из конюхов, я легко вбежал в главный вход. Поднялся на третий этаж. Учителя у себя не было. Спустился на второй. У дверей молодой леди бдительно дежурила Марта. Увидев меня она отрицательно покачала головой, давая понять, что мне пока нельзя. В зале раздавались голоса и я поспешил туда. Лорд Страх и Никол с понурыми головами сидели за столом и внимательно рассматривали узоры на скатерти, а сзади их ходила леди Мена с кувшином в руках и медленно, с расстановками выговаривала им о вреде чрезмерного употребления неразбавленного вина, да и разбавленного тоже. Увидев меня она остановилась и поставила кувшин перед страждущими. Тут же появились кубки и разбавленное вино потекло в них. А ведь ещё один нераспечатанный кувшин я ставил возле кресла молодой леди, и за завтраком он был там. Надо посмотреть, а то что это, разбавленная вода, лорду и Николу она врядли поможет.


— Ну а ты как Свен, — спросил Никол, — как самочувствие? — Да нормально, после завтрака съездил прогулялся в холмы, добыл с десяток волков, сейчас служки их обдирают. Правда одного, белого, я ободрал сам, уж больно шкура необычная. — Белый волк? Видно было, что даже кувшин разбавленного вина не смог улучшить состояние лорда и учителя. Я подошел к креслу леди Лора и достал из за ножки запечатанный кувшин, и поставил перед ними. Они оживились. — Свен, ты нас спас. Это уже лорд с благодарностью посмотрел на меня. Выпив по кубку они с жадностью принялись поглощать горячее мясо. Глядя на них, я то же почувствовал голод и присоединился, хотя вроде недавно завтракал.


— Как там Лора? — спросил лорд. — Не знаю, — честно ответил я. У неё какие то женские секреты и она сегодня из комнаты не выходила, а Марта к ней никого не пускает. Леди Мена сказала, что это на несколько дней. — Да, не повезло тебе, ну да несколько дней, это не месяцы, — и переглянувшись с Николом они заулыбались. Из слов лорда я ничего не понял, да и не стремился. Мне было ясно, что молодая леди болеет несколько дней, а потом с ней все будет в порядке. Я даже был рад её недомоганию, так как оно препятствовало её активному хождению. Понял я только одно, до обеда с Николом мне поговорить не удастся.

6

— После обеда поговорить то же не удалось, так как ни лорда, ни Никола на обеде не было. Леди Мена пояснила, что они срочно выехали на западные границы владений из за того, что там не спокойно. Их сопровождало три десятка служек. Мне было немного странно, почему меня не предупредили и не взяли с собой. Ведь я теперь тоже воин. Но смирившись с необходимостью остаться в замке, я занялся тренировкой. Мне надо было научиться стрелять из лука на всем скаку. На заднем дворе этого сделать было невозможно, и поэтому оседлав Ветерка я выехал за ворота замка. Решил проехаться немного на север. Там чернела полоска леса. Да и народу там меньше, а я не очень любил, когда за моими тренировками наблюдают. Лес встретил нас запахом сырости, прелых листьев и ещё чем то, в чем я сразу и не разобрался. Углубившись в лес, спрыгнув с Ветерка, я повел его в чащу, подальше от дороги. Вот и неплохая полянка. Есть место где и разогнаться и пустить стрелу. Тренировка заняло времени больше, чем я предполагал. Я учился стрелять вперед, назад, с правого бока, с левого. Когда небо уже посерело, настала пора возвращаться назад в замок.


Почему то в сумерках дорога всегда короче, чем днем. Я уже видел на фоне заходящего солнца громаду замка, когда мое внимание привлек мигнувший огонек. Я бы так и проехал мимо, если б не Ветерок. Что то ему не понравилось на дороге, или может быть ежик пробежал, но он неожиданно скакнул в сторону и вот тут то я увидел за деревьями огонек. Причем огонек этот был достаточно умело спрятан от посторонних глаз. Спешившись и оставив своего коня у приметного дерева я стал красться на свет. Хорошо, что ранней весной листва сырая и не шуршит, а весь хворост собрали обитатели замка для растопки печей. Мне удалось подойти достаточно близко. Горел всего один костерок, разведенный в корнях дерева, а вот вокруг него разместилось человек сорок, пятьдесят. Все с оружием, у нескольких я заметил большие луки. Таких я ещё не видел, да и одежда у них была странная. Длиннополые кафтаны с разрезами до бедер, на головах куцые шапочки с каким то смешным пером посредине, большинство вооружено топорами на длинной ручке, хотя у некоторых были и мечи. Это был если не отряд воинов, то наемников точно. Для разбойников они были одеты слишком хорошо. Меня это насторожило и я решил поскорее вернуться в замок и предупредить дежурную смену, что бы держали ухо в остро. Быстро выбравшись на дорогу, погоняя Ветерка, который не привык к такому обращению, я добрался до замка без приключений.


Старший служка внимательно выслушал мой сбивчивый рассказ, приказал закрыть ворота и укрепить их дополнительными перекладинами. На что я ему резонно заметил, что ворота они врядли будут выбивать, а вот попробовать пробраться в замок и из нутрии открыть ворота, могут попробовать. Лорд Страх и Никол забрали с собой почти всех, для охраны осталось всего пять человек и двое больных. Даже если мы вооружим всех слуг и мастеровых, то нас наберется не более полутора десятка. Да и зачем держать лишних слуг — мужиков, если в замке постоянно находятся служки. Только вот сейчас практически ни кого не было. Я прошел в оружейную и забрал все имеющиеся там длинные стрелы, что подходили к моему поющему луку. Подумав, я так же взял ещё одну кольчугу, что бы надеть её поверх своей, так как кожаный доспех, даже усиленный металлическими пластинами вряд ли мог защитить от удара топора. Леди Мена тревожно наблюдала за нашими приготовлениями. — На замок готовятся напасть? — Не знаю леди, но в лесу я встретил до полусотни вооруженных людей, так что надо быть готовым ко всему. Вдруг лорда с людьми специально выманили и пока его нет, попытаются напасть. Так что если в замке есть безопасное место, вам лучше с молодой леди там укрыться. Нам бы ночь простоять, а днем они не сунутся.


Вооруженную челядь распределили в помощь служкам для наблюдения за подходами к замку. Вспоминая свою поездку с Николом вокруг стен, я выбрал для себя самое доступное, с точки зрения учителя, место для проникновения в замок. Предупредил старшего служку, что бы приготовили факелы и в случае чего бросали их со стен. Особо обратил его внимание на предрассветные часы, когда сон наиболее крепок и сладок. Потянулись томительные часы ожидания, а я даже поужинать не успел. На своем участке стены я дежурил один, по этому каждый посторонний звук слышал прекрасно. Вот хрустнула ветка, а вот булькнула вода, как будто в ров скатился ком земли. И опять все затихло. Сколько так прошло времени, — не знаю, но я начал даже подмерзать, а значит скоро рассвет. Внимательно всматриваясь вниз со стены я заметил какое то движение. Луны не было и приходилось напрягать зрение. Шевеление повторилось и вот уже три тени пригибающихся людей мелькнули у стен. Я свистнул, подражая свисту ночной кашки. К их свисту все привыкли, забывая о том, что кашки прилетают только ранним летом. В ответ мне тоже раздался свист. Мой сигнал услышан и люди приготовились.


Раздался слабый металлический звук. Вот оно что. Кошка обмотанная темной тряпкой зацепила за край стены. А вскоре через стену перелез первый. К этому времени лук был у меня уже в руках. Человек присел у стены, стараясь с ней слиться, а потом повернулся и подергал веревку несколько раз. Затем опять присел у стены. В темноте блеснул металл. Ждать больше нельзя. Я выстрелил ему в голову так, что бы стрела пробила ему висок, и что б он не вскрикнул. Мне это удалось. Дождавшись, когда через стену перелезет ещё один, я снова выстрелил, на этот раз в глаз. Он упал без звука назад на того, что перелез первым, по этому шума особого не было. Третий оказался самым умным. Он полностью не перелез через стену, а что то спросил у своих товарищей, а те молчали. Пришлось и его сбить стрелой. Но упал он наружу, в ров, с громким всплеском. Я тут же выглянул из за стены и увидел внизу ещё несколько человек. Медлить было нельзя и я со всей своей возможной скоростью начал стрелять из лука. Мгновение и четыре человека упали. Тут же у меня над ухом что то вжикнуло, а по щеке потекло горячее. Лучники. Я присел, перебежал к тому месту, где лежали два разбойника и осторожно выглянул. Два лучника с натянутыми луками стояли не прячась. Я их хорошо видел. Они наверное полагали, что дальность их луков превосходит дальность защитников и чувствовали себя в безопасности. Может быть их луки и были дальнобойными, но с моим поющим сравниться они не могли. У них дерево, а у меня рога какого то животного. Приготовив две стрелы, я быстро, одну за другой их выпустил. По моему лучники так и не поняли, как их убили, а я уже в спокойной обстановке стал расстреливать тех, кто перебирался через ров и пытался скрыться в ночной темноте. Не ушел ни один. И что самое интересно, практически ни каких звуков не раздавалось. Все происходило в полной тишине, ну если не считать шума падающих тел.


Убедившись, что на моем участке стены все тихо, я пошел к воротам и во время. Прикрываясь щитами несколько человек обливали ворота какой то дурнопахнущей жидкостью, намереваясь их поджечь. Пять раз пропел мой лук и пять поджигателей уткнулись лицом в землю. — Факелы вниз и в сторону от ворот, самим из за стен не высовываться, у них то же есть лучники, — крикнул я. Дождавшись, когда со стены полетело несколько факелов, я начал лихорадочно стрелять в толпу, что стояла перед подъемным мостом, прямо напротив ворот. Вот только тут раздались крики и проклятия. Стрелял я уже не в глаз, а просто в лицо, т. е в то светлое пятно, что можно было различить. — Лучники, мать вашу… и буквально тут же у меня над головой просвистела стрела, потом другая. Я перебежал, осторожно выглянул из за стены и увидел лучников. Они повторили ошибку своих собратьев. Уверенные, что стрелы защитников до них не долетят, они стояли открыто и их было неплохо видно в свете брошенных факелов. Стрелял я быстро, но все равно, двое прежде чем упасть успели заметить меня и пустить стрелы. Одна вдарила в стену возле моей щеки и каменной крошкой мне её поцарапало. Зато теперь весь отряд нападавших был у меня как на ладони. Жалко только, что стрел у меня осталось не больше десятка. Я стал стрелять на выбор. Они не сразу поняли, что произошло, а когда поняли, я уже выбил двоих из тех, кто был вооружен мечами. Раздалась команда на отход. Тут уж я не стал выбирать, а пускал стрелы до тех пор, пока моя рука их нащупывала в туле. К сожалению они быстро кончились.


До рассвета никто в замке не спал. А когда взошло солнце, мы увидели, как к замку во весь опор скачет лорд со служками. Не доезжая замка и видимо разобравшись, что все в порядке он дал команду на преследование и его отряд поскакал в сторону леса. Через час они вернулись. Судя по улыбкам, нападавшим не поздоровилось, и они их настигли. Но улыбки их застыли на лицах, когда во дворе замка они увидели трупы 27 разбойников, потом принесли и тех, кто лежал на стене и выловили "пловца" во рву. Всего 30 разбойников. Я недовольно покрутил головой. — Стрел было 32,- ни к кому не обращаясь сказал я, а трупов только тридцать, а где ещё две стрелы? Потом стукнул себя по лбу. — Ещё два лучника должны лежать у вешки восемьдесят шагов. Вскоре доставили и их.


— А ты говорил, на кого замок оставим, на кого замок оставим, — проговорил лорд, обращаясь к Николу, — а про Свена то и забыл, а он вон какой молодец, один почти всех нападавших перебил. — Да, действительно про Свена я как то забыл. Все считаю его своим учеником. Свен, а как вы догадались, что готовиться нападение? Чувствовалось, что Никол гордится мной. — Я заметил их в лесу, они развели маленький костерок, а он вызвал у меня любопытство. Ну а потом мы просто их ждали. Лорд Страх, а как получилось, что вы так быстро вернулись? — Мы встретили воина Проста, — ответил мне Никол, — и тот поведал нам, что на западных окраинах все спокойно. Ну а после этого осталось только настегивать коней и молить всеблагого, что бы замок не захватили до того, как мы подоспеем. Мы поняли, что нас просто выманили.

— Никол, а кто напал то? спросил я. — Наемники. Скоро доставят нескольких раненых и все узнаем, кто нанял, с какой целью. А ну ка, у тебя что щека рассечена? — Да, сначала стрелой, а потом каменной крошкой досталось. — Пошли промоем, а то не приведи всеблагой гноиться начнет. Травы то есть какие нибудь, что бы приложить. — Есть конечно. — Вот потом и приложишь. Пошли на задний двор.


Там Никол самолично осмотрел мою щеку и пришел к выводу, что это действительно царапина, а следы от крошки быстро затянутся. — Никол, а мне можно осмотреть те луки? Конечно, ты даже можешь выбрать себе самое лучшее оружие, или то, что тебе понравится, это твое право. Там у одного доспехи неплохие, почти все из железа. Не повезло бедняге, ты его в глаз. Пошли, выберешь. Мы опять вернулись к воротам. Никол придирчиво разглядывал разложенные доспехи, пока наконец то не выбрал. — Вот, эти возьмешь. Немного тяжеловаты, ну да ты парень крепкий, зато будут на вырост. Эти лучшие. Это ж надо, больше трех десятков и всех или в глаз или в голову. — Так у них какие то смешные шапки на голове, что ж не стрелять. — Это от бравады, вот и до хвастались своей смелостью. — Никол, а удобно мне сейчас будет уйти ненадолго? А то я ещё не ужинал. Я только на кухню и обратно. — Беги, пока пленных не доставили.


Упрашивать я себя не стал. На кухне царил бардак. Завтрак готовился на скорую руку, так как его приготовлением никто не занимался. Мне перепал ломоть хлеба, вчерашнее мясо и немного разогретой похлебки. Я был этому рад и с удовольствием уплетал за обе щеки. Повинуясь какому то чувству я повернулся к кухонной двери. Там, держась за косяк, стояла леди Лора и по её щекам текли слезы. Рядом стояла Марта. — Я же говорила, молодая леди, что с ним все в порядке, вон сидит и ест как ни в чем не бывало. Нет, что бы сразу же успокоить невесту. Ну и молодежь нынче пошла. Я подошел к Лоре. Провел рукой по её щеке. — Все в порядке, просто я ещё не ужинал, вот и помчался на кухню, прежде чем идти к тебе. Давай я тебя отнесу на верх. Она кивнула головой. Подхватив её на руки, под умиленные взгляды прислуги, я понес молодую леди в её спальню. Но в спальню меня опять не пустили. Лора сама вошла туда, а у дверей непреступной крепостью расположилась Марта.


Я спустился вниз и вовремя. Пригнали пленных. Их было трое. Затравленно озираясь, они силились понять, как такое могло с ними произойти. Их непобедимый отряд, что шутя брал замки других лордов, оказался разбит, а от отряда остались только они. Сам допрос мне был не интересен и я отправился рассматривать трофейные луки. Только один лук привлек мое внимание. Он конечно был больше моего поющего, но привлек не этим, а тем, что он был склеен из разных пород дерева и обладал потрясающей упругостью Приложив все свои силы я так и не смог натянуть его до конца. А его стрелы были на ладонь длиннее моих. Не удержавшись, я выстрелил в замковую стену. К моему удивлению стрела на два пальца вошла в камень. Или камень был мягким, хотя камень, как камень, или лук действительно обладал удивительной пробивной способностью. Этот лук я забрал себе, как впрочем, и все стрелы, что подходили для него.


К тому времени, как я закончил разбираться с луком, допрос тоже был закончен. Наемников увели в подвальное помещение, где находилась тюрьма, а мы втроем поднялись на второй этаж. Ко мне обратился лорд, когда мы сели за стол:- Ну а теперь Свен, все подробно рассказывай. Подошла леди Мена и я начал свой рассказ с того момента, как выехал за пределы замка, что бы потренироваться в стрельбе из лука на скаку…


Выслушав мой подробный рассказ, Никол сокрушенно покачал головой:- Да, лихо нас провели, если б не Свен, замок пришлось бы или выкупать, или брать штурмом… — Или всего лишиться, — вмешался лорд. — А кто вас предупредил, что на западных окраинах не спокойно? — обратился я к обоим. Ведь вы должны были знать этого человека, это же не посторонний? Лорд удивленно посмотрел на меня и кивнул головой Николу. Тот вышел и через некоторое время вернулся с каким то невзрачным человеком. Как только он вошел в зал, у меня заныла посеченная щека. Я скривился как от зубной боли. — Что такое Свен? — спросил лорд. — Да вот щека что то ноет. — Никол, ну ка выведи этого, и посмотри, что с щекой. Но странное дело, как только слугу вывели, щека болеть перестала, о чем я тут же сказал лорду. — Никол, веди его сюда. Как только невзрачный человек зашел в зал, как щека опять начала ныть. И об этом я сказал лорду. Он кивнул головой, подошел к слуге и приказал ему снять свою рубаху. Тот побледнел и стал оседать на пол. Никол грубо схватил его за ворот и встряхнул, потом не церемонясь задрал ему рубаху. В левой подмышечной впадине у него был нарисован странный знак, который я сравнил с рисунком солнца разделенного на две половинки. И лорд и Никол в один голос разом выдохнули:- Навь.


— Пытать, потом повесить, — распорядился лорд. На мужичка было страшно смотреть. Изо рта слюна, от него стало смердеть, он пытался что то сказать, но спазмы не позволяли ему говорить. — Убери эту гадость отсюда, — распорядился лорд, и Никол выволок его за дверь. Через некоторое время вернулся и отдуваясь уселся за стол. — И к нам эта гадость пробралась. Я уже распорядился провести телесный осмотр всех служек, слуг и мастеровых. Лорд Страх кивнул головой. — Настала пора рассказать все Свену, а то парень ведь ничего не знает. Рассказывай Никол, если что я дополню.

7

— Свен, мой рассказ будет немного сумбурным, мы и сами о многом не догадываемся, и на многие вопросы у нас нет ответов. Как ты знаешь, мы все верим в единого всеблагого, но так было не всегда. В преданиях говориться, что от сотворения всеблагим этого мира в нем правили он и его брат близнец, чье имя затерялось и забыто. Настало время, когда его брат захотел править этим миром единолично, и он попытался убить всеблагого, но только его ранил. Когда всеблагой оправился от ран, он покарал своего брата, но не уничтожил его, а создал для него другой мир и отправил его туда. Наш мир называется Явь, а тот мир Навь. Долгие тысячелетия люди Яви жили в мире и согласии, не знали войн, голода, распрей. Потом все в одночасье переменилось. За эти тысячелетия Навь окрепла, скопила сил и решила покорить наш мир, что бы править единолично. В наш мир сквозь пробитые двери хлынул белый туман. Это действительно туман, но под его покровом на нашу землю проникли чудища Нави. После себя они не оставляют ни чего живого, — ни зверей, ни птиц, не говоря уж о людях. Только обглоданные кости. Их было практически невозможно убить. Когда уже половина Яви была захвачена, всеблагой наделил несколько храбрых воинов, что вели непримиримую борьбу с чудовищами, особыми способностями. Они были непобедимы, чувствовали Навь, и могли уничтожать чудищ. Нападение было отбито. Более того, несколько воинов, их стали называть белыми, проникли в Навь через открытые двери и нанесли там ей большой урон, но полностью уничтожать не стали. И опять на многие тысячелетия воцарился порядок. Но Навь не успокоилась, она стала действовать исподтишка. За золото, обещание власти и могущества она вербовала себе сторонников в нашем мире. Никол остановился и отпил из кубка разбавленного вина.


Воспользовавшись паузой я спросил:- Учитель, а для чего ему эти сторонники и неужели они не понимают, что тоже будут уничтожены этими чудищами из тумана. — Хороший вопрос Свен и я тебе на него отвечу. Навь обещала, что все, кто будет ей верен и носит знак расколотого солнца останется жить и будет править этим миром, когда она победит.


Видишь ли, белых воинов было мало, часть их ушла в Навь, и многие от туда не вернулись, а те что вернулись стали жить как простые люди. Но вся беда заключалась в том, что белым воином мог стать только сын белого воина. И вся мразь нави стала охотиться на жен и детей белых, беспощадно их уничтожая, пока дети не выросли и не позволяя рожать. Не сразу стали обращать на это внимание, а когда спохватились, то было уже поздно. Потомков белых воинов осталось всего три человека, и за ними была устроена настоящая охота. 15 лет назад белый туман возвратился, мы с лордом отправились сражаться с ним без надежды на победу. Вся наша дружина погибла, погибли бы наверное и мы, но тут в схватку вмешался твой отец. Он шутя расправлялся с чудовищами, поражая их из своего лука и рубя мечом и загнал их в назад в Навь. Он победил и закрыл дверь в тот мир.


— Постой Никол, если он победил, то почему он погиб? Лорд тяжело вздохнул и уже продолжил сам. — В его смерти виновата твоя мать, — и видя, что я готов был что то сказать, жестом руки остановил меня. — В то время уже было ясно, что на жен и детей белых велась настоящая охота. Твоя мать была беременна тобой на последнем сроке и твой отец возил её всегда с собой. Но он не должен был брать её в эту схватку, она являлась обузой, не позволяла ему перемещаться. Он был вынужден постоянно думать о ней и защищать её. А когда мы с Николом предложили встать на её охрану, она отказалась.


Когда твой отец закрыл дверь в Навь, он поторопился вернуться к твоей матери, вот тут то его и поджидала засада. Туман уже начал рассеиваться и если б он хоть немного подождал, или пошел другой тропинкой, то оставшиеся чудовища погибли бы сами, но он торопился. Одновременно на него из последних сил напало их больше десятка. Он поразил их всех, но и сам получил смертельные раны. Он взял с нас слово заботиться о твоей матери и о тебе, если ты родишься, и дал тебе имя — Свен. Дальше мы вернулись в замок, а после твоего рождения мы спрятали тебя в дальней деревне. А что бы запутать следы, несколько раз в замке появлялись обычные ребятишки, которых то же звали Свен. Двое из них погибли при невыясненных обстоятельствах. Теперь, судя по тому, что ты стал реагировать на Навь, ты стал настоящим белым воином. Но прежде чем ты покинешь замок и отправишься в мир уничтожать Навь и её приспешников, ты должен обзавестись наследником. Мы не можем рисковать, так как нам ничего не известно, несмотря на наши попытки разузнать, какова судьба оставшихся двух белых воинов и есть ли у них дети.


— А леди Лора знает обо всем этом? — Нет, моя дочь влюблена в тебя, но как только она забеременеет, вы расстанетесь. Мы спрячем её и твоего будущего ребенка в надежное место, о котором знаю только я. После того, как твой сын немного подрастет, она вернется к тебе, что бы понести второго ребенка. Это её судьба. Наступила тишина.


— Учитель, мне немного не понятно. Если отец разил всех чудищ по отдельности, то почему они до этого не объединились, что бы на него напасть всем скопом? — Это против их сущности. Они могут нападать не более трех особей одновременно. Я тоже об этом думал. Полагаю, что близость прохода в Навь позволила им объединиться.


— Существует и другая история о белом тумане, — подала голос леди Мена. Всеблагой любит и терпит своих детей, но когда зло творимое людьми переполняет чашу его терпения, то он направляет для очищения на землю белый туман.


— Что то белый туман не появляется на южных рубежах, а там позиции Нави наиболее сильны, а появляется у нас, где сильны позиции жрецов всеблагого, которые и рассказывают эти сказки, что бы народ больше молился всеблагому и соответственно больше жертвовал на нужды жрецов и храмов, — в словах лорда сквозила насмешка. Потом он посерьезнел:- Легенды гласят, что раньше, в потаенных местах существовали специальные храмы всеблагого, где готовили жрецов — воинов. По своей силе они не уступали белым воинам. Но если белые воины существуют реально, то этих жрецов никто никогда не видел. Леди Мена с недовольным видом поджала губы.


Слуги стали вносить блюда и накрывать на стол. Незаметно наступило время обеда. Плотно перекусив, я стал раздумать над всем, что услышал, в это время в дверь раздался осторожный стук и после разрешения, вошел дежурный старший служка. — Какие то купцы прося разрешения въехать в ворота замка. — Сколько их? — Три воза с бочками и два с рухлядью. Всего семь человек, из них три охранника: воин и двое служек.


Сам по себе визит купцов в такое время уже настораживал, — был не сезон торговли, а в свете последних событий настораживал вдвойне. Я встал, поклонился лорду, — Пойду посмотрю. — Я с ним, — Никол тоже поднялся. Мы вышли из зала, а я ещё прихватил с собой новый лук, что бы его опробовать на заднем дворе. Мы спустились вниз как раз во время. Возы с товаром въезжали во двор. На первых возах стояло по три пузатые бочки, остальные возы ещё проезжали ворота. Боль в щеке стеганула так, что я даже застонал. Оглянувшись, я увидел купца, который из подлобья внимательно рассматривал меня. Не раздумывая ни секунды мой нож полетел ему в глаз. Но боль не утихала. Я внимательно осматривался, остальные ещё не успев понять что произошло, стояли в оцепенении. Бочки, боль исходила от бочек. Схватив лук я стал стрелу за стрелой пускать их в бочки, стараясь, что бы в каждую попало не менее чем по две, три стрелы. — Ты что творишь Свен? — прокричал Никол, пытаясь помешать мне расстреливать бочки. — Навь, — прохрипел я. Никол тут же выхватил меч и заорал:- Стража! Из общего зала бряцая оружием выскочил дежурный десяток и сразу же взял в кольцо телеги, потом подбежали ещё несколько служек с короткими копьями, а ворота немедленно закрылись. Весь караван был окружен. Воин и служки охраны даже не схватились за оружие. Я по прежнему держал лук с наложенной стрелой и внимательно осматривался. Боль не проходила, но существенно уменьшилась и уже исходила от последнего возка, в котором навалом лежали какие то тюки, свертки. — Последний возок, — крикнул я. Тут же несколько воинов с обнаженными мечами бросились к нему.


Внезапно тюки разлетелись в разные стороны, а из возка выскочил маленький мальчик с двумя мечами в руках, которые заблестели от того, что он ими вращал с неимоверной скоростью. — Карла, — одновременно раздалось с нескольких сторон. Дзинькнула тетива и карлик упал пронзенный стрелой. — Эх, живьем надо было брать, сокрушенно произнес кто то из служек. — Так я и бил в плечо, а не в глаз. Жить будет, но не долго. — Взять его, — распорядился Никол. Из центральной двери появился с обнаженным мечом лорд:- Все целы? — Вроде все, — произнес старший смены, — только вот Цука карла зацепил, когда он первым сунулся к нему. — Свен посмотри, что там с Цуком, — распорядился лорд. Осмотрев небольшой порез на предплечье, я успокоился. — Ничего страшного, мой лорд, это царапина, кольчуга приняла основной удар. Было странным, но момент самого удара, когда карлик ранил Цука, я не заметил.


— Посмотрите, что там в бочках, — распорядился лорд. Один из служек проворно поднялся на центральный возок и сбил крышку с одной из бочек. Раздался его удивленный возглас: — Тут то же служки, или наемники. Очень похоже, что они из одного отряда с теми, что пытались штурмовать замок. В это время воин охраны и его служки дали себя разоружить и связать. Они выглядели не просто удивленными, а изумленными от того, что было обнаружено в бочках. Вскоре все бочки были вскрыты. В каждой находилось по два наемника, несколько из них были ещё живы. Их тут же выволокли на божий свет и связали. — В подвал, — распорядился лорд. Начнем с карлика. Стражу на стенах удвоить, второму десятку заступить на усиленную охрану. Обоз обыскать, этих троих до выяснения то же в подвал.


Меня на допросы не допустили, да честно говоря я и сам не очень хотел присутствовать при этом, так как не без основания полагал, что лорд применит все средства, что бы выбить из пленных показания.

Встретились мы только на ужине. Все это время я был занят оказанием помощи Цуку и тем двоим служкам, что получили небольшие ранения во время преследования остатков отряда наемников. Подобрать травы, сделать настой и отвар, промыть и прочистить раны, приложить травы и перевязать, дать выпить отвар, прочитать над каждым исцеляющие молитвы всеблагому, — работы мне хватало.


За ужином разговор сначала не клеился. Все были поглощены едой. Когда голод был утолен, первым заговорил Никол. — Два нападения за один день, — это уже не случайность. Кто то уж очень хотел захватить замок и мы теперь знаем кто. — Знаем то знаем, — подхватил лорд Страх, только доказать ничего не можем. Слова наемников не приложишь к обвинениям, а главаря Свен "поцеловал" прямо в глаз ножом. Да и обыск ничего не дал. Тут вмешался я:- А вы ручки мечей или ножей у купцов и служек проверяли? Наш староста говорил, что расписки там удобно прятать. Лорд с Николом переглянулись и Никол встал из за стола и тут же вышел. Через некоторое время он вернулся с небольшим листом пергамента и протянул его лорду. — Ну и дела, — пробормотал лорд, и протянул листок мне. Я прочитал: "Предъявитель сего имеет право на выплату из казны лорда Брина в любое время и в любом месте двести больших золотых монет, кои могут быть заменены с его согласия на драгоценные камни такой же стоимости, что подписью и личной печатью лорда Брина подтверждается".


— А кто такой лорд Брин? — спросил я. Никол неохотно проговорил, — Двоюродный брат великого лорда. Большая шишка и судя по всему наверное Навь.

— Надо послать гонцов к соседям и предупредить, что возможны нападения на замки наемников под видом купцов, а заодно проверить, не захвачены ли некоторые замки. Никол распорядись. Лорд задумался и молчал все то время, пока учитель отсутствовал. Когда Никол вернулся, лорд проговорил: — Я вижу несколько вариантов, — или они пытаются здесь в приграничье создать гнездо, или они пронюхали про Свена. Если пронюхали про Свена, то опоздали, он стал воином. А если хотят создать гнездо, то значит к чему то готовятся, и готовятся основательно.


— Никол, что такое гнездо? — спросил я у учителя. — Это место, где Навь вербует и обучает своих сторонников, где на их теле появляется её знак, где она копит силы, и откуда её гаденыши расползаются по всему миру. — А ещё гнезда где нибудь известны? — продолжал расспрашивать я. — Действующие нет. А вот несколько лет назад жрецы всеблагого обнаружили гнездо Нави и уничтожили его в окрестностях горда Тибр. Да только зараза уже успела расползтись по земле. Свен, если наткнешься на гнездо, все его обитатели должны быть уничтожены. Женщины, дети, старики, старухи, все они Навь, а само то место должно быть сожжено. — Но если это каменный замок или дом, то он не сгорит. — Сгорит и ещё как. Надо только развести костер, можно небольшой и прочитать очистительную молитву всеблагому. Ты знаешь такую молитву? — Конечно знаю.

Наступают непростые времена, — проговорила леди Мена. Скорей бы приехал жрец всеблагого, мне будет спокойней, когда он в замке. После ужина все разошлись по своим комнатам. День и ночь получились насыщенными на события и всем требовался отдых. Я спал как убитый, без всяких сновидений, даже молодая леди в эту ночь не приснилась мне.


А утром, как обычно, ещё перед завтраком меня выгнал на задний двор Никол и потребовал, что бы я как следует размялся, а то видите ли, за эти дни я разучился держать меч в руке, но ничего, он быстро из меня эту дурь выбьет. Хотя по его лицу было заметно, что он о чем то напряженно думает. После завтрака, на котором опять не присутствовала леди Лора, Никол провел со мной полноценную тренировку на выносливость и умение владеть мечом, а затем и двумя мечами одновременно. А потом он позвал несколько служек, вооружил их обычными луками и заставил стрелять в меня тупыми стрелами. Я должен был или уворачиваться, или отбивать стрелы мечом, причем одним. Не все сразу получалось, я иногда промахивался и тогда только доспех и кольчуга смягчали болезненные удары. Потом я приловчился. Оказывается легче не отбивать стрелы, а принимать их на лезвие меча и отводить в сторону. Видя, что меня больше не задеть стрелами, Никол запретил мне принимать их на меч, и разрешил только отбивать. При этом служки стали стрелять в меня одновременно, по очереди и даже с разных направлений. Не часто, но мне доставались болезненные удары. А Никол требовал, что бы я думал, а не ждал полета стрелы. А как думать, не объяснял. К обеду у меня стало что то получаться. Я уже мог предположить, кто из служек выстрелит первым, по натяжению лука и его положению я чувствовал, куда полетит стрела. Учитель остался доволен. Он даже дождался, когда я ополоснусь и подойду к нему. — Понимаешь, Свен, я видел как сражался твой отец, он был непревзойденным воином, вот я и стремлюсь, что бы ты своим умением был похож на него. Боюсь, времени у нас остается все меньше и меньше, так что не обессудь, но после обеда ты будешь отбивать стрелы с завязанными глазами. Не знаю, пригодиться тебе это или нет, но я хочу быть уверен в том, что ты меня никогда не упрекнешь, что я тебя чему то не научил, или хотя бы не показал.

На обеде я ел больше всех. Говорить мне не хотелось, я устал. Это мне напоминало те первые мои тренировки, когда я не чувствовал под собой ног, а мои руки висели словно плети. Леди Лоры опять не было за столом, а ведь сегодня заканчивался третий день её странной болезни, пора бы и выздоравливать. Я скучал.

8

После обеда началось мое избиение. У меня ничего не получалось, да, я чувствовал, где стоят служки с луками, но сам момент пуска стрелы я не ощущал. Так продолжалось долго, но дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Никол разрешил мне снять повязку с глаз. — Это твое слабое место. Ночью тебя могут подстрелить из лука или арбалета. Будь настороже и тренируй своё восприятие. Может быть не все потеряно. — Никол, а разве мне придется воевать ночью? — задал вопрос я неподумавши. — А ты, что днем отбивал нападение на замок? И самое главное, тебе придется сражаться в белом тумане, где на расстоянии вытянутой руки ничего не видно. По этому то и так важно, что бы ты чувствовал противника и мог его "видеть". На ужин я шел немного недовольный собой. У меня не получилось. Никол сказал, что надо тренироваться, значит будем тренироваться. Но настроение у меня было паршивое.


Не улучшилось оно и во время ужина. Молодая леди продолжала болеть, хотя Марты возле её двери уже не было. После ужина я подошел к учителю:- Никол, а давай попробуем немного потренироваться по настоящему в темноте, а не с завязанными глазами. Он пожал плечами, — Можно попробовать. Хотя весна уже полностью вступила в свои права, темнело по прежнему рано. Я начал разминку ещё в сумерках и к тому времени, когда подошли служки с луками, был уже готов. В этот раз ни одна стрела в меня не попала и не потому, что я научился "видеть" пуск стрелы, а потому, что и служки в темноте стреляли не лучшим образом и я предугадывал выстрел и принимал стрелу на меч. Потом Никол усложнил тренировку. К моим ногам кинули пару факелов так, что я был полностью освещен, а стрелки терялись где то в темноте. Сразу же стало сложнее реагировать. Стрелы вылетали внезапно, и мне стоило большого труда принимать их на меч. Наконец то тренировка закончилась. Я, уставший, но довольный, пошел ополаскиваться. В этот раз у меня хоть что то получилось.


В своей комнате я зажег масляный светильник, подарок Лоры, и стал смазывать ремни своих доспехов. Теперь их у меня было два. Усиленный кожаный и металлический. Правда у металлического юбка была сделана не из металлических пластин, а из кожаных, но это практически не влияло на его надежность. Закончив смазку, положив отцовский меч в изголовье я лег на тюфяк и мгновенно заснул.

Проснулся я поздно и даже подумал, что проспал завтрак, но это было не так. Никол почему то меня не разбудил на разминку и я довольно резво побежал умываться. Приведя себя в порядок, и даже причесавшись, я уже неторопливо пошел в обеденный зал. Все уже были в сборе, даже леди Лора присутствовала и уже сидела в своем кресле. Я поприветствовал всех и подошел к Николу, что стоял у окна и смотрел вниз. Шепотом, что бы никто не услышал, я спросил:- Лора сама пришла, или её принесли? Он ответил так же шепотом:- Сама пришла. Раздался звук било и мы поспешно расселись на свои места. Слуги стали разносить еду.


Я обратил внимание, что Лора ест мало, через силу. — Молодая леди, вам надо больше есть, вам надо восстанавливаться, а так вы будете очень долго заново учиться ходить. Она недовольно зыркнула на меня, но ничего не сказала. У меня сложилось впечатление, что я в чем то виноват перед леди Лорой, и она теперь на меня обижается. Я стал теряться в догадках, где и когда я успел провиниться, но ничего не смог припомнить. На всякий случай, припомнив науку Никола, я ей шепнул: — Леди, вы сегодня прекрасны как никогда. Она опять ничего мне не ответила и даже демонстративно отвернулась. Ну и пожалуйста. Закончив завтрак раньше всех, я спросил разрешение у лорда оседлать Ветерка и потренироваться в управлении лошадью за пределами замка. Лорд разрешил, но сказал, что бы я тренировался на Буланом, он более подходит мне.


Интересно, а я подхожу Буланому? Это был пятилетний жеребец, резвый, своенравный, не чета моему Ветерку. Взяв горбушку я пошел с ним знакомиться. Скормил ему соленый хлебушек и морковку, которую я выпросил на кухне. Мои подношения он принял благосклонно. С помощью вездесущего Януса я его оседлал. Нам эту прогулку я лук с собой не брал, но зато нацепил металлический доспех. И хотя он мне был немного великоват, но на толстую безрукавку и мою кольчугу был почти в самый раз. Уже сидя на Буланом я помахал руками, покрутился в седле. Немного непривычно, все таки в кожаном я чувствовал себя немного свободнее, да и легче он, зато в этом я чувствовал себя более защищенным и с опозданием подумал, что если б вчера он был на мне надет, то тупые стрелы меня так больно не били бы.

Объезжая замок по кругу, я обратил внимание, что кое где уже начала пробиваться зеленая трава. Ещё немного и все зацветет, дни станут длиннее, а солнце теплее. Я попробовал скакать галопом, у меня получилось, только вот седло. Передняя лука у него была маленькая и я боялся, что если Буланый резко затормозит, как это частенько делал Ветерок, то на большой скорости я вылечу из седла, да и стремена мне были немного коротковаты. Я даже попробовал на Буланом перепрыгивать небольшие препятствия. Хотя перепрыгивать, наверное громко сказано, конь просто перешагивал их. Ноя был и этому рад. Вскоре ко мне присоединился учитель, и уже под его руководством я учился искусству управления конем общепринятыми командами, коленями, удилами, шпорами, вернее каблуками, шпор у меня ещё не было, хотя как воину, они мне полагались.


Время пролетело незаметно и мы еле, еле успели вовремя вернуться, что бы не опоздать на обед. — Никол, а удобно будет, если я сегодня пообедаю в общем зале, мне хотелось бы переговорить с Янусом насчет своего собственного седла, а затем мы вместе сходим к шорнику и я объясню ему, что я хочу. — А не боишься разозлить молодую леди? — Она и так на меня за что то обиделась, за что, ума не приложу. — Привыкай, мы всегда перед ними в чем то виноваты. А в прочем ты прав. Нельзя им давать возможность садиться нам на шею. Обедай в общем зале.


К удовольствию и гордости одноглазого я сразу же прошел к нему за стол и сел рядом. Расторопная служанка тут же поставила передо мной миску и налила горячей похлебки, вскоре появилось неизменное мясо и кружка разбавленного вина, которую я сплавил Янусу. Пообедав, мы тут же за столом стали степенно обсуждать, какое мне седло нужно, что бы я чувствовал в нем себя удобно. Вскоре к нам присоединился старший конюх, а затем и сам шорник. Закончилось обсуждение тем, что мы все пошли к шорнику в его мастерскую и там общими усилиями пришли к единому мнению, какое седло мне нужно. Здесь же я увидел уже выделанную шкуру белого волка. Тут же было решено, что она пойдет мне на безрукавку, а обрезки — на опушку моей дорожной накидки. Я с сомнением посмотрел на шкуру. Она не представлялась мне такой большой, что бы её хватило даже только на безрукавку. Но шорник меня заверил, что все будет в порядке. Потом я пошел к кузнецу и спросил, можно что нибудь сделать, что бы уменьшить мой металлический доспех. На что кузнец философски заметил, что все можно сделать, только вот надо мне это, или я больше расти не собираюсь? Уменьшить то легко, а вот нарастить потом будет сложно. Решили, что ничего менять не будем, разве что он берется заменить кожаную юбку на металлическую. Я тут же снял свой доспех и даже помог ему раздуть горн. А потом он ещё заставил меня лупить большим молотом по раскаленному бруску железа, да ещё покрикивал, что я его глажу, а надо бить со всей силы…


Ушел я от него уже в сумерках. Быстро ополоснувшись и переодевшись я первым пришел в обеденный зал. Хотелось есть. Лорд Страх и леди Мена появились рука об руку, потом появилась леди Лора. Она уже уверенно передвигалась на своих ногах, останавливаясь лишь изредка для небольшого отдыха. Я поспешил к ней и предложил ей свою руку, что бы она могла на неё опереться. Ответом мне было презрительное молчание и нарочитое пренебрежение. Пожав плечами, я отошел в сторону, а когда пришел Никол, поторопился к нему и поделился своими новостями и про седло и про доспех. После сигнала мы уселись за стол и приступили к ужину. Во время ужина лорд Страх поинтересовался, чем я занимался после обеда и я подробно рассказал ему о том, какое седло мне должны изготовить и как кузнец ворчал на мое неумение бить молотом. — А он не говорил, что брусок надо гладить, как женщину, а не лупить со всей дури. — Нет мой лорд, он наоборот говорил, что я его глажу, а надо бить со всей силы. — Кузнец в своем репертуаре. Все мы через это прошли, и я махал молотом и Никол, — и он улыбнулся.


Леди Лора не обращала на меня никакого внимания и первая вышла из за стола. Когда я закончил ужин и пошел к себе, то увидел, что Марта опять заняла свой пост у дверей покоев молодой леди. Понятно, — леди не беспокоить, она устала. На третьем этаже царила тишина и покой. Все комнаты пустовали, кроме моей и Никола. Мои шаги эхом разносились от одной стены до другой. Я вошел в свою комнату и не успел закрыть даже дверь, как раздался знакомый голос:- Оправдайтесь, молодой человек, где вы шлялись сегодня весь день, и почему за все время моей болезни вы ни разу меня не навестили. Леди Лора сидела подогнув ноги на моем топчане, но что сразу же бросилось в глаза, — подол платья был расправлен и лежал почти правильным полукругом. Что сказать я не знал, и действительно начал оправдываться тем, что Марта меня не пускала к ней. — А проявить настойчивость, да и просто отодвинуть Марту в сторону было нельзя? Я там прозябала несколько дней в одиночестве, а он разгуливал на конских прогулках и развлекался. Ещё немного, и она расплачется. Я подошел, сел рядом. — Платье не помни, — хотя я сел с другой стороны полукруга. Я приобнял её за плечи и неумело поцеловал в щеку:- Ну извини, я же не знаю, что у тебя за болезнь, а леди Мена сказала, что это чисто женское и мои умения здесь не помогут, вот я и старался не беспокоить тебя. — А мог бы и побеспокоить, может быть я на тебя накричала и мне стало бы лучше.


Странная логика, получается, что если б она меня обругала, ей полегчало? — А что у тебя за болезнь? — А вот это тебе знать не обязательно, мама сказала, что эта болезнь обязательное условие, что бы у меня в будущем были дети… И вообще хватит про мою болезнь. Тебе больно было, когда в тебя попали стрелой? — В меня не попали стрелой. — Но шрам то на щеке остался? — Это царапина, а не шрам. — Дурак, не понимаешь? Если б чуть в сторону, с кем бы я сейчас разговаривала? И она горько заплакала. Тут только и до меня дошло, что стрела наемника могла действительно попасть в меня…


Я гладил её по голове, как маленькую девочку, шептал ласковые слова, как я их понимал, но это проклятое платье, которое я не должен помять, не давало мне возможности обнять её как следует. Внезапно она вскочила с моего топчана. — Пошли. Она ещё всхлипывала. — Куда? — удивился я. — Ко мне, у тебя слишком узкий топчан, мы вдвоем на нем не поместимся. Пошли, — и она взяла меня за руку. Потом отпустила меня. — Доспехи хотя бы сними, хотя нет, пошли, у меня снимешь. Я взял меч, что сиротливо лежал на столе и покорно пошел за молодой леди в её покои. На лестнице она остановилась. — Свен, ты любишь меня? — Конечно, тебя не возможно не любить, а почему ты спрашиваешь? — Нет ты по настоящему любишь меня? — Люблю. А в чем дело то?


— Понимаешь, года два назад я совершенно случайно подслушала разговор своих родителей с жрецом всеблагого. Этот разговор касался нас с тобой. Жрец говорил, что я какой то сосуд, и мое предназначение родить сына от белого и это главное, а лучше, что бы детей было несколько. Он наставлял моих родителей как сделать так, что бы мы как можно сильнее привязались друг к другу, предлагал использовать любовное зелье после того, как белый появиться в замке. Он каждый год, когда появлялся у нас, собирал какие то травы. А я тихо стала тебя ненавидеть. Ну невозможно полюбить человека по приказу или по тому, что так решили жрецы или родители. При этом их не смущал тот факт, что я не могла ходить, а жрец прямо заявил, что при родах я могу умереть и что самое главное сохранить ребенка, нашего сына. Он якобы способен спасти наш мир от нашествия какой то Нави.


Когда жрец уехал, я прямо заявила родителям, что никогда тебя не полюблю и не стану твоей женой и что я тебя ненавижу. Мать тогда расплакалась, а отец просто махнул рукой. В прошлом году он за обедом со смехом поведал мне о каком то пареньке из глухой деревни, что мастерски стреляет из лука и, по словам деревенских, никогда не промахивается. Ещё через некоторое время он рассказал, что этот паренек в одиночку убил трех разбойников, что надругались и убили девчонку и паренька из их деревни. А потом заявил, что берет его в замок для обучения воинскому искусству. Я тогда и понятия не имела, что это будешь ты, и что ты белый. Мне просто было любопытно наблюдать за тобой. Это, кстати, Никол подсказал мне смотреть, как ты тренируешься.


— Возьми меня на руки и отнеси в мою комнату, я устала. Я послушно подхватил молодую леди на руки и очень осторожно понес. У дверей все так же стояла Марта. Увидев нас она неодобрительно поджала губы. — Марта, ступай, утром меня, вернее нас будить не надо, мы встанем сами. Марта ни слова не говоря ушла в свою комнату. Мы вошли. Отпусти меня, дальше я сама. Затем, продолжая прерванный разговор, она продолжила:- Сначала мне было интересно, сколько ты продержишься. Ведь даже взрослые служки больше 2–3 недель не выдерживали. А ты держался. Никол говорил, что твоя выносливость и терпение достойны уважения и что ты никогда не жаловался. Ещё он говорил, что ты несколько раз даже засыпал за столом. А ещё, только ты не обижайся, мне нравилось смотреть на тебя, когда ты мылся на заднем дворе. Вот нравилось и все тут. Может быть это мое любопытство, или меня тянуло узнать что то новое о мужчинах, хотя я о них ничего не знала. В общем я тебя обманула, когда сказала, что почти ничего не видела. Я видела тебя всего, и ты мне понравился. Тогда я сказала себе и родителям, вот тот парень, за которого я готова выти замуж и ни какой белый мне не нужен. Отец рассмеялся. Он согласился со мной, и что я стану твоей женой, как только в замке появится жрец всеблагого.


Ты ещё тогда ничего не знал и не догадывался, а я уже выбрала тебя. А потом стало известно, что ты лечишь молитвами, прямо как жрец и что твое лечение помогает. Потом ты стал лечить меня, и у меня появилась надежда. А самое главное, меня тянуло к тебе, как к мужчине. Ты поставил меня на ноги, и оказалось, что ты тот самый белый, для которого я предназначена. А ты знал, что я должна стать твоей женой?


— Откуда, я рос в глухой деревушке и мой переезд в замок, был первым случаем, когда я её покинул. Я даже не знал, кто такой лорд и что у него есть красавица дочь. А потом мне было не до этого. С тобой я первый раз увиделся по настоящему, когда мне разрешили тебя лечить и когда я стал допущенным в обеденный зал. Ты мне сразу же понравилась, и даже очень, только я считал тебя высокомерной. — А когда ты понял, что любишь меня? — Я тебя полюбил с первого взгляда. — Нет, ты не понял, с первого взгляда ты влюбился, а когда понял, что любишь меня? Её вопрос поставил меня в тупик. — Ну может быть, когда массировал мне ноги, или развязывал чулки? — она пришла мне на помощь. Нет, тогда я тебя боялся. — И по этому краснел? — А вот понял я, что люблю тебя наверное тогда, когда снимал с тебя сорочку и она зацепилась за твою грудь. — Вот, вот, а ты пялился на неё и ни капли не стеснялся, а потом ещё лапал меня, бессовестный.


— Ладно, уже ночь, помоги мне снять платье. Там на спине есть шнуровка, развяжи и ослабь её. Я стал возиться со шнурками, ослабляя их затяжку. Наконец то мне это удалось. Лора встала и одним движением сбросила платье со своих плечь, оставшись в небольших штанишках с какими то ленточками, чуть ниже колен и небольшой рубашке с вырезом. Я засмотрелся на неё. — Что стоишь, помоги снять чулки, — и она села на кровать и протянула мне ногу. Теперь то я видел и завязки и бантики, и то, как чулки крепились к её штанишкам. — Теперь отвернись. Я послушно отвернулся. — Все, можешь повернуться и задуть все светильники, кроме одного. Я повернулся. И рубашка и штанишки сиротливо валялись у постели на ковре, а сама Лора, натянув одеяло до подбородка, внимательно смотрела на меня. — Ну что ты стоишь, раздевайся и залазь ко мне, а то мне холодно. Я стал снимать с себя доспехи, замедляя движение. Вот и моя рубаха полетела на пол, я сел на кровать и стал разуваться, затем так же сидя снял с себя штаны. — Все, все снимай. — И исподнее тоже? — И исподнее, не стесняйся, я ведь уже видела тебя много раз голым. Я быстро скинул с себя исподнее и нырнул к ней под одеяло. Тут же горячие руки обняли меня — Наконец то вместе, — прошептала она, и её губы впились в мои…


— Ты как то говорил, что у себя в деревне читал молитвы всеблагому на свадьбах? Ты что совершал обряд создания семьи? — Не знаю, деревенские считали, что после этого они создают семьи. Жрецов у нас отродясь не было. — Тогда так, — не стесняясь своей наготы она села. — Бери меня за руку и читай молитву для создания семьи. — А это будет правильно? — Ты что не хочешь на мне жениться? — Хочу. — Вот и читай молитву, а то до обряда создания ничего не будет, это не правильно — Чего не будет, — не понял я. — Доступа ко мне не будет, ну к моему телу…

Обессиленный и пораженный страстью и ненасытностью Лоры я лежал и смотрел в потолок. Странно, а лорд говорил, что Лора ничего не знает. Или она не знает, что мы должны будем расстаться, и что её будут прятать, пока она не родит? Лора тихо посапывала у меня на груди, тесно прижавшись ко мне. Я рассеяно гладил её по волосам, а она улыбалась во сне.

9

Вновь и вновь я переживал чудесные мгновения нашей первой близости. После того, как я прочитал молитвы всеблагому на создание семьи, на наше счастье и скорейшее рождение первенца, Лора долго ждать не стала. — Теперь мы муж и жена и можем заниматься тем, чем и должно заниматься. Ложись на меня, — и она с готовностью раздвинула ноги. — Только не сразу, сначала целуй меня и говори ласковые слова, так положено. Интересно кем положено? Я стал её целовать в губы, нос, шею, ей было щекотно, но она терпела и только улыбалась и повторяла, — Ещё, не останавливайся. Я стал целовать её грудь и мне это очень нравилось. От каждого моего поцелуя она вздрагивала и только сильнее прижимала мою голову к себе. Я сдавил её грудь руками и стал по очереди целовать её соски, она даже выгнулась, чуть согнула ноги в коленях, и тут я не выдержал, с рычанием я вошел в неё. Она громко вскрикнула, — Мне больно, прекрати немедленно, — её ноготки впились мне в спину, но меня это не остановило. Она даже опустила ноги, пытаясь выползти из под меня, затем затихла и стала всхлипывать. — Почему ты мне сказал, что будет больно? Я боюсь боли. Я молчал и только прерывисто дышал в такт своим движениям. Потом, словно прислушиваясь к своим ощущениям она вновь согнула чуть ноги в коленях и я почувствовал, что вхожу в неё глубже, а потом меня скрутила такая судорога наслаждения, что я наверное застонал.


Теперь уже Лора гладила меня по голове, а я обессиленный лежал на ней и боялся пошевелиться. — Слазай, кабаненок, мне тяжело тебя держать. Я послушно сполз с неё, устроился с боку и вновь стал осыпать поцелуями её тело. А она смотрела на меня и о чем то думала. — Что то не так? — спросил я. — Знаешь, Свен, я кроме боли сначала ни чего не почувствовала, а я хочу, что бы и мне это нравилось. Давай второй раз ты не будешь торопиться. — Это не от меня зависит, я просто не могу себя в этот момент контролировать, но я постараюсь. — Вот и хорошо. А когда ты будешь готов для второго раза? — Дай мне немного перевести дух. — Ну хорошо, переводи, только не долго. Теперь она легла на бок и стала гладить меня своими руками, а потом совсем забралась на меня и прижалась грудью. — Меня что то там толкает и она захихикала. Потом сползла с меня и откинула одеяло. — Я вижу ты готов, только не торопись, ладно? И не надо меня опять целовать, я и так уже хочу тебя. Но я не послушался и прежде чем повторить, принялся с жаром её целовать. Второй раз действительно я старался не торопиться, но у меня это плохо получалось, хотя времени это и заняло больше, но под конец я опять начал рычать, а Лора постанывать. А потом опять вспышка неги и наслаждения. — Мне тоже понравилось, — прошептала она, когда я устраивался рядом с ней. — Нет, ты не засыпай, ты лучше расскажи мне, как ты жил в деревни и как ты мог вообще жить, не зная, что я тебя жду. Вот почему ты не приезжал раньше? — Я ждал, когда ты вырастишь и у тебя появиться такое роскошное тело и прекрасная грудь. И потом я сомневаюсь, что года два назад нам разрешили бы с тобой этим заниматься. Я и сейчас не знаю, как отреагирует лорд, что я в твоей спальне. — А ни как, ведь я предназначена тебе…


Утро наступило неожиданно рано. Я не выспался, но чувствовал себя прекрасно. Вскоре заворочалась и Лора. Первым делом она провела рукой у меня между ног — Почему ты ещё не готов? Я ещё хочу. — Лора, это будет уже пятый раз за ночь. — Ну и что. — А то, давай теперь ты поработаешь, а я полежу. — А я не умею. — Учись. Все это время она ласкала меня, и как только я, по её мнению был готов, она села на меня и начала смешно подпрыгивать. У неё ничего не получалось, она злилась, а я все сильнее и сильнее возбуждался. Потом схватил её в охапку, перевернул на спину и…


— Мы сегодня вставать будем? — А зачем, завтрак все равно уже прошел, а до обеда ещё далеко. — Но все равно вставать надо. — Ну надо, так надо. Она откинула одеяло и встала потянувшись. Потом с удивлением уставилась на простыню. Смотри, как мы все запачкали и откуда здесь сукровица? Потом она потянула меня за руку, вставай, пошли. — Куда, а одеться? — Пошли, пошли, оденешься потом. И она со смехом потащила меня в соседнюю комнату. Там, стояли две полные бочки с теплой водой. Чур моя та, где потеплее и она попробовала воду. Я моюсь в этой, а ты в этой. Наша одежда у стены. Это Марта наверное постаралась. А я лихорадочно соображал, это сколько же надо было нагреть и натаскать воды, что бы наполнить обе бочки.


После купания, переодетые и причесанные, при этом мне пришлось учиться зашнуровывать платье, мы потихоньку вышли из спальни и пробрались в обеденный зал, в надежде, что там что то осталось от завтрака. Действительно, наши приборы были на месте, а появившийся слуга стал накладывать нам еду. Мы накинулись на завтрак так, словно не ели пару дней. И нам почему то было смешно. Мы переглядывались, улыбались, без причинно смеялись. Вошла леди Мена. — Встали, сони? Её пожалуй не удивил сам факт того, что я ночевал у её дочери. Зато молодая леди не преминула похвастаться, — Свен прочитал все полагающие на свадьбе молитвы для всеблагого и теперь мы муж и жена. — Вот и хорошо, — спокойно произнесла леди Мена. — Леди, обратился я к ней, — что то случилось? — Ещё не знаю, но лорд и Никол в сопровождении служек убыли во владения лорда Смайла. Там вроде наемники захватили его замок, а всю семью вырезали. Я думаю к вечеру нам все станет известно. Повисло тягостное молчание. — Леди, а почему не взяли меня? — Лорд запретил вас беспокоить, и к тому же на тебе замок. — Понятно. Я быстро поел и вернулся в покои Лоры. Одел на себя доспехи, прицепил меч, потом подумав, поднялся на третий этаж и взял большой лук и все стрелы, что могли поместиться в туле.


Спустившись вниз во двор, я увидел, что на стенах службу несут парные патрули. Подошел старший и тихо произнес:- Их взяли ещё вчера днем. Тоже якобы обоз. А когда открыли ворота, основной отряд ворвался и всех перебил. По крайней мере так говорит гонец, который оповещал лордов о возможном нападении. Если это так, то жалко. Лорд Смайл был хорошим соседом. Не доставлял беспокойства. Жаль, что гонец начал оповещать всех с дальних лордов, а замок Смайла за теми холмами и речкой. — Распорядись, что бы оседлали Буланого и приготовь пару служек, проедем посмотрим, что в лесу.


Через некоторое время наша троица выметнулась за ворота. И хотя я был самым молодым, старшим был я. Ведь я воин, а они служки. Подъехав к лесу я остановился и прислушался. Поведение птиц и зверей может о многом рассказать пытливому путнику. — В лесу, по крайней мере, на этом участке все спокойно. Звери и птицы не беспокоятся, а значит посторонних нет. Поскакали дальше.


Вдоль дороги мы обследовали весь участок леса. Везде было тихо. Вездесущие сойки не кричали, звери из чащи не бежали на опушки, скрываясь от напасти. Я принял решение возвращаться. Наши кони неторопясь потрусили в сторону замка. Ворота были закрыты, но увидев, что мы возвращаемся, одна створка открылась. Мы заехали внутрь, тут же ворота закрылись. Я сам отвел Буланого в конюшню, почистил, напоил и покормил его, под руководством Януса, внимательно слушая его наставления. Оказывается, сразу после долгой скачки коню нельзя давать воды, а то его можно запалить, сначала его надо немного прогулять, что бы он остыл, и лишь потом поить. Ещё я узнал, что если где в походе меня одолеют блохи или вши, то на вспотевшего коня надо сложить мою одежду и тогда вся эта гадость из неё убежит, так как не терпит запах конского пота.


Раздались голоса стражников, — Скачут, лорд возвращается. Я поднялся на стену и увидел вдали группу всадников, что направлялась в сторону замка. Что то меня насторожило. — Ворота не открывать, пусть подъедут поближе, и принесите мне мой лук и стрелы, они в конюшне. А насторожило меня то, что впереди не было ни лорда, ни учителя. А они по определению должны были ехать впереди отряда. Вот уже видны некоторые служки, которых я знал в лицо. Отряд подъехал к воротам. Раздались голоса:- Открывайте, вы что там заснули?


— Где лорд или Никол, почему их с вами нет? — Они подъедут позже. — Вот и ворота мы откроем позже. От отряда служек отделился один всадник и настегивая коня помчался назад. Через некоторое время показался ещё один небольшой отряд и я к своей радости узнал в нем и лорда и учителя. — Открывайте ворота. Ворота со скрипом открылись и отряд въехал в замок. Я спустился со стены, дождался когда Никол освободиться и подошел к нему, что бы поинтересоваться последними новостями. — Все в порядке Свен, лорд Смайл восстановил контроль над замком, разбойники частью перебиты, частью повешены, правда среди его дружины тоже есть погибшие и раненые. — Но как им удалось захватить замок среди бела дня? — Пошли что нибудь перекусим, там я все тебе и расскажу. Мы поднялись в обеденный зал. И хотя до обеда было далеко, слуги сразу же начали накрывать на стол.


— К ним приехал такой же купеческий обоз с воинами в бочках. Его встретил управляющий, а сам лорд в это время с большей частью дружины находился на заднем дворе и тренировался в стрельбе из лука. Твоя слава убийцы разбойников уже далеко разнеслась по округе. Так что когда разбойники выскочили из бочек, стража на стенах подняла тревогу и лорд во время успел, что бы вмешаться. Практически их всех положили из луков. Только двум удалось заскочить в общий зал, но их там встретили слуги кипятком и поварешками. Как результат 15 разбойников перебито, четверо пленены, а один выскользнул за ворота и сбежал. Сейчас его ищут. У Смайла двое убитых служек и двое раненых, а так же три раненых поваренка. — А говорят, что его семью всю вырезали? — Это гонец что ли сказал? У его испуга глаза велики, вот и привиделось незнамо что. Так что даже наша помощь не понадобилась. А теперь расскажи, что ты делал здесь, пока нас не было. Я рассказал учителю о своей вылазке к лесу.


— Это правильно, что ты решил осмотреть подозрительные места. Не правильно то, что поскакал туда сам. Ты воин, в наше отсутствие отвечаешь за оборону замка. К лесу надо было отправлять только служек. Что не пропустил сразу отряд в замок, то же правильно, а вот что открыл ворота раньше, чем убедился, что мы с лордом едем по своей воле, не связанные, не правильно. Эх молодо зелено. По матери то скучаешь? Я кивнул головой. — Через пару дней приедет в гости, повидаешься. За одно и на невестку глянет. Как у тебя с Лорой? — Я провел обряд создания семьи и теперь мы формально муж и жена. — Ах да, у себя в деревне ты проводил такие обряды. Он хмыкну, — это интересно. Но что интересно, не договорил, так как в зал вошел лорд и леди Мена. А вскоре появилась и Лора.


Прямо с порога она заявила: — Свен провел обряд создания семьи, и теперь мы муж и жена. Такие обряды он проводил у себя в деревне, так что все в порядке. Никто не оспаривал эти обряды, даже жрецы. — Ну, что ж поздравляю вас, но официальную свадьбу сыграем во второй летний месяц, — это свое веское слово сказал лорд. Мне было не очень понятно, для чего так долго ждать и я уже хотел задать вопрос, но посмотрев на Никола, который отрицательно покачал головой, решил промолчать.

За обедом все обсуждали участившиеся попытки захвата замков. Я поинтересовался у Никола, а кто пытался захватить, то же наемники и если да, то удалось узнать, кто за ними стоит и кто их нанимал?


— В том то и дело, Свен, что шансов захватить замок у наемников не было. Дружина Смайла была на месте, её никто не пытался выманить. Что то тут не понятно. — А что тут не понятного? — удивилась леди Мена. — Как раз все понятно. Этими действиями кто то отвлекает внимание лордов, заставляя их сосредоточиться на защите своих замков, и меньше бывать там, где они или нежелательные свидетели, или досадная помеха В словах леди Мена был резон.

— Никол, завтра отправишь усиленные разъезды к границам наших земель, предупреди Проста, что бы был начеку. — Все будет сделано мой лорд.

А дальше начался обычный женский разговор про фасон свадебного платья, какая прическа должна быть у Лоры, а какая у леди Мена. Во что должен быть одет я, а так же начался составляться список гостей, которых пригласят в замок. Этот разговор затянулся на долго и что самое странное, в нем активное участие принимали лорд Страх и Никол. Что то здесь не так, что то они скрывают. Надо будет поговорить с Николом наедине.


Леди Мена даже сходила за письменными принадлежностями и теперь прилежно составляла список гостей. Попутно обсуждался такой немаловажный вопрос, как — сколько дней эти гости будут добираться до замка, если поедут верхом, или в возке и за сколько дней надо будет отправлять гонцов. Пока шло обсуждение, в основном леди Мена говорила сама с собой, Никол кивнул мне головой и указал на дверь. Я встал — Свен, ты куда? — Пойду переодену рубашку. — Твои вещи я распорядилась все перенести в нашу комнату. Твой сундук с красной птицей. И Лора опять склонилась над списком гостей. Я вышел. Вслед за мной вышел и учитель.


— Свен, что то намечается, будь готов к тому, что и тебе и Лоре придется бежать из замка и прятаться. Это на тот случай, если вся суматоха поднята Навью из за вас. А может быть придется прятать только Лору, а тебе ехать совсем в другую сторону с какой нибудь деревенской девчонкой, которая будет играть роль твоей жены. Эх, как мало у вас времени было. Как не вовремя Лора заболела своей болячкой. — А что ещё может быть, учитель? — Может быть, что Навь все таки пытается где то в отдаленной деревне или небольшом поместье создать гнездо, а может быть она активизируется в преддверии наступления белого тумана. Ведь первые два дня белый туман и чудовища очень уязвимы, они привыкают к нашему миру и могут быть очень легко уничтожены даже простыми воинами. Вот по этому и отправятся завтра разъезды и не только в наши земли, но и во всю округу. — Все так серьезно, Никол? — Даже очень.


Я переодел рубаху и вернулся в зал. Лорд внимательно посмотрел на меня и я кивнул ему головой, — мол все понимаю, буду молчать и буду готов ко всему. А к этому времени список гостей уже перешел на третий лист пергамента. Я заволновался:- А как всех этих гостей размещать будем? Леди Мена удивленно посмотрела на меня, — Да до лета мы его ещё раз сто перекроим, часть приглашенных уедет в столицу или в гости к родственникам, с частью мы успеем поссориться, и надобность в их приглашении отпадет. Так что не переживай, все поместятся. Ты лучше подумай, какой свадебный подарок преподнесешь жене. — А что, что то надо дарить? — А как же. — А что? — Ну какое нибудь колечка, медальон, серьги или бусы… — А так же меч, доспехи и коня, — это уже лорд пошутил. — Папа! — Что папа, вот подарит он тебе меч и ведь возьмешь как миленькая, а что неплохой свадебный подарок. Так за разговорами незаметно подошло время ужина…


Уже ни кого не стесняясь и не скрываясь мы рука об руку пошли в нашу комнату. Проспать мне удалось совсем немного, но я был рад этим бессонным ночам. Мне открывалась совсем незнакомая и удивительная ночная семейная жизнь. Мне нравилось раздевать Лору, чувствовать волнующие изгибы её молодого тела. Каждую ночь мы открывали для себя что то новое, неизведанное и до этого запретное. Изредка нам удавалось заниматься этим даже днем, особенно, когда лорд и Никол уезжали по делам. Это были восхитительные минуты, которые растягивались в часы и дни. На пятый день в замок в гости приехала моя мать. Теперь её все звали леди Игрен. И Лора ей понравилась, так же как и она Лоре. Они часто о чем то разговаривали наедине и практически все три дня, что она пробыла у нас в гостях, не расставались. О чем так долго можно говорить? Только потом, когда мать уехала, Лора рассказала, что и моя мать тоже была предназначенной, но больше ни каких подробностей мне у неё узнать не удалось.


А время неумолимо мчалось вперед. Вот уже и весна вступила полностью в свои права. В деревнях началась весенняя страда. В округе все было по прежнему тихо, но лорд по прежнему отправлял разъезды к самым дальним своим границам. И вот в один из дней пришло тревожное известие, что разъезду случайно удалось наткнуться в лесу на стоянку каких то людей, что уже рубили избы, обносили свою территорию частоколом и вели себя странно, т. е ни как ни с кем не общались. Конечно это могли быть и какие нибудь переселенцы, но во первых, они не спрашивали разрешения поселиться на чужой земле, а во вторых укрепляли свою деревню. Лорд принял решение нагрянуть к ним. — Если там Навь, то я должен ехать с вами. — А кто останется в замке? — В этот раз здесь останется два десятка служек, так что бояться некого и нечего.

На следующий день в сопровождении двух десятков служек мы выехали в тот лес. Не доезжая до места мы спешились и лорд приказал окружить деревню, предупредив, что если раздастся крик, что это Навь, то надо будет убивать всех — и детей и старых и молодых. Ни один человек не должен уйти. Дождавшись, когда деревня будет окружена, мы не скрываясь пошли к ней. Как только я вышел на опушку, где развернулось строительство, как мою щек пронизала боль, очень сильная боль. Я остановился, потер свой небольшой шрам и сказал: — Это гнездо. Около трех десятков Нави. Лорд кивнул головой, — Будь осторожен, иначе мне Лора сама голову отрубит. Никол, что шел немного впереди громко крикну: — Навь, вы окружены, сопротивление бесполезно, сдавайтесь и умрете быстро, без мучений. В ответ в него полетели стрелы. В нас кстати тоже. Служки стали сжимать кольцо. То там то здесь вспыхивали яростные схватки. Зная что в любом случае их ждет смерть, навь сопротивлялась отчаянно. Мы разделились. И рубя всех встречных, стали пробиваться к центру гнезда, где стоял жертвенник, а на нём лежал окровавленный человек. Там проходил какой то ритуал и те кто его проводил, торопились. Нам на встречу бросилось несколько заросших вооруженных мужиков, пытаясь задержать наше продвижение. Я чуть отстал и взял в руки лук. Вскоре мои стрелы выбили всех участников жертвоприношения и ритуал не был завершен. Когда все было закончено, лорд приказал осмотреть все и никого в живых не оставлять. При осмотре было найдено ещё трое. Среди них маленькая девочка лет 5–7. Их привели к лорду и он устроил быстрый допрос, — откуда, сколько, как сюда попали, что за ритуал. Никто не ответил. А девчушка даже пыталась выхватить из под своей грязной рубахи нож и полоснуть им под колено служку. Не удалось, рука вместе с ножом отделилась от тела и упала на землю. А девчонка даже не пикнула, только пыталась второй рукой поднять нож. Её добили, как впрочем и тех, кого нашли.

В центре деревушки зажгли небольшой костер, хотя я думал, что будут поджигать все избы. — Свен, читай очистительную молитву. Я начал читать и не успел закончить, как огромное пламя охватило весь этот участок. Горело все, даже трава, но мы стояли в самом центре и не чувствовали жара. Вскоре пламя так же внезапно потухло, оставив на земле только небольшие кучки пепла от нави и их сооружений. Исчез и алтарь и окровавленный человек на нем. — Значит они приносили своего в жертву, это что то новенькое. Надо узнать у жреца всеблагого, — проговорил Никол. Пора возвращаться. Даже если кто и уцелел, из тех, кто был в это время в лесу, наши разъезды все равно их поймают. Обязательно у всех проверять подмышечную впадину на предмет знака расколотого солнца.

Мы вернулись к своим коням, вскочили в седло и направились к замку. Все слишком просто, подумалось мне и я был прав. Не успели мы отъехать, как к нам прискакал запыхавшийся гонец. Навь осаждает замок лорда Смайла. С потерями не считаются. Их там несколько сотен, лорд просит помощи. Нахлестывая коней мы помчались к замку Смайла. В голове пульсировала только одна мысль:- успеть, надо обязательно успеть, до того, как замок захватят. Я крикнул лорду, — Нельзя допустить захвата замка, в нем что то очень важное для Нави и это что то надо обязательно уничтожить.

10

Естественно, с моими навыками, я немного отстал. У стен замка шло настоящее побоище. Моя щека раскалывалась от боли. Служки лорда были каплей в море Нави, что со всех сторон лезла на стены, пыталась выбить ворота. Десятки, если не сотни убитых беспорядочно валялись на земле, а сама земля обильно была полита кровью. Отряду лорда ни как не удавалось пробиться к воротам, что бы защитить их от окончательного разрушения. Среди Нави были и служки и наемники, вот они то и задерживали наше продвижение. Медленно, но неотвратимо мы пробивались к входу. Я без устали махал мечом, успевая осматриваться. Но как мы не торопились, мы не успели. Сначала одна створка ворот перекосилась, а потом как по команде они распахнулись. Толпа Нави радостно крича смяла небольшое количество защитников и ринулась не к замку, как я ожидал, а к небольшому сооружению, что то вроде амбара для хранения зерна. На нас они не обращали ни какого внимания. Лорд Смайл с остатками своих служек и мы собрались перед центральным входом в замок. Внезапно в голову мне пришла интересная мысль, которую я за неимением времени на обдумывание, тут же решил реализовать.


— Факел, принесите мне факел! Взяв огонь из рук незнакомого служки я быстро, но внятно прочитал очищающую молитву, держа руку над факелом. Такого не ожидал даже я. Это было просто море огня, оно жадно пожирало трупы Нави, превращая их в пепел, в то же время живым ничего не было. Но огонь напугал некоторых и они с криками бросились назад. У нас выдалась передышка. — Что в амбаре? — поинтересовался Никол у Смайла. — Откуда мне знать, зерно наверное. Внезапно от амбара пахнуло холодом, а мне пришло понимание простой вещи: ворота к Нави открыты и эти ворота находятся в этом амбаре.


— Никол, мне нужен мой лук и все стрелы, которые есть в этом замке подходящей длинны. Вы сами не лезьте, теперь мой черед. Я вышел на площадку перед замком

, повернулся лицом к амбару и широко расставил ноги. Вскоре в моих руках оказался мой лук и тула со стрелами. Повесив её на плечо, я проверил, удобно ли мне будет доставать стрелы и приготовился. Справа и слева от меня встали лорд Страх и Никол. — Уйдите, вы будите мне мешать быстро двигаться. Они послушно отодвинулись от меня на несколько шагов, но полностью не отошли. Мое ожидание было не долгим. Пахнуло холодом и из амбара выскочило чудовище, которое мне напомнило кузнечика, только размером с двух коров. Я выстрелил ему в левый глаз, — стрела вошла почти по самое оперение, потом быстро сместился в право и выстрелил в правый глаз. Я почему то знал, что эти мои выстрелы не причинят ему ни какого вреда, но вот стрела в третий глаз, что был спрятан под складками кожи во лбу, для чудовища смертельна. И действительно, складки раздвинулись, полыхнул огнем красный глаз и моя стрела с чмоком вонзилась в него. Раздался громкий рев, чудовище дернулось и упало на бок. Но из за его спины резво выскочило ещё одно такое же, и короткими прыжками стала приближаться ко мне. Я ещё не успел поразить его оба глаза, что бы открылся третий, как показалось третье чудовище и тоже кузнечик. Я успел поразить второе и оно тоже бездыханным упало на камни двора. Конечно если б тут было побольше места, я бы отступая от медлительного попрыгунчика успел бы и с расстояния поразить его, но вот лорд и Никол, не дали мне места для маневра. Как истуканы они застыли на месте и могли попасть под удар. Шансов на спасение у них не было. Пришлось брать инициативу в свои руки.


Я сорвался с места и бросился на встречу кузнечику. Удачно уклонившись от удара его лап-пил, я с благодарностью вспомнил тренировки Никола и особенно свои прыжки с двумя, тремя мешками земли. Легко подпрыгнув на уровень лба попрыгунчика я вонзил свой меч в то место, где у него должен быть третий глаз. Я попал, об этом мне сообщил громкий рев чудовища. Быстро выдернув меч, я отскочил в сторону. Как только раздался рев смертельно раненого чудища, оцепенение, что охватило лорда и служек тут же прошло. — Стойте на месте, — это ещё не все! — крикнул я им и сам отошел чуть подальше, оставляя себе место для маневра. Лук уже был у меня в руках. Из ворот амбара стали раздаваться какие то странные крики, я бы даже сказал карканье вперемешку со скрежетом. Потом, странно ковыляя на двух лапах, из ворот переваливаясь появилась птица, не птица, зверь не зверь. Размером с хорошую овцу, оно было покрыто густой шерстью, имело голову как у цапли, только огромного размера, а в клюве торчали острые ряды больших зубов. Оно стало подпрыгивать и я с ужасом заметил, что крылья у неё кожаные и очень большие. Птица-зверь пыталась взлететь. Первый мой выстрел не принес желаемого результата, или её шерсть и шкура были очень прочными, или ещё по какой причине, но моя стрела отскочила от неё. Пришлось выцеливать и стрелять в её зубастую пасть. Стрела пробила её голову насквозь, и противно скрежеща зубами, ломая стрелу в щепки, она завалилась на бок. За ней последовали ещё две такие же "симпатичные" птички. Но я уже знал, куда стрелять.


Странно, а куда делись все люди, что вбежали в амбар? От туда не доносилось ни звука. — Организуйте преследование Нави, ни один не должен скрыться. К амбару не подходить, пока я не разрешу. И очень осторожно, сжимая меч в руке я пошел к воротам амбара. Внимательно посматривая по сторонам и под ноги, я приблизился к входу. Заглянул вовнутрь. Там было пусто. Людей не было. Не сразу я обратил внимание на кучу обглоданных костей, что валялась в одном из углов. Некоторые кости были раздробленны. Мое внимание привлекли два странных светящихся столба, между которыми клубился белый туман. Дверь в Навь, — озарило меня. Заметив там какое то шевеление, я не раздумывая нанес удар по этому туману и видимо попал. Руку мою тряхануло, раздался вой. Быстро сорвав с левого плеча лук, я стал выпускать стрелу за стрелой в шевелящийся клубок тумана. Каждый мой выстрел сопровождался громким воем и ревом. Видимо мои стрелы достигали цели. Но храбрости, что бы самому войти в туман у меня не хватило. Зато хватило ума попытаться свалить один из светящихся столбов. Вернее я для начала ударил по нему мечом. Сталь жалобно зазвенела, а камень даже не покрошился. Тогда я навалился на него всем своим телом, пытаясь свалить столб. Не сразу, но мне это удалось. Как только столб зашатался, свет на нем стал мерцать, а туман рассеиваться. Наконец столб упал с грохотом на землю, подняв кучу пыли.


Чихая я вышел из амбара. Перед ним стояло около десятка лучников, готовых к стрельбе. Увидев меня, они опустили руки и их лица посветлели, а некоторые заулыбались. — Где лорд Смайл? — Я здесь господин. Я оглянулся, кого это он назвал господином? Вокруг меня никого не было. — Лорд, ворота в Навь я закрыл. Вам надлежит разбить те два столба, что служили проходом на мелкие кусочки, а ещё лучше на песчинки и захоронить их в разных местах, — бросить в реку, утопить в болоте, развеять на ветру с высокой горы, — в общем что придумаете. Но это сделать надо немедленно. Он кивнул головой и стал распоряжаться. Ко мне подошел Никол:- Свен, ты весь в пыли, — и он провел рукой по моей непокрытой голове. — Вот это да, — произнес он с удивлением. Это не пыль. Ты поседел, твои волосы стали белыми, белыми. — Да что там волосы, что будем с этим делать, — и я показал на туши убитых чудовищ? — Как что, сожжем их. У тебя хорошо получается. Мне вновь принесли факел и я опять прочитал очищающую молитву, но ничего не произошло, тогда я прочитал очистительную молитву и огонь радостно взметнулся в высь. Я жадно смотрел, как всеблагой очищает свою землю от скверны. Значит очищающую надо читать во время боя, а очистительную после. Надо запомнить. По мере того, как огонь уменьшался, куча пепла перед амбаром увеличивалась, из ниоткуда возник порыв ветра, подхватил его и унес за стены замка лорда Смайла.


Как только погасли последние язычки пламени, я повернулся к стоящему не вдалеке Николу. Он с изумлением смотрел на меня. — Я что не так одет? — улыбнулся я. — Нет, но души чудовищ поглотил твой меч. — Как это поглотил? — Не знаю, но всем было видно, что их души в виде серых облачков вылетали из огня и впитывались в твой меч. Я усмехнулся, — А я ни чего не видел, — и отправил отцовский меч в ножны. Никол, мне бы стрелы собрать, а то я скоро вообще без стрел останусь, — показал я на свою тулу, где сиротливо примостилась одна стрела. И попробуй поговорить с лордом Смайлом, может быть у него есть длинные стрелы, а то мои почти все улетели в Навь, в белый туман. — Так там был проход? — Да, там были ворота в Навь, я их закрыл, а почти все стрелы выпустил в белый туман. Там что то орало и ревело. — Да мы слышали. — А где лорд Страх? — Организует преследование оставшихся в живых Навь. Самое интересное, что среди нападавших были не только Навь, но и обычные люди. — Наверное наемники? — Да.


Мы отошли к стенам самого замка и уселись прямо на землю. — Эх, умыться бы и поесть от души, — мечтательно произнес я, сбрасывая с себя последнее напряжение боя. — Или кубок хорошего вина, — добавил Никол. Но Смайлу сейчас не до этого. У него большие потери, едва ли с десяток служек наберется, а десятка полтора ранены. — А как у нас дела? — Погибли трое, да трое получили легкие ранения. — Тогда я пойду посмотрю раненых Смайла, когда будем выезжать, позовешь меня.


Раненые расположились большой кучей у левой двери замка. С кухни им постоянно носили воду для питья и промывания ран. Я подошел к самому крайнему и громко сказал, всем взяться за руки и не отпускать, пока я не скажу. Несколько человек сразу же взялись за руки. Положив свою ладонь на голову крайнему я стал читать молитвы всеблагому, что бы он даровал излечение раненым служкам. Затем я перешел к другой группе, затем к третей и так, пока последний служка не получил свою молитву. Затем я вернулся к тем, что были тяжело ранены и над каждым из них провел обряд исцеления, обращаясь к всеблагому. Не знаю, помогли ли мои молитвы, или это было самовнушение, или так сильна вера в всеблагого, но многим служкам полегчало, а у некоторых раны затянулись полностью.


Сделав все что мог, я вернулся к Николу. — Какие новости от лорда? — Пока ни каких. Слушай, а нам не надо поехать к нему навстречу, вдруг ему помощь нужна? — Была бы нужна, прислал бы гонца. А вскоре вернулся и сам лорд Страх. Увидев нас, спрыгнул с коня и подошел. Уселся рядом с нами, — Нескольким удалось скрыться, нырнули в густой кустарник, а на лошадях туда ни как. Ну да соседние лорды выставили разъезды. С помощью всеблагого всех переловим. Я откинулся на стену замка и тут только заметил, или правильнее сказать, обратил внимание, что моя щека продолжает ныть. — В замке ещё осталась Навь, — сказал я не обращаясь ни к кому. — Никол тут же встрепенулся:- Спрятались? — Нет, — я отрицательно помотал головой. — Внутри замка. Зови Смайла, это его владения. Вскоре подошел лорд Смайл и мы вчетвером вошли в замок. Обходя одно помещение за другим мы поднялись на второй этаж. Уже заканчивая его осмотр, мы подошли к закрытой двери. — Спальня моей жены, она болеет. Никол уже хотел пройти мимо, но я остановился. — Там два человека и там Навь. Я решительно взялся за ручку, но дверь была закрыта. Я подергал её и посмотрел на лорда Смайла. — Леди Илона, это я откройте, все в порядке, приступ отбит! — Нет, с тобой этот ужасный белый, пусть он уйдет, или я убью нашу дочь.


Сомнений не было, жена лорда Смайла Навь и видимо не без её помощи были открыты ворота для белого тумана. Я отошел в сторону на несколько шагов, снял лук и взял его в руку. Последняя стрела, промахнуться мне нельзя, иначе дочь лорда будет убита своей матерью. Она в ловушке, откуда выхода нет и будет мстить. И ей абсолютно все равно, кого убивать, — дочь, мужа или свою мать. Такова сущность Нави. Закрыв глаза, я увидел два багровых силуэта. Хорошо, что они стояли к о мне боком и было видно, что один большой, а другой маленький. Прицелившись сквозь дверь в голову большого, я отпустил тетиву. Вместе с выстрелом Никол навалился на дверь и она рухнула под его напором.


Жена лорда Смайла лежала перед кроватью и ещё хрипела. Рядом валялся кинжал, а маленькая рыжая девчушка с ужасом смотрела на ворвавшихся. Потом заревела и бросилась к отцу. Боль в щеке прошла. — Все, больше Нави в замке нет.


— Учитель, что ей не хватало? Жена лорда, богатство, почет, уважение, любящий муж, дочь, могла родить и сына… — Скорее всего Навь поймала её на обещании вечной молодости и красоты. У женщин очень странное отношение к своей внешности. — А разве может быть вечная молодость и вечная красота? — По определению нет, но все в руках всеблагого. Наши кони шли рядом нога в ногу. — А ты в курсе Свен, что ты оказывается тот самый легендарный воин-жрец и прибыл с далекого юга, из таинственного храма, что бы уничтожить здесь всю Навь? Я засмеялся, — Это кто ж такое придумал? — Служки Смайла, ты же почти всех сразу вылечил, а такое под силу только великому жрецу всеблагого. А к тому же они видели, как ты сражался с чудовищами. Вот и сделали вывод, что ты жрец-воин, которого всеблагой прислал им на помощь. И не надо над этим смеяться. Через три дня о тебе будет знать вся округа, через седьмицу весь округ, а через месяц слухи о тебе достигнут столицы. — Это хорошо, или плохо? — И то и другое. С одной стороны Навь притихнет, а с другой, за тобой будут постоянно следить издалека. А это вызовет трудности в общениях тебя с женщинами. — А при чем здесь женщины, Никол?


— Свен, постарайся очень серьезно отнестись к тому, что я тебе сейчас скажу. Лора для меня как дочь, и я очень желаю ей счастья, но, ты не должен ограничиваться только Лорой. Ты понимаешь, о чем я? Чем больше у тебя будет девушек, женщин, тем больше будет шансов, что родиться новый белый воин. Тем более, что скоро с Лорой вы расстанетесь. Ты привлек к себе внимание и, как я уже сказал, за тобой будут следить, а значит начнут охотиться и за Лорой. И не важно, беременна она от тебя или нет. Её проще убить. Нет человека, нет проблемы. Я был ошарашен услышанным, — Никол предлагает мне изменять моей Лоре?

Вернулись мы в замок только к вечеру. Уставшие, голодные и гордые собой и своей победой. В один день мы уничтожили гнездо и закрыли ворота в Навь. О таких деяниях слагают песни и легенды. В этот же вечер, на ужине было принято решение, что Лора через три дня покинет замок и будет спрятана. Где? Никто не знал, кроме лода Страха. Даже Никол. — А почему Лоре нельзя остаться в замке? — поинтересовался я. — Можно, — ответил мне лорд Страх, — но Навь будет знать, что она здесь. А на что она способна ты видел у Смайла. К тому же вероятность отравления возрастает неимоверно. Люди слабы и Навь этим пользуется, обещая им все, что они не попросят, так что Лоре будет постоянно грозить опасность. А так, спрятав её туда, где о ней никто ничего не знает, если всеблагой даст, она родит сына, а потом вернется к тебе. — А как я узнаю, родился у меня сын или нет? — А ни как. Хотя если через год ты узнаешь или услышишь, что Лора вернулась в замок, значит сын не родился. — А если она не вернется в замок, значит сын родился? — Да, и она занята его воспитанием.

Лора провела в замке ещё не три, а пять дней. Все эти пять дней слились для нас в одну непрерывную ночь любви, мы даже ели в спальне и нас никто не беспокоил. А потом она исчезла. Я даже толком не смог с ней проститься.

11

По договоренности я два дня делал вид, что Лора ещё со мной, — из комнаты не выходил, ел за двоих, спал тоже кстати за двоих. Наконец то появился лорд Страх, да не один. Ранним утром, хотя я уже встал, в нашу комнату он вошел с кем то одетым в балахон грязно — серого цвета и с капюшоном, что закрывал лицо.

— Знакомься Свен, — это Лораг, она будет в течении двух, трех дней играть роль Лоры, пока вы не достигнете границ округа. Потом ты будешь путешествовать один. Лораг откинула капюшон. Чем то она напоминала Лору, но было одно существенное но, — она была рыжей. Хотя волосы можно было и спрятать под шапочку, а вот как спрятать руки? Руки не леди, а прачки, кухарки. Красные, обветренные, они наглядно говорили о статусе их обладателя.


— Она со мной не поедет, нас разоблачат сразу же за воротами замка. — Свен, поясни. — Она рыжая, а Лора как вороное крыло, и посмотрите на её руки. Это руки не леди. Любой дурак это сразу же поймет, как только мы остановимся в первом постоялом дворе. Лораг посмотрела на свои руки и пожала плечами:- Я могу одеть перчатки. — А есть ты тоже будешь в перчатках? — саркастически спросил я. — Выезд откладывается на сутки, за это время что нибудь придумаем, — подвел итого лорд. Ну вы тут познакомьтесь поближе, а я схожу посоветуюсь с леди Мена. И он вышел.


Лораг независимо прошлась по комнате, внимательно рассматривая убранство. Уселась на нашу кровать и попрыгала на ней. — Мягкая, не то что в храме. Я стоял и смотрел на неё. Во мне росло глухое раздражение, хотя я и пытался его подавить. Она встала, потянулась и стянула с себя балахон. До этого мне не приходилось видеть женщин в мужской одежде, тем более с мечом на поясе. Она внезапно выхватила меч и пыталась приставить его к моей шее. Дура, набитая дура, — сделал я для себя вывод, одновременно уходя в сторону с захватом её руки и рывком на себя. И пока она соображала, мой кулак смачно врезался ей в подбородок. Бил я в пол силы, но этого хватило, чтоб у неё подкосились ноги и она рухнула на ковер. Носком сапога я откинул меч в сторону. Так себе, кстати, а не меч, просто заточенная железяка. В это время в спальню вошел лорд и леди Мена. — Лорд, что за дуру вы привезли, а тем более, кто дал ей меч? — Свен, не будь так строг к ней, выбирать было не из чего. Она служка в храме всеблагого. — Женщина- служка? — удивился я. — Девушка, — раздался голос с ковра. — Видишь ли Свен, из таких служек многие знатные леди в столице набирают себе охрану, а некоторые из них становятся женами воинов или лордов. Просто мы подбирали такую, что бы хотя немного походила на мою дочь и внешне и по возрасту. Мы искали её больше года в десятках храмов, пока нашли. Для себя я мысленно отметил, что когда начались эти поиски, меня ещё в замке не было. Интересная картина вырисовывается.


— Я хорошо владею мечом, — подала голос Лораг, вставая с пола и потирая подбородок. — Может лучше сделать чучело из соломы, надеть на него платье Лоры, приготовить крытый возок. Я на руках отношу его, и мы уезжаем. Через день я чучело и платье сжигаю. — Нет, Свен. Вы должны оставить ясный след, то есть ночевать как минимум пару раз в постоялых дворах, что бы те, кто за вами следит, был уверен, что Лора рядом с тобой. — А вы думаете, лорд, что у них нет описания Лоры? — А вот для того, что бы она хоть немного походила на Лору, я пригласил леди Мену. Приступай дорогая.


В последующие несколько часов мы с лордом были зрителями. Для начала Лораг и леди ушли в комнату с бочками. Пробыли они там больше, чем необходимо для помывки. Зато Лораг вышла от туда уже не рыжей, а черной как смоль, в платье Лоры. Я даже вздрогнул, так внешне она стала похожа на неё… Вот ещё бы походку немного изменить. Её руки блестели, намазанные каким то жиром или маслом. Потом леди занялась её волосами, в смысле она их немного укоротила, подровняла, расчесала. — Жаль, что цвет глаз я не могу изменить, — сказала она с сожалением. У Лоры они карие, а у Лораг зеленоватые.


И вдруг до меня дошло осознание простой мысли: эту дурочку готовят на убой. И лорд и леди Мена прекрасно понимают, что жить ей осталось несколько дней. Если её не убьют за время нашего путешествия, то обязательно убьют после того, как мы расстанемся. Она покойник, живой труп. Она хоть сама то осознает это? Вместо того, что бы высказать все эти мысли вслух, я произнес:- Ей надо дать несколько уроков правильного обращения со столовыми приборами и поведения за столом, к тому же, если она хочет ехать в мужском костюме, а это правильно в сложившейся ситуации, у неё должен быть хороший меч, а не эта железяка. Я надеюсь, леди вы умеете ездить верхом? — Да, нас этому в храме учат. — Вот и прекрасно, верхом мы быстрее уедем подальше от замка, чем на возке. Лорд кивнул головой, то ли соглашаясь, то ли принимая сказанное мной к сведению.


Наступило время обеда и мы всей "семьей" отправились в зал. Мне понравилось, как Марта прошипела мне в спину, но так, что бы лорд и леди не слышали:- У кобель, заездил девчушку, на ней лица нет. Уж если Марта мимоходом не заметила разницы, то остальные врядли что заметят. После того, как было накрыто на стол, лорд попросил всех слуг удалиться, дескать у нас будет важный разговор, а у дверей на охрану встал один из его служек. Никола почему то не было. В течении всего времени, что продолжался обед, леди Мена учила Лораг правильному поведению за столом. К моему удивлению, у неё все получалось почти с первого раза.


После обеда мы сразу же проследовали в свою комнату. Выезд намечался завтра на утро. Наш отъезд должны были видеть те из слуг, которые встают рано, а также служки несущие охрану. Вроде уезжаем и тайно, и в то же время не особо скрываясь. Я стал собирать вещи, а Лораг с вниманием наблюдала. Два одеяла, комплект запасного белья для себя и Лораг(для этого мне пришлось покопаться в сундуке Лоры), хотя одного комплекта для неё будет мало, небольшой котелок, две ложки, оловянная кружка… Вещей набралось так много, что я с удивлением осматривал большую кучу. Так, накидок будет по одной, они же при необходимости заменят одеяло, которым укрываются. Наступает лето, значит теплых вещей надо брать по минимуму, проще потом будет купить, чем возить с собой. Зеркало, гребешки и прочую женскую мелочевку придется брать, — она же леди и без этого нельзя. От запасных стрел придется тоже отказаться, хоть и не тяжело, но места из за своей длинны занимают много, проще тоже заказать и купить. Кольчуга и доспехи будут на мне, сверху безрукавка. Надо позаботиться о кольчуге для леди и какой нибудь куртки для неё, что бы все это прикрыть. Как я ни старался, куча вещей уменьшилась не на много. Перед ужином пришли лорд и леди Мена. Лорд сразу же забраковал несколько вещей, заявив, что они не являются первой необходимостью. Потом леди Мена провела ревизию вещей, что я отложил для Лораг, и то же отложила ненужное, зато добавила какие то тряпочки, баночки и скляночки. Лорд вышел и вернулся с кольчугой для Лораг и новеньким мечом в сафьяновых ножнах. Лораг сразу же схватила его и стала рассматривать, а потом и махать им, пробуя, как он лежит в руке. Потом хотела померить кольчугу, но, по видимому, застеснялась раздеваться при лорде и отложила её.


Ужин прошел как обычно. Наконец то появился Никол. После того, как слуги были удалены, я узнал причину его отсутствия на обеде. — За замком следят две группы по три человека каждая. Среди них есть наемники. О том, что Лоры в замке уже нет, они не догадываются. Все конные. На ночь подбираются ближе к замку, днем прячутся. Думаю, мой лорд, что до границ владений Свена и Лору лучше пусть сопровождает десяток служек, а потом, на месте расставания они задержатся на пару часов, а заодно и задержат преследователей…


На том и порешили. После ужина к нам, после деликатного стука, зашел учитель. Оказывается он принес мою новую накидку, подбитую мехом белого волка, теплую безрукавку, тоже с опушкой из его меха и интересную шапку. Шапка была интересна тем, что была сделана из остатков волчего меха, сверху крепился волчий хвост, а снизу к шапке крепилось кольчужное полотно, что прикрывало мне шею и частично плечи. Сама шапка внутри была усилена металлической пластиной, что служило защитой от удара по голове. Никол пояснил, что кольчужные кольца не только защищают меня, но и скрывают цвет моих волос, что после недавних событий стали очень заметными. Шорник постарался на славу и я был доволен. Затем вновь пришли леди Мена и лорд Страх. Лорд долго мялся, но под пристальным взглядом своей жены все таки решился сказать то, ради чего он пришел. — Дети мои. Вам предстоит опасное и рискованное путешествие продолжительностью три или четыре дня. Ваша цель — крепость "Последней заставы", которую в народе называют просто "Застава". Там Лораг должна остаться на попечение жрецов храма всеблагого, а Свен продолжит свой путь. Что бы не вызвать подозрений и все выглядело максимально правдиво, вот Свен тебе грамота на владение небольшим поместьем. Как воин, ты имеешь право принять его от меня, тем более, что оно к тому же будет считаться приданным Лоры. (Известие о том, что я не просто служка, а воин, Лораг приняла с удивлением). Это поместье позволит тебе иногда на законных основаниях бывать в наших краях и это не вызовет ни у кого ни какого удивления, надо будет только пару раз обмолвиться, что вы едете его осматривать и немного разобраться с хозяйством.


Второй немаловажной проблемой являются ваши отношения. Вы не забыли, что вы муж и жена? А это значит, что вы будете спать в одной комнате, на одной кровати, по возможности вместе принимать омовения в купальнях. К тому же вы молодожены, а по сему, после ваших совместных ночей на простынях должны оставаться следы вашей близости. Я уверен, что те, кто будет вас преследовать, совсем не дураки и обязательно постараются проверить, действительно ли это Лора едет, или кто то другой. А значит, что и в вашем грязном белье они обязательно поковыряются, а так же тщательно расспросят любого трактирщика или хозяина постоялого двора по интересующим их вопросам. Мои слова, Свен, больше касаются тебя. Лораг знала на что она идет. Я совсем не хочу, что бы Навь бросила все свои силы на поиски настоящей Лоры, только потому, что нам, вернее вам не удастся её убедить, что Лораг и есть она. Для того, что бы Лора достигла безопасного места нам надо ещё выиграть несколько дней. Трех, четырех будет достаточно для того, что бы следы были так запутаны, что их никто не распутает.


— А почему нельзя несколько оставшихся дней провести в замке? — поинтересовался я. — Но это же очевидно, — вместо лорда ответил Никол. — Сейчас отслеживаются не только все те, кто выходит из замка, но и те, кто появился недалеко от замка. И существует риск, что как бы лорд не прятался, его и Лору могли засечь. И за те дни, что вы проведете в замке, могут проследить за её маршрут. А тут вы почти в открытую выезжаете, представляете доказательства, что вы это вы и естественно все внимание будет приковано вам. Шансы скрыться у Лоры возрастают во много раз. — Все это понятно, Никол, но кто мне скажет, Лора беременна или нет? — Ответа на этот вопрос не знают даже жрецы. Пока не знают. Поверь, Свен, как только что нибудь станет известно, будет найден способ тебе это передать. Ну и умей слушать. Если окажется, что в течении длительного времени о Лоре ничего не будет слышно, значит она воспитывает сына. А если она появится в замке до конца этого года, то значит всеблагой не дал вам детей.


Лорд протянул мне увесистый кошель и значительно меньший Лораг. Здесь золото, на первый случай вам должно его хватить. Мнимая Лора тут же его схватила, открыла и пересчитала. Её лицо засветилось радостью. — Это золото мне? — Да, — ответила леди Мена. У моей дочери всегда должны быть мелкие монеты для разных пустяков, и ещё, Лора только недавно научилась заново ходить после длительной болезни. По этому ни каких прыжков, ни какого бега и быстрой ходьбы. Это ясно? Вам надо продержаться всего три, четыре дня, а к этому времени вы достигнете "заставы" и там вам уже ничего не будет угрожать. Навь почему то в крепость проникнуть не может. За разговорами время пролетело незаметно, и начало смеркаться. Пришлось зажечь светильники. Когда все было уже обговорено, лорд, леди Мена и Никол, пожелав нам спокойной ночи, покинули нашу спальню.


— Давай укладываться, — Лораг делано зевнула. Завтра тяжелый день. А потом не выдержала и спросила, а это правда, что ты воин, а не служка? — Да правда. — И тебе приходилось убивать? — Приходилось. — А скольких ты убил? — Много, я не считал. — А много это сколько? Три, пять, десять? — Несколько десятков точно. — А кто они были? — Разбойники, Навь, наемники. Все, хватит вопросов. Завтра действительно тяжелый день. Лора (я стал её звать именно так, что бы где нибудь в разговоре не оговориться) обижено поджала губы и демонстративно стала снимать с себя куртку и рубашку. — В розовом сундуке лежат приготовленные ночные сорочки, подбери себе, и с утра не забудь переодеться во все чистое, а я пока затушу светильники. И один за другим я стал ходить по комнате и их тушить. Что бы не смущать Лору, я старался всегда быть к ней спиной, хотя это и не всегда получалось. Я краем глаза замечал, как она торопливо сбрасывала с себя одежу, как надевала ночную рубашку. Дождавшись, когда она шмыгнет под одеяло и оставив сего один светильник, стал раздеваться и я. Сумерки в комнате сгустились, а светильник я оставил у дальней стены…


— Я такая некрасивая? — Почему ты так решила? — Ты почти не смотришь на меня. А правда, что я очень похожа на дочь лорда? — Лора, ты и есть дочь лорда и чем скорее ты это себе усвоишь, тем проще нам с тобой будет. А про себя попросил всеблагого дать мне терпения на эти дни, что мы будем путешествовать вместе. Она придвинулась ко мне почти в плотную. От неё пыхнуло жаром. — Ты думаешь я не знаю, что ждет меня? Знаю, жрецы в храме со мной были откровенны. Меня должны попытаться убить до того, как я доберусь в крепость. Конечно мне сказали, что меня будет сопровождать и охранять человек, но шансов на успешное путешествие очень мало. Жрец Оган сказал, что в моей смерти крайне заинтересована Навь, и они не будут считаться с потерями. А ещё он сказал, что моя жизнь ничто, по сравнению с жизнью того, кто будет меня сопровождать и что я должна сама погибнуть, но не дать Нави или кому другому причинить вреда моему сопровождающему. А чем твоя жизнь так ценна? — Я борюсь с Навью. — Я тоже с ней борюсь. — Я чувствую Навь и могу отличить её от других людей. — Ух ты, тогда действительно. Это что же получается, — она оперлась на свою руку и привстала, — Ты можешь ездить по деревням и городам и находить Навь, а потом её убивать. И она от тебя не спрячется? — Нет. — Тогда действительно, для жрецов ты неоценимый помощник. Ведь они могут чувствовать Навь только тогда, когда она оказывается очень близко, всего в нескольких шагах. А Навь старается к ним не приближаться.


Она замолчала и откинулась на подушку. Её черные волосы раскинулись на белом фоне. Потом она опять привстала и склонилась надо мной. — Зато я обеспечила свою семью, у моих сестер будет приданное, что бы выйти замуж, а моим братьям есть что заплатить за обучение булочнику и кожевнику. А когда меня убьют, то всеблагой заберет меня в свои чертоги, так как я пострадала во имя его и на благо его. И тут я почувствовал, как мне на грудь капают её слезы. Вся её бравада напускана, она боится, очень боится умереть в расцвете своей жизни. Мне стало жалко её и я её обнял. Она поняла это по своему, села и сняла с себя ночную сорочку, а потом прильнула ко мне всем своим молодым и нецелованным телом. А целоваться она действительно не умеет, впрочем так же как и Лора…


Светало рано, лето уже почти полностью вступило в свои права. Одеваясь, я пытался разобраться в своих чувствах. Я люблю Лору, но почему тогда мне так было хорошо с Лораг? Почему я не почувствовал ни какой разницы, а как будто ещё раз все пережил заново, — и её вскрик- стон, и её боль и свое неистовство? Так же не должно быть.

Лора ещё спала, безмятежно разметавшись на широкой кровати. Я не стал её будить, пусть ещё немного поспит. Когда я уже заканчивал надевать на себя доспехи, она смачно потянулась и открыла глаза. Потом испугано вскочила с постели:- Я что проспала? — Не стой голая, простынешь. Никуда ты не проспала. Одевайся неторопясь. Кстати в соседней комнате тебя ждет бочка теплой воды. — Зачем? Я же вчера мылась. — Ты привыкла мыться каждый день, а после такой ночи, на слове такой я сделал ударение, вымыться надо обязательно. Одежда твоя уже лежит там. Она в чем мать родила, ни капли не смущаясь меня пошла в купальню. Я откинул одеяло. Скомканная ночная сорочка прикрывала следы на простыни. Надо простыню куда то спрятать, а то Марта сразу же догадается, что здесь была не Лора. Я скомкал и простыню и сорочку и решил засунуть в свой сундук. В это время в дверь постучали. Быстро закинув комок с простыней под кровать, я разрешил войти. Вошла леди Мена. По ней было видно, что она очень плохо спала или не спала вообще. — Свен, мне надо забрать вашу простынь, у вас было что то. Я покраснел и кивнул головой. Леди Мена с облегчением вздохнула, — Вот и хорошо. Где она? Я достал из под кровати ком грязного белья и передал леди Мена. Скоро завтрак, поторопи Лору. Полностью готовый в дорогу я вошел в купальню. Лора тоже заканчивала одеваться. В это время она как раз одевала легкие и очень изящные сапожки на свои штанишки из тонкой кожи, что были ей в обтяжку, и подчеркивали её стройные ножки и тонкую талию. Увидев меня, она улыбнулась, — Свен, я не знаю, что это такое и как его одевать. Она показала мне полукорсет. Он надевается на грудь, сзади зашнуровывается. — А для чего это все? — Он поддерживает твою грудь. — А зачем её поддерживать, она и так у меня упругая и торчит. — Я вздохнул, — так принято в знатных семьях и это сейчас модно. — Ну если только модно, завяжи мне сзади эти шнурки. Я затянул ей корсет так же как делал это до этого с Лорой и опять поймал себя на мысли, что не чувствую разницы между ними. Когда она оделась, то даже кольчуга не портила её стройную фигуру. В это время в дверь стукнул Никол, — Завтракать.


Рука об руку, как и положено молодоженам мы вошли в зал. Лорд Страх внимательно осмотрел нас. — Поедете на Буланом и Ветерке. Все таки Лора только недавно начала ходить, и более резвая лошадь будет ей помехой в окончательном выздоровлении. Завтрак прошел в молчании. Все уже сказано. После завтрака мы все вышли во двор. Наши лошади уже стояли оседланными и загруженными, во дворе так же нас ждал десяток служек. Лорд, а затем и Никол подошли и обняли меня. Лорд протянул мне свиток:- Дарственная на твои владения. Долго там не задерживайтесь. Через месяц, полтора мы вас ждем в замке. В это время леди Мена обнимала Лору и что то ей говорила. — Да, ладно мама, я уже не маленькая и все помню. Лора подошла к Ветерку и я поторопился ей помочь сесть в седло. — Если будут какие нибудь неприятные ощущения в спине, сразу предупреди. Лучше пройдемся пешком, или вернемся и запряжем возок. Понятно? Лора кивнула головой. Я подошел к Буланому и привычно сунул ему краюшку хлеба. Одноглазый конюх придержал мне стремя. — До встречи, Янус. Не болей! — Не буду, Свен. Вот возьми в подарок от меня. Ездить мне теперь некуда, так что он мне больше не нужен, — и с этими словами он протянул мне свой маленький арбалет и пять, шесть болтов к нему. — Вещь хорошая, особенно в ближнем бою. Шагов на 10–15 пробьет любой доспех. — Спасибо Янус и я наклонившись обнял его.


— Поехали! — и наш маленький отряд выехал за ворота замка. Служек возглавил Никол. Где то к полудню, он остановил отряд. — Свен, здесь мы расстанемся. Вы с Лорой поедете дальше, а мы на какое то время расположимся здесь. Местность открытая, объехать нас не получится, вот пусть те кто следит за вами и помучаются. Но вы тоже слишком не отрывайтесь, что бы они вас не потеряли и будьте с Лорой осторожны. Враг о котором знаешь, не так опасен, как враг, который может ждать вас впереди.

Мы обнялись, потом он подошел к Лоре:- Девочка, веди себя хорошо и будь умницей. Удачи вам. И он хлопнул Ветерка по крупу. Дальше мы поскакали уже одни.


До ближайшего постоялого двора добрались без приключений. Поручив наших лошадей прислуге и распорядившись, что бы наши вещи занесли в комнату, мы с Лорой вошли в помещение. Народу было мало. В основном крестьяне, хотя среди них было пара человек, характер занятий которых я определил, как ремесленники. К нам вышел сам хозяин и поклонился. — Леди Лора я рад вас видеть в здравии и, — посмотрев на меня, добавил, — и молодого господина тоже. Не желая, что бы Лора что то говорила, я взял инициативу разговора в свои руки. — Нам нужна комната, с большой и крепкой кроватью, или топчаном. Поужинаем в комнате. Ночуем у тебя. С дороги хотелось бы ополоснуться. После завтрака продолжим свой путь в поместье "Серебряный ключ", что пожаловал мне лорд Страх. Если понравится, то на обратном пути тоже остановимся у тебя. Хозяин опять поклонился и сделал жест рукой. Тут же появился слуга. — Проводи господина и леди в комнату лорда и приготовьте для них воды в купальне. И обращаясь ко мне, — Что изволите заказать на ужин? Я посмотрел на Лору:- Думаю гуся и травяного отвара. Вина не надо, ну и яичницу. Лорд хвалил твою кухню хозяин, вот и проверим. Пойдем Лора, посмотрим комнату и приготовим всё для омовения. Да и спать надо лечь пораньше, ты наверное устала с дороги. Подыгрывая мне, Лора произнесла:- Действительно, дорога меня утомила, да и эта железяка, — она показала рукой на меч, — все время мне мешала. — Ты сама хотела его одеть, — и я пожал плечами и посмотрел на хозяина. Он понимающе кивнул головой…

12

Комната, куда нас проводили, действительно предназначалась для дорогих гостей. Ковры на полу, ковры на стенах. Единственное окно заделано массивной решеткой. Входная дверь снабжена мощным засовом, который запирался изнутри. Я не поленился и проверил все стены под коврами, в том числе и пол. Никаких скрытых проходов или дверей не обнаружил. Это обнадежило. Из седельных сумок достал свежее белье и для себя и для Лоры. И тут же в дверь постучали. — Купальня готова. — Пошли Лора. Я вышел первым и, дождавшись когда выйдет Лора, закрыл дверь на ключ, а ключ положил в карман.


В купальне нас ждала огромная, так называемая семейная бочка. По моему в ней одновременно могли купаться человек десять, такая она была большая. Рядом стояли бочки поменьше, от одной шел пар, — горячая вода, в другой холодная. Лора разделась первой и юркнула в бочку, затем туда забрался и я. В бочке стояли стулья, на которые мы сели, они были прикреплены к днищу. Не успели мы немного откиснуть, как вошла простоволосая дородная женщина, которая ни слова не говоря, стала мыть Лору, только изредка командуя, что бы та повернулась или подставила спину… После Лоры, она хотела приняться за меня, но я отказался, сославшись, что мне приятнее будет, если спину и все остальное мне потрет моя жена. Женщина вышла, а Лора действительно стала умело тереть мне спину. Потом мы ополоснулись чистой водой и вылезли из бочки. На скамье, где лежала наша одежда, я обнаружил две простыни, в которые мы тут же закутались. Грязное белье уже отсутствовало. Немного обсохнув и одевшись, мы прошли в снятую нами комнату. Лора стала сушить волос, а я проверил кровать, а попросту несколько раз сел и встал с неё. Кровать скрипела, это мне не понравилось. Пришел слуга, что провожал нас в купальню и спросил разрешения принести ужин. Лора разрешила. Стол, что был в комнате, был уставлен полностью. По мимо заказанных гуся и яичницы, хозяин прислал свое специальное блюдо (как пояснил слуга), — кусочки мяса в горшочке и в какой то коричневой жидкости, — вроде соус.


Мы плотно поели и нас разморило. Лора стала клевать носом и я подняв её на руки отнес в кровать, помог раздеться и укрыл одеялом. Через некоторое время в дверь тихо постучали. Оказалось пришел сам хозяин, узнать не надо ли нам ещё чего. Я пригласил его к столу. Он не стал ломаться и присел, даже попробовал немного гуся. Кивнув на заснувшую Лору шепотом произнес:- Наверное сильно умаялась с непривычки? Ходить то ведь недавно начала? И как тебе парень удалось её вылечить? Ведь лорд нанимал лучших лекарей и жрецов всеблагого, ни у кого не получилось, а у тебя вышло. — Я очень хотел, что бы она начала ходить. Хозяин кивнул головой. — Тут несколько дней назад проезжали чужие, выдавали себя за купцов, а сами без товару. Чужих было пятеро и с ними наемники человек десять, вроде охраны. Да только охранять нечего, ни телеги, ни возка, ни поклажи. И видимо посчитав, что он мне все сообщил самое важное, хозяин откланялся и вышел. Не верить хозяину оснований у меня не было, тем более, что его двор находился на земле лорда. Вот только его слова не значили, что чужих было только пятнадцать человек. Их могло быть и больше, остальные вполне могли, что бы не привлекать внимания, расположиться где нибудь в лесу, в укромном месте и до поры до времени затаиться.

Я подошел к окну. Деревьев рядом нет, а вот с крыши могут и спуститься. Разумная предосторожность не является признаком трусости, — сказал я сам себе и сорвав один из ковров со стены, завесил им окно.


Лора уже крепко спала, когда я зарядив небольшой арбалет и поставив в изголовье меч, залез под одеяло. Обнял Лору, — Свен, я сильно устала и хочу спать, давай все остальное завтра утром? И она опять засопела. Я задул светильник и комната погрузилась в темноту. Проснулся я от того, что меня в бок толкала Лора. — Свен, там за окном кто то есть. — Я завесил окно ковром, к тому же там крепкая решетка, я проверял. — Но все равно там кто то есть. Я повернулся лицом к окну и взял арбалет. — Куда ты смотришь, окно вон там, — и Лора показала мне на противоположенную стену от окна. — Вот, слышишь? И я действительно услышал. — Мышь. Что сперла со стола и теперь тащит в свою норку. — Я боюсь мышей, сделай что нибудь. — Стукни по полу своим сапогом. Раздался стук и все затихло. Я собрался спать дальше, но Лора мне уже не позволила. — Свен, скоро утро. — Ну и что? — Как ну и что? Мы же с тобой себя должны вести как муж и жена, ты что забыл? И она быстро скинула с себя ночную сорочку и прижалась ко мне всем телом, а потом стала ещё и меня раздевать. Я особо не сопротивлялся. И вот, когда все шло к своему естественному и желанному продолжению, раздался стук в дверь. Как это не вовремя. — Кто и что надо? — Это я, хозяин. Вам лучше пораньше выехать, ночью были чужие и расспрашивали слуг о вас. Один из чужих поскакал за подмогой. Поторопитесь. — Спасибо, что предупредил.


Заканчивать так рано свое путешествие стычкой с неизвестным количеством наемников и Нави, мне не хотелось, ведь надо ещё как минимум пару дней продержаться. Я стал быстро одеваться и потребовал этого же от Лоры. Она не сразу поняла, что нам надо поскорее выехать. — Мы что, встаем? — Лора, нас выследили и сейчас сюда возможно скачет крупный отряд наемников. Нам надо поскорее отсюда смыться. — Так ты что, меня не хочешь? Пришлось взять её за плечи и хорошенько встряхнуть. — Ты что, не понимаешь, что я тебе только что сказал? Она отрицательно замотала головой. — Сюда едет большой отряд наемников, что бы убить тебя, на надо срочно выезжать с постоялого двора. Вот тут только до неё дошло. Голой она начала суматошно бегать по комнате. Я зажег светильник. Слабый огонек придал ей уверенности и она стала поспешно одеваться. — Обязательно надень кольчугу, — сказал я ей, пристегивая свой меч к поясу и разряжая арбалет.


Когда Лора уже почти была одета, ей осталось только обуться, я открыл дверь и внимательно осмотрел коридор. Он был пуст. — Жду тебя внизу, поторопись, — и я направился по лестнице в общий зал. К моему удивлению в столь ранний час в зале были люди. Мое внимание сразу привлекли два наемника или служки. Их головные уборы — шапочки были одинаковыми. И если у меня был сверху прикреплен хвост белого волка, то у них сверху крепились хвосты куницы. Заныла щека. В зале находится Навь. Я незаметно осмотрелся и сразу обратил внимание на щуплого человека, который сидел в углу и что то старательно ел, вернее делал вид, что ест. Остановившись за несколько ступенек до окончания лестницы, я сделал вид, что поправляю что то на своем поясе, а сам взвел тетиву арбалета. Как только я ступил на пол, оба наемника встали и преградили мне путь — Парень, ты никуда не пойдешь. Скоро прискачет наш старший и он решит, что с тобой делать. А второй ухмыляясь произнес:- А с твоей бабой мы и без него знаем, что делать.


Я неторопясь вытащил свой меч и пошел на них. Они сразу же отпрыгнули в сторону и обнажили свои мечи. — Ты сам достал свой меч, а значит напал на нас, — с ухмылкой произнес один из них. Первым на меня бросился тот, что стоял справа и был повыше ростом. Так как потолок не позволял ему замахнуться на меня, то он просто решил нанести колющий удар мне в грудь. Я легко его отбил, моя рука прошла под его рукой, а мой меч с небольшим хрустом воткнулся ему в шею и вышел с другой стороны. И пока не опомнился второй от неожиданно быстрой смерти своего товарища, я приблизился к нему. К его чести, он быстро пришел в себя и грязно ругаясь набросился на меня. Мечом он пользоваться толком не умел. Позволив ему якобы поймать меня на прием выворачивания меча, я вместо того, что бы выронить свое оружие, сделал широкий мах мечом и чиркнул его кончиком по его же шее. Голова держалась только на его позвонках, он захрипел и рухнул на пол. Все это произошло так быстро, что остальные посетители даже не успели привстать со своих мест. Отправив меч в ножны, я повернулся к щуплому мужичку и наставил на него арбалет. — Сколько вас и кто отдал приказ нас преследовать?


Видит всеблагой, если б он ответил, я подарил ему жизнь,… до следующей встречи. А он вместо этого, — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Звякнула тетива и болт припечатал его голову к стене. Кивнув головой хозяину на него, я пояснил, — Навь. Быстро обшарив его, я наткнулся на небольшой мешочек, в котором кроме денег, был ещё какой то свиток. Времени читать его у меня не было, да и Лора уже спускалась по ступенькам. Она даже успела причесаться, и выглядела чертовски привлекательной. Внезапно она остановилось, широко распахнутыми глазами уставилась на трупы наемников, один из них ещё сучил ногами. Её внезапно скрутило пополам и начало рвать. Только этого мне ещё не хватало. — Мы тут немного намусорили, прибери за нами, — и я бросил хозяину малую золотую монету. Ловко поймав её и увидев, что это золото, он тут же расплылся в улыбке:- Не беспокойтесь, господин, все приберем. Я подошел к Лоре, которая все ещё стояла согнувшись, легко подхватил её на руки и понес во двор. Там нас уже ждали оседланные Буланый и Ветерок. Прикрепив свои вещи к седлам, мы не мешкая выехали за ворота. — Вам надо ехать по этой дороге, — сказал нам слуга, который открывал ворота. Она хоть и чуть длиннее, зато вы ни с кем не встретитесь. По ней уже давно никто не ездит. Я кивнул головой и кинул ему мелкую серебряную монетку. Такие сведения этого стоили. Мы отправились по указанной дороге.


Утро застало нас уже довольно далеко от постоялого двора. Я не гнал лошадей, мне было необходимо, что бы нас " нашли". И действительно, ближе к полудню я почувствовал, что за нами следят. Наверное каждый человек в своей жизни сталкивался с тем, что чувствовал, как ему смотрят в спину. Вот такое же я чувствовал сейчас. Поднявшись на небольшой пригорок и осмотрев дорогу впереди я обратился к Лоре: — Слушай меня внимательно, когда мы будем проезжать вон тот кустарник, ты возьмешь повод моего буланого, но поведешь его не за собой, а рядом, как будто мы едем стремя в стремя. Я спрыгну с коня, а ты проехав шагов пятьсот, заедешь в лесок и будешь меня там ждать. Ты все поняла? После происшествия на постоялом дворе, мы с Лорой почти не разговаривали. Я дал ей время прийти в себя и успокоиться. Она кивнула головой. Я взял свой лук и тулу со стрелами, приготовившись, я спрыгнул с буланого, по возможности в сторону, что бы не оставить следов на дороге. Мне это удалось, а Лора поскакала дальше, ведя моего коня в поводу, на вытянутой в сторону руке. Я спрятался в кустах. Приготовил четыре стрелы, воткнув их в землю перед собой, а пятую наложил на лук. Я не думал, что следить за нами отправили более трех, четырех человек. Через некоторое время раздался стук копыт. С пригорка спускалась троица, причем один из них внимательно смотрел на землю. Следопыт, его надо сбить в первую очередь. Щека опять заныла. И в этой троице была Навь, причем он был наемником. Я подпустил их шагов на тридцать, а потом быстро пустил три стрелы. Следопыт и Навь были поражены в голову, а третий наемник немного успел отклониться, и стрела только чиркнула его по скуле. Правда мой четвертый выстрел оказался точен. Но вместо того, что бы упасть мешком на землю, он зацепился ногой за стремя и его лошадь понесла его вдоль дороги. Я быстро подошел к убитым. Мне надо было сделать так, что бы все выглядело, как нападение разбойников: забрать оружие и наиболее ценные вещи, трупы оттащить с дороги, лошадей поймать и забрать с собой.


Пока я занимался обыском и оттаскивал труппы с дороги, от туда, где должна была меня ждать Лора, раздался топот копыт. Я отошел с дороги и приготовил лук. К счастью, убивать мне ни кого не пришлось. Это была Лора. Я вышел на дорогу. — Что случилось? Я же приказал тебе ждать меня там. — Я увидела как мимо меня проскакал конь без седока и подумала, что это твой. Я испугалась за тебя и поскакала сюда. Услышав её объяснение, я чуть было не сел со всего размаха на землю. — Лора, а чей повод ты держишь в руке? Как чей? Буланого. — А Буланый чей конь? — Твой. — Так как мог мой конь проскакать мимо тебя без седока, когда ты его держишь за повод? Она непонимающе уставилась на меня. — Понимаешь, Лора, все должно было выглядеть как нападение разбойников. Наши следы ведут прямо, мы не останавливались, а наши преследователи пали жертвой нападения, но не нас, а других. А теперь даже идиот по следам определит, что это мы организовали засаду. И что теперь прикажешь делать? Во мне все кипело, ведь теперь наши преследователи будут постоянно начеку. — Лора, тебя в детстве пороли? — Да, мне изредка доставалось от матери. — Теперь тебе будет доставаться от меня. Слазь с коня. Она послушно слезла. А я срезав несколько тонких и гибких прутьев со свистом рассек ими воздух. — Повернись ко мне спиной. Она непонимающе пожала плечами и повернулась, и в этот же момент я со всей силы хлестнул её по заднему месту прутьями. Она аж подпрыгнула на месте от боли и неожиданности:- Ты что, больно! — Не хочешь думать головой, будешь учиться думать своим задним местом, — и я ещё раз её хлестнул. Она всхлипнула и отбежала от меня на несколько шагов. — Ну я действительно испугалась за тебя и хотела помочь. — Ты уже помогла, только не мне, а нашим преследователям. Они наверное скажут тебе при встрече большое спасибо. Иди лови лошадей, пока я тут управлюсь. Понурив голову, она пошла в сторону лошадей, что спокойно паслись чуть в стороне от дороги.


Спрятав трупы, хотя теперь в этом особой необходимости не было, мы уже с заводными лошадями продолжили свой путь. По дороге я прочитал свиток из кошелька Нави. Ничего нового. Тоже расписка от лорда Брина, но на десять больших золотых монет. Интересно, в эту суму оценили наши обе головы, или только чью то одну? Мы неспешно продолжали свой путь. Впереди, по обочине шел человек в одежде жреца всеблагого. Я насторожился и взвел арбалет. Не должен жрец идти этой дорогой, ведь ей не пользуются, да и щека заныла. Лора, поравнявшись с ним, отпустила поводья Ветерка, и когда тот нагнул голову, что бы сорвать какую то травинку, лихо спрыгнула с коня, перенеся свою ногу через его голову. Жрец поднял голову и я тут же выстрелил в него. Лора непонимающе смотрела то на меня, то на дергающегося жреца, что так и упал на спину на обочине дороги. Меня честно говоря уже колотило от бешенства. — Леди, вы случайно не забыли, что у вас больные ноги, что вы только недавно начали ходить, а едите на лошади всего второй раз в жизни? — И ты из за этого убил жреца? Она была испугана и смотрела на меня со страхом. — Это Навь. Сними с него балахон и заодно обыщи, а я пока срежу прутья. Будем продолжать учиться думать задним местом. От вида трупа её уже не рвало и она действительно умело сняла с него жреческую одежду. Под ней оказался такой же камзол, как и на наемниках, которых я убил на постоялом дворе. А под ним двойная кольчуга, правда простая, вязанная. Знак расколотого солнца тоже присутствовал. На Лору было больно смотреть. С потерянным видом она стояла и ждала скорой расправы.


Помахивая прутьями, не доходя до неё несколько шагов, я остановился. — Наемники не ходят пешком, тем более, что этот нас опередил, значит где то должен быть его конь, или его сообщники. Жди меня здесь. Я взял лук и тулу. Количество стрел уменьшилось. Я по прежнему не мог сам вытаскивать стрелы из своих жертв, брезговал, а поручать это Лоре я не хотел, памятуя её реакцию на труппы утром. По следам я видел, что мнимый жрец неоднократно прохаживался по обочине дороги. Ага, а вот его след, который вел на дорогу. Соблюдая осторожность я пошел по нему вглубь леса. Так мне пришлось пройти шагов двести. Затем я почувствовал дым костра и запах жареного мяса. На небольшой полянке горел костер, вокруг которого сидело трое наемников. Они жарили тушу небольшой косули, периодически поворачивая её на деревянном стержне. Я затаился и решил немного понаблюдать и послушать.


— Что то Кукушки долго нет. — Не боись, как только он учует запах мяса, быстро прибежит. — А правда, что Кукушка самый везучий в отряде? — Правда. Он умело пользуется доверчивостью людишек к жрецам. Напросится на постой, а утром, собрав все ценное, — поминай как звали. Да только я и ради такого везения жрецу всеблагого горло поостерегся бы перерезать. — Инг, а что мы здесь ждем? Ведь ясно, что этой дорогой давно уже не пользуются и скорее всего птички поедут по тракту, там их наверное и перехватят, а при дележе нам скажут, что мы ничего не делали и были в стороне. — Не боись, молодой. Нас не обидят. Просто Сова очень умный начальник и не один год возглавляет отряд. А добычу поделит по справедливости, только вот деваха, говорят дочь какого то лорда, достанется тебе уже несколько в помятом виде. И довольный своей шуткой, он захохотал.


Все встало на свои места. И эти ждут нас. Видимо большие деньги потрачены на нашу поимку, коль этот Сова перекрыл даже заброшенные дороги. Ну что ж тем хуже для вас.

Я, не прячась вышел из кустов. Встал, расставил ноги и первая стрела со свистом воткнулась в горло того, к которому обращались как к Ингу. Двое остальных вскочили и обгоняя друг друга побежали ко мне. Причем один из них прикрывался щитом, а второй мечом. Вторая стрела сразила мечника шагов зв пять до меня. Меч не помог, и оперение торчало из левого глаза. Он так и упал на спину, стрела хрустнула под его головой и этот хруст был единственным звуком, что раздался в лесу. Мы стояли друг против друга. Я откинул лук и ждал, когда наемник со щитом нападет на меня. А он не торопился, видимо оценивая, на что я способен. Как хорошо, что в свое время я не стал одевать шпоры на свои сапоги и они так и остались в моей седельной сумке. Иначе наемник сразу же догадался бы, что перед ним не просто молодой и рослый парень, а воин. А значит мастер меча.


Он начал обходить меня по кругу, стараясь, что бы я встал напротив солнца и оно слепило меня. Мне было все равно. Внезапно он бросился на меня, стремясь нанести рубящий удар, который я легко отбил, а его попытку ударить меня щитом я пресек в самом начале, ударив в низ щита ногой, а когда шит поднялся достаточно высоко, не долго думая нанес колющий удар с низу в верх в неприкрытое горло. Правда для этого мне пришлось даже подсесть под щит, и промахнись я, наемник мог рубануть меня по спине. Я не промахнулся. Обыскав трупы и не найдя ничего достойного внимания, я подошел к лошадям, что были привязаны к веткам деревьев. Как то во время тренировки Никол мне говорил, что наемники часто возят все свои ценности с собой, если только не сдают их в котел отряда на хранение. По этому я очень внимательно осмотрел седельные сумки и седла. Результатами поисков стали около сотни монет разного достоинства, преимущественно золотые и полтора десятка крупных драгоценных камней, в которых я не разбирался. Захватив свою добычу, а так же поджаренное мясо и отвязав коней я вернулся к Лоре. Она стояла на том же месте, где я её оставил. В руках она держала меч и постоянно озиралась по сторонам. — Успокойся, все в порядке. Вместе с этим их было четверо. Выбирай себе понравившуюся лошадь. Лора покачала головой, — Я не умею ездить и по этому лошадка у меня должна быть смирной и спокойной. — Ну как знаешь. Давай отъедем немного и перекусим тем, что всеблагой нам послал.


Отъехав достаточно далеко от этого места, мы остановились на опушке леса. Дорога вела вдоль него и подобраться к нам незамеченным или внезапно по дороге не получилось бы ни у кого. Достав хлеб, которым нас снабдили ещё в замке, мы с аппетитом принялись уплетать мясо. Для нас двоих туша косули оказалась великовата, по этому мы вырезали самые сочные и прожаренные места. Когда мы наелись, остатки нашей трапезы я без сожаления выбросил в кусты. Вскоре от туда стал доноситься хруст. Настала пора для пира мелким хищникам.


— Свен, а когда ты меня будешь учить думать? Давай поскорее, а то мне ждать этого наказания страшно. Я легко согласился, — Давай. Для начала снимай свои штаны, а то я могу их порвать хлыстом, а потом как снимешь, становись на колени, а руками упрись в землю. Хотя нет. Штаны свои спусти до колен, наклонись к дереву и упрись в него руками, а я пошел срежу хлыст. Когда я вернулся, то Лора стояла именно так, как я ей сказал. Я честно говоря не думал, что она снимет и свои нижние штанишки. Я в замешательстве остановился. С одной стороны я должен был её наказать, а с другой уж очень она соблазнительно стояла. Говорят из двух зол выбирают меньшее. Я выбрал оба. Сначала я не очень сильно приложился хлыстом, но на белой коже тут же проступил красный след, а затем быстро спустив свои штаны прижался к ней… От неожиданности она даже вздрогнула, а потом поняв, чем я хочу заняться, расставила свои ноги по шире…


Через некоторое время мы продолжили свой путь. Лора, хитро посматривая на меня пожаловалась, что ей больно сидеть в седле и предложила ночью заняться её лечением, так как способ предложенный мной ей очень понравился. Я промолчал, но в знак согласия кивнул головой. Ближе к вечеру мы подъехали к большому селу, но въезжали не через центральные ворота, а через боковые, возле них даже стражи не было. Это были уже владения лорда Смайла. В селе оказалось два постоялых двора. Один большой и дешевый, видимо свое хозяин брал количеством посетителей, второй маленький и дорогой. Об этом нам поведали вездесущие мальчишки. За одну медную монетку мне обещали найти хорошего оружейника, а за вторую, даже привести его на постоялый двор, а так же кузнеца, что осмотрит наших коней. Я кинул малую серебряную монетку. Меди у меня не было. Во дворе нас встречал сам хозяин. Расторопные слуги приняли наших коней. — Этих коней оставь, подбери пару которые получше для заводных, остальных продай, треть выручки твоя. Большую комнату не надо, но кровать в ней или топчан не должны скрипеть. Если есть купальня, мы хотели бы ополоснуться с дороги. Ужин подашь в комнату и постарайся нас не беспокоить по пустякам. Если о нас будет кто либо расспрашивать, предупреди.


В сопровождении хозяина мы вошли в здание. Как только я переступил порог, мою щеку пронзила сильная боль, вернее не столько сильная, как неожиданная. Навь была и здесь. Но зал был пуст, мы были единственными посетителями. Лора толкнула меня локтем, — ты смотришь не туда. Я повернулся. Из помещения кухни вышли три очень грузных и потных мужика и один из них был Навь. — Мои повара, — с гордостью произнес хозяин. Лучшие, готовят так, что пальчики оближешь. Я наклонился к нему:- Тот что справа, — Навь. Давно он у тебя? — Да что ты мил человек, какая Навь, а появился действительно недавно. — После того, как мы отбили замок лорда Смайла и части Нави удалось скрыться? Хозяин широко раскрытыми глазами уставился на меня. — А ведь точно, он появился в тот же день, но представился поваром, что ищет хорошую работу. — Позови его сюда и предложи снять рубаху. В это время как раз в зал вошли несколько служек в цветах местного лорда. Вовремя. Один из них, видимо узнав меня, заулыбался и тут же подошел. — Господин наверное не помнит меня, я один из тех, кого вы лечили в замке лорда. От ран даже следов не осталось. Низкий поклон вам от всех наших служек. — Спасибо. Вон того мужика видишь, что с хозяином говорит, он Навь. Служка тут же подобрался, сделал знак рукой и уже трое его спутников плотным кольцом окружили повара. Он безвольно позволил снять с себя рубаху, и даже мне отсюда был виден знак. Его тут же скрутили и вывели. Щека ещё болела некоторое время, но постепенно боль затихала, а потом стихла совсем.

13

Комнату я выбрал угловую, на втором этаже. Третий этаж даже не рассматривал. Единственное окно выходило во двор и изнутри закрывалось ставнями. Решетки не было. Каких либо люков, замаскированных проходов я не обнаружил. Вместо кровати был широченный топчан у стены намертво прибитый к полу, застеленный двумя медвежьими шкурами. Я распорядился, что бы слуга принес чистые простыни и полотенца. Купальни в здании к сожалению не было, а идти в соседнее помещение нам не хотелось. Поэтому я заказал пару тазов горячей воды прямо в номер, что бы можно было ополоснуться здесь. После того, как мы привели себя в порядок, я распорядился подавать ужин. Первые три блюда, которые нам принесли, я забраковал. Спустился вместе со слугой на кухню и там под моим присмотром, прямо с пылу, с жару нам положили горячего мяса с кашей, утку в яблоках и налили два кувшина травяного отвара. Все это было доставлено в нашу комнату. Я так же распорядился, что бы нам предоставили дополнительные светильники или свечи.


Как только слуга вышел, я пригласил Лору к столу и мы стали неторопливо ужинать. — Сегодня, боюсь, нас ждет бессонная ночь. Лора мои слова поняла по своему:- А тебе хватит сил на всю ночь? — Лора, сегодня последняя ночь в распоряжении наших преследователей. Завтра мы должны быть в нашем поместье, а там нас так просто не достать. Служки, слуги, да и сам дом неплохо укреплен. Думаю наши враги это все прекрасно понимают. Так что будем ждать гостей. В дверь постучались. Я приоткрыл дверь, сам оставаясь за косяком. Стоял мальчишка а с ним какой то мастеровой. — Вот господин, наш оружейник, он же посмотрит и ваших коней. В протянутую руку я положил малую серебряную монету и про себя решил, что на будущее надо обязательно обзавестись медью.


— Проходите, мастер. У меня для вас небольшая работа. Вот по этим образцам надо к утру изготовить два десятка болтов и пять десятков стрел. Обращаю ваше внимание, что стрелы должны быть именно такой длинны и не короче. Длиннее можно. Мастер внимательно осмотрел образцы. С болтами проблем не будет, такие у меня уже есть готовые, а вот со стрелами сложнее. Такие стрелы надо готовить специально, они же на две ладони длиннее обычных. Я достал малую золотую монету и подкинул её в верх, затем поймал. — Не надо набивать цену. Болты принесешь сегодня, а стрелы завтра рано утром. Если мы ещё будем спать, оставишь их у хозяина. Вторую монету получишь после изготовления стрел, — и я подкинул золотой в его сторону. Он ловко его поймал, попробовал на зуб. Потом жестом фокусника достал из под полы две связки уже готовых болтов. — Здесь их три десятка, как раз почти на всю вашу монету. — Откуда ты знал, что именно такие болты мне будут нужны. — А вы встретили и кинули монетку моему сыну, а уж он то разбирается в арбалетах, тем более, что вы его и не прятали. Так что с размером я мог определиться по его рассказу. А вот стрелы действительно придется готовить всю ночь. Какие наконечники ставить? Бронебойные дороже, там сталь прочнее. — Сделай два десятка бронебойных, остальные обычные боевые. Охотничьих не надо. Мастер поклонился и вышел.


Я достал из седельной сумки моток веревки и проверил ножки топчана на прочность, затем выглянул из окна. При желании можно конечно и спрыгнуть, — мне, а Лору надо спускать на веревке. А если в полном снаряжении, то и мне лучше использовать веревку. — Что ты там рассматриваешь, — поинтересовалась Лора. — Да вот смотрю запасной выход. По веревке спуститься сумеешь? Лора подошла к окну и посмотрела вниз. — Здесь не очень высоко, думаю, что сумею. Ты полагаешь, что ночью могут напасть? — Полагаю, — согласился я, — но лучше поджечь, а потом под шумок и с нами разобраться. По этому готовым надо быть ко всему. Как только основательно стемнеет, оставим светильники гореть, а сами спустимся по веревке вниз. Возьми арбалет и потренируйся. Сегодня он поступает в твое распоряжение. Лора сразу же схватила "игрушку" и стала пробовать натянуть тетиву руками. — У тебя рукой не получится, крути вот это колесико, по времени дольше, но зато наверняка. Стрелять будешь с близкого расстояния, не промахнешься.


В течении длительного времени она тренировалась взводить тетиву, устанавливать болт, вскидывать арбалет одной рукой. Я отдал ей два десятка болтов, остальные оставил себе. Пришел слуга и попросил разрешения убрать со стола. Я разрешил. Слуга мне не понравился, уж как то подозрительно у него бегали глазки, да и по сторонам он слишком пристально смотрел, словно запоминая, где что стоит. А может быть это мои страхи? Когда он ушел, я привязал веревку к ножке топчана и проверил их прочность. Вроде все в порядке. Дверь я не только закрыл на засов, но и ещё подпер стулом под ручку. Оставалось ждать. Я оставил гореть три светильника, но расположил их так, что окно практически не освещалось. Ставни я пока закрывать не стал. Мы с Лорой сидели на топчане и она жалась ко мне. — Свен, а может быть ничего не будет? Ты и так их больше десятка положил, может быть они решили отстать от нас? Я отрицательно покачал головой. — Они наемники, им за нас заплачено и заказ должен быть выполнен, иначе к ним никто больше обращаться не будет. Время тянулось удивительно медленно. Я затушил ещё один светильник и в комнате воцарился полумрак. Постепенно суета внизу тоже стала затихать.


— Пора, первым спускаюсь я с сумками. Потом ты. И не торопись, старайся все делать тихо и главное не кричи, что бы не произошло. Если крикнешь, то все пойдет насмарку. Я нацепил на себя седельные сумки подошел к окну. Во дворе, как я ни вглядывался, ничего тревожного не заметил. Может быть действительно все обойдется и я зря паникую? Решительно перекинув ногу через подоконник я стал осторожно, стараясь не шуметь спускаться по стене вниз. Достигнув земли, я присел и внимательно огляделся. Тихо. Я подергал несколько раз веревку. Лора правильно поняла мой сигнал и тоже стала спускаться. Я поймал её и аккуратно опустил на землю. Потом мы стали натягивать веревку и тянули до тех пор, пока она не оборвалась возле узла. Быстро смотав её, мы тихонько пошли в сторону приземистого домика, если я не ошибся, то это была купальня.


Возле боковой стены мы остановились и немного отдышались. Успокоившись, я прошептал Лоре:- Взведи арбалет, — а сам осторожно выглянул из за угла. Послышался легкий скрип, это Лора натягивала тетиву, затем раздался негромкий щелчок, это болт встал на свое место. — Пока тихо, даже я бы сказал, очень тихо. Даже лошади в конюшне не топают и не шумят. Подождем, — и я опустился на корточки прислонившись к стене. Рядом присела и Лора. Внезапно она зажала себе рот ладонью, вскочила и буквально отпрыгнула от меня. Я взвился на месте и обнажил меч, но ничего не обнаружил. — Лора, что случилось, — прошипел я в раздражении, — Ты что, посидеть спокойно не можешь? — Свен, — голос Лоры прерывался и сипел, — рядом с тобой стоит призрачный волк. Я повернул голову на лево и действительно увидел, как из плотных кусков белого тумана возле моей ноги сформировалась фигура огромного волка. Он доставал мне своей холкой до пояса. В голове всплыло незнакомое слово — кхор. У меня появился кхор. Что это такое я не знал. Но волка не испугался, а наоборот, почесал его лобастую голову между ушей. Было странно ощущать призрачного волка как настоящего. Но я чувствовал его шерсть, а когда он ткнулся мне в руку носом, я ощутил, что нос мокрый, прямо как у собаки. Я почему то сразу был уверен, что это белый волк. — Лора, я вижу его как белого волка, а каким его видишь ты?


— Я вижу его расплывчато, он постоянно меняется, то появляется, то исчезает. А цвет, какой может быть цвет у призрака? Он прозрачный. — Это мой кхор, — поспешил я успокоить её. — Правда, что это такое я не знаю, но уверен, он пришел нас защитить, — и я опять погладил лобастую голову. Внезапно я услышал низкий, горловой рык. — Ты что нибудь слышишь? — Нет, — ответила она. — Волк зарычал, значит что то почувствовал. Я вложил меч в ножны и снял лук с плеча. В туле оставалось чуть больше десятка стрел.

Вдоль стены постоялого двора появились крадущиеся люди. Человек пять, семь. В темноте было не очень хорошо видно. В щеку стрельнуло болью, а значит среди них есть и Навь. Я почувствовал, как шерсть на холке моего волка встала дыбом и он напрягся, готовясь к прыжку. Я успокаивающе его погладил, но вместо того, что бы успокоиться, волк внезапно пропал. Я перестал его ощущать. А у стены развернулось что то невообразимое. Словно невидимый вихрь раскидал всех этих людей, они даже ничего не успели понять, как в прочем и я. Пять, нет, шесть неподвижных тел остались лежать на земле, а волк вновь появился возле моей ноги. Я растеряно погладил его по голове. Вот так штука. В одно мгновение расправиться с шестью вооруженными людьми. Это произошло так быстро, что я даже не успел испугаться за него. Опять было тихо. Через некоторое время Лора толкнула меня в бок. — Что то случилось в нашей комнате, там стал ярче гореть свет. Я посмотрел и увидел, как действительно в окне мелькнул силуэт человека с факелом. Вот он появился снова, вытянул факел вниз, пытаясь рассмотреть, что там на земле. И в этот момент я выстрелил из лука. Стрела попала ему в лицо и он бесформенным мешком упал на землю. Тут же в окно выглянул второй и вновь моя стрела поразила его, но упал он во внутрь комнаты. Тут же ставни закрылись с хлопком, способным разбудить всех постояльцев. Но ни голоса, ни скрипа, ни шороха, словно все вымерло.


У меня мелькнула мысль, что постоялый двор опустел. — Нука, Лора, давай пройдем в конюшню. Конюшня встретила нас мертвой тишиной. Она была пуста. — Ай да хозяин, ай да скотина. Увел не только всю прислугу, но и всех лошадей. А утром заявится, — я ничего не видел, я ничего не слышал. Ну попадешься ты мне. — А нам то что сейчас делать? — Да ничего. Ждать. Побудь здесь, а я к крыльцу пройдусь. Посмотрю, кто там колобродит. Да смотри, не подстрели меня, когда я буду возвращаться.

Входная дверь была закрыта, но в окнах мелькали тени. Я спрятался чуть в стороне, возле бочки с дождевой водой и приготовил лук. Ну, гости дорогие, выходите, я жду вас. И словно услышав мои слова, дверь приоткрылась и на крыльцо вышло три человека. В руках у них были мечи. — Ну попадется мне этот сопляк, кишки заставлю…,- договорить он не успел, моя стрела попала ему в горло. Он захрипел и стал валиться на пол. Второму стрела попала в лицо и он упал навзничь, открыв дверь ещё шире, а третий пригнувшись метнулся за дверь и со стуком захлопнул её. — Так то лучше, а то ходят тут как хозяева, постояльцам спать не дают.


И опять наступила тишина. Сколько так прошло времени я не знаю, но потом в зале опять началось какое то шевеление. Я приготовился. В щеке больно кольнуло, и тут же я почувствовал появление белого волка. Он приготовился к прыжку, словно поджидал добычу в засаде. Случайно или нет, он появился вместе с появлением Нави? — додумать я не успел, дверь распахнулась как от удара ногой и из неё показался стол, который играл роль щита. Я на всякий случай выстрелил, но стрела застряла в толстых досках. Ну что ж подождем, пока вы раскроетесь. За первым столом появился второй, а затем и третий. Интересно, сколько вас там прячется? Человек шесть, семь? А может быть и больше? Вдруг это только малая толика нападавших? А остальные ждут в зале? Хотя нет. Если б их было так много, могли бы попытаться меня задавить численностью, а эти идут осторожно. Щека ныла. Навь была не одна. Внезапно волк опять исчез, а через мгновение столы с шумом стали падать на землю, ступеньки. Грохот стоял оглушительный, в зале тоже что то зашумело и затихло. А волк возник возле меня и ожидающе посмотрел, подставляя свою лобастую голову. Я машинально погладил его:- Молодец, умница, ты самый лучший на свете, самый красивый и самый сильный. Волк опять исчез. Я подождал ещё немного и осторожно подошел к крыльцу. Меч давно уже был в моей руке. Картина представшая передо мной ужаснула даже меня. Наемники валялись в разных позах, но у всех было разодрано горло. Осторожно поднявшись по ступенькам, стараясь не запачкаться в крови, я заглянул в зал. Там тоже лежало несколько человек. Мое внимание привлек один, у которого на голове была шапочка не только с хвостом куницы, но и с пером совы. Я подошел ближе. Он ещё был жив. — Тебя заказал Брин, — прохрипел он. Сволочь, не предупредил, что ты белый воин, а я слишком поздно это понял. Добей! Бумаги в кошеле… и всхрипнув в последний раз, он застыл.


Поднялся на второй этаж. Везде было тихо. Заглянул в нашу комнату. Ничего не изменилось, не считая трупа, что лежал у окна. Поднатужившись, я его поднял и перевалил через подоконник, пусть полежит на улице. Затем я спустился во двор, все также старательно обходя трупы, задержался только возле Совы и срезал его кошель. Тяжелый. Потом подошел к конюшне и громко окликнул Лору. — Лора, это я, все в порядке. Забирай сумки и выходи. Появилась Лора с сумками в руках. Мне понравилось, что арбалет она повесила на пояс и он был у ней под рукой. Я подхватил сумки. — Все кончено. Теперь можно и подняться в свою комнату и спокойно лечь спать. Думаю, нас больше никто не побеспокоит. Только когда пойдешь, постарайся не вляпаться в кровь, иначе отправлю замывать следы. Мы с тобой спокойно спали всю ночь в своей комнате и ничего не слышали и ничего не видели. Она закивала головой, старательно обходя трупы. Я видел, как ей тяжело дается попытка сохранять самообладание…


В комнате она с облегчением вздохнула. Я закрыл дверь на засов. Интересно, а как его открыли наемники? Значит засов с каким то секретом? Поднял упавший стул и опять подпер им дверь. Против такой предосторожности ни какие секреты не помогут. Лора сидела на краю топчана с отсутствующим видом. Я подошел к ней и стал помогать ей раздеваться. Вернее она только поворачивалась, а раздевал её я сам. Наконец все было готово и она улеглась на топчан. Я накрыл её простыней, а сверху накинул медвежью шкуру. Потом разделся сам и аккуратно сложил все наши вещи. Задул все светильники кроме одного. Его я оставил в изголовье на полу и забрался под бочек к Лоре. Я даже не успел как следует разместиться на топчане, как она обхватила меня руками, уткнулась мне в грудь и горько, горько заплакала. Сквозь рыдания доносилось:- Свен, я не буду больше служкою, я не хочу убивать людей, я уйду в храм и буду там служить всеблагому… А потом, когда она немного успокоилась, топчан был несколько раз проверен на прочность. Угомонилась она только к утру, когда у меня уже совсем не осталось сил, а небо начало сереть.


Проснулись мы поздно. Солнце уже во всю заглядывало в окно. В коридоре кто то топал ногами, внизу раздавались голоса, а сквозь закрытую дверь доносились вкусные запахи то ли позднего завтрака, то ли раннего обеда. — Солнышко, пора вставать. Скоро обед уже. — Ну давай ещё немного поспим, чуть, чуть. Вот такую малость, — и она показала, какую. — Ну ладно, поваляйся ещё, а я схожу закажу нам поесть, а заодно и осмотрюсь. Неторопливо одевшись и накинув на себя только безрукавку, даже без шапки я спустился вниз. Следов ночного происшествия не было. Все было вымыто и вычищено. Завидев меня, ко мне подошел хозяин и поклонился. В его глазах стоял испуг, а руки тряслись. — Все в порядке хозяин, — успокоил я его. — Мы не сильно ночью шумели? Сам должен понимать, мы молодожены, немного порезвились. Распорядись, что бы нам подали обильный завтрак, и пару тройку ведер теплой воды, да таз. Оружейник должен был принести мне стрелы. Хозяин угодливо согнулся, — их принесут вместе с завтраком, господин. Как долго вы ещё прогостите у нас? Я усмехнулся, — после завтрака съедем. Коней продал? — Не извольте беспокоиться, все сделал в лучшем виде, вы будете довольны. Я кивнул головой, — Да, мы там простыни немного запачкали, ты уж не обессудь. — Да дело то молодое, понятно… Он ещё что то бубнил, но я уже не слушал, поднимаясь по лестнице. В комнате я первым делом открыл ставни и выглянул в окно. Если б не небольшое темное пятно внизу, то можно было подумать, что все, что произошло ночью, нам приснилось.


Вскоре принесли завтрак, воду и стрелы, и только тогда, когда дурманящий запах пищи разнесся по комнате, Лора высунула нос из под шкуры. — Как вкусно пахнет. — Вставай соня, умывайся, приводи себя в порядок и давай за стол. — Отвернись, я буду одеваться. — Нет, сначала давай я тебе полью, и ты ополоснешься, а потом будешь одеваться. Она встала в таз, а я осторожно стал поливать её теплой, даже горячей водой, приговаривая, — везде промывайся как следует и уши тоже промой… Странно все таки устроены женщины. Значит когда я ей поливал, она не стеснялась, а когда стала одеваться, то отвернись и не подглядывай. Да где уж тут подглядывать, у меня и сил то пока никаких нет, вот после завтрака, может быть появятся.


Кушали мы с большим аппетитом. Все таки проголодались за ночь. После завтрака мы стали собираться. Сборы были недолгими. Уложив все в седельные сумки, я наконец то нашел время заглянуть в кошель Совы. Кроме большого количества денег и разноцветных камней, там было несколько свитков с подробным описание внешности меня и Лоры. Присутствовали там и расписки лорда Брин на невообразимо крупную сумму, — тысячу больших золотых монет. Но мое внимание привлек совсем другой свиток, в нем было написано: "Стража устранят, время пришло, ворота будут открыты, будь готов." Кому предназначался этот свиток или от кого он пришел, было непонятно. Понял я только одно. Где то готовятся открыть ворота и эти ворота, что то мне подсказывает, будут открыты для проникновения порождений Нави в наш мир. — Нам надо поторопиться, я провожу тебя до "Заставы", а до ней ещё дня два три пути. Теперь хорониться не надо, так что поскачем быстро, надо только запастись провизией на дорогу. Я отсыпал несколько десятков золотых монет и камней в маленький кошелек. — У тебя есть возможность все это передать своей семье, не привлекая внимания? — Она посмотрела на сокровища, — Этого хватит на всю жизнь всем моим братьям и сестрам, даже если они не будут работать. А передать можно будет через жрецов всеблагого. Не быстро, но все дойдет до родичей. — Вот и прекрасно. Ещё раз оглядев все вокруг и проверив, ничего ли мы не забыли, спустились вниз.

Хозяин уже ждал нас внизу. Он протянул мне большой увесистый кошелек. — Сколько мы тебе должны за постой? — Ни сколько, я уже вас рассчитал. — Это, что кони так дорого стоят? — Нет, тут ещё и оружейник добавил за оружие и доспехи. — Понятно, — я кивнул головой. — Ну, прощай, хозяин, а засов то в комнате поменяй. Вернусь, проверю.

Теперь мы ехали на лучших лошадях, а Буланый и Ветерок трусили налегке, заслужили. Иногда я замечал на траве тень, очень похожую на скачущего рядом волка, а может быть это была игра моего воображения? Ведь кони ничего не чувствовали и вели себя спокойно. Впереди нас ждало два, три дня пути до крепости "Последняя застава", где я должен был оставить Лораг, а сам отправиться дальше, путешествуя по Яви и уничтожая Навь, очищая свой мир от скверны и порождений тьмы.

14

Складывалось впечатление, что по этой дороге никто не ездит. Заросшая бурьяном колея, даже небольшие деревца прямо посредине. Следов недавнего пребывания людей нет. Странно, очень странно. Вроде крепость, а значит должен быть гарнизон, в крепости храм всеблагого, а значит слуги и жрецы, плюс обслуга, семьи. По любому какое то движение должно быть… Лораг безумолку болтала, радуясь тому, что все закончилось благополучно и что все беды позади. Свою роль она сыграла хорошо, осталась цела и впереди безоблачная жизнь. Ну и что, что в крепости, зато безопасно и сытно. Эти мысли её не покидали примерно до обеда, который пришелся уже почти на вечер.


Наконец то удалось найти приглянувшееся мне местечко. Чуть в стороне от дороги несколько высоких деревьев стояли отдельной группой. Туда то мы и направились. Пока Лораг разбирала седельные сумки и накрывала на импровизированный стол, я собирал валежник и хворост. Шагах в пятидесяти я наткнулся на странную кучу сухих веток, обрадовался, что не надо искать их по одной, захватил сразу охапку и поднял над землей, а потом сразу же бросил на место. Под ветками лежали обглоданные кости, причем некоторые были разгрызены. И почему то мне подумалось, что кроме костей зверей, там есть и человеческие кости. Я поспешил вернуться к Лораг. Она уже закончила раскладывать продукты. — А мы что, мясо подогревать на костре не будем? — Нет, более того, сейчас быстро перекусим и уедем отсюда. Это место мне не нравится. Моя нервозность передалась и моей спутнице. Она стала тревожно оглядываться по сторонам.


Сразу же после обеда, пока я собирал остатки провизии в сумки и укладывал вещи, Лораг отлучилась по делам за деревья. Вернулась от туда бледная:- Там, — она даже стала немного заикаться, — много человеческих черепов, взрослых и детских. На некоторых даже сохранились волосы. Свен, мне страшно, давай поскорее уедем отсюда. — Боюсь, что мы опоздали. Привяжи лошадей к дереву, что бы не убежали и приготовь свой арбалет. Сам я снял лук, натянул тетиву и приготовил тулу, а также достал запасные стрелы, что были приторочены к седлу Буланого. То там, то здесь мелькали серые тени. Я уже видел, что это большая стая волков подбиралась к нам. Вот когда я пожалел, что не развел костер, ведь волки боятся огня. Хотя это скорее всего неправильные волки, ведь летом они не сбиваются в стаи и не нападают на человека. Что в этих волках было неправильное, не звериное. Я пригляделся и содрогнулся. У волков передние лапы были в виде человеческих рук. Я о таких никогда не слышал и не видел. Лораг встала с другой стороны лошадей, держа в руках взведенный арбалет.


Я растянул лук и пустил первую стрелу. Лук у меня был немного необычный. Он отличался от обычных дальностью стрельбы и пробивной способностью. Так вот, моя стрела на расстоянии 80 шагов, или чуть больше, пробила морду первому волку. Он заорал. Это был не волчий рык или вой, а человеческий крик. Потом мне было не до подробностей. Я просто стрелял в обе стороны, не давая приблизиться волкам к нам. Изредка мне помогала Лораг, когда какое нибудь животное неосторожно оказывалось в зоне досягаемости арбалета. Я старался стрелять наверняка и поражать волков в голову. Мне почему то подумалось, что не всякая стрела сможет пробить их шкуру. Уже более десятка особей валялось то тут, то там, некоторые из них пытались отползти в сторону, но основная масса стаи неумолимо приближалась к нам. Я удивился, почему они так медленно нападают на нас, а потом понял, — руки. Их руки-лапы не предназначены для быстрого передвижения, вот почему они так медлительны. Мне попалась бронебойная стрела. Выцеливая ближайшего волка, я максимально растянул лук. Получилось так, что стрела пробила одного волка насквозь и до половины вошла в бок другого.


Я стал стрелять бронебойными стрелами так, что бы можно было одновременно подстрелить двух зверей. Не всегда, но мне это удавалось. Потом стало не до прицельной стрельбы. До ближайших зверей оставалось каких то десять шагов, арбалет Лораг щелкал с завидным постоянством, а потом внезапно затих. Я оглянулся. С закрытыми глазами и с улыбкой на лице она медленно опускалась на землю. Было такое ощущение, что она внезапно заснула. Я отбросил в сторону лук, выхватил меч и, пользуясь медлительностью зверей стал метаться между ними и наносить рубящие удары. Мой меч легко пробивал их шкуру. Опасность заключалась в том, что бы он не застрял у кого нибудь из них в костях.


Было странным, но наши кони ни как не реагировали на этих зверей. Приглядевшись, я заметил, что они тоже спали стоя. Вот так дела. Значит это зверье как то могло влиять и на людей и на лошадей. Расправившись с последним волком, я огляделся. Около шестидесяти серых бугорков валялись в разных местах. Держа меч на готове я стал обходить и добивать раненых зверей. Таких было немного. Внезапно у меня задергалась щека. Навь. Где то недалеко бродит Навь и тут же возле моих ног появился белый волк. Я огляделся. В стороне от дороги появилась человеческая фигура и у её ног было около полутора десятка таких же волков с человеческими руками. Так вот значит кто творит безобразия в этом лесу и на этой дороге. Я хотел, уж было вернуться к месту обеда, что бы взять лук и оставшиеся стрелы, но мне этого делать не пришлось. Белый волк растаял у моих ног с тем, что бы практически в то же мгновение оказаться возле Нави и ей зверушек. Дальше я только слышал человеческий крик и стоны. Словно молния волк мелькнул и вот он уже опять у моих ног, требуя похвалы и поглаживания. Я не скупился. Была бы возможность, я бы расцеловал его, но как только я наклонялся к нему, как он тут же таял. Так что пришлось просто чесать его между ушей и гладить холку и при этом приговаривать, какой он хороший, смелый и умелый…


Я подошел к Нави. Это была высокая, красивая женщина но с очень злым выражением лица. Её горло было разодрано до позвоночника, и кровь небольшим фонтанчиком продолжала вытекать. — Белый, ты все равно ничего не сможешь сделать… — А я уже сделал, — очистил лес и дорогу от скверны. Потом я стал деловито отрезать хвосты у этих волков и складывать их в седельную сумку. К тому времени, когда я закончил, очнулись и кони и Лораг.

— Я что спала? — Так, немного. — А где волки? — Ты так громко храпела, что они в страхе разбежались. — Я не умею храпеть, — мои слова она восприняла на полном серьезе. — Ладно, придется заночевать здесь, скоро уже совсем стемнеет. Надеюсь, что других зверушек здесь нет, — и я пошел во второй раз собирать хворост и валежник. Лора от деревьев никуда не уходила и не выпускала из рук арбалет. Я принес дров, потом стал собирать волков в одну большую кучу подальше от места нашей стоянки. Бросал их прямо на труп Нави и даже немного взмок, пока ходил туда-сюда.


До темноты ещё оставалось немного времени и я решил посмотреть, откуда пришла Навь. Предупредил Лораг, что бы она присматривала за огнем и взяв лук и остатки стрел пошел по следам, которые были хорошо видны. Идти пришлось недалеко. Шагов через триста в нос шибанул запах тухлого мяса. Я оказался на большой поляне, сплошь заваленной костями. То тут, то там валялись полуразложившиеся трупы различных зверей и людей. Людей было меньше, но среди них я заметил даже пару служек. Дышать было очень тяжело. А вот и логово. Землянка, с какой то шкурой вместо двери и вокруг все утоптано, утрамбовано. Ни каких признаков жизни и мертвая тишина. Обнажив меч я откинул шкуру и заглянул во внутрь. По углам горели факелы, а землянка поражала своими размерами и походила скорее всего на большой амбар, в котором в беспорядке были собраны и разбросаны различные вещи: одежда, оружие, какие то тюки, мешки, коробки. Отдельно стояло несколько небольших сундучков. В них были собраны золотые, серебряные и медные монеты. Отдельно стоял сундучок с драгоценными камнями и женскими украшениями. Женщина Навь использовала этих странных волков для грабежа?


Ничего не трогая, я решил, что вернусь сюда утром и заберу все самое ценное во славу всеблагого. Дорога обратно не заняла много времени. Набрав по пути ещё немного дров я вернулся к костру. Он полыхал во всю. — Ты что, решила за один раз сжечь весь запас дров? — обрушился я на Лораг. — Да, сам ушел, оставил меня тут одну, а мне страшно. Дальше слушать её мне не хотелось и я пошел вновь собирать хворост, предварительно запретив ей подкидывать в огонь хоть одну веточку. Что и говорить, ночь была кошмарной. Лораг не спала и постоянно тыкала меня локтем в бок, — то ей померещились шаги, то кто то пробежал рядом, то ветви на деревьях шевелятся, а ветра нет… Пришлось укутать её с головой в свою накидку и предупредить, что если она не успокоиться, то я свяжу её и оставлю связанной до самого утра. Это подействовало, а может быть она просто устала, но лишь под самое утро её сморил сон.


Ручья по близости не было и умыться мне не пришлось. Кое как растолкав Лораг, и не дав ей пристроиться на досып, я собрал все наши вещи и повел коней в поводу к логову Нави. Проходя мимо кучи зверья я автоматически прочитал очищающую молитву всеблагому. Если я надеялся, что она сгорит в пламени, то ошибся. Сгорела в очистительном пламени только Навь, что лежала внизу, а запах паленой шерсти распространился по всей округе. Приблизившись к поляне с костями я оставил там Лораг и коней, а сам пошел к землянке. В землянке кто то был, так как я расслышал какой то шум. Оголив меч я осторожно подошел и заглянул во внутрь. Ни кого, а шум раздавался из за занавески в дальнем углу, которую я вчера на заметил. Я подошел и отдернул её. Там, к столбу вкопанному в землю было привязано трое детей. В лохмотьях, обросшие, было видно, по всему, они провели тут не одну седьмицу, но не худые, я бы даже сказал упитанные. Слова небольшой девчушки ввели меня в столбняк:- Дядя, сегодня хозяйка меня будет есть, а то братья ещё худые и не вкусные. Я отвязал ребят, а веревку намотал себе на руку, что бы с испугу не убежали в лес и повел их к Лораг. Детей она встретила как курица встречает своих потерявшихся цыплят. Обхватив всех троих и прижав их к себе, она что то там им бормотала, гладила и плакала. Дети ревели вместе с ней. Наконец то до них дошло, что их освободили, никто их есть не будет и они скоро попадут в крепость, где о них позаботятся


Оставив детей на попечение своей спутницы, я начал переносить сундучки и крепить их на наших лошадей. Времени это заняло немного. Все остальное я решил оставить как есть, с тем, что бы потом нарядить обоз из крепости и перевезти все запасы Нави. Наконец ближе к полудню нам удалось уложиться, собраться и мы тронулись в путь. Впереди Лораг сидел самый маленький пацан. Он ни за что не собирался с ней расставаться и уже называл её мамой. На Ветерке, как самом спокойном сидели девчушка и её средний брат. Всю поклажу пришлось перегрузить на Буланого, а возглавлял этот отряд я. Мне хотелось к вечеру добраться до "Заставы", поэтому я торопил коней. На обед мы не останавливались и с заходом солнца крепость предстала перед нами во всей своей суровой красоте.

Ещё до наступления сумерек мы подъехали к воротам. Стража беспрепятственно пропустила нас. Только старший поинтересовался, по какой дороге мы ехали. Я равнодушно ответил:- Через лес. Чем вызвал его чрезмерное удивление и озабоченность. Он смешно подпрыгивая побежал в храм всеблагого, что стоял у подножья высокой и массивной башни. Мы спешились и помогли слезть ребятам. Младший вцепился в Лораг как клещ и не отходил от неё ни на шаг. Дети постарше с удивлением осматривались по сторонам. По ним было видно, что в крепости они в первый раз. От храма отделилась фигура в одеянии жреца и смешно семеня приблизилась к нам. Вскоре к нам присоединились и слуги в храмовой одежде. Было видно, что жрец еле, еле удерживается, что бы тут же на месте не приступить к расспросам. Поручив детей заботам слуг, которые с причитаниями взяли их на руки и потащили сразу же в купальню, несмотря на их сопротивление и крики, он сделал нам приглашающий знак следовать за ним и пошел в сторону храма. Проходя мимо кухни, в щеку кольнуло. Я остановился в удивлении. В крепости была Навь. Но как же так можно, ведь рядом храм всеблагого, жрецы, что должны были её распознать…


Оставив все свои вопросы на потом, я догнал Лораг и жреца. В храме царил полумрак и чистота. Лораг привычно преклонила колено перед святым очагом, а я прочитал благодарственную молитву. На неё огонь отреагировал тем, что взвился под потолок. Моя молитва была услышана и принята всеблагим. Жрец остановился и с удивлением посмотрел на меня. Вскоре мы прошли в небольшое помещение за главным залом, где с удобством расположились в мягких креслах. Молчаливые слуги принялись сноровисто накрывать на стол. Голодные мы набросились на еду. После того, как был утолен голод, жрец приступил к расспросам. Не вдаваясь особо в подробности, я рассказал ему о нашем путешествии через лес и встрече со странными волками и их хозяйкой. При этом добавил, что большинство хвостов этих волков лежат в моей седельной сумке. Не умолчал я так же и о землянке, вернее амбаре, набитом всякой всячиной. После моего рассказа жрец прочитал благодарственную молитву всеблагому и пояснил, что вот уже пару лет они не пользуются ближней дорогой. С неё просто никто не возвращается. Люди, кони, все пропадали без следа. Даже небольшой отряд служек не вернулся. После чего была проложена другая дорога, по полю, в объезд леса, хоть и на три дня длиннее, зато безопаснее.

— Жрец, мне надо увидеться со стражем. — Я провожу, но не уверен, что страж вас примет. Последние лет 15 он никого в башню не допускает. — Посмотрим, — и я пожал плечами. Жрец вышел. Не успела за ним закрыться дверь, как в помещение ворвался ещё один жрец. В щеку мне больно кольнуло, а у ноги я увидел своего кхора. Жрец- Навь? В голове у меня это не укладывалось. Прямо с порога он начал кричать на нас:- Кто допустил в храм, как посмели сюда войти… Я встал, подошел и без лишних разговоров врезал ему прямо в зубы. Он захлебнулся, отлетел к стене и осел вдоль неё. Вернулся первый жрец. Посмотрел на осевшего своего собрата, но ничего не сказал. — Страж не примет вас. — Это его или твои слова? — поинтересовался я. — Он не ответил на мой стук. — Ну, это ещё ничего не значит. Лораг, если этот хорек попытается хоть пошевелиться или произнесет хоть одно слово, — убей его, — и я кивнул головой в сторону начавшего приходить в себя жреца. Лораг тут же вытащила свой меч и приставила его к горлу хорька.


— Пошли к башне, — обратился я жрецу. Возле входа никого не было. Жрец подергал окованную дверь, она было закрыта. Он пожал плечами и отошел в сторону. К двери подошел я и открыл её. Повернувшись к жрецу я спокойно сказал:- Тебе сюда нельзя, побудь рядом с моей леди, но если она вздумает убить твоего собрата, не вмешивайся. Ясно? — Да господин.

Ну вот, как только я открыл дверь, так сразу стал господином. Ступеньки вели вверх. Я прошел комнату, что служила по всей видимости столовой, потом спальню и лишь на самом верху, на открытой всем ветрам площадке я увидел стража севера. Он сидел ко мне спиной.


— Что, верховный совет решил прислать мне замену? Считают меня уже стариком ни на что не годным? — Я не знаю ни о каком верховном совете, и меня никто не присылал. Я хочу получить ответы на некоторые вопросы и уеду через пару дней. Страж крутанулся в кресле на месте. На меня смотрело моложавое лицо с бледно серыми, чуть навыкат глазами, без всяких признаков растительности и на лице и на голове. Доже бровей не было. — Чис- тиль- щик, — с расстановкой он произнес, словно вспоминая, когда то знакомое, но изрядно уже подзабытое слово. — Чистильщик, с молодым и сильным кхором, видит всеблагой, как же я рад тебе. С этими словами он привстал с кресла и шагнул ко мне. Мы обнялись. Я с некоторой опаской, так как не ожидал такой встречи. — Эх, нечем тебя угостить, — в последнее время какая то сволочь пользуясь тем, что я не могу покинуть свой пост, пытается меня отравить, так что извини, брат. — Я поел в храме. Страж, у меня несколько очень важных вопросов, на которые я хотел бы получить ответы. — Спрашивай, брат. Как же я рад, что ты появился.


— В крепости Навь, один на кухне, один в одеянии жреца… — А третий служка на воротах, но он сейчас на выезде, сопровождает обоз. Я это знаю, но ничего поделать не могу. Мне запрещено покидать башню. Если я утрачу над ней контроль хоть на мгновение, ворота откроются и порождения Нави хлынут в наш мир. Но с твоим приездом, я думаю, мы эту проблему решим.

— Кто или что такое кхор. У меня он в виде белого волка. Надо сказать немного своенравного волка. — Так тебе верховный совет не инициировал кхор? Он сам у тебя проявился? — Я не знаю ни какого верховного совета. До 15–16 лет я жил в отдаленной деревне, потом меня забрали в замок лорда и там я стал тем, кем являюсь сейчас. — Дикий белый, дикий чистильщик, со своим кхором. Вот эти старые пердуны в совете обрадуются. Ты не против, если я прямо сейчас пошлю им свое сообщение о тебе? Я пожал плечами. Страж прикрыл глаза, на его лбу собрались морщины. — Все, готово. Теперь достанут запросами, а вот вам, — и он особым образом сложил пальцы на правой руке, я заблокируюсь. Сначала давай я тебе объясню, что такое кхор, а потом ты мне все подробно расскажешь, начиная от твоего появления в селе и до момента нашей встречи. — Прежде, чем я тебе расскажу все, мне надо вернуться в храм, там Лораг держит меч у горла жреца Нави. Зачем возвращаться, просто натрави на него кхор и на повара тоже. — А как это сделать? — Просто отдай ему мысленный приказ. Ты как к нему обращаешься? Я пожал плечами, пока ни как, просто вижу его в виде белого волка, а Лораг видит его как призрачного волка. — Стоп, стоп, так твоя спутница, или кто она тебе там, — тоже видит твой кхор. — Да, но не всегда. — Понятно. Что ему понятно, он мне не объяснил.


Кхор, это личный охранник, телохранитель чистильщика. Он появляется только тогда, когда чистильщик убьет порождение Нави. Тебе уже приходилось их убивать? — Да, шесть штук:- трех кузнечиков, как я их назвал и трех птице-зверей, а также разрушить ворота Нави, из которых они появились. А ещё мы разрушили и уничтожили с лордом гнездо и перебили больше сотни Нави. — Ты разрушил ворота Нави? — Ну, я их развалил, а разбивали столбы на кусочки люди лорда Смайла. — Стоп, это требует того, что бы довести до верховного совета. Подожди немного. Он опять сосредоточился. — Хорошо, хоть что они согласились подождать, пока я сам тебя не расспрошу. Представляю какой там сейчас переполох. Проворонить открытые ворота Нави, такого в истории ещё не было. Я тоже сосредоточился и отдал мысленный приказ волку уничтожить Навь в крепости. Интересно, он получил его? Вот это да. Волк появился возле моей левой ноги и стал требовать, толкая меня своим носом, что бы я его похвалил и погладил. Неужели все так просто? Я гладил его между ушей, гладил его холку, говорил, какой он у меня хороший и послушный, умный… Волк исчез.


— Ты, что сейчас делал? — Гладил своего волка. Он всегда после того, как убьет Навь, требует похвалы. А ты, брат, разве не видел его? — Я страж, и могу только чувствовать кхор, но видеть, увы. Обожди, я сейчас вызову жреца и ты отдашь ему распоряжения. — Почему я? — Ты чистильщик, и все жрецы и я в том числе, обязаны подчиняться твоим приказам. При крайней необходимости, ты можешь даже приказывать верховному совету, правда потом свои приказы ты должен будешь обосновать и оправдать. Над крепостью поплыл глухой звук било. По всей видимости это было так неожиданно и странно, что вместо одного жреца к нам на площадку поднялись трое. Все запыхавшиеся и донельзя встревоженные. — Глядя на них я произнес: — Навь сжечь на площади после очистительной молитвы. Служку-Навь, когда он появится в крепости после сопровождения обоза, постараться взять живым для допроса. Леди Лораг разместить в отдельных покоях, там же приготовить ужин на двоих, я приду поздно и наверняка проголодаюсь. Все блюда, что готовил Навь, выбросить, в них медленнодействующий яд, ищите противоядие. Приготовьте обоз, завтра я отведу его к амбару повелительницы волков. Понадобиться пять, шесть телег. Идите.

Жрецы поклонились и тут же удалились. В крепости началась суета. — Брат, расскажи мне более подробно о кхоре, все, что ты знаешь о нем… После того, как страж рассказал мне, все, что он знает о кхоре, наступила моя очередь рассказывать: — В деревне, где я родился и вырос, нас не очень любили…


— Ай да жрецы, ай да хитрецы, — выслушав мой рассказ воскликнул страж. — Это ж надо, как они ловко тебе подсунули ещё одну предназначенную. — Я не понял, что Лораг тоже предназначенная? Для чего? — Эх простота. Она сосуд и её предназначение родить от тебя сына. Неужели ты думаешь, что в сопровождающие тебе подсунут простую девчонку, которая залезет к тебе в постель и заменит, пусть и на время, твою жену? Наверняка её долго искали по всему округу. — Лорд сказал, что больше года. Причем её поиски начались ещё тогда, когда я не был в замке. — пролепетал я растерянно. Так что получается, — это все выдумки про опасность Лоре и моему будущему сыну? — Нет, это как раз все серьезно. Навь действительно охотиться за предназначенными и их детьми и идет на любые жертвы, что бы их убить. Но вот то, что они подсунули тебе ещё одну предназначенную, а значит будет ещё один белый воин, — достойно уважения. Твоя спутница будет и дальше тебя сопровождать? — Нет, она останется здесь. — И это правильно. Я возьму её под свою опеку, а потом воспитаю твоего сына. Хочется, что бы он тоже был чистильщиком, как и ты.

15

Наш разговор затянулся. Я узнал, что существуют белые войны- так называемые "белые", а также элита — "стражи" и лучшие из лучших — "чистильщики", а так же чем отличаются чистильщики от стражей и почему наши приказы обязательны для выполнения. Почему каждый чистильщик буквально на вес золота, а самое главное, я научился общаться мысленно с белыми воинами. Это оказалось не очень сложно. Просто в голове лопнул какой то барьер и я смог принять даже несколько сообщений- запросов от верховного совета. Страж севера так же научил меня как блокировать свои мысли и ставить заслон. Общаться с кем — либо мне не хотелось, и поэтому заслон я установил тут же. Закончили разговаривать мы уже под утро, и все равно у меня осталось много невыясненных моментов. Решили продолжит после завтрака.


Лораг спала одетой поверх покрывала, словно была готова куда то срываться и скакать. Даже меч стоял в изголовье. Я осторожно прошел, разулся и лег рядом с ней. Интересно, она хоть знает о том, что она предназначенная, или и от неё это было скрыто? С этими мыслями я и уснул. Поспал я всего пару часов, но встал хорошо отдохнувшим и бодрым. Лораг ещё спала. У первого попавшегося слуги узнал где купальня и с наслаждением вымылся. Воспользовавшись гостеприимством жрецов всеблагого, переоделся во все чистое. Вернулся в предоставленную нам комнату и плотно позавтракал тем, что было приготовлено на столе. Одел доспехи, взял лук и остаток стрел. Надо узнать, есть ли тут оружейник и заказать ему стрелы. У выхода из помещения меня уже ждал жрец:- Телеги и сопровождение готовы. — Отлично, выезжаем, когда Лораг проснется, проводишь её к башне стража. Отныне она будет жить там.


Скрипя несмазанными осями наш обоз выехал из ворот крепости. Шесть телег, на каждой из которой кроме возницы сидел и служка в полном доспехе и с луком в руках. Привязав своего коня к задку первой телеги я уселся рядом с возницей и стал расспрашивать. В первую очередь меня интересовало, почему руковолки, как я их назвал, не были перебиты из луков на расстоянии? Оказалось, что они могли воздействовать на человека шагов с пятидесяти или даже больше и человек засыпал, так же как засыпала и вся живность, что оказывалась рядом. Именно так гарнизон крепости потерял несколько служек. Они просто опустились на землю и их сонными загрызли. К сожалению о повелительнице руковолков никто ничего не знал, кто она, откуда появилась, а так же откуда взялись сами эти твари, — ни возчик, ни служка не знали. Наконец мы добрались до места, где серой горой возвышалась куча убитых мною зверей. Отрядив несколько служек готовить дрова, что бы все это непотребство сжечь, с остальными мы направились к амбару. Картина поляны усыпанной костями, произвела на моих сопровождающих неизгладимое впечатление. Пришлось вначале расчистить дорогу к землянке, что бы не ходить по костям и лишь потом заняться погрузкой телег.


Через некоторое время телеги были заполнены до самого верха, а мы и половину не загрузили. Да, не рассчитал я количество возков. Надо было больше брать с собой. Ну да ничего, теперь дорога известна и следующий рейс проведут уже без меня. Служки к этому времени сложили огромную поленницу дров прямо поверх туш руковолков и прочитав очистительную молитву, мы её запалили. Дрова принялись гореть сразу же, жар стоял такой, что пришлось отойти не менее чем на полтора десятка шагов. Оставив пару служек следить за огнем, мы тронулись в крепость. Там обоз быстро разгрузили и уже самостоятельно, под руководством назначенного мной старшего, они отправились во второй рейс. А я в это время решил продолжить беседу со стражем и пошел к башне. Дверь открылась сразу. Бросилось в глаза, что в спальне стража наведен порядок, вещи все разложены, а постель застелена свежим бельем. Не иначе как Лораг уже постаралась.


Я застал их на верхней площадке, где они о чем то увлеченно беседовали. Увидев меня, Лораг, не стесняясь стража, бросилась мне на шею, обняла, а потом обрушилась с упреками, — дескать я бросил её одну, даже не предупредил, куда и зачем еду, и что я бессердечный истукан, и во мне нет ни капли жалости, а так же, что я загубил её молодость,(тоже мне старуха нашлась) и лучшие годы её жизни. И откуда она таких слов набралась? Не иначе где то подслушала. Я уселся в освободившееся кресло, а Лораг примостилась ко мне на колени. Мне было немного неудобно перед стражем, но он понимающе подмигнул мне и я успокоился.

— Брат, — я решил продолжить прерванный ночной разговор, — а в чем заключается твоя задача как стража, кроме того, что ты отслеживаешь активность ворот Нави и сообщаешь об этом верховному совету? — Ну я не только слежу за воротами, я ещё в силу своих специфических способностей, которые я объяснить не могу, не допускаю проникновения через ворота крупных порождений Нави. Я их контролирую и как бы запираю. А вот мелочь очень часто проскальзывает. За ней, в силу её маленьких размеров я следить не могу. Правда иногда эта мелочь сбивается в крупные стаи и мне приходится ослаблять внимание за воротами и брать эти стаи под свой контроль. Он замолчал, подумал, а потом проговорил, — Слушай, брат, я понимаю, что не имею права тебя ни о чем просить, но не мог бы ты со своим кхором немного почистить местность за северными воротами. Для тебя это пустяк, особенно для кхора, а мне облегчение в моей работе.


— Не буду обещать, но я посмотрю, что можно будет сделать. В крепости есть оружейник, или мастер, что сможет сделать для моего лука стрелы? Они на две ладони длиннее обычных, а то у меня их осталось меньше десятка, а с таким количеством за воротами делать нечего. — Ты хорошо владеешь луком? — Да, я почти никогда не промахиваюсь, если конечно ясно вижу цель. — Я знал одного такого простого белого, он мастерски стрелял из лука, его звали Невс, жаль он погиб со своей женой в последней схватке, когда навь открыла ворота недалеко от сюда. По всей видимости они направлялись к нам в крепость… Он замолчал. — Вы были друзьями? — спросил я. — Можно и так сказать. Он часто посещал крепость и мы общались. Хороший был воин, со временем из него мог даже получиться чистильщик, так как он уже заимел свой маленький кхор.


— Мой отец тоже погиб где то недалеко отсюда, правда как его звали я не знаю, а мою мать зовут леди Игрен. — Этого не может быть, ведь Игрен погибла вместе с Невсом. Их костей даже не нашли, после того, как он закрыл ворота. Ведь оставшиеся чудища навалились на них всем скопом… — Так моего отца звали Невс? — в моей голове что то щелкнуло. Тогда мне понятно, почему моя мать назвала меня Свен, — это обратное прочтение имени моего отца. Брат, расскажи мне все, что ты знаешь о нем. — Да не так, что бы и много. Белые не любят рассказывать о себе. Но если это действительно твой отец, то для тебя у меня есть подарок, не знаю, пригодится ли он и сможешь ли ты им воспользоваться… Страж встал, вскоре его шаги раздались далеко внизу. Через некоторое время он вернулся. В его руках был сверток. Он развернул его и я увидел очень необычный лук.


— Говорят, этот лук всеблагой подарил самому первому белому войну. Как он попал в руки твоего отца, я не знаю, но он из него стрелял на такие расстояния, на которые ни один лук не сможет пустить стрелу. Двести шагов для него не был предел. Только вот, — тут он замолчал. После гибели твоего отца из него так никто и не смог выстрелить. Для того, что бы на нем появилась тетива, концы лука надо немного согнуть. Этого не удалось сделать ни одному белому, хотя многие пытались. Стрелы для него не нужны, хотя тулу надо носить с собой обязательно. В ней всегда находятся пять стрел и их количество никогда не уменьшается. Стреляет он молниями, которые возникают сами по себе, стоит лишь натянуть лук с определенным усилием. Я видел как стреляет твой отец, если мы, конечно, говорим об одном и том же человеке. Возьми, попробуй. Лора соскочила на пол и отошла в сторону.


Я благоговейно взял лук в руки. Тут же вспыхнули камни на моем кольце и на рукояти моего меча. Такие же камни- два зеленых и два красных полыхнули и на луке. — Лук признал тебя, — выдохнул страж, — попробуй натяни тетиву. Я осторожно взялся за концы лука и немного согнул его. Тут же появилась огненная нить. Я подошел к краю площадки и оттянул тетиву. Вскоре появилась стрела, но не молния, а обыкновенная. — Осторожнее, — услышал я голос стража, — чем сильнее ты натягиваешь тетиву, тем разрушительнее становится выстрел. Я натянул тетиву почти до самого уха и не особо целясь пустил стрелу вдоль ущелья, просто направив её по пологой дуге, потом вторую, а затем и третью.


Через некоторое время где то очень далеко раздались три раската грома. Я ошарашено спросил у стража, — Это, что, мои стрелы? Страж сам был очень удивлен не меньше меня. — Наверное да, я сам не знаю. Ещё никто не стрелял на такие расстояния. Об этом надо срочно сообщить совету. — Только прежде чем что то будешь сообщать, — торопливо проговорил я, — предупреди, что ни на какие контакты я не пойду, пока я к ним не готов. Он кивнул головой и прикрыл глаза. Потом поморщился и открыл их. Они просят ответить тебя только на один вопрос, можно я его задам? — Слушаю. — Твои молитвы всеблагой слышит? — Да.

Наступила тишина. Он опять закрыл глаза. — Совет просит тебя по возможности, почтить своим присутствием одно из его заседаний. — А где он заседает? — В столице, в главном храме всеблагого. — Брат, а кто входит в совет? — Этого никто не знает точно. Известно, что верховный жрец всеблагого и наиболее опытные и сильные белые воины. Хотя в последнее врем поговаривают, что совет состоит всего из двух человек. — А откуда такие сведения? — Ну, иногда мы сплетничаем с другими стражами, так сказать обмениваемся новостями.


— Лораг, — обратился я к своей спутнице, — а ты знала, что ты предназначена? — Предназначена к чему? — не поняла она вопроса. — Предназначена к тому, что бы родить от меня сына. Тебе разве жрецы об этом не говорили? — У меня будет от тебя сын? — мои слова она пропустила мимо ушей. — Да, ты что нибудь знала об этом? — Нет конечно. Как это здорово, у меня будет сын, твой сын и ты будешь нас навещать. Казалось, её больше ничего не интересовало. — Лораг, до рождения ребенка ты не покинешь крепость, а после того, как я уеду, тебя под свою опеку возьмет страж. Потом он и займется воспитанием нашего сына. Она казалось и не слушала о том, что я сейчас ей сказал. Все её внимание было приковано к новости, что она предназначена и у неё будет ребенок. Всеблагой, неужели все женщины такие глупые? — Лораг, ты слышала, что я тебе сейчас сказал? — Да, конечно, из крепости не выходить, страж обо мне позаботиться. Я махнул рукой.

Брат расскажи мне, а что там за северными воротами и почему крепость называется "Последняя застава"?


— Давным давно, так давно, что никто уже и не помнит, через ущелье проходила дорога, что соединяла Явь, — так называется наш мир и Инь — так назывался мир за ущельем. Процветала торговля, люди свободно путешествовали из одного мира в другой. Верховные лорды никогда не враждовали, а наоборот, помогали друг другу, если приходилось воевать с варварами северных, или южных племен. А самое главное, оба мира почитали всеблагого. А потом объявилась Навь. Объединенное войско обоих миров было разбито и почти все погибло. В ущелье срочно были возведены две крепости. Их назвали- "Первая и Последняя заставы". Через них потянулись тысячи беглецов из Инь. Навь наступала медленно, так что те, кто хотел, успели уйти. А судьба тех, кто остался, — покрыта мраком. В гарнизоны крепости собрали лучших из лучших, из тех, кто остался. Вот тогда то, по преданию и появились белые воины. Первая застава находится в трех днях пешего пути от нас. Под натиском Нави она пала и все её защитники погибли, но ценой своих жизней, они остановили наступление. Более того, отряд из нашей крепости погнал Навь назад, убивая её порождения, до самого выхода из ущелья, но потом остановился. Почему это произошло, никто уже и не помнит. Толи хотели накопить сил для окончательного удара, толи поступил предательский приказ остановиться. В общем за ущельем, — мир Нави и что там, никто не знает. Отряды разведчиков и смельчаков, что отправлялись туда, не возвращались. Со временем стало принято считать, что существуют только два мира — Явь и Навь, и между ними идет непримиримая вражда. И по правде говоря, войну Нави мы проигрываем, так как только обороняемся, а сторонников Нави, даже среди высших кругов, увеличивается. Ведь по существу, кроме белых с Навью никто не воюет. А она, где подкупом, где посулами, где обещаниями вербует себе все новых и новых сторонников. Так что я не удивлюсь, если в один прекрасный момент мы получим удар в спину, и ворота крепости раскроются для порождений Нави. Количество жрецов всеблагого с каждым годом уменьшается, а белых вообще очень мало. Вот такая невеселая картина. Она тебя не пугает?


— Даже если она меня и пугает, — я белый, а значит по определению должен сражаться с Навью. Тем более, что я должен отомстить за смерть отца. И поверь мне, я отомщу. Ещё как отомщу. — Я верю тебе, только смотри, что бы месть не стала самоцелью твоей жизни. — Я постараюсь, что бы этого не произошло.

— Вы пообедаете со мной, или спуститесь вниз. — Извини, в другой раз. Сегодня должен прибыть отряд сопровождения и я хочу побеседовать с Навью-служкой, если удастся его захватить живьем. Да и жрецам надо отдать кое какие распоряжения, а завтра я навещу ущелье за северными воротами. — Будь осторожен там брат, даже отряды белых воинов исчезали там без следа, а ворота Нави оказались передвинуты в само ущелье. — Я буду осторожен, брат.

Внизу меня ждал один из жрецов всеблагого. — Господин, у меня неприятное известие. Один из служек гарнизона сбежал по дороге назад, тяжело ранив начальника сопровождения. Сейчас жрецы молятся за его жизнь. — Проводи меня к нему.

В комнате горело несколько светильников, пахло какими то незнакомыми травами. На ложе лежал крепкого телосложения служка, сквозь перевязанные раны проступала кровь. — Куда его, — спросил я ни к кому не обращаясь. — Один удар в грудь, второй в живот. Жить ему осталось совсем немного, говорить он не может, когда его принесли, он несколько раз повтори: "Скоро должно начаться…". — Хорошо, — хотя хорошего было мало. Я протянул руки над ранами служки и начал читать молитвы, как делал это ни один раз, когда залечивал ссадины и мелкие порезы своим друзьям. Но это ссадины и порезы, а тут глубокие раны. Через некоторое время, опять ни к кому не обращаясь, я приказал снять с него повязки. Когда их сняли, то перед жрецами предстала удивительная картина. Раны перестали кровоточить и затянулись розовой кожей и только синева шрамов говорила о тех местах, куда были нанесены удары. Прочитав ещё несколько молитв для скорейшего выздоровления, я распорядился: — Сегодня я запрещаю ему вставать с кровати. Пусть отлежится, отдохнет, а завтра с утра посмотрим. Откуда то из за спины раздался голос:- Да господин, все будет сделано господин.


— Служку кто то предупредил, и возможно кто то из крепости, из тех, кто встречал или кого повстречала охрана. Надо разобраться. Меня насторожило то, что у меня то появлялась боль в щеке, то пропадала. Я такого никогда раньше не чувствовал. Такое ощущение, что Навь то появлялась, то исчезала. Я направился в казарму, где размещались холостые служки. Чем дальше я отходил от храма, тем слабее становилась пульсирующая боль, а потом вообще пропала. Источник в храме и, по всей видимости, среди жрецов или послушников, что готовятся стать жрецами. Но почему боль то появлялась, то исчезала? Непонятно.

В казарме я застал несколько десятков служек, что занимались текущими делами. Меня поразило, что среди них практически не было молодежи. Оказалось, что для службы в крепости отбирали самых опытных и умелых служек, кто не один год прослужил в храмовой охране или в дружине какого нибудь лорда. Попасть служить в крепость было престижно. Очень высокое жалование и, что не маловажно, после окончания срока службы, а он составлял 5 или 10 лет и мог быть продлен, была полная гарантия устроиться на службу к какому нибудь знатному лорду в столице, и не менее чем в чине десятника, или даже сотника, а то и начальника охраны или гарнизона замка. Так высоко ценились только воины "Последней заставы". Я узнал, что один из жрецов храма всеблагого встречал отряд и сопровождал его в крепость. Это был младший жрец Сим, который стал жрецом недавно, а до этого пять лет ходил в послушниках.


Из разговоров со служками я так же узнал, что в крепости имеется свой застенок и несколько камер, откуда невозможно сбежать, так как двери в них открывались и закрывались только с помощью молитв всеблагому. И хотя по идее, каждый жрец мог это сделать, дверями заведовали только два жреца. Сейчас камеры пустовали. Я отобрал двух наиболее смышленых и крепких служек и распорядился, что бы они принесли железо. И для рук и для ног. Дождавшись, когда оно было приготовлено и уложено в мешок, в их сопровождении я пошел в храм. При приближении к храму опять появилась пульсирующая боль. В храме все жрецы и послушники собрались у священного огня и громко молились о скорейшем выздоровлении раненого служки. Что ж, такая молитва ему не помешает. Я стал по кругу обходить молящихся, прислушиваясь к своим ощущениям. Вскоре я определил место, где боль наиболее сильна. Остановился за спиной полноватого жреца и подал команду служкам. Они подхватили его за руки и подняли. Он внезапно заверещал, видимо от страха, а мою щеку прорезала боль. Он.

16

Я подошел и своим ножом разрезал на нем одеяние, в том числе и исподнее белье. Под левой подмышкой у него пульсировал знак расколотого солнца. То появлялся, то исчезал. Это уже второй жрец — Навь в этом храме. Причем скрытая Навь. Это мне нравилось все меньше и меньше. — В железо его и в застенок. Допрашивать буду сам. Служки быстро надели железо на бывшего жреца, который от неожиданности потерял даже дар речи и только повизгивал, и потащили его в подвал.

Молебен о даровании скорейшего исцеления был приостановлен. Ко мне подошел благообразный жрец с седой бородой, что доставала ему до пояса. — Господин, главный жрец нашего храма желает с вами поговорить. — Так где он, зови его? — Он болен и уже несколько седьмиц не выходит из своих покоев. — Ладно, пока Навь созреет для допроса, можно и поговорить. Проводи меня к нему. По дороге я узнал, что в храме несут службу 14 жрецов, а теперь моими стараниями уже 12. Что при храме подвизаются 7 послушников, что на смену больному главному жрецу прислали из столицы жреца Фери, который дюже сведущ в противоборстве с порождениями Нави и даже написал книгу, в которой описал наиболее распространенных чудищ и их слабые места. Это меня действительно заинтересовало.


В покоях главного жреца храма царил полумрак и было очень жарко. На ложе, полуопираясь на подушки, полусидел, полуседой, полустарик. Уважая старость, я поздоровался первым6 — Здравствуй старче. — Сам ты старче, — раздался сильный голос, что ни как не вязался с изнеможенной внешностью говорившего, — мне ещё и сорока лет нет. Говорят ты тут наделал шороху, даже среди жрецов Навь обнаружил. Коль такой умный, приглядись к моему помощнику, что прислали мне из столицы. Мутный жрец, закрытый, если ты понимаешь, о чем речь. Я кивнул головой, — Давай подлечу, всеблагой мои молитвы слышит. — Ну коль слышит, то подлечи, попытка не пытка, — и он закашлялся.


Я прочитал несколько молитв на выздоровление, — не знаю, подействовали ли они, но главный жрец заснул. Тот же старичок с седой бородой почтительно дотронулся до моего локтя, — Пусть поспит, а то он из за боли в груди и не спит совсем. — А где сейчас помощник главного жреца Фери? — Наверное в своих покоях. Он последние дни заперся там и что то пишет. Мы вышли на двор крепости, там меня уже ждали мои служки. — А ну ка, где его покои? Любопытно взглянуть. — Проводить господин? — Проводи, — и кивнув служкам, что бы следовали за мной, мы пересекли двор и оказались у приземистого здания, что было расположено прямо около крепостной стены и северных ворот, что вели в ущелье.


Входная дверь была закрыта. Это было странным, — свои двери жрецы никогда не закрывали, символизируя свою открытость, как и открытость всеблагого к любому к нему обратившемуся. Я указал служкам на дверь и один из них со всего размаху приложился своим телом. Дверь с треском распахнулась. Мы вошли в помещение. Никого, только занавеска в дальнем углу трепетала. Я подошел и отдернул её. В полу за большим сундуком был виден лаз, из которого раздавался какой то шум, похожий на удары по камню. Сделав знак служкам, чтобы они не шумели и расположились так, что бы их нельзя было сразу заметить, я шепотом спросил у бородатого: — Как дано появился этот помощник в крепости? — Да почитай уже полгода прошло. Выбрал себе это здание, сказал, что любит тишину и для написания книги ему надо уединение, но службы не пропускал, хотя и не всегда участвовал во всеобщих молитвах, оправдываясь своей занятостью.


Ждали мы довольно таки долго. Наконец в лазе появился огонек и вскоре раздался шорох. Сначала появилась рука и поставила светильник на пол, потом появился и сам хозяин этого помещения. С трудом он пролез в лаз и как только встал на корточки, мои служки навалились на него, заломили руки и сноровисто надели на них железо. От неожиданности Фери не сопротивлялся, а когда пришел в себя, то было уже поздно. Его поставили на ноги и подвели ко мне. Крепкий мужчина, сильный, уверенный в себе и своих силах. Он без страха посмотрел на меня, самообладание к нему вернулось полностью. — По какому праву вы задержали меня в моем же доме и отвлекли меня от важных дел? Не думаю, что верховному жрецу всеблагого, по чьему распоряжению я прибыл сюда, понравится такое отношение к его доверенному лицу. Даже то, что ты белый, не спасет тебя от его гнева и наказания. Я внимательно рассматривал говорившего. Ну вот что не хватало ему? Уже достиг немалых высот и власти, на чем его подловила Навь? Что такого пообещала, что он предал всех и вся. А ведь в жрецы кого попало не принимают. Из десятка послушников только четверо становятся жрецами, а остальные так и остаются служками при храмах. — Если ты мне все расскажешь, то обещаю, что ты умрешь быстро и без мучений. Если будешь молчать, заживо сгоришь в очистительном огне всеблагого. — Белый, ты что не слышал, что я тебе сейчас сказал? Ты хочешь навлечь на себя гнев верховного жреца? Немедленно освободи меня и постараюсь, что бы твое наказание было минимальным. — Повторяю свое предложение: Если ты мне все расскажешь, то обещаю, что ты умрешь быстро и без мучений. Если будешь молчать, заживо сгоришь в очистительном огне всеблагого. — Да кто ты такой, что бы ставить мне свои условия? Совсем с ума сошел? Мало вас великий жрец пересажал в застенки?


Опаньки, так вот куда деваются белые воины, — в застенки великого жреца. Это интересно и очень важно. — Ты хочешь узнать, кто я такой? Я шепну тебе на ухо, а с великим жрецом мы сейчас пообщаемся. Я наклонился к нему и прошептал, — Я чистильщик. Судя по тому, как ты побледнел, ты слышал о нас. А ведь не верил, надеялся, что все обойдется, ведь в последнее время о чистильщиках и не слышали, и думать забыли. Ну а теперь и с твоим покровителем поговорим.

— Верховный, в крепость "Последняя застава" ты прислал жреца — Навь, — я говорил внятно, так что бы слышали не только члены совета, но и все белые воины, — многих белых за малейшую провинность ты посадил в подземелье, это предательство и я чистильщик обвиняю тебя в нем. Оправдайся! Видимо мои слова настолько ошеломили верховного жреца, что он ничего не ответил. Я подождал ещё немного. Ты арестован. Всем белым, верховного арестовать, поместить в железа и содержать в застенке до моего прибытия в столицу. Всех белых из подземелья освободить, если кто из жрецов окажет сопротивление, — рубить на месте. Это приказ!


— Вот и с верховным разобрались, кто теперь тебя защитит Навь? — Да, Навь меня защитит, покоритесь ей и вы будите жить, у вас нет ни каких шансов уцелеть, вторжение слишком долго готовилось, что бы какой то чистильщик смог его сорвать… Он ещё что то там кричал, но я уже услышал все, что хотел. Уведите его в подземелье и прикуйте цепями к стене, что бы даже пошевелиться не смог, потом соберите и уложите дрова на площади, а я пока гляну, куда это он так торопился прокопаться. Взяв ещё горящий светильник, я спрыгнул в лаз и пригибаясь, а где и на коленях, стал пробираться к месту, где тоннель кончался. Пробираться пришлось долго, наконец лаз уперся в каменные блоки. Тут же лежали несколько зубил и молот. Огромную работу проделал жрец, если только делал её в одиночку, без помощи других Навь, хотя это маловероятно, наверняка ему помогали.


Я стал выбираться из лаза. У выхода меня ждал все тот же бородатый жрец. Он то мне и помог вылезти. — Ну пошли, посмотрим, как выполняются мои распоряжения. На площади уже во всю кипела работа. Куча дров и хвороста уже была достаточной высоты, а в середине кто то догадался установить столб. Вокруг уже толпились любопытные, а из уст в уста передавались страшные новости — арестован верховный жрец всеблагого, как пособник Нави, Навь вот, вот нападет на крепость, к крепости двигается большой отряд белых воинов и прочая ерунда и слухи, что превращаются в огромный ком, где уже невозможно отличить выдумку от правды.


Обед я пропустил, но голода не чувствовал. Спустившись в подземелье я зашел в первую камеру. Бывший помощник главного жреца весел на цепях и громко грозил всеми карами Нави всем обитателям крепости. — Навь, тебе есть что мне сказать? Мое предложение остается в силе. В ответ только ругань и угрозы. — Ты сам выбрал свой путь. Я прошел в другую камеру. Жрец- навь безвольно висел на цепях и впал в полную прострацию. Он даже не реагировал на мой приход и мои слова. Я вышел на площадь. Все было готово. На костер уже бросили трупы повара и жреца, горло которым порвал мой кхор. Я дал команду вывести узников. Фери вышел сам, громко крича, что мы все сумасшедшие, что Навь нас всех уничтожит и что пока ещё не поздно принять её власть и он готов замолвить за нас словечко, второго выволокли под руки, как мешок. Идти сам он не мог. Их привязали к столбу и я стал читать очистительную молитву, а потом и очищающую. Пламя не поднялось высоко и все обитатели крепости, а собрались все, даже стража на стенах смотрела вниз, увидели, как привязанные к столбу Навь стали превращаться в чудовищ. На их головах выросли рога, лица удлинились вперед и превратились в звериные морды, одежда на них полопалась, и из тел стали вылезать омерзительные щупальца, которые вырывали куски мяса у своего соседа и эти чудовища жадно пожирали друг друга. Зрелище было ужасным. Потом пламя взметнулось в верх и на месте костра осталась только кучка пепла.


Народ безмолвствовал. — Вот что ждет тех, кто поддался на уговоры и посулы Нави, — крикнул я, — Они будут пожирать своих детей, жен, родных и близких, всех. Это уже не люди, это зверье, которое надо только убивать. И лучше уж погибнуть в бою, чем уготовить себе такую судьбу. Задумайтесь об этом люди.


Я развернулся и пошел к башне. На площадке меня ждал накрытый стол с ужином, а страж с интересом смотрел на меня. Пока я ел, он мне поведал, — В столице волнения. По твоему приказу группа белых арестовала верховного жреца и посадила его в подземелье. Из тюрем освобождено 7 белых. Семь жрецов оказавших сопротивление зарублено. На их телах обнаружены знаки Нави. Сейчас под присмотром белых идет проверка всех жрецов в столице. Знать затаилась, многие уехали в свои поместья. Верховный лорд боится выступать против белых и против жрецов и предпочитает делать вид, что ничего не происходит. Тебя уже за глаза называют белым волком и главным чистильщиком Яви. С набитым ртом я спросил, — А где Лораг? — Наводит порядок в вашей спальне. Она считает, что здесь вам будет спокойней и никто не будет беспокоить вас по ночам. — Наверное она права. Надеюсь мои молитвы помогут и главный жрец храма завтра встанет на ноги, а также сотник оправится от ран и они сами возьмут руководство крепостью в свои руки, а я, я завтра за ворота прогуляюсь. Что там Навь говорила, что вторжение готовилось долго и основательно. Посмотрю, что можно сделать, так сказать нанесу упреждающий визит. — будь осторожен, Навь хитра. — Это я знаю. На время своей вылазки я буду с тобой в контакте. Предупреди остальных, что бы не лезли мне в голову. Страж кивнул головой, — Скорее ужинай и иди к Лораг, она понимает, что у вас в распоряжении осталось одна или две ночи. Ты уже себе не принадлежишь…


Сразу же после ужина я прошел в спальню, что любезно представил нам страж. Лораг сидела в кресле и о чем то напряженно думала. Увидев меня, она вскочила и подбежала ко мне:- Дай мне слово, что ты не будешь рисковать собой и далеко не пойдешь. — Глупая, ты сама подумала, что ты сказала? Я воин, мой удел защищать Явь от порождений тьмы и тебя в том числе и своих сыновей, которые должны будут родиться. А ты предлагаешь мне спрятаться и не рисковать? — Я боюсь за тебя. — А я за тебя нет, о тебе позаботиться страж…


Ночью мне толком поспать не удалось, Лораг была как никогда ласкова и ненасытна. Заснул я только под утро и то ненадолго.

Сразу же после завтрака я быстро собрался, проверил все до мелочей, распорядился оседлать Буланого, я ему больше доверял и не прощаясь с Лораг, которая ещё спала выехал через северные ворота в ущелье, что вело в земли, которые находились под контролем Нави и откуда моему миру угрожала нешуточная опасность. Я не собирался геройствовать, мне главное надо было попытаться определить, что задумала Навь, почистить окрестности от её мелких порождений и постараться добраться до ворот, которые, по словам стража, уже размещены где то в ущелье. Буквально сразу же за воротами у меня стала болеть щека. Появился мой кхор. Мы не проехали и ста шагов, как боль стала нестерпимой. Я остановился, "натянул" тетиву на лук и стал ждать нападения. Боль не утихала, но ничего не происходило. — Убивай, — дал я команду кхору и тот тут же исчез. Я слез с Буланого и держа лук на готове потихоньку пошел по заросшей мощеной дороге. Периодически появлялся мой белый волк, требовал своей порции ласки и похвалы и исчезал. Боль почти затихла. Я неторопливо продвигался вперед. В голове раздался голос стража:- Брат, ты хорошо почистил окрестности, почти вся мелочь уничтожена, впереди нет ничего существенного до самых развалин первой заставы. — Спасибо брат, но я не буду торопиться, кхор ещё охотится и не насытился. — А он и не насытится никогда. Удачи брат. Связь прервалась.


Буланый неторопливо трусил по дороге. Изредка его подковы цокали по камням покрытия, но в основном она вся была покрыта опавшей листвой, мелкими ветками и засохшей травой, что пробивалась через щели между плитами. Было такое ощущение, что лето ещё здесь не наступило, а особенно тягостна была тишина. Ни пения птиц, ни шороха зверушек. Тишина угнетала и давила, а с другой стороны, подобраться ко мне незамеченным было невозможно. Любой звук разносился мгновенно. Кхор периодически возникал возле меня, тыкался носом в мой сапог, тогда мне приходилось слазить, гладить его и хвалить. Так неспешно мы приближались к первой цели своей вылазки — развалинам крепости первой заставы. Вечер застал нас, когда по моим подсчетам мы проехали две трети пути.


— Брат, мы решили остановиться здесь на ночлег, посмотри, все ли здесь спокойно? Ответ не заставил себя ждать. До развалин не далеко, но лучше переночевать на дороге. Нави, даже мелочи я не ощущаю, она вся сбежала дальше, к воротам и там кучкуется в стаи, но думаю, нападать побоится даже ночью. Ведь для твоего кхора ни дня ни ночи не существует. Если что то возникнет непредвиденное, я сообщу и разбужу. — Спасибо брат, тогда мы располагаемся на ночлег, а заодно и перекусим. Я накинул торбу с ячменем на голову Буланого, предварительно позволив ему напиться из ручья и занялся приготовлением места для ночлега и ужина. Недостатка в хворосте я не испытывал, но из чувства предосторожности костер решил развести небольшой и в корнях поваленного дерева. Со стороны крепости его наверное можно было увидеть, а вот со стороны Нави его видно не было. Буланого я привязал рядом с собой. Меч и лук были под рукой. Закутавшись в свою накидку я стал слушать звуки тишины. И незаметно заснул.

17

Среди ночи просыпался несколько раз, если это можно было назвать сном, так, дремал в пол глаза и в пол уха. Всякий раз видел свой кхор, который сидел у меня в ногах и смотрел в сторону выхода из ущелья. Что он там видел? С рассветом продолжили наше движение вперед. Здесь даже солнце светит как то по другому, не могу объяснить как, но не так как надо. Вот и все, что осталось от первой заставы. Нагромождение камней, остов башни. Многие каменные блоки оплавлены. Это какой же силы должен полыхать пожар, что даже камни потекли. Если я думал, что увижу кости или останки защитников крепости, то я ошибся. Время все превратило в пыль, а ветер разнес её по всему ущелью. Внимательно осматривая развалины, обратил внимание что один край башни сохранился лучше, чем другие. Подошел к нему и приложил руку к каменной поверхности и прочитал молитву всеблагому, что бы даровал вечный покой защитникам крепости. Внезапно на остатках стены высветилась надпись, которую я прочитать не смог. Разобрал только несколько слов: "там…стоят… не пройдет…" Больше ничего интересного на развалинах не обнаружил и не спеша потрусили мы дальше. Чем дальше от первой заставы, тем неуютнее я себя чувствовал. Мало того, что стояла мертвая тишина, так ещё и лес и все нас окружающее становилось не живым. Голые, без единого листика деревья, сухая пожухлая трава и так в течении всего пути.


Мы останавливались только один раз, что бы перекусить и дать отдохнуть Буланому. Ущелье стало расширяться, ив конце концов передо мной не открылась долина. Я остановился в ужасе. Вся долина от края до края была заставлена неподвижными порождениями Нави. Сотни, тысячи чудищ стояли ровными рядами, словно ждали команды. Зрелище было сколь завораживающим, столь и отвратительным. Более омерзительных существ я не встречал. А перед всей этой кучей стояли два каменных столба, между которыми клубился белый туман. Я спешился, приготовил лук и проверил меч. Осторожно приблизился к воротам Нави, а то, что это были ворота, у меня сомнений не было. Они были как две капли воды похожи на те, что я сломал в замке Смайла, только более массивные, основательнее. А главное отличие заключалось в том, что на самом верху в каждом столбе было выбито изображение глаза, где зрачками служили два камня в два кулака взрослого мужчины, — красного и зеленого цвета. Изредка между этими камнями пробегала молния, и тогда туман становился плотнее, приобретал очертание какого то чудовища, которое потом исчезало, до следующей молнии. Все мною увиденное я давно уже передавал стражу. Он тоже был ошарашен таким большим количеством чудищ и тем, что он их не ощущал.


Надо было что то делать. Даже мысли о том, что бы свалить или как то разрушить столбы, — у меня не возникало. Это было выше человеческих сил. Я попытался выстрелить из лука в глаз одного из столбов, — стрела просто исчезла в нем без всяких последствий. Как бы я не натягивал лук, ничего не помогало. Оставалось одно, чего мне делать крайне не хотелось — взобраться на столб и в промежутках между молниями попробовать или выковырнуть, или повредить один из глаз Нави. Я дотронулся до столба, он ощутимо вибрировал. Мне помогало то, что он весь был покрыт какими то знаками, по которым тоже пробегали змейки молний, но вреда мне они никакого не причиняли. Я начал карабкаться вверх. Меч, что бы он мне не мешал, я закрепил за спиною, там же где висел и лук. Двигаться приходилось очень медленно и чем ближе к глазу, тем более осторожно. Мне крайне не хотелось попасть под разряд молнии.


И вот наконец то я почти на самом верху. Руки у меня тряслись от напряжения, впрочем как и ноги. Немного отдышавшись, я стал считать промежутки между молниями. 12 ударов моего сердца. Не густо. В один из промежутков между третьим и десятым ударом я попытался подковырнуть глаз ножом. Я вовремя убрал руку, так как молния из глаза напротив "выстрелила" как раз в то место, где перед этим была моя рука. Только этого ещё не хватало. Мне показалось, или нет, но во время "выстрела" молнии в глазу напротив открылся настоящий зрачок. Это длилось всего мгновение, но может быть это и есть уязвимое место ворот? Я вновь попытался поддеть ножом красный камень, теперь в промежуток между Третьим и восьмым ударом. И вновь еле — еле успел отдернуть руку. Сомнений не было, при молнии открывалось темное пятно в камне. Теперь надо было выждать момент и выстрелить так из лука, чтобы моя стрела поразила именно этот зрачок. Я полагал, что времени на второй выстрел у меня может и не быть, по этому пришлось пропустить пару молний, прежде чем я решился.


Сделать это было очень трудно. У меня просто от напряжения тряслись руки, да и целиться в таких условиях было очень трудно. Я решил схитрить, забраться ещё повыше и стрелять в глаз в падении. Т.е отпускал и руки и ноги, и с немалой высоты — шагов в шесть- семь, падая вниз, стрелять в зрачок.

Когда я отдышался и смог сесть, опираясь на камень столба, то сначала ничего не почувствовал, а потом до меня дошло, столб перестал вибрировать. Я поднял лицо и увидел, что глаз был пустой. Зеленого камня там не было. Обойдя по широкой дуге область тумана, я полез на второй столб. Из красного камня в то место, где должен был находиться зеленый, непрерывно били молнии. После второго падения я долго не мог придти в себя. Дыхание перехватило, и я боялся, что мне не хватит воздуха. Спина болела так, словно в неё воткнули десяток иголок. Зато и красного камня на своем месте не оказалось. Змейки молний по столбам прекратились, а туман стал рассеиваться. Вскоре он исчез и я сначала кинул камень между столбами и увидел, как он упал, а затем и сам прошел между ними. Вот теперь можно попробовать и свалить столбы. Для этого их надо немного подкапать, придется делать это мечом, затем залезть на верх и обвязать макушку веревкой, а потом с помощью Буланого попробовать его завалить.


Время уже клонилось к вечеру, а я все пытался свалить столб. У меня ничего не получалось. В сердцах я крикнул: — Кхор, ты что ли помог. К моему удивлению я почувствовал такой прилив сил, что почти без помощи Буланого завалил этот проклятый столб. Падая, он раскололся на три части. И тут случилось то, чего я никак не ожидал. Эти сотни и тысячи чудищ начали оживать. Я испугался. Хотя испугался, — мягко сказано. Прийти в себя мне помогли слова Стража, что прозвучали в моей голове, — Не х… себе, это что, вторжение? Их там тысячи и они сейчас пойдут на крепость штурмом. Тревога!!!


Дальше я уже действовал на инстинктах. Вскочил на Буланого и нещадно нахлестывая его помчался к развалинам первой заставы. Там самое узкое место ущелья и используя свой лук я смогу задержать наступление чудищ, насколько смогу. А учитывая, что передвигаются они не достаточно быстро, то я смогу приготовиться к их встрече основательно. Земля тряслась от равномерного топота тысяч лап, копыт. Вот и развалины. Спрыгнув с Буланого и стукнув его по крупу, что бы он шел в крепость, я стал осматриваться. Так времени у меня немного есть. Надо заготовить побольше дров, чтобы зажечь костры и осветить подступы к развалинам, надо основательно перекусить. Что ещё надо, я не успел подумать. Топот нарастал. Ну не могут чудища так быстро двигаться, а они двигались.


Сорвав лук с плеча и "натянув" тетиву я приготовился. Вскоре я увидел столб пыли. Только откуда здесь пыль? Я стал стрелять со всей возможной скоростью в это облако, стараясь оттягивать тетиву как можно дальше к уху. Сразу же после первых стрел раздались громовые раскаты такой мощности, что у меня сразу же заложило уши. Дальше я помню все очень смутно. Столб пыли наконец то дошел до меня и я стал стрелять как в тумане. Вот когда пригодились занятия с учителем, когда он завязывал мне глаза и заставлял стрелять на шум. Я пускал стрелу за стрелой, не особо выцеливая, главное было не сбиться с направления вдоль ущелья. Я то увеличивал дальность выстрела, то уменьшал. Мои руки налились усталостью, казалось ещё немного и лук выпадет из ослабевших пальцев. Пришлось вновь обратиться за помощью к кхору. Он лег у моих ног, а это значило, что он отдал все свои силы мне, без остатка. А я продолжал стрелять. Сколько так продолжалось, я не помню. Помню только, когда наступила тишина и осела пыль, солнце стояло высоко в небе. Лук валялся у мох ног, а сам я сидел прислонившись к какому то камню спиной.

Я обратился с просьбой к всеблагому: — Всемилостивый, услышь мою просьбу, если у тебя есть чертоги для кхоров, возьми моего к себе и пусть он там ни в чем не нуждается, он заслужил. И я потерял сознание, хотя страж в последствии утверждал, что я просто заснул и храпел так, что тряслась его башня. Очнулся я от того, что кто то дышал мне в ухо и громко дышал. С трудом разлепив глаза, которые болели от попавшей в них пыли, я увидел Буланого. Он наклонился надо мной. Схватив его за уздечку, кое как я заставил себя подняться. Достал из седельной сумки в первую очередь бурдюк с водой и напился сам, затем напоил Буланого. Силы постепенно возвращались ко мне. А коль они возвращались ко мне, то они возвращались и к моему волку. — Кхор, если тут есть на что охотиться, иди охоться, сегодня мы останемся здесь. Он исчез. Превозмогая боль во всем теле я достал скудные остатки провизии и с жадностью поел.


Над моей головой светила равнодушная луна, а где то там в высоте на меня, мне так хотелось думать, смотрел всеблагой. И от этой мысли, что он все видит и все знает и не оставит свой мир в беде, мне становилось легче. С этим я и заснул. Проснулся от того, что мокрый нос кхора тыкался мне в лицо. — Ах ты моя умница, радость ты моя косолапая, волчья ты морда симпатичная, — я гладил и теребил его холку. Как хорошо, что все таки у меня есть кхор и Буланый. Утром, вооружившись ножом, я подошел к сохранившейся стене башни и выцарапал на ней недостающие слова. Теперь надпись звучала так:- Там где стоят белые, — Навь не пройдет!


Я не считаю себя очень умным, и правильно делаю. Был бы я умным, я бы сразу же поскакал назад в крепость. А я поехал назад, в долину, что бы посмотреть, что там осталось от чудищ. Кое как мне удалось найти подходящую ветку — палку, из которой я сделал факел. Всю дорогу до долины я читал очистительные и очищающие молитвы, — лишним не будет и вокруг меня стояла стена огня. Столбов на месте не было, а сама долина была белоснежно-чистой. Я сначала испугался, что это белый туман накрыл её, но потом понял, что на долину выпал ночью снег.

На том месте, где были раньше столбы мне удалось найти несколько осколков красного и зеленого камня. Я для себя выбрал самые крупные и приложил их сначала к рукоятке меча, что бы посмотреть, как будет смотреться, а они, — осколки просто вплавились в меч, тоже самое произошло и с кольцом. Вот только лук остался к этим камням равнодушен. Так что теперь у меня и на кольце и на мече было по три красных и три зеленых камня. Меня посетила шальная мысль, а не отправиться ли мне дальше и посмотреть что там за долиной? Но я её быстро откинул: продуктов нет, теплой одежды нет, а вдруг там лето как у нас зима, да и в столице меня ждут. А по дороге можно будет немного почистить Явь от сторонников Нави.


— Страж, ворота разрушены, чудища уничтожены, или исчезли. Правда и дорогу я немного расковырял. Слушай, а что ты за слово на букву х… произнес? Я такого ни разу не слышал. Что оно означает, расскажешь? — и мне кажется, что я даже услышал, как страж чесал свой лысый череп со скрипом.


Обратно я ехал неторопясь. Возле развалин я остановился и отсалютовал погибшим защитникам мечом. И что меня обрадовало больше всего, на развалинах уже сидела какая то самая храбрая пичуга и чистила свои перья. А это значило, что жизнь в эти ранее потерянные земли, начала возвращаться.

В крепости меня встречали как героя. Мне даже было несколько не удобно, хотя и приятно. В купальне я откисал наверное несколько часов и все это время Лораг не отходила от меня. Она то и сказала мне, что моя спина, — это сплошной синяк. А я только сейчас заметил, что за эти дни черная краска на её волосах поблекла и она опять стала превращаться в рыжую. — Не надо, не крася, рыжий цвет тебе идет. А она почему то покраснела. Странные эти женщины.


Потом надо мной колдовали жрецы. Как я и предполагал главный жрец встал на ноги, так же как и сотник. Так что жизнь в крепости налаживалась. После излечивающих молитв всеблагому, ноющая боль в спине затихла и Лораг помогла мне подняться в башню к стражу. Он встретил мне на площадке стоя:- Знаешь, брат, а я теперь вообще не чувствую ни мелкой, ни тем более крупной Нави. Пусто. Даже ворот не чувствую Правда где то очень далеко, далеко что то ощущается, но так слабо… — Все в порядке брат, а до этого далекого далека мы ещё доберемся. Настанет время, когда сначала на выходе из долины мы поставим крепость, вернее восстановим первую заставу, потом уж крепость у долины и так постепенно будем отвоевывать у Нави свои земли, так что работы нам ещё предстоит много. А на развалинах первой заставы я уже видел птичку, так что жизнь налаживается…


— Лораг, сегодня наша последняя совместная ночь, завтра я уезжаю, — Она расплакалась, — Так надо. — Да я все прекрасно понимаю, только как вот я тут буду без тебя? — Почему без меня? Частичка меня уже есть в тебе. Ты что нибудь чувствуешь? — Ничего. Хотя жена сотника и сказала, что ещё рано, вот через пару месяцев… — Я постараюсь навещать вас, хотя и не обещаю. Главное береги себя и сына…


— Брат, ни кому не сообщай, что я уже выехал. Пусть все думают, что я отдыхаю, набираюсь сил, лечусь. Позаботься не только о Лораг, но и о Буланом и Ветерке. Пусть у них будет сытая и ухоженная старость. Они заслужили это. — А куда ты направишься брат? — Меня ждут в столице, но я туда торопиться не буду, пусть там все успокоиться. Проеду по границам, навещу других стражей, поищу гнезда, может быть ещё чистильщика или белого встречу. Вдвоем путешествовать приятнее. Дел много. Навь дала глубокие корни и нам их корчевать. Не поминай лихом. Если всеблагой позволит, то ещё встретимся.

Ранним утром, после сытного завтрака с полными седельными сумками я отправился в свой долгий путь. Провожать я себя запретил. Ну не люблю я проводы, не люблю.

Конец первой части.

Часть вторая — Странствующий воин


1

Стоя на перепутье я задумался. Наезженные дороги меня не манили, а вот те, что по какой либо причине стали заброшенными, — притягивали к себе, словно обещая открыть какую то тайну, скрытую от посторонних глаз. Да и Навь, если будет прятаться, то явно вдали от проторенных путей. Значит решено едем по этой, заросшей. Может на разбойничков нарвемся, а то что то давно мечом махать не приходилось. Все лук и лук, так скоро и меч в руках держать разучусь. Мы неторопливо трусили по обочине, кхор рыскал где то в кустах. За последние месяцы он заматерел, стал более осязаемым что ли. Хотя Навь попадалась все реже и реже, и это не смотря на то, что мы не пропускали ни одной деревни, ни одного села, часто останавливались в замках лордов или поместьях воинов. Почему то здесь, на востоке были особенно сильны позиции жрецов всеблагого, или как они ещё себя называли — чистых.


Я изредка поддерживал связь с северным братом, который снабжал меня последними новостями и сплетнями. Несколько месяцев назад мне стало известно, что верховный жрец или отравился, или был отравлен в своей камере. Тогда же погибли и все Навь-жрецы захваченные в плен живьем. Причем в камеры к ним никто не заходил, даже допросы осуществлялись через двери, а на охране были только белые. Отравления через пищу тоже можно было почти исключить, так как пищу пробовали. Хотя был один вариант, при котором человек, который снимал пробу, мог сначала принять противоядие, (а может быть после принимал), а только потом снимал пробу. Сейчас жрецы в столице были заняты тем, что вели переговоры по кандидатуре верховного жреца и тут на лицо было столкновение интересов различных группировок знати. Я тоже во время своих скитаний присматривался к жрецам и у меня на этот счет были свои планы.


Сведений о Лоре у меня не было, А Лораг тяжело переносила беременность. Все таки ей было только 17–18 лет и по всем меркам рожать ей было рано. Мое внимание привлек свежий след, что пересек заброшенную дорогу. Тут недавно проходили люди, несколько человек, которые или переносили какой то груз на себе, или были очень толстыми. Следы хорошо отпечатались в чуть сыроватой земле. Я спешился, взял лук и поправил меч. Мои путешествия приучили меня к тому, что мелочей в моем деле нет. А тут на ум ещё пришла старинная поговорка, которая гласила: — В тихом месте и шепот- крик. Это я к тому, что Навь вполне могла создать гнездо именно в таком месте, где никто и никогда не подумает. Я шел по следу и не особо прятался. Вскоре я вышел к небольшому оврагу и обратил внимание, что след по которому я шел слился с другим более четким следом. Это уже была тропа, по которой прошло не менее десятка человек.


В щеку кольнуло, ну наконец то, Навь. Я ускорил шаг. Внезапно кусты зашевелились, и раздался голос, хотя я к этому уже был готов. Охрана то должна была быть. — Стой где стоишь, брось лук и отстегни меч. — Ага, вот сейчас все брошу и буду отстегивать, а может и порты снять для удобства? Белый волк метнулся в заросли откуда раздавался голос. А я продолжил свой путь. Нас три раза окрикивали и все три раза у меня болела щека. Вот раздолье то для кхора, а то он в последнее время заскучал. А вот и гнездо. Солидно. Правда частокола или хоть какого забора не было. Но добротные избы стояли плотно одна к другой. Да и кто подумает, что в самом центре восточного округа будет устроено тайное поселение Нави. Человек около ста. Хотя какие они люди, — Навь. Я остановился, натянул лук и быстро стал выпускать стрелу за стрелой в избы. От моих попаданий они подпрыгивали и разваливались на бревна, некоторые взлетали в верх и с шумом падали на землю.


В гнезде началась паника, а я все стрелял и стрелял, пока последняя изба не превратилась в груду бревен. Потом убрал лук, достал меч и пустил кхора, который от нетерпения уже елозил на заднем месте. Он тут же исчез. А я неторопливо стал обходить разрушенные постройки, методично и неторопливо добивая раненых. Со стороны это наверное было неприятное зрелище. Ведь Навь внешне ни чем не отличается от нормальных людей, а тут идет воин в железе и добивает хрипящих людей. Ни один из них пощады не попросил. Так я дошел до утоптанной площадки. Там к поперечному столбу были привязаны несколько человек, не Навь. У некоторых были вскрыты грудины и вырезаны сердца. И что то мне подсказывало, что в большом котле неподалеку вариться не мясо дичи, а нечто другое. Только один человек ещё подавал признаки жизни. Я подошел и ударом меча перерубил веревки.


Девка, молодая, но уже созревшая, грудь вызывающе торчала сосками вверх. Платье уже располосовано на две половинки, а под левой грудью, там где должно находиться сердце кровью нарисован знак Нави. Уже приготовились и ей вырезать. Я равнодушно отвернулся, взял горящую ветку из костра и прочитал очищающую и очистительную молитву. Вспыхнул громадный костер, как обычно без жара. От Нави, их изб, скарба и всего того, до чего они дотрагивались, ни осталось и следа. Только голая площадка, да следы огня. Волк довольный ткнулся мне в руку. Это уже стало ритуалом. Он так сообщал мне, что все сделал и что Нави вблизи нет. Да я и сам это чувствовал. Щека не ныла.


Я огляделся. Трупы надо бы похоронить, да и с этой что тот надо делать, не бросать же её здесь. Тем более, что она пришла в себя. Ишь как глазами зыркает по сторонам, лучше бы остатками платья прикрылась, а то выставила напоказ все свои прелести…

— Ты кто? — Ярина. И дальше тишина. Зайдем с другой стороны, я конечно и не надеялся на внятные ответы, девка ещё не полностью пришла в себя, но надо было все прояснить. — Откуда ты Ярина, как попала в гнездо Нави и кто твои спутники, которых ты сейчас будешь хоронить вместе со мной. Кстати, прикройся хоть своими лохмотьями. Я отвернулся, так как заметил, что она начала краснеть и судорожно натягивать остатки платья на низ живота и грудь.


— Я Ярина, дочь воина Ягды, в сопровождении служек возвращалась домой с ярмарки. Ночью на нас напали, частью моих сопровождающих перебили, частью взяли в плен, потом притащили сюда и привязали к этим бревнам. С рассветом, через каждый час одному из нас вырезали сердце, живьем, — Она говорила спокойно, даже размеренно, без каких либо интонаций. — Меня оставили напоследок, потому что убедились, что я девственница и такая жертва их божеству будет особенно приятна. Я потеряла сознание и дальше ничего не помню. Очнулась, уже лежа на земле, а где все разбойники? — Навь то? Отправились в подземный мир на вечные времена замаливать свои грехи. — Так это была Навь? У нас о ней отродясь никогда не слышали. Разбойники шалят, а Нави не было. Она попыталась сесть, оперлась рукой о землю, естественно её лохмотья распахнулись.


— Что, так и будешь пялиться на меня? — Ну а что бы не посмотреть, красивая девка, красивая грудь, только вот ноги по моему немного кривоваты, да волосы внизу живота жидковаты… Если вы хотите, заставить женщину что либо сделать, разозлите её. Не знаю, сколько бы она ещё сидела на земле и приходила в себя, — но после моих слов вскочила как ужаленная осой. Откуда только и силы взялись. — Это у меня ноги кривые? Вот же натура, только что не погибла, а чуть пришла в себя, так готова за свою внешность глаза мне выцарапать. Я пожал плечами, — Я ошибся, ножки ровненькие, да и сама ты очень привлекательно выглядишь в этом платье. Тут до неё опять дошло, что она стоит передо мной почти голой и она опять поспешно запахнула свои лохмотья.


— Идти то сможешь? — Не знаю, я когда попыталась убежать, один из разбойников мне стрелой в ногу попал. Болит. Я вздохнул, — Показывай, я ещё и лекарь, а не только убивец. — Не буду. — Это ещё почему? — Он мне попал в такое место, которое стыдно показывать незнакомому мужчине. Логика конечно железная, — валяться передо мной голой, — не стыдно, а показать свой зад, в котором наверняка торчит наконечник стрелы- стыдно. — Так мы с тобой уже знакомы, да и видел я тебя уже по всякому разному, так что давай показывай. — Не буду. — Сейчас в лоб дам, — и я для вида замахнулся. Она съежилась и закрыла глаза. Я подошел и задрал на ней платье сзади. Так и есть, наконечник торчал, благо не глубоко, видимо стрелок пустил стрелу умышленно не сильно. — Опускайся на колени, локтями на землю, обезболивающие травы мне искать не досуг, так что боль немного потерпишь. Наконечник не глубоко. Она послушно опустилась на колени. Я взял за обломанное древко стрелы. Действительно не глубоко, даже весь не вошел. И с размаху шлепнул её по белому и упругому заду, одновременно выдергивая стрелу.


— Ах, ты гад, это так ты лечишь? — Тихо, держи свой подарочек и не дергайся, я ещё молитву на заживление и выздоровление не прочитал. По мере того, как я читал молитвы, рана затягивалась и боль по всей видимости проходила. — Вот и все, — и слегка хлопнул по месту раны, — не больно? — Нет, — в её голосе слышалась растерянность, — ты жрец, чистый? Только они и то не все, могут лечить так быстро. — Ладно, вставай, дитё природы, а то на твой ослепительно белый цвет уже пчелы стали собираться. Она резко одернула лохмотья и вскочила на ноги быстрее чем я, при этом спереди её платье опять разошлось. Поднялся и я. — Надо их похоронить, — я кивнул на её бывших спутников. Как у вас хоронят, в земле или на погребальном костре? — На погребальном костре. Это меня устраивало, копать землю мечом было очень утомительно и долго.


Возьми нож и перережь им веревки. Если сможешь, стащи в одну кучу, а я пошел за дровами. — И я с тобой. Я тут одна не останусь. Я опять вздохнул, — пошли, все какая никакая помощь будет, хоть хворост соберешь. Я стал собирать валежник и ломать сухостой, а она собирать хворост. Видимо постоянно придерживать платье ей надоело и она перестала обращать на него внимание, как и на свою наготу.

Наконец то все было готово для погребального костра. Я перерезал верёвки и сложил погибших поверх приготовленных дров, потом прочитал поминальную молитву и поджег с четырех сторон. Костер взялся сразу же дружно и одновременно, а я продолжал читать молитвы и просил всеблагого дать служкам вечный покой, и считать, что они погибли в бою. Ближе к вечеру костер прогорел. — Пора идти Ярина. Там у меня лошадь, накинешь мою накидку и я отвезу тебя к отцу. Далеко нам ехать? Она не слышала моих слов. Я взял её за руку и как маленького ребенка повел за собой.


Лошадь я нашел там же где и оставил. Накидку я решил ей не давать, а вот свою безрукавку дал. Она как раз доставала ей до колен. Пристроив её впереди себя мы неторопливо потрусили в направление поместья отца Ярины воина Ягды. Уже в сумерках мы подъехали к усадьбе. Добротный дом, частокол. Во дворе суетились с десяток служек. Было видно по всему, что воин был зажиточный и со временем мог даже объявить себя лордом, если сможет собрать дружину побольше. Увидев нас, суета увеличилась. Выскочили какие то тетки — няньки и подхватив Ярину под руки куда то увели. Я спрыгнул с коня и топнул ногами, словно проверяя крепость земли, а в основном для того, что бы мои шпоры, — знак принадлежности к воинам, мелодично звякнули. Кому надо — услышали. — Господин, пройдите в дом, хозяин ждет вас. О коне и вещах не беспокойтесь. Я кивнул и пошел вслед за говорившим. По тому, как перед ним расступались, — впереди шел старший служка.

В небольшой комнате горело несколько светильников. Во главе стола сидел кряжистый воин, из тех, для кого доспехи были второй кожей, без которой они чувствовали себя раздетыми. — Я воин Ягды, — представился он первым. — Я воин Свен, — представился я. Он, на правах хозяина указал мне на стул напротив себя и тут же поднял руку. Повинуясь его жесту передо мной стала появляться снедь. — Пока готовят воду и купальню, перекуси Свен, а заодно расскажи, что произошло и как получилось, что шесть моих доверенных служек не смогли защитить дочь, а ты в одиночку её отбил у разбойников? В щеке кольнуло. И здесь спокойно поесть не дадут. Навь. Я резко развернулся и показав пальцем на одного из слуг, что только что вошел и встал возле стены, произнес:- Не вздумай даже шевельнуться, если хочешь быстрой смерти. Потом подошел к нему и распорол его рубаху с левого бока. Бледный слуга стоял ни жив, не мертв. Под его подмышкой ясно был различим знак Нави. — Спроси у него Ягды, откуда разбойники — Навь знали о твоей дочери, когда она будет возвращаться и что будет везти с собой, где будет ночевать и сколько служек её будет сопровождать.


Я вновь уселся за стол и принялся дальше есть, все таки голод плохой помощник для поддержания разговора. Ягды вышел и пока я насыщался отсутствовал. Я с сожалением оглядел опустевший стол. Даже поесть толком не дали. Видимо поняв о чем я сейчас подумал, один из служек, что стоял в дверях произнес:- Это перекус господин, после того, как вы приведете себя в порядок, будет настоящий ужин, там и покушаете как следует. Пойдем те я вас провожу в вашу комнату, а потом в купальню. В комнате я нашел свои седельные сумки, а также свою безрукавку. Дал неслышную команду кхору посмотреть, что здесь и как. Он исчез, а через мгновение появился и ткнулся своим носом. Значит Навь была не одна. — Молодец, белый, молодец, — и я потрепал его по холке. Наверное со стороны это выглядит странно, человек разговаривает сам с собой и делает какие то жесты в воздухе, словно кого то поглаживает. Взяв чистое белье я вышел из комнаты и направился в купальню.


Как же бывает приятно после долгих дней путешествия и ополаскивания в ручьях и речушках, вновь залезть в теплую воду и по настоящему, щелочным камнем, смыть с себя грязь и пот. От удовольствия я закрыл глаза, придаваясь приятному чувству расслабленности. Чьи то умелые руки стали растирать мне плечи и спину. — Эх, хорошо то как, — произнес я. — Я рада, что господину нравится, — раздался молодой женский голос. — Все, спасибо милая, дальше я сам. — У господина на спине несколько шрамов, я могу их размять… — Спасибо, не надо, иди, иди, дальше я сам. — Столько разбойников положил, а такой стеснительный, — и я услышал топот босых ног и легкий смешок. Понежившись ещё немного и ополоснувшись теплой и чистой водой, я ещё немного посидел закутавшись в холстину, потом переоделся в чистое белье, а грязное уже оказывается унесли. Как только я полностью оделся, вышел из купальни. Тут же от стены отделился служка, что по всей видимости ждал меня,(а может быть страж?) и я пошел в его сопровождении в знакомую мне уже комнату.


Там уже горело несколько свечей и светильников, и было значительно светлее. Ягды уже сидел за столом. Меня ждали и хозяин и накрытый стол. — В конюшне нашли конюха с разорванным горлом, на нем тоже был знак Нави, — нейтральным голосом произнес он. Я равнодушно кивнул головой, — Больше Нави в поместье нет. Ягды тоже понимающе кивнул головой. — Какие планы Свен? Что намерен завтра делать? — Да вот думаю с тобой завтра Ягды проехаться к тому месту и поискать схрон с разбойничьими вещами. Сегодня мне не досуг был. — Я сам хотел просить тебя об этом. А дальше что думаешь делать? — Мой путь лежит к башне восточного стража, надо с ним пообщаться, посмотреть, что и как тут у вас, может быть помочь в чем. Ягды кивнул головой, — Понимаю,… белый. — Белый, — легко согласился я. — Тогда понятно, почему один всех положил, сколько их там было? — Точно не скажу, но что то около сотни. Это Навье гнездо, от туда они ходили грабить. Если было гнездо, значит к чему то готовились, вот я и проверю. Да и ты Ягды будь наготове. Мало ли что. — Спасибо, что предупредил, и особый поклон за то, что дочь вырвал из их рук. Он тяжело встал и поклонился мне до земли. — Да не за что, воин, это моя работа. — Свен, а ты женат? Я уже привык к подобным вопросам, мне их часто задавали. — И женат, на дочери лорда Страха и, — тут я немного замялся, — и второй раз наверное женат. И обе вот, вот должны родить сыновей.


— Жен то своих наверное спрятал? — Да не без этого. Где первая не знаю, а вторая под присмотром северного стража в крепости "Последняя застава", слыхал наверное? — Слыхал, и про то, как какой то белый ворота Нави там свернул и в одиночку нападение отбил, слухами земля полнится, а хорошие вести быстро распространяются. Я пожал плечами, продолжая уплетать яичницу. — Извини, Ягды, весь день во рту крошки не было. Он терпеливо ждал, пока я ел. Когда мой живот стал набитым как полный бурдюк, я откинулся на спинку стула. — Свен, а ты не мог бы по окрестным деревням и селам поездить? Ну посмотреть, что и как там? — Отчего же не поездить и не посмотреть. Пару служек дашь, чтоб было кому на стол накрыть, да костер поддержать, пока я бездельничать буду. — Да я уж вижу, какой ты бездельник, конечно дам, даже больше. — Больше не надо, привлечет внимание, а так мало ли куда сынок богатый едет в сопровождении, может ещё и разбойников пощиплем. Сам говорил, что они у вас тут озоруют. Я непритворно зевнул.


— Вот и договорились, а теперь отдыхай. Девку на ночь прислать? — Нет, спать буду, да и ты наверняка знаешь, Ягды, что родить от меня только предназначенная может, а вот как их жрецы находят и отбирают, я не знаю. — Ну это я так на всякий случай спросил. — Я так и понял. Тяжело встав из за стола, — вот наелся, я в сопровождении служки пошел в свою комнату. — Ночью ко мне в комнату лучше не входить, даже с лучшими намерениями, сторож у меня очень суровый, сначала убивает всех незнакомых, а потом разбирается, кто и зачем вошел. Служка побледнел и заверил, что всех предупредит. — Вот и ладненько, спасибо, что проводил. До утра. Дверь за мной захлопнулась и я с наслаждением сбросил с себя сапоги и одежду и залез под теплое одеяло. Пахло свежим бельем и чем то очень знакомым, но чем, я так и не разобрался, так как заснул практически мгновенно, как только голова коснулась подушки.

2

Утром после плотного завтрака мы выехали из усадьбы. Я сразу повел отряд к тому месту, где наткнулся на след Нави, но поехали мы по накатанной дороге. По пути встретили обоз о три телеги, что перевозил какой то скарб. Ещё на подъезде к нему щеку мне обожгло огнем. Вот те на, опередили. Пока мы изволили откушивать, эти, из числа наверное уцелевших, уже и самое ценное погрузили и везут перепрятывать. Конечно хорошо бы узнать и проследить, куда или к кому, но времени мало. Не случайно тут наверное Навь зашевелилась, ох не случайно. Я остановил обоз:- Все, родимые, приехали, спасибо, что все погрузили и наш труд облегчили.

Служки Ягды окружили обоз. — Ягды, не знаешь этих? Откуда они могут быть? — Да вроде пришлые люди, у Мезги испросили разрешения селиться и под его руку отошли. — Допрашивать будешь? Это Навь, а в телегах наверное добро, что награбить успели. — Навь? — Лицо воина покраснело от гнева, — Моим служкам сердца вырезали? Разорвать их конями, а кишки пусть зверье сожрет…


В телегах действительно оказалось награбленное добро. Кто то даже нашел вещь, что принадлежала одному из погибших служек. Я равнодушно смотрел, как Навь скрутили, привязывали веревками за ноги, а потом рвали конями в разные стороны…

— Возвращаемся, — скомандовал Ягды, — там наверное больше делать нечего. Однако я так не думал. — Дай ка мне пару толковых служек, я хочу проехать по короткой дороге. И вскоре мой маленький отряд отделился от основного и въехал в лес. — Вот тут и подождем. Не шуметь, костер не разводить, лошадей увести подальше, но так, что бы при необходимости погони, были под рукой. Я уже имел дело и неоднократно с Навью, и знал, что главари часто жертвовали своими подчиненными для отвода глаз, а сами уходили другими тропами. Вот и сейчас я предположил, что обоз уж очень заманчив, сразу бросится в глаза, но по настоящему ценных вещей в телегах не было. Так себе, рухлядь, да тряпки.


Потянулось время ожидания, но я был настойчив. И вскоре моя щека опять запульсировала. — Приготовьтесь, едут. Живьем можно не брать, главное не дать уйти. Под удивленные взгляды служек я снял свой лук и чуть согнул его. Появилась тетива. Тула небрежно болталась где то за спиной. Появились два конных, что сопровождали четыре вьючных лошади. У переднего был в руках взведенный арбалет. — Ваш последний,

мой первый. Не упустите. Хотя если и упустят, от кхора не уйдет. Я вышел на дорогу. Первый Навь тут же выстрелил в меня из арбалета, я спокойно отвел стрелу в сторону:- Ну зачем же так, а где здравствуйте, разговоры о последних новостях, сплетнях? Не хорошо, не хорошо сразу стрелять, а если б попал? Оба Нави впали в ступор. Я подошел вплотную и сбросил первого на землю, он даже не сопротивлялся. Второй сам слез и обреченно задрал голову, подставляя незакрытое горло. — Не понял, мы что знакомы или встречались? — Нам говорили о тебе, ты Белый волк, главный чистильщик, за легкую смерть готовы рассказать все, что знаем…

Над их трупами я прочитал очистительную молитву и священный огонь всеблагого оставил от них только горстку пепла. — Ну вот теперь можно и возвращаться. Кому взболтнете про то, что сейчас услышали, — умрете. Рассказать все можете только после трех дней, как я уеду из поместья. А так, — встретили, убили, сожгли, все забрали и вернулись. Я все ясно изложил? Служки дружно закивали головой. С одной стороны мне было лестно, что слух обо мне уже достиг и восточного округа, а с другой, — если узнают, что я здесь, то Навь может спрятаться или затаиться в каких нибудь дебрях, или просто бежать из этих мест. Ищи её потом, или гоняйся за ней по всей Яви.


Назад мы вернулись героями. Шутка ли семь сундучков с золотыми монетами и украшениями, и один с драгоценными камнями. Но для меня самым ценным было то, что я знал теперь, где мне искать главное гнездо и кто стоит во главе местной Нави. И хотя время обеда давно прошло, Ягды без меня за стол не садился. Я ополоснулся и прибыл в трапезную. Там прямо на столах шел подсчет золота и его дележ. Оказывается, мне как главному "захватчику" добычи полагалась треть. Остальное делилось на четыре части: одна — Ягды, вторая семьям погибших служек или их родственникам, третья делилась на всех служек как добыча, а четвертая шла в храмы всеблагому.


Я равнодушно посмотрел на свою кучу золота и камней. Куда мне столько. Отделил немалую толику монет и подозвал тех служек, что были со мной, — Это вам, поделите, заслужили. Ягды, остальное отправь с надежными людьми в Крепость "Последняя застава", на восстановление "Первой заставы". Страж севера знает о чем речь. Я взял из своей кучи несколько мне понравившихся камней, а остальное отодвинул. — Хорошо, Свен, как раз скоро на север пойдет большой торговый караван, я отряжу в него двух своих надежных парней. Они все исполнят как надо. — Вот и хорошо, а сейчас поесть бы. — Я смотрю ты на счет поесть не промах? — А чего не поесть, когда дают, а чего не выпить, когда нальют, а наголодаться в дороге я ещё успею. Мне ведь потом ещё на запад ехать, потом на юг, а потом в столицу. Хотя ехать отсюда я собирался прямо в столицу. Так что мой маршрут скоро узнают многие. — Какое вино предпочитаешь? Есть разное, даже из за степей, от варваров. — Нет, спасибо, вино не пью и пиво тоже. Раз попробовал, зарекся. Мне б травяного отвара, или взвара из сушеных ягод.


Наконец то дележ закончился и на столы стали расставлять снедь. При виде нескольких видов мяса и птицы, я от удовольствия потер руки. К моему сожалению, за столом появилась Ярина, а значит надо будет мясо резать ножом, вилкой накалывать, в общем показывать свою воспитанность, а так хотелось по простому, развалить гуся руками, вырвать у него горячий бок с лапой и впиться зубами в ещё дымящуюся мякоть. Видимо поняв по моему виду о чем я подумал, Ягды развел руками, — мол ничего поделать не могу, не выгонять же родную дочь из за стола. Под глазами у Ярины ещё были заметны небольшие синяки, а так и не скажешь, что сидящая напротив меня гордая леди вчера была на волосок от смерти и без стеснения демонстрировала мне все свои прелести.


— Отец, как долго молодой человек погостит у нас? — Леди Ярина, если я вам уже надоел, или вы боитесь, что я съем все ваши запасы, то я готов уехать хоть после обеда,… или ужина,… а лучше завтрака. — Я не сказала, что вы надоели, а запасов у нас хватит, что бы вас прокормить хоть целый год. — Понятно, а через год я помру от голодной смерти. Ягды пришел на помощь своей дочери, — Свен ещё пару дней погостит у нас, отдохнет от дальней дороги, поможет мне управиться с делами в наших деревнях, а потом поедет дальше, к башне восточного стража. — Отец, а что ему там делать? Башня закрыта, в крепость посторонних не пускают? — Он белый, его пустят. — Да я вижу, что он белый, даже не белый, а седой, что довольно странно в столь молодом возрасте. Ведь вам Свен лет десять — двенадцать, и как только ваша мать одного вас отпустила в столь далекую дорогу? Я не успел ответить. — Ярина, он белый воин, и в крепость и в башню его пустят. А седой он от того, что разрушил ворота Нави и остановил её вторжение на севере. Там не только поседеть можно было, судя по тем рассказам, что дошли до нас.


Вот тут до дочурки дошел смысл отцовских слов о том, что я белый. Она потупила свои глаза. Интересно, а какого они у неё цвета? Сколько вчера смотрел на неё, а так и не рассмотрел. Или я не на то смотрел? — Ягды, завтра предлагаю выехать по нашим делам с рассветом, что бы успеть как можно больше деревень объехать, пока люди не ушли работать в поля. У тебя сколько деревень? Три, четыре? — Восемь, а скоро станет десять. Прикуплю пару приграничных деревень у Мезги, он совсем обнищал, даром что лордом себя зовет, а у самого и десятка служек не найдется. Надо бы заглянуть к этому Мезги, может помощь моя нужна? Вдруг болен, или с Навью снюхался? Обед плавно перетек в ужин. За столом мы обсуждали перспективы урожая ячменя и ржи. Я посоветовал Ягды взять на рассаду семена с севера. Они более устойчивые к перепадам температур и к засухе, а вот скот на севере мельче, и шерсти и молока дает меньше, правда шерсть гуще и ценится у знатоков. Суровый воин все с большим любопытством посматривал на меня, потом не выдержал и спросил:- Свен, это ты все в своих путешествиях узнал? Я рассмеялся, — Да нет, я воспитывался в глухой и всеми позабытой деревне, пока лорд не забрал меня в замок, где я стал учиться воинскому мастерству, по этому деревенская жизнь для меня понятна. — А где сейчас твоя мать? — спросила Ярина. — Леди Игрен живет сейчас в поместье моего учителя, — воина Никола, она стала его женой. Я сам проводил обряд создания семьи… — Ну вот, я же говорила отец, что он ещё и жрец, не может простой воин, будь он хоть самым умным разумным лечить и заживлять раны молитвами, да ещё так быстро. — Белый воин-жрец, я слышал легенды о таких, говорят их воспитывают в специальных храмах в самых дальних уголках Яви.


Я не стал развивать эту тему и перевел разговор на другое: — А нет ли у вас в поместье специалиста, что мог бы мне волосы подровнять, а то самому кинжалом, особенно сзади, на затылке как то не удобно, да и оброс я сильно. — Отчего же нет, вот Яринка тебя и обкорнает, она всех служек и слуг здесь стрижет. Не всегда правда удачно… — Отец… — Что, отец, забыла как Власа постригла, парень месяц шапку не снимал. — Я тогда только училась… В общем было решено, что сразу же после ужина меня и обкорнают, прямо здесь, что бы я не сбежал и не передумал. Пока Ярина ходила за инструментом, я снял с себя доспех, кольчугу и поддоспешник. Остался в одной холщовой рубашке, и с обреченным видом уселся посреди комнаты (ради такого случая даже столы сдвинули в сторону). Сам процесс подстрижки затянулся, видимо не желая ударить в грязь лицом Ярина старалась во всю. Наконец то мои седые космы стали падать на пол. Я сидел с каменным выражением лица и только вздрагивал, когда щелчок ножниц раздавался уж слишком рядом с ухом. Но слава всеблагому, обошлось. Уши остались целые, а вот насчет волос на голове я не был уверен. Уж очень большая кучка образовалась у моих ног. Зеркала мне не предложили, а могли бы. — Если вы не возражаете, я хотел бы пойти ополоснуться, а заодно принять решение, благодарить ли вас леди Ярина за подстрижку, или надеть шапку и месяц её не снимать, разве только для того, что бы кого нибудь напугать.


Не слушая шипения рассерженной молодой леди я пошел в купальню, предварительно занеся доспехи в свою комнату. Постригли меня нормально, я остался доволен. После того, как я ополоснулся и переоделся, вернулся в комнату. Там уже горели несколько светильников и опять я почувствовал знакомый запах. Теперь я к нему принюхался. Ну точно, пахнет моей любимой полынью. Я осмотрелся по сторонам и увидел несколько пучков, что были развешены на ставнях. Наверное их здесь используют для отпугивания мух и комаров. По крайней мере у нас в деревне именно этим их и отпугивали.

Все таки как хорошо лечь в чистую постель и укрыться нормальным одеялом, а не пропитанной дымом накидкой, положить голову на чистую подушку, а не на волчью безрукавку, с этими мыслями я заснул. Проснулся я от того, что меня обняли и стали ещё сонного целовать. В неровном свете единственного светильника я увидел леди Ярину. — Ну наконец то проснулся, а то я уже час тут лежу рядом с ним, мерзну, а он спит. — Ярина, ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь? — Конечно, я просто хочу тебя отблагодарить за свое спасение, а так как у меня ничего ценного кроме своей девичьей чести нет, то я отдаю её тебе. И только попробуй отказаться, прирежу, — и с этими словами она достала из под подушки большой нож. — Ой, — нож выпал из её рук. — Что случилось? — Твой волк схватил меня за руку. — Какой волк? — Который только что был здесь, а потом растаял.


Час от часу не легче и эта видит моего белого волка, а это значит, следуя логике северного брата, она тоже предназначена. Я попробовал слабо сопротивляться неизбежному:- У меня уже есть две жены, которые вот, вот должны мне родить сыновей. Одна спрятана так, что даже я не знаю где она, вторая находится под опекой северного стража… — Ну вот, а я буду третьей, на востоке и если всеблагой даст мне сына, то восточный страж позаботиться обо мне. С женщиной спорить сложно, с обнаженной и красивой девушкой спорить невозможно.

Ночь пронеслась как одно мгновение. С рассветом Ярина ушла от меня. Утром на раннем завтраке я сказал Ягды, что его дочь ночью была у меня. — Это её выбор, я её не принуждал, хотя честно говоря и очень хочу, что бы она родила мне внука, белого воина. — Но ведь ей будет грозить опасность. — Не больше чем остальным. О её безопасности я сам позабочусь…


После завтрака в сопровождении небольшой группы мы выехали. Ближайшие две деревни были чистыми. В третьей навью оказался сельский пастушок, который чуть было не зарезал одного из служек, когда тот сунулся к нему, что бы скрутить. Пришлось заживлять ему рану на руке. Уже после обеда мы добрались до четвертой деревни. Я ничего не чувствовал до тех пор, пока мы не подъехали к реке. Там плескалась ребятня. Я остановил коня и засмотрелся на них, вспоминая свое босоногое и беззаботное детство. В отличии от нашей деревни, дети здесь купались одетыми, может взрослеют раньше, а может здесь не принято купаться голышом. Не сразу я и почувствовал, что моя щека болит. Боль то появляется, то исчезает. Скрытая Навь, среди детей. Я пригляделся. Из общей компании выделялась девчушка подросток, что была чуть повыше всех и с уже развитой грудью. Увидев, что я наблюдаю за ней, она ещё больше выпятила свою грудь и вызывающе уставилась на меня, и при этом как бы невзначай стала поднимать подол своего платья. Я был уверен, что под платьем ничего нет.


— Приведите мне её сюда, я указал на неё служкам. Ягды недоуменно посмотрел на меня, — Она же ещё почти ребенок, тебе, что моей дочери не хватает? Хотя это не мое дело. Я тяжело вздохнул:- Это Навь, скрытая Навь. Девчушка безбоязненно подошла ко мне. — Сними платье. — А монету, за так раздеваться не буду и делать ничего не дам, а вот за монету, — пожалуйста. Я кинул ей серебряную монету. Она обрадовалась, и ни чуть не стесняясь быстро скинула с себя платье. Подними руки в верх. Она подняла. Под левой рукой было чисто, Ягды сердито сплюнул под ноги своего коня. А я выхватил свой меч и одним ударом отсек девчушке голову. Ноги у неё подломились, из шеи фонтаном брызнула кровь и она упала. — Подними ей левую руку, — приказал я служке. Он послушно поднял, там подмышкой светился знак Нави — солнце рассеченное на полам. Ничего не говоря, я тронул шпорами свою лошадь. Скоро меня догнал Ягды. Через некоторое время он произнес:- Вот, наверное, ты и по этому весь седой. Это ж какую силу воли надо иметь, что бы убить ребенка. — Это не ребенок, это Навь. Мой голос стал тусклым и серым. Я говорил через силу, — И она одна может вырезать всю деревню. Я уже встречался с такой пятилетней. Двадцать семь человек, включая родителей, братьев и сестер. Она вырезала их после того, как я её пожалел и не зарубил.


Дальше мы ехали молча. Оставшиеся деревни решили навестить завтра. Солнце клонилось к закату и мы торопились, что бы до сумерек вернуться в усадьбу. Там нас ждал сытный обед и ужин, а меня ещё приятная ночь с Яриной. Опять наверное не высплюсь. Интересно, а она сможет за те три ночи, что мы проведем вместе, понести от меня ребенка?

3

Утром Ярина даже не пошла в свою опочивальню, а осталась досыпать у меня. Трясясь в седле я отвечал на вопросы Ягды о быте и нравах в северных деревнях и замках. Особыми знаниями я похвастаться не мог, по этому отвечал уклончиво и не всегда правдиво. Нам предстояло объехать оставшиеся четыре деревни, что были на другой стороне его владений и граничили с землями уже известного мне лорда Мезги. Планировали мы до обеда управиться, а после обеда я собирался совершить небольшое путешествие, в места не столь отдаленные, но уединенные, и где по словам Нави находилось главное гнездо и их руководитель. Но нашим планам не суждено было сбыться. Когда мы уже заканчивали объезд последнего села, с околицы донесся крик. Вскоре прибежал мальчишка и захлебываясь закричал, что лорда Мезги убили, а его замок захватили пришлые и сейчас грабят. Не сговариваясь мы стеганули коней и понеслись во весь опор в направление замка лорда. Нас было шесть служек и я с Ягды, итого 8 человек умеющих воевать.


Над "замком" Мезги стояли черные клубы дыма. Замок был деревянным и сейчас догорал, а по дороге от замка клубилась плотным столбом пыль и было видно несколько повозок, что торопливо скрывались за ближайшим леском. Вот тебе и пришлые. Чуток огляделись, напали, разграбили и исчезли. Скоро пойдут искать другого "хозяина", под чью руку попросятся. Не заворачивая к замку мы поскакали в погоню. Естественно, что мы их нагнали. 12 телег, три десятка только мужиков с топорами, а ещё бабы. Как оказалось, это только часть пришлых, те, кто задержались на грабеже, а вторая часть ушла уже вперед. Нави среди них не было, по этому кхора я придержал. Избиение разбойников продолжалось не долго. Даже то, что их было три десятка, не спасло их от полного уничтожения. Досталось и бабам, что встали рядом со своими мужиками. Мы потеряли одного коня, которому перерубили ногу. Дурак служка кинулся рубить разбойников, а их надо было стрелами, с расстояния. Теперь он и ещё два служки сопровождали обоз к погорельцу, а мы возобновили преследование. Жалко, что у служек стрел почти не осталось. Вскоре мы нагнали и второй обоз. Восемь телег, с десяток конных, — видимо и конюшню разграбили, а также с десяток пеших, что бежали около телег.


Чувствовалось, что у пришлых все было отработано до мелочей. Ни какого скота, больших тюков, что мешали бы движению… Увидев, что их догоняют, повозки прибавили ходу, а конные наоборот отстали и выстроились в линию, перегораживая нам дорогу. Щас, как же, будем мы с вами связываться. Я приготовил лук, оттянул тетиву почти до уха и выстрелил под ноги почти в центр группе разбойников. Моя то лошадка к подобным фокусам давно уже привыкла и раскаты грома её не пугали, так же как и фонтан земли, что взметнулся в шагах пятидесяти от нас. А вот кони служек и Ягды к подобному были непривычны и им пришлось потратить толику времени, чтобы их успокоить. Я уже подскакал к тому, что осталось от конных разбойников. Лошадей было жалко, людей нет. Только один сидел на земле и зажав уши руками качался из стороны в сторону, да пара лошадей без седоков неслась в сторону от дороги. И все. Остальные лежали бесформенной кучей возле большой ямы. Я махнул мечом…

К этому времени обоз остановился и телеги стали выстраиваться в круг. Видимо разбойники думали, что мы попытаемся их атаковать с ходу, и перебить пять человек внутри круга, куда мы без сомнения должны будем попасть, им представлялось легким делом. Не угадали. Хватило двух стрел, что бы пара, тройка телег перевернулась, а потом началось избиение. Ягды не щадил ни кого, кто попадался ему под руку. Даже детей. Не отставали от него и его служки. Скоро все было кончено. Ни одного взрослого в живых не осталось, — ни мужиков, ни баб. Только два карапуза вошкались под телегами. Вот и конец разбойничьей ватаге. Служки спешились, добили раненых и стали перегружать вывалившееся добро в целые телеги. Получилось четыре полных возка и один не полный, на который погрузили оставшиеся вещи и двух малышей. Освободившихся коней привязали к телегам и неторопливо двинулись в обратный путь.


На пепелище нас ждали. В живых от всего населения замка осталось четыре человека, те, кто успел спрятаться, остальных вырезали. Из рассказов стало известно, что пришлые якобы привезли оброк за год вперед, и их телеги беспрепятственно пропустили. А в них, под рогожами лежали разбойники. Лорд и его служки пали первыми, так как были без доспехов и оружия, потом в ворота ворвались те, кто прятался невдалеке. Разбойники не щадили ни кого, молодых девок тут же снасильничали и распороли им животы, двух малых бросили живьем в колодец, остальных просто резали и рубили. Разграбили замок, при этом не торопились, брали самое ценное, погрузили на телеги, замок запалили и уехали.


По мере того, как Ягды слушал, он мрачнел все больше и больше. Потом отправил трех служек проверить, не осталось ли где раненых разбойников или тех, кто притворился мертвым, мазнув себя кровью. В горячке могли и не заметить. Если таковые окажутся, то сюда их, и желательно живьем. Я в происходящее не вмешивался. Для меня было странным, как это служки без доспехов и оружия. Что же это за лорд, что допустил такое непотребство.

Ягды обратился к уцелевшим:- Вас беру под свою руку, как и все деревни Мезги. Соберите все, что может пригодиться в хозяйстве, я пришлю ещё телеги, а потом в мою усадьбу. Места хватит всем, как впрочем и работы. Он тут же отдал распоряжение двум служкам, что бы те объехали деревеньки и предупредили народ о смене хозяина, а заодно посмотрели, что и как. В каком состоянии избы, есть ли скот, много ли распахали и посеяли… Дальше подробности я слушать не стал. Да, не все в порядке здесь на востоке. Народ озорует, а местным лордам, по видимому, до этого нет дела. Нет твердой руки, что способна навести порядок в округе. Разве что теперь Ягды имеет полное право назвать себя лордом, увеличить свою дружину и взяться всерьез за обустройство земель. День клонился к вечеру, так что все свои дела придется отложить назавтра.


В усадьбе царила суматоха. Вслед за нами и принесенными нами вестями, прибыли и обозы. К счастью раненых, впрочем как и пленных не оказалось. К местам побоищ тоже отправили несколько телег, чтобы собрать то, что может пригодиться в хозяйстве. Суета продолжалась до позднего вечера. Ужин и тот получился скомканным. Ягды был занят по хозяйству, а Ярина помогала ему. Поев в гордом одиночестве и ополоснувшись в купальне, я сел в своей комнате и стал прикидывать, что мнет надо сделать завтра, что бы все свои дела завершить до обеда, а после обеда продолжить свой путь. Конечно хорошо бы, если Ягды даст мне пару помощников, но боюсь, с этим ничего не выйдет, у него сейчас каждый служка при деле будет. Надо ведь не только деревни под свою руку принять, надо их ещё от соседей уберечь, что тоже не прочь поживиться. Так что придется опять все самому делать. Да и вопрос с бывшими воинами Мезги, если таковые у него были, надо утрясти. Примут руку Ягды, хорошо, нет, имеют право отделиться и самим властвовать.


Уже глубокой ночью пришла Ярина. Уставшая, но довольная. — Свен, может останешься, ты же видишь, что отцу сейчас тяжело и какое большое дело он затеял? — собрать под свою руку как можно больше земель. Он уже гонцов отправил для набора в дружину. Не сегодня, завтра объявит себя лордом. — И рад бы Ярина, но не могу, — тут я немного покривил, — Навь зашевелилась, что то готовит. Извини, не могу. — Да я понимаю, что не можешь, а вдруг согласишься хоть ещё на пару деньков задержаться. А уж как я тебя ночами любила бы… Я промолчал и правильно сделал. А вот как она меня любила бы, она показала.


Утром я тщательно готовился, даже надел свою белую шапку с кольчужным полотном и металлической пластинкой на макушке. Громить главное гнездо мне ещё не приходилось и я немного волновался. Сколько там будет Нави, — сотня, две, какие укрепления понастроят, как обучен военному искусству главарь, какие ловушки и сюрпризы вокруг гнезда… Эти вопросы не давали мне покоя даже во время завтрака. Ягды, по моему, даже спать не ложился. Наскоро заскочил в трапезную, так же быстро поел и исчез. Я оседлал своего коня и вывел его во двор. Пора, все равно за меня мою работу никто не сделает. К моему удивлению, как только я оказался в седле, ко мне подъехали те же двое служек, с кем я перехватывал золото Нави. — Лорд приставил нас к вам в помощь. Это уже радовало. — Парни,(каждый лет на 7- 10 старше меня) возьмите два комплекта стрел, а о том что увидите, лучше молчать. Они кивнули головами.


Ну что ж поскакали. Путь был не особо близким. Вот и приметное дерево, что указало мне Навь. Отсюда надо ехать в сторону двухмакушечного холма, ага вот он, объехать с правой стороны, и за ним, прямо в чистом поле овраг. Там вырыты пещеры и там главное гнездо. Холм я объехал с левой стороны и не зря. С правой, за густым кустарником я увидел Навь. Двое держали под уздцы коней, а трое напряженно всматривались в дорогу. У двух были арбалеты в руках, а у одного лук. Я отдал мысленный приказ кхору. Смотреть на реакцию моих спутников я не стал и так было понятно: мгновение и пять трупов с разодранным горлом, кого угодно удивят. — Заберите арбалеты, могут пригодиться. Вам надо выйти на тот выход из оврага и не пропустить ни одного человека, будь он девкой, или ребенком. Это Навь. Близко к себе не подпускайте, бейте на расстоянии из луков, иначе может получиться так, что они вас массой задавят. Сколько их там, я не знаю. И будьте осторожны, там тоже может быть охрана.


Дождавшись, когда мои спутники появятся на том конце оврага я тронул своего коня. Не понятно, если это главное гнездо, то почему дорога не утоптана, а только еле заметная тропинка. Овраг не очень большой и в нем ну никак не разместятся даже сотня человек, если только пещеры не очень глубокие и многоярусные. Но с другой стороны, если б здесь было много народу, то площадка перед входом должна быть вытоптана, а там растет трава. Навь присутствовала, об этом говорила боль в щеке. Но её было не много, не более двух десятков. Не доезжая входа в пещеру я спешился, убрал лук и достал меч. Дал команду волку и сам пошел за ним.


Вход в пещеру был замаскирован какой то тряпкой под цвет глины. И если б не малозаметная тропа, что вела туда, можно было пройти и не заметить. Я вошел во внутрь и чуть было не споткнулся. Две Нави с оголенными мечами валялись у самого входа. Появился волк и ткнулся носом в руку, я погладил его и отправил ещё раз все проверить. Слишком уж все просто получилось. Он исчез, а я пошел дальше. Вдоль стен горели факелы, но дым почему то не стелился по коридору, а поднимался в верх и уходил через потолок. Я заглядывал в каждую комнату, что от коридора отделялись занавесками. Нави было мало, в основном молодые девушки, многие из них были голыми, или чуть одетыми, хотя пару раз попались вооруженные, судя по одежде или служки, или даже воины. Вот и последняя занавеска. Я отдернул её. Большая комната, огромное ложе, на котором лежали две молоденькие девчушки с разорванным горлом и огромный мужик, который ещё хрипел. Возле мужика сидел мой кхор и внимательно на него смотрел. Мне мужик тоже показался странным.


Не сразу, но до меня дошло, что у него были такие же бело — седые волосы как и у меня. Белый? Навь? А все девки вокруг него, — предназначенные? И те, что мы встретили в других комнатах? Это что получается, — я потряс головой. Рой мыслей ни как не укладывался. Белая Навь тоже ищет своих предназначенных и выращивает в противовес белым воинам своих бойцов? Я тут же связался с северным братом и все ему рассказал, в том числе и свои выводы. — И ещё, брат, узнай, были ли кода нибудь среди белых предатели, что переходили на сторону Нави. Северный страж обещал как можно скорее все разузнать, а за одно поздравил меня с рождением сына. Тогда я от этой новости отмахнулся. Другие думы занимали меня. Я подошел к одному из обнаженных трупов и поднял руку — знак был на месте. А вот у мужика знак отсутствовал. Опять загадка. Если это белый, а предназначенные навь, то почему кхор разорвал ему горло?. Если это Навь, то где у него знак? И я стал внимательно осматривать ещё теплого Навь-белого. Знак я нашел у него на шее, под гривой бело — седых волос. И эту информацию я тут же передал на север. — Необходимо, что бы все белые немедленно остригли свои волосы так, что бы у них была видна шея ниже затылка. Кто откажется арестовывать и в казематы под усиленную охрану жрецов всеблагого.

— Как там Лораг? Роды прошли успешно? — Ну наконец то ты поинтересовался. Все в порядке, не пацан, а богатырь и представляешь, он родился уже с белыми волосами. Не иначе как тоже чистильщиком станет. Лораг уже его кормит и никого к нему не подпускает. Исключение только для меня и главного жреца. Твой приказ передам немедленно, до связи. — До встречи, брат, — и я разорвал контакт.

И так, я скорее всего уже дважды отец. Но если я думал, что во мне с этим известием что то изменится, то я ошибся. Не знаю, может быть для того, что бы я почувствовал себя отцом мне надо взглянуть на сына? А так, — ну родились сыновья и что? Тут более важное событие, — и среди белых оказывается может быть Навь. А это уже страшно. Тогда понятно, почему могли погибнуть и верховный жрец и остальные пленные. Ведь охраняли их белые. Неужели Навь так глубоко пустило корни и кругом царит предательство? В это верить не хотелось.


Я вышел из пещеры и позвал служек. Они тут же появились. — Пройдите по комнатам, соберите все самое ценное, прежде чем я все сожгу тут. Они нырнули внутрь. Не было их достаточно долго. Скоро они вернулись буквально сгибаясь под тяжестью двух сундуков. — Женские украшения, — пояснил один из них. — Их там ещё полно, — добавил второй, — мы все собрать не сумели. — Выносите все, погрузим на лошадей, а сами пойдем пешком. Добро не должно пропасть, все пойдет на строительство храмов и крепостей.

Нам пришлось задержаться. Бедные наши лошадки. Вес найденного на много превосходил вес каждого всадника в отдельности. Когда все было закончено и поклажа размещена на лошадях, я взял один из факелов и прочитал очистительную молитву. Пламя взметнулось из под земли на три человеческих роста, потом опало и огромный пласт глины, что служил крышей пещеры, рухнул вниз, похоронив под собой главное гнездо Нави на востоке.


Ещё одна тайна Нави была раскрыта. И среди белых могут быть предатели. Кому верить? Получается только стражам, потому, что они привязаны к своим башням и их не покидают? Вопросов полно, а вот ответов на них нет, придется до всего доходить самому и самому искать ответы. С этими невеселыми мыслями мы вышли из оврага.


А прямо перед нами стояло человек пятьдесят Нави с луками и арбалетами. Шагов пятьдесят до них, не больше, лук я взять на успею. Вся надежда на кхора и мой меч. — Так мальчики, вы прячетесь за коней, их все равно выбьют в первую очередь и ждете, когда я закончу разговаривать с гостями. Не геройствовать и не высовываться, вы мне нужны живыми. Кто то должен же будет тащить эти чертовы сундуки. На наше счастье, засада, которую организовала Навь имела один существенный недостаток. Навь слишком долго ждала, когда мы соберем все драгоценности. Я видел, что у многих арбалетчиков трясутся руки от напряжения. Игрушка то довольно тяжелая. Ну, что ж пора начинать с ними свой разговор. Я демонстративно вышел вперед и обнажил меч. — Белый, сдавайся, и останешься жить. А если примешь нашего бога, то будешь жить припеваючи, лучше чем тот, которого ты убил.

Я не стал отвечать, а подав сигнал кхору, пошел на них со словами: — Защищайся Навь, если сможешь.

4

Я шел, а голове пульсировала мысль, — пятьдесят слишком много, пускай даже кхор десятка полтора с первого раза выбьет, но остальные то спустить тетиву успеют. Может быть не геройствовать, а рывком сблизиться с ними? Додумать я не успел. Кхор начал свою работу и от неожиданности Навь начала стрелять не залпом, как я боялся, а в разнобой. На стрелы от лука я внимания не обращал, а вот арбалетные болты замечал в самый последний момент и старался не отбивать, а сбрасывать. И это мне почти удалось. В рядах Нави царила растерянность, вместо того, чтобы упасть весь утыканный, как еж болтами и стрелами, я неторопливо шел и помахивал мечом. Идти было больно, так как именно ногам досталось больше всего. Навь не выдержала напряжения, разорвала строй и бросилась на меня. Вот теперь кхор развернется. Я отбивал удары и наносил удары. Хорошо, что шапка усилена железом, а то по голове мне уже пару раз досталось. Быстро двигаться я не мог, мешали раны на ногах, но и Нави доставалось. Я практически перестал защищаться и только наносил разящие удары. А тут и служки, молодца, догадались начать пускать стрелы. Помогли здорово тем, что чуть разрядили толпу вокруг меня. Кхору то же пришлось нелегко. Доспехи, у некоторых шея была прикрыта кольчужной сеткой. Да и не мудрено, это был самый настоящий воинский отряд Нави. И командир наверное у него имеется, вот бы познакомиться поближе…


Наверное всеблагой услышал мои слова. Прямо предо мной возникла фигура в странных доспехах, но рассматривать их мне было некогда. Я встретил достойного противника. Это я так вначале посчитал, а потом убедился, что мой враг сильнее меня, а главное более умелый. Все, что бы я не делал, какой бы прием или финт не использовал, он, гад, уже знал его. Если я увеличивал скорость атаки, он так же шутя увеличивал скорость защиты. От моих ударов на его доспехах даже царапин не было, а у меня уже несколько пластин были сбиты, а на плечах появились глубокие зарубки. Складывалось впечатление, что мой противник играет со мной и в любой момент может меня прикончить. Я разорвал дистанцию: — Ты кто, Навь? Мне надо было отдышаться. Он не ответил, но я уже и сам догадался, — белая Навь. И дело не только в выбивающихся из под его шишака бело-седых волосах, а в самой манере ведения боя. — Чем она тебя купила? Он опять не ответил, но и не приблизился ко мне, как бы давая мне возможность отдохнуть. В моих сапогах уже хлюпало. Пользуясь передышкой я стал читать заживляющие раны молитвы. Видимо поняв это, Навь двинулась на меня. Я был готов к этому. Мы остались вдвоем. Даже мои служки встали из за туш убитых коней и внимательно следили за поединком. А могли бы и помочь. Хотя нет, не могли. Навь бы их быстро уложила.


Что за доспехи, ни единой щелочки, ни одной царапины, это что, получается только в лицо? Я стал наносить быстрые и беспорядочные удары, главное отвлечь Навь от того, что я собирался сделать. А собирался я метнуть нож. Для этого я должен был переложить меч в левую руку, а правой вырвать нож из ножен и одним движением попасть ему в лицо. Я переложил меч в левую руку. Спасибо Николу, что заставлял меня работать двумя мечами. Навь если удивилась, то виду не подала. А я опять стал наносить удар за ударом, целясь в разные части его тела, словно искал слабые места и в защите и в доспехах. Он даже гад усмехаться начал, с легкостью отражая мои удары. Хоть бы слово сказал, сволочь. Один из моих размашистых ударов наконец то заставил его раскрыться. Я, если честно говорить, даже и подумать ни о чем не успел. Рука сама вырвала нож и метнула его в лицо. Это был неожиданный прием с моей стороны, но даже не смотря на это, белая Навь на него среагировала, хотя и с опозданием. Нож вошел в глаз но не по самую рукоятку, а чуть чуть, на пару пальцев. Но и этого мне хватило, что бы нанести рубящий удар по шее, а пока Навь пыталась выдернуть нож, я ещё и ударил острием под подбородок и отскочил назад.


Постояв, словно раздумывая, падать ему или не падать, белый рухнул навзничь. Ковыляя и, по моему, подвывая от боли, я подошел к нему. Глаза его были открыты. Он видел меня. — Почему, — задал я вопрос, — чем она тебя купила? Он усмехнулся одними уголками рта. — Оружие и доспехи возьми себе, — его голос булькал и он превозмогал боль, — они от первых. Кольцо тоже сними, ты достоин,…- договорить он не успел, дернулся и затих. Потом внезапно открыл глаза и очень внятно произнес:- Будь ты проклята Навь. Вот так и отошел в мир иной с открытыми глазами. Ко мне подбежали служки. — Меня не трогайте, я сам себя подлечу. Лучше посмотрите, нет ли по близости коней, не пешком же они пришли. Да поосторожнее там, вдруг охрану оставили… Когда я остался один, наконец то смог заняться своими ранами.


Молитвы всеблагому делали свое дело. Ноги стали заживать. А тут оказалось, что и на левом боку у меня глубокий порез, и на плече… В горячке схватки это не замечалось. И в друг до меня дошла простая истина, что лежала на поверхности. Ведь это же очевидно: — белый- Навь не хотел убивать меня, он ждал, когда я убью его. Его мастерство было выше моего, мечом он владел лучше, на нем непробиваемый доспех. Думая по горячим следам о перипетиях боя, я ясно видел, что он мог по крайней мере раз пять-семь лишить меня жизни. Однако этого не сделал, а позволил убить себя. Я заплакал от такой несправедливости. Лучший воин, которого я когда — либо встречал, — и тот Навь. Благо моих слез никто не видел. Успокоившись и дождавшись, когда боль станет терпимой я встал. Тело Белого я решил не сжигать, как остальную Навь, а предать земле, как это делали в моих краях с погибшими воинами и служками. Осторожно, словно со спящего я снял с него доспехи, подержал в руках его меч. В рукоятке пламенели три красных камня. Почти как у меня. С указательного пальца правой руки снял кольцо с такими же камнями и надел себе на правую руку. Ведь на левой у меня уже было кольцо отца. Затем вновь поднял его меч. Полыхнула молния, а меня прилично тряхнуло. В голове прояснилось, раны стали заживляться быстрее, а боль совсем исчезла. Я поспешно сбросил с себя посеченные доспехи и облачился в доспехи Нави. Что то здесь было не так. Усталость как рукой сняло, от ран и порезов не осталось даже следов. Я чувствовал себя бодрым и полным сил. Неужели все дело в доспехах и оружии. Что он там говорил о них, они от первых? Неужели это от первых белых, которых создал сам всеблагой и который их вооружил? Если это так, то это по истине достойный подарок, подарок достойный великого воина, которым я себя не считал.


Появился кхор, виновато ткнулся мне носом в руку. Я погладил его и потрепал за холку:- Дружище, где же ты был, когда меня тут чуть ли не резали на куски? Он опять ткнулся в руку. — Все в порядке, мы победили, а ты молодец, сколько Нави завалил и не просто Нави, а служивых. Молодец, Волк… Вскоре подошли служки. — Там полно коней, мы отобрали самых лучших, а ещё там около десятка служек с разорванным горлом. Теперь понятно, почему кхор задержался. — Вот, что ребята. Оружие и доспехи пропадать не должны. Ягды они пригодятся для дружины. По — этому один из вас пусть скачет за телегами и подмогой в усадьбу, а второй собирает трофеи и сносит Навь в одну кучу. Я потом их сожгу. А этого воина, — я показал на белого, — я похороню сам.


Капать могилу, пусть даже и не глубокую, мечом очень не удобно, но я терпел. Белый был достоин уважения и я ему это уважение оказывал. Уже прискакала подмога, пригнали телеги, а я все капал и копал. Наконец все было готово. Взяв его на руки я осторожно спустился в вырытую могилу и положил его на свою накидку. — Это самое малое, что я могу для тебя сейчас сделать, белый. Сложил ему руки на груди и накрыл полой. Мех белого волка, что шел по окантовке накидки, засиял ярким светом. Вокруг стояли служки и те, что были со мной и те, что только что приехали. Я вылез из могилы и отсалютовал ему мечом. — Это был великий воин, я бы даже сказал величайший, пусть всеблагой простит ему все его ошибки и заблуждения и он упокоиться с миром. Засыпайте.


Вскоре все трофеи были собраны, телеги погружены, а Навь сложена в одну кучу. Я сделал небольшой костерок и прочитал очистительную молитву. Многие служки в первый раз присутствовали при ритуале очищения земли и мира от скверны, и ревущий столб огня произвел на них огромное впечатление, как в прочем и то, что небольшую горстку пела тут же подхватил порыв ветра и разнес по округе.


Мои служки купались в лучах славы. Их расспрашивали наперебой. Вот уже лучников и арбалетчиков Нави стало около сотни и не менее пятидесяти они расстреляли из своих луков. — Видите, как мало стрел осталось, а ведь брали, чуть ли не по три комплекта… Я ехал в одиночестве на шикарном белом жеребце. Конь мне нравился своей статью, плавностью шага. Он словно стелился по земле…

В усадьбе нас ждал Ягды. Придержав за уздечку моего белого коня, он внимательно осмотрел меня: — Как все прошло? — Нормально, там нас ждала засада, трофеи везут. Он кивнул головой. — Иди, а то сейчас с ревом сама выскочит. Тут служка таких страстей порассказал… Ярина ждала меня прямо за дверью. Закусив губу, что бы не разрыдаться, она схватила меня за руку и буквально силой потащила в свою спальню. Просто она была ближе, чем моя. Не смотря на мои увещевания о том, что мне надо ополоснуться, переодеться и привести себя в порядок, доспехи и одежда буквально были сорваны с меня, а свое платье она просто напросто распорола ножом. После того, как первый порыв страсти прошел, она наконец то расплакалась. Сквозь слезы говорила:- Уезжай, скорее уезжай насовсем. Это невыносимо. Каждый раз, когда ты куда то уезжаешь, льется кровь, ты рискуешь своей жизнью. А ждать невыносимо. Уезжай насовсем, поскорее. Так по крайней мере я буду знать, что ты где то путешествуешь…


Из её спальни мы вышли не скоро и то только для того, что бы пройти в купальню. Там я взмолился:- Ярина, у меня на ночь не останется сил, прекрати… Она внезапно схватила меня за "достоинство" и резко дернула вниз. Я чуть было не заорал. — Как подумаю, что ты с какой то другой этим занимался и говорил ей такие же ласковые слова, так готова тебя разорвать на куски. Я задумался, а ведь действительно. Образ Лоры как то потускнел, а вернее он слился с образом Лораг, и я теперь их воспринимал как одно целое. Может быть это не правильно?

— Ярина, не говори чепухи, конечно ты самая красивая, самая лучшая и вообще, — самая, самая. — То тоже, ладно, набирайся сил, а завтра чтоб духу твоего тут не было. Потом опять расплакалась, — Навещать то хоть будешь? — Конечно, буду, — и я не врал, как не обманывал и Лораг, обещая обязательно вернуться в "Последнюю заставу". Только когда это произойдет и произойдет ли, знал только всеблагой.


Обед мы пропустили, а по этому на ужине я ел за двоих. Куски мяса и птицы буквально исчезали с моего блюда. Я даже попросил принести похлебки, что и было сделано расторопными слугами. — Да, вижу досталось тебе в этот раз, — усмехаясь сказал Ягды. — Да, досталось, — Только я не понял, к чему относились его слова, то ли к схватке с Навью, то ли к моему пребыванию в спальне его дочери. — Едешь завтра? — Да, с утра, распорядись, чтобы седельные сумки наполнили провизией. — Много не бери, по любому через два дня будешь у башни, а там встретят и накормят. — Ягды, а ты когда нибудь слышал о белой Нави? О белых воинах, что перешли на сторону Нави? — Ни когда. — Я сегодня встретился с двумя, и один из них чуть было не отправил меня к всеблагому. У них знак Нави не подмышкой, а на шее, у основания затылка. — На холке что ли. — Вот именно, на холке.


— Что твориться в этом мире, даже белые воины стали принимать сторону Нави, куда мы катимся? — Мне тоже это странно. А ещё больше меня удивило, что первая белая Навь, которую я убил в овраге, имела полтора десятка или более жен или наложниц. И судя по всему, он всеми ими пользовался. Получается, что Навь тоже хочет получить детей от своих белых? — Вряд ли у неё что получится, ведь надо, что бы было предназначение. — Может и получиться, если будет перебирать девок десятками и сотнями. Какая нибудь может и оказаться предназначенной. — А ты что ему завидуешь? — и Ярина больно толкнула меня локтем в бок. И почему я не одел доспехи на ужин? — Что будешь делать со своей добычей? — поинтересовался Ягды. — Раздели на три части. Часть пойдет Ярине, когда настанет время ей рожать и она отправится к восточному стражу, часть пойдет тебе, что бы ты мог её прокормить, когда я уеду, а часть пойдет на дружину и обеспечение её безопасности. Только пусть она сначала там немного покопается, — там есть красивые женские украшения.


— Я не буду в них копаться, наверняка это все награбленное. Не хочу. Я пожал плечами, а Ягды кивнул головой. — Думаю, что тебе надо взять ещё и заводную лошадь, к тому белому жеребцу. А не понадобиться, — продашь или обменяешь. Сейчас в конюшне есть неплохие кобылицы. — Лишний конь, лишние проблемы. Да и привык я одноконным путешествовать. Вещей у меня почти нет, вот разве только седло поменять, только камешки от туда надо в новое переложить. — Я распоряжусь, все сделают и сам за этим прослежу.

После ужина мы сразу же пошли в мою спальню. — Светильники не туши, — стала распоряжаться Ярина, — когда я тебя ещё увижу, одному всеблагому известно. А я хочу тебя запомнить всего. Так что давай раздевайся, все с себя снимай, все все. — Ну, тогда и ты раздевайся. — Нет, я сразу раздеваться не буду. Я женщина и мне положено стесняться. — Ну тогда давай сделаем так, — я разденусь и потом мы затушим один светильник и ты разденешься тоже. Ведь будет уже темнее… Эта ночь действительно запомнится мне на долго. Во первых мне поспать не пришлось, во вторых я и представить себе не мог, сколько разнообразия можно внести в любовные игры, и в третьих Ярина была ненасытной, а мне не хотелось выглядеть слабым в её глазах, так что я старался и, честно говоря, восход солнца я встретил с некоторым нетерпением, — ну наконец то.


Одевался я неторопливо и очень тщательно. Все свои вещи аккуратно уложил в седельные сумки. Последней была уложена моя безрукавка, в которую я закутывал Ярину, когда вез её домой. — Я, сначала, не хотела тебе её отдавать, хотела оставить себе на память, а потом подумала, что всякий раз, кода ты будешь её надевать, ты будешь вспоминать меня, так что забирай, пока я не передумала. Провожать я тебя не пойду, боюсь разревусь, а вот сейчас прямо лягу спать и буду спать долго, пока ты не уедешь далеко. Ты только меня не забывай, — её голос дрогнул, — и возвращайся, мы будем тебя ждать, все время будем ждать. А теперь уходи, а то я заплачу.

Я вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь. Я слышал, как Ярина уткнулась в подушку и стала реветь. Ну не люблю я проводы, вот не люблю и все тут.

5

Не очень веселые мысли одолевали меня. Откуда здесь так много Нави? И для чего, с какой целью был создан такой мощный военный отряд? Что то защищать, или на кого то нападать? Где он прятался? Если здраво рассуждать, то получается двоякая картина. С одной стороны, в овраге, может быть действительно находилось главное гнездо и отряд служек должен был его защищать. Они проворонили нас, а когда спохватились, то было уже поздно. Гнездо было уничтожено. А с другой стороны этот отряд мог готовиться к нападению на кого то или что то, что представляло интерес или реальную угрозу для Нави. Заверну ка я к тому оврагу и попробую проследить, откуда этот отряд появился. Не из под земли же он взялся.


Вот и приметный овраг. Ни что не выдавало здесь вчерашних событий, только могила белого выделялась своей свежестью. Не слезая с жеребца, я стал искать следы, откуда появились служки — Навь. Здесь они спешились, а вот отсюда они появились. Неторопливо я ехал по следам, не забывая посматривать по сторонам. Навь, Навью, а разбойнички здесь пошаливали. На этой развилке следы разделились. Поехал на лево. Интересно, почему меня всегда тянет на лево? Это, что у всех так, или только у меня?


Мы объезжали небольшой лесок, а следы вели именно в него. Это что же получается, лесок просматривается насквозь. Спрятаться здесь более полусотни вооруженной Нави не возможно, к тому же именно отсюда выехал весь отряд, а потом разделился, а объехав лесок, опять соединился. Я осторожно продолжал следовать по следам, держа лук наготове. Вот и разгадка. Брошенные землянки. Было видно, что их покидали в спешке. Только не понятно, неужели ни один человек не обратил внимание, ну не могли столько людей безвылазно сидеть в земле. А может быть и некому было обращать внимание? Эх не спросил я у Ярины, где напали на них, может быть как раз здесь? Тогда понятно, что за разбойники тут шалили. Интересно, сколько Нави уцелело? Я заглянул в одну из землянок. Ничего интересного. Двухъярусные нары, длинный стол, грубые скамейки, какие то брошенные тряпки.

А вот эта землянка меня заинтересовала, в первую очередь своей аккуратностью и изысканностью. Я осторожно вошел. Небольшая по размерам, она по всей видимости служила местом жительства одного, максимум двух человек. Небольшой столик, горящий светильник, настоящее кресло, даже зеркало на стене. На столе лежал квадратный сверток кожи. Я подошел и развернул. Несколько листов пергамента, исписанных мелким почерком.


"… Если я в тебе не ошибся, и ты настоящий белый, то ты найдешь и нашу стоянку и мою землянку. И коль ты сейчас читаешь эти строки, значит, я мертв. По настоящему мертв. Хотя быть белой Навью, — это быть настоящим живым трупом. Как получилось, что меня Навь купила? Очень просто. Сотни лет одиночества, не мнимого, а настоящего. Я оставался единственным белым, из тех первых, что принимали участие в битве с Навью и обратили её в бегство. После нашей победы произошла череда непонятных событий, — странные и случайные смерти белых, отравления… Без семьи, недолгие встречи с предназначенными, — несколько дней, максимум недель счастья и опять один. Знать, что где то живут твои дети и не знать их, не иметь возможности участвовать в их воспитании, обучении воинскому искусству. От меня постоянно требовали предельного напряжения сил, — Навь там появилась, ворота там открылись, здесь проникновение чудишь… А в это время жрецы всеблагого в столице воевали между собой за власть и могущество, за женщин и богатства. Идея белого воинства как союз белых и жрецов, — потерпела крах. Воевали только белые, а жрецы только наживались. Я взывал к всеблагому, — почему так? Но ответа не получил. Тогда я обратился к Нави, и она мне ответила. Она мне все разъяснила. Да только я поздно понял, что в её словах не было ни единого, даже намека на правду. Она обещала мне, что я обрету семью, но разве продажная женщина, предавшая всех и все, может стать настоящей женой? Она обещала мне друзей, но разве предатели могут быть друзьями? Я стал изгоем, отщепенцем.


Я стал искать смерти, но кто может убить белого, который сотни лет сам только и делал, что убивал и всегда выходил победителем из схваток? Мои руки обагрены кровью трех моих братьев, трое белых пали от моих ударов. Я устал жить.

Белый, Навь готовится напасть на восточного стража. Тот отряд, что я вывел к тебе, это только пятая часть всех её сил, и пусть самая лучшая, но все таки небольшая часть. У восточного воспитывается шесть или восемь детей белых, может быть там есть и мой сын. Убить их всех и всех предназначенных, — цель Нави. В крепости есть предатель, и может быть даже не один. Краем уха я слышал о подземном ходе, он вот вот будет закончен. Поторопись брат. Как приятно опять кого то назвать братом…"

Ниже была приписка: "Кольцо, доспехи и меч составляют одно целое, никогда не расставайся с ними, особенно с кольцом. Когда разберешься как с ним обращаться, сможешь звать к себе доспехи и меч с расстояния более сотни шагов. Доспехи даруют здоровье, неуязвимость в бою,… Торопись белый и отомсти за меня." Подписи не было.


Я вышел из землянки. Кхор, посмотри, что здесь и как. Дождавшись, когда волк вернется, я прочитал очищающую молитву и бросил светильник во внутрь землянки. Огонь радостно взревел, а вскочил на коня и поскакал к крепости восточного стража. А вдруг Лора там, или мой сын? Ведь крепость, как не крути, действительно самое лучшее место для того, что бы спрятать предназначенных и их детей…


До самого вечера мы нигде не останавливались. Я уже на горизонте различал нечто похожее на небольшую башню, но как мы не торопились, ночь наступила раньше. Приглядев небольшую площадку, где из под земли бил источник, мы остановились на ночлег. Надо сказать, что природа вокруг нас поменялась. Если раньше ещё встречались небольшие рощи и лески, то теперь вокруг простиралась степь, — один огромный луг, с бесчисленным разнотравьем. Небольшие холмы то там, то здесь не портили общей картины. К моему удивлению, источник оказался не пригоден для питья. Вода была солоноватой и противно пахла. Благо Ягды знал куда я еду и в седельных сумках оказался полный бурдюк воды. Как это ни странно, но мой конь воду из источника стал пить, правда чуть пониже, из небольшого ручейка. Я стреножил его, что бы далеко не ускакал, и приготовил нехитрый ужин из того, что оказалось в сумках. Костер не разводил, да и дров поблизости не было, как в прочем не было и деревьев. Мелкий кустарник не в счет.


Ночь прошла относительно спокойно, если не считать того, что обнаглевшие маленькие зверьки бегали по мне, пытались залезть в седельные сумки и ни капли меня не боялись. Я поймал одного из них, насыпав хлебных крошек себе на ладонь. Зверек был похож на большую мышь, только на ушах кисточки и задние лапки были значительно длиннее передних. Меня он нисколько не испугался, дал себя погладить, деловито съел все крошки и требовательно пискнул ещё. Пришлось дать ему целый сухарь, который он с удовольствием съел у меня прямо на ладони, а потом, как ни в чем не бывало, улегся спать на мою попону, прямо возле моей щеки. Утром я проснулся от его резкого свиста. Солнце только только стало вставать над краем земли. Быстро умывшись и перекусив, я оседлал коня, закрепил седельные сумки и вскочил в седло. Но тут опять услышал сердитый свист. Мой зверек свистел из моей сумки. Как он туда попал, ведь она была закрыта. Я достал его. Свист тут же прекратился. С моей руки он перебрался на попону и буквально вцепился своими лапками в её край. Мы поскакали. Сначала я опасался за своего непрошенного попутчика, но видя, как он ловко в такт лошади подпрыгивает на попоне, я успокоился. Скачка продолжалась недолго. Башня все росла и росла, стали попадаться огромные камни, овраги и заросли густых кустов. Наконец то мы выбрались на утоптанную дорогу и поскакали быстрее.


Я связался с северным братом:- Брат, предупреди восточного стража, я подъезжаю к крепости. На неё готовится нападение Нави. В крепости предатель. Как там Лораг и сын? — Восточный страж ждет тебя, о предательстве он догадывается, но кто предатель не знает. Служки к нападению готовы. У Лораг все в порядке, сын растет. Будь осторожен. А мы начали восстанавливать первую заставу и уже набрали добровольцев для службы на ней. В крепости теперь постоянно находятся два белых. Они прибыли со своими женами. Так что скоро у меня будет три воспитанника…

Я ещё не успел подъехать к воротам и постучать в них, как они открылись. Меня встретили пять служек с копьями и мечами. Убедившись, что я один, они пропустили меня и ворота тут же закрылись. Я спешился и бросил поводья служке. Сразу же за воротами меня ждал жрец в одеянии всеблагого, — Страж ждет вас, позвольте я вас провожу. В щеке возникла боль. Времени мне терять не хотелось и я дал мысленную команду кхору убить Навь. Мимо проходила женщина, закутанная в платок по самые глаза. Когда кхор пролетал мимо неё, она отшатнулась. Предназначенная? Ведь она или увидела, или почувствовала кхора. А он пробежал мимо её, — значит не Навь. Я обратился к жрецу. — Останови эту женщину, пусть она следует за нами в башню. Жрец без разговоров окликнул прохожую и приказал ей следовать за нами. Дверь в башню открылась сразу. Страж встречал нас внизу, — Господин, я рад вас приветствовать в восточной крепости, — и он поклонился. — Я тоже рад нашей встрече брат.


— Жрец, пусть главный жрец храма придет в башню. Женщина, заходи. Она послушно зашла, а жрец быстро семеня ногами понесся к храму всеблагого. Мы поднялись на площадку. Страж встал возле своего кресла, ожидая, когда я сяду. А я усадил женщину и приказал ей снять платок. Как я и ожидал, страшный шрам пересекал почти все лицо от подбородка до правого уха. — Сиди спокойно, — предупредил я её, и возложив руки на голову, стал читать молитвы всеблагому об исцелении и выздоровлении. А ещё я просил всеблагого вернуть ей её красоту. Ведь было ясно, что с таким шрамом во все лицо, её предназначение не будет исполнено. Под удивленным взглядом стража уродливый шрам стал истончаться, кожа лица стала выравниваться до тех пор, пока от него не осталось и следа. Перед нами сидела симпатичная девушка лет 20 или чуть больше. — Всеблагой вернул тебе твою красоту, но за это, ты будешь ежедневно приходить сюда в башню и наводить порядок у стража, а то у него пауки скоро все паутиной покроют. А сейчас иди, к обязанностям приступишь завтра.


Отдуваясь на площадку поднялся сухопарый старик. Он мазнул взглядом по девушке и от удивления открыл рот. Потом видимо пришел в себя и закрыл его. Я показал ему рукой на кресло и произнес: — Садись, молчи и слушай.

— Страж, в крепости находился предатель, или предатели. Сейчас они мертвы. Страж кивнул головой. Жрец пытался что то сказать, но я остановил его. — Для проникновения Нави в крепость вырыт подземный ход. К нападению Навь приготовила отряд в сто двадцать, сто пятьдесят вооруженных своих сторонников. Лучших из них, — около пятидесяти служек я выбил. Остальные не сегодня, завтра попытаются напасть. Их цель уничтожить от шести до восьми будущих белых воинов и всех предназначенных, что находятся в этой крепости. Башню они захватить не смогут, так что продумай, как и где лучше защитить детей и женщин.

Во время своего путешествия к башне мне удалось уничтожить по мимо отряда, ещё два гнезда Нави, одно из них якобы было главным. Там был белый с печатью Нави и десятка два девок, которых он пользовал, в надежде, что они понесут от него ребенка. Со вторым белым я схлестнулся, когда он прибыл к главному гнезду во главе своего отряда лучших служек. Я чуть было не погиб. И у первого и у второго белого на основании затылка была печать Нави. Не обижайся, брат, но покажи мне свою шею. Страж кивнул головой и откинул волосы в строну. — Все в порядке, — продолжил я, — В столицу ушло распоряжение о том, что от ныне все белые обязаны носить короткие волосы, или стрижку позволяющую видеть основание затылка. Теперь мне примерно становится ясным, как у себя в камерах, куда не было допуска ни кому, были отравлены бывший верховный жрец и жрецы — Навь. Сейчас там идет проверка и зачистка среди белых.


Так же я впервые столкнулся со скрытой Навью. Навь, у которой печать проступает только после её смерти, или в определенное время. Жрецы всеблагого такую навь не чувствуют и определить не могут. Но есть один способ, который позволяет её выявить. При страхе разоблачения или сильном испуге, печать проявляется. Жрец, — обратился я к главному, — заставишь всех жрецов по одному входить к тебе в комнату и показывать подмышку. Даже если там не будет печати, ты должен будешь подойти и надавить на место предполагаемого её нахождения пальцами. В комнате с тобой обязательно должны находиться вооруженные служки.


Появился кхор и ткнулся мне в руку, я погладил его. — Зачистка в крепости произведена. Кто нибудь есть на выезде, за пределами крепости? Говори жрец. — Ключник, ещё вчера уехал пополнить запасы зерна, завтра должен вернуться. — А живет твой ключник наверное в отдельной комнате в помещении, что находится у крепостной стены, — я угадал?

— Да, он живет прямо над хранилищем с запасами, — в голосе жреца сквозило недоумение, — Он в крепости уже с десяток лет. — Вот и посмотрим его жилище, а заодно и хранилище. Как у тебя обстановка страж, не появилось ли чего нибудь необычного, незнакомого? — Да вроде нет. Только вот на одном из холмов недавно какие то огни загорались, но Нави и её порождений я не чувствовал. — Это хорошо, разберемся с нападающими, проеду сам на пару дней пути за башню, посмотрю что там и как. И ещё страж, около года назад к вам не поступала предназначенная по имени Лора, дочь лорда Страха, — это моя жена. — Сожалею, такой не было. Я вздохнул, — ладно, где то через полгода, а может и чуть позже к вам в крепость поступит леди Ярина, дочь лорда Ягды. Возьми её под свою опеку. По крайней мере рожать ей я строго наказал только в крепости. Она предназначенная. Жрец не выдержал и язвительно спросил:- Господин, а откуда ты знаешь, что она предназначена? Ведь это могут определить только жрецы всеблагого? — Не только жрецы, — ответил я, — А так же чистильщики. Слышал о таких? Жрец откинулся на спинку кресла. — Ты чистильщик, господин? — Чистильщик, подтвердил я. Кстати, та девушка, которой я исправил лицо, тоже предназначенная. Она будет ежедневно приходить к стражу и наводить у него порядок. Я усмехнулся, — глядишь и маленький страж народиться. Кто нибудь из вас слышал, что бы сын белого сразу же рождался с бело — седыми волосами?

Страж и жрец переглянулись и почти хором ответили, — Нет. — Странно, я тоже родился со светлыми волосами, а такой цвет они приобрели у меня, когда я закрыл первые свои ворота Нави и уничтожил шесть её чудищ. А вот мой сын, у северного стража, сразу родился с такими волосами. — Брат, а позволительно мне будет узнать, сколько у тебя уже сыновей? Должно быть два. Один точно у северного брата на воспитании, куда спрятана моя жена, она должна была родить ещё раньше, я не знаю.


— Ну пойдем жрец, посмотрим скромную обитель твоего ключника, а заодно и подземный ход поищем…

6

Двух этажное здание из массивных каменных блоков к крепостной стене не примыкало, а находилось на небольшом удалении от неё в шагов 15. В нем, кроме хранилищ, находились так же мастерские кузнеца, шорника, пекарня, лечебница для служек и даже купальня. Все левое крыло занимала вотчина ключника. Вот к нему то мы и направились. Кроме главного жреца храма всеблагого и его помощника, который появился словно из под земли, нас сопровождали сотник крепости и тройка служек, а также я попросил пригласить кузнеца с зубилом и молотком и клещами, на тот случай, если какая дверь не будет открыта запасным комплектом ключей, что хранились у помощника.


Мы сразу же направились в хранилища. Как пояснил мне жрец, в этом крыле здание имело целых три подземных этажа, на самом нижнем хранилось вино, в среднем — овощи и зерно, мясо и сыр, а в самом верхнем — солонина и вяленая рыба. Я объяснил служкам, что надо искать следы свежей земли, или что то необычное в кладке, что вела в сторону крепостной стены, если на полу мы ничего не найдем. Помещения были достаточно большими и поиски затянулись. Мы буквально на коленях облазили каждый клочок земли и обстукали каждый каменный блок. Ничего. Ни каких следов. Но ведь так не может быть, белая Навь не врала. Я ещё и ещё раз внимательно осматривал каждое помещение, пока не спустился в очередной раз в винный подвал. Ряды бочек разного размера, запыленные кувшины. Ни каких следов свежей земли, или деятельности человеческих рук. Уже просто так, для очистки совести я распорядился обстучать бочки и удача нам улыбнулась. Одна из бочек, кстати не самого большого размера ответила нам гулким звуком.


С помощью кузнеца и одного из служек дно было выбито, вернее — выбито, громко сказано. Как только кузнец поддел одну из досок, как открылась потайная дверь, которая не крепилась даже на щеколду. Бочка внутри была полая и небольшое пламя светильника высветила проход, что вел вглубь. Вот и проход за стену. Оставив служек возле бочек и дождавшись, когда мои глаза привыкнут к темноте, я осторожно стал пробираться по подземному лазу. Первое, что бросилось в глаза, что готовились основательно. Через равные промежутки стояли крепежные столбы, что поддерживали свод, высота позволяла передвигаться почти в полный рост. То тут, то там я видел подставки для факелов, а кое где и сами факелы. По моим подсчетам, я давно уже миновал крепостную стену, а ход все продолжал тянуться и тянуться, без каких либо признаков подъема к поверхности. Наконец пламя моего светильника затрепетало и подуло свежим воздухом. Я задул его из за боязни быть замеченным. Вот и выход, с наружи его прикрывали густые кусты, через которые ничего нельзя было практически увидеть. Я осторожно подошел к самому окончанию тоннеля и прислушался. Моя осторожность и терпение были вознаграждены. Раздались голоса. Судя по всему, проход охранялся и выходил в один из оврагов, что окружал крепость.


— Немного осталось ждать, как только ключник вернется в крепость, и начнет загрузку зерна в хранилище, он откроет подвал и начнется потеха. Говорят предназначенные искусны в любви… — Может и искусны, но не для нас. Их же опять отдадут тем белым для потехи. — Уже не отдадут. Я сам слышал, что их всех, и детей и их мамочек собираются пустить под нож, а крепость на разграбление. Так что главное не теряться и сразу задирать им подол… Дальше я слушать не стал. Все что мне надо было узнать, я услышал. Стараясь не шуметь, в полной темноте я развернулся и только когда отошел достаточно далеко, рискнул зажечь светильник. Обратная дорога показалась мне значительно короче. Как только я вылез из бочки, меня с волнением стали расспрашивать, что и как там. Пока кузнец прикреплял дверцу на свое место, я коротко поведал собравшимся план наших действий:- Запускаем ключника, даем ему возможность открыть подвал. Как только основная масса нападающих соберется наверху для захвата крепости, пара служек, что будет спрятана в подвале и вооруженная луками, закрывает дверь в подвал на замок и перекрывает выход из бочки. Не исключено, что вместе с попыткой захвата изнутри будет попытка и внешнего штурма, что бы отвлечь наше внимание. К этому то же надо быть готовым. Главное выбивать Навь, не вступая с ней в ближний бой. Так как её значительно больше защитников, то надо будет ей позволить выскочить на площадь и потом расстрелять из луков.


— Более подробно детали обсудим в башне стража. Ключник должен вернуться завтра? И получив утвердительный ответ, скрыв все следы своего пребывания в хранилищах, мы вышли во двор. Кузнец и оба служки, что сопровождали нас по распоряжению главного жреца были отправлены в одно из помещений храма, под наблюдение помощника и других жрецов. Мера не лишняя, если мы хотим все сохранить в тайне.


К жрецу подбежал взволнованный слуга и что то зашептал ему в ухо. Жрец кивнул головой и сделал знак ему удалиться. — В конюшне найдены трупы двух конюхов с разорванным горлом. Слуга говорит, что это дело того маленького зверька, что сидит у вас на попоне и никого не подпускает к вашему коню. Да и конюхи боятся подходить к нему. Не желаете взглянуть? — Пойдемте посмотрим. Действительно, в конюшне толпилось человек пять слуг и конюхов, но к моему жеребцу никто не приближался. На попоне, возле самой гривы сидел зверек и грозно шипел. А возле ног жеребца валялись тела двух конюхов со следами от кхора.


— Что здесь произошло? — грозно спросил я. — Господин, Трипс увидел труп своего дружка у ног вашего коня и собирался к нему подойти, но вот этот маленький монстр бросился ему в лицо и Трипс упал с разорванным горлом. А существо забралось на попону к вашему коню и никого теперь к нему не подпускает, да и нам боязно. Вдруг ваш страж опять кого загрызет. Было ясно, что мой волк разделался со скрытой Навью. Но как все удачно получилось. Я подошел к коню, достал из седельной сумки сухарь и дал его зверьку. Тот сразу же схватил его передними лапками и громко урча, стал грызть. — Не волнуйтесь, он в день убивает не больше трех и на сегодня свою норму уже выполнил. Тем боле, что я сейчас заберу его с собой. Коня накормить, напоить и вычистить. И учтите, что если этому монстру что то не понравится утром, когда он вернется на свое место — в загривок, я за жизни некоторых конюхов не ручаюсь. Раздались робкие голоса, — Все сделаем господин, не сумлевайтесь господин…


Выйдя из конюшни и убедившись, что нас никто не подслушивает, жрец спросил:- С каких это пор безобидный тушкан стал вдруг монстром, грызущим горло людям? — Не людям, а Нави, можете проверить. Жрец тут же отдал распоряжение своему помощнику. — А насчет тушкана, придумайте что нибудь сами. Я же не лезу в ваши секреты. Вскоре вернулся помощник и утвердительно кивнул головой. — Господин, а вы уверены, что на территории крепости больше нет Нави? — Живой нет, иначе я бы знал. — Спрашивать бесполезно как вы её чувствуете? Это очередной ваш секрет? — Да, бесполезно. А как вам распознать скрытую Навь среди жрецов, я вам уже объяснил. — Но если Нави больше нет, то к чему это? — А к тому, что вам придется, после того, как будет уничтожена вся Навь, отправится в столицу с моим письмом, в котором я вас назначаю временно исполняющим обязанности верховного жреца всеблагого.


Отдадите его любому белому с короткой прической или выстриженным затылком. А там этот способ вам весьма пригодиться. — А разве верховного не выбирают на конклаве главных жрецов? — Выбирают, именно по этому вы и будите временно исполнять его обязанности до того момента, пока я не решу, что настала пора собрать конклав. В сложившейся обстановке, с проникновением Нави во все слои высшего общества, я по воле всеблагого наделен правом единолично принимать решения, и они обязательны для исполнения всеми, — и белыми и жрецами. За ослушание смерть.


Мы поднялись в башню стража. Было интересно наблюдать за сотником, который с любопытством осматривался. Сразу было видно, что в башне он в первый раз. Расторопный слуга накрыл на стол и мы приступили к трапезе, попутно обсуждая подробности предстоящего дела. Предложение сотника и стража разместить детей и предназначенных в башне, я отмел сразу же, по причине того, что это может насторожить ключника. А вот их быстрый сбор после того, как ключник спуститься в хранилища, будет в самый раз. Основную массу служек предполагается разместить на втором этаже, а также в храме, откуда будет удобно бить Навь. Ведь они наверняка кинутся к тем зданиям, где размещены семьи служек и предназначенные со своими детьми. В ходе обсуждения выяснилось, что гарнизон крепости не полностью укомплектован и насчитывает всего 57 служек, трех десятников и одного сотника. — У Нави более, чем трехкратное превосходство, смотрите, что бы она вас не задавила количеством. Стрел не жалеть. На стенах оставить только обычное число стражи. Не думаю, что они полезут на штурм через стены. У них основной упор на внезапность… За разговорами и обсуждениями, — стемнело и пора было размещаться на ночлег.


Меня проводили в отведенную мне комнату, причем провожатый с испугом держался от меня подальше, изредка посматривая на тушкана, что сидел у меня на плече и время от времени посвистывал. Сразу же после купальни я лег спать. День сегодня был достаточно насыщенным, и перед завтрашним боем мне необходимо было отдохнуть. Внезапно в голову пришла очень простая, но крайне неприятная мысль, от которой у меня по коже пробежали мурашки. Я немедленно оделся и вызвал к себе сотника. — Ни под каким видом или предлогом никого не запускать в крепость поздним вечером или ночью. Даже если ключник будет грозить всеми карами всеблагого. Только с рассветом. И немедленно предупредить меня, если он появится ночью. Немного успокоенный я вернулся в свою комнату.


Вот тебе на, там меня ждала та красавица, которой я вернул её красоту. — Господин, я пришла вас поблагодарить… — Дорогая моя, не стоит благодарности и самое главное, я сейчас как выжатый лимон, перед моим отъездом такая же благодарная как ты, я правда её вырвал из рук Нави, когда она готовилась принести её в жертву, вытянула из меня все силы и соки. Я сейчас ни на что не способен. И в ближайшие несколько дней мне надо восстановится. А если хочешь меня поблагодарить, то выполни свое предназначение со стражем, договорились? Она кивнула головой и боком, боком вышла из моей комнаты. — Ну, что убивец, — обратился я к тушкану, — тебе ещё поесть дать, или ты уже набил свой маленький животик на ужине? Тушкан свистнул, и я достал небольшой сухарик, и морковку, которые специально держал в кармане для своего белого жеребца. Тушкан бесцеремонно забрал у меня из рук подношения и устроился у меня на подушке, правда оставив мне немного места, куда я мог приклонить свою голову, показывая всем своим видом, что он тут главный, а я так, приложение к нему. Вот нахалюга.


Ночью меня никто не беспокоил и не будил. Проснулся я сам от того, что зверек уселся ко мне на грудь и начал громко хрумкать морковку, периодически смешно порыкивая. Дождавшись, когда он её доест, я встал, умылся и оделся для боя. У священного огня в храме собрались все жрецы и тихо молились. Я присоединился к ним и попросил всеблагого даровать нам победу малой кровью, а лучше совсем без крови. По окончанию моей молитвы огонь слегка взметнулся ввысь, а затем опал. Моя молитва была услышана.


Сотник, пользуясь, что ключника ещё не было в крепости, самолично расставлял служек по местам и давал каждому наставления. Практически у каждого служки я увидел двойной, а то и тройной запас стрел. Вскоре все было готово для непрошенных гостей и нам оставалось только ждать. Служкам, которые спрятались в винном подвале, я все подробно объяснил лично: — когда и как им действовать, что делать, если что то вдруг пойдет не так, как мы рассчитали. Себе место я определил в воротах крепости, на тот случай, если Навь попытается ворваться в крепость через них, вместе с обозом ключника. Вскоре все приготовления были закончены, и нам оставалось только ждать.


Пользуясь свободным временем я навестил своего коня, а заодно проверил целостность и сохранность своего седла и зашитых в нем камешков и золотых монет. Жеребец блестел, даже хвост и грива были расчесаны и аккуратно заплетены в косички, а хвост к тому же подстрижен. В яслях лежало отборное зерно, а в поилке плескалась свежая вода. Жеребец с благодарностью посмотрел на меня и потянулся за угощением. Кусочек горбушки с солью, благо тушкана рядом не было, был принят благосклонно. От ворот донесся крик:- Обоз показался, едут! Я торопливо потрепал коня по шее и почти бегом выбрался из конюшни. Уже выбегая заметил двух служек, что торопливо натягивали тетиву на лук, стоя за дверями. Тоже правильно. Вдруг Навь решит поджечь конюшню?


К моменту, когда я подошел к воротам и поднялся на смотровую площадку, обоз был ещё далеко. 4 телеги наполненные мешками с зерном, ключник и три служки сопровождения верхом. Судя по глубоким следам, что оставляли после себя телеги, нагружены они были основательно. Щека немного начала ныть. Скрытая Навь. В руку мне ткнулся холодный нос кхора. — Нет, ещё рано, — обратился я к нему, — твое время ещё не пришло. Жди моей команды. Щеку резанула сильная боль. Я повернулся в сторону оврага, что был в стороне от крепости. Там стала собираться Навь и много Нави. Я поднял руку в верх, подавая сигнал сотнику, что скоро все начнется и надо быть начеку. Спустившись вниз, я скромно отошел в сторону, что бы не привлекать внимания, но в то же время держать под контролем ворота. Судя по всему, рядом с обозом и в самих мешках Нави не было. Она вся сосредоточилась в овраге.


Я огляделся. Несколько женщин, ничего не подозревая сидели на скамейке возле входа в здание, где жили семейные и предназначенные с детьми. Два карапуза что то делали возле их ног. Вроде все в порядке, но сердце как то тревожно защемило. Конюхи, а если ключника должен был встречать один из конюхов- Навь, что бы принять лошадей? Я бегом бросился в конюшню. Быстро схватил первого попавшего конюха за руку и стал торопливо ему объяснять, что надо будет говорить ключнику, если он вдруг спросит про Трипса или его дружка. — Они оба сейчас сидят под замком в комнате и ждут наказания за то, что пытались распороть седло приезжего воина и похитить от туда его золото. Если все правильно скажешь, получишь золотую монету. У конюха заблестели глаза. — Все сделаю господин, не сомневайтесь.


Так же почти бегом я вернулся к воротам. И вовремя, они заскрипели, открываясь, и обоз неторопливо въехал во двор крепости. Телеги сразу же направились к воротам хранилищ, а из конюшни показался мой конюх. Он подошел к бородатому вознице, что важно восседал на первой телеге и что то ему сказал. Ключник, а это был по всей видимости он, кивнул головой и неприязненно посмотрел в мою сторону. Сработало.


Служки спешились и по заведенному здесь порядку тут же стали разгружать телеги с зерном и заносить их в хранилище. Ключник то же зашел в помещение. Мои нервы напряглись до предела, но было по прежнему тихо. Женщины сидели на своих местах, а дети играли возле их ног. Ключник вышел из хранилища и стал покрикивать на служек, торопя их скорее разгружать телеги. Ага вот в чем дело, — телеги перекрывали выход из хранилища. Вот первые две телеги освободились и их конюх повел в глубь двора, ключник опять скрылся в помещении и тут же как из под земли возле женщин и детей вырос сотник и что то негромко им сказал. Они подхватили детей на руки и бегом побежали к башне, дверь в которую была уже открыта. Судя по тому, что остальные женщины и дети не появлялись, — они уже заранее были спрятаны у стража. Нам оставалось только ждать…

7

Я стоял на смотровой площадке, держа готовый лук, и пристально вглядывался, не появятся ли где отряды Нави, что бы отвлечь наше внимание от места основного удара. Но по-прежнему только ветер гнал волны по траве. Хотя я и не обманывался подобной картиной. Вполне возможно, что отряд прячется где нибудь в овраге и только ждет сигнала. Послышался шум, разноголосый гам и на площадь перед башней выскочила толпа Нави, которая тут же разделилась на несколько отрядов и бросилась в разные стороны. Один понесся по направлению к воротам, второй к храму, а третий, самый большой к домам служек и предназначенных.


И вот засвистели первые стрелы, однако они Навь не остановили. Чем ближе Навь приближалась к намеченным ею целям, тем больше трупов оставалось на земле. Я отдал приказ кхору посмотреть хранилища и зачистить их, а сам начал методично стрелу за стрелой пускать в Навь, что бежала к воротам. Из 20 не добежал никто. Не лучше обстояло дело и с другими объектами. Только у ворот храма на некоторое время вспыхнула яростная рукопашная схватка, но и она быстро затихла. Было что то странным в том, что Навь решилась атаковать крепость такими малыми силами, — меньше сотни человек. Но взглянув за крепостную стену, я понял, что все таки основной удар должен был быть нанесен именно через ворота. Несколько сотен Нави со всех ног бежали к воротам. В руках у многих были лестницы, а отряд под прикрытием щитоносцев катил большой таран в виде бараньей головы. Атакующие превосходили нас более чем десятикратно, а с учетом того, что на стенах оставалось не более пяти служек, положение наше было критическим. Времени вызывать служек с мест их засады не было и я принял единственно правильное на тот момент решение, а именно встретить самому атакующих перед воротами крепости с наружной стороны.


— Следите за стенами, не дайте Нави прорваться во внутрь, — а сам, зацепив якорек с веревкой, быстро спустился с крепостной стены. Не особо целясь, я начал, максимально натягивая лук, пускать стрелы то в одну, то в другую сторону. Загремел гром, земля в тех местах, куда попадали мои стрелы, вздыбливалась, и с шумом осыпалась. Отряд щитоносцев был разбросан по земле, таран попал в глубокую яму, а я все стрелял и стрелял, не давая разрозненным отрядам Нави даже приблизиться к стене. Несколько стрел с рикошетом отскочили от моих доспехов. Я даже не заметил, откуда стреляли. Со стен и за стенами раздавались крики. О чем кричали, я не слышал, но догадывался, что и там бой продолжается. После того, как мне стало не в кого стрелять, я с помощью служек поднялся на крепостную стену. Те, кто остался в живых, как сквозь землю провалились, хотя и не думаю, что их осталось много. А на площади кипел жаркий бой. Видимо на помощь атакующим пришел второй отряд Нави, более многочисленный, а главное более подготовленный и защищенный. У многих в руках были щиты, а ещё большее количество было одето в доспехи.


Что то пошло не по плану. Или наших служек заметили, или они не сумели перекрыть решетку в винный подвал, да и кхор что то о себе не давал знать. Я спустился вниз, наказав внимательно наблюдать за подступами к крепости, достал оба своих меча и вступил в схватку. Моей целью было пробиться к входу в хранилища и перекрыть доступ Нави к площади. Не сразу, но мне это удалось. В дверях я столкнулся не просто с Навью, а с воинами Нави. Конечно их подготовка значительно уступала подготовке белого воина, но они брали количеством, нападая по трое, четверо и даже в какой то момент потеснили меня от дверей. Взвинтив темп и надеясь на прочность своих доспехов, я перестал защищаться, а только наносил разящие удары, как правило в горло и лицо, и очень редко в грудь, боясь, что мечи могут там застрять.


Мне вновь удалось перекрыть вход в хранилища, да и напор Нави стал затихать. Снизу стали слышны удары по железу. Значит все таки получилось и решетка закрыта. Завалив последних сопротивляющихся у входа, я заскочил во внутрь. Картина предстала передо мной ужасающая. Десятки Навей с разодранным горлом, и ни одного живого. И чем глубже я спускался к винному подвалу, тем больше трупов валялась на полу и вдоль стен. Вот и решетка, закрытая на огромный навесной замок, а перед ней просто горы трупов. Видно было, что Навь пыталась сломать замок и сбежать из крепости, но у неё ни чего не получилось. В самом подвале тоже валялось несколько десятков Нави, а вот служек я нигде не видел. Подниматься за кузнецом и искать его мне не то, что бы не хотелось, а было лень, да и надо попробовать в настоящем деле меч с красными камнями от первых белых воинов. Я рубанул им в полсилы по замку, примериваясь, куда ударить посильнее. Но второго удара не понадобилось, замок развалился на половинки.


Это что же получается, этот меч железо рубит как масло, а с кожаными доспехами дело обстоит хуже? Я открыл решетку и вошел в подвал. Словно дожидаясь именно этого момента, из большой винной бочки появились оба служки. Икая от выпитого вина, в мокрой одежде, заплетающимися языками они мне поведали, что когда отряд Нави набился в подвал, они сидели как мышки в пустой бочке и следили через шелочку. Потом ушел первый отряд, а оставшиеся стали надевать на себя доспехи, которые, кстати, хранились в этих бочках, а потом и они ушли. Убедившись, что никого нет, мы закрыли решетку и тут услышали многочисленные голоса из туннеля. Честно говоря, мы испугались, а ну как нас убьют и найдут ключ от замка? И мы спрятались в бочку, но она оказалась не пустая, а с вином. Что бы хоть как то дышать, нам пришлось это проклятое вино пить и пить, но мы все равно смотрели. И тут, представляете господин, появляется ваш тушкан, весь из себя здоровый и мохнатый, а может быть и не мохнатый, но все равно здоровый и начинает рвать глотки Нави, как за решёткой, так и в самом подвале. А потом ваш зверь прыгнул в проход и там исчез. Там ещё некоторое время раздавались стоны, а потом все затихло.


Но мы не стали выходить, мы ждали, когда вы придете и заберете своего монстра. А вы пришли и тушкан исчез. После этого яркого и содержательного рассказа, словно израсходовав все свои силы служки почти одновременно уселись на пол, привалившись к одной из бочек и дружно захрапели. Это ж сколько они выпили вина? В руку мне ткнулся холодный нос. — Молодец, кхор, хорошо поработал, умница, — и я гладил его лобастую голову, ощущая под пальцами его густой мех. Скоро послышались шаги и удивленные восклицания: — Это ж сколько он их положил, неужели один? — Да нет, тут его Тушкан ещё глотки рвал, смотри следы от зубов. — Да он же маленький, чуть больше кулака. — Это он притворяется маленьким, а когда надо глотки рвать, сразу же раз в десять увеличивается и зубы у него становятся, ого го, как у волка…


В подвал зашло несколько служек с окровавленными мечами. — Как там наверху? — спросил я. Все в порядке, добили последних. — У нас раненых много? — Не знаем, но точно есть.

— Во, а эти смотрите, спят пьяные. Я решил немного защитить служек, — Они не пьяные а испуганные, говорят ткут мой тушкан немного порезвился и в туннеле тоже. Кстати, сходите ка проверти его. Оставив служек рядиться, кому идти проверять туннель, я поднялся наверх.


Ворота в крепость были открыты и служки и жрецы таскали трупы за пределы крепости и складывали в одну кучу. Вернее это я думал, что это куча, а это оказалась самая глубокая яма, образованная моей стрелой, и в неё складывали Навь. — Где раненые? — поинтересовался я у одного из младших жрецов. — Все в храме, а убитые в купальне. Я почему то пошел не к раненым в храм, а в купальню, к убитым. 14 служек лежали в ряд на полу. У двоих из глаз торчали стрелы, а это значит, что и Навь использовала луки, не только мы. Я обходил убитых и внимательно всматривался, ища хоть незначительный намек на то, что в некоторых ещё теплится жизнь. Таких я обнаружил всего троих. Я стал каждого брать за руку и читать молитву всеблагому, и так несколько раз, переходя от одного к другому. Я потерял счет времени, да и усталость сказывалась. Вскоре ко мне присоединился кто то из жрецов. Меня подхватили под руки и осторожно перенесли в мою комнату, где я благополучно провалился в небытие. А под утро мне приснился сон, будто я с Лорой наперегонки бегаю по цветущему лугу, но никак не могу её догнать, а она убегает и убегает от меня. Проснулся я отдохнувшим и полным сил.


Выйдя во двор крепости я был удивлен тем, что все встречные кланялись мне. Вскоре подошел главный жрец и пояснил, что мне удалось оживить трех убитых воинов, и как раз все трое были женатыми и семьи их живут в крепости. И тут же пошел слух, что если б Нави было меньше и мне не пришлось в одиночку со своим Тушканом истребить их более трехсот, то я б наверняка оживил бы и всех остальных. А так на третьем я потерял сознание и меня почти бездыханного отнесли в комнату отдыхать. А ещё проспавшиеся служки из винного подвала порассказывали, как я одним ударом своего меча валил десятки Навей, а мой Тушкан рвал им горло.


— Мы решили разместить изображение тушкана над воротами крепости, а самим зверькам оказывать покровительство, запретив под страхом смерти охотиться на них. Своего тушкана не оставите нам? — Нет, жрец, да и он сам врядли останется у вас. За разговором мы подошли к воротам, за крепостной стеной, куда все ещё таскали трупы, было уже шесть больших куч. Я спросил, — это так много Нави мы положили? — Жрец поправил меня, — Это вы так много Нави положили, ещё не всех вытащили из тоннеля и в овраге ещё несколько десятков. — А есть ли смысл таскать их сюда? Не проще сжечь их на месте. Жрец внимательно посмотрел на меня, — Глупый вы ещё молодой человек. Уже несколько десятков человек из ближайших сел и деревень приезжали посмотреть на трупы Нави, и ещё будут приезжать весь сегодняшний день. Всеблагой явил свою силу и руками своих воинов и жрецов покарал многие сотни отступников. Слух об этом разнесется по всей округе и округу изаставит многих из тех, кто колеблется, отринуть посулы Нави и обратить свой взор к всеблагому. А вы говорите сжечь. Моя бы воля, я б дня три их продержал, но не получится, скоро завоняют. Вот к вечеру закончим перетаскивать и сожжем. Да и очистительное пламя всеблагого будит видно далеко, далеко…


— Все это хорошо, — перебил я жреца, но у меня со вчерашнего утра ни крошки во рту не было. Поесть бы что нибудь. — Конечно, как же я забыл, для вас накрыли стол в башне стража и уже ждут там вашего пробуждения. — И кто же меня там ждет? — Не знаю. Так передал страж. — Вот и хорошо, пойду перекушу, а заодно поговорим насчет моей поездки за крепость. Один вопрос, жрец, а почему крепость поставили именно здесь, а не в другом месте, ну там, дальше и я махнул рукой в сторону востока. — На территории крепости находится единственный пригодный для питья колодец. Во всех остальных вода плохая, если её долго пить, у человека сначала выпадают волосы, потом слазят ногти, а потом он умирает. Там на востоке, на пять дней конного пути нет ни одного нормального колодца, а дальше мы просто не забирались.


В башне стража меня действительно ждал шикарный завтрак и обед одновременно. Я с огромным удовольствием уплетал горячую кашу с мясом и внимательно слушал Стража, который мне рассказывал о тех местах, куда я собираюсь осуществить вылазку. Из его рассказа я узнал, что там далеко на востоке, живут кочевые племена, которые занимаются разведением коней и овец. Раз в год их огромные табуны и отары приготовленные на продажу, появляются у стен крепости. Какому богу молятся кочевники не известно, и молятся ли вообще, — тоже. Хотя среди них есть и те, кто поклоняется всеблагому, но их мало. Деньги они берут редко за свой товар, а предпочитают железные изделия, ткани, посуду. С их стороны ни разу за последние десять лет проникновения и появления Нави не было. Правда, в последние несколько дней, на дальних холмах стали появляться странные огни. И это огни не от костров, так как свет дают ровный и он направлен строго вверх. Но Нави страж не чувствовал.


Я задал несколько уточняющих вопросов, — сколько бурдюков с водой с собой брать, что бы хватило и мне и моему коню, теплые ли сейчас ночи, что лучше храниться, сухари или лепешки? Сообща мы решили, что лучше брать сухари, так как лепешки крошатся. Воды мне хватит в трех бурдюках, причем два из них, для моего коня, а ночи ещё теплые и много одежды мне брать не с руки. А вот с дровами трудно. Так что если я хочу поесть что нибудь горячее, то дрова надо будет везти с собой. Порешили, что эти пару, тройку дней я обойдусь и в сухомятку.


День уже клонился к закату, а мы все разговаривали. Незаметно разговор перешел на то, что сейчас происходит в столице и особенно среди знати. Оказывается, сейчас стало модно ругать всеблагого и на каждом углу говорить, что Навь лучше. Говорят, что эта мода пошла от брата верховного лорда и поговаривают, что он сам Навь. Но прямых доказательств этому нет, а проверить у него знак никто не решается. Ещё говорят, что по существу всем управляет он, а верховный лорд якобы болен и только подписывает бумаги, что лорд Брин приносит ему. Я так же узнал, что зачастую белых не допускают на официальные приемы и что бывший верховный жрец был частым гостем лорда Брина в его дворце. Правда сейчас все немного изменилось, особенно после смерти бывшего верховного и жрецов — Навь. В открытую уже никто не хулит всеблагого, но и чистильщика ждать в столице перестали. Ходят слухи, что он сгинул.


— Это хорошо, брат, что ходят такие слухи. Ты пожалуй кому нибудь из белых передай, что я собираюсь теперь на запад, к западному стражу, от туда на юг и только потом наведаюсь в столицу. — А на самом деле? — А на самом деле, сразу поеду в столицу, но только после того, как там появится твой чистый. Хочу посмотреть на реакцию окружающих, как они отнесутся к тому, что я назначил его временно исполняющим обязанности верховного жреца. И вот ещё, скоро в крепость привезут немного золота, потрать его с пользой для укрепления обороны и наберите полный комплект служек гарнизона. Мало ли что. Вдруг грядут какие нибудь перемены, а крепость, это все таки оплот всеблагого…


Уже затемно мы разошлись. Рано утром я планировал выехать за ворота крепости, что бы на месте посмотреть, что Явь может ожидать в будущем с востока и что за таинственные огни стали появляться на дальних холмах.

8

Утро встретило меня мелким моросящим дождем. Небо было затянуто серыми тучами, что было не характерно для данного времени года в восточном округе. Первый сезон дождей прошел, а для второго было ещё рано. В такую погоду было приятно посидеть у печка, в теплом помещении, а не месить грязь на дороге. Но свои планы мне менять не хотелось и по — этому с утра я выехал через восточные ворота в сторону дальних холмов. Даже мой кхор был не очень доволен погодой и, по — моему, я даже видел на его шкуре капельки дождя, хотя не знаю, — могут ли капли дождя быть на шкуре призрачного животного…

Вскоре начались небольшие холмы и, оборачиваясь назад, я видел, как крепость то исчезала, то появлялась. Удобное место для накапливания сил. Страж в этой зоне ничего не видит, и если это обычные люди, то и ничего не почувствует. Дорога, натоптанная кочевниками, причудливо петляла. Казалось, что проще, — проложить дорогу по прямой линии, так нет, проложена так, словно кто то пытался запутать путников. Первый небольшой привал я решил сделать примерно в полдень. Ослабил подпруги своего жеребца и отправил его немного пощипать травку. Под моросящий и шелестящий дождь продукты доставать не хотелось, и я ограничился лепешкой и парой глотков воды. Немного передохнув, мы продолжили свой путь.


Дорога по прежнему петляла между холмами, но постепенно она становилась более прямой и наезженной. Казалось, что на этом участке бывало больше народу, чем в близи крепости. Это и удивляло и настораживало. К тому же, проезжая мимо одного из холмов я заметил на его вершине замаскированное кустарником небольшое строение, из которого можно было наблюдать за крепостью, а самим оставаться незамеченным. Вскоре я почувствовал, что за мной наблюдают, причем не один человек, а несколько. На всякий случай поправил свое оружие и приготовил лук. Не нравится мне, когда так пристально смотрят в спину, словно выцеливают уязвимую точку. Благо, что моему проезду пока не мешали. Но радовался я не долго. Вскоре дорогу мне преградила группа кочевников из трех человек. Я с интересом их стал рассматривать. На небольших лохматых лошадях, вооруженные луками и кривыми легкими мечами, кожаные щиты серого цвета, видимо из буйволиной кожи, я такие уже видел. Раскосые глаза блестели из под меховых шапок и длинные усы, а у одного была даже реденькая борода.


Не доезжая несколько шагов до преградивших мне путь кочевников, я остановился, продолжая их с интересом рассматривать. Они молчали, я тоже. Так продолжалось довольно долго. Наконец тот, что был с бородкой, медленно растягивая слова произнес:- Дольше дороги нет. Возвращайся в крепость. Это наша земля и мы здесь хозяева. — Я Свен, — представился я, — и мне надо проехать к тем дальним холмам. Это земля ничья, и ни одно племя не имеет на неё право. По — этому я проеду. А если вы будите препятствовать мне, то я вас убью, как и тех, кто прячется сзади, словно трусливый падальщик. Видимо мои слова о падальщике задели их. — Нас пятеро, а ты один. — Мне приходилось в одиночку убивать и несколько десятков служек. И я тронул своего жеребца шпорами, одновременно обнажая свой меч.


Дорогу мне освободили, но наградили такими ненавидящими взглядами, словно готовы были меня испепелить. Я дал мысленную команду кхору охранять мою спину. И сделал это не зря. Видимо ударить врага или соперника в спину не считалось зазорным у кочевников, так сразу все трое пытались меня атаковать, как только я проехал несколько шагов, а они развернули своих лошадей. Не знаю, видели ли что нибудь те двое, что я перед этим оставил за спиной, но три кочевника бесформенными мешками упали на землю с разодранным горлом, а их лошади, освободившись от седоков, с громким ржанием понеслись в сторону от дороги. Вот теперь я воочию увидел, почему дорога петляла таким странным образом. Не успела одна из лошадей отбежать на три десятка шагов, как тут же провалилась почти по брюхо. Под покровом травы скрывалась рыжеватая грязь, которая от дождя превратилась в месиво. С трудом лошади удалось вырваться из грязевого плена и она вместе со своими товарками вернулась на дорогу, но значительно дальше от меня.


Я подождал немного, ожидая, что оставшиеся двое кочевников предпримут какие нибудь действия, но ничего не произошло. Более того, я почувствовал, что за мной перестали наблюдать и смотреть мне в спину. Неторопливо продолжая свой путь, я задумался о таком странном поведении кочевников. Связался с восточным стражем и рассказал ему о случившимся, но он мне ничем помочь не смог, так как не знал, чем вызвана враждебность кочевников. Я предположил, что они охраняют те странные огни, и не подпускают к ним посторонних. Но это были только мои предположения.


На ночлег я остановился на небольшой полянке между холмами, на которой были хорошо видны небольшие следы от кострищ. А ведь с дровами в степи было очень тяжело. Дождь не прекращался и продолжал сыпать мелкой, надоедливой крошкой. Стреножив коня и укрыв его попоной, что бы не мерз, я на скорую руку перекусил и задал корму своему жеребцу, а также напоил его водой из бурдюка. И хотя в степи темнело быстро, а я весь день провел в седле, спать мне не хотелось. Через некоторое время дождь прекратился и я сменил намокшую попону на сухое одеяло. Конь благодарно потерся о мое плечо, а я скормил ему очередную горбушку хлеба, обильно приправленную крупной солью. Дав команду кхору охранять, я улегся на отсыревшую попону, постелив предварительно свою видавшую виды накидку и улегся отдыхать.


Утро встретило меня ярким солнцем и безоблачным небом. От следов дождя ничего не осталось, и только небольшие струйки испарений, что поднимались от земли, говорили о том, что вчера ещё здесь хозяйничал дождь. Оглядевшись я обнаружил ещё четырех кочевников с оружием в руках, что бесформенными кучами лежали вокруг моей импровизированной стоянки, а пятый лежал недалеко от моего жеребца. Ночные гости получили по заслугам. Чем больше я узнавал кочевников, тем меньше они мне нравились. Задав корм коню и наскоро перекусив в сухомятку на скорую руку, я осмотрел трупы кочевников. Мое внимание привлекла странная татуировка на ладонях правой руки у каждого. Я бы наверное не обратил на неё внимание, если б не взял из рук одного, его изогнутый меч странной формы. Рисунок представлял из себя половинку солнца с семью лучами, а в середине половинки был нарисован человеческий глаз. Что означал этот рисунок, я не знал и даже не предполагал.


Я продолжил свой путь. Холмы, которые были конечной целью нашего путешествия, оказались значительно ближе, чем я предполагал, тем более, что дорога пролегала как раз между ними. Спешившись и соблюдая осторожность, я стал подниматься на один из них. Не пройдя и половины подъема, я почувствовал странную вибрацию земли, словно её кто то мелко мелко тряс. Холмы возвышались над равниной и были единственно высокими на сколько хватало видимости. Я наконец то приблизился к макушке. В центре холма, на самом верху была широкая выемка, в которой сверкал переливаясь всеми цветами огромный прозрачный кристалл, а вокруг него суетились две фигуры в странной серебристой одежде. Я стал наблюдать за ними. Было видно, что они что то делают с кристаллом. Мне стало любопытно, и я решил приблизиться, что бы рассмотреть вблизи, что там происходит. Я стал осторожно спускаться. Люди не обращали на меня никакого внимания и смог приблизиться к ним достаточно близко. Это были мужчина и молодая девушка удивительной красоты, странным образом похожие друг на друга. На мужчину я не обратил ни какого внимания, а вот девушка поразила меня. Пепельно — белые волосы, огромные ярко синие глаза на пол лица. Я ещё никогда в своей жизни не видел никого прекрасней. Я наверное мог бы наблюдать за ней очень долго. Она помогала мужчине, подавала ему какие то железные предметы, её плавные и грациозные движения заставляли замирать мое сердце.


— Я могу чем нибудь помочь прекрасной незнакомке? — решил я обратить на себя внимание. Девушка вздрогнула и выронила из руки металлический штырь с ребристой дыркой на конце, что держала в руке. Мужчина проворно выхватил из странной небольшой сумочки, что висела у него на боку, нечто похожее на самострел — арбалет, только без стальных пластин и направил его на меня. В моей руке тут же оказался меч. Из этого странного самострела вырвался пучок света, а так как я видел, что он был мне направлен в грудь, то отвести его мне не составило труда. Луч света отлетел от лезвия в кристалл и отразившись от одной из его граней, попал мужчине в спину. Он вскрикнул, выронил свой арбалет и упал навзничь, лицом вниз. — Отец, отец, — закричала девушка, и прежде чем она что либо попыталась сделать, я проворно поднял странное оружие, а что это было оружие, не вызывало сомнения, и откинул его в сторону. — Ты убил моего отца, — в гневе закричала она мне в лицо. — Я его убил? — удивился я, — из какого оружия? — Ты выстрелил из лазера. Что такое лазер я не знал, — Это мой лазер? — спросил я показав на странный арбалет, что лежал в стороне. — Нет, это лазер моего отца, — удивленно произнесла она. — Как я мог убить твоего отца из его же лазера, когда я никогда его не видел и не держал в руках?


Видимо до девушки стало что то доходить, — Я не знаю. — Если ты пообещаешь вести себя спокойно, не кричать и оставаться на одном месте, я попробую помочь твоему отцу. С этими словами я отодвинул ей плечом и подошел к распростертому мужчине. На его спине в серебристой одежде зияла небольшая дыра, как от очень сильного ожога. Уж что, что, а ожоги я уже умел лечить. Сосредоточившись на его ране я стал читать исцеляющие молитвы всеблагому. От моих рук пошло свечение и оно стало спускаться вниз, вскоре рана затянулась, а пальцы мужчины стали сжиматься и разжиматься. Я продолжал читать молитвы, так как чувствовал каким то непонятным мне чувством, что идет заживление глубоко внутри тела этого человека.


Девушка удивленно воскликнула, — Ты оживил моего отца? — Не я, всеблагой даровал ему возвращение жизни. А у вас, что принято сразу стрелять в любого человека, который подойдет к вам? — Ты не подошел, ты подкрался! — Прекрасная незнакомка, оглянись вокруг, разве тут можно подкрасться или подойти незамеченным. Даже если б я полз по земле, и то меня было бы видно за добрую сотню шагов. Девушка мне ничего не ответила, а поспешила к человеку, которого она называла своим отцом, и который стал подавать признаки жизни. А именно пытался сесть. Я подошел и поднял странный самострел. Его ручка удобно легла мне в ладонь, а указательный палец сразу же попал на какой то выступ. Чуть выше рукоятки светились разноцветные камешки, которые изредка меняли свой цвет с красного на желтый и с желтого на зеленый. — Осторожнее, лазер заряжен, — проговорил мужчина, — Поставь его на предохранитель. — А как это сделать? — поинтересовался я. — Большим пальцем нажми на выступ и надави его вверх. Я так и сделал. Что то щелкнуло и камешки погасли.


— Ты, извини, меня варвар, я выстрелил в тебя с испугу и от неожиданности. — Меня зовут Свен, а не Варвар, — поправил я его, — А если б я не отбил твой луч, и у меня не осталось сил себя излечить? — Ещё раз извини меня. — Извинения приняты, но все таки вы странные люди, — сначала пытаетесь убить человека, а потом извиняетесь. Не думаю, что вы смогли бы пережить меня больше чем на пару ударов моего сердца.

— А как ты попал сюда, ведь подступы к генератору, на время его ремонта, охраняются? — подала голос девушка. — Охраняются кочевниками? Этими подлыми тварями, что нападают со спины или на спящего человека? — Это не твари, а наша охрана, — в её голосе послышались гневные нотки. — У вас плохая охрана, к тому же её количество уменьшилось на восемь человек. — Ты убил восемь наших охранников? — договорить ей не дал отец. — Эль, успокойся, он же не знал, что это охрана и принял их за простых разбойников, а с разбойниками у воинов, ведь ты воин Свен? разговор короткий. — Да я воин.


Мужчина поморщился, когда с помощью дочери попытался встать на ноги. Я поспешил на помощь и подставил свое плечо. Он оперся на меня. Мне было видно, как прекрасная незнакомка, которую отец назвал Эль, с облегчением вздохнула. — На сегодня ремонт закончен, я не в состоянии держать даже простой ключ. Мне надо отдохнуть. — Но отец, осталось затянуть всего несколько гаек и все, генератор готов. — Я не в состоянии сейчас это сделать, а у тебя на это не хватит сил. Я вмешался в их разговор, — Мое предложение остается в силе. — Какое предложение? — спросил мужчина. Когда я подошел, то спросил: — Я могу чем нибудь помочь прекрасной незнакомке? Мужчина посмотрел на меня, — С виду ты парень крепкий, что ж пожалуй стоит попробовать. Эль, объясни Свену, что он должен будет сделать, а лучше покажи для начала.


Девушка пожала плечами, подняла с земли странную железку с дырочкой, присела на корточки и одела её на какой то выступ под кристаллом. — Вот смотри, надо надеть ключ на гайку и завернуть её до упора. Я присел рядом. От того, что она была рядом, меня бросило в дрожь. — Мне можно называть вас Эль? — Мое полное имя Элизабет, Эль зовет меня только отец. Вы можете называть меня Лиза. — Лиза, Вы не могли бы отодвинуться от меня чуть дальше? — Я вам мешаю? — Нет, ни сколько, но от того, что вы рядом, меня бросает в дрожь. Просто я никогда не видел столь красивой девушки. — Эль, отодвинься, парень действительно теряет голову, когда ты рядом. Лиза отодвинулась. Я немного успокоился и стал заворачивать гайки. Их надо было завернуть шесть штук. С этим я справился достаточно быстро, а потом следуя советам Лизы подтянул и те гайки, которые до этого заворачивал её отец. Все это время он внимательно следил за мной.


— Свен, а ты не хочешь погостить у нас денек — спросил он у меня, — если конечно не торопишься? — Я не тороплюсь, ведь целью моей поездки было разобраться со странными лучами света именно на этих холмах. Вот и прекрасно. А завтра ты поможешь мне и протянешь гайки на втором генераторе. Вижу ваш бог тебя силушкой не обидел…

9

Вечером мы сидели в странной землянке, больше походившей своими размерами на дворец, только подземный. В нем было светло как днем, но никаких светильников, свечей или факелов я не видел. Кресла были сделаны из легкого, но прочного материала и сидеть в них было очень удобно. Они как бы приноравливались к человеку, повторяя изгибы его тела. Прямо из пола возник такой же стол, а Лиза стала из стены носить миски с какой то странной едой. Она и едой даже не пахла. Какая то безвкусная каша. Я для приличия съел пару ложек, потом извинился и попросил проводить меня к моему жеребцу. Повинуясь жесту отца, Лиза встала из за стола, и нажав на стене какой то камешек, вышла в открывшуюся дверь. Я последовал за ней. Длинными и светлыми коридорами мы пришли в конюшню. Перед моим жеребцом стояла полная кормушка свежей травы, но он брезгливо от неё отворачивался. Я подошел к кормушке и принюхался. Трава ни чем не пахла. Я взял одну травинку и разжевал её. Вкуса ни какого не было. Казалось, что и каша, которую я ел и трава, сделаны из одного и того же безвкусного материала.


Я открыл седельные сумки, и в первую очередь насыпал в торбу смесь ячменя и овса, затем надел её на лошадиную морду и услышал довольный хруст. После этого, оставив самую малость продуктов на обратную дорогу, я взял все остальное с собой, сложил в одну из седельных сумок и повесил на плечо. Тем же путем мы вернулись в зал. По дороге, пользуясь тем, что я шел сзади, я любовался стройным телом девушки, плавными изгибами её фигуры, её грациозными движениями. Складывалось впечатление, что она не шла, а парила в воздухе. Не поворачивая головы Лиза произнесла ровным голосом:- Хватит пялиться на меня. — Я не пялюсь, а любуюсь. У вас Лиза очень красивая походка, словно вы плывете не касаясь земли. Она фыркнула, но судя по всему, мои слова ей понравились.


В зале я выложил свои продукты на стол. — Конечно это не первой свежести, ведь я уже два дня в пути, но сыр и мясо вполне съедобны, а вот лепешки и сухари немного зачерствели. К сожалению свежих продуктов у меня нет, по дороге я не охотился. Пока я выкладывал продукты из сумки, на стол, неожиданно для всех выбрался мой тушкан. С независимым видом он уселся возле горки лепешек и требовательно свистнул. Я заулыбался и отломил ему кусочек, который он тут же начал грызть. Видя удивленные взгляды Лизы и её отца, я пояснил:- Вот, приблудился и прижился у меня. Когда ему становится скучно в сумке, то он выбирается на гриву моего коня и едет так. У него только один недостаток, он считает, что моя подушка принадлежит только ему, а я так, гость в своей постели. Казалось, тушкан внимательно слушает, что я о нем говорю.


Лиза не отрывала взгляда от зверька:- Но как, ведь их невозможно приручить, сколько не пытались, они в неволе умирали на второй день. А мне можно его погладить? Я пожал плечами, — Спросите у него сами. И Лиза на полном серьезе обратилась к зверьку за разрешением его погладить. Тушкан свистнул и она очень осторожно погладила его головку и спинку. Тушкану это понравилось, он прямо со стола забрался к ней на колени и подставил свое беленькое брюшко для поглаживания и чесания. — Ну все, готовьтесь Лиза сегодня спать на полу, а тушкан будет нежиться на вашей кровати.


Пока девушка не шевелилась, мы с её отцом плотно перекусили моими продуктами, правда не забыв оставить немного и Лизе. А потом Влад, так звали отца Лизы, попросил меня рассказать немного о себе. Так как мне скрывать было нечего, я рассказал почти все. В том числе и о том, что я белый воин и мое предназначение воевать и уничтожать Навь и её порождения, что проникают к нам из другого мира. Эти мои слова очень заинтересовали Влада и он попросил поподробнее об этом рассказать. Уже с некоторыми подробностями я рассказал о схватке с навью и её монстрами в замке одного из лордов. Именно там я закрыл первую свою дверь в Навь, затем точно так же я рассказал о своих приключениях на севере Яви и разрушении ворот и уничтожении целого полчища порождений другого мира. Так за разговорами мы дошли до того момента, как я отправился проверить обстановку за восточными воротами, а заодно и узнать, что за странный свет возникает на дальних холмах.


Выслушав внимательно мой рассказ, а я заметил, что и Лиза слушала его с широко раскрытыми глазами, Влад сделал вывод:- Получается, что вы Свен, являетесь стражем этого мира. — Не только я, — возразил я ему, — а и остальные белые воины. Правда Навь проникла и в наши ряды. Ну да ничего, мы наведем порядок и очистимся от скверны.

— Так вы страж, или чистильщик? — переспросила Лиза. — Нет, конечно, я не страж. Стражи сидят безвылазно в башнях и следят за Навью, я чистильщик, и по моему пока единственный среди всех белых воинов. По крайней мере о других я не слышал. Хотя хочу надеяться, что мои сыновья станут чистильщиками.


— У вас уже есть дети? — нейтральным голосом поинтересовалась Лиза. — Да, — и мне пришлось рассказать о предназначенных и об охоте, которую развязала Навь на них и детей белых. Свой рассказ я закончил словами. — По крайней мере, мне точно известно, что у северного стража воспитывается мой сын. Что стало с Лорой и её сыном мне не известно, а Ярине ещё только предстоит родить через определенное время и делать она это будет под присмотром восточного стража. В настоящий момент мне известно о 17 детях белого воинства, 18 сын Лоры, если он родился и 19 будет сын Ярины. О наличии предназначенных в столице, где сейчас сосредоточены основные, если не все силы белых, мне ничего не известно.


— Значит на ваших детей идет настоящая охота. — Не только на детей, но и на предназначенных. Ведь именно они могут родить белого воина. — А как определить, предназначена девушка или нет, — спросила Лиза. — Не знаю, как это делают жрецы всеблагого, а я определяю очень просто. Я встал из за стола и попросил кхора появиться возле моей ноги. Внимательно наблюдая за реакцией Лизы, я заметил, что она ничего не увидела. Я с облегчением перевел дух, — значит она не предназначенная и ей не будет угрожать опасность от Нави. — Вы Лиза не предназначенная. — Откуда вам это известно? — спросил Влад. — Это моя тайна, к сожалению я не могу её вам раскрыть. Теперь ваша очередь рассказать то немногое, что вы можете мне поведать.


Из рассказа Влада я узнал, что они какие то ученые и изучают разрывы пространственно-временной ткани материи в мироздании. Из их рассказа я ничего не понял, кроме того, что они тоже борются с Навью, но своими способами, с помощью вот этих самых кристаллов, что называются генераторами. А так же то, что там, где стоят генераторы, Навь появиться не может и не сможет даже подойти близко к ним. Оказывается далеко на севере тоже есть такой же генератор, который ещё в стародавние времена вышел из строя и сейчас временно не работает, но какие то там датчики и телеметрия показывают, что его вполне можно отремонтировать. При этом Влад испытующе посмотрел на меня. Я отрицательно покачал головой. — Мне надо в столицу, разобраться с Навью, что как ржа проникла во все слои населения и особенно в руководство Яви. Потом я должен ещё посетить западного и южного стражей, по дороге уничтожая гнезда Нави, а потом, если останусь жив, можно будет подумать и о проникновении далеко на север. Но насколько мне известно, там жизни нет. И не факт, что я уничтожил единственные ворота Нави, может быть там ещё их несколько.


Лиза с отцом стали говорить о непонятных мне вещах, — каких то порталах, возможности вернуться домой, после ремонта северного генератора, о каких то тканях материи и возможности растянуть время… Сначала я внимательно слушал, улавливая некоторую суть из их рассуждений, но потом полностью запутался в их словах. Тушкан давно уже мирно спал на коленях Лизы, свернувшись в клубок, да и я почувствовал усталость. Обратившись к Владу я попросил его показать мою комнату, где я мог бы отдохнуть, а так же заодно, если в их дворце есть купальня, то место, где я мог бы ополоснуться.


Разговор тут же прекратился. Лиза осторожно сняла тушкана со своих коленей и ни слова не говоря, вышла с ним на руках из зала. Через некоторое время она появилась уже одна. — А он действительно развалился прямо посреди подушки, оставив мне совсем мало места где то на самом краю. — А ещё, Лиза, он ночью уляжется возле вашего уха и будет в него дышать, это на тот случай, если вы любите спать на спине. — Пойдемте Свен, я покажу вам вашу комнату и ванную, а заодно научу ею пользоваться. Мы вышли из зала и теми же светлыми коридорами прошли в другой конец подземного дворца. И вновь я любовался её фигурой и статью. — Вот и ваша комната. Она открыла дверь и пропустила меня вперед.


Проходя мимо неё я опять почувствовал, что меня бросило в дрожь. Такого со мной ещё никогда не было. Видимо поняв мое состояние, она не сразу зашла вслед за мной и остановившись на некотором отдалении, стала рассказывать, где и что лежит, куда я должен буду положить свое грязное белье и одежду, что бы к утру они были опять чистыми, где взять такую же серебряную одежду, под названием комбинезон. Потом она показала мне где находится ванная, — это такое большое корыто, в котором можно даже лежать. Но в тесную комнату вслед за мной не вошла, а остановилась у порога, поясняя мне, какие краны надо открыть, что бы потекла горячая и холодная вода, а так же как пользоваться щелочным камнем под названием мыло и водой для мытья головы. Когда она закончила все это рассказывать, я с облегчением вздохнул. Наконец то все. Оказалось, что нет. В заключении она рассказала мне как следует пользоваться отхожим местом под названием унитаз, и при этом ни разу даже не покраснела.


Когда она вышла из комнаты, я первым делом попытался связаться с восточным стражем, но мне это не удалось. Видимо то, что я находился в подземном дворце, блокировало нашу связь. Я, подобрав странную серебристую одежду под свой рост, отправился в ванную, к тому большому и достаточно глубокому корыту. Следуя новым знаниям, я открыл горячую и холодную воду, а когда корыто наполнилось, быстро разделся и залез в него. Мне понравилось, хотя и сильно расслабляло. А вот вода для мытья головы мне не понравилась, хоть она и давала обильную пену, но смывалась с волос очень долго и с большим трудом. Щелочной камень в этом плане был лучше — быстрее и надежнее. После того, как я вылез из корыта и обсушился под струями теплого воздуха, я одел серебристый комбинезон. А что, удобная одежда, только непривычная. Отправив в один ящик свое нижнее белье, а в другой свою одежду, я подошел к большой кровати, что занимало центральное место в этой комнате. В изголовье стоял небольшой столик, на котором была куча разноцветных камешков, что мигали разными цветами, а под каждым из них были нарисованы какие то значки. Совершенно случайно я нажал на какой то камешек и услышал голоса Влада и Лизы. Они о чем то спорили и говорили о какой то Амнезии. Имя мне понравилось, хотя имя Элизабет звучало лучше. Я ещё раз нажал на этот камешек и голоса стихли.


Спать в такой одежде я не привык, а другой у меня не было, так что мне пришлось полностью раздеться и залезть под теплое одеяло. Казалось, что кровать кто то подогрел, а может оно так и было? Уже засыпая я подумал, что ни Влад, ни Лиза, ни словом не обмолвились, откуда они и как попали в подземный дворец. Надо будет их об этом завтра расспросить. Меч я по привычке поставил в изголовье, а маленький арбалет, подарок одноглазого засунул под подушку. На всякий случай предупредив кхора, чтоб без моего разрешения ни кого не трогал, я стал вспоминать Лизу, её фигуру, походку. Под эти мысли я и заснул.


Проснулся я от того, что в мою комнату кто то осторожно вошел и на цыпочках, почти неслышно стал приближаться к моей кровати. Моя рука сжала рукоять меча и я приготовился к прыжку. Когда этот кто то приблизился ко мне на достаточно близкое расстояние, я взвился с кровати и в полной темноте свалил его на пол, прижав лезвие меча к горлу. — Кто ты и что тут делаешь в моей комнате? — грозно спросил я. Существо подо мной задергалось. — Говори, или мне придется расспрашивать твою голову отдельно от твоего тела. — Пусти, задушишь, это я Эль. Я провел рукой по голове говорившего и почувствовал длинные волосы. В принципе меня это убедило, но я не удержался и провел ещё рукой по её одежде, там, где должна находиться её грудь.


Действительно женщина. Но вот Лиза ли это, я не знал. Как говориться ночью все кошки черные. Я ещё раз сжал её грудь, а ничего, упругая и встал с неё. Тут же вскочила и женщина, громко хлопнула в ладоши, и появился яркий свет. Мне стоило большого труда проморгаться и привыкнуть к освещению. Меч я предусмотрительно держал в вытянутой руке. Когда мои глаза немного привыкли, я увидел, что предо мной действительно стоит Лиза, вся красная от гнева или стыда. — Лиза, что вы делаете в моей комнате? Старательно отводя от меня взгляд, она чуть слышно сказала:- Ваш тушкан проснулся среди ночи и устроил мне настоящий концерт (что это такое я не знаю), мне пришла в голову мысль, что он требует, что бы я отнесла его к вам, что я и сделала. Я хотела только положить его к вам на подушку, а тут вы накинулись на меня, свалили на пол, да ещё начали общуповать всю… Почему она так старательно отводит от меня глаза, я посмотрел на себя, — всеблагой, да я же голый. Схватив одеяло, я быстро накинул его на себя и что бы хоть как то скрыть смущение спросил:- А где мой тушкан? — Не знаю, он был у меня в руках, а когда вы меня завалили, я его естественно отпустила.


Поиски тушкана на полу результатов не дали. Мы быстро осмотрели все закоулки моей комнаты и всех помещений. Тушкан как сквозь землю провалился. Начиная осматривать все во второй раз, я совершенно случайно посмотрел на подушку. Зверек сидел на ней и внимательно смотрел на нас сверху. Только тут я обратил внимание, что Лиза не в обычном своем серебристом комбинезоне, а в другой, более воздушной и почти полупрозрачной одежде. Заметив, что я очень внимательно её рассматриваю, она покраснела, а потом вдруг рассмеялась, — Ну и видок у тебя был, голый, с мечом в руке и закрытыми глазами. А что у вас принято спать обнаженными? — Вообще то нет. Да и как спать обнаженным в лесу, или в незнакомом доме. Просто ваша одежда мне непривычна и я чувствую себя в ней не очень удобно. А меч, меч должен всегда быть под рукой, иногда мгновения спасают и от того, как быстро он окажется в руке, зависит жизнь, и не только собственная.

— Свен, а тебе часто приходилось убивать людей, а не Навь? Людей я ещё ни разу не убивал, разбойников приходилось, наемников, что нападали на нас, вот ваших охранников, что пытались убить меня сначала в спину, а потом спящего ночью… Нет, людей я не убивал.

10

Без всякого перехода она внезапно спросила:- Свен, ты готов жениться на мне? Я отрицательно покачал головой, хотя мое сердце требовало немедленно другого ответа. С трудом подбирая слова я произнес: — Лиза, стать вашим мужем, это честь для меня, но я не принадлежу себе и никогда не смогу принадлежать семье, к тому же я в некотором роде уже женат и причем как бы несколько раз. — Свен, а сколько у тебя было женщин, ну ты понимаешь, о чем я. Как сколько, три конечно, — ничего не поняв произнес я. — И что вот так, проведя несколько дней с предназначенной ты уезжал? — Да, — опять ничего не поняв, ответил я. Навь не будет ждать, слишком долго она чувствовала себя безнаказанной. — А почему ты ушел от Ярины? — Лиза села рядом со мной так близко, что я почувствовал даже через одеяло тепло её тела. Срывающимся голосом я произнес:- Мне стало известно о готовящемся нападении на крепость восточного стража нескольких сотен Нави и о подземном ходе, что они прорыли. А в крепости находятся шесть детей белых и несколько предназначенных. Их потеря означала бы почти полное поражение белых в борьбе с Навью и ей порождениями. И только тут я вспомнил, что была ещё и Тойка, но говорить больше ничего не стал.


— То есть ты пожертвовал счастьем свой девушкой ради спасения жизни других? — Лиза, я как то не думал об этом. Для меня было главным спасти детей… Договорить я не успел. Она повалила меня на кровать и впилась своими губами в мои губы. После долгого поцелуя, она рывком сбросила с меня одеяло и скинула в одно мгновение свою одежду. Ослепительно белое тело… Мне даже не хватит слов, что бы описать её красоту. Я просто растворился в ней, потеряв и голову и самого себя и забыв о времени.


Мы лежали на скомканных простынях и я по прежнему жадно рассматривал её и все ни как не мог наглядеться. Рядом с ней как то забылись и Лора и Лораг и Ярина. Все они померкли перед Элизабет, Лизой, Эль. — Ты самая красивая девушка на свете. — Уже нет. — Что нет, — не понял я. — Уже не девушка, а что самая красивая, согласна. Свен, а почему ты решил, что я не предназначенная? — Ты не заметила моего кхора, а все предназначенные его замечают. — Кхор, это тот белый волк, что стоял у твоей ноги? — Так ты его видела? — Конечно. — А почему не сказала? — А ты что допустил бы меня к себе, если б я была предназначенной? — Нет, не допустил бы. Ты слишком красивая, что бы я мог рисковать тобой. — Вот по этому я и ничего не сказала. — Она засмеялась. — Вот отец удивиться, когда узнает, что я предназначенная и что у него через девять месяцев будет внук.


Казалось, что Эль вся светится от счастья. — Представляешь, Свен, как удивятся на базе, когда узнают, что я беременная. — А ты уверена, что беременная, ведь прошла только одна ночь? — Ты намекаешь, что мы должны и ещё одну ночь провести вместе, а может быть не одну? Она лукаво улыбнулась. Потом резво вскочила с постели и со словами, — а вот мы сейчас проверим, беременная я или нет, она пошла в купальню — ванную. Вышла она от туда сияя как новая золотая монета, только что отчеканенная. Сунула мне под нос какую то непонятную вещь и радостно сказала: Вот видишь, тест показал, что я беременная и что твоя частичка уже есть во мне.


Честно говоря, мне была не очень понятна её радость. Ведь носить ребенка от белого опасно, а если об этом пронюхает Навь? И что из того, что она сама не сможет подойти к их дворцу из за кристаллов? Для этого есть наемники или кочевники, которых можно купить. Вот это все я ей и высказал. Она опять засмеялась и повалила меня на кровать. — Глупый, многие сотни лет, что существует база, не было ни одного случая беременности, или рождения на ней ребенка. Новых сотрудников приходилось завозить издалека. Да как только эту новость узнают, с меня пылинки будут сдувать… Потом она посерьезнела, — А узнают скоро, как только узнает отец. Она прижалась ко мне, — А мне так хотелось с тобой совершить путешествие на север. — Теперь уже нет. Я могу рисковать своей жизнью, но рисковать вашими — нет.


— Ну и ладно, — легко согласилась она. Меня все равно не отпустили бы. — Лиза, расскажи мне о себе, откуда вы, из какой страны, как и где ты жила, росла, воспитывалась? — Понимаешь, Свен, многое я тебе рассказать не могу, ты или не поверишь, или не поймешь. А если коротко, то… Я узнал, что мир из которого прибыла Лиза называется Соло, что он находится очень далеко от нашей Яви, на другом конце, чего, я так и не понял. Лиза родилась в семье ученых, и они переехали в Явь для работы, её мать сейчас на базе. С отцом она прибыла к генераторам — кристаллам для какой то профилактики. Она училась где то там и чему то непонятному, но связанному с борьбой с Навью. Вернее сказать, они её изучают и дают рекомендации, как с ней бороться…


— Вы наблюдатели, как наши стражи, — сделал вывод я. — А кто из вас непосредственно воюет с Навью? Я хотел бы с ними познакомиться, может быть удастся узнать что то новое, полезное для меня и всех белых. Лиза замялась, — Понимаешь, Свен, сейчас на базе нет ни одного полевого работника. Почему так получилось, — я не знаю. — Они, что все погибли в борьбе с Навью и её порождениями? — Может быть и так, я просто не знаю. — Лиза, а кто такая Амнезия? Красивое имя, но твое лучше, — и я негромко произнес, — Элизабет. Какое то заоблачно — высокое, прекрасное и далекое. — А откуда ты узнал об амнезии? — А я вчера случайно нажал на какой то камень вот на том столике и услышал ваши голоса, вы с отцом как раз говорили о ней, я правда ничего не понял и потом опять нажал на этот камень и ваши голоса пропали, но имя мне запомнилось.


— Амнезия — не имя девушки, это болезнь. — Вы странные люди, Лиза, даже болезни и те у вас красивые. Она прижалась ко мне, и меня опять в очередной раз бросило в дрожь… Потом, отдышавшись, мы решили, что настала пора вставать. Вдвоем мы забрались в корыто и там плескались и дурачились. Кончилось все тем, что нам опять пришлось "гасить жар желания и принимать ванную", как выразилась Лиза. Выйдя из купальни, она нисколько меня не стесняясь, подошла к дверце и достала от туда серебристый комбинезон, точ в точ такой же, в каком я видел её при нашей первой встрече. На её предложение то же одеть его, я отказался, — на нем нет креплений для оружия, и он не защити меня, как мои доспехи. По этому я одел свое чистое бельё, а Лиза внимательно за этим наблюдала, потом свою походную одежду и доспехи. Закрепил оружие на своих местах. Особо Лиза удивилась, когда я из под подушки вытащил маленький арбалет. — Он, что, всю ночь там лежал? — Да. Да не волнуйся, тушкану он не мешал. Правда тушкан? И я почесал зверька между ушей. Он тут же ответил свистом.


Собрав все белье и свое и постельное, она затолкала его в какое то отверстие, сказав, что к вечеру все будет свежим и новым. — Ведь ты же сегодня не уедешь? — Нет, я задержусь ещё на немного у вас, если вы конечно не против. — Конечно я не против. А как бы было здорово, если б ты остался навсегда со мной, — она мечтательно прикрыла глаза. Потом посерьезнела и печально произнесла, — Но это невозможно и я это понимаю. " Как мимолетно счастье в этом мире, как трудно нам его поймать…" Но пока ты здесь, не смей ни на шаг от меня отходить. Я объявляю тебя своей собственностью…


В зале, где мы ужинали, нас уже ждал Влад. Неодобрительно посмотрев на Лизу, он ничего не сказал, а пробубнил себе под нос, что скоро уже обед, а некоторые ещё и не завтракали. После безвкусной, но сытной еды мы с Лизой и Владом пошли "протягивать гайки" на втором генераторе — кристалле. Я на всякий случай захватил с собой лук, а тот странный самострел вернул Владу. Работа была не трудной, но однообразной. Железякой с дыркой на конце, которая почему то называлась ключом, надо было закручивать посильнее специальные выступы — болты, или гайки (я их путал). Так как встали мы действительно поздно, то работу завершили далеко за полдень. Весь день, что мы были возле кристаллов, Лиза находилась рядом со мной, часто улыбалась и была очень веселой. Я связался с восточным стражем и передал ему, что все в порядке, странный свет на дальних холмах не несет ни какой угрозы и что я немного, на пару дней задержусь по своим делам, связанными с обеспечением безопасности восточных рубежей.


Веселье Лизы передалось и мне, я тоже стал улыбаться, не забывая время от времени поглядывать по сторонам. В отличии от неё, я знал немного этот мир и не был столь беспечен. К счастью, ничего не произошло. Закончив работу, мы вернулись в подземный дворец, договорившись встретится за обедом, сигналом к которому будет какой то звонок, или по нашему било, как пояснила мне Лиза. Вместе со мной она отправилась в мою комнату. Мы опять вместе принимали ванную и естественно к обеду опоздали. Под неодобрительный взгляд Влада, мы прошли на свои места, только в этот раз Лиза села рядом со мной так близко, что её бедра касались моих.


Влад нахмурился и собирался что то сказать, но его опередила Лиза:- Отец, мы со Свеном создали новую ячейку нашего общества. — Лиза, надеюсь, с отъездом Свена твоя блажь пройдет? — Врядли, я всегда была уверена, что у ребенка должен быть отец. Быть матерью одиночкой я не хочу. А Свен отец моего ребенка и против этого факта никуда не деться. Влад поперхнулся. — О каком ребенке идет речь, я что то не понял. — Я предназначенная и эту ночь провела со Свеном, тест на беременность показал, что у меня будет ребенок, если учесть, что Свен белый воин, и у них могут быть только сыновья, то через девять месяцев у тебя появиться внук. Я все понятно объяснила? Свен останется у нас до завтрашнего утра или обеда.


На Влада без смеха нельзя было смотреть, по этому я уткнулся в свою миску, а Лиза не выдержала и прыснула. — Ты,… это точно? — к Владу наконец то вернулся дар речи. — Точно, в обед, после близости, я повторно провела тест, результат тот же, я беременна. — Но ведь Свен сказал, что ты не предназначенная. — Какие же вы мужчины дураки, не обижайся отец. Если б я призналась, что я предназначенная, то Свен и на сто метров меня не подпустил бы к себе и тут же уехал, чтоб не подвергать меня опасности. Он влюбился в меня и помешан на Нави, она ему везде мерещится. А так у меня была возможность попасть к нему в постель, тем более, что, как это ни странно, но и я влюбилась в него с первого взгляда. — Дела, — только и смог произнести Влад. Потом встал и быстро вышел из зала. — Готовься Свен, сейчас пожалуют гости, ты уж пожалуйста их всех сразу не убивай, пусть поживут немного, лет этак сто-двести.


И действительно, через некоторое время Влад явился в зал в сопровождении нескольких человек, среди них были как мужчины, так и женщины. Не говоря ни слова, Лиза достала из своего комбинезона какие то штучки и передала их одной из женщин. — Без сомнения, оба теста на беременность положительны, — произнесла она. Один из мужчин, который был чуть старше меня, одарил меня взглядом полным ненависти. Он что, положил глаз на Лизу и имел на неё какие то виды? Неприятный тип, к нему лучше не поворачиваться спиной, а ещё лучше убить при первом удобном случае.


Одновременно мы с Лизой встали из за стола. — Свен уедет завтра по своим делам ближе к обеду, а сейчас мы уходим в нашу комнату. В вашем распоряжении я буду после его отъезда. — Варвар ни куда не поедет, — произнес неприятный мужчина, — вернее поедет, но с нами. И он усмехнулся. — Я не хочу вас убивать, — спокойно сказал я, — всякое ограничение свой свободы я расцениваю как угрозу своей жизни, поэтому я поеду когда захочу и куда захочу. — Ну это мы ещё посмотрим, — со зловещей усмешкой произнес этот же молодой парень. — Я сказал, вы услышали. Ещё раз повторяю, я не хочу вас убивать. Я дал мысленную команду кхору быть на готове и если мне что то будет угрожать, убить в первую очередь этого наглеца. А тут он, как нельзя кстати, вытащил из своей странной сумочки такой же самострел. Убей, — подал я команду и через мгновение из горла молодого мужчины фонтаном брызнула кровь и он упал на пол, захрипел и задергался. Ну не люблю я оставлять за спиной людей, которым не доверяю.


Все это время я стоял не двигаясь и не делая ни одного движения. — Я ещё раз повторяю, я не хочу вас убивать, не вынуждайте меня делать это. Пойдем Лиза, — и взяв её за руку мы повернулись к ним спиной и направились к двери. Раздался шум ещё одного падающего тела и булькающий звук вытекающей крови. Я повернулся и произнес: — Не надо не только целиться мне в спину, а лучше вообще не доставать свои самострелы, если хотите остаться в живых. Влад, объясни им, кто такой чистильщик. И ещё, я не буду просить всеблагого вернуть этим людям жизнь. Врагам я жизнь не возвращаю. Пойдем Лиза. Мы вышли из зала.


По дороге в нашу комнату я заметил, что Лиза как то странно смотрит на меня. — Я что то сделал не правильно? — Я не знаю Свен. Ты так легко убил двух сотрудников охраны базы… — Я должен был им позволить стрелять в меня и тем самым стать на сторону Нави, которая только и думает, как меня уничтожить, что бы я не мешал её планам? Пойми Лиза, я защищаю свой мир. И ради того, что бы Явь жила спокойно и ей ничего не угрожало, я убью почти любого. — И даже ребенка? Я невесело усмехнулся, — Когда я был ещё молод и глуп, в самом начале своего пути чистильщика, я оставил в живых пяти- семилетнюю девочку Навь. А на следующий день, или ночью, она вырезала всю свою деревню, включая мать, отца, братьев и сестер, всего около тридцати человек. С тех пор я не знаю жалости.


В нашей комнате, Лиза подошла к маленькому столику и стала нажимать на какие то камни. — Вот теперь все, нас никто не увидит и не услышит. Она подошла ко мне, прижалась и заглянув в глаза сказала: — Пообещай, нет поклянись, самой страшной своей клятвой, что ты вернешься ко мне. — Клянусь всеблагим, что отныне мое сердце принадлежит только тебе, и я всегда буду стремиться вернуться к тебе. Я всегда буду помнить о тебе, где бы я не был, и что бы не делал. Она кивнула головой:- Я клянусь своей жизнью и жизнью наших будущих детей, что буду принадлежать только тебе, и в моем сердце будет место только для тебя. Я буду делать все от меня зависящее, что бы мы как можно чаще были вместе и буду помогать в меру своих сил твоей борьбе с Навью.


… На ужин мы не пошли. Лиза поколдовала с какими то камнями и миски с безвкусной кашей появились в нашей комнате. Надо ли говорить, что ночью мы почти не спали…

На следующий день, когда все слова уже были сказаны, а я был одет для возвращения в крепость, мы вышли в зал. Там нас ждали. Следов крови не было видно. Ко мне подошел Влад. — Свен, прошу простить нас за вчерашнее, молодые парни только недавно появились на базе и абсолютно забыли, всему чему их учили, за что и были наказаны. Прошу тебя, одень себе на руку вот этот браслет. По нему мы будем всегда знать, где ты находишься, а когда твоей жизни будет угрожать реальная опасность, нет наверное не так. Когда тебе будет грозить неминуемая смерть, нажми на этот камень, и мы постараемся прийти тебе на помощь…

11

Мы с Владом шли по коридору в направлении конюшни. Меня обуревали странные чувства. Впервые в своей жизни мне хотелось послать куда подальше и свое чувство долга и свое предназначение и остаться здесь, в подземном дворце, рядом с самой прекрасной женщиной на свете. Внезапно из ниоткуда возникла Лиза.


— Отец, выведи коня Свена и подожди нас снаружи, мне надо с ним попрощаться, — с этими словами она схватила меня за руку и потащила куда то прямо через стену, где правда открылась дверь. Как только дверь за нами закрылась, она из своего комбинезона достала какую — то блестящую вещицу и приложила к подаренному мне браслету. Там что — то щелкнуло и браслет расстегнулся. Лиза ловко подхватила его на лету и тут же надела мне на руку другой браслет, который сняла со своей руки. Прижав палец к губам и предупреждая мои вопросы, она ловко его защелкнула у меня на запястье. Снятый браслет она положила ко мне в поясную сумочку и прижалась ко мне. Между поцелуями, которыми она осыпала мое лицо она умудрилась шепнуть:- Мой браслет никогда не снимай, а этот выбросишь куда нибудь в воду, только в воду, обязательно. Не хочу, что бы за тобой следили и манипулировали твоими поступками и твоей волей…


Из её слов я понял только одно, — снятый браслет надо будет обязательно выбросить в воду. Желание захлестнуло меня и я буквально сорвал с неё комбинезон… После того, как мы оделись и привели себя в порядок, Лиза со смехом сказала: — Знала бы мама в каком месте мы с тобой этим занимались, она б ужаснулась. — А что это за место, — поинтересовался я. — У нас эту комнату называют мертвецкой. И больше не спрашивай меня о ней. — Не буду, — согласился я, — ты только мне скажи, а куда дели тех, кто хотел напасть на меня? — Их оживят, сотрут память и они больше никогда не появятся на базе. Идем, а то отец наверняка заждался. Как то неудобно перед ним.


Влад ждал нас у подножья холма, держа под уздцы моего жеребца. Я немного виновато посмотрел на него. Тушкан сидел на луке седла и немного посвистывал. Мы подошли с Лизой рука об руку. Я потрепал жеребца по шее и почесал тушкана. Он свистнул и вдруг прыгнул прямо на плечо Лизе. Я хотел его взять в руку и опять посадить на загривок своего коня, но тушкан протестующее засвистел.


— Он хочет остаться с тобой, ему понравилась ваша каша, а со мной он просто пришел попрощаться. Лиза довольная заулыбалась: — Вот здорово. Он всегда будет рядом со мной и напоминать о тебе. Возвращайся Свен, поскорее возвращайся, мы будем ждать тебя. Я увидел, как в её глазах заблестели слезы, быстро вскочил на коня, кивнул Владу и торопливо отъехал, не оборачиваясь. Вот за это я и не люблю прощаться и всякие там проводы…


Жеребец неторопливо трусил по дороге между холмами, не мешая моим невеселым думам. Вот и опять я один, на этот раз чувство потери было настолько глубоко, что в сердце появилась и не пропадала щемящая боль. Всякий раз, когда на глаза мне попадался браслет Лизы, боль усиливалась, хотелось развернуть коня и вернуться к ней, что бы остаться там навсегда, лишь бы быть рядом, лишь бы видеть ей, ощущать её запах… Усилием воли я отогнал это наваждение. Ночевали мы там же, на небольшой полянке со следами кострищ. Ночь прошла спокойно, и ни что не потревожило мой сон. Хотя правильнее было бы сказать, — дрему. Заснуть я толком не смог, перед глазами постоянно стоял образ Лизы.


Рано утром, ещё до полного восхода солнца мы тронулись в путь. На горизонте уже была видна крепость, и это придавало нам сил. Да и продукты, которые я захватил с собой в дорогу, были уже на исходе. Практически без остановок, но и без излишнего напряжения сил, мы достигли восточных ворот. Для нас их открыли заблаговременно. Меня встречал сотник. Его первый вопрос поставил меня немного в тупик:- Господин, а где ваш Тушкан? Пришлось немного соврать:- Я оставил его на дальних холмах с наказом охранять подступы к крепости. Он согласился, да и место ему там понравилось. А что случилось? — Ничего не случилось, но жители крепости его боятся. А как же вы теперь без него? — Всеблагой даст мне другого помощника…


У входа в башню меня ждал главный жрец. Вместе мы поднялись к стражу. — Как прошла поездка? — первым делом поинтересовался он. — Нормально, ничего страшного и угрожающего я не обнаружил, правда пришлось некоторым кочевникам преподать наглядный урок на тему, кто здесь хозяин. — И как? — Их количество сократилось на восемь человек. Страж, распорядись, что бы принесли что нибудь поесть, я как то не рассчитал с продуктами. — Действительно, — подал голос жрец, — вы отсутствовали значительно большее время, чем планировали. — Пришлось разбираться с тем таинственным светом. — Разобрались? — Да, разобрался, подробностей не ждите. Лучи света нам не угрожают. Нави по близости нет. Увидев, что служанка принесла полный поднос еды, я тут же накинулся на неё с жадностью человека, который три дня питался какой то дрянью, а теперь мог есть нормальную еду. — Завтра я уеду. Жрец, когда вы планируете выехать в столицу и сколько примерно будете туда добираться?


— Я тоже планирую выехать завтра. Дорога займет примерно полтора месяца. Я хочу посетить несколько храмов всеблагого и переговорить с тамошними главными жрецами. Торопиться не буду. Пусть слухи о моем назначении достигнут столицу раньше, чем я появлюсь там.

— А это не опасно? Ведь по дороге на вас могут организовать нападение. В последнее время Навь все чаще стала прибегать к услугам наемников. — Всеблагой не допустит этого, да и у нас, главных жрецов, есть кое какие средства защиты, которые не доступны не только простым людям, но и простым жрецам. Так что за меня можно не опасаться.

— Решено, примерно через полтора месяца, или чуть позже, я навещу вас в главном храме всеблагого или во дворце великого жреца. Меня искать не надо, я сам найду вас.


Вечер наступил неожиданно быстро. Спускаясь вниз с верхней площадки, я заметил, что в спальне стража наведен порядок. Все заправлено, разложено на своих местах, а в изголовье лежала не одна а две подушки. Я усмехнулся. Все правильно, и страж имеет право на небольшие жизненные радости.

В купальне я с удовольствием смыл с себя дорожную пыль и переоделся в чистое белье. После сытного ужина меня тянуло в сон. В моей комнате царил порядок, но явно чего то не хватало. Тушкана. За те несколько дней, что он провел со мной, я уже привык к его свисту, хамскому поведению на моей подушке и легкому посапыванию в ухо. Незаметно с тушкана мои мысли перекинулись на Лизу. С этим я и заснул.


Утром провожать меня высыпало едва ли не все население крепости. Даже страж вышел к дверям башни. Тепло простившись, я направил своего коня на юг, сначала по тропинке, а потом по хорошо наезженной дороге. Свою первую остановку я сделал у небольшой, противно пахнувшей речушки. Странно, но крестьяне мазали себя грязью, хотя вонь стояла невыносимая. С небольшого мостка я без сожаления выбросил в воду браслет из поясной сумки и дождавшись, когда разойдутся круги по воде, продолжил свой путь. Стало значительно легче. Боль в сердце утихла, щемящее чувство потери спряталось куда то глубоко, глубоко…


Первые два дня я придерживался дороги, так как знал, что так близко к крепости деревень и поместий нет, так как не было хорошей воды, даже в колодцах, а Навь мы хорошо почистили. На третий день стали попадаться небольшие деревушки на 3–5 изб, но в них все было чисто. Чем дальше я ехал на юг, тем теплее становилось. А ведь на севере в это время во всю властвовали холода и дожди. Вскоре я перестал поддевать свою безрукавку, а затем и свернул свою накидку. Даже утром она уже была не нужна. На постоялых дворах я узнавал новости и слухи. Меня привлекало все необычное, что могло говорить о наличии Нави. Иногда я специально отъезжал далеко в сторону и ехал глухими лесными тропинками, но тоже безрезультатно.


Чем ближе была столица, тем меньше было нетронутой земли, тем богаче встречались деревни и поместья. Все чаше стали попадаться не замки властительных лордов, а их дворцы. Иногда я останавливался в них на ночлег, но чаще предпочитал проводить ночь на постоялых дворах и в небольших поместьях воинов. С ними я быстрее находил общий язык.


На перепутье трех дорог, что вели в одну сторону, — столицу, но охватывали разные округи, словоохотливый владелиц постоялого двора рассказал мне по большому секрету, что далеко на севере объявилась большая банда разбойников, которая даже нападала на замки лордов и их грабила, а награбленное отдавала крестьянам, но правда банду разгромили, а разбойников повесили. При этом он славил всеблагого, что избавил их от такого напастья. В двух днях пути от этого перекрестка я впервые почувствовал присутствие Нави.


В стороне от широкой и укатанной дороги, на высоком пригорке стоял добротный дом. Я проезжал от него шагах в пятидесяти, как вдруг у меня сильно заболела щека. Я повернул своего коня к дому. Боль усилилась. Навь, и много Нави, не менее десятка, а может быть и больше. Высокий тын, что само по себе было странным, закрытые ворота с небольшими деревянными башенками по бокам наводили на мысль, что гостей здесь не жалуют и живут обособленно. Оставалось надеяться, что одинокий путник, который попросит воды напоить коня, не вызовет подозрений и опаски со стороны обитателей. Я поправил меч и лук. Возле ворот я спешился и постучал в их дубовые створки.


Сверху из башни раздалось неприветливое: — Ну что стучишь, не велено пускать никого. — Да мне только коня напоить, да и самому воды испить. — Я же сказал, не велено. Иди своей дорогой, мил человек, а то сейчас господин ключник подойдет, быть беде. — Ну вот и позови его, а то дорога дальняя, а бурдюк прохудился… — Что там такое, Никоим? — Да вот какой — то служивый без воды остался, просит коня напоить, да бурдюк наполнить. — Он один? — Один, господин ключник. — Ну ежели один, то это не страшно, впусти.

Ворота со скрипом открылись и вместе с конем вошел во двор. Дом поражал своим размером. Под одной крышей разместились все постройки: и конюшня и кузница и пекарня и ещё что то не очень понятное, вроде амбара или овина. Странно, но ни ключник, ни стражники на воротах не были Навью. Боль шла от одной из непонятных мне построек.


Тут же вспомнилась дверь в Навь, что была открыта женой лорда Смайла и находилась в амбаре. Здесь похоже тоже самое. Не подавая вида, что меня заинтересовали эти постройки я в сопровождении одного из стражников подошел к колодцу. Тут же из дома вышла женщина, с замотанным по самые глаза лицом, и набрала мне воды. Сначала я напился сам, затем наполнил почти пустой бурдюк с водой, а потом вылил остаток воды в стоящее рядом небольшое корытце и попросил ещё воды для своего коня. Все также молча женщина достала полное ведро и подала мне. Пока я лил воду в корыто, она практически беззвучно прошептала6 — Бегите, господин отсюда, здесь разбойники. Я сделал вид, что ничего не услышал, и позволил жеребцу всласть напиться воды.


В это время ко мне подошел "господин ключник". — Не желает ли путник, за отдельную плату конечно, получить хороший обед и продуктов в дорогу. — Конечно желаю. — Чем будете расплачиваться? Я умышленно достал из поясной сумки небольшую горсть драгоценных камней, дал ключнику посмотреть на них, затем выбрал самый маленький и сунул ему в руку. Здесь хватит не только на обед, но и на ужин и на ночлег, а также и на кое — что ещё и я, подмигнув ему, кивнул головой в сторону закутанной женщины. Ключник ощерился. — Пойдем те я вас провожу. И он направился в сторону дома. Я заметил, как колыхнулась занавеска в окошке возле крыльца. Преувеличенно топая ногами и стряхивая несуществующую грязь, он задержался на крыльце. Я дал команду кхору приготовиться и охранять меня.


Ключник вошел первым, я за ним. В сенях царил полумрак, но это не помешало мне увидеть поперек холщовой дорожки огромного детину, с перехваченным горлом. В руках у него был большой кухонный нож с широким лезвием. Ноги детины ещё дергались, а сам он издавал булькающие звуки. — Что это с ним, — спросил я, — порезался что ли нечаянно? Ничего не отвечая, ключник развернулся, но недостаточно быстро, ко мне лицом и резко остановился. Острие моего меча уткнулось ему прямо в ямочку на шее. — Отвечать быстро, соврешь, умрешь. Он торопливо закивал головой. — Сколько вас здесь? — Восемь человек, включая стражу на воротах. Кто главный, где хозяйка? — Хозяйка на втором этаже, а откуда ты про неё знаешь? — Вопросы здесь пока задаю я. Что в амбаре? Он замотал головой, — туда нам входить под страхом смерти запрещено, туда только хозяйка… Договорить он не успел. Раздался сильный и властный женский голос:- Чубарь, ну где ты там, небось по карманам шаришь? Смотри, сама все проверю, не приведи бог хоть монетку утаишь. Поднимайся ко мне.


Я резко надавил мечом в шею ключника, там что то хрустнуло, меч вышел с другой стороны, я резко его выдернул и брезгливо стряхнул кровь. — Чубарь, скотина, ты заставил меня ждать. Приведите его ко мне, да сильно не бейте, я сама его выпорю. По лестнице загрохотали чьи то шаги. Я отошел чуть в сторону от двери. Она с грохотом открылась и в сени ворвались два бугая. Выше меня больше чем на голову, а уж в плечах…Оба почему то поддерживали свои штаны руками Первый из них споткнулся об тело ключника и наклонился, что бы рассмотреть получше, что там валяется. Именно в этот момент я и ударил его мечом по шее. Голова отделилась и покатилась куда то в угол. Второго я ударил острием в горло, одновременно поворачивая меч, что бы сделать рану как можно шире. Теперь он точно, даже если очень захочет, не сможет закричать.


И так, здесь четверо, двое на воротах, осталось двое. Я осторожно открыл дверь из сеней и выглянул. Женщина, что набирала мне воду, стояла возле стола и резала хлеб тонкими ломтиками. Теперь она была без платка, и было видно, что безобразный шрам пересекал всё её лицо наискосок. Я прижал палец к губам, призывая её к тишине, и шепотом спросил: — Где ещё двое? Она так же шепотом ответила:- Они поехали продавать ворованных коней, будут только к вечеру. Я кивнул головой и стал подниматься на второй этаж. — Ну где вы там? — раздался тот же властный голос. Я поднялся. Передо мной была одна единственная дверь, все остальное место занимали сундуки и лари, которых было великое множество. За дверью была Навь.


Я рывком открыл дверь и остановился. Посредине комнаты стояла огромная кровать, а на ней лежала обнаженная женщина с очень красивым и одновременно злым лицом. Теперь мне стало понятно, чем они тут занимались и почему у бугаев не были завязаны портки. К моему удивлению, женщина не растерялась, а схватив узкий меч, что стоял у изголовья, как кошка вскочила с кровати и бросилась на меня. Чувствовалась хватка не очень опытного бойца, и до меня ей было далеко. Небрежно отбив несколько её ударов, я выбил меч из её рук и рубанул наискосок, так, что бы след от меча лег через все лицо. — Какова чувствовать себя страшилой, на которую теперь не посмотрит ни один мужик? В её глазах ни чего не отразилось, только ненависть. Вторым ударом я отсек её голову. Пинком откинув её в сторону, я выглянул в окошко, осторожно отодвинув занавеску. Оба стражника стояли на своих местах — в башенках над воротами. Я не стал доставать лук и отдал приказ кхору:- Убей их!


Внизу та же женщина сидела на табуретке и с испугом смотрела на меня, спускающегося спокойно вниз. — Это она тебя так, по лицу? Она кивнула головой, — её люди больше липли ко мне, чем к ней, вот она и рубанула меня. — Ну это поправимо. Я сейчас уберу у тебя этот шрам, а за это, пока я посмотрю, что там в амбаре, ты накроешь на стол и покормишь меня. Сиди спокойно и не дергайся. Я положил свои руки ей на голову и стал возносить молитвы всеблагому. И опять от моих рук вниз пошло какое то свечение. Раньше такого не было. Вскоре шрам на лице женщины рассосался, не осталось даже следа, даже полосочки. — Ну вот и все, — сказал я, глядя на результаты деятельности всеблагого, — готовь обед.


Во дворе я сразу де направился к тому помещению, в котором чувствовал Навь. Осторожно открыв дверь я увидел те же столбы с огоньками, что и в поместье лорда Смайла. Надо ломать. Я вышел вновь во двор и направился к кузне. Нашел там молот и с ним опять вернулся в амбар. Столбы, сделанные из серого камня, поддавались с трудом, но поддавались. Разбивал я их долго, пока не покрошил на мелкие кусочки. Как только я вышел во двор, как в ворота кто то требовательно постучал. Понятно, вернулись те двое, что продавали краденых лошадей. Приготовив лук, я поднялся в одну из башенок. Я не стал ни чего ни говорить, ни объяснять. Просто дважды выстрелил из лука, затем спустился вниз, открыл ворота и затащил трупы во двор…

12

— Ну и как ты красавица оказалась в этой теплой компании? — спросил я проглотив очередную ложку наваристой каши. — Это наш дом, мы пустили их переночевать, а утром в живых осталась только я одна, да и то потому, что приглянулась Чубарю. Вот он полгода и насиловал меня, пока хозяйка не прознала. А потом, как она меня полоснула по лицу, то и Чубарь отвернулся. А я осталась на хозяйстве. — Что делать то думаешь? — Не знаю. Идти мне не куда, а одна такое хозяйство я не подниму…

После обеда я проверил все сундуки, да добра они награбили прилично, и видимо собирались перебираться в новое место. Только не понятно было, а почему дверь в Навь оказалась именно здесь, и для чего она была предназначена?

Все разъяснилось утром, когда в ворота настойчиво постучали. Я неторопливо открыл одну створку, передо мной на поджаром коне сидел гонец, одетый в незнакомые мне цвета. — Письмо хозяйке от лорда Брина, — и протянул мне свиток. — Да не тяни, немедленно доставь, а я поскакал дальше. Я захлопнул ворота и вернулся в дом.


В письме сообщалось, что леди Сара должна оставить в доме небольшую охрану из доверенных лиц, а сама, не привлекая внимания, переехать дальше на север и создать там очередное гнездо… Так, значит, скоро сюда потянется Навь, подождать что ли? Да и в отношении нынешней хозяйки у меня мелькали некоторые мысли.

За завтраком я поинтересовался:- Как тебя зовут красавица? — Она вспыхнула от смущения, — Родители нарекли Славдой. — Так вот, Славда, есть у меня на примете справный мужичек — вдовец, хозяйственный, рачительный. У него небольшой постоялый двор, да не его это уровень, ему размах нужен. Так что привезу я его к тебе на смотрины, ты сможешь нанять его как управляющего своим хозяйством. Если вы друг другу подойдете, то он со своими людьми к тебе и переедет. Тем более, что и ты, как вроде теперь вдова. Так что до моего возвращения ворота ни кому не открывай, я скоро вернусь.


К позднему вечеру я вернулся вместе с Лексом, хозяином небольшого постоялого двора, с которым познакомился во время своего путешествия и который понравился мне своим неунывающим характером и какой то доброй злостью в работе. Да вот беда, конкурировать с более богатыми своими соседями он не мог. Хотя и еда у него была вкуснее и комнаты чище, но цены выше. По — этому я не сомневался, что он согласится на переезд. Смотрины отложили до утра. А утром я увидел, как Лекс выходил из комнаты хозяйки. Увидев меня, он пояснил:- А что откладывать в долгий ящик. Женщина она справная, красивая, да и я не урод, так что мы все уже порешали. Сегодня я возвращаюсь к себе, все распродаю и возвращаюсь сюда, а завтра и люди мои подтянутся. Вы бы господин, побыли бы ещё денек здесь, до моего возвращения, чтоб не оставлять Славду одну. А то мало ли что. — Езжай Лекс, я ещё не все свои дела здесь сделал, так что тебя дождусь.


Весь день я развозил по округе куски от столбов, закапывая, разбрасывая и бросая их в воду в разных местах. К моему возвращению Лекс был уже на хозяйстве. — Тут какие то люди приходили, спрашивали хозяйку, какую то Сару, я послал их подальше. — А куда они пошли? — А вон дым от их костров из лощины поднимается. — Я скоро вернусь. Поправив меч и лук я направил своего жеребца к лощине. Ещё не доехав до неё, я почувствовал боль в левой щеке. Навь начала собираться в гнездо. Что ж и мне пора за работу. Не скрываясь, я подъехал к кострам. Более полутора десятка человек сидело вокруг трех костров и готовило пищу в котелках. Я дал команду кхору, и с высоты своего жеребца наблюдал, как Навь на мгновение застывала, а потом падала с разорванным горлом. Никто и понять ничего не успел. Я прочитал очистительную молитву и пламя радостно взметнулось вверх. С этими покончено.


Во дворе меня встречал Лекс. — Что там было? — спросил он, — пламя взметнулось аж до самого неба. — Всеблагой покарал Навь. А тебе Лекс, хорошо бы на первое время жреца заполучить на постой. Много он не съест, а вот о Нави и предупредит и справиться поможет. Боюсь, что сюда она некоторое время ещё будет тянуться. — Спасибо господин за совет, обязательно так и сделаю. Утром я прощался с гостеприимными хозяевами. В моем одеяле был завернут увесистый мешочек с разноцветными камешками, так как золото я брать отказался…


Дважды по дороге мне попадались небольшие группы Нави, и оба раза мы задерживались ровно на столько, что бы прочитать очистительную молитву. Во мне росло глухое раздражение, — чем занимаются белые в столице, если Навь свободно разгуливает у них под носом?

Вот и столица. Я не стал заезжать через центральные ворота, а потратив некоторое время на объезд, заехал через малые ворота, которыми в основном пользовались ремесленники и крестьяне. Заплатив входную пошлину за себя и коня, я въехал в Трир — столицу Яви. Окраины столицы ни чем не отличались от окраин небольших городков, которые мне приходилось проезжать. Та же грязь, скученность, разве что народу было побольше и совсем не чувствовалось Нави. Среди простого люда её не было. А вот чем дальше я приближался к центру и дворцам знати, тем чаще у меня покалывала щека. Одиночная Навь присутствовала и на улицах, иногда я давал команду кхору разобраться с ней, но молитв конечно не читал, их смерть можно будет списать на лихих людишек, что в изобилии наверняка населяют столицу.


Улицы становились шире и чище, дома большей частью стали попадаться каменные, двух и трех этажные. На улицах то и дело попадалась городская стража, которая впрочем не обращала на меня ни какого внимания, хотя иногда и бросала враждебные взгляды. Да и врядли путник в запыленной и простенькой одежде мог её заинтересовать. Мелкий воин едет к богатому родственнику за подачкой, или помощью… Остановиться я решил в небольшом, по меркам столицы, постоялом дворе, который здесь почему то называли гостиницей. Может быть потому, что в столицу все ехали со своими гостинцами? Цены на комнату были достаточно высокими, но вполне приемлемыми. Я даже не стал торговаться, только распорядился, что бы мое седло сняли и занесли в мою комнату, а коню дали отборного зерна и чтоб кузнец его осмотрел.


Хозяин гостиницы с пониманием посмотрел, как мое седло занесли в отведенную мне комнату, видимо уже сталкивался с тем, что в него зашивали разные ценности. Я заплатил за три дня вперед, и предупредил, что человек я тихий, шуму не люблю, по этому предпочитаю есть в своей комнате, а так же, вот такая у меня блажь, каждый вечер я посещаю купальню и смываю с себя дневную грязь. Хозяин ни чуть этому не удивился, — Любую вашу прихоть за ваши деньги. А ещё я выразил желание угостить стаканчиком, другим вина человека, который неплохо знает последние новости и сплетни и сможет мне рассказать о достопримечательностях славного города Трир. Такой человек нашелся очень быстро, и судя по шпорам на дырявых сапогах, он был воином, или по крайней мере был им когда то…


Сев ко мне за стол, он неприязненно посмотрев на меня, он буркнул:- Где вино? Пока не будет пары кувшинов, ни слова не скажу. Я встал и мелодично позванивая шпорами направился к хозяину. Три кувшина хорошего вина, один запечатанный, дрянь не подсовывай, а для меня травяного отвара и что нибудь перекусит для двоих. После этого вернулся за стол. Взгляд воина подобрел. — Во сколько же ты лет получил шпоры, если тебе на взгляд и двадцати нет? — В шестнадцать. Воин присвистнул. Это где же и в каких местах их раздают юнцам. Я не стал замечать скрытой иронии в его словах, он наверняка считал меня сынком какого нибудь богатенького лорда. — Далеко на севере, правда не очень далеко от башни северного стража. Воин посерьезнел, — Слышал я, что там было очень сильная заварушка то ли с Навью, то ли с разбойниками. Меня зовут Кимар, но все зовут Ким. — Я Свен.


— Смотрю Свен и до ваших медвежьих уголков докатилась мода на белые волосы. — Я решил подыграть ему:- Докатиться то докатилось, но вот с чем это связано, я не знаю. — А тут и знать то нечего… Принесли все три кувшина и закуску. Ким сразу же взял один кувшин и стал жадно пить прямо из горлышка. — Ух, полегчало, перебрал вчера малеха с друзьями, а сегодня страдаю. А ты, что себе не наливаешь? — Я не пью вина, это все тебе, а третий заберешь с собой, только не перебирай малеха, мне хочется все таки узнать, что и как в столице. — Не волнуйся, Свен, я свою норму знаю. Так вот, — когда молодчики лорда Брина окружили со всех сторон храм великого жреца всеблагого и капитул белых воинов, да ещё призвали себе на помощь наемников, а если учесть, что и городская стража ему подчиняется, то наши молодые шалопаи стали красить волосы в белый цвет и прогуливаться возле храма. Официально осады нет, но, пару раз белые пытались вырваться и потеряв ранеными или убитыми пару человек вернулись назад. Каким бы славным воином ты не был, а против двух- трех десятков арбалетных болтов с разных сторон не устоять.


И что, к храму теперь не пройти? — Почему не пройти. Пропускают всех, а вот выйти не дают ни кому. Пару недель назад туда даже небольшой обоз проехал, поговаривают, что новый верховный жрец прибыл, от куда то с востока, но это пока только слухи. А теперь давай конкретно, что тебя интересует, и не бойся, я клиентов не продаю. — Ким, как получилось, что лорд Брин практически является полноценным хозяином столицы, а как же верховный лорд? — Хороший вопрос Свен, да только однозначного ответа на него нет. Говорят, что верховный лорд серьезно болен и все решения принимает его брат — лорд Брин. Говорят, что Брин подсунул свою то ли жену, то ли дочь верховному лорду и тот целыми днями забавляется с ней или может с обоими, а все дела переложил на брата, что бы тот ему не мешал. Поговаривают даже, — тут старый воин оглянулся и понизил голос, — что Брин заключил договор с Навью и она ему во всем помогает. Слухов ходит много и все разные. — А кто нибудь видел верховного лорда, как он выглядит? — А как же. Еженедельно устраиваются большие приемы, верховный сидит в своем кресле, важно пыжится, а все вопросы и просьбы рассматривает Брин. Верховный только кивает и во всем с ним соглашается.


В последнее время, — тут голос Кима вновь перешел на шепот, — все чаще стали поговаривать, что Брин использует какое — то зелье, что позволяет ему руководить верховным, и что тот стал просто куклой в его руках. Из рассказа Кима я так же узнал, где находятся главные здания столицы и как к ним добраться: дворец верховного лорда, дворец лорда Брина, храм великого жреца всеблагого и капитул белых воинов, где находится резиденция наемников и их слобода, в каких дворцах поддерживают Брина, а где его, мягко говоря не любят. Я так же узнал, что основную свою резиденцию Брин держит не в столице, а в её пригороде, где у него обширное поместье, и чуть ли не тысяча воинов. Сколько конкретно никто не знает, так как посторонних туда не пускают.


За разговорами мы незаметно съели всю закуску, а Ким уже заканчивал второй кувшин вина. Обеденный зал стал постепенно наполняться посетителями. В щеку внезапно кольнуло. Я огляделся. Довольно богато одетый молодой человек в сопровождении трех то ли собутыльников, то ли охранников, разместился недалеко от нас. Хозяин его видимо знал, так как тут же не дожидаясь заказа за его стол понесли жаренного гуся и несколько кувшинов. — Холуй Брина, мальчик на подхвате. Будь осторожен с ним. Сам то он пустое место, даже меча толком держать не умеет, а вот его спутники — мастера. А этот петух как подопьет, всегда ищет ссоры с приезжими, особенно с теми, кто его не знает. Говорят, что после этих ссор люди пропадают.


— Спасибо Ким, а давай завтра в обед ещё раз встретимся, я не обо все у тебя узнал. И ещё, без обид, — я достал два небольших камешка, — купи себе нормальные сапоги и меч. Твои услуги мне могут пригодиться, город ты в любом случае знаешь лучше чем я. Ким не обиделся. Взял камешки в руку и внимательно их рассмотрел. — Меч то у меня есть, да заложил я его, друзей надо было угостить, а сапоги ты прав, Свен, надо купить новые, а если добавишь ещё камешек, то я и коня хорошего прикуплю и на седло останется. Я достал ещё один небольшой камешек и передал ему. — А все таки ты сынок какого то богатого лорда, привык себе ни в чем не отказывать. Я встал из за стола:- до завтра Ким, ещё увидимся…

13

Так просто уходить я не собирался, а вот как затеять ссору с холуем Брина придумать не мог. Ну не мог я вот так спокойно уйти, когда Навь вольготно, почти не скрываясь сидела в зале. Но и выдавать себя раньше времени мне не хотелось, все — таки надо было осмотреться. По этому, проходя мимо молодого человека, я специально запнулся о его лавку, да так удачно, что он расплескал вино, вылив на свой щегольской камзол не менее половины кружки. Он вскочил и от происшедшего потерял дар речи:- Да я…, да ты…, в порошок…, ноги целовать будешь, а не прощу… — Это что, вызов? — поинтересовался я, — У нас вызывают не так. И прежде чем его собутыльники — охранники успели что то сообразить, врезал ему в нос со всего размаху. Удар получился немного смазанным, но зато смачным. Кровь из носа залила подбородок, а сам он завалился на стол и даже немного проехал по нему спиной.


— "Юноша бледный со взором горящим" жду тебя на улице и не вздумай убежать через черный ход, все равно найду. И не дожидаясь ответной реакции торопливо вышел во двор. Там я должен был оказаться раньше всех четверых Нави. Огляделся. Вот и темный угол, где нас особо не будет видно. Лишь бы зеваки не увязались, мне свидетели ни к чему. За мной, топая ногами и на ходу доставая мечи выметнулась вся четверка. — Ау, ребята, я здесь. Нападать сразу в вчетвером будете, или по одному? — Убейте этого гада, только медленно, чтоб я видел, как он страдает, — заверещал бриновский холуй, но на меня не кинулся, прячась за спины своих охранников. — Убей всех, — дал я команду кхору. И когда последний труп упал на землю, быстро высек искру и разжег небольшой костерок из пука соломы, что захватил предусмотрительно с собой.


После моей молитвы взметнулось радостное пламя и от четырех Нави не осталось и следа, а ветер быстро разметал пепел. Я вернулся в зал. Наступила тишина. На меня смотрели как на чудо. — Убежали сволочи, даже догнать не успел, правда одному пинка дать удалось. Вот что значит, город не знать. Как сквозь землю провалились. Увидев, что Ким ещё сидит за столом, я повернул к нему. — Хозяин, я что то проголодался, принеси ещё что нибудь поесть. А эти то хоть успели рассчитаться? Наверняка нет, вот и верь людям после этого на честное слово…


— Свен, там за окном какая — то зарница, или вспышка была, или мне показалось? Я пожал плечами, — Наверное всеблагой покарал Навь, обычно она так горит. — Значит волосы у тебя не крашенные, — в раздумье проговорил Ким. Потом посерьезнел и уже другим голосом спросил:- На вечер ничего не намечается, а то мне надо ещё успеть меч выкупить? — Ну разве только знакомство с ночной столицей, ну и с кабаками естественно, чтоб нас там видели и запомнили, а то мало ли что, вдруг оправдываться придется перед кем нибудь — Тогда так, иди в свою комнату, там и поешь. И посиди там, а то опять кого нибудь прибьешь, а это уже внимание. Я сейчас быстро вернусь. С хозяином рассчитайся и предупреди, что мы сейчас с тобой пройдемся по злачным местам и доступным девкам, пусть что нибудь посоветует. Я кивнул в знак согласия головой.


Хозяин со знанием дела и обстоятельно рассказал мне где и каких девиц можно найти, а так же у кого есть хорошее, а у кого приличное вино, а у кого дрянь и ходить туда не стоит. Выслушав советы и дождавшись служку с подносом, я поднялся в свою комнату. Там плотно перекусил, распорядился, что бы принесли ещё пару кувшинов хорошего вина и стал ждать Кима.

Действительно он появился довольно скоро. Взглянув на кувшины с вином, он отрицательно покачал головой. — В кабаках, куда мы будем заходить, ты же вино пить не будешь? Значит придется мне, так что это пока лишнее. Ишь ты, — удивился он, — у тебя что два меча? — Это меч отца, он погиб, друзья передали, а этот, — я похлопал по бедру, — наследство, как и доспехи. И я расстегнул камзол, что был надет на мне. — То то я вижу, что ты немного толстоват для своего возраста, вот и подумал, что жизнь у тебя легкая и сытная была, а ты оказывается белый, да ещё не простой. Всех четверых? Никто не убежал? Я пожал плечами, — приходилось и больше отправлять в чистилище. Сапоги то что не купил? — Денег жалко, сейчас в неурочное время они на треть дороже, утром куплю. — Нет, Ким. В нашем деле мелочей не бывает, денег мало, ещё дам, но сапоги купить надо сейчас.


С сапожником Ким торговался долго и ожесточенно. Таких отборных ругательств я ещё не слышал: — сын ослицы и криворукий выкормыш, — были самыми мягкими из них… Наконец то сапоги были куплены. К моему удивлению старый воин и сапожник были друзьями, которые знали друг друга уже не один десяток лет. — Вот, молокососу, — ничуть не умеряя своего голоса, говорил Ким, — покажу злачные места столицы. Развлечений ему хочется, денежки отцовские прогуливает, а я ему помогу. — Ты у него спроси, — как будто меня рядом нет, пробасил сапожник, — может и ему сапоги нужны, а то вон подметка скоро отвалится. Я внимательно осмотрел свои сапоги и подметки, чем вызвал громкий хохот приятелей…


— И куда мы сейчас? — Да надо пройтись сначала к храму всеблагого, который в осаде, но не близко, а потом посмотреть на дворец Брина. — Тогда пошли. Дорогу то запомнишь? — Я охотник. — Тогда запомнишь. И мы двинулись какими то окольными путями к центральной площади, где возвышалась громада дворца великого лорда и не менее величественное здание главного храма. Но если окна дворца светились практически на всех этажах, то храм был погружен в темень, и только небольшие отблески священного огня отражались в его окнах.

— Сначала зайдем в "Веселый курятник", отметимся там, но засиживаться не будем, и вино дрянное и дерут втридорога, зато нас многие увидят. От туда пройдемся до "Бабьих слез", это недалеко от главного храма всеблагого и там часто стражники бывают, засветимся и там, а потом пойдем в "Дырявую бочку", там посидим подольше, — из её окон виден дворец Брина и лучшего места для наблюдения не сыскать. На том и порешили.


Проходя мимо какой то подворотни я замедлил шаг, так как в щеку очень больно кольнуло, тут же отдал команду кхору и придержав за руку ветерана, завернул вместе с ним в небольшой подъезд какого то дома. На полу в разных позах лежало около десятка трупов. Навь, — объяснил я Киму. — Нужен хоть небольшой огонек, чтоб следов не осталось. — Это мы можем, — и он из своих штанов достал небольшую палочку с обгоревшим концом, — пропитана маслом, специально захватил, как знал, что пригодиться. Я высек искру, и, дождавшись, когда огонек немного разгорится, прочитал очистительную молитву. Радостно заревело пламя и тут же опало. В подъезде не осталось и следа от лежащих трупов. — Вот теперь можно идти в твой курятник.


В обеденном зале было не протолкнуться от народа. Все столы заняты компаниями, которые шумно отмечали какой то праздник. Среди толпы, я с удивлением заметил несколько белых голов. В нашу сторону даже никто не посмотрел, но Ким удовлетворенно крякнул, — кто хотел, нас заметил, теперь по небольшому стаканчику вина и на выход. Удачно, что мест нет. Мы подошли к стойке и неопрятного вида толстый мужчина с куриным гребнем на голове подал нам два небольших стаканчика вина, а цену заломил как за бочку. Я без разговоров достал монеты и рассчитался. Ким выпил оба стаканчика и сплюнул под ноги, — Ослиная моча и то вкуснее, у тебя Петух не вино, а вода. Пошли отсюда. И мы вышли на улицу.


— Мы можем пройти в непосредственной близости от храма? — Близко нас наемники не подпустят, или стража, а вот шагов со ста, на храм можно посмотреть. И опять какими то закоулками мы стали петлять. Я ещё дважды останавливал Кима и оба раза он доставал свою горючую палочку. Хорошо, что он ни о чем не расспрашивал, а врать ветерану мне не хотелось. Вынырнув из за угла дома, мы оказались прямо перед храмом. — А почему тут нет стражи? — спросил я. — А зачем? Стража там только, где на площадь выходят ворота или двери. А здесь только окна и то на высоте в три или даже четыре человеческих роста. Здесь только наблюдатели. Я давно уже чувствовал небольшое количество Нави где то рядом и по этому дал команду кхору убивать. — Ну что, насмотрелся? Пошли. — Обожди, ещё не всю навь поблизости положили. Дождавшись, когда возле ноги появится кхор, мы пошли в "Бабьи слезы".


— Слушай Свен, а как ты это делаешь? — Что? — я сделал вид, что не понял. — Ну, убиваешь Навь не сходя с места. — Убить не проблема, — попытался я увести разговор в другую сторону, — проблема её обнаружить среди простых людей. — А как ты её обнаруживаешь? — Очень просто, видишь у меня на левой щеке небольшой шрам, так вот, как только он начинает болеть, значит рядом Навь. Остается только её найти глазами и увидеть её знак на теле. — Не хочешь говорить, так и скажи, а сказки мне не рассказывай. У меня может сотня таких шрамов, а я ничего не чувствую. — Не обижайся, Ким. Есть такие вещи о которых тебе лучше не знать. Не торопясь мы подошли к очередному питейному заведению. — Интересно, почему рядом с дворцом кабаки такого низкого пошиба? — Низкого пошиба? — рассмеялся Ким. Да это самые шикарные кабаки для самой знатной знати. Её видишь ли приятно иногда почувствовать себя на самом дне общества, но в безопасности. Вот поэтому то и все нарочито сделано.


Народу в "Бабьих слезах" было поменьше, но публика была посолиднее что ли. Многие сидели по двое за столами и неторопливо тянули свое вино, о чем то тихо разговаривая. И только одна шумная компания из шести человек весело горланила песни, причем каждый пел свою. Было видно по всему, что они уже здорово надрались и их веселье перешло во вторую стадию, как учил Никол, когда пьяному море по колено. Мы прошли в самый угол и заказали немного мяса и кувшин вина. — Не волнуйся, здесь вино очень слабое, как вода, но почему — то ценится знатоками. Можно выпить несколько кувшинов, а в голове даже шума не будет. Здесь, кстати, можно и девочку найти. Комнаты сдаются за почасовую оплату. Я улыбнулся, — Спасибо не надо, у меня есть та, и даже не одна, которой я храню верность. Ким ничего не понял, но расспрашивать не стал


Вскоре нам принесли мясо и вино. Чтоб не выделяться, я не стал заказывать себе травяной отвар, а периодически менял свою полную кружку с пустой кружкой Кима… Подкрепившись и отдохнув, мы решили продолжить свой путь по ранее намеченному маршруту. Впереди нас ждала "Дырявая бочка". Но дойти в эту ночь до неё нам было не суждено. Не успели мы пройти и десяток шагов, как дорогу нам преградили несколько служек с оружием в руках. — Их предводитель, что стоял впереди, даже как то радостно сказал:- Ну вот ты и попался Ким, теперь не уйдешь. Старый воин с лязгом вытащил свой меч:- Ох зря ты затеял это Март, ох зря. Моя жизнь дорого стоит. — Не думаю, — ответил тот, кого он назвал Мартом. И действительно сзади раздались торопливые шаги и ещё человек шесть появились с оружием за нашей спиной.


— Слушай, Ким, а может отпустим их живыми? Я сегодня добрый. — Уйди пацан, а то зашибем. — Какие у тебя грубые друзья, Ким. Кого из них можно убить, а кого оставить в живых? Старый воин наверное подумал, что я шучу и с легкостью ответил:- Да можно убить всех, они того заслуживают. Особенно их предводитель, трус, каких Явь не видела. Даже вызова мне не послал, после того, как застукал меня в постели своей жены. — Ну как знаешь, я спросил, ты ответил. Обнажив свой меч и пользуясь тем, что окружившие нас служки не ожидали, что я брошусь в атаку, я напал первым. — Прикрывай мне спину и не лезь в драку, понял Ким? А то выгоню с работы.


Мой меч, что рубил все и вся пел песню смерти. Первыми под моими ударами пали те, кто преградил нам дорогу, включая предводителя, это заняло несколько мгновений, хотя я может быть и немного преувеличиваю. Потом я повернулся к тем, что стояли сзади. — Ким, встань ко мне за спину, ты не забыл, что должен её прикрывать? Воин послушно отступил за меня. И хотя все шестеро ждали моего нападения, чувствовалось, что воинской выучки им не хватало, да и мечами они размахивали неумело, а уж говорить о слаженных действиях не приходилось вовсе. В общем я выбил у всех служек мечи из рук. — Слушай, Ким, а может не будем их убивать? — Да ладно, Свен, пусть живут. А ну брысь отсюда, пока мой друг не передумал. Громкий топот убегающих был ему ответом.


Торопливо обшарив карманы убитых и срезав кошелек с пояса предводителя, забрав аж одиннадцать мечей в качестве трофеев, мы решили вернуться в гостиницу. — Да, теперь я верю, что шпоры ты носишь не зря. И многих тебе пришлось убивать, Свен? — Больше чем ты можешь себе представить Ким, без ложной скромности скажу, что я мастер меча и, по секрету, о котором ты тут же забудешь, на моем счету не одна сотня порождений Нави, а так же несколько разрушенных ворот и дверей в её мир. Челюсть у Кима отвисла и он даже уронил несколько мечей, что нес в руках…


В гостинице, второй раз за сегодняшний вечер наступила тишина, когда мы вошли в обеденный зал. Внушительный "букет" мечей внушал уважение. — Что за люди, — произнес я ни к кому не обращаясь, — сначала нападают десятками, а потом бросают свои мечи и бегут. У вас что, так принято? Ты представляешь, Ким, я сегодня и десятка не убил. День прожит зря. — Ну пятерых то ты зарубил? — Пять не десять, может ещё прогуляемся? — Нет, стар я стал для таких прогулок, да и в горле пересохло. — Ладно, на первый день хватит, но завтра вернемся не раньше, чем я зарублю десяток, а то что я буду рассказывать в своей деревне про посещение столицы?


И под удивленные ахи и охи мы сели за свободный столик, который быстро освободили какие — то доброхоты…

14

Утром я проснулся хорошо отдохнувшим и бодрым. Солнце уже давно встало. Немного размявшись прямо в комнате, быстро ополоснувшись в купальне, надев на себя все, что положено, я спустился в обеденный зал. Ким уже ждал меня там. Увидев, что я спускаюсь с лестницы, он сделал знак слуге и тот быстро накрыл наш стол. К моему удивлению вина на столе не было, только домашнее пиво. — Ким, ты не заболел? — Эх кончилась моя беззаботная жизнь, Свен. Попал я в ловушку, из которой не выбраться, да, честно говоря и не очень хочется выбираться. — ???? — Когда мы с тобой сегодня ночью расстались, я поспешил успокоить безутешную вдову, правда о том, что она стала вдовой, она ещё не знала. А когда узнала, то залилась горькими слезами и разразилась рыданиями, в смысле смеялась и хлопала в ладоши, а уж потом плакать начала — мол одинокой и беззащитной женщине в этом страшном мире не выжить, сейчас накинуться родственнички лорда Дука и растащат все до последнего бревнышка. И останется она сиротинушка одна одинешенька и пойдет по миру просить милостыню у добрых людей.

— В общем я ей поклялся, что не оставлю в одиночестве и буду всегда рядом. И не оставил, ночевал у неё, а чтоб ей не так было страшно, в её кровати. Чувствую, что она как клещ вцепилась в меня и теперь не отпустит. После траура придется совершить обряд создания семьи. — А что тебя пугает? Она что такая страшная? — Была бы страшная, я б к ней в постель не лазил. — Так в чем дело? — Понимаешь, Свен, ты ещё молодой, вся жизнь впереди, а я уже тертый калач, — она на добрый десяток лет моложе меня. — Так может она тебя любит… — Вот это меня то и настораживает. А вдруг действительно любит? Видишь, я даже вино с утра перестал пить, — и Ким тяжело вздохнул.


— Ладно, что то мы все о грустном и печальном, чем сегодня заниматься то будем? — Для начала плотно позавтракаем, потом совершим конную прогулку по Триру, хочу все осмотреть при дневном свете. — Значит я правильно сделал, что взял лошадь из конюшни леди Риэль. Только тебе Свен надо бы приодеться, если ты не хочешь привлекать к себе внимание. — А я что плохо одет? — Не плохо, а как деревенский захудалый лордик, и в общей массе ты будешь очень выделяться, а оденешься как все щеголи из знати, на тебя и внимания не обратят. Мало ли тут таких толкается.


Сразу же после завтрака мы пошли к знакомому портному Кима, что торговал готовым платьем, и подобрали мне соответствующий костюм. Ох и намучился же я. Основным моим требованием было то, что мой новый камзол должен прикрывать мои доспехи, а штаны должны были иметь крепления для пояса, на который вешался меч, маленький арбалет и мои ножи. Вся небольшая мастерская взялась за переделку и подгонку моей одежды, а заодно, по настоянию Кима я заказал себе ещё несколько сменных костюмов. Кстати портной резонно заметил, что цвет моих волос сразу же бросаются в глаза, и их неплохо бы завязать по последней моде, в пучок на затылке, и прикрыть шляпой. От шляпы я категорически отказался, а вот свою белую шапку решил одеть. Портной рассмеялся, — меховая шапка на юге? Скрипя зубами пришлось согласиться на светлую шляпу с большими полями.


Только к обеду мы закончили все приготовления к прогулке, но обедать не стали и выехали верхом из гостиницы. — Ким, посмотри внимательно по сторонам, что то много подозрительных людей крутится вокруг. — А что бы им не крутиться. Шпионы Брина. Представляешь, Свен, нашлись какие то головорезы и ночью вырезали без следа несколько отрядов лорда. Вот он теперь и пытается дознаться, кто это сделал. — Что твориться в столице? А сейчас не безопасно ездить по улицам, может быть вернемся в гостиницу? Говорили мы достаточно громко, для того, что б наш разговор могли услышать ищейки Брина. — Да нет, стража бдит, а вот вечером лучше время скоротать в "Дырявой бочке". Неторопливо мы объехали замок великого лорда и дворец его брата. Причем возле дворца карет, верховых лошадей было значительно больше, чем у замка верховного лорда, что ещё раз недвусмысленно показывало, в чьих руках реальная власть.


А вот и капитул белых воинов и главный грамм великого жреца всеблагого. Вокруг них царила мертвая тишина, только в прилегающих домах и подъездах толпились какие то вооруженные люди. Много людей и среди них было достаточно Нави. Да, обложили их крепко. — Ким, как ты думаешь, если мы заплатим начальнику одного из отрядов, что ведут осаду за возможность проехать вблизи храма, нам разрешат? — Может быть и разрешат, ведь въезд туда не запрещен. Запрещен только выезд. Стоит попробовать. Мы подъехали к зданию, где толпилось наиболее большое количество разного люда, но основную массу составляли наемники. Ким обратился к одному из охранников, бросив ему серебряную монетку:- Любезный, ты не мог бы пригласить сюда кого — либо из начальников, в накладе не останешься.


Вскоре к нам вышел статный наемник. Окинув нас внимательным взглядом, недовольно пробурчал:- Что надо? — Да вот, мой молодой друг из провинции хочет за умеренную плату проехать вблизи храма и капитула, что б ему было что рассказать своим деревенским дурочкам. — Три золотых монеты, но учтите, что если заедете в храм, от туда мы вас уже не выпустим. — Что вы, что вы, нам только взглянуть вблизи, ну и ему почувствовать себя этаким героем. Я достал из поясной сумки три монеты и протянул их Киму, а тот передал наемнику. — Эту парочку не трогать, они прогуляются возле клетки. И мы неторопливо потрусили в сторону храма.


Близко не приближаясь, мы ехали по кругу. Все окна и двери были плотно закрыты, но я чувствовал, что за нами внимательно следят. Сдвинув шляпу на затылок, я приоткрыл свое лицо и волосы, и так ехал достаточно долгое время. Когда мы уже совершили почти полный круг, из капитула раздался голос: — В "Дырявой бочке" найдите одноглазого конюха. Вот и информация, которую я ждал. Значит меня заметили. Так же неторопливо мы повернули от храма. — Что они вам крикнули? — спросил тот же охранник, который вызывал старшего. — Просили еды и вина, да только бунтовщикам ничего не положено, это ж надо бунтовать против великого лорда, — с этими словами я бросил ещё одну серебряную монетку в руку стражника.


— Теперь куда, — спросил Ким, — в "Дырявую бочку"? — Сразу нет, за нами могут организовать слежку, так что ещё покатаемся, а ближе к ужину и наведаемся туда. Только возле неё мы должны будем оказаться как бы невзначай. Мы ещё долго рассматривали дворцы знати, памятники великим лордам, Ким мне что то увлеченно рассказывал, а я лихорадочно думал, как нанести удар так, что бы самому остаться в тени, но в то же время снять или по крайней мере ослабить осаду храма и капитула. Кроме как уничтожения стражи небольшими группами каждую ночь, в голову ничего не лезло. Стало смеркаться, когда мы оказались на другой стороне дворцовой площади, невдалеке от огромного здания- резиденции лорда Брина. Вот и "Дырявая бочка". Спешившись во дворе и не дожидаясь, когда слуги заберут наших лошадей, а отправил Кима искать свободный столик и делать заказ, а сам взяв под уздцы обоих жеребцов пошел в конюшню. Януса там не оказалось, а что речь шла о нем, я не сомневался. Дождавшись, когда ко мне подбежит какой то конюх, я строгим голосом приказал ему как следует позаботиться о наших лошадях, и бросил ему небольшую серебряную монетку, — Смотри, приду, проверю, чтоб зерно было отборным, а вода колодезной, а то знаю я вас городских…


В обеденном зале было не многолюдно. Видимо время вечерних посиделок ещё не настало. Мы сели у окна, что бы можно было наблюдать за дворцом и в то же время видеть, кто входит в кабак. Он, кстати ни чем не отличался от тех двух, что мы посетили накануне. Та же нарочито бедная обстановка, грубая мебель и посуда, но на столах скатерти и светильники с дорогим маслом. — Я заказал гуся, наваристую похлебку и пива. Тебе отвар. Я кивнул головой соглашаясь с его выбором. Вскоре нам на стол принесли еду и мы приступили к трапезе. Так как я был действительно голоден, да и Ким то же, то с похлебкой мы расправились быстро, да и от гуся вскоре остались только сухожилия и кости. Не ограничившись этим, я заказал ещё немного сочного мяса и сыра. Что делать, если за время своих скитаний я привык к сыру. Заказ выполнили быстро. Видя кислую физиономию Кима я заказал небольшой кувшинчик вина, но самого лучшего, что найдется в подвале. Запыленный кувшин принес сам лично хозяин кабака и назвал цену. Цена была огромной, даже по меркам столицы. Соседи стали посмеиваться, видя как вытянулось лицо у Кима. Я же спокойно достал пару самоцветов и небрежно бросил их на стол. Если вино понравится моему другу, то принесешь ещё один кувшин, если же не понравится, то я разнесу твой кабак на куски.


Вино действительно стоило той цены, которую за него заломил хозяин. Сделав пару глотков, Ким признал бесспорный факт, что ничего лучшего он за свою жизнь не пил. Я сделал знак принести ещё один кувшин. — Возьмешь с собой, угостишь свою невесту.

Я не заметил, как в зале появился Янус. Он подошел к нашему столику и сухо доложил: — Кони накормлены, напоены, вычищены, — проверять пойдете? — А как же, а то знаю я вас городских бездельников. Дадите коням какой нибудь трухи, а сдерете как за сено с заливных лугов. Веди, показывай.


В конюшне кроме нас никого не было и Янус дал волю чувствам, — совсем неожиданно для меня он расплакался. — Ну, что ты Янус, все же в порядке, — пытался я его успокоить. — Нет, господин, не в порядке. Черные вести у меня. По мере того, как он рассказывал, во мне все каменело, а в том месте, где должно было биться сердце, зажглось бушующее пламя гнева, ярости и ненависти…

— Почти через год после вашего отъезда, в сопровождении двух жрецов всеблагого в замок вернулась молодая леди с вашим сыном. У него были такие же белые волосы как и у вас. Через несколько дней, после небольшого отдыха, она в сопровождении жрецов и сильного отряда служек должна была направиться в крепость "Последней заставы" Мы все радовались, но радость наша была не долгой. Пришло известие, что одну из наших деревень посетила группа разбойников. Лорд Страх с Николом отправились наводить порядок в сопровождении всего полутора десятков служек и попали в засаду наемников. Спастись удалось всего нескольким, в том числе и Николу, который вывез из схватки раненого лорда. А в это время большой отряд наемников атаковал замок. Это был объединенный отряд, в нем были и "сороки" и "горностаи" и "рыси" и "куницы". Мы бы отбили налет, но среди нас оказались предатели, которые ночью открыли ворота… Началась резня. Первым делом наемники отрубили голову твоему сыну и посадили её на копье, которое установили посреди двора. А потом в течении двух суток насиловали там же во дворе леди Мену и леди Лору. Леди Мена отрубили голову, а твоей жене распороли живот и отрезали грудь. Потом подожгли замок и ушли. В живых остался я и подручный кузнеца, только мне повезло, меч прошел вскользь по моей голове, а парень остался без руки.


Через три дня вернулся лорд. Будучи ещё раненым, он собрал всех верных людей и бросился в погоню. Нам удалось настигнуть и уничтожить несколько небольших отрядов наемников, что бесчинствовали в округе, но основные силы беспрепятственно вернулись в свою слободу. Потом лорд со своими людьми прибыл в капитул и попал в ловушку, а я вот остался ждать вас…


Ни один мускул не дрогнул у меня на лице, но внутри все клокотало. — Собери все свои вещи, отправишься с моим другом к нему. Выведи коней и жди нас. Деревянной походкой я вернулся в зал. Ким аж подскочил на месте:- Что случилось, Свен, на тебе лица нет… — Случилось. Наемники убили мою жену и сына. Я буду мстить и не успокоюсь, пока последний наемник и их выкормыши не лягут костьми в землю… Я сейчас вернусь в гостиницу, приготовлюсь к бою, а ты заберешь отсюда Януса и вернешься к своей женщине, и пока я не вернусь, носа из её дворца не покажешь. Это приказ. Не споря Ким прихватив нераспечатанный кувшин с вином тут же отправился во двор. Я рассчитался с хозяином и вышел вслед за ним.

Сев на своего жеребца, я направился в гостиницу, где очень тщательно приготовился. Два меча привычно заняли свои места, лук и метательные ножи, даже моя меховая шапка с металлической пластиной и кольчужной сеткой заменила модную шляпу. Ещё раз все проверив, я вышел. В зале я заметил трех наемников, что пили вино и что то весело обсуждали. Ни слова не говоря я подошел к ним и зарубил всех троих. — Если хочешь, что бы твоя гостиница осталась целой, в ней не должно быть наемников, — видимо в тоне, каким я все это произнес было нечто, что заставило хозяина тут же отдать распоряжение о закрытии входных дверей.


Я направился к зданию капитула белых воинов и методично обходя один дом за другим стал убивать всех вооруженных людей, которые попадались мне. Кхор убивал Навь. Особенно мне нравилось распарывать животы наемникам и краем глаза замечать, как их кишки вываливаются наружу, а некоторые из них, подвывая от боли пытаются засунуть их назад. Яростное сопротивление я встретил только в одном месте, где более тридцати наемников пытались одновременно расстрелять меня их луков и арбалетов и атаковать с мечами. Мне было весело, я даже пел во весь голос какую то песню, но я этого не помню. Когда я очистил последнюю подворотню, я дал кхору команду ещё раз все проверить и добить тех, кто уцелел, или спрятался, или был ранен.


Потом я направился прямиком к главному храму. Центральный вход в него открылся и на пороге меня встретил "чистый". Я прошел во внутрь, потом резко развернулся. — Собери у священного огня всех белых и побыстрее. Жрец молча поклонился и тут же вышел. Буквально через несколько мгновений в зале огня стали собираться белые воины. Не густо, меньше полутора десятка. — Надеть доспехи и занять все входы и выходы в замке верховного лорда. Даже муха не должна вылететь из него. Если кто попытается выйти силой, рубить на месте. Ждать меня, а я навещу слободу наемников. Найдите мне лорда Страха и его брата. Они поедут со мной…

15

Ссутулившись, я сидел на своем жеребце и ждал, когда появятся Страх и Никол. Через некоторое время, в сопровождении четырех служек, они появились. Я понял так, что это все, что осталось от отряда лорда. Отец Лоры здорово изменился. Высох, почернел, под глазами огромные темные круги, зрачки глаз превратились в черные угли. Его рука судорожно сжимала рукоятку меча, а на лице было написано только одно чувство, — месть. Он попытался что то сказать, но я жестом остановил его:- Не надо слов отец. Ваша задача прикрыть мне спину. Поговорим позже. Дождавшись, когда они усядутся на своих лошадей, мы тронулись в направлении слободы наемников.


Странное чувство одиночества охватило меня. Сначала я не понял в чем дело, а потом до меня дошло, — я перестал чувствовать кхора. Не помню, отдавал ли я ему какой — либо приказ на уничтожение Нави, или его время истекло, а может быть он покинул меня? Разбираться в этом не было ни желания, ни сил. Слобода представляла собой целый район столицы, находящийся в долине небольшой речушки. Вход в долину закрывал замок, или дворец начальников отрядов или кланов наемников. Восемь башен, восемь кланов. Со слов Януса мне было известно, что в нападении и убийстве моей семьи принимали участие выдры, горностаи, сороки и рыси. Но щадить я не собирался ни кого.


Остановившись посредине дороги на расстоянии хорошего выстрела из лука, я осмотрелся. За замком — дворцом были беспорядочно разбросаны дома наемников, а так же казармы холостяков, или тех, кто решил стать наемником. Единственная дорога упиралась в ворота замка, которые стояли нараспашку, словно приглашая въехать. — Следите за моей спиной, — ещё раз повторил я и взял в руки лук. Дальнейшее я помню все как в тумане. Я стал стрелять с такой силой, что от одного попадания рушились башни, стены замка, пыль поднялась столбом до небес, но это мне не мешало. Странным образом я видел все. А мои стрелы продолжали нести смерть и разрушения, вскоре я перенес стрельбу на дома наемников и их казармы. Меня не беспокоило, что из зданий в ужасе выскакивали женщины и дети. Каждая моя стрела попадала в цель. Земля вставала на дыбы и с ужасным грохотом рушилась вниз, каменные осколки поражали всех вокруг, а я продолжал стрелять. В исступлении я повторял невесть откуда взявшиеся в моей голове слова: " Око за око, кровь за кровь".


В слободе возникли пожары, и по — этому, несмотря на сгустившиеся сумерки, я все прекрасно видел. Когда в долине не осталось ни одного целого сооружения, даже сарая, я вновь стал стрелять в замок, вернее в то, что от него осталось. Старательно перепахивая те немногие развалины, что ещё возвышались над землей… — Лорд, возьмите своих людей и проверьте, что бы ни один человек не остался в живых, — мой голос сорвался на крик. Вы слышите, ни один! Ни женщина, ни ребенок, ни кого не щадить. Я хочу с корнем вырвать это змеиное племя!.. Именно по этому я и взял на расправу только "своих", каждый из них кого то потерял от рук наемников и церемониться они не будут.

Лорд Страх, Никол и служки неторопливо направились к огромной куче камней, а потом от неё спустились в долину. Отсутствовали они долго, но я не замечал времени. Оно для меня остановилось. Вернулись они когда уже начало светать. — Свен, — обратился ко мне Никол, — мы осмотрели все, что можно было осмотреть. В живых не осталось никого. Я кивнул головой, — Возвращаемся, нас ещё ждет дворец верховного лорда и дворец его брата.


Не знаю, показалось мне или нет, но обратная дорога заняла у нас времени значительно меньше. Возле входа во дворец верховного лорда я спешился. Два белых отсалютовали мне обнаженными мечами. — Как тут дела? — поинтересовался я. — Несколько человек пытались вырваться, но были зарублены, остальные вернулись в главный зал и там ждут своей участи. — Сколько их там? — Вместе с женщинами около сотни. — И они не попытались вас смять? — Это же не воины, а придворные, — в словах белого звучало пренебрежение и презрение, — да и оружие у многих парадное, не боевое.

— Лорд, Никол, останетесь на охране дверей, а вы, — я обратился к белым, — следуйте за мной. В огромном холле в лужах крови валялось несколько богато одетых трупов, к своему удивлению среди них я заметил даже двух женщин. Остановившись, я взял одну из свечей из подсвечника и прочитал очистительную молитву. Рев пламени и на полу даже горстки пепла не осталось. Белые с удивлением смотрели на "творение моих рук" — Навь, — пояснил я, — всеблагой сжигает её в очистительном огне. Вот и главный зал для приемов, празднеств и балов. У входа тоже стояли два белых с обнаженными мечами.


— В зал я войду один, но вы будьте готовы мне помочь. Я уже давно не обращал внимания на страшную боль в щеке, что щека, когда сердце разрывалось от боли. В зале все столпились возле высокого помоста, на котором восседал дряблый и обрюзгший верховный лорд. Возле него стояли две красотки примерно одного возраста и одной стати. Это наверное те самые фаворитки, о которых мне говорил Ким.

— Господа, — обратился я к присутствующим, — прошу вас по одному пройти к дверям зала. Навь будет убита сразу на месте, без пыток и мучений, я обещаю, а нормальные люди свободно и беспрепятственно покинут дворец. Ни кто не шевельнулся. На меня смотрели с испугом и ненавистью. — Господа, не заставляйте меня подходить к вам, могут пострадать невиновные… — Да что вы его слушаете, какого то выскочку, — взвизгнул бледный молодой человек с томным выражением лица, — убить его и все тут. Он выхватил свой меч и под одобрительный гул направился ко мне. Его примеру последовало ещё несколько человек. Я обнажил оба своих меча и сделал пару шагов им на встречу.


Переступая через трупы я приблизился к основной массе застывших придворных. — А как вы определите, Навь перед вами или нет? Нам что раздеваться перед вами? — раздался чей то женский голос. — Если захотите жить, то даже голой будете танцевать передо мной, но сейчас такой необходимости нет. Я чистильщик и Навь чувствую. Мои слова о том, что я чистильщик, были для присутствующих как гром среди ясного неба…

Протолкнувшись через толпу, в мою сторону направился немолодой лорд, который вел за руку молоденькую девушку. — Лорд Самерст, — представился он мне, — а это моя невеста леди… — Её имя мне не обязательно знать лорд Самерст. Она Навь. Можете сами в этом убедиться, если отойдете в сторону и посмотрите её левую подмышку. Думаю, что вы не долго бы прожили после свадьбы… Вскоре я услышал треск разрываемой ткани, вскрик и шелест извлекаемого клинка. Глухой звук удара и шум падающего тела. Краем глаза я видел, как лорд Самерст убирает свой меч, и закрыв лицо руками, опускается на колени перед обезглавленным телом той, которую он наверняка любил.


С этого момента дело сдвинулось с мертвой точки. Те, кто не был Навью безбоязненно подходили ко мне и выходили из дверей. Таких набралось трое мужчин и четыре женщины среднего (по моим меркам) возраста. Остальные не сдвинулись с места. Я вздохнул и двинулся к ним сам. Появление в руках одного из придворных маленького арбалета не было для меня неожиданностью, к чему то подобному я был готов, по- этому, болт пущенный в меня с расстояния несколько шагов я отвел в сторону, а стрелявшего поразил ударом меча в живот. Его кишки вывалились наружу, а сам он пронзительно закричал. Я отошел чуть назад, к дверям зала. Его крик послужил сигналом, и все это стадо, кроме верховного лорда, бросилось к дверям. Не учли они только одного, что пробегать им надо было мимо меня.


Мои мечи сверкали в свете свечей и светильников как два алмаза огромной величины. Каждый мой удар нес смерть. К дверям удалось пробиться только нескольким придворным. — Это Навь, убейте их, — крикнул я приказ белым. Что и было сделано незамедлительно. А дальше повторилось тоже самое, я взял свечу и прочитал очистительную молитву. Пламя до потолка и горстка пепла, что куда то потом исчезла, — вот и все, что осталось от почти сотни придворных великого лорда. Сам он, скрючившись сидел на своем троне, и с ужасом смотрел на меня. С недоброй усмешкой я стал подходить к нему… Он побледнел, внезапно встал с трона и упал лицом вниз. Не надо быть большим специалистом, что бы определить смерть от удара крови в голову, или испуга.

Вот же незадача, теперь надо будет ещё и верховного лорда выбирать, как будто мало мне канители с верховным жрецом. — Лорд Самерст, подойдите ко мне, — он послушно, с отрешенным видом подошел, — Я назначаю вас местоблюстителем верховного лорда до тех пор, пока он не будет выбран соответствующим образом. Все слуги дворца, после зачистки Нави поступают в ваше распоряжение. Приступайте, — и не желая слышать ничего против моего назначения, я быстро вышел из зала. Во дворце царила кутерьма. Всех слуг, гостей, лизоблюдов и прочих прихлебателей набралось тоже около сотни, из них две трети оказалась Навь, которая тут же и закончила свои дни. Очистительный огонь сделал свое дело. Я громко объявил о скоропостижной смерти верховного лорда и назначении лорда Самерста его местоблюстителем, после чего кивком головы позвав с собой пару белых вышел из дворца и направился к дворцу лорда Брина.


Там царила паника и мои мечи вдоволь напились кровушки Нави. Только к обеду закончилась зачистка. У Брина мы столкнулись с организованным сопротивлением практически на каждом этаже. Навь стража пыталась задержать нас, но тщетно. Белые были очень злы на Брина за осаду в капитуле и действовали решительно и умело…


Я усмехнулся, такой же главный зал для приемов, только убранство по богаче и пышнее, да и трон отличался роскошью и обилием драгоценных камней. Я поерзал на нем, а что, удобно и мягко. Вскоре ко мне в зал привели какого то старичка в разорванной одежде. — Говорит, что он казначей лорда Брина, но не Навь, мы проверили. — Вот он то мне и нужен, — радостно сказал я…

16

— Нука взгляни на эти бумажки, — я достал из поясной сумки расписки Брина, что попали мне в руки, — Они чего нибудь стоят? Или так себе? Старик взял в руки одну из расписок и внимательно стал её рассматривать, близоруко придвинув её к самым глазам. — Ну, что ж, расписка как расписка, желаете сразу же получить? — И по этим тоже, — и я протянул ему оставшуюся в сумке кипу бумаг. Каждую расписку он внимательно осматривал, разве что не пробовал на вкус. — Все настоящие. Как будете брать, монетами или камнями? — Половину тех, половину этих, — я сделал неопределенный жест рукой. — Сейчас доставлю, — и с этими словами старик исчез, оставив в недоумении меня и всех, кто присутствовал при нашем разговоре.


Через некоторое время он появился прямо из воздуха, у его ног лежало несколько внушительных мешков, по всей видимости с монетами, и чуть поменьше с драгоценными камнями. — Уважаемый, — обратился я к нему. А как это у вас получается, — то появляться, то исчезать? — Это у нас наследственное. Дело в том, что в хранилище кроме меня или моего сына никто проникнуть не может. Монеты или камни только я могу забрать от туда. Все расписки и распоряжения по выплатам пишутся на специальном пергаменте, подделать его не возможно… — Простите уважаемый, а сколько лет вы уже исполняете должность казначея Брина? — Вы хотите узнать, сколько лет назад лорд Брин получи этот замок в подарок от верховного лорда, вместе с хранилищем? — Да, да, именно так. — Лет пятнадцать назад. — А кому этот замок принадлежал до того? — Извините, не помню, боюсь, что уже завтра я не буду помнить, что он принадлежал и Брину.


— И сколько денег и ценностей храниться в вашем хранилище? И как туда попасть? — Вижу, молодой человек вы не все поняли. Как такового хранилища не существует, я имею в виду вас, или ваших людей. Оно существует только для меня и моего сына, который заменит меня в свое время. Вам попасть туда ну ни как не возможно. Можно разобрать весь дворец по камешку, что, кстати в мою бытность казначеем уже не однократно делалось, но все тщетно. Хранилище не удалось найти ни кому. — Хорошо, я поставлю вопрос по другому. Много ли средств изъял лорд Брин за время своего правления в Тире? — Нет, на год выделяется только десять пергаментов, сумма не может превышать более пяти тысяч больших золотых монет по одной расписке, самой первой. Потом сумма уменьшается на тысячу и заканчивается возможностью выписать два раза по двести монет. Этим правилам уже несколько сот лет и кто их установил я не знаю, да и знать не хочу.


— Понятно, — проговорил я, хотя мне ничего не было понятно. Что я могу сделать для вас, что бы облегчить, так сказать, ваш нелегкий труд? — Ну во первых я хотел бы знать, кому теперь будет принадлежать дворец? — Во вторых, как вас зовут, судя по всему вы здесь главный, и в третьих предоставить возможность моему сыну выбрать себе жену и совершить обряд создания семьи.

— Отвечаю по порядку: дворец отныне, и надеюсь навсегда, принадлежит капитулу белых воинов. Думаю вы слышали о таких. Меня зовут Свен, я чистильщик (скрывать это уже не имело смысла, тем более от человека, в руках которого находилась вся эта странная казна). А вот насчет выбора невесты для сына, поподробнее. — А что тут не понятно? Вы дадите пару охранников моему сыну и он походит по городу и подберет себе в жены девушку, которая подойдет ему, вот и все. — А если девушка не согласится всю жизнь жить непонятно где? — Как это непонятно где? Наш дом стоит за замком, в парке, и в своей жизни мы обычные люди, правда с некоторыми необычными способностями. А так мы ни чем не отличаемся от вас.


— Что ж, в этом я думаю, препятствий для вашего сына никаких не будет. — Это вы так думаете, а лорд Брин запретил нам покидать дворец и все настаивал, что бы мой сын взял в жены его младшую дочь. А она ему не подходит.

Мы бы наверное говорили бы ещё долго, но в зал почти вбежал мой учитель. — Свен, лорд Брин собирает все свои силы в своем поместье. Уже сейчас там более тысячи человек, надо что то предпринимать, а то мы попадем в мышеловку. — Поясни. — Он может перекрыть пути подвоза продовольствия в столицу и тем самым вызвать недовольство и бунт населения, а нас очень мало, даже с учетом городской стражи, что не ушла вместе с Брином. — Понятно. Собери все наши силы и позови ко мне лорда Страха с его людьми.


Через некоторое время появился лорд Страх и его четыре служки. Я небрежно пнул ногами мешки. — Лорд, это все вам на восстановление замка. Деньги не экономить, строить настоящую крепость, дружину набрать заново и побольше. Единственное направление, откуда нам реально будет угрожать нашествие Нави, — это север. В этом замке — крепости будет моя ставка. И чем скорее вы приступите к строительству, тем будет лучше. Где то через год я планирую большую вылазку в неизведанные северные земли…

Во дворе меня ждал небольшой отряд из полутора десятков белых с бритыми затылками и двух десятков городских стражей. Не густо. Словно читая мои мысли, Никол сказал, что лорд Самерст объявил набор в городскую стражу, и что месяца через два — три, после обучения, все будет в порядке. К своему удивлению, среди воинов я заметил несколько жрецов всеблагого. — Это те, кто готовил себя для будущей битвы с Навью, — пояснил Никол. Они настояли, что бы мы взяли их с собой…


С одной стороны было хорошо, что уже наступил вечер, думаю, что Брин и Навь до утра не предпримут ни каких активных действий, а с другой стороны я так и не пообедал, по этому был зол и раздражителен. Поместье Брина располагалось за пределами столицы и представляло из себя: собственно дворец — замок, множество различных построек и все это было обнесено внушительной, в три человеческих роста, стеной. К тому же через равные промежутки шли небольшие башенки с бойницами для стрельбы из луков и арбалетов. Конечно, по настоящему, эта усадьба не годилась для обороны, слишком хлипкие и невысокие стены, но с другой стороны, наличие более тысячи воинов Нави внушало опасение, что нас просто напросто задавят численно.


Я планировал применить ту же тактику, что и при уничтожении слободы наемников. Основное поражение Нави должен был нанести мой лук, а белые и стража будут только добить уцелевших.

Но уже при приближении к поместью я почувствовал что то неладное. Усадьба вся сверкала огнями, а с наружи мерцало какое то марево, которое накрывало не только дворец, но и стены и ещё шагов тридцать от них. Не доезжая шагов восемьдесят до центральных ворот, я приготовил свой лук и первая моя стрела полетела в цель. Но ничего не произошло. Небольшая вспышка и стрела бесследно исчезла, словно её что то проглотило. Я, оттянув стрелу почти до наконечника, выстрелил ещё раз. И опять ничего. Какая то неведомая сила прикрывала поместье Брина и не позволяла моим стрелам лететь в цель. Я изменил тактику и пустил пару стрел отвесно в верх, надеясь, что хоть так мне удастся поразить цель. И опять ничего, кроме еле заметных вспышек там, куда попали мои стрелы…


На импровизированном совете, который я тут же собрал, никто толком ничего не сказал, ибо не знал об этой диковинке. Один из стражников подскакал к границе этого марева и попытался его пересечь, но увы, какая то неведомая сила не пустила его, более того, его здорово тряхнуло, и он чуть было не потерял сознание. Стало понятным, что мы столкнулись с чем — то неизвестным. К сожалению и жрецы всеблагого ни чем нам помочь не могли.

Я спешился, и не особо прячась приблизился к этому странному свечению. Поразило меня то, что на нас никто не обращал внимания, а на стенах, по моему, даже не было стражи. А ещё я заметил два блестящих кристалла на самой крыше дворца. Что — то они мне напоминали, но вот что, я пока вспомнить не мог…

17

Я надавил на мерцающую поверхность. Действительно, она немного прогибалась, но чем сильнее давил, тем сильнее становилось сопротивление, а потом что то очень здорово и неприятно меня ударило так, что меня всего аж затрясло. Тело скрутила судорога и боль. Кое — как отдышавшись и немного успокоившись я достал меч отца и со всего размаха ударил им. Ослепительная вспышка больно резанула по глазам, а когда я немного привыкнул к скудному освещению, то обнаружил у себя в руках только оплавленный кусок металла, что ни как не походил на меч. Тогда я достал меч белого, но рубить со всего размаху не стал, памятуя о только что полученном опыте, а медленно стал пытаться проткнуть марево острием. При этом мой меч засветился каким то синим цветом, но достаточно легко проткнул завесу. А вот рука опять уперлась в невидимую преграду и дальше продвинуться не смогла.


В голове появилась ещё пока неясная мысль, которая постепенно оформилась, и я приступил к действию. Если меч неторопливо пробивает марево, то и стрелу можно попытаться таким же образом хотя бы до половины просунуть через него. Правда сила выстрела будет не очень большой, но что бы попытаться попасть в те кристаллы на крыше, — должно было хватить.


Из разговоров с Владом и Лизой я помнил про какие то генераторы, которые не позволяют Нави приближаться и эти генераторы то ж