Book: Черный бархат



Черный бархат

Патриция Уилсон

Черный бархат

Об авторе

Патриция Уилсон родилась в Йоркшире. Выйдя замуж за друга юности, она прожила несколько лет в Сингапуре и в Африке, где работал ее супруг. В последние годы она проводит большую часть времени в Испании или на юге Франции. В прошлом учительница, Патриция Уилсон оставила карьеру педагога после ошеломительного успеха на литературном поприще и целиком посвятила себя писательской работе. Общий тираж ее книг, изданных во многих странах мира, достиг 18 миллионов экземпляров. Патриция начала писать еще в юные годы: сочиняла рассказы для детей, детективные повести, исторические романы. Истинное призвание она нашла в жанре любовного романа. Книги, принадлежащие ее перу, свидетельствуют о глубочайшем интересе писательницы к людям и о ее тонком понимании сферы личных отношений. В серии «Скарлет» выходит уже второй роман Патриции Уилсон; всего же она создала более сорока произведений этого популярного жанра.

ПРОЛОГ

Аккуратные трехэтажные особнячки симметрично тянулись вдоль улицы, отделенные от тротуара и проезжей части изгородью из вечнозеленой бирючины и низкими деревянными воротцами. Дома, укрывшиеся от любопытных взоров за крохотными садиками, выглядели вполне уединенными и уютными. Ворота и входные двери в темноте не различались по цвету, разумеется, если только они не были покрашены белой краской.

Шоссе, рассекающее ряды строений, после дождя походило на серую шелковую ленту, убегающую от назойливых фонарей в безмолвный мрак пустыря, разделяющего жилые кварталы этой окраины Лондона.

Черноту позднего вечера, окутавшую крайнее здание, несмело рассеивал тусклый свет, который пробивался из-за шторы на окне верхнего этажа. Это не могло не показаться странным: фасады соседних строений светились огнями люстр и голубых экранов, особенно ярко там, где не занавесили окна. И наблюдая, как люди входят в комнату, разговаривают или же подсаживаются к своим близким, собравшимся вокруг телевизора, прохожие невольно проникались ощущением домашнего тепла, безопасности и покоя.

И только этот, самый последний, особняк, погруженный во тьму, казался отчужденным и угрюмым. Кустарник, отделяющий его от другого дома, сильно разросся: очевидно, его уже давно никто не подстригал. Продраться сквозь него не представлялось возможным даже при большом желании. Сквозь бетонные плиты садовой дорожки выглядывали наружу пожухшие сорняки, лишенные жизненных соков ранними заморозками.

Освещенная комната наверху была обставлена очень скупо, а жалкая мебель, имеющаяся там, угнетала своим убогим и старомодным видом. В шкафу висело на вешалках всего несколько платьев, а возле поцарапанного трюмо стоял обшарпанный стул с прямой спинкой.

С потолка сиротливо свисала голая лампочка, зато новая настольная лампа на трюмо хорошо освещала лицо женщины, сидевшей напротив зеркала. Она накрасила ярко-красной помадой губы и уставилась на свое отражение. Броский цвет рта подчеркивал мертвенную бледность лица, красивого, но абсолютно невыразительного. Обведя с той же тщательностью, что и губы, черной тушью тонкие брови, отчего ее лицо, лишенное естественных оттенков, окончательно обеднело и потерялось, она аккуратно надела на помаду колпачок, положила тюбик на столик, привычным движением пригладила черные волосы и ловко застегнула на них широкую бархатку с бахромой, ниспадающей на ее белый лоб. Эта черная бархатная лента отлично сочеталась как с ее волосами, так и с коротким черным бархатным платьем, высоко открывавшим ее длинные точеные ноги.

Она встала и надела черный плащ, переливающийся так, словно сшит он был из клеенки той же длины, что и платье.

Напоследок она вытянула из комода ящик, извлекла из него тонкий острый кинжал жуткого вида и, задрав подол, засунула его под эластичную подвязку – черную, как и весь наряд, облегающий ее стройную фигурку.

Одернув платье, женщина провела руками по бедрам и, убедившись, что все нормально, снова посмотрела на себя в зеркало. Она выглядела несколько эксцентричной и одновременно беззащитной. Оставшись довольна собой, что было заметно по надменно опустившимся уголкам ее красных губ, женщина надела темные очки, спрятав за ними глаза, погасила свет и вышла из комнаты.

Ничуть не обескураженная темнотой, она спустилась по лестнице, громко стуча высокими каблучками по деревянным ступенькам и еще громче по кафельному полу холла на первом этаже, и захлопнула за собой входную дверь – стук гулким эхом разнесся по опустевшему дому.

Она привычно затворила калитку сада, повернулась спиной к двум ровным рядам домов и направилась в сторону огней города, сверкающих за мрачным пустырем.

Засунув руки в карманы блестящего черного плаща, она размеренной походкой спокойно вошла одна в темноту ночи, не выказывая ни малейшего страха, вопреки всей своей кажущейся уязвимости и незащищенности, и вскоре исчезла из виду.

ГЛАВА 1

Самолет продолжал свой ночной полет, но Дэну Форресту все было известно наперед и без сообщения капитана.

– Температура воздуха – двенадцать градусов тепла по Цельсию, кратковременные дожди… – звучал в салоне уверенный мужской голос.

Дэн уже не слушал его: голова раскалывалась так, что, казалось, вот-вот отвалится вообще, и сводка погоды его не интересовала. Он более или менее представлял, какова сейчас его собственная температура. Даже приглушенный свет резал ему глаза. Короче говоря, дела были плохи, и он понимал это.

– Вам лучше, мистер Форрест?

Над ним озабоченно склонилась стюардесса, довольно милая девушка. В нормальном состоянии он непременно приударил бы за нею, но теперь ему было не до флирта. Его утешало только то, что она не равнодушна к его самочувствию и не позволит ему умереть. Девушка возилась с ним все минувшие два часа и видела, что состояние его вызывает тревогу.

– Пока еще живой, – промычал он. – Когда мы приземлимся? Я прослушал объявление капитана и разобрал только самый конец, о холоде и дожде.

– К вечеру в Лондоне всегда холодает. Погода вообще не баловала нас на этой неделе, но в ближайшие дни ожидается потепление. Предупредительное табло загорится через пять минут. Не желаете еще глоток бренди? – Она с тревогой взглянула на Дэна. – Самое время взбодриться! В таких случаях бренди иногда помогает.

– Как мертвому припарки, – пробормотал Дэн. – Но хуже все равно уже не будет, налейте двойную порцию!

Он посмотрел в темный иллюминатор. Какого черта он здесь забыл, отменил важные встречи и смешал график работы? Мог бы остаться в Нью-Йорке и приступить к чтению лекций, не откладывая их на «потом». Не хватало ему только заболеть! Хворать он вообще не любил, но, похоже, на сей раз придется поваляться в постели денек-другой, хочется ему того или нет.

Он еще не оправился после депрессии, а на него уже свалилась новая напасть. Он понял это, вытерпев с горем пополам до середины полета, и пожалел, что не лежит сейчас в своей постели, вокруг которой носится, словно курица с яйцом, Мэри Лу, его заботливая чернокожая служанка. Вместо этого ему предстояло очутиться в промозглом Лондоне, полумертвым и совершенно неуверенным, что он выкарабкается из беды. Так какого же дьявола его сюда занесло?

Впрочем, подумалось ему, он отлично знает, зачем отправился в Лондон. Этот город нравится ему, несмотря на дожди и слякотную погоду в это время года. И в Англию он полетел не столько ради своей новой книги, сколько для того, чтобы снова побродить по любимому городу, предаваясь воспоминаниям.

К тому же он соскучился по общению с Мартином Ньюменом, с которым крепко подружился со времени издания в Англии своих первых книг. А юная Дженни, несмотря на всю ее взбалмошность и непредсказуемость, всегда умиляла и забавляла его, хотя порой ее проказы и шутки ставили его в неловкое положение.

Он усмехнулся, но тотчас же болезненно поморщился от резкой боли в голове. Взяв дрожащей рукой у стюардессы рюмку, он с робкой надеждой подумал, что бренди поможет ему унять ломоту в суставах, хотя обычно почти не пил.

– Может быть, вызвать "скорую помощь"? – с тревогой спросила девушка, но Дэн скептически покачал головой.

– У меня обыкновенный грипп, а не чума, милочка. Спасибо за заботу, но меня встречают. Отлежусь в постели ночь и утром буду в полном порядке!

Она неуверенно кивнула и ушла за мгновение до того, как вспыхнуло табло. Он пристегнулся ремнями безопасности с ловкостью бывалого пассажира и с горькой усмешкой поймал себя на мысли, что не собирался провести эту ночь спокойно, уж в любом случае не думал, что ему придется спать в одиночестве. Перед вылетом из Нью-Йорка он позвонил Антонии: она не забыла его, хотя прошел уже год, но вряд ли теперь обрадуется встрече с бациллоносителем. А на участливую сиделку типа Флоренс Найтингейл она нисколько не походит.

Впрочем, все это пустяки. Его встретит Мартин и доставит в отель, где можно будет наконец лечь и уснуть, разумеется, если он доживет до этого, а не помрет в полете. Даже сидеть сейчас трудно, а каково же будет идти? Пожалуй, зря он не попросил заказать для него по рации кресло-коляску. Его тетушка Люси всегда именно так и поступала, хотя вполне могла обходиться и без этого. Она говорила, что так меньше хлопот, и была, как всегда, права, старая лиса.

Пожалуй, еще никогда не ждал он с таким нетерпением встречи с Мартином.


– Извини, что я вешаю на тебя эту обузу, Хелен, – озабоченно произнес Мартин, собирая в дорогу портфель. – Обычно я лично встречаю Дэна. Но сегодня его самолет приземляется одновременно с прибытием на вокзал поезда Дженни. Поэтому нашего гостя придется встретить тебе.

– Не волнуйся, – улыбнулась Хелен. – Никаких срочных дел у меня на сегодня не предвидится. Признаться, я даже рада: ведь все равно мне предстоит работать с ним на следующей неделе. Познакомимся чуточку пораньше! Буду знать, как вести себя с этой знаменитостью!

Уловив иронию в ее голосе, Мартин поморщился.

– Только не верь досужим сплетням о нем, Хелен! Я знаю Дэна Форреста уже много лет; он не обращает внимания на газетные домыслы, напротив, считает, что скандальная известность даже способствует быстрой реализации книг. Злословием его не прошибешь, не из того он сделан теста! Ему все по плечу.

Хелен с легкой досадой подумала, что в таком случае американец мог бы и сам добраться на такси до гостиницы. Зачем же непременно его встречать в аэропорту?

– Мне всегда казалось, что читатели раскупают книги, если они хорошо написаны, – усмехнулась она.

– Чепуха! – воскликнул Мартин, метнув в нее скептический взгляд практика. – Капелька скандальной известности никому не помешает. А уж Дэну Форресту ее не занимать.

– Тогда зачем же он прилетает?

– Откровенно говоря, ради меня. – Мартин нахмурился. – При его непосредственном участии в продаже книги, мы выручим больше наличных денег. Разве это плохо? Дела в книжном бизнесе обстоят далеко не радужно. Так или иначе, Дэну очень нравится Лондон. Когда-то он жил здесь, и у него осталось в Англии много друзей. По-моему, Дэну потребовался повод, чтобы повидаться с ними. Не забывай, что он автор новой книги, которую мы выпускаем, и не только мой друг, но и наш деловой партнер. Окружи его особым вниманием!

Он взглянул на часы.

– Послушай, я должен бежать, иначе Мо вполне может и запаниковать: ей все еще кажется, что Дженни совсем несмышленая малышка.

– Уходя уходи! Не волнуйся, я встречу мистера Форреста и отвезу его в гостиницу. А вот уж обо всем остальном ты сам побеспокойся! Можешь проведать его позднее и уберечь от новых сплетен.

– Не выйдет! – рассмеялся Мартин. – Дэн, насколько я его знаю, никого не примет до утра: все дни и ночи у него распланированы заранее.

Хелен сдержала презрительную гримасу, помня, что речь идет о его личном друге, исключительно важном для издательства. Пусть до среды Дэн Форрест проводит свои дни и ночи, как сам того захочет. Она возьмет его под крыло в среду, а пока он ее не волнует. Взяв пальто, Хелен спустилась в вестибюль и, заметив снаружи дождь, накинула его и побежала к машине. Длинные ноги помогли ей быстро одолеть расстояние, однако, она все же успела промокнуть, что усугубило нарастающее раздражение. И за какие грехи послал Бог ей эту ношу? Зачем ей Дэн Форрест?

Хелен поджала губы и нахмурилась, следя за дорогой, когда выезжала с парковки задним ходом, и четко вписалась в поток машин. Встречать на аэровокзале американского писателя и сопровождать его на приемах и презентациях не входило в ее служебные обязанности. Однако ей все равно это поручили, хотя письменный стол в ее кабинете и был завален рукописями других авторов. Теперь все они будут пребывать в неведении о судьбе своих творений, пока редактор, забросив все дела, вынужден угождать именитому плейбою. Вся эта возня раздражала Хелен.

С другой стороны, Мартин являлся не только ее боссом, но и добрым другом, как и его жена Маргарет. А их дочка Дженни не настолько повзрослела, чтобы обратить внимание на дождь, пока папа и мама за руку не уведут ее с улицы домой. Все складывалось к лучшему: по крайней мере, она будет знать, чего ей ожидать от Дэна Форреста в среду, решила Хелен.

У нее оставалась надежда вовремя приехать в аэропорт, а вот Мартину не мешало бы поторопиться, если он не хочет разозлить Маргарет. Вспомнив о жене шефа, Хелен улыбнулась: лишь влюбленным дано понять, почему Маргарет позволяет мужу называть ее прозвищем Мо. Мартин живет только ради нее и дочери. В голове Хелен это совершенно не укладывалось, сама она ставит на первое место в жизни работу. Укрывшись за прочными барьерами, Хелен никого не подпускала к себе на опасно близкое расстояние, и это ее вполне устраивало. Притормозив у светофора, она взглянула на часы: из-за пробок поездка затягивалась, писатель, вероятно, нервничает. Время он, разумеется, скоротает, заигрывая с девушками.

Хелен помрачнела: она наслышана о похождениях мистера Форреста, но едва помнит его в лицо. Впрочем, если и дальше она будет ползти по магистрали как черепаха, к ее приезду в аэропорт все остальные пассажиры разъедутся, следовательно, узнать писателя не составит особого труда. Любопытно, как он перенесет вынужденное топтание на месте? Ее за это винить, естественно, нельзя, ведь Мартин перепоручил ей встретить гостя только в последнюю минуту. Так что пусть этот высокомерный донжуан чуточку позлится, все равно у нее железное оправдание. А Мартин обязан сказать ей спасибо за то, что она согласилась исполнить его просьбу, другая на ее месте могла бы и не пойти ему навстречу. И никто бы не осудил ее за это!


Пройдя таможню, Дэн озирался по сторонам, высматривая в толпе Мартина, однако, того нигде не было. Дэн не удивился и не обиделся: голова у него раскалывалась, он уже почти ничего не соображал и не видел. Зажмурившись от нестерпимой боли, он затрясся от озноба, хотя в зале было тепло. Сейчас хорошо бы повиснуть у Мартина на плече и вообще не поднимать голову, подумалось Дэну. Впервые в жизни чувствовал он себя так скверно, что потерял уверенность в себе. В это мерзкое ощущение ему даже не хотелось верить.

Итак, Мартина среди встречающих не было. Осознание данного печального факта пришло к Дэну не сразу, а постепенно, после того как спустя значительное время никто его не окликнул и не позаботился о нем. С этим трудно было смириться. Вся его сознательная жизнь, предшествующая нынешнему моменту, протекала исключительно ровно и гладко, без досадных сбоев, лишних усилий и малоприятных обязательств. Целиком отдавшись интеллектуальной работе, Дэн не замечал вокруг себя второстепенных мелочей и несущественных обстоятельств.

Потрясенный этим открытием, он наклонился к стене и попытался обдумать свои дальнейшие конкретные действия. А что, если попытаться самостоятельно добраться до отеля на такси и подняться в свой номер? Не мог же Мартин провалиться сквозь землю, но заказав его? В голове у Дэна грохотали отбойные молотки, ноги подкашивались, так что о том, чтобы самому забрать багаж, не могло быть и речи. Дэн живо представил, что случится, если он попробует это сделать. Оставалось одно: умереть, не сойдя с этого места!

– Мистер Форрест!

Голос, раздававшийся из громкоговорителя, разбудил у Дэна легкий интерес, поскольку прозвучала его фамилия. Подобное воззвание из вакуума ему уже доводилось слышать не раз, когда он спускался по трапу в этот суетный мир, где никто не протянет человеку руку помощи, даже если он помирает у всех на глазах.

– Мистер Форрест! Вас просят пройти к главному входу!

– Но как, черт побери? – громко спросил Дэн вслух, вызвав косые взгляды окружающих. Он здесь не впервые и посему ясно представлял, как выбраться наружу. Но до главного входа требовалось отшагать с полсотни миль – так, по крайней мере, ему теперь казалось. А на это у него уже не оставалось сил. Тем временем занудный голос из динамика монотонно призывал его к активным действиям. У Дэна зазвенело в ушах и заломило в висках. Но пора собраться с духом.



Он выпрямился и шагнул вперед, не отходя на всякий случай далеко от стенки. Если ему удастся дойти в вертикальном положении до дверей, он соберет остатки сил и убьет Мартина за все свои муки. Просто задушит его, утешаясь мыслью о том, что они умрут вместе, друзьями до гроба.

Но Мартина у выхода не оказалось. Голос из динамика умолк, и Дэн остался возле дверей один, покачиваясь на ватных ногах и ничего вокруг не различая.

– Мистер Форрест?

Это был уже другой голос, и прозвучал он чуточку резче и с легким укором. Дэн удивился: кажется, он пока не нарушил никаких общепринятых норм. Более того, на него несчастье свалилось, и он был уязвлен подобным тоном. Определив на слух источник звука, он повернулся к нему лицом, опасливо поведя головой, готовой свалиться с плеч, и застыл от изумления.

Перед ним стояла женщина. Будь он в нормальном состоянии, она наверняка заинтересовала бы его, но сейчас не вызвала никаких эмоций. Он видел лишь какое-то расплывающееся пятно, чем-то смутно напоминающее дамское пальто.

– Я – Хелен Стюарт, мистер Форрест! Мистер Ньюмен не смог встретить вас лично и поручил это мне. Он просит вас извинить его. Я подброшу вас в отель на своей машине, а мистер Ньюмен свяжется с вами позже.

Она бодро протянула ему руку, но Дэн не пожал ее: попытайся он сделать это, он все равно бы промахнулся. Голос незнакомки звучал холодно и отстраненно, напрочь лишенный участия и заботы. Он уходил в небытие, умирал у нее на глазах, а ей на это было наплевать.

Она раскачивалась перед ним, не пытаясь стоять ровно, черт бы ее побрал! И разговаривала совершенно отчужденно! Но у нее имелся автомобиль, он отчетливо это слышал. Машина врезалась ему в память, как луч света. Если ему удастся дойти до нее, он сможет наконец-то сесть. Умирать так с комфортом!

– Отлично, – хрипло пробормотал он. – Захвати мой багаж, милашка!


Хелен уселась за руль, тяжело дыша от возмущения, и уставилась вперед, на шоссе. Она довела гостя до машины, и он бесцеремонно плюхнулся на переднее сиденье рядом с местом водителя, оставив все прочие заботы ей. Он не произнес ни слова. Она вынуждена была сама взять у носильщика его чемоданы, уложить их в багажник и осторожно, но решительно оттолкнуть пассажира, занявшего, помимо своего, и половину ее сиденья. При этом глаза его оставались закрытыми.

Ей хотелось грубо выпихнуть его из салона. От ярости ее трясло. Великий Дэн Форрест, лауреат литературной премии, любимец прессы и близкий приятель Мартина, был мертвецки пьян. Упав на соседнее сиденье, словно мешок с неприятным содержимым, он наполнил машину ядовитыми парами бренди.

Хелен настолько разозлилась, что пока не подумала, как она втащит его в номер без посторонней помощи и не вызывая к себе внимания. Он был чересчур огромен и тяжел. Хорошо еще, что он спал, а не буянил, как другие пьяницы. Начни он вытворять глупости или угрожать ей, она вытолкнула бы его из автомобиля и бросила на произвол судьбы. Мало того что ей его навязали, оторвав от других важных дел! Так он еще едва держится на ногах! Вот так подарочек ей сделал Мартин!

Когда она остановилась возле гостиницы, он даже не попытался выбраться на улицу. Он просто спал, окутанный винным облаком, и Хелен ничего другого не оставалось, как сходить за помощью в отель. Он был не из дешевых, вернее, относился к разряду возмутительно дорогих! И если администрация дорожила клиентами, то вполне могла и втащить одного из них в фойе даже в пьяном виде. Этот тип здесь, несомненно, отлично известен, так что вряд ли его состояние кого-либо удивит. Нет, терпеть и дальше все это Хелен не собирается!

Но приблизившись к стойке администратора, она прикусила язык, на кончике которого так и вертелась гневная тирада: "Пожалуйста, сходите заберите своего пьяного гостя!"

Говорить этого ей не стоило, вездесущая пресса тотчас же раструбила бы о происшествии на весь свет, что пагубно сказалось бы на делах издательства. Газетчики всегда живо интересовались Дэном Форрестом, как говорил ей Мартин, которому она многим обязана в отличие от Дэна Форреста, который ради нее и пальцем не шевельнул. Она вернулась к машине и попыталась поднять его.

– Мистер Форрест! Мистер Форрест!

Она потрясла его за плечо, он пошевелился и подал голос. Очевидно, у него зазвенело в голове от холодных, словно лед, и резких, как острая бритва, звуков ее голоса.

– Почему бы вам не оставить меня в покое? – спросил он, с трудом открыв глаза.

– Мы прибыли на место, – взяв себя в руки, как можно спокойнее ответила Хелен. – Если вы способны выбраться из автомобиля, я договорюсь, чтобы ваш багаж отнесли прямо в номер.

Увы, без ее помощи выбраться из машины он не смог. Ей фактически пришлось вытаскивать его оттуда, а потом забрать у портье ключи и сопроводить его в номер, куда носильщик чинно и благородно доставил чемоданы, не привлекая внимания любопытных газетчиков.

Хелен едва сдерживала ярость. От лифта важная персона фактически повисла на ней, в противном случае она упала бы на ковер и осталась там лежать. На этот раз почетный гость и не думал молчать, он что-то жалобно ворчал себе под нос, но Хелен не собиралась останавливаться в коридоре и выяснять, что его беспокоит. Ей хотелось побыстрее от него отделаться.

Она дала носильщику чаевые, оставила ключи от номера на столике у двери и ледяным голосом сказала:

– Я попрошу, чтобы о вас позаботились, мистер Форрест! Ключи на столе. Увидимся в среду утром.

Он ничего не ответил, только молча озирался по сторонам, словно великан с похмелья. Смерив его напоследок холодным взглядом, она вышла в коридор, повесила на дверную ручку номера табличку с просьбой не тревожить и удалилась, захлопнув за собой дверь. Каков мерзавец! И как только Мартин с ним дружит? И почему Маргарет разрешает ему это, в конце-то концов?

Резкий стук разбудил Дэна, в голове у него вновь загудело. Обернувшись, он увидел, что незнакомка ушла. Он лишь смутно разглядел ее и не понимал, как здесь очутился. Слава Богу, наступила благословенная тишина! Одно только он знал наверняка: ему требуется помощь, а она бросила его и молча ушла!

– Вот стерва! – пробормотал Дэн.

Он добрел, шатаясь, до кровати, стянул ботинки и пиджак, ослабил галстук и, накинув плед, собрался позвонить портье и попросить у него таблетку от головной боли, а потом разыскать Мартина и прочитать ему лекцию о том, как нужно дорожить дружбой и подбирать себе сотрудников. Сейчас ему очень помогла бы здоровенная медсестра с холодными ладонями для его лба и горячим желанием спасти от смерти.

А дерзкая дамочка, до одури забалтывающая больного человека своим острым язычком, ему совершенно ни к чему. Может, ему повезло, что эта бессердечная самка ушла. Нужно будет придушить ее заодно с Мартином за предательство…

Все закружилось у Дэна перед глазами, и он упал на кровать.


На другое утро Хелен высказала Мартину все, что накипело в ее душе по поводу его знаменитого дружка.

– Он был пьян в стельку и едва шевелил конечностями, – гневно воскликнула она, глядя на шефа поверх огромных очков. – А видел бы ты его пунцовую рожу! Она сверкала, как новогодняя елка! Он велел мне забрать его багаж, словно служанке, потом влез в машину и захрапел, вдобавок ко всему придавив меня плечом. А бренди несло от него так, что чиркни в салоне кто-нибудь спичкой, и автомобиль разнесло бы на куски. Вот уж тогда он действительно прославился бы на весь свет!

– Дэн? – с недоверием посмотрел на нее Мартин. – Но ведь он почти совсем не… – Резко обернувшись, он направился в свой кабинет. – Нужно сейчас же позвонить в отель и поговорить с ним. Надеюсь, ты привезла туда именно его. Твои слова вызывают у меня серьезные подозрения. Дэн уравновешенный и спокойный человек, насколько я его знаю.

Хелен возмущенно фыркнула и уткнулась носом в рукопись. Возиться с Дэном Форрестом ей предстояло только завтра, но она не собиралась каждый раз сопровождать его до номера, словно сиделка. Уж если он так пьет, пусть сам добирается до гостиницы, она его обязательно бросит. Пьяниц Хелен совершенно не переносила.

Перед ее мысленным взором возникло разъяренное багровое лицо и громадные сжатые кулаки.

Убирайся отсюда немедленно! И не вздумай возвратиться без денег, иначе очнешься на больничной койке!

– Дэн не отвечает! – вернул ее к настоящему голос Мартина. – Наверное, он куда-то ушел.

Хелен удивленно вскинула брови, увидев шефа на пороге комнаты.

– Чудесное воскрешение! – саркастически пробормотала она.

– Нет, честно, Хелен, это не Дэн! – с тревогой повторил Мартин. – Но так или иначе, сегодня я не смогу с ним увидеться: у меня слишком много не терпящих отлагательства дел. Возможно, Дэн и сам заглянет сюда до конца рабочего дня. Наверняка он гуляет по Лондону, упиваясь его красотами.

– Не совсем точно сказано, – озлобленно буркнула Хелен, едва шеф ушел. Уж если Дэн Форрест чем-то сейчас и упивается, то наверняка не видами Лондона. – Да чтоб он утонул в Темзе! – воскликнула она и выбросила его из головы. Даже мысль о нем бесила Хелен и отвлекала от работы.

Дэн не поднял трубку и позже, когда Мартин вновь ему позвонил, и Хелен окончательно упрочилась в своем мнении о нем. Мартин утверждал, что он прогуливается по городу! В самом бодром расположении духа шеф отправился домой. Хелен ушла с работы, все еще кипя от злости.


Когда на другое утро она объявилась в отеле, дежурный администратор накинулся на нее, едва услышав, что ее интересует Дэн Форрест.

– Вы его знакомая? – вкрадчивым голосом спросил он, словно они находились в церкви или рядом с важной персоной.

– Я собираюсь с ним вместе работать, – твердо сказала Хелен, решив сразу же отмежеваться от друзей пьянчуги. – Общение с мистером Форрестом входит в мои служебные обязанности!

– В таком случае я весьма рад вашему приходу! Просто гора с плеч долой! Мне сказали, что в понедельник ночью его привезли из аэропорта едва живого и бросили на произвол судьбы. Это сделала какая-то женщина.

– Это была я, – вздохнула Хелен, гадая, что Дэн успел поломать и разбить в номере, шатаясь из угла в угол и ползая вдоль стенки. – И что же он натворил?

– Натворил? Мистер Форрест? Абсолютно ничего! – возмущенно ответил администратор. – Мистер Форрест тяжело болен. Разве вы не поняли этого, когда бросили его одного в номере? Как вы могли оставить больного без помощи? Да еще и повесили на двери табличку с просьбой не беспокоить его? Это просто невероятно!

– Он был пьян! – выпалила Хелен, оскорбленная допросом какого-то ничтожества, пытающегося разубедить ее в том, что она видела своими глазами.

– Он был болен, серьезно болен! И не отопри уборщица номер своим ключом, страшно подумать, что могло бы случиться! Он даже не смог разобрать постель, упал на кровать без сознания, завернувшись в покрывало. И никому до него не было дела!

– Но… я думала, что… Администратор окинул ее суровым взглядом.

– Как я уже говорил, мистер Форрест на протяжении многих лет постоянно останавливается в нашем отеле и ни разу не был замечен в нетрезвом виде. Он заболел, в этом не может быть сомнений!

– Я все-таки думаю иначе, – холодно сказала Хелен, ощущая внезапно охватившую ее подавленность. Прошлое слишком глубоко укоренилось в ее подсознании, чтобы она могла позволить себе быть снисходительной к окружающим. – Мистер Форрест в больнице? – спросила она чуточку любезнее.

– Нет, мадам, он остался у нас! Здесь ему уютнее, – изобразил улыбку администратор, не скрывая злорадства. – О нем здесь всегда заботятся.

– Пожалуй, я поднимусь и взгляну на него, – сказала Хелен.

– Возможно, он уснул! Не нужно его беспокоить! Ведь он уже изрядно настрадался, бедняжка.

Не желая спорить, Хелен проглотила упрек в свой адрес и направилась к лифту. Ее начала мучить совесть: выходит, она бросила тяжелобольного лишь потому, что, находясь в плену неприятных воспоминаний, она определяет ими свое отношение к другим людям. Невеселое открытие!

Когда Хелен подошла к двери номера мистера Форреста, из нее как раз вышел официант с подносом. Обрадовавшись, что ей не придется беспокоить больного, Хелен влетела в комнату, взволнованная и смущенная услышанным внизу, и оторопела: Дэн Форрест возлежал почти голый на высоких подушках и невозмутимо пил кофе, поданный ему служащим отеля, где о нем всегда заботились. Это зрелище повергло Хелен в смятение: особо важная персона была лишь по пояс накрыта покрывалом. Но теперь он предстал перед ней в ином свете, этаким мужественным красавцем, и она с трудом заставила себя взглянуть в его глаза. Боже, какие же у него глаза! Она толком не рассмотрела их в аэропорту: тогда он едва открывал их, морщась от головной боли. Но сейчас они светились, словно янтарь, и следили за ней не мигая, как глаза великолепного зверя за своей жертвой.

От внезапного шока волосы у нее на затылке встали торчком, а руки безвольно опустились. В груди шевельнулось слабое чувство протеста: всегда холодная и расчетливая, она от смущения не знала, куда ей смотреть и что говорить. От ее самоуверенности не осталось и следа. Еще никогда не впадала она в растерянность под взглядом мужчины. Эти золотистые глаза пригвоздили ее к месту, словно капкан, и вынудили молча сносить наказание. Она осознавала, что этот мужчина не колеблясь востребует с нее компенсацию.

То обстоятельство, что он обнажен, по крайней мере по пояс, ничего не меняло. Несмотря на некоторую бледность, он не выглядел беспомощным. Вернее, он выглядел слишком сильным, чтобы представить его обессиленным.

– Я – Хелен Стюарт, – наконец нарушила она затянувшееся молчание, избегая янтарных глаз, полных нарочитого равнодушия и сарказма. – Это я встретила вас в аэропорту.

– Так это вы мой ангел-хранитель, мисс Стюарт? – глухо спросил он, продолжая гипнотизировать ее. – Все случившееся помнится мне весьма смутно. Так чем же я могу быть вам полезен, любезная мисс Стюарт? Я к вашим услугам! Но не рассчитывайте на многое при моем нынешнем состоянии!

Хелен почувствовала, что ее лицо вспыхнуло от стыда, но приготовилась терпеливо снести любые его упреки. Тихим, хорошо поставленным голосом американец медленно, но верно ставил ее на место. И охваченная чувством вины перед ним, она не могла постоять за себя.

– Сегодня вы уже лучше выглядите, – робко сказала она.

– Лучше, чем мертвец? – Он саркастически вскинул темно-каштановые брови, сверля ее золотистыми глазами. – Пожалуй, здесь вы правы.

– Администратор отеля сказал мне, что вы больны. Я думала, что…

– Что вам придется нянчиться со мной? Выбросьте это из головы, мисс Стюарт! Я силен, однако, боюсь, что под вашей опекой я протянул бы недолго. К счастью, укол пенициллина творит настоящие чудеса!

– Врач сказал, что с вами? – севшим голосом спросила Хелен, стараясь не замечать его постоянных нападок.

– Черная смерть! Вам лучше немедленно покинуть помещение.

Хелен едва не расплакалась, ощущая свою полную беспомощность перед его глазами и абсолютную неспособность ответить ему колкостью на издевку: ее острый язычок онемел, скованный ощущением вины и растерянности. Она заслужила этот сарказм и теперь покорно сносила его утонченное истязание, не в силах повернуться и уйти. Ведь нужно как-то объяснить такой поступок, ибо ей предстоит общаться с ним, если, конечно, Мартин не выгонит ее с работы за жестокость, проявленную к его другу.

Она покосилась на него, проверяя, не заметил ли он, что у нее дрожат губы. Ее защитная оболочка пока не треснула как скорлупа, но под натиском его безжалостной иронии уже была близка к этому.

– Мне очень жаль, – промямлила она. – Я действительно подумала, что вы пьяны. От вас разило бренди, и вы уснули, едва сели в машину.

– Бренди помог мне перенести полет, мисс Стюарт, – назидательно заметил он. – Зря я отказался от кареты скорой помощи. Я надеялся, что встречающий проявит ко мне сострадание. Время от времени мы все болеем гриппом, и вам наверняка известно, каково переносить на ногах это заболевание.

– Грипп? – удивилась она. – Но администратор…

– Я поставил себе ошибочный диагноз. Меня свалил отвратительный крохотный вирус. К счастью, он оказался не слишком устойчивым, и я выжил. Укол был мерой предосторожности от побочной инфекции. И хотя я довольно-таки расплывчато припоминаю, что со мной тогда происходило, но теперь очевидно, что я обязан выздоровлением вовсе не вам, мисс Стюарт, а любопытной уборщице. Ведь это так?

– Я приношу вам свои глубочайшие извинения! – повторила она. – Мне показалось, что вы пьяны.

– Ах, вот как! Значит, пьяному вы бы отказали в помощи наверняка, мисс Стюарт?

– Да! – яростно крикнула она, повернулась и пошла к двери. – Я передам Мартину, что вы заболели. Мы либо пересмотрим вашу программу, либо вообще ее отменим. Мартин вас навестит, вчера он не смог, потому что по уши завяз в работе…



Она коснулась ладонью двери, торопясь убежать от его проницательного взгляда и восстановить утраченное самоуважение. Несомненно, ей придется просить Мартина подыскать ей замену: все равно они вряд ли сработаются, потому что она уже не избавится от чувства вины перед ним, а он не простит ее. А его глаза! У нее по спине поползли мурашки и перехватило дыхание…

Золотистые глаза, следящие за Хелен, сузились и ощупали ее с головы до пят, отметив женственную привлекательность фигуры и стройность длинных ног. Эта бездушная стерва, бросившая его на произвол судьбы, в действительности оказалась не такой, какой ему представлялась. Похоже, сейчас ей самой требуется помощь. Под невозмутимой внешностью таится нечто уязвимое, загадочное, готовое вырваться наружу. Инстинктивно угадав это, он бросил ей вслед.

– Дайте мне еще пару дней, мисс Стюарт! И я встану на ноги. Изменяйте программу моего пребывания здесь, как вам заблагорассудится, я заранее со всем согласен. Уверен, что мы с вами чудесно поладим!

Его голос источал высокомерие. Хелен вышла из номера, даже не обернувшись. Дэн сделал глоток кофе и задумался.

Несомненно, она не в себе! Под непроницаемым и внешне надежным защитным покровом улавливается ранимость и хрупкость. А Дэна совершенно не интересуют легко уязвимые женщины, ему нравятся те, кто прочно стоит на своих, а не на его ногах.

Она, конечно же, очень красива: изящный, как у китайской статуэтки, профиль, густые белокурые волосы, так и норовящие обвиться вокруг ее изумительного, тонкого лица. Она то и дело убирала непослушный локон за ухо, и это переросло в привычку, как, впрочем, и ее манера поправлять массивные очки, которые ей абсолютно не нужны и служат лишь частью придуманного облика деловой женщины. Ее глаза фиалкового цвета ясно говорили ему об этом: она совсем не щурилась, как все близорукие люди.

Да, Хелен Стюарт запуталась в своих личных проблемах.

Дэн нахмурился и допил кофе. Он собирался приятно провести в Лондоне время и отдохнуть. Интрижка, пусть и безобидная, с женщиной, находящейся на грани нервного срыва, не вписывалась в его представление о развлечениях. Это напоминало работу. А он хотел получить удовольствие…

У него мелькнула мысль позвонить Антонии, однако, по зрелом размышлении он воздержался от звонка, трезво рассудив, что не созрел для того, чтобы спокойно выслушивать ее беззаботную болтовню. В любом случае она не переступит порога комнаты больного. Антония строго придерживалась своих жизненных правил и ни для кого не делала исключений. Уж ее-то трудно представить хныкающей в платочек, она себе такого не позволит…

В тот же день после обеда Дэна навестил Мартин, с нелепым букетом цветов в руке и с тысячей извинений и сожалений.

– Ты обязательно должен у нас погостить, – заявил он. – Мо настаивает на этом!

– Ах, оставь! – вяло махнул рукой Дэн. – Мне и здесь вполне удобно. За свои деньги я могу потребовать особого ухода и при этом не буду мучиться угрызениями совести. К тому же мне нравится, когда обо мне заботятся. Разумеется, не так, как после моего прилета…

– Хелен удручена случившимся! – заверил его Мартин, подсев к нему поближе.

Дэн с удовлетворением отметил, что тот обеспокоен не столько самочувствием больного друга, сколько состоянием мисс Стюарт: если любимый писатель не умер, то и незачем попусту тратить на него свои ахи и охи!

– После ее утреннего визита, – сказал Дэн, – у меня сложилось аналогичное впечатление.

– Надеюсь, что не донимал ее своими остротами? – встревожился Мартин. – Мог бы и пощадить несчастную женщину!

– Для настоящей схватки с ней я пока слабоват, – усмехнулся Дэн. – А ты, как я понимаю, не собираешься прочитать ей нотацию и выставить за дверь.

– Расстаться с Хелен? – с недоверием покосился на него Мартин. – У нее имеются серьезные проблемы, но мы пытаемся разобраться, в чем их причина, и помочь ей устранить ее!

– Вы с Маргарет? – вскинул брови Дэн. – Лучше побеспокойтесь о моем пошатнувшемся здоровье и вплотную займитесь юной Дженни! Мисс Стюарт способна сама о себе позаботиться.

Он с легким раздражением подумал, что абсолютно не уверен в этом, но в его намерения не входило нянчиться с кем-либо, тем более с неврастеничной женщиной.

– Я говорю не о физическом состоянии! – воскликнул Мартин. – Хелен в прекрасной форме: здорова, умна и энергична. Занимается дзюдо или чем-то в этом роде: почти каждый вечер посещает спортивный зал.

Спортивный зал? Дэн от удивления даже моргнул золотистыми глазами. Она выглядела хрупкой, как стебелек дикой розы! Но Мартин продолжал, не обращая на него внимания:

– Дело вовсе не в этом! Что-то гложет ее изнутри, лишая покоя. Но она не жалуется, как это ни странно!

– Послушай, – перебил его Дэн. – Не впутывай меня в ее заботы! И если хочешь, вот тебе мой бесплатный совет: думайте лучше о собственных проблемах! И пусть Маргарет тоже зарубит это у себя на носу. С вас хватит и того, что мисс Стюарт добросовестный работник.

– Она замечательный редактор! – просиял Мартин. – Даже и не представляю, что бы мы без нее делали.

– Так вот почему ты прилепил ее ко мне? Потому что она твоя лучшая сотрудница? – с кислой миной спросил Дэн. – Или надеешься заинтриговать меня ею?

– Если говорить откровенно, так оно и есть, – признался Мартин.

– Да, нам лучше ничего не скрывать друг от друга, – кивнул Дэн. – И пожалуй, я сообщу тебе мое профессиональное заключение относительно мисс Стюарт. Это назойливая особь женского пола, наделенная чувствами робота. Она заносчива, умна, как и всякая дама, закончившая один из ваших знаменитых университетов. И будет стремиться к вершине карьеры, сметая любые преграды на своем пути. Если потребуется, она растопчет и тебя, мой друг. Поэтому оставайся всегда начеку, заботься только о своем деле, а меня оставь в покое: я хочу спать. Катись к черту!

– А ведь ты, пожалуй, совершенно прав! – пробормотал с благоговением Мартин, вставая. – И как я сам до сих пор этого не понял! Она действительно чертовски умна и далеко пойдет. Но все же ты не до конца раскусил ее! Душа ее плачет.

– Я никогда не ошибаюсь, – укладываясь поудобнее на кровати, самонадеянно заверил его Дэн. – Она заплачет, когда ты урежешь ей зарплату, да и то вряд ли. Скорее, она даст тебе сдачи. Вспомни о дзюдо! Не исключено, что она исподволь готовится к броску. Это еще та штучка! Не забудь захлопнуть за собой дверь, когда уйдешь.

Мартин ушел, и Дэн закрыл глаза, совершенно раздосадованный собой. Лжец, с отвращением думал он. Перед ним вдруг предстало ее лицо: глаза, полные слез и душевной боли, губы, дрожащие от отчаяния. Его растрогало, что она приняла так близко к сердцу свою ошибку. Как это мило! Ведь другая на ее месте за такое наглое поведение могла бы вылить ему на голову горячий кофе. Впрочем, пусть катится к черту! Что ему до нее? Он приехал, чтобы вволю насладиться всеми прелестями Лондона!

ГЛАВА 2

Из спортивного зала Хелен вышла вместе с Джеком Гарфордом. Уже стемнело, однако, было довольно тепло. Дождь недавно прекратился. Она поправила спортивную сумку на плече и решительно прибавила шагу, ступая пружинисто и почти бесшумно в легких белых кроссовках.

– Выпьем кофе? – спросил Джек, заглянув в фиалковые глаза Хелен.

Она сняла очки, и ее удивительная красота настолько поразила его, что он даже растерялся, подумав, что ему просто померещилось.

– С удовольствием, но ведь на мне тренировочный костюм!

– Пустяки! И на мне тоже. Зайдем в обыкновенное кафе.

– Хорошо, уговорил! – рассмеялась она, вдруг почувствовав облегчение. Ей совершенно не хотелось возвращаться домой. Мысль о завтрашнем дне не выходила у нее из головы.

Непредвиденная болезнь ее подопечного обеспечила ей короткую передышку. Расписание было пересмотрено, деловые встречи перенесены, но время неумолимо брало свое. Завтра ей снова предстояло встретиться с Дэном Форрестом, смотреть в золотистые, как у пантеры, глаза и угождать ему, не обращая внимания на все колкости, которые, она не сомневалась, непременно последуют.

Она предпочла бы вообще его не видеть, не говоря уже о том, чтобы казаться дружелюбной и любезной. Ее по-прежнему раздражало, что ей навязали его, оторвав от других дел. Но у нее хватило мужества признаться себе в том, что ее волнует и кое-что еще. Она боялась смотреть на него, и совсем не потому, что совершила ужасную ошибку. В конце концов, она извинилась!

Нет, дело вовсе не в этом, а в нем самом! Когда она вспоминала его, ее охватывала дрожь. Он странным образом пугал и возбуждал ее, даже когда был болен и лежал на подушках на кровати. А что же станет с ней, когда он поправится и встанет на ноги. Ей казалось, что его глаза все видят насквозь, и ее пугала перспектива снова заглянуть в них.

Уговорить Мартина заменить ее кем-нибудь еще ей так и не удалось. Он оставался непреклонен, твердя одно: она и только она должна обхаживать Дэна Форреста. И даже когда Хелен призналась, что смущается при нем, он не уступил ей, настояв на своем.

– Мы пришли, – сказал Джек. – Не слишком презентабельное кафе, но зато здесь и в тренировочном костюме ты будешь чувствовать себя свободно.

Хелен улыбнулась. Этот район нельзя было назвать престижным, но им обоим было не по карману платить за тренировки в шикарных спортивных залах в центре города. Им важно было научиться постоять за себя в критической ситуации на улице, а не совершенствовать фигуру в угоду капризной моде. Поэтому и забегаловка, в которую Джек ее привел, оказалась под стать окрестностям. Одна она не решилась бы заглянуть сюда.

– Отлично, – кивнула Хелен. – Ты платишь за кофе, я за булочки. Если их, конечно, можно есть. Не боишься за свой желудок, Джек?

– Я абсолютно здоров! – похвалился он. – И малосъедобные булочки меня не пугают.

Они вошли в зал, и Хелен увидела в нем некоторых знакомых по спортклубу: очевидно, им тоже захотелось выпить кофе после тренировки.

– Привет, ребята! Как самочувствие? – окликнул их один из них.

– Как после хорошей драки, – ответил Джек, пожимая руки сидящим за обитым пластиком круглым столом. – Все тело в синяках и ноет.

Большинство ребят были совсем молодыми – в возрасте до двадцати лет – и крупного телосложения. По сравнению с этими богатырями Хелен казалась Дюймовочкой, хотя и не была маленького роста. Кивнув им, она села за соседний столик, а Джек пошел делать заказ. Все это напоминало что-то знакомое, из далекой студенческой поры, а может быть, кафе напоминало ей и ее нынешнее пристанище.

Жизнь Хелен Стюарт невероятным образом протекала в двух разных мирах: днем она являлась старшим редактором издательства "Ньюменс Паблишерс", а вечером превращалась в молодую женщину, принимающую жизнь такой, какая она есть. Ночью она вновь становилась совершенно другой…

Ты где была, на Пиккадилли? Дура, там тебе не место! Там все схвачено профессионалками! Что ты о себе вообразила? Твое место на вокзале, а то и в порту. И не делай такую свирепую рожу, улыбайся побольше! Достань денег где хочешь, или тебе не поздоровится, глупая стерва!

Эти слова, слышанные ею однажды ночью, вдруг резко прозвучали у нее в голове, несмотря на окружающий шум.

– Вот, два кофе и две подозрительные булочки, – весело воскликнул Джек, плюхнувшись на свободный стул рядом с ней. – Все нормально? – Он пристально посмотрел на нее.

– Конечно! А что? – Она улыбнулась, вернувшись к действительности.

– Ты была где-то далеко-далеко.

– Задумалась о завтрашнем дне, и сразу стало как-то не по себе, – призналась Хелен. – Мне предстоит опекать самого Дэна Форреста.

– Ну и что? – Отхлебнув кофе, Джек недоуменно уставился на нее. – Это же лучше, чем сидеть в кабинете!

Как было бы здорово, подумалось ей, если бы Дэн был похож на него, такого спокойного, доброго и легкого в общении. Если бы ей потребовался мужчина, она выбрала бы именно такого, похожего на Джека или Мартина, с открытым улыбчивым лицом и уважительным отношением к женщинам. Голос Дэна Форреста тоже казался спокойным, но в нем звучала властность. Да и вообще он раздражал ее.

– Но у меня полно срочной работы, весь стол завален рукописями, а писатели заслуживают уважения. Я не хочу обманывать и злоупотреблять их доверием. Мартин и слышать не желает о том, чтобы кем-то заменить меня! Настаивает, чтобы его сопровождала именно я.

– Может, он считает, что ты более тактична, чем другие сотрудники?

– Он прекрасно знает, что это далеко не так, – вздохнула Хелен. – Когда я встречала Дэна Форреста несколько дней тому назад в аэропорту, я подумала, что он пьян, и оставила его одного в гостинице. А он, оказывается, был тяжело болен, администрации пришлось вызвать врача. Мистер Форрест не из тех, кто легко прощает обиды. Вот почему я и побаиваюсь его.

– Понимаю. Наконец-то я вытянул из тебя крупицу правды! Придется тебе смиренно нести свой крест! Не переживай, это ненадолго! Дэн Форрест обычно здесь не задерживается.

– Откуда ты знаешь?

– Я журналист, как ты, надеюсь, помнишь. Знать все об известных персонах – моя работа. Дэн Форрест всегда интересует газетчиков, с ним непременно что-нибудь происходит.

Жаль, я так и не сумел до сих пор добраться до него.

– Ты знаешь Дэна Форреста! Для меня это новость! Я только что прочитал его книгу! – воскликнул сидящий за соседним столиком юноша, один из постоянных посетителей спортивного клуба. Он пересел на свободный стул за их столом и с надеждой взглянул на Джека.

– Это не я, а она знакома с ним, – поправил его Джек. – Хелен поручено сопровождать Дэна Форреста во время его пребывания в Лондоне.

– Вот повезло! – с уважением посмотрел на Хелен восторженный юнец. – Я прочитал его "Врата ада". Потрясающая вещь! Прямо-таки мурашки бегут по коже! Я слышал, он получил за нее литературную премию?

– Не за эту книгу, а за пособие по психиатрии, – пояснил Джек. – Дэн Форрест – знаменитый врач и ученый, именно работы в этой области принесли ему славу. А не кровавые триллеры. На них он зарабатывает деньги.

– Он психиатр? – изумилась Хелен.

Мысленно представив себе янтарные глаза Форреста, она лишь сейчас поняла, почему они так смотрели на нее.

– И весьма знаменитый, повторяю! Он читает лекции в университетах по всему миру, иногда к его консультации прибегает полиция: ведь преступники нередко оказываются чокнутыми. И не только полиция Нью-Йорка! Однажды я начал читать одну его работу, но вскоре бросил: слишком сложно для меня, – улыбнулся Джек.

– Советую прочитать "Врата ада", старина! Не оторвешься!

Почитатель таланта Дэна Форреста встал и пошел к своим друзьям, чтобы сообщить им необыкновенную новость.

Джек тотчас же поскучнел.

– Если честно, я перестал читать ее, потому что мне стало жутковато, – понизив голос, признался он Хелен. – У меня сложилось впечатление, что Форрест чувствует себя среди сумасшедших и маньяков как рыба в воде. Я стараюсь не думать о неприятном, в жизни и так достаточно сложностей, зачем же забивать голову всякими бреднями сумасшедших?

Хелен уже не слушала его. Ее потрясло, что она не только недооценила Дэна Форреста, но и серьезно обидела его! Наверняка он разглядел ее сущность, верно диагностировал ее и потому очень опасен. С ним следует держать ухо востро, опасно свысока смотреть на него! Самые худшие ее предчувствия подтверждались, наверняка ей не удастся вынести его высокомерный взгляд, пронзающий любого человека насквозь.

Эта мысль крепко засела у нее в голове, ей не удалось избавиться от нее даже дома. Ощущение, что она совершила чудовищную ошибку, которая скажется на всем будущем, не покидало ее, золотистые глаза постоянно стояли перед мысленным взором. А ей совершенно не хотелось, чтобы кто-либо обращал на нее внимание, потому что существенная часть ее жизни была окутана тайной.

Она все же попыталась стряхнуть навязчивую идею, убеждая себя в том, что Дэн Форрест окружит себя ледяной оболочкой и не взглянет на нее. Ведь она оскорбила его, а он совсем не из тех, кто легко прощает и быстро забывает оскорбления и обиды. Эта мысль напомнила ей еще кое о чем, и она лихорадочно перелистала записную книжку, желая убедиться, что заказала машину на завтра. Удостоверившись, что хоть этого не забыла, она с облегчением вздохнула и дала себе слово впредь поступать только обдуманно и благоразумно, не позволяя себе просчетов в планах и в оценках окружающих.

Хелен приняла душ и переоделась. За окном по-прежнему стояла ясная лунная ночь, в чем она убедилась, слегка раздвинув плотные шторы. Одно это уже хорошо: она не любила бродить по ночным улицам под дождем, в последние дни все складывалось для нее и без того из рук вон плохо.

Хелен почувствовала невероятную усталость, оставалось надеяться, что она не подхватила вирус гриппа Дэна Форреста. Но Хелен ясно отдавала себе отчет, в чем истинная причина упадка сил: она чересчур много времени посвящает ночным прогулкам, они измучили ее, а ей сейчас требовался целительный сон. Однако и сегодня совершенно необходимо снова выйти одной в ночь. Нельзя прерывать поиск. Боже, как же она устала!

Она надела плащ на случай внезапного ливня и молча вышла из дому. На улице было тихо и темно, но темнота не пугала ее: в ее регулярных ночных прогулках имелось нечто такое, чего действительно следовало опасаться. Проехав определенное расстояние на автомобиле, Хелен, оставив его, медленно пошла по улице. Торопиться ей было некуда, поиск требовал времени и терпения. Она хорошо чувствовала время. Страшно даже подумать, сколько она уже потратила его, но все безрезультатно. Она ни на шаг не приблизилась к цели. Может быть, сегодня ей наконец повезет?

Она горько усмехнулась: эти слова звучали в ее голове каждую ночь, но надежда так и не оправдалась. И все же однажды, вот такой же темной ночью, она обязательно найдет на мокрой от дождя улице то, что так упорно ищет.

Она свернула в переулок и очутилась в полной темноте, однако, нисколько не заволновалась. Сейчас она же не была беззащитной, как раньше, много лет назад. Оказавшись снова на освещенной улице, Хелен огляделась по сторонам. Взгляд ее равнодушно скользнул по автомобилям, проносящимся мимо нее, и задержался на тротуаре, там, где из витрин магазинов на него падал яркий свет. Постояв немного, она возобновила неспешную прогулку. Что она будет делать, если сегодня ее поиск увенчается успехом? Как поведет себя, взглянув правде в лицо?


Дэн вышел в фойе гостиницы, чрезвычайно довольный тем, что наконец-то смог размять ноги и заодно проверить, достаточно ли они окрепли. Наверху, в шикарном номере, они достаточно надежно держали его в вертикальном положении, но лишь здесь, на просторе, он мог удостовериться в их крепости. Он впервые появился на людях и хотел быть уверен, что ноги его не подведут. Если такое произойдет, он отменит намеченную на завтра поездку и останется в отеле. Перспектива внезапного падения в нежные объятия Хелен Стюарт в надежде на то, что в ней проснется совесть, его не прельщала. Какие-либо отношения с этой особой могли возникнуть лишь в том случае, если он будет чувствовать себя в отличной форме, как физической, так и психической.

– Как вы себя чувствуете, мистер Форрест? – подбежал к нему управляющий.

– Я чувствую себя хорошо, мистер Эндерби, – весело улыбнулся ему Дэн.

Судя по тому, как просияло лицо управляющего, он остался доволен таким ответом.

– Мы умеем должным образом заботиться о своих гостях, – промолвил он.

– Несомненно! – кивнул Дэн.

– Вам чрезвычайно повезло, что у нас уделяют большое внимание этому вопросу, – с важным видом продолжал рассуждать мистер Эндерби. – Юная леди, которая привезла вас в наш отель…

– Не заслуживает обвинений, – мягко перебил его Дэн. – Я действительно был похож на пьяного в стельку. Не трудно представить, как такое состояние может напугать молодую леди. Она до сих пор не может прийти в себя после пережитого стресса. И я ее за это не виню.

– У нее стресс? Боже мой! – Управляющий приготовился выслушать подробности потрясающей новости, однако, Дэн ограничился вежливым полупоклоном и направился к автоматически распахивающимся дверям, мимо знакомого швейцара, которому он улыбнулся, и вышел на ночную улицу, залитую светом витрин и фонарей.

Он уже сожалел, что вступился за Хелен Стюарт. Все же вид у него тогда был скорее больного, чем пьяного, и она проявила редкую бесчувственность. Ни одна из его знакомых женщин не поступила бы подобным образом. А Хелен Стюарт не колеблясь оставила его одного.

Но все же вряд ли можно оценивать этот поступок, руководствуясь лишь собственным мнением, тем более что она не принадлежит к кругу его знакомых. Ведь ей могло показаться, что, напившись как свинья, он хочет затащить ее в номер, и поэтому она поспешила ретироваться. Однако при второй встрече она не произвела впечатления растерявшейся или перепуганной до смерти женщины. Напротив, она была с ним расчетлива и, пожалуй, даже зла.

Он нахмурился. Раньше его никогда и никто не боялся, он внушал людям доверие. Не объясняется ли ее настороженность во время дневного визита к нему тем, что он лежал в постели? Нет ли здесь сексуальной подоплеки? А может, он кажется опасным лишь таким, как она, неприступным снаружи и дрожащим внутри? Он готов был побиться об заклад, что она еще девственница.

Мартина и Маргарет никак не назовешь глупцами, однако, она вызывала у них опасения. Впрочем, они оба склонны проявлять материнскую заботу о людях, она же выглядела так, словно нуждалась в ней. Ее неприступность лишь щит, и он ощущал это. Как знал наверняка и то, что любую попытку руководить ею Хелен встретит в штыки и моментально спрячется в своей ракушке.

Он недовольно поморщился. Кажется, он углубился в психоанализ, чего и добивался от него хитрый Мартин. Но в его планы это не входит! Он вырвался в любимый город, потерпел маленькую неудачу, оправился от нее – и довольно! Пора перейти к удовольствиям – когда-то ему еще удастся вновь побывать в Англии! Нет, ничто не должно портить ему настроение, пока он здесь.

Он будет подчеркнуто любезен во время формальных встреч с Хелен Стюарт, а по их завершении – вежливо прощаться с ней и отправляться по личным делам в город. Пусть решает свои проблемы сама. Ведь совсем скоро их уже будет разделять Атлантический океан. Не может же он помогать всем на свете! Вокруг полно людей с неуверенностью во взгляде, но он выработал в себе полезную привычку не придавать этому большого значения. Не нужно забывать, что она чертовски привлекательна, что усугубляет опасность при сложившихся обстоятельствах. Нет, он не позволит себе заинтересоваться ею, это было бы не научно!

Ноги, похоже, неплохо справлялись со своей задачей. Они совершенно незаметно унесли его на приличное расстояние от отеля, пока он предавался размышлениям. Да и организм в целом функционировал нормально. Это окрыляло! Кажется, он поправился, и завтрашний день для него все-таки наступит.

Он окинул рассеянным взглядом улицу и слегка напрягся, заметив на противоположном тротуаре девицу, род занятий которой не вызывал сомнений. Проститутка! Одета она была во все черное: очень короткий черный клеенчатый плащ полностью открывал длинные ноги в черных чулках и высоких черных сапогах на каблуках.

Черные волосы были зачесаны назад и украшены черной бархаткой. Половину лица закрывали светозащитные очки. Ее странный облик заинтриговал его: ему еще не встречались девицы, настолько открыто заявляющие о своей профессии. Ей недоставало разве что вспыхивающей рекламной таблички пониже спины.

Две девицы, занятые тем же ремеслом, бросали на нее недоуменные взгляды. Но вычурным казался не только ее облик, сразу же отметил Дэн, она прогуливалась вдоль улицы с таким видом, словно считала себя невидимкой, хотя ее броская внешность не могла не задержать на себе внимание прохожих.

Он пошел следом за ней по своей стороне улицы, сначала – из праздного любопытства, потом – заинтересовавшись, чем закончится ее разговор с незнакомцем, который вскоре подошел к ней.

К его удивлению, она притворилась, что в упор не видит его, сделала шаг в сторону и пошла дальше. Мужчина оказался настойчивым и последовал за ней, что-то громко выкрикивая на ходу и привлекая внимание к ним обоим.

Она еще некоторое время игнорировала его, потом резко обернулась, так, что настырный клиент испуганно отпрянул назад, и с угрожающим видом сделала два шага вперед, глядя ему прямо в глаза. Дэн находился слишком далеко и не разобрал ее слов, но мужчина тотчас же повернулся и быстро пошел прочь, даже не ответив ей. По его походке и сжавшейся фигуре Дэн догадался, что он испугался.

Это еще сильнее заинтересовало его. Шлюха, угрожающая потенциальному клиенту! Ему захотелось посмотреть, что будет дальше. Он пересек улицу, слегка задержавшись посередине из-за сильного потока машин, и обнаружил, к своему огорчению, что девица исчезла. Тогда он двинулся в том же направлении, в котором ранее шла она, подгоняемый профессиональным интересом, однако, объекта наблюдения нигде не было видно.

Возле начала короткого темного проулка он остановился в задумчивости: в десятке– другом шагов от него виднелись огни другой улицы. Возможно, девица пошла туда и ее нетрудно догнать, поскольку она идет размеренным медленным шагом. Он сгорал от любопытства, ему очень хотелось выяснить, что она могла сказать тому крупному, рослому мужчине, который так испугался ее, что бросился наутек. Он видел "ночных бабочек" на бульварах многих городов мира, в которых бывал, но ни разу не наблюдал ничего подобного. Девицы всегда вели себя вполне предсказуемо, и он смотрел на них с сожалением и естественным любопытством. Но эта особа не вызывала схожих эмоций и уже поэтому заслуживала особого интереса.

Он свернул в проулок, но тотчас же замер на месте, остановленный внезапным сигналом об опасности, прозвучавшим у него в голове. Казалось, никто не собирался напасть из мрака на него, можно было идти вперед, тем более что он сумел бы постоять за себя. Однако ноги словно приросли к земле. Инстинкт самосохранения включил в его мозгу красный свет.

Огни и машины, мчащиеся по улице в конце прохода, манили его к себе. В темноте вроде никто не таился, разве что присев на корточках за мусорными контейнерами возле дверей черного хода магазина. Однако внутренний голос велел ему стоять, а он привык прислушиваться к нему, что не раз выручало его в Нью-Йорке. Нет, он не пойдет дальше за проституткой ради умозрительного интереса. Дэн повернулся и пошел обратно в отель, внезапно ощутив во всем теле странный озноб, хотя на улице было не холодно.

К нему подошли две девицы, которых он уже видел раньше, видимо привлеченные его дорогим костюмом, и с нескрываемым профессиональным интересом стали его рассматривать.

– Не скучно гулять одному, золотой?

Под взглядами хищных самок Дэн чувствовал себя желанным золотым тельцом, но уже не ощущал прежнего мистического страха. Он спокойно посмотрел на них и, выдержав паузу, спросил:

– Вы знаете ту даму в черном, которая прошла здесь пять минут назад?

– Это серьезный случай, – язвительно ответила одна из проституток. – Ей место в сумасшедшем доме. Ты видел, как дернул от нее тот парень? У него глаза с перепугу вылезли на лоб! Он пробежал мимо нас, словно испуганный кролик. Не знаю, что она такого ему сказала, но советую быть поосторожней, когда выбираешь подружку, золотой ты мой!

– Я думал, что скорее вы рискуете, снимая клиента!

Девицы переглянулись.

– Но не такого, как ты, дорогой! – улыбнулась ему одна из них, рассматривая его открытое и симпатичное лицо.

– Так кто же эта таинственная дама в черном? – повторил вопрос Дэн.

– И что она тебе далась? Мы ее видели здесь в первый раз!

– А может быть, она и не… – начал было он, но обе проститутки разразились резким хохотом.

– Да оставь ты ее в покое, золотой! – сказала та, что проявляла к нему наибольший интерес. – Вы, янки, такие чудные! У нее на лбу все написано крупными буквами. А юбчонка такая, что выглядывает задница!

Дэн удовлетворенно кивнул: значит, он все же угадал, загадочная девица специально надела этот наряд.

– Так тебе нужна веселая компания? – прищурилась та, что побойчее, но он шутливо вскинул руку, отдавая им прощальный салют.

– Не сегодня, моя Жозефина! – И поспешил прочь.

Девицы захихикали ему вслед и вернулись к охоте.

Загадочное ночное происшествие позабавило его. Шлюха в черном, угрожающая, а не заманивающая клиентов. Над этим можно поломать голову, дать размяться мозгам.

Но стоило ему только подумать о завтрашнем дне, как улыбка сползла с его лица. Ему предстояло провести несколько часов в обществе прекрасной, собранной и абсолютно бессердечной юной особы, готовой изрыгнуть пламя в ответ на его невинный флирт. Нет, определенно он слишком много о ней думает! Она засела у него в печенках и дает о себе знать в самый неподходящий момент. А ее лицо и голубые глаза, блестящие от навернувшихся слез, преследуют его, как наваждение.

Если бы не Мартин, он отменил бы всю эту затею и вплотную занялся бы путешествиями по Лондону. Встречаться с Антонией ему расхотелось, разве что потом, через несколько дней. С ней ему было приятно проводить время, но не более того.

Мысли Дэна вернулись к женщине в черном и к его внезапному ощущению смертельной опасности, исходящей от нее. А что, если она и в самом деле спряталась в темном переулке, прижавшись спиной к двери черного хода? Он бы и не разглядел там ее! Но даже если она и пряталась, почему он испугался? Откуда взялось это чувство страха, леденящее кровь? У него хватило бы сил и сноровки справиться с любым противником, будь то человек или зверь. Он был в хорошей физической форме, поскольку увлекался горным туризмом, парусным спортом и охотой. Случалось, он уходил один в длительный поход по дикой местности, желая отдохнуть от умственной работы. И при всем при том у него мурашки побежали по коже, едва он шагнул в этот темный проулок! Инстинкт самосохранения, дарованный человеку природой? А если нет, тогда что же еще?


На следующее утро Хелен села в автомобиль и, велев шоферу ехать к Дэну в отель, нервно откинулась на спинку сиденья. Назвать средство передвижения, в котором она удобно устроилась, машиной у нее не поворачивался язык: настолько огромным оно ей казалось. Вернее было бы обозвать этот лимузин обтекаемым автомобильным чудовищем. Мартин утверждал, что Дэн достоин обслуживания по высшему разряду, а этот монстр на колесах вполне соответствовал его запросам: ничего лучшего заказать за деньги не представлялось возможным. Величайший творец леденящих душу романов явно привык жить на широкую ногу.

Она закусила губу и поправила очки, вспомнив, что его перу принадлежат не только кровавые романы. Дэн Форрест считался светилом психиатрии, был уважаемым ученым. Почему об этой стороне его деятельности Мартин даже не упомянул? Ведь не мог же он не понимать, что рано или поздно ей все равно станет все о нем известно! Зачем же скрывать от нее самое главное? Может, он ожидал, что она проявит особое рвение и самостоятельно выяснит подробности жизни своего подопечного?

Ей стало совестно за то, что она умышленно отказалась от наведения справок о Дэне Форресте из неприязни к нему, и теперь рискует оказаться в невыгодном свете, если покупатели в книжном магазине зададут ей вопрос о нем. То немногое, что ей известно, она узнала случайно, и это лишь обострило ощущение, что он опасен для нее. Да, ей предстояло многое от него скрывать, а он, казалось, всегда был начеку и видел ее насквозь.

Выбравшись из лимузина у парадного подъезда его отеля, она обнаружила, что он уже поджидает ее на лестнице. Только теперь она заметила, что он брюнет и очень крупного телосложения. В последний раз она видела Дэна лежащим в постели. Сейчас он был одет в костюм темно-серого цвета, безукоризненную свежую сорочку и галстук в тон костюму. Это делало его похожим на остальных смертных и облегчало общение с ним. Высокий, симпатичный и стройный мужчина, стоящий на ступенях перед ней, не мог не обратить на себя внимание, а глаза его вообще казались чем-то исключительным.

Золотистые, как у пантеры, они смотрели на нее не мигая и с очевидным интересом, вселяя в сердце тревогу сквозившим в них несомненным интеллектом. Она не нашла в себе сил двинуться с места, пока взгляд его изучал ее с головы до ног, с методичностью робота посылая импульсы в мозг. И как ни странно, она не чувствовала, что на нее пялится бесцеремонный сластолюбивый донжуан, его интерес к ней был не банальным любопытством похотливого самца, но истинным проявлением доброжелательности ученого мужа.

Это добавило Хелен уверенности и помогло непредвзято взглянуть на себя со стороны. У нее не возникло ни малейших сомнений относительно своего внешнего вида. Сегодня она выглядит даже лучше, чем нужно. Синий костюм с узкой юбкой и желтой, в белую полоску, блузкой смотрится весьма эффектно. И если бы он так долго и пристально не разглядывал ее, все было бы совсем хорошо. Ей хотелось снять очки, чтобы окончательно поразить его, но она лишь нервно поправила волосы за ухом и, собравшись с силами, направилась к длинному черному автомобилю.

– Вы приехали за мной на катафалке, мисс Стюарт? Давайте не будем с этим спешить! Я вполне здоров!

Его спокойный, самоуверенный голос с американским акцентом пригвоздил ее к тротуару. Она обернулась и беспомощно взглянула на него, словно моля о пощаде. Он не рассмеялся, но слегка улыбнулся уголками рта. И вот столь же высокомерно он будет смотреть на нее еще несколько дней подряд, а она вынуждена все это терпеть. Но ведь это не честно! Хелен почувствовала, что краснеет от закипающего в душе возмущения.

– Не я выбирала машину для вас, мистер Форрест! – спокойным деловым тоном ответила она. – Это мистер Ньюмен настоял на лимузине. Лично я заказала бы такси по телефону и попросила бы шофера привезти вас в книжный магазин.

Он снисходительно кивнул в ответ и, сойдя с двух оставшихся ступенек, предложил ей первой занять место в автомобиле, приговаривая:

– Только после вас, мисс Стюарт! Нужно поскорее убраться с глаз долой, пока вокруг нас не собралась толпа любопытных.

– Не волнуйтесь, мистер Форрест! – усаживаясь на заднее сиденье, парировала она. – Лондонцы привыкли к лицезрению сильных мира сего – членов королевских семей и глав государств, например. Так что этот черный крокодил на колесах вряд ли удивит кого-то, даже если в нем сидите вы.

Хелен подумала, что он сядет рядом с водителем и оставит ее в покое, но Дэн плюхнулся на соседнее сиденье и с удовольствием вытянул ноги. За всю поездку он не проронил ни слова, погрузившись в глубокомысленное молчание с важным видом значительной персоны, знающей себе цену.

Он был так уверен в себе и возмутительно спокоен, что Хелен с негодованием отвернулась к окну, ощущая сердцебиение. И как только она вынесет такое на протяжении рабочей недели? Где черпать силы, чтобы не сорваться в ответ на унижения? Если он дотронется до нее хотя бы пальцем, она закричит!

– За что вы так невзлюбили меня? Хелен вздрогнула от его тихого голоса и, метнув в него испуганный взгляд, отвернулась, чувствуя, как сверлят ее янтарные глаза пантеры, но не из любопытства, а с участием врача, обследующего пациента. Должно быть, все его пациенты трепещут от страха, входя в кабинет, и норовят поскорее вырваться из его лап, притворившись, что выздоровели. Похоже, он наделен чудесным даром видеть все, что творится в чужой голове. Вот для чего ему такие глаза! Потому-то он и снискал себе почет и уважение среди своих коллег, что обладает способностью насквозь пронизывать взглядом людей. А может, он инопланетянин, тайно собирающий мысли землян для особых космических целей?

Вы заблуждаетесь, мистер Форрест, – ответила наконец Хелен. – Я не вправе оценивать людей, с которыми связана по работе. Они все равны для меня.

– То есть все одинаково неприятны, – заметил он.

– Простите? – взглянула на него поверх очков Хелен, с трудом сдерживая раздражение, пересиливающее благоговейный ужас.

– Вы в одинаковой мере безучастны, безразличны и агрессивны ко всем писателям, мисс Стюарт? Они действуют вам на нервы? Во всяком случае, разговариваете вы таким тоном, словно произносите заученную роль, монолог, соответствующий требованиям вашей работы. Согласитесь, что я угадал, мисс Стюарт!

– Но это совсем не так! Мне нравится моя работа. Я обожаю писателей!

– Я тоже писатель, – спокойно констатировал он с видом победителя в соревновании на сообразительность, в которое он ее коварно втянул.

– Но не один из тех, которых я курирую, – возразила она. – Эту работу мне поручили, даже не спросив моего мнения! А у меня по горло и других забот, помимо сопровождения знаменитостей!

– Ага! Вот вы и выдали себя, мисс Стюарт! – обрадовался он, уставив на нее переливающиеся золотом глаза врача. Внезапно она уловила в них новый оттенок и все тотчас же поняла.

– Не смейте гипнотизировать меня! Я не позволю вам никакого психоанализа. – Она сдернула с переносицы очки, желая убить его взглядом.

– Так вам больше идет! – широко улыбнулся он. – У вас глаза, как у сиамской кошки! У моей тетушки Люси была когда-то синеглазая кошка. Я загонял ее на стенку. Кошка была очень нервной, точно как вы, она частенько меня царапала.

– Жаль, что ваша тетушка не держала тигренка, – выпалила Хелен, взбешенная тем, что ему удалось вывести ее из себя. – Вашей бедной тетушке Люси следовало бы навешать вам оплеух!

– Ей не удавалось меня поймать. Но она иногда умудрялась огреть меня палкой по спине, – задумчиво пробормотал он, не сводя глаз с ее разгневанного прелестного лица. – Однако с тех пор я успел подрасти, теперь мы с тетушкой Люси большие друзья. Кроме нее, у меня никого нет. А кошка давным-давно померла от старости и неврастении.

Хелен в изумлении посмотрела на него, не в силах понять, чего он добивается. Но у нее не вызывало сомнений одно: он провоцировал ее, пытался вывести из душевного равновесия, пристально за ней наблюдая.

– Надеюсь, вы не пьяны, как тогда? – с подозрением спросила она.

– Трезв как стеклышко! Просто пытаюсь растопить лед отчуждения, разделяющий нас. Теперь, когда мы лучше узнали друг друга, нам будет легче беседовать. Вы намерены со мной разговаривать в ближайшие дни, мисс Стюарт?

Хелен надела очки и отвернулась к окну, пытаясь унять возмущение, удивление и участившийся пульс.

– Обещаю вести себя достойным образом. Не бойтесь меня, мистер Форрест, – сказала она.

– Рад это слышать, – ответил он. – Раз мы оба собираемся держаться в рамках приличий, мне не о чем беспокоиться.

Хелен ничего на это не ответила. Как могли ему присудить какую-то премию? Психиатр обязан воздействовать на больных успокаивающим образом, а он буквально вывернул ее наизнанку и привел в дикое буйство. Да после общения с ним и психически уравновешенный пациент станет неврастеником! После такого натиска она чувствовала себя совершенно обессиленной, как заезженная старая кляча.

А теперь он собирался вновь погрузиться в самодовольное и невозмутимое молчание, явно не подозревая, что она вся кипит внутри. День не удался! Лишенная моральных и физических сил, она, пожалуй, даже не сможет самостоятельно выбраться из лимузина. Эта мысль повергла ее в такую ярость, что она готова была стукнуть его.

– И не нужно сдерживать себя, если вам от этого полегчает, – не оборачиваясь пробормотал он.

– Что вы сказали? – выдохнула она.

– Я разрешаю вам отвесить мне оплеуху, чтобы успокоиться, раз уж вам это необходимо, – невозмутимо пояснил он.

– Меня может успокоить лишь течение времени, – огрызнулась Хелен, более не сомневаясь в его даре читать чужие мысли. – Я как-нибудь продержусь до конца недели!

– Вам виднее, мисс Стюарт! – Он погрузился в молчание, а Хелен постаралась взять себя в руки и восстановить нормальное дыхание.

Невероятно, но она никогда еще так скверно себя не чувствовала! Он вымотал ей все нервы с тех пор, как она впервые увидела его! Он залез в ее мозг и не желает выбираться оттуда! Может, все это подстроил Мартин? С какой стати Дэну Форресту так интересоваться ею?


Хелен казалось, что потоку покупателей не будет конца. Они выстроились по трое в очередь перед входом в магазин, что уже само по себе вызывало удивление, и продолжали подходить, спеша купить новую книгу Дэна Форреста. Будь Хелен в нормальном состоянии, такая популярность писателя обрадовала бы ее. Книги и их авторы составляли основу ее работы, и, когда фирме Мартина сопутствовала удача, она радовалась этому вместе со всеми. Но этот случай стал странным исключением: Хелен почему-то не веселела.

– Как вы думаете, книги не кончатся? – спросила она у двух продавщиц, приятного вида женщин среднего возраста, тоже потрясенных всем происходящим в торговом зале.

– Что вы, милочка! – воскликнула одна из них. – У нас их большой запас на складе. Мы знали, что спрос будет огромным! Он ведь очень популярен, этот симпатичный писатель, не так ли?

– Да, пожалуй, – неуверенно пробормотала Хелен.

Уж не думают ли они, что редактор читает все книги, выпущенные его издательством? Какое он имеет к ней отношение, этот Дэн Форрест? Она не прочитала ни строчки из всей его писанины, достаточно с нее и того, что она вынуждена читать в силу своих обязанностей. Домой с работы она возвращалась слишком усталой, чтобы тратить на всякую ерунду драгоценное свободное время. Но раз уж обстоятельства вынуждали ее опекать Дэна Форреста, то она решила немного покрутиться возле него. Побродив по магазину, она подошла к нему поближе, с видом профессионала улыбаясь его почитателям.

Он держался спокойно и покровительственно, излучая особое тепло и какую-то удивительную ауру. Ничего не требовал и не просил, ни на что не сетовал и не жаловался. Но что больше всего поразило ее, так это его цветущий и жизнерадостный внешний вид. Несмотря на недавнее серьезное недомогание, Дэн Форрест неутомимо радовал читателей улыбкой и добрым словом. Одна Хелен была на грани нервного срыва. Спасло ее лишь наступление обеденного перерыва.

Посетителей книжного магазина заранее уведомили, что мистер Форрест будет подписывать для них свою книгу с девяти до двенадцати и с двух до четырех. В двенадцать наплыв покупателей спал, и Дэн, встав со стула, с удовольствием потянулся, как большой и сильный кот.

– Пора поесть, – заявил он Хелен. – Вам поручено обо мне заботиться, вот вы меня и кормите, мисс Стюарт.

ГЛАВА 3

Хелен самонадеянно думала, что он уже не сможет ее ничем удивить. Но едва он посмотрел на нее, как сердце вновь затрепетало у нее в груди. Эти регулярные сердцебиения наводили ее на мысль о том, что она подвергается лечению электрошоком в малых дозах. И в ожидании очередного удара Хелен все сильнее возбуждалась. Конца этому не предвиделось, поскольку всякий раз, когда она наконец успокаивалась, их взгляды неожиданно встречались, и все повторялось сначала.

– Я заказала столик в ближайшем ресторане, – поспешно сказала ему она. – Счет перешлют в наш офис. К сожалению, я не смогу пообедать с вами, у меня запланирована на это время другая срочная работа. Но я отведу вас до места и прослежу, чтобы вас обслужили, а без нескольких минут два заберу оттуда. Договорились?

– Разумеется, мисс Стюарт! – Он сардонически вскинул брови, не выказывая удивления ее короткой речью, явно вызубренной наизусть. – Ведите меня!

Хелен на негнущихся ногах сопроводила его по улице до ресторана, ощущая себя Дюймовочкой рядом с великаном, и чопорно представила метрдотелю. Пока они шли, она не закрывала рта, желая как-то отвлечь его, и не могла заставить себя замолчать. Нарочитое молчание Дэна в ответ на вздор, который она несла, еще больше взвинчивало Хелен и казалось ей насмешкой. В паузах между тирадами она успевала подметить, как он идет, как стоит, как пострижен, какой употребляет лосьон после бритья. Впрочем, все это было совершенно излишне.

– А что за срочная работа ожидает вас именно в обед? – словно бы невзначай спросил он, когда она собралась уйти.

– Так, ерунда! Мне ведь всегда не хватает времени!

– Даже на еду?

– Сегодня – да! – выпалила она и поспешно ушла, словно боялась, что он побежит следом за ней с топором в руке.

– Попутного вам ветра! – пробормотал Дэн, проводив ее пристальным взглядом до выхода на улицу. – После обеда мы все равно увидимся в книжном магазине. И нравится вам это или нет, вы будете обхаживать меня.

Он сел за стол и уставился в карту меню, сердито нахмурившись. Он нарушил данное себе слово – проявлял к ней интерес, и не только чисто профессиональный. Она настоящая красавица, и чем чаще видел он ее, тем больше убеждался в этом.

Ее фиалковые глаза имели миндалевидную форму, как у породистой кошки. Волосы, которые она то и дело убирала за уши, отливали густым золотисто-медовым оттенком. Прекрасное бледное лицо поражало совершенством. Но почему ее поведение так не вяжется с внешностью? Ей следует быть доброй и нежной, а она ощетинивается на любой пустяк. Разумеется, это своеобразный способ защиты, но от осознания этого ему не становилось легче.

Едва увидев ее, Дэн ощутил странную пустоту в груди – верный признак того, что он испытывает к этой женщине половое влечение. Это уже само по себе вызывало у него удивление, граничащее с потрясением. Его рассудок не находил также никаких объяснений тому, что его подмывало протянуть руку и прикоснуться к ней, стоило лишь их взглядам встретиться.

Она являла собой причудливую смесь ранимости и силы. Что-то нарушилось в ее мозгу, лишив покоя сердце. Какой-то тяжелый груз давил ей на плечи, вынуждая постоянно быть начеку, и она устала от этого. Печать утомленности и душевной муки выступала у нее на лице всякий раз, когда она расслаблялась. Несомненно, Хелен Стюарт сложная личность, дама с секретом. Дэн раздраженно хмыкнул и занялся обедом. Лучше совсем забыть о ней, и чем скорее это свершится, тем лучше для него.

А тем временем Хелен зашла в ближайший торговый центр, поднялась на эскалаторе на верхний этаж, где находился ресторан самообслуживания. Взяв стакан чая с бутербродом, она глубоко задумалась. Общение с Дэном Форрестом превратилось для нее в настоящий кошмар. Взгляд Хелен помимо воли устремлялся туда, где он находился, и не отрывался до тех пор, пока Форрест не оборачивался, ощутив его на себе.

Еще никто не производил на нее такого сильного впечатления. Она, почти не отдавая себе отчета, рассматривала его лицо, подмечая каждую деталь, восхищалась его большими красивыми руками, подписывающими для читателей книги. Он радушно и открыто одаривал своих почитателей подкупающей улыбкой, а ей почему-то становилось при этом томительно грустно.

Хелен раздраженно нахмурилась, жуя бутерброд, досадуя на себя за то, что недооценивала его, занятая своими постоянными проблемами, уходящими корнями глубоко в прошлое. Ведь он стал опасен для нее! Она заметила, что он проявляет к ней профессиональный интерес психоаналитика. Вызвано ли это его навязчивой привычкой анализировать все вокруг или же его попросил об этом Мартин, Хелен пока понять не могла. Она знала, что он и Маргарет обеспокоены ее поведением и стараются не наступать ей на больную мозоль. Неужели они догадываются о терзающих ее проблемах? Неужели тот кошмар отпечатался на ее лице? Ей следует учесть это на будущее, особенно при встречах с Дэном Форрестом.


День тянулся для Хелен мучительно медленно. Покупатели и поклонники все прибывали и прибывали, и только в половине четвертого народу в торговом зале чуточку поубавилось. Дэн подошел к двум милым дамам, стоявшим рядом с ним за прилавком. Несомненно, он умел быть обходительным с женщинами! От него исходило необыкновенное внутреннее тепло. Продавщицы это почувствовали и не торопились уходить: обе слушали его раскрыв рот.

Она украдкой наблюдала за ним, мысленно негодуя, что природа наделила одного человека не только привлекательной и мужественной наружностью, но и пытливым умом. А его сильные, с длинными пальцами руки! Она густо зарделась, вообразив, как они обнимают ее.

Устыдившись своих мыслей, Хелен подняла голову и встретилась с Дэном взглядом. Его янтарные глаза пронзили ее насквозь и заставили покраснеть. Что он прочитал в этот момент на ее лице? Она сжалась, ожидая от него язвительного замечания в свой адрес, но он спокойно спросил:

– Как насчет того, чтобы выпить чаю, мисс Стюарт? Мне кажется, дамы ничего не имеют против.

Он одарил их обезоруживающей улыбкой, и дамы тотчас же изъявили горячее желание приготовить чай.

– У нас есть с собой бутылочка шампанского… – сказала одна из них. – Не хотите ли?

– Спасибо! Ограничимся чаем! – улыбнулся Дэн. – Я привык к хорошему чаю, пока жил в Лондоне… Правда, это было так давно!

Наблюдая за тем, как мило он беседует с женщинами, Хелен готова была провалиться сквозь землю. Не делая никаких видимых усилий, он умудрился проникнуть в ее внутренний мир, казалось, надежно закрытый от посторонних. С каждой секундой он все ближе подталкивал ее к нервному срыву, оставаясь при этом улыбчивым и спокойным, хотя ей и казалось, что после всего, что она натворила при их первой встрече, следует ожидать от него ответных колкостей.

Когда Дэн отвлекся на очередного покупателя, Хелен присела за чайный стол и с облегчением подумала: может, оно и лучше, что он читает ее мысли. Она взглянула в его сторону, решив проверить, угадывает ли он, что ей хочется горячего чаю, и он тотчас же обернулся и улыбнулся ей так, что у нее перехватило дыхание. Оцепенев от изумления, она не сумела даже улыбнуться ему в ответ.

Когда очарованные им продавщицы наконец собрались идти домой, он подарил им по белой розе. Ахнув от восхищения, женщины многозначительно переглянулись, и Хелен представила, как они будут стараться подольше сохранить цветы живыми, а потом засушат их и положат между страницами одной из его книг.

– Вы настоящий фокусник! – сказала Хелен, когда они вышли на улицу к лимузину, пришедшему за ними точно в назначенное время. Она не собиралась разговаривать с ним, боясь выдать себя неосторожным словом, но его таинственный поступок так поразил ее, что она не сдержалась и спросила: – Как же вам удалось это сделать?

– Просто купил цветы в обеденный перерыв!

– Однако я вас с ними не видела!

– Естественно! Ведь я спрятал их в брючины, в каждую – по одной! – доверительно сообщил ей он.

Она уставилась на него, раскрыв от изумления рот.

– Но если говорить серьезно, – с улыбкой продолжал он, – то розы мне прислали в специальных футлярах, и я положил их во внутренние карманы, чтобы извлечь оттуда в самый неожиданный момент, как белых кроликов. Теперь карманы промокли, но ими стоило пожертвовать ради того, чтобы увидеть их лица. Эти дамы, я думаю, читали мои книги.

– Разумеется, – без задней мысли подтвердила Хелен. – Они смотрят на вас, как на чудо! Меня, честно говоря, такое отношение к вашим книгам удивляет: в них так много насилия!

– Не больше, чем секса, мисс Стюарт. А секс привлекает дам их возраста!

– Мне противно даже подумать, что они…

– Противно, сказали вы? Вам всегда противно думать о сексе? – тихо спросил он, и Хелен сообразила, что вновь попала в одну из его ловушек. Продолжать невинную беседу с ним ей моментально расхотелось.

– Прекратите свои штучки, мистер Форрест! – сурово предупредила его она. – Мои личные проблемы не должны вас тревожить.

– Вы так говорите исключительно по привычке. – Он с сожалением покачал головой. – Ваши привычки вас погубят.

Хелен взглянула в его смеющиеся глаза и отвернулась, закусив губу. Но еще долго думала она о том, что ее больше взбесило: его постоянные попытки посадить ее в лужу или смешинки в его лучистых глазах.


Вернувшись в отель, Дэн швырнул пиджак на кровать, плюхнулся в кресло и уставился в одну точку. Он был раздражен и взвинчен: разговаривая с покупателями и раздавая автографы, он действовал чисто автоматически. Взгляд его неотрывно следовал за Хелен.

Она без определенной цели прошлась вдоль стеллажей, поболтала с двумя дамами, наблюдающими за порядком в торговом зале, скользнула рассеянным взглядом по корешкам книг и подошла к нему, добросовестно выполняя служебное поручение.

Ее действия обусловливались исключительно интересами дела: никаких улыбок, ни малейшего намека на расслабленность. Всем своим обликом Хелен показывала, что она деловая женщина, вынужденная опекать его вопреки собственной воле. Дэна угнетало такое отношение, и, не ощущая за собой никакой вины перед ней, он старался ее понять. Складывалось впечатление, что промах, допущенный Хелен в аэропорту, не давал ей покоя, вызвав соответствующее отношение к своему подопечному. Надев маску холодной красавицы, она, похоже, не думала ее снимать, пока Дэн не уедет.

Хелен и в самом деле обладала редкой красотой, которая завораживала Дэна. Пару раз она снимала очки, давая отдых глазам, и лицо ее разительно менялось. Из энергичной дамы, ставящей карьеру превыше всего, Хелен превращалась в другое существо – чувственную, открытую, желанную молодую женщину. При одном лишь взгляде на нее Дэн испытывал волнение в чреслах, надолго вытеснявшее все прочие чувства и мысли. Странным образом успокаивало его только то, что она быстро спохватывалась и поспешно водружала огромные очки на точеный носик, восстанавливая разрушенный образ.

А завтра все это повторится снова. Мало того, после встречи с читателями в одном из крупнейших книжных магазинов ему придется присутствовать на вечеринке. Слава Богу, что придет Мартин с женой! Но каково ему будет держать в руке бокал, ощущая на себе недоброжелательный взгляд Хелен!

Можно, конечно, позвонить Антонии и взять ее на коктейль, но ему навязали мисс Стюарт, эту недотрогу с острым язычком. Она будет источать презрение, стимулируя его мужские гормоны, а он и без того уже на взводе. Нет, пора заявить Мартину без обиняков, что он способен сам о себе позаботиться, и отказаться от черного лимузина: с него достаточно будет и такси. В противном случае ему не избежать постоянной скованности.

Дэн принял душ и уселся за телефон. Надеясь обрести душевный покой, он первым делом позвонил Антонии, но не дозвонился и в сердцах швырнул трубку. И это называется приятным времяпрепровождением? Черта с два! Поездка в Лондон началась с неудачи, и вдобавок на него натравили снежную королеву! Но самое ужасное, что он почти готов позволить ей заманить себя в западню, хотя и осознает, что рискует при этом обморозиться.

Дэн вдруг поймал себя на том, что мечется по номеру, словно тигр в клетке. Он решительно накинул на плечи пиджак, вышел в коридор и запер дверь. Не просиживать же весь вечер в четырех стенах! Пожалуй, зря он отклонил предложение Мартина погостить у него. Но разве такой ему представлялась эта поездка?


Хелен шлепнулась спиной на мат, поверженная ловким спарринг-партнером, и с болезненной гримасой взглянула на него. Здоровенный детина беззлобно осклабился.

– Приглядись повнимательнее, как выполняется этот прием. – Он с торжествующим видом протянул ей руку. – Не нужно использовать силу! Ты слишком мало весишь. Используй для броска мой вес, понимаешь? Хочешь попробовать еще раз?

– С меня довольно! Я и так едва жива. Жуткий приемчик! – ответила Хелен, тяжело дыша.

– А для чего же ты сюда ходишь? Если кто-то внезапно нападет на тебя, он церемониться не станет. Ждать пощады от убийцы не приходится!

Улыбка сползла с лица Хелен. Убийца! Она так и не научилась спокойно вести себя, когда слышала это слово. Ужас и страх пронизывали ее всякий раз, вселяя тревогу и неуверенность.

– С тобой все в порядке? – спросил спарринг-партнер.

– Да, – вяло ответила она. – Мне уже пора. Поработаем над этим броском завтра.

– Учти, я не собираюсь тебя щадить.

– Ничего, я быстро все усваиваю!

Хелен натянуто улыбнулась и стала собирать вещи в сумку, пряча глаза в попытке скрыть, что расстроилась.

– Выпьем кофе? – спросил Джек, встретив ее у выхода из душевой. Услышать отказ он явно не ожидал.

– Я слишком устала, – покачала головой Хелен. – Хочу поскорее вернуться домой.

– О'кей! Я провожу тебя до такси. Кстати, как у тебя дела с Дэном Форрестом? – поинтересовался он невинным тоном.

– Пока хорошо, – ответила она, чувствуя, что краснеет. Дэн Форрест влиял на нее столь же плохо, как и определенные слова, будившие страх в ее подсознании.

Она внушала себе, что способна держать эмоции под контролем, когда дело касалось мужчин. Но едва лишь она вспоминала о Дэне Форресте, ее ладони увлажнялись от волнения. Ее глаза помимо воли следили за ним, когда он не смотрел в ее сторону. И сколько бы ни убеждала она себя, что это просто смешно, ничего не менялось. Сейчас ей больше всего хотелось вернуться домой, захлопнуть дверь и оказаться абсолютно одной. Этот американец, свалившийся ей на голову, рано или поздно уедет, но другая главная проблема останется с ней.

Затворничество в своей квартире ей, однако, мало помогало. Ведь от себя еще никому не удалось скрыться! Прошлое повсюду следовало за ней по пятам.

Убийство! Хелен вспомнила, как ее пригласили в морг для опознания трупа и как она, стоя возле носилок, молча кивала, боясь не совладать с собой и закричать от радости.

– Да, это он! – наконец произнесла она. – Мой отчим.

Тон собственного голоса навсегда врезался в ее память. Ей удалось сохранить контроль над собой усилием воли, и люди, окружавшие ее в тот момент, ничего не заподозрили и продолжали ей сочувствовать, хотя она и не заслуживала их доброго отношения: слишком сильно ей хотелось закричать всем в лицо, что она рада его смерти, безумно рада!

Кто-то сделал за нее то, о чем она долго мечтала.

Грэнвилл Бертон был найден избитым до смерти, и она молила Бога, чтобы Он сохранил свободу тому, кто это сделал. Покойный сам частенько бил людей и потому заслуживал расплаты. Она смотрела на него с отвращением, но, к счастью, этого никто не заметил.

Осознание того, что отчим больше не войдет в их дом, наполнило ее поначалу странным смешанным чувством – вины и ликования, страха и пьянящей радости одновременно. Но вскоре это ощущение угасло. Выяснилось, что ей не рассказали всю правду. Отчим скончался не от побоев. Уже сильно избитого, но еще живого, его кто-то добил кинжалом, нанеся десять ударов, первый из которых оказался смертельным.

Перед ее мысленным взором ясно встало лицо, которого она не видела уже много лет.

Я убью его! Убью, когда он меньше всего будет этого ожидать!

Это воспоминание всплыло из глубин ее подсознания значительно позже, после ряда загадочных случаев. И тогда Хелен начала выходить из дому по ночам и бродить по городу, разыскивая полузабытое лицо, наблюдая за подозрительными местами, порой подолгу выжидая. Все остальное уходило на задний план. Хелен целиком отдавалась тайным поискам, засыпала и просыпалась с мыслью о них, теряла аппетит и мучилась по ночам кошмарами.

Хелен стряхнула с себя усталость от напряжения, пережитого днем в обществе Дэна Форреста, собрала остатки сил, отданных изнурительной тренировке, и стала готовиться. За окном ее ждали ночь, враждебные улицы и бесконечный поиск. Но ведь может случиться и так, что именно сегодня ей наконец-то повезет!


В десятке ярдов перед собой Дэн увидел знакомую женскую фигуру. Ускорив шаг, он мог бы легко ее догнать, но он остановился: ощущение опасности, впервые пронзившее его накануне ночью, вновь напомнило ему о необходимости быть осмотрительным. Выждав секунду-другую, Дэн осторожно пошел за незнакомкой, ступая так же размеренно и уверенно, как и она. Одетая в тот же черный наряд, женщина, казалось, и не покидала улицы, словно у нее не было иных дел, кроме как разгуливать взад-вперед по ночному городу.

Ее темные волосы, отливающие при свете фонарей вороненой сталью, перехватывала бархатная черная лента, четко выделяющаяся на фоне блестящих волос. Несмотря на сухую погоду, на ней был все тот же черный клеенчатый плащ и выглядывавшее при ходьбе до неприличия короткое платье черного бархата.

Со спины она ничем не отличалась от обыкновенной проститутки, какую можно увидеть в любом большом городе мира. Но внутренний голос и профессиональное чутье говорили ему, что незнакомка не такая, как "ночные бабочки". Ему хотелось взглянуть на ее лицо, однако, осторожность подсказывала, что пока лучше выбросить эту идею из головы. Он шел следом за ней из тех же побуждений, что и прошлой ночью, ради тренировки серого вещества, от усталости и скуки, желая отвлечься от неприятных мыслей.

После ужина в маленьком бистро на углу Риджент-стрит, убаюканный приглушенным неразборчивым разговором посетителей уютного полутемного зала, Дэн слегка расслабился. Обычно внутреннее спокойствие и уверенность в себе не покидали его, он этим был обязан как складу своего характера, так и профессии, но сегодня в душе у него не было покоя, он нервничал уже с утра и не мог успокоиться ночью.

Причина странного возбуждения была ему ясна: ему нужна женщина, но не первая попавшаяся, и даже не Антония, которой он хотел позвонить из бистро, но так и не позвонил; та, которая ему нужна, уже лежала в постели с рукописью в руке или швыряла кого-нибудь через плечо вниз головой в спортивном зале.

Она стояла у него перед глазами, будто наяву, поправляя очки на переносице и убирая непослушный вьющийся локон за ухо, как застенчивая школьница. Он с трудом заставил себя удержаться от острого желания коснуться пальцами ее волос и поправить густую прядь, пока она не упала ей на лоб.

Хелен украла у него сон и покой и не желала сменить гнев на милость. И что самое возмутительное, она возненавидела его за свои собственные ошибки. Ко всем скопившимся у нее проблемам теперь прибавилась новая напасть – чувство вины перед ним за то, что она оставила его одного умирать в отеле, когда он остро нуждался в помощи. Дэну хотелось задушить ее в объятиях, зацеловать до смерти, овладеть и обладать ею до тех пор, пока она не взмолится во весь голос о пощаде. Это неукротимое желание обуяло его столь быстро, что он даже не успел придумать противоядие. Она повергла его не только в невиданный конфуз, но и разбередила в нем ярость. Ни одной женщине еще не удавалось так смутить его. Этой особе самой, похоже, требовалась консультация опытных докторов, а она ухитрилась выбить из равновесия маститого психиатра. И эта нервотрепка будет продолжаться еще несколько дней! И что же делает он? Следит за таинственной проституткой в черном, словно сыщик из детективного романа, крадущийся по следу опасного преступника. И думает при этом о Хелен Стюарт!

Незнакомка вошла в бар. Дэн выждал снаружи минуту, наблюдая через окно, как она усаживается с бокалом в руке за свободный стол. Ее лицо, несомненно красивое, мешали разглядеть густая бахрома ленты и скрывающие глаза черные очки. Она устроилась с комфортом, закинув ногу за ногу, и уставилась в бокал. Только тогда он вошел в зал и заказал выпивку.

Проходя мимо таинственной незнакомки, Дэн благоразумно отвел взгляд: опыт, выработанный за многие годы работы с ей подобными, подсказывал ему, что она крайне опасна.

Женщина тоже не обратила на Дэна внимания. Он сел за столик в дальнем углу зала и стал за ней наблюдать, все еще не освободившись от навязчивых воспоминаний о Хелен Стюарт и связанных с ними ощущений.

Наконец он сумел сосредоточиться на новом объекте, которому уже дал условный псевдоним Черный Бархат, и принялся изучать его, ощупывая взглядом все детали. Почему же эта женщина не вызывала у него сексуальных эмоций? Мозг Дэна моментально нашел верный ответ: от нее исходила скрытая угроза. Красивая, несмотря на свой одиозный вид, она вела себя, как инопланетянка, отчужденно и агрессивно, и поэтому была опаснее любого уличного грабителя, вооруженного железным прутом.

Так кто же она? Чем занимается днем? Может, она сотрудник полиции, приманка для преступника? Не потому ли столь поспешно ретировался легкомысленный любитель случайных ночных знакомств, что она приказала ему уносить ноги, в упор взглянув на жалкого клоуна сквозь солнцезащитные очки? Дэн усмехнулся, живо представив себе, как испугался этот бедняга, сообразив, что имеет дело с полицией.

Незнакомка явно кого-то искала. Окинув цепким взглядом очередного посетителя, она разочарованно опустила глаза. Дэн мысленно отметил, что она заняла выгодную позицию напротив входа, и с облегчением вздохнул, решив, что тот, кто ей нужен, вряд ли похож на него.

Вошедший в бар мужчина сел за соседний с женщиной столик и, заказав выпивку, с живым интересом уставился на незнакомку. События развивались по известному Дэну сценарию. Мужчина не выдержал и, взяв бокал, пересел к ней. Она никак не отреагировала, но он наклонился и что-то сказал. Она не ответила. Тогда настырный незнакомец снова что-то развязно сказал ей. Она подняла голову и тихо произнесла пару слов в ответ. Мужчина вскочил, с шумом отодвинул стул, огрызнулся и отошел к стойке бара, покраснев как рак.

– Не повезло с красоткой? – спросил у него Дэн, подойдя к нему спустя минуту.

– Да она сумасшедшая, – понизив голос, ответил мужчина, косясь на Черный Бархат. – Не советую подъезжать к ней, старина.

– Ей не нужен клиент?

– Она пригрозила, что убьет меня, если я не отстану.

– В самом деле? – Дэн ожидал, что незнакомка «отошьет» приставалу, но не думал, что так резко.

– Мне не до шуток, приятель! – криво усмехнулся мужчина. – Она даже не повысила голоса! Обычно эти наглые твари поднимают скандал, визжат, будто их режут. А эта пригрозила мне шепотом.

– Шепотом? – Дэн недоверчиво уставился на него.

– Вот именно, старина! – Испуганный незнакомец схватил его за локоть. – Клянусь, она велела мне уносить ноги, иначе, дескать, мне не поздоровится: она подкараулит меня снаружи и завалит, как вонючего борова. Спрашивается, зачем одеваться, как шлюха, если тебе не нужны клиенты?

Дэн уже задавался этим вопросом. Он обернулся: Черный Бархат исчезла. Версии о переодетой сотруднице полиции и ревнивой жене, подкарауливающей мужа, Дэн отмел, но ощущение угрозы, исходящей от странной незнакомки, осталось. Ему доводилось иметь дело с опасными женщинами и раньше, но никому из них не приходило в голову одеваться подобным образом или слоняться без определенной цели ночью по улицам.

Дэн вышел из бара и направился к своему отелю, решив выкинуть Черный Бархат из головы. Не хватало только следить за английскими сумасшедшими! У него достаточно американских пациентов. И уж если, не дай Бог, ему довелось бы беседовать с этой сумасбродкой, он предпочел бы видеть ее в смирительной рубашке и по другую сторону надежной стальной решетки.

Сейчас его больше беспокоило собственное психическое состояние. Вернувшись в номер, он позвонил Антонии. Она пообещала приехать, и Дэн заказал у портье шампанское. Антония обожала это вино, и, когда он приглашал ее, ведерко с бутылкой всегда стояло в его номере.

Обслуживающий персонал уже привык к ее визитам к Дэну, когда тот бывал в Лондоне. Поэтому портье пропускал ее без лишних вопросов. Впрочем, она бы никому не позволила проявить к ней неуважение. Скорее, она всем своим видом и поведением могла заставить швейцаров расстелить перед ней красную ковровую дорожку. Это была еще та штучка!

Антония Уингфилд появилась через полчаса, войдя в номер с видом герцогини. Улыбаясь ей, Дэн отметил, что так и не научился читать ее мысли. Впрочем, он особенно и не старался: Антония нравилась ему такая, какая есть, – гордая и независимая, как истинная аристократка. Лишь ее фамилия – Уингфилд – вызывала у него сомнения: он подозревал, что Антония позаимствовала ее из какого-то романа.

– Как дела, дорогой? – спросила она, подойдя к нему вплотную.

– Чудесно! – Дэн обнял ее. – Ты по мне скучала?

– Этого мне только не хватало! – улыбнулась она. – У меня полно других забот!

Дэн осклабился, подумав, что разница между ней и уличными проститутками, пожалуй, лишь в том, что Антония держится с неподражаемым шиком и занимается тем же делом из любви к искусству, а не ради денег. Секс был ее единственным любимым развлечением, как понял он за годы их знакомства.

– Какие новости? – усевшись на кушетке и скрестив стройные ноги, спросила она. – Ты уже давно здесь?

– Несколько дней, – ответил Дэн, откупоривая бутылку и разливая по бокалам шампанское. Ему неожиданно расхотелось забавляться с ней.

– Рассказывай, чем занимался! – потребовала Антония, приглашая его присесть рядом с ней. Она чувствовала себя в номере Дэна раскрепощеннее, чем он сам. Но как воспримет она его вежливый отказ улечься с ней в постель? Антония имела обыкновение подводить его к этому исподволь, но делала это целеустремленно и решительно, не оставляя у него сомнений, что она приехала вовсе не для того, чтобы выслушивать его нытье или сочувствовать его безответной страсти к Хелен Стюарт.

А он и в самом деле был от нее без ума! Встреча с ней напоминала мощнейший удар в солнечное сплетение, и притворяться, что Хелен ему безразлична, становилось с каждым разом все труднее: безумное желание овладеть ею терзало и раздирало его. Вот и сейчас ему вдруг захотелось оставить гостью и отправиться на поиски Хелен.

Антония сбросила туфли и положила ноги ему на колени.

Дэн рассеянно погладил ее тонкие щиколотки, но прикосновение к ним лишь навело его на мысль, что он еще не изучил щиколотки Хелен Стюарт. Его целиком поглотило ее точеное лицо и тщательно скрываемый душевный надлом, порой проглядывающий на нем. Интересно, спрашивал он себя, не прячется ли за холодной маской деловой дамы пылкий темперамент?

– Мне все понятно! – сказала Антония. – Итак, как ее зовут?

Она убрала свои длинные ноги с его колен и поджала их под себя. Подняв бокал с игристым напитком, Антония слегка прищурилась, и Дэн вздохнул с облегчением, заметив в ее глазах лукавые смешинки: значит, она не рассердилась и настроена дружелюбно. – Хелен, – ответил он. – Хелен Стюарт.

– Я ее знаю?

– Вряд ли, она не принадлежит к людям твоего окружения, – улыбнулся Дэн. – Разумеется, это лишь мое личное мнение. Скажи, Антония, почему ты ведешь такой образ жизни? – неожиданно для себя спросил он.

– Потому что мне это нравится! – непринужденно ответила она. – Мое увлечение может длиться одну ночь, а может затянуться на неделю. А порой даже на целый год!

– Как в прошлом году? – уставился на нее золотистыми глазами Дэн. – Кстати, куда он подевался?

– Уехал за границу. – Она спокойно выдержала его взгляд. – Для меня это стало ударом!

– Он уехал вместе с женой?

– Я не завожу романов с женатыми мужчинами, – нахмурилась Антония. – Разрушать семьи не в моих правилах. И я не стремлюсь выжать из любовников как можно больше денег, да будет это тебе известно, мой проницательный друг!

– Как его зовут?

– Пока он еще живой, мой дорогой, и должен рано или поздно вернуться, мне не хочется говорить о нем. Но раз уж ты спросил, то отвечу: его зовут Джефферсон.

– В самом деле? Так он американец?

– Британец чистых кровей! Ты мой единственный знакомый американец, Дэн. Может, хватит меня допрашивать, доктор?

– Пожалуй, да! – улыбнулся Дэн. – Ты не поддаешься психоанализу.

– Тогда расскажи мне о своей девушке, – сделав глоток шампанского, попросила Антония.

– Она уже женщина.

– И ты воспылал к ней пламенными чувствами, но она держится неприступно?

– Ты почти угадала.

– Рассказывай все без утайки! Нам все равно нужно чем-то заняться. Карты мне наскучили, а уходить от тебя так скоро я не собираюсь. Это поколеблет мою репутацию у гостиничного персонала.

– Ты у них на хорошем счету, Антония!

– Я знаю. Не нужно кормить меня сладкими пилюлями! Рассказывайте, доктор!

Когда она ушла, Дэн подумал, что переоценивал свои познания в психоанализе. Лишь теперь, излив Антонии душу, он осознал в полной мере, насколько важно иметь сочувствующего собеседника, готового терпеливо выслушать все то, что лишает тебя покоя. А Хелен не только лишила его покоя, а превратилась в наваждение. И хотя он и слыл опытнейшим врачом в области лечения навязчивых идей у сумасшедших, сам он не мог исцелиться.

Дэн поймал себя на мысли, что, рассказывая Антонии о мисс Стюарт, он называл ее Хелен, чего не осмеливался делать при встрече с ней: за подобную вольность эта недотрога могла дать ему пощечину. На предстоящей ему на следующий день встрече он еще надеялся притвориться равнодушным к ней. Но оставалось под большим вопросом, удастся ли ему держать себя в руках на коктейле.


Собираясь на вечеринку, Хелен внезапно почувствовала, что ей совсем не весело. Угадать причину не составило особого труда: она заключалась в поведении Дэна Форреста. Он по-прежнему был холоден с ней весь день.

Самое ужасное было то, что он больше не подтрунивал над ней с плохо скрытым презрением и не пытался проникнуть в ее мысли, а вел себя как коллега, стоящий на недосягаемой для нее вершине успеха и карьеры, доброжелательно и чуть снисходительно, но не более того. Рядом с ним Хелен ощущала себя недоучкой, теряясь, когда он погружался в глубокомысленное молчание, и порой затрудняясь найти верный ответ на его продуманный вопрос. Он явно старался выставить ее дурочкой. И лишь сегодня Хелен наконец осознала, что они с ним абсолютно разные люди и ей никогда не сравняться с этим мужчиной.

Его романы, пользующиеся бешеным успехом у публики, уже не вызывали у нее усмешки: она была уверена, что он строчит их по утрам на машинке вместо умственной разминки, а уже потом принимается за настоящую работу. Ей не оставалось ничего иного, кроме как надеяться, что он уделит ей чуточку внимания на вечеринке и не станет чересчур задирать нос и с важным видом надувать щеки. Хелен должна была заехать за Дэном через час, и от одной лишь мысли об этом ей становилось жутковато.

Приблизительно так же чувствовал себя в это время и Дэн. Он уже в четвертый раз пытался завязать двойным узлом галстук, но всякий раз ошибался и в отчаянии орал на собственное отражение в зеркале:

– Недоумок! Проклятый идиот, ты сам заслужил все беды, свалившиеся на твою дурацкую башку! Прекрати вести себя как мальчишка, выброси ее из головы. Ведь ты о ней ничего не знаешь, черт бы тебя побрал!

Наконец галстук был завязан нужным образом, и Дэн решительно направился к бару, на ходу взглянув на часы. До приезда в отель Хелен оставалось двадцать минут, и если она учует запах алкоголя, то снова сделает отчужденное, каменное лицо. Дэн передернул плечами и наполнил бокал: она в любом случае останется льдышкой, а после сегодняшней вечеринки наверняка обледенеет еще сильнее. Она покрывалась ледяным панцирем у него на глазах, и этот панцирь с каждым днем становится все прочнее. В то время как он страстно желает только одного – обнять ее! Все эти дурацкие мероприятия, вроде предстоящего коктейля, совершенно не забавляли его, и ничего хорошего от них он не ожидал.

Впрочем, сегодня вечером он встретится с Мартином и Маргарет. Это поможет ему не замечать Хелен и сберечь остатки подорванной ею нервной системы. Уж лучше пусть она окончательно к нему охладеет, чем выведет его из терпения и очутится при всех у него на коленях.

А усадить ее туда Дэну хотелось с самого утра. Ему не давал покоя вопрос, что она станет делать в подобной ситуации. Очевидно, будет оказывать яростное сопротивление.

Он уже сожалел, что рассказал Антонии о Хелен, теперь его истинные чувства перестали быть секретом, а это ослабляло его позицию, и без того пошатнувшуюся из-за поразительной слабости, которая накатывала на него при одном воспоминании о Хелен. Неужели с этим нельзя ничего поделать?

Он собрался спуститься в фойе, чтобы встретить там Хелен, но она сама постучалась в дверь раньше условленного времени. Рывком распахнув ее, Дэн изумленно уставился на Хелен, чувствуя уже знакомое ему напряжение мышц подбрюшья.

– Лимузин у подъезда, – сказала она, глядя на него, как испуганная кошка.

– Я так и подумал, раз вы здесь, – язвительно ответил Дэн, раздосадованный ее очевидной скованностью и собственными ощущениями. – Входите, я только накину пиджак!

Он поспешно прошел в комнату, схватил недопитый бокал и залпом осушил его, не почувствовав даже вкуса напитка: не оставлять же его на столе, надеясь, как провинившийся школьник, что она ничего не заметит? Да и чего уж теперь опасаться? Все равно ничего не получится.

Дэн обернулся: Хелен смотрела на него в упор своими миндалевидными глазами. Усилием воли он окинул ее взглядом с головы до ног.

Это было его роковой ошибкой.

ГЛАВА 4

Она оставила очки дома и сделала новую прическу по случаю вечеринки: золотистые волосы обрамляли ее лицо, словно облачко, пронизанное солнцем.

Дэн вновь ощутил удар в солнечное сплетение и теплую волну желания, нахлынувшую в самый неподходящий момент.

Она выглядела очаровательно в коротком воздушном голубом платье, подчеркивающем стройность фигуры и красоту ангельского личика. Во всем ее облике было нечто неземное. Дэну захотелось обнять ее и подбросить вверх, но он словно оцепенел. Это привело его в ярость.

Хелен с испугом смотрела на бокал в его руке. Перехватив этот странный взгляд, Дэн поставил бокал на место, едва не разбив его от злости, и крикнул:

– Я не пьян! Это недоразумение!

– А я так и не думаю, – севшим от страха голосом сказала она.

Дэн глубоко вздохнул, пытаясь унять беспричинный гнев и несвоевременное желание.

Какой же он после этого психиатр! Разве так подобает вести себя опытному врачу в минуту стресса? Это простительно разве что мальчишке, не умеющему контролировать свои эмоции.

Наконец он взял себя в руки и спокойно сказал:

– Извините, это, конечно, возмутительный поступок.

– Ничего, я как-нибудь переживу, – с дрожью в голосе ответила Хелен. – Это моя работа!

– Ради Бога, мисс Стюарт! Вы не обязаны терпеть подобные выходки. Я и без того причиняю вам массу беспокойств! Можете оторвать мне голову. У вас ведь возникло такое желание при нашей первой встрече, не правда ли?

– Нам пора идти, мистер Форрест, – поворачиваясь к нему спиной, воскликнула она. – Нам еще нужно заехать за мистером Мартином. Он хочет, чтобы вы прибыли туда вместе с ним, поскольку там соберется много народу. Все ждут вас!

Пробормотав проклятье, Дэн нарочито любезно сказал:

– В таком случае мы не должны терять ни минуты, мисс Стюарт! Писателям не следует заставлять ждать своих читателей и издателей. Хорошо, что вы напомнили мне об этом! Что бы я без вас делал?

Хелен выскочила из номера, Дэн вышел следом за ней и с шумом захлопнул дверь. Хелен торопливо направилась к лифту. Сжав зубы, Дэн ускорил шаг. Вечеринка обещала быть веселой. Как же усмирить неукротимое желание дотронуться до ее гладкой шеи, погладить по волосам и поцеловать подрагивающие губы, алые, как сочная вишня?


– Дэн!

Маргарет Ньюмен бросилась в его объятия, едва увидела его, и по спине Хелен пробежал холодок. Его руки – большие и сильные – выглядели надежными и умелыми, способными защитить слабую женщину. А Хелен чувствовала себя незащищенной! И некому было за нее заступиться. Поэтому она и выработала собственную защиту – непробиваемую внешнюю оболочку. Она отвернулась, но Мартин все же успел что-то заметить и участливо спросил:

– Ты продрогла, Хелен?

– Нет, благодарю! Я отлично себя чувствую. Это легкий озноб, он скоро пройдет. Словно мороз по коже.

– Довольно-таки неприятное ощущение, я по себе знаю, – сказала Маргарет. – Когда у меня самой случается нечто подобное, меня это страшно пугает. Мама говорила, что так бывает, когда тебя кто-то вспоминает. Не забивай себе голову пустяками! Ой, какое миленькое на тебе платье! Оно тебе так идет! Не правда ли, Мартин?

– Хелен вообще красавица! – подмигнул ей Мартин.

– А вы что скажете, Дэн! – не унималась Маргарет.

Хелен похолодела, ощутив пристальный взгляд золотистых глаз.

– Она вылитый ангелок! – вполне серьезно сказал он.

В этих словах Хелен почудился скрытый сарказм.

– Благодарю! – потупилась она. – Но нас, я думаю, заждались. Не пора ли идти?

– Ты как всегда деловита и строга! – рассмеялась Маргарет. – Вперед, дорогая! Сегодня ты сопровождаешь официального гостя издательства!

При одной лишь мысли, что Дэн возьмет ее под руку, Хелен сжалась. Как она отреагирует на это? Мартин и Маргарет ушли вперед, и Дэн сухо спросил, сверля ее взглядом:

– Так мы идем или будем здесь стоять? Натянуто улыбнувшись, Хелен молча кивнула в ответ.

Дэн не стал предлагать ей взять его под руку, а сам мягко сжал ее локоть. У Хелен мурашки побежали по коже.

– Пожалуйста, не нужно! – тонким голоском попросила она.

– Я не укушу вас, мисс Стюарт! – холодно сказал он. – Вы можете вполне спокойно идти рядом со мной до самого зала. Обещаю, что, как только мы войдем, я отпущу вас. Вы даже сможете спрятаться от меня в самый укромный угол.

– Простите! Я хотела сказать вовсе не это. Мне незачем прятаться от вас по углам. Я веду себя ужасно. Вам, наверное, со мной неприятно? – пролепетала Хелен.

– Отнюдь! – в тон ей интимно выдохнул он. – Даже напротив…

Хелен с досады закусила губу.

– Я не привыкла слышать комплименты в свой адрес, они меня смущают.

– Советую вам почаще улыбаться! Это всегда выручает!

– Неужели все женщины теряются, когда им льстят?

– Я редко говорю дамам комплименты, они и сами все о себе знают. Лишнее напоминание об их достоинствах звучит банально. Но сегодня я изменил своему правилу.

– Не сердитесь на меня за это, – сказала Хелен. – Впрочем, первой начала Маргарет! Она спровоцировала вас на комплимент.

Дэн распахнул двери зала, залитого ярким светом, и пропустил Хелен вперед.

– Никто не может заставить меня делать то, чего мне самому не хочется! – заметил он. – Я привык самостоятельно принимать решения. А вы и вправду вылитый ангелок!

Шум в зале поначалу испугал Хелен, но, окунувшись в толпу собравшихся на коктейль, она почувствовала облегчение: за гулом множества голосов почти не слышен был его доверительный шепоток, от которого у нее по спине пробегал холодок. Оглушенная нестройным многоголосьем, она успокоилась. Но почетный гость издательства не дал ей осмотреться и обрести уверенность, столь необходимую в данный момент.

– Ну, и что мы теперь будем делать? – спросил он.

Хелен уловила в его голосе знакомую ироничность. От прежней доверительной манеры уже не осталось и следа. Он снова провел ее как наивную дурочку! Он все знал наперед и нарочно задал этот вопрос. Ему ли, автору четырех монографий по психиатрии, лауреату специальной премии, объездившему весь мир, не знать, что делают на приемах и коктейлях?

За минувшие дни Хелен ознакомилась с некоторыми его книгами и узнала, что Дэн Форрест – уважаемый профессор, заведующий кафедрой психиатрии одного из элитных американских университетов. Он обладает даром видеть сквозь стену! И при этом откровенно издевается над ней, внезапно переходя с ласкового и доверительного разговора на официальный и сухой.

– Будем прогуливаться по залу! Разве вы сами этого не знаете? – в сердцах воскликнула она.

– Почему вы решили, что я все знаю? – не глядя на Хелен, поинтересовался он. – Я простой парнишка из провинциальной Америки.

Дэн обвел безмятежным взглядом чопорную публику, и Хелен почувствовала, что она вот-вот взорвется. Да он издевается над ней! Просто так, от скуки!

– С вами считаются полицейские и судьи! – уколола его в ответ она. – Вы по всему свету читаете студентам лекции. Пожалуй, я ходила в школу, когда вы начали это делать.

– Кстати, сколько вам лет, мисс Стюарт? – спросил он, глядя прямо перед собой.

– Двадцать пять! – едва ли не рявкнула Хелен.

– А мне уже тридцать шесть, – невозмутимо сказал он. – Вы угадали, я начал читать студентам университетов лекции, когда вы еще посещали среднюю школу. Я принадлежу к людям старшего поколения.

– Вас следует отнести к разряду неисправимых снобов! – выпалила Хелен и, не дожидаясь ответа, затерялась в толпе.

Ничего с ним не случится, убеждала она себя, он знает верный способ утешиться. Напрасно она надеялась, что он изменит свое отношение к ней хотя бы на один вечер! Он остался верен себе, предпочтя держаться холодно и высокомерно.

– Похоже, Дэн успел тебе надоесть? – взяла ее под локоть Маргарет. – Не позволяй ему садиться себе на шею. Если дать ему волю, он любого доведет до белого каления. Дэн меняет маски, как ему заблагорассудится, для развлечения или шутки ради. Сегодня он изображает таинственного автора нашумевших романов. Разве ты еще не поняла?

– Он мне больше напоминает одного из своих зловещих персонажей, – нахмурилась Хелен и посмотрела в сторону Дэна.

Он притягивал ее словно магнит. Она сходила с ума, а он безмятежно болтал с двумя пожилыми дамами, как со своими старинными добрыми друзьями. Да еще скорчил надменную мину скучающего джентльмена из высшего света! Каков наглец! Откуда в нем столько цинизма и хладнокровия?

– Я его знаю много лет, – говорила Маргарет, тоже косясь на Дэна. – Он таким образом уходит от реальных забот. Впрочем, ради этого же он и пишет свои популярные книги. Ему ведь приходится очень много работать, Хелен. Он сильно устает от хлопот "настоящей жизни", с ее серыми буднями и бесконечными проблемами, как собственными, так и чужими. Дэну требуется передышка, чтобы самому не сойти с ума. Я не перестаю удивляться и восхищаться тем, как он умеет перевоплощаться! Если в теперешний его приезд в Англию тебе доведется увидеть Дэна без маски, таким, каким он бывает в обычной жизни, ты будешь потрясена.

– Значит, в обыденной жизни он вообще невыносим? – с раздражением уточнила Хелен.

– Он очарователен! Дэн – особый человек, внушающий к себе доверие. Ему можно поведать все свои беды и проблемы, потому что он все утрясет и уладит. Он уникален! Неудивительно, что Дженни в него влюбилась.

– Ей ведь недавно исполнилось пятнадцать, – усмехнулась Хелен, сразу успокоившись и как-то просветлев при упоминании о дочери своих друзей.

– Да, – вздохнула Маргарет. – Ах, если бы Дэн переселился в Лондон навсегда. Ведь Дженни наверняка влюбится в кого-нибудь еще, когда он уедет, и тогда беды не миновать. Дженни очень переменилась с тех пор, как ей исполнилось тринадцать. Если Дэн уедет в Америку надолго, я точно постарею лет на десять. Слава Богу, что в ее школе преподают только женщины. В предыдущий приезд к нам Дэна мы с мужем попытались было приучить Дженни называть Дэна дядей. И что ты думаешь? Она пошла в свою комнату, накрасила губы, вернулась и уселась у «дядюшки» на коленях.

– И что же он сделал? – расхохоталась Хелен.

– Защекотал ее до коликов, и она вернулась в детство, сама того не заметив. Потом он повел ее на прогулку и купил ей леденец на палочке. Дженни пришла от него в восторг! А я сразу помолодела! Правда, позже Дэн показал мне прядь седых волос и сказал, что она появилась у него после стресса, перенесенного им в тот день.

На душе у Хелен сразу потеплело: Дэн предстал перед ней в новом, радужном свете! Только теперь она поняла, как мало о нем знает. Но извиняться перед ним за свой острый язычок она все равно не станет. Пусть он и был обходителен и мил с малышкой Дженни, но с ней, Хелен Стюарт, он ведет себя очень скверно.

Хелен обернулась: Мартин энергично махал им с Маргарет руками. Вокруг них с Дэном собралась небольшая толпа, все оживленно о чем-то разговаривали. Хелен предпочла бы остаться на месте, но Маргарет уже пошла к мужу, и она понуро поплелась следом за ней.

– Вы слышали? – взволнованно спросил Мартин. – Совершено злодейское убийство!

Маргарет нахмурилась и побледнела.

– Не нужно так волноваться, милый, – сухо перебила она супруга. – Стоит ли раздувать малоприятную историю?

– Позволь мне хотя бы раз договорить, Мо! – возмутился Мартин. – Я не собираюсь ничего раздувать и смаковать! Я в шоке! Ведь преступление совершено буквально рядом с нами!

– В самом деле? – ахнула Маргарет. – Расскажи подробнее!

– Здесь, в темном переулке справа от парадного входа, только что зарезали мужчину, – нестройным хором ответили за Мартина все присутствующие при семейной сцене.

У Хелен ноги стали ватными, а грудь сдавило так, словно ее крепко перебинтовали. Все поплыло у нее перед глазами, ее бросило в жар и тотчас же обдало ледяным холодом. Зарезали! Вновь ее наполнило стыдом, и, словно наяву, перед глазами всплыло исцарапанное, посиневшее от побоев лицо трупа, прикрытого куском брезента. Тогда ей не показали раны от ударов кинжалом. Но кошмарная картина по-прежнему рисовалась ее воображению. Выходит, пока она находилась в этом зале в своем вечернем наряде и ни о чем подобном даже не помышляла, в темном переулке поблизости от отеля кто-то…

– Хелен!

Голос Дэна прозвучал глухо, как сквозь вату. Она даже не отдернула руку, когда он сжал ее, ибо ослабела настолько, что готова была молить его о помощи и защите. От него исходила сила, надежность и уверенность. Хелен оперлась на него и позволила ему увести себя в дальний угол.

– Выпейте это! – приказал его голос.

Зал перестал кружиться у Хелен перед глазами. Она осознала, что стоит спиной к стене, прикрытая телом Дэна от любопытных взглядов. Все еще плохо соображая, она сделала глоток. Дэн не проронил ни слова, пока она кашляла, хватая ртом воздух. Слегка порозовев и переведя дух, она с благодарностью прошептала:

– Если бы не вы, я упала бы в обморок.

– Понимаю. Надеюсь, вам полегчало? Хелен кивнула, не глядя в его золотистые глаза, излучающие тепло и покой. Но она все равно не раскроет ему заветной тайны! Она умрет вместе с ней…

– Такое со мной случилось впервые! Большое вам спасибо!

– Не волнуйтесь, все в порядке!

Голос Дэна убаюкивал, ей стало настолько спокойно и хорошо, что не хотелось возвращаться на прежнее место. Она попыталась потянуть время, чтобы окончательно собраться с мыслями. В ярко освещенном зале ей ничто не угрожало, однако, где-то в глубине шевелился страх. Ноги упорно не желали двигаться, ей почему-то захотелось прижаться к его груди.

– Постоим еще чуть-чуть, – попросила Хелен.

– Люди могут обратить на нас внимание, – ответил Дэн. – Лучше не рисковать и вернуться к остальным, пока нас не хватились.

Он крепче сжал ей руку.

– Они уже наверняка заметили наше отсутствие! – возразила Хелен, невольно подвигаясь к нему поближе.

– Нет, уверяю вас! Всех заботит только эта жуткая история! На всякий случай советую вам сказать, что вам стало дурно от жары и духоты.

– Рядом с вами мне значительно лучше, – призналась Хелен.

– Хорошо, будь по-вашему, раз вам так хочется, – уступил Дэн. – Посмотрите, мы их абсолютно не интересуем. Даже Мартин и Маргарет вас не хватились. А ведь они постоянно опекают вас, верно?

– Да, но я их об этом не прошу!

– И впредь не вздумайте этого делать! Иначе они войдут во вкус, – широко улыбаясь, посоветовал он.

Не задавая больше вопросов, Дэн отвернулся, давая Хелен возможность успокоиться и воспрянуть духом.

– Я готова! – вскоре сказала она.

– Вот и умница! – похвалил он ее. Незаметно для других Хелен вернулась к коллегам, а Дэн подошел к Мартину и начал расспрашивать его о происшествии.

Позже, когда страсти улеглись, и люди, огорченные неприятным известием, начали расходиться, Мартин предложил Дэну и Хелен поужинать в ресторане.

– Я слишком устала сегодня, – сказала Хелен. – Если не возражаешь, я поеду домой.

– Мне тоже не хочется есть, – сказал Дэн. – Вся эта суматоха с книгами отбила у меня аппетит. Пожалуй, пора подумать, стоит ли продолжать писать бестселлеры.

– Это серьезное предупреждение, – нахмурился Мартин. – Твои романы приносят нам неплохой доход.

– Поэтому уступи мне и подари свободу хотя бы на один вечер! – засмеялся Дэн.

– Разве можно отказать в такой просьбе? – Мартин пожал плечами. – Придется с этим смириться, Мо! Поужинаем вдвоем.

– Тогда до свидания, я провожу Хелен! – улыбнулся им Дэн. – Не скучайте!

Он вывел Хелен из гостиницы и, усадив в лимузин, приказал шоферу:

– Сначала отвезете домой мисс Стюарт, а уже потом меня.

– Но ведь мне поручено о вас заботиться! – попыталась возразить Хелен. – Я хочу сказать, что…

– Намерены опекать меня? Только не сегодня, Хелен! – перебил он ее. – Уже темно, настала моя очередь быть опекуном.

Он кивнул шоферу, и тот тронул автомобиль с места.

– Из-за этого убийства? – тихо спросила Хелен.

– Из-за того, что вы так сильно перепугались, – уточнил он. – И не пытайтесь это отрицать, Хелен! Я не новичок в таких делах.

Хелен и не думала с ним спорить. Да, она испугалась, и страх усилится, как только она останется одна в квартире. Она боялась даже подумать об этом, опасаясь выдать свои чувства и не осмеливаясь заглянуть в будущее. Впереди у нее был только страх.

Адрес Хелен был известен водителю: он заезжал за ней каждый день. Эта огромная машина и сам водитель успокоили ее на короткое время. Сейчас ей хотелось прижаться к Дэну, чтобы почерпнуть от него силы и уверенности. Но как избавиться от засевших в голове тревожных мыслей? Она знала, что внезапные воспоминания еще долго не покинут ее, а возможно, останутся с ней навсегда.

Лимузин остановился напротив дома Хелен. Она посмотрела вверх, на темные окна. Ей стоило немалых сил купить себе это жилище, которым она дорожила и гордилась, ибо чувствовала себя защищенной от вторжения непрошеных гостей. А теперь ей захотелось, чтобы Дэн еще немного побыл с ней.

– Если хотите мне что-то сказать, то лучше сделайте это сейчас, – тихо произнес Дэн, глядя на нее из теплого полумрака автомобиля.

Хелен хотела сказать, что нуждается в силе, которую он излучает, но так и не решилась, удрученная воспоминаниями и чувством вины. Нужно собраться с духом и самой преодолеть этот страх, нужно продолжить поиски…

– Нет, все нормально, – осевшим голосом ответила она.

– Хорошо. Но скажите мне, Хелен, только не лгите: вам не угрожает никакая опасность? – Он сжал ей руку и добавил: – Пока не ответите, я не сдвинусь с места!

– Нет, – уверенно ответила она, глядя ему в глаза.

Он удовлетворенно кивнул и отпустил ее. Несомненно, Хелен никого не подозревала в дурных намерениях. Но почему она едва не потеряла сознание от страха? Ясно только одно: до тех пор пока она не раскроет ему свое сердце, ему суждено оставаться в неведении.

– Тогда до завтра! – сказал Дэн. – Где на сей раз состоится встреча с моими почитателями?

– В магазине на Риджент-стрит, – ответила Хелен.

– Спокойной ночи! – улыбнулся ей он. – Если понадобится моя помощь, позвоните! Вам известно, как меня найти.

– Спасибо, но я и сама со всем справлюсь! – Согретая его улыбкой, Хелен улыбнулась ему в ответ.

Автомобиль уехал, лишь когда она вошла в дом, и, только услышав приглушенный удаляющийся рокот мотора, она сообразила, что Дэн так и не поужинал. Не означает ли это, что у него назначена с кем-то встреча? Приглашение Мартина и Маргарет он отклонил, сославшись на усталость. Но в его лучистых глазах она ее не заметила, скорее, они были полны энергии. Как и предупреждала ее Маргарет, Дэн преобразился, как только ей сделалось плохо после страшного сообщения Мартина. Он стал внимательнее к ней, мягче, но одновременно и значительно уверенней в собственных силах. Он обнаружил готовность ее защитить, как только почувствовал, что она серьезно чем-то встревожена, однако, не сумел прочитать ее мысли. Ей удалось сохранить при себе свой заветный секрет.

Хелен решила не ходить в эту ночь на поиски: слишком поздно, она все равно ничего не найдет. Все уже свершилось, причем значительно раньше, чем она предполагала – не в полуночной темноте, а в сумраке вечера. Некоторое время все снова будет спокойно, но потом, пожалуй, на следующей неделе, она возобновит свои поиски. Сегодня ее вновь постигла неудача, и некому было ей помочь. Она осталась одна со своей вечной бедой.


– Я выйду здесь, – сказал шоферу Дэн на полпути к гостинице. – Мне нужно поесть.

– Если желаете, я могу порекомендовать отличное местечко, сэр! – предложил водитель лимузина.

– Благодарю, – сухо ответил Дэн. – Я хорошо знаю Лондон.

И это на самом деле так! Лондон стал его вторым домом. Но сегодня он узнал его с малоизвестной стороны: где-то затаился опасный преступник, убийца… Дэн пытался нащупать связь между странной незнакомкой в черном и Хелен, едва не потерявшей сознание, когда она услышала о мужчине, убитом кинжалом. Что же так потрясло ее? Ведь внешне она совершенно не походила на слабую и чувствительную девицу! Над всем этим определенно требовалось хорошенько подумать.

Лимузин прижался к тротуару. Дэн вышел и, на прощание махнув шоферу рукой, неторопливо зашагал в обратном направлении. Темную улицу освещали фонари и огни витрин магазинов. Дэн был абсолютно спокоен, чувство тревоги пропало.

Сегодня он не ощущал тайной опасности. Где-то вдали протяжно прогудела сирена, нарушив напряженную тишину, и город вновь притих под покровом ночи. Смутное беспокойство ушло. Дэн с облегчением вздохнул, подумав, что Хелен уже ничто не угрожает. Должно быть, она волновалась о ком-то другом, самой же ей нечего бояться. Впрочем, она может заблуждаться. Пожалуй, Мартин прав: душа ее горько рыдает. И ее внутренняя боль, страхи предчувствие беды передавались Дэну.

– Бедная Хелен, – тихо воскликнул он. – Ты так страдаешь, а я ничем не могу тебе помочь! Не могу даже обнять тебя!

А как ему сегодня не хотелось расставаться с ней. Но что бы он делал, если бы она впустила его в дом? Дэн улыбнулся: скорее всего всю ночь просидел бы в кресле, молча глядя на нее.

Нет, так дело дальше не пойдет, профессор Форрест! Вы встали на скользкий путь. Довольно ломать себе голову над чужими проблемами. Вам хватает собственных забот! Пора уже и отдохнуть.

Беда заключалась в том, что он страстно хотел именно Хелен. Из-за нее он попусту терял драгоценное время, из-за нее впервые в жизни почувствовал себя одиноким. Он тосковал по женщине, не способной наладить свою жизнь, равнодушной к нему, уставшей от тайны, которую она скрывала в своем сердце.

И все это каким-то странным образом связано с убийством в темном проулке рядом с отелем. Дэн нахмурился, отчетливо представив себе лицо Хелен. Любопытно, что расстроило ее даже не столько сообщение об убийстве, сколько то, что совершено оно было ножом.

Дэн зашел в ресторан, рассеянно заказал ужин и вновь стал анализировать события этого вечера. Его тренированный мозг скрупулезно исследовал каждый факт, самый малозаметный нюанс. Как повела бы себя в подобной ситуации обыкновенная женщина? Скорее всего так же, как Маргарет, – импульсивно отвергла бы неприятный разговор, постаравшись прекратить его.

А если бы выяснилось, что жертвой убийцы стала женщина? Началась бы паника: еще бы, маньяк подкарауливает в темноте одиноких прохожих, поджидает неосторожных дам по темным углам, устраивает им засаду в переулках! Несчастье может случиться с каждой!

Хелен знала, что зарезан мужчина, однако чуть было не упала без чувств. Странно! Какое ей дело до незнакомого пьянчуги? Нет, тут дело вовсе не в объекте преступления, а в самом факте убийства, совершенного именно ножом! Она отреагировала на него так, словно бы давно этого ждала.

Дэн покончил с ужином, не почувствовав его вкуса, и едва не ушел не расплатившись. Он целиком переселился в мозг Хелен. На этот раз он обнаружил там страх. Хелен балансировала на самом краю темной пропасти, и некому было поддержать ее.


Каролина Браун подняла голову, услышав, как открылась входная дверь магазина, и лукаво улыбнулась.

– Клянусь небом, – пробормотала миссис Эджертон, – этот парень вскоре сможет открыть собственную лавку музыкальных кассет и пластинок. Сегодня только вторник, а он уже успел дважды заглянуть к нам на этой неделе.

– Он любит музыку, – прошептала Каролина так, чтобы покупатель ее не слышал. Он был настолько юн, что она питала к нему почти материнские чувства.

– Ты ему понравилась, – сказала миссис Эджертон. – Парень уже ухлопал целое состояние на тебя, а ты еще ни разу с ним никуда не сходила!

– Как прикажете это понимать? – вспыхнула Каролина. – У меня и в мыслях нет ничего подобного! Мало ли покупателей у нас бывает за день? Чужая душа – потемки! Опасно связываться с первым попавшимся! Не верите – посмотрите вечером новости по телевизору!

– Ну что ты! Он такой скромный мальчик!

– Вот именно, мальчик! – метнув на покупателя насмешливый взгляд из-под накрашенных ресниц, ухмыльнулась Каролина. – Бьюсь об заклад, что ему не больше семнадцати! А мне уже двадцать три!

– Двадцать три! – расхохоталась миссис Эджертон. – Так ты старуха! Тогда пусть он будет для тебя временной игрушкой.

– Тише, прошу вас! Он может услышать! – шикнула на нее Каролина. Юноша приближался к прилавку, и ей не хотелось его обижать: он и так уже покраснел от смущения.

– Я возьму вот эту, – сказал он, кладя кассету перед продавщицей и поглядывая на миссис Эджертон, чтобы не смотреть на Каролину.

– Я сейчас занята, дорогой, – ответила миссис Эджертон, доставая книгу заказов. – Тебя обслужит мисс Браун. Каролина, удели нашему постоянному клиенту минуту внимания!

– С удовольствием! – улыбнулась девушка, беря кассету.

– Спасибо! – воскликнул юноша, еще гуще краснея.

Каролина озабоченно подумала, что ему ответить, если он наберется смелости и пригласит ее куда-нибудь на вечер.

– Тебе нравится рэп? – взглянув на название кассеты, удивленно спросила она.

Юноша понурился, готовый провалиться сквозь землю.

– Я, наверное, взял ее с полки по ошибке, – пробормотал он.

– Такое у нас частенько бывает! – солгала Каролина. – Например, только вчера один мужчина точно так же ошибся. Я спросила, потому что мне казалось, что ты любишь классическую музыку.

– А вы обратили на это внимание? – расплылся в довольной улыбке покупатель и едва ли не вприпрыжку помчался выбирать другую кассету.

Миссис Эджертон одобряюще взглянула на Каролину и отошла от нее подальше. Девушка вздохнула и улыбнулась вернувшемуся юноше. Он с гордостью положил на прилавок новую кассету. Обижать его равнодушием Каролине не хотелось, но и попытки миссис Эджертон подружить ее с кем попало ей тоже порядком надоели.

– Вы, наверное, учитесь в университете? – поинтересовалась она любезным голоском, упаковывая покупку.

– Да, – ответил юноша, протягивая ей деньги. – Как вы догадались?

– Вы похожи на студента, – сказала Каролина, стараясь не рассмеяться: на самом деле парень больше смахивал на школьника. – И что же вы изучаете?

– Английский язык. Я на первом курсе. Прикинув в уме, сколько ему в таком случае лет, Каролина повеселела.

– Заходите к нам почаще! – сказала она, давая сдачу.

– Да, конечно! Кстати, меня зовут Питер Садлер.

– Чудесное имя! А меня – Каролина.

– Знаю. Я слышал, как обращается к вам та женщина. Ну, до встречи!

– Пока! – поспешно сказала Каролина, заметив краем глаза, что из конторы вышел мистер Райдер, хозяин магазина. Своим грозным видом он способен был навсегда отвадить любого покупателя, проявляющего повышенный интерес к молоденькой продавщице.

– Заигрываешь с посетителями? – с недоброй ухмылкой спросил он у Каролины, едва за покупателем захлопнулась дверь.

– Он по рассеянности взял не ту кассету, мистер Райдер. Я указала ему на это. Он такой славный мальчик! Мне стало его жаль.

– У тебя доброе сердце! – подходя к ней поближе, заметил босс. – И ты сегодня чудесно выглядишь, просто украшение моего магазина!

Он бесстыдно щупал ее масляным взглядом, все больше возбуждаясь от ее стройной фигуры и белокурых волос.

– Я просмотрела книгу заказов, мистер Райдер, – решительно вмешалась миссис Эджертон. – Если угодно, можете взглянуть. Я хотела бы до вечера начать рассылку.

– Хорошо. Благодарю вас, – хмуро кивнул ей босс, взял толстую книгу и ушел в контору.

Каролина облегченно вздохнула.

– Вы появились вовремя! – сказала она. – Спасибо, что выручили. Этот похотливый старый козел достал меня! Бьюсь об заклад, что ему за семьдесят. А все туда же!

– Нет, ему только пятьдесят четыре, если не врет, – сухо поправила ее миссис Эджертон. – Между прочим, милочка, мне тоже скоро стукнет пятьдесят! Так что попридержи язык!

– Но вы же не сексуально озабоченная!

– А тебе почем знать? Вдруг я отобью у тебя этого молодого человека? – усмехнулась миссис Эджертон.

– Мне на это наплевать! Признаться, мне не хотелось бы обижать его отказом, если он когда-нибудь решится пригласить меня в кино или на дискотеку. Он такой милый мальчик!

– Так чем же он тебя не устраивает? Пригласи его сама, раз он стесняется.

– Я не могу, у меня полно других забот! – отрезала Каролина.

– Тогда познакомь его с подругой! – не унималась миссис Эджертон.

– Ему вряд ли понравится кто-то из моих подруг! – встряхнула светлыми кудряшками Каролина. – Они все такие бойкие на язык! Могут и высмеять наивного бедняжку. Он обидится. А я не люблю, когда людей обижают.

– Ты славная девушка! Тебе пора замуж за какого-нибудь доброго человека.

В этот момент мистер Райдер выглянул из-за двери своего кабинета.

– Можете рассылать бандероли, миссис Эджертон! – крикнул он. – Возьмите деньги на марки из кассы. Скоро мы закрываемся. Тебя подвезти, Каролина?

– Мы с ней договорились выпить чаю в торговом центре, – вновь выручила девушку миссис Эджертон. – Или ты предпочитаешь прокатиться на машине, Каролина?

– Нет, что вы! – поспешно воскликнула девушка. – Я ведь собиралась заодно сделать кое-какие покупки. А потом сегодня я встречаюсь с Джо.

– Тогда я пошел, – кивнул женщинам мистер Райдер. – Не забудьте запереть входную дверь, миссис Эджертон!

– Разве я когда-нибудь забывала? – фыркнула продавщица, когда хозяин вышел. – Кто такой Джо? – спросила она у напарницы, с опаской поглядывая на дверь кабинета мистера Райдера.

– Никто, я его выдумала, – улыбнулась та. – Еще раз спасибо за то, что выручили. Не знаю, что бы я делала без вас.

– И я без тебя тоже, – улыбнулась миссис Эджертон. – Ты еще такая доверчивая, Каролина, такая простодушная. Тебя нужно защищать. Я подумала, что буду заботиться о тебе, как мать.

– Это верно, – сказала девушка и печально улыбнулась: – вот если бы ее мама была хоть чуточку похожа на миссис Эджертон!

Обе продавщицы одновременно обернулись: из кабинета вышел босс, одетый в пальто, и направился к выходу из магазина. Даже не попрощавшись с ними, он с шумом захлопнул за собой дверь и остановился снаружи, чтобы поправить пальто.

– Тупой болван! – крикнула ему вдогонку миссис Эджертон.

Каролина промолчала. Она задумчиво наморщила лоб, с легким удивлением глядя сквозь оконное стекло на хозяина магазина. Мистер Райдер ей кого-то смутно напоминал, но она не могла вспомнить, кого именно, и это ее огорчало.

Для владельца музыкального магазина он был чересчур мускулист, напоминая скорее человека, всю жизнь занятого тяжелой физической работой. Каролина не могла отделаться от чувства, что уже где-то с ним встречалась. Но вот только где и когда? Так или иначе, он пугал ее, в этом она была абсолютно уверена.

Покидая магазин спустя некоторое время, Каролина увидела на другой стороне улицы юношу по имени Питер Садлер. Он делал вид, что оказался здесь случайно, и старался не смотреть на нее. Миссис Эджертон громко вздохнула.

– Привет! – помахал рукой юноша, поглядывая на Каролину.

– Привет! – крикнула ему Каролина и улыбнулась. – Тебя, кажется, зовут Питер?

– А вы запомнили? – просиял он с таким видом, словно после их знакомства прошла не четверть часа, а целая вечность. – Я здесь оказался совершенно случайно…

– Может, проводишь нас? – предложила Каролина. – До торгового центра.

– Конечно! – обрадовался Питер. – Я ведь и сам туда же направляюсь.

Миссис Эджертон снова выразительно вздохнула и покосилась на Каролину.

– Так ты идешь пить кофе?

– Кофе? Отлично! – воскликнул Питер.

Миссис Эджертон закатила глаза. Каролина украдкой улыбнулась: теперь, когда юноша наконец-то набрался смелости, та начала дуться, потому что он нарушил ее планы.

Не замеченный всеми троими, за ними издалека наблюдал мистер Райдер. На его лице читалась ярость. Он презирал экзальтированных юнцов и не намерен был терпеть ухаживания одного из них за своей продавщицей. Но еще сильнее взбесило его то, что Каролина, похоже, не имела ничего против этого сопливого идиота.

А настырная Виолетта Эджертон еще и потворствует ей! Боже, как же ему надоела эта дура! Вечно лезет не в свои дела. Не будь ее, он бы подвез Каролину на машине до дому и наверняка поладил бы с ней. Судя по ее виду, она не стала бы строить из себя недотрогу. Сжав кулаки, Джордж Райдер сунул руки в карманы и направился к своему автомобилю.

ГЛАВА 5

Хелен опаздывала. Она поздно заснула и не выспалась: всю ночь ее мучили кошмары. Ей снились давно забытые и незнакомые люди, и чувство тревоги не покидало ее даже во сне.

Когда утром зазвонил будильник, она с трудом заставила себя встать с постели. Теперь она лихорадочно соображала, что нужно в первую очередь сделать.

Стоя под теплым душем, ласкающим ей тело, Хелен невольно поежилась, вспомнив золотистые глаза Дэна. После всего случившегося вчера вечером, когда он впервые искренне помог ей и был с ней удивительно добр, она ждала новой встречи с ним со смешанным чувством – с надеждой и страхом одновременно.

Как поведет он себя сегодня? Снова наденет маску высокомерия и сарказма? Так или иначе, Хелен уже поняла, что она увлечена им. Стоило ему проявить к ней внимание, как ей захотелось подольше остаться рядом с ним. Она была готова пригласить его к себе и разговаривать до утра. Ей нравился его спокойный голос с мягким американским акцентом. Но хорошо ли все это? Во что это выльется? Можно ли ему доверить заветный секрет?

Она вышла из-под душа, выключила воду, обмотала голову полотенцем и насухо обтерлась другим. Он разозлится, если она опоздает на встречу, а ей это совершенно не нужно. Ну почему в последние дни ей постоянно не хватает времени?

Хелен насторожилась, услышав звук льющейся воды. Странно, подумала она, ведь кран закрыт! Подозрительный шум воды усиливался. Хелен прислушалась: звук раздавался откуда-то снизу. Она в ужасе выскочила из ванной и, даже не надев шлепанцы, побежала по лестнице вниз, на ходу застегивая коротенький халатик.

Картина, представшая ее взору, заставила Хелен забыть обо всем на свете. На кухне из-под раковины вовсю хлестала вода! Залив весь пол, она уже устремлялась в коридор. Лопнула труба! Хелен бросилась к телефону.

– Слесарь-водопроводчик, – водя пальцем по записной книжке, бубнила она себе под нос, все еще не веря, что авария действительно произошла. Этого не должно было случиться! Она ведь недавно купила этот новый дом!

Наконец она нашла нужный номер и с первой же попытки дозвонилась.

– У меня на кухне прорвало трубу! – закричала она в телефонную трубку. – По всему дому вода!

– Так перекройте ее! Я приеду не раньше, чем через час! – отозвался глухой голос с другого конца провода.

– Но я не знаю как! – в отчаянии крикнула Хелен. Но водопроводчик уже положил трубку. Ему было на нее наплевать. Мало ли за день прорывает труб! Не в его же собственном доме, в конце-то концов! А каково ей смотреть, как вода разрушает то, во что она вложила все свои сбережения?

Наконец Хелен слегка успокоилась и решила собраться с мыслями. Выход был тотчас же найден: взлетев вверх по лестнице, она открыла все краны и пустила воду в ванной, уменьшив таким образом, как ей казалось, напор. Затем взглянула на часы: она уже опоздала, но все равно не могла все бросить и поехать за Дэном.

Хелен побежала в спальню и оттуда связалась с ним по телефону.

– Я не смогу приехать! Вам придется отправиться в магазин одному! Извините!

– А что стряслось? – озабоченно спросил он.

– У меня на кухне лопнула труба! – крикнула в ответ Хелен, переступая с одной босой ноги на другую. – Кухню заливает! Скоро зальет весь дом! А водопроводчик сказал, что приедет через час, не раньше! Я не знаю, как мне перекрыть главный кран! Боже, я же не предупредила шофера лимузина!

– С шофером я как-нибудь свяжусь сам, – рассмеялся Дэн.

– Вам смешно? – взорвалась Хелен. – А мне нет!

– Если бы вы слышали свой голос, вы бы тоже не удержались, – сказал он. – Мне показалось, что я разговариваю с другой женщиной. Так или иначе, – серьезно добавил он, – вы не должны утонуть на собственной кухне.

– Я не могу тратить драгоценное время на пустой разговор, пока вода заливает мой дом! – закричала Хелен. – Нужно что-то срочно делать!

– Попытайтесь все же перекрыть воду. А я займусь машиной, – сказал Дэн и положил трубку.

Хелен оторопело уставилась на телефон. Какое он имеет право смеяться над ее горем? Нет, вчера он был совсем другим человеком! Пусть отправляется в магазин один, ему это на пользу. Хорошо бы продавцы его не узнали! А еще лучше, если кто-то из них предложит ему купить его же книгу! Вот когда всем действительно станет весело!

Спустя двадцать минут Хелен уже была в полном отчаянии. Все еще босиком и в коротком халатике, она пыталась тряпками вытереть воду. Но все ее усилия были тщетны. Внезапно кто-то позвонил в парадную дверь. Водопроводчик! Ура! Он приехал раньше!

Но на пороге стоял Дэн: он примчался к ней на такси.

– Вы опоздаете в книжный магазин! Отправляйтесь туда немедленно! – сказала она, не в силах скрыть изумления, отразившегося на ее раскрасневшемся лице.

– Покупатели подождут, – твердо ответил он и, решительно отодвинув Хелен в сторону, шагнул в прихожую. – Где потоп?

Не дожидаясь ответа, он побежал на звук воды и спустя мгновение уже оглядывал кухню.

– Почему же вы до сих пор не перекрыли воду? – заметив тряпки и ведро, строго спросил он.

– Я не знаю, где находится кран-букса! – выпалила в сердцах она. – Я же объяснила, когда мы разговаривали по телефону.

– Нужно яснее излагать мысли и договаривать фразы до конца! – рявкнул он на нее и, скинув пиджак, полез под раковину.

Хелен застыла с раскрытым ртом: он ведь испачкает рубашку и намочит брюки! Как же в таком виде он появится перед читателями? Вода на полу уже почти достигла щиколоток, он промочит ноги, простудится и заболеет!

– Не надо! – робко пискнула она.

– Лучше помолчите! – оборвал ее он и, что– то подкрутив, выпрямился с удовлетворенным видом: – Готово!

В следующий миг поток воды из лопнувшей трубы прекратился. Хелен посмотрела на Дэна и внезапно выбежала из комнаты.

– В чем дело? – крикнул он ей вслед.

– Я открыла все краны в душевой и в туалете! – отозвалась она. – Надеялась таким образом уменьшить напор…

Дэн криво усмехнулся. Ее неловкая попытка предотвратить наводнение в доме явно не увенчалась успехом. Он посмотрел на мокрую рубашку, потом на брюки и рассмеялся. Ну и черт с ними! Испорченная одежда стоила того, что он увидел. Мисс Стюарт явилась ему совершенно другим человеком. От ее прежней холодности не осталось и следа. Она превратилась в обыкновенную испуганную женщину, абсолютно беспомощную и не способную к сопротивлению.

Хелен вскоре вернулась на кухню, в ужасе взглянула на Дэна и снова исчезла, к его удивлению. Ну и денек!

– Идите сюда! – позвала она его из другой комнаты. – Быстрее!

Дэн пошел на ее голос и увидел, что она держит в руке фен для волос.

– Я не выпущу вас отсюда в таком виде! – твердо заявила она, включая фен на полную мощность. – Времени у вас в обрез. Нельзя подводить людей. Начнем с груди!

Дэн расплылся в улыбке, любуясь Хелен. Полотенце упало с ее головы и повисло на шее, волосы слиплись и висели мокрыми прядями, от прежнего страха на лице ничего не осталось. Она выглядела настолько доступной и домашней, что Дэну захотелось немедленно обнять ее и расцеловать.

Он отогнал опасные мысли и отвел взгляд от ее голых ног.

– Надеетесь высушить меня по частям? – спросил он.

– У меня нет сушилки! – виновато сказала она. – Не хватило денег. Может, куплю на будущий год, когда расплачусь с долгами. Если, разумеется, больше ничего не сломается, – тяжело вздохнула она. – Все равно феном сушить вас гораздо практичнее. В одежде вы не влезли бы в сушилку, вам пришлось бы раздеться.

Представив себе Дэна голым, Хелен зарделась.

Дэн откровенно осклабился, и она опустила глаза, не осмеливаясь посмотреть на него. Поток горячего воздуха из фена падал на совершенно сухую часть сорочки и пиджака. Сердце Дэна обдало теплой волной нежности.

– Вы так меня сожжете, – сказал он, с трудом сдерживая смех.

– Ой, простите! – спохватилась она и отскочила назад.

Дэн забрал у нее фен, выключил его и положил на кресло.

– Видели бы вас сейчас ваши авторы! – вздохнул он.

– Я растерялась! – сокрушенно сказала Хелен. – Я не умею обращаться с водопроводными кранами. Но как же мне высушить вас? – с беспокойством в глазах спросила она.

– Лучше высушитесь сами! – посоветовал он ей. – А потом вместе заскочим на такси ко мне в отель, и я переоденусь.

– Но тогда вы наверняка опоздаете на встречу с читателями.

– Не поеду же я к ним в мокрых туфлях! – возразил Дэн. – Мы все равно опоздаем. Так что быстренько переодевайтесь, иначе я простужусь, а больные люди вам, насколько я успел заметить, не слишком-то нравятся.

– Нет! Я всегда хорошо отношусь к ним! – сказала Хелен.

– Выходит, я стал единственным исключением? – в шутку спросил Дэн и тотчас же пожалел об этом: лицо у Хелен вытянулось, как у обиженного ребенка.

– Вы знаете, в чем дело! Я думала, что вы пьяны. Пожалуй, я пойду переоденусь, – упавшим голосом сказала она.

Дэн готов был покалечить себя. И дернул же черт его за язык именно в тот самый момент, когда лед между ними начал таять! Как мог позволить себе такое психиатр? Куда исчезал его опыт, когда он видел Хелен? Почему он ведет себя, как зеленый юнец, не умеющий обольщать женщин? Не совладал с инстинктом, как грубый самец, учуявший самку? Дэн усмехнулся: в этих странных ощущениях имелась и определенная прелесть – их новизна. Впервые в своей жизни он испытывал подобное чувство.


Хелен получила указание доставить Дэна в издательство после встречи с читателями в магазине, и, выполнив его, она с облегчением вздохнула: наконец-то можно спокойно усесться за письменный стол, заваленный рукописями. А своим знаменитым другом пусть теперь занимается Мартин. Она очень устала за этот день, начавшийся с аварии, выставившей ее в дурацком свете перед Дэном. А когда он напомнил ей о случае с его болезнью, она вообще готова была провалиться сквозь землю.

В мгновение ока его словно бы подменили: он вновь превратился в надменного интеллектуала, поглядывающего на окружающих свысока. Хелен надела очки и положила перед собой толстую папку. Но мысли ее были далеки от работы, а нервы перенапряжены и натянуты, как провода, гудящие в грозу над головой.

Она покосилась исподлобья на Дэна: он тоже выглядел мрачнее тучи. Во избежание короткого замыкания им следует пока держаться подальше друг от друга. Подавив желание вновь обернуться на стеклянную перегородку, за которой Дэн беседовал с Мартином, Хелен сделала вид, что углубилась в чтение рукописи.

Тем временем Мартин, обескураженный настроением Дэна, пытался угадать его причину. Это имело для него значение, поскольку ему предстояло сообщить одну новость, способную окончательно вывести из себя рассерженного писателя. После обмена общими фразами Мартин собрался с духом и с самым будничным тоном сказал:

– Хелен устроила встречу с читателями, на которой ты должен прочесть им пару глав из нового романа.

– Что она устроила? – сверкнул глазами Дэн.

Мартин решил, что самое лучшее для него – продолжать говорить с тем же невинным видом.

– Обсуждение твоей книги, на которой ты, по многочисленным просьбам своих почитателей, прочтешь им вслух несколько отрывков, – пояснил он. – Хелен решила, что это ускорит продажу книг, увеличит твою популярность, ну и все такое прочее…

– Но это же полнейший идиотизм! – прорычал Дэн. – Я не собираюсь делать подобных глупостей! Хватит с меня и раздачи автографов! Я не желаю чувствовать себя примадонной. Я согласился на это лишь ради нашей дружбы. Но всему есть разумный предел! В конце концов, я не чтец и не актер.

Он выхватил из рук Мартина книгу и начал читать на разные голоса первую попавшуюся страницу. Мартина подмывало расхохотаться, но он не решался: Дэн был вне себя от ярости.

– Забудь об этом раз и навсегда! – Он швырнул книгу на стол. – И передай то же самое пожелание Хелен. Я уже сыт ею по горло!

– Очень жаль, – вздохнул Мартин. – Значит, ей придется извиняться перед читателями. Не знаю, удастся ли ей это: она ведь у нас такая застенчивая!

– А по-моему, она непробиваемая! – буркнул Дэн и, встав, принялся расхаживать по комнате, сунув сжатые кулаки в карманы и поглядывая через стеклянную перегородку на письменный стол Хелен.

Внезапно гнев его сменился поразительной безмятежностью.

Она вела себя подозрительно тихо и спокойно. Раскрытая папка с машинописным текстом лежала перед ней на столе, но Дэн готов был поспорить, что она не видит ничего перед собой. Водрузив на свой точеный носик огромные очки в пол-лица, она задумчиво теребила завиток на виске, то и дело зачесывая его за ухо. Она выглядела настолько огорченной и подавленной, что явно не годилась ни для какой работы.

Его золотистые глаза прекратили метать молнии и стали мягкими, словно воск.

– Хорошо, – сказал он. – Я согласен. Но только если и она поедет со мной!

– Что ты задумал? – с тревогой в голосе спросил Мартин. – Я не позволю тебе расстроить нашу Хелен! У тебя что-то нехорошее на уме, я ведь вижу.

– Ни черта ты не видишь! – мягко возразил ему Дэн, подумав, что порой он и сам не может себя понять.

– Сомневаюсь, – хмыкнул Мартин, глядя на друга с подозрением. – Если ты хочешь проучить ее… Вот объясни, почему ты вдруг передумал? Что за резкая перемена настроения?

– Умерь свой отцовский пыл, Мартин! – поморщился Дэн. – Просто я вспомнил, какой трудный выдался для нее сегодня денек. Утром лопнула водопроводная труба, залило всю кухню! На полу воды по колено. Ей бы мчаться домой, а она сидит здесь и работает.

– Ты был у Хелен дома? – опешил Мартин.

– Конечно! Сегодня утром, – с невинным видом подтвердил Дэн. – Отключил воду, пока она не затопила весь дом. Так что у нее на сегодняшний вечер еще уйма дел.

– Для меня это новость! – пробормотал Мартин.

Он встал и вышел в комнату Хелен, оставив Дэна стоящим в проходе с руками, засунутыми в карманы, и с горящими глазами, прикованными к своей опекунше. О чем они разговаривали, Дэн не слышал, но видел, как она обернулась на него с изумленным лицом. Он ответил ей лучезарной улыбкой и с удовлетворением отметил, что она густо покраснела. Как только Мартин отошел от нее, она отложила папку в сторону и начала торопливо собираться.

– Попутного ветра, радость моя! – усмехнулся Дэн себе под нос, провожая ее взглядом. – Думай обо мне, но не становись моим кошмаром. И пусть я приснюсь тебе только в добром сне!

– Ну, рассказывай! – сурово потребовал Мартин, плотно прикрыв за собой дверь и сев за стол. – Откуда тебе известен адрес Хелен и как ты у нее оказался?

– Я подвез ее до дому после коктейля. Она была удручена тем происшествием, как ты помнишь. Ты не слишком-то выбирал выражения, сообщая присутствующим эту новость.

– Это верно, – вздохнул Мартин. – Маргарет потом еще долго рвала и метала, упрекая меня в этом. Хорошо, что ты проводил Хелен!

– В нашем распоряжении все еще имеется грандиозный лимузин, – напомнил ему Дэн. – Шофер по привычке поехал в направлении дома Хелен. Я не мог бросить ее в таком ужасном состоянии.

О недобром предчувствии, охватившем его, и о своих опасениях он умолчал.

– А как ты очутился у нее утром?

Заметив подозрение в глазах Мартина, Дэн ухмыльнулся.

– Прикажешь расценивать твой вопрос как ревность или же как отеческую заботу?

– Ты же прекрасно знаешь, что я боготворю Маргарет! – воскликнул Мартин.

– Знаю, знаю, – закивал Дэн, слегка успокоившись. Хелен сама позвонила мне и попросила не ждать ее, потому что у нее прорвало трубу, а слесарь обещал приехать не раньше, чем через час.

– Так почему же она не перекрыла воду?

– Потому что не знала, как это сделать. Она же не слесарь-сантехник, в конце-то концов! Я застал ее по лодыжки в воде и мокрую с головы до ног. Но ты можешь не беспокоиться: я и пальцем к ней не притронулся. Это я говорю на случай, если тебя тревожит ее моральный облик.

– Она умеет защищаться, и неплохо! – Мартин многозначительно взглянул на него. – Не сердись, но меня просто не может не тревожить репутация моих сотрудниц. И Маргарет тоже. А твои подвиги по части покорения женских сердец общеизвестны.

– Это так, – согласился с ним Дэн, словно бы речь шла не о нем. Прошлое находилось теперь от него на расстоянии десятка световых лет. А перед мысленным взором стоял образ Хелен, ее ангельское лицо, обеспокоенные глаза и чуть заметная грусть. – Но вернемся лучше к нашим делам, – деловито сказал он. – Ты что-то говорил о чтении вслух?

– Этот вопрос уладит Хелен, – заверил его Мартин. – Пусть он тебя не волнует. Она сама свяжется с тобой. Между прочим, мы с Маргарет надеемся увидеть тебя у нас в субботу в половине шестого. Не опаздывай! Дженни по тебе очень соскучилась. Устраиваем вечеринку с барбекю.

– Отлично! – без особого восторга отозвался писатель.

– Ты не любишь жареное мясо?

– Пожалуй, я к нему равнодушен, – уклончиво ответил Дэн. Ему было теперь не до гастрономических фантазий, его не в шутку беспокоила предстоящая встреча с юной Дженни, которая была от него без ума. Какой сюрприз приготовит ему она на этот раз?

– Хелен тоже приглашена, – сказал Мартин с невозмутимым видом. – Собственно говоря, мы затеяли все это ради тебя.

– Не волнуйся, я приду, – заверил его Дэн, с ужасом представив себе, какими последствиями чревата эта невинная вечеринка. – Она придет одна?

– Не уверен, – смутился Мартин. – Мы с Маргарет стараемся не проявлять видимого интереса к ее личной жизни. Я знаю, что у нее есть знакомый парень по имени Джек. Поживем – увидим!

Такой ответ совершенно не устраивал Дэна. Он готов был взять Мартина за грудки и потребовать у него объяснений. Веселенькое они с Маргарет придумали развлечение! Дженни прыгнет ему на колени, а Хелен будет флиртовать с Джеком у него на глазах! Но отступать было поздно. Оставалось одно – взять с собой на вечеринку Антонию для защиты.

– Барбекю? Нет, мой дорогой Дэн, что-то явно происходит с твоей головой! Тебе срочно нужно с кем-то посоветоваться. Возможно, с психиатром.

– Ну что тебе стоит подарить мне один вечер? Не думаю, что эта вечеринка затянется допоздна.

– Нет, мой милый! Это исключено. Я буду чувствовать себя не в своей тарелке. Да и вообще это ужасная скука! А что принято надевать на барбекю? Мне никогда не доводилось бывать на подобных сборищах.

– О'кей, Антония! Выброси это из головы. Я не должен был об этом тебя просить. Попытаюсь как-нибудь выпутаться и без твоей помощи!

– Не нужно извиняться, Дэн! Я все понимаю. Признайся, Хелен тоже там будет?

– Да, насколько мне известно, – уныло признался Дэн.

– Тогда нет причин унывать! Отправляйся туда и получай удовольствие. Займись ею наконец вплотную! Да мне ли тебя учить?

– Возможно, она придет не одна, – глухо пояснил Дэн.

– Понимаю! – прищурилась Антония. – Знаешь, ты совсем скис, мой дорогой. Ну какой ты после этого психиатр? Давай поговорим начистоту! Ты просто хочешь взять меня с собой, чтобы насолить Хелен! Я права?

– Если честно, то да, – кивнул Дэн, несколько ошарашенный ее откровенностью.

– Чудесно! Я помогу тебе ради нашей старой дружбы, но не рассчитывай, что стану плясать под твою дудку. Я останусь самой собой.

– Антония! – обрадовался Дэн. – Что бы я без тебя делал? Ты просто прелесть! Я знал, что ты именно так и поступишь!

– Допустим, что вот этого-то ты как раз знать и не мог! Ты рассчитывал на мою доброту. Но что я все-таки туда надену? Ума не приложу!

– Уверен, что ты сама решишь эту проблему, – заверил ее Дэн. – А сейчас предлагаю заказать ужин.

– Но учти: я выберу самые изысканные и дорогие блюда, какие только есть в меню! Между прочим, когда вся эта ерунда состоится?

– В субботу вечером. Начало в половине седьмого, ужин спустя час.

– Замечательно! Значит, из-за тебя я не поеду в театр! Ты вынуждаешь меня променять его на деревенскую стряпню из пригорелого мяса и неотесанных мужланов. Ты у меня в долгу, запомни!

– Согласен, – улыбнулся Дэн.

После ужина Антония одна поехала домой. Это ничуть не удивило Дэна: она ни разу не позволила ему проводить ее. Он понятия не имел, где она живет. Усаживая Антонию в такси, он не сомневался, что она не подведет его и обязательно явится в качестве его хорошей знакомой на званый ужин. Она умела держать слово, несмотря на все свои недостатки и пороки. Впрочем, в мире полно людей значительно хуже нее.

В гостиницу он решил вернуться пешком. Вечер выдался хороший, да и было о чем подумать! Во-первых, требовалось выработать план поведения на вечеринке. А во-вторых, решить, в каких выражениях и с какой интонацией ему лучше сообщить Мартину, что он заявится к ним в субботу с Антонией. Прийти с ней без предупреждения было бы чересчур жестоко, уже один ее вид обычно шокирует.

Любопытно, какое будет лицо у Хелен, когда она увидит Антонию рядом с ним? Дэн улыбнулся, представив себе это, но в следующий момент нахмурился, ощутив, как по спине пробежал знакомый холодок. Внутренний голос вновь сказал ему: стоп! Это чувство опасности возникло только в этот его приезд в Лондон, раньше он лишь однажды испытал нечто подобное, когда помогал чикагским полицейским. Тогда ему пришлось иметь дело с одним психопатом, вполне нормальным на вид. И только льдинки в его остекленевших глазах вовремя предостерегли Дэна. Это ощущение холода в груди он запомнил навсегда.

Вот и сейчас он вновь почувствовал тягостную тревогу – внутренний сигнал опасности – и замер на месте. Мимо проходили, торопливо или не спеша, прохожие, занятые насущными заботами, но природный инстинкт подсказывал Дэну, что охотник затаился где-то поблизости. Решив целиком положиться на чутье, Дэн стал внимательно осматриваться.

Наконец он увидел ее! Она шла тем же уверенным, спокойным шагом, глядя прямо перед собой и оставляя без внимания витрины.

Но это не было бесцельной прогулкой! Она прочесывала ночной Лондон, с пугающей целеустремленностью выискивая жертву.

На ней была прежняя одежда: туфли на высоких каблуках, прозрачные чулки, блестящий плащ и нелепая черная бархатка на черных как вороново крыло волосах.

Он выждал, пока она прошла вперед, не решаясь тронуться с места. Стоит ли вообще следить за ней? Не лучше ли спокойно вернуться в отель? Ведь он ни разу в жизни не был так серьезно напуган одним лишь видом незнакомой ему женщины! В этом было нечто мистическое! Он привык иметь дело с объяснимыми явлениями, в данном случае за его предчувствиями не стояло никаких научных объяснений. Почему появлению женщины в черном предшествовал звериный испуг? Почему при ее приближении волосы начинали шевелиться у него на затылке?

Он вдруг явственно услышал голос Мартина, сообщающий об убийстве мужчины в проулке возле отеля. Отчетливо увидел, как изменилось лицо Хелен, едва она услыхала, что убийца орудовал ножом. Между всем этим прослеживалась определенная связь… Просто чертовщина какая-то!

– Все в порядке, сэр? Вам не требуется помощь?

Дэн вздрогнул от звука чьего-то голоса у себя за спиной и резко обернулся. На него пристально смотрел полицейский.

– Спасибо, нет! – хрипло ответил Дэн, с трудом стряхнув с себя дьявольское наваждение. – Я просто любуюсь иллюминацией ночного города.

– Так вы, я вижу, американец! – улыбнулся полицейский, легко распознав акцент. – Приезжайте к нам на Рождество, сэр! Вот уж когда действительно будет на что поглазеть!

Он забавно отдал ему честь и отошел прочь. Дэну вдруг захотелось догнать его, все рассказать и попросить помочь. Но он не сделал этого. Что он мог ему рассказать? Как растолковать странное предчувствие, охватывающее его при виде девицы в черном, похожей на уличную проститутку? Она, несомненно, выискивала жертву, однако, выбирала ее по каким-то особым, известным лишь ей одной признакам.

Какими же критериями она руководствовалась? Каким строгим набором правил? Рано или поздно кто-то вновь подпадет под них и умрет, а он не сможет предотвратить убийство. Он верил своему внутреннему голосу, полагаясь на инстинкт, подкрепленный врачебным опытом, однако, это было только чувство. Что конкретно мог он сказать в его подтверждение? Да ровным счетом ничего! И все же Дэн был уверен, что чутье не врет.

Все суетные приготовления к предстоящей встрече с Хелен на вечеринке у Мартина казались ему теперь глупыми и второстепенными. В первую очередь его волновало, не угрожает ли ей опасность. Впрочем, и с этим он ничего не мог поделать, поскольку все основывалось лишь на его ощущениях и предположениях, а не на фактах.

Знает ли она, что в котле вновь накапливается пар? Осознает ли в достаточной мере, что уже ничто не сможет удержать его? Понимает ли она столь же ясно, как он, что взрыв неизбежен?


Вечером Мартин позвонил Хелен.

– Я насчет субботней вечеринки! Дэн, возможно, придет с дамой, он сам мне об этом сказал по телефону. Вот я и подумал: а почему бы и тебе не взять с собой какого-нибудь друга, хотя бы того же Джека? Чем больше соберется народу, тем веселее всем!

Хелен похолодела. Мартин, конечно же, хотел сделать как лучше, предлагая ей привести на барбекю Джека, но ей стало почему-то грустно. Во-первых, для нее новость, что там будет присутствовать и Дэн. А во-вторых, ей было неприятно, что он придет с какой-то женщиной.

– А кто она? – поинтересовалась Хелен.

– Понятия не имею! – ответил Мартин. – Возможно, какая-то его старая знакомая еще с той поры, когда он жил в Лондоне. А может быть, и новая: мог же он с кем-нибудь познакомиться, пока находится здесь! Впрочем, все это нас не должно волновать. Дэн есть Дэн, его не переделать. Я подумал, что если ты придешь с Джеком, то тебе легче будет найти общий язык с Дженни. Она ведь наверняка захочет обсудить с тобой даму Дэна с глазу на глаз! Но при Джеке она не станет чересчур донимать тебя расспросами, хотя, несомненно, и позеленеет от ревности. Даже у девочек-подростков есть гордость, вряд ли она осмелится устраивать спектакль при малознакомых людях.

Хелен не разделяла его надежд.

– Я как раз собираюсь в спортивный зал, – сказала она. – И там поговорю с Джеком. Еще раз спасибо за приглашение.

– До встречи! – ответил Мартин и положил трубку.

Хелен тяжело вздохнула: вряд ли она сама будет в субботу отличаться цветом лица от юной Дженни!


– На эту вечеринку придет Дэн Форрест? – обрадовался Джек, услышав от Хелен неожиданную новость. – Вот здорово! Я смогу взять у него интервью! Как ты думаешь, это прилично в такой обстановке?

– По-моему, вполне, – не совсем уверенно ответила Хелен. – Мартин втянул меня в эту затею, даже не спросив, какого я мнения о ней. Так что пусть потерпит и это!

– А как отреагирует на мою просьбу Дэн Форрест? Не обидится?

– Действуй решительнее, и у тебя все получится! – посоветовала Хелен. – Никуда он не денется! Кстати, тебе повезло вдвойне: он придет с женщиной!

– В самом деле? А кто она? – оживился Джек.

– Не знаю и знать не желаю, – фыркнула Хелен.

– Понимаю… – смерил ее взглядом Джек. – Ты применишь к ней удушающий прием или бросок через плечо, Хелен?

– Что за глупые намеки? – вспыхнула она.

– Не притворяйся, я вижу, что ты ревнуешь. Только не надо мне угрожать! – Он вытянул руку вперед, потому что Хелен вскочила с места. – Я тренируюсь еще с тех пор, когда ты носила гольфы и заплетала косички.

– Гольфы я не надевала, – отрезала Хелен. – Пошли в зал! Нечего попусту терять время!

– Если ты не сменишь гнев на милость, – предупредил ее Джек, – я с тобой никуда не пойду.

– Это твое дело! Я скажу, что не приду, потому что заболела.

– Так и быть, сдаюсь! Я пойду с тобой на барбекю. После тренировки заскочим в кафе, там ты введешь меня в курс дела. Если нужно, я сыграю роль твоего парня. Мне это раз плюнуть.

– Оставайся лучше самим собой, – сказала Хелен. – Этого хватит, чтобы произвести на всех нужное впечатление.

Джек хлопнул ее по плечу и рассмеялся. Хелен тотчас же повеселела. Роль подружки Джека ее вполне устраивала, нужно будет лишь следить за своим языком и не вешать носа, кого бы Дэн с собой ни привел.

Домой Хелен вернулась на такси вместе с Джеком. Он вышел несколько раньше ее, и едва за ним захлопнулась дверца, как прежняя хандра вновь навалилась на нее. Черная ипохондрия, мучившая ее многие годы, вернулась к ней без предупреждения. Хелен бегом покрыла расстояние от такси до дома, вошла внутрь и, закрыв за собой дверь, привалилась к ней спиной, тяжело дыша.

Значит, снова ей придется бродить по ночным улицам! Хелен попыталась побороть болезненное чувство, не дающее ей покоя. Она принялась убеждать себя, что здесь, в ее собственном доме, ей ничего не угрожает. И никуда она сегодня не пойдет. Какой прок в этих бесконечных поисках? После них оставалась только усталость. Она даже не уверена, что все это ей не кажется. Может, напрасно она терзала себя все эти годы?

Ночь неумолимо брала свое, вынуждая ее вслушиваться в окружающую тишину, пробуждая в мозгу чужие голоса. Ей казалось, что Мартин кричит где-то рядом:

– Убили! Мужчину убили! Зарезали ножом!

Перед глазами всплывали строки из заметки в газете, что убитый был крупным человеком средних лет.

Слышались ей и голоса из прошлого. Они напоминали, что и ее отчима убили ножом, ударив несколько раз. А сколько мужчин погибло после того? Скольких невинных еще зарезали, прежде чем она поняла, что происходит. И при этом ей не с кем было поделиться своими подозрениями. Да и подтвердить их она ничем не могла. Хелен осталась со своим смутным страхом, вынужденная одна молча нести свой крест.

Она надела пальто и вышла из дому, даже не перекусив.

В эту ночь она особенно остро ощущала, как нарастает и крепнет в ней предчувствие беды. Тревога вырвалась наружу и витала повсюду во мгле, разрастаясь до невероятных размеров. Нельзя терять ни минуты! Она обязана предотвратить несчастье! Хелен ускорила шаг и решительно направилась туда, где сверкали яркие огни, на которые слетаются глупые мотыльки, не подозревая, что их ожидает смерть.

ГЛАВА 6

Выйдя из театра, Дэн спросил себя, слышал ли он хотя бы одно слово из всего спектакля? И ответил: определенно нет! Он ушел, не дождавшись финала, решив не тратить попусту время, раз в голове у него засела только Хелен. О ней можно подумать с большим комфортом и в гостиничном номере.

Ощущение одиночества, неведомое Дэну ранее, обострялось. А вместе с этим его все сильнее угнетало осознание своей непорядочности. Как мог он учить людей управлять своими эмоциями, если не умел решать собственные проблемы? Он брался лечить других от навязчивых страхов, а сам оказался не в силах избавиться от тревоги за Хелен, основанной лишь на догадках и предчувствиях.

Дэн прошел немного вперед, надеясь поймать такси, но они словно бы специально попрятались от него. Тогда он решил, что еще рановато возвращаться в отель, и не торопясь побрел вдоль улицы. Его мысли незаметно переключились с Хелен на Мартина. В последнее время тот все чаще посматривал на него с подозрением. Любопытно, как поживает его дочь Дженнифер? Она стала старше на год с тех пор, как он в последний раз видел ее, и, вероятно, еще смелее.

Дэн с раздражением подумал, что ему будет нелегко избавиться от ее навязчивых поползновений привлечь к себе его внимание. Лучше бы она направила свои сексуальные фантазии на другой объект! Если им станет Джек, тогда он сможет без помех общаться с Хелен. Боже, как мог он забыть! Ведь с ним на вечеринку придет Антония! Это осложняет дело.

Определенно эта суббота не сулит ему ничего хорошего. Антония непредсказуема, а Дженнифер легко теряет самообладание. Каково же ему будет постоянно находиться между двух огней да вдобавок сдерживать собственные эмоции в отношении Хелен? Она строит из себя недотрогу, а он, сгорая от желания овладеть ею, постоянно говорит ей нелепости. Все это сильно смахивает на сумасшествие.

Дэн завернул за угол, мрачный как туча, и неожиданно налетел на женщину, едва не сбив ее с ног. Подняв глаза, он от изумления тряхнул головой: перед ним стояла Хелен!

Судя по ее сердитому лицу, она не обрадовалась этой случайной встрече.

– Извините, – пробормотала она растерянно. – Я задумалась.

В ее голосе Дэн уловил испуг. В чем дело? Почему она так враждебно глядит на него?

– Увидеть, что творится за углом, не так-то легко, – наставительно сказал он. – Я тоже вас не заметил.

Они молча уставились друг на друга. Дэн почувствовал, что он вот-вот потеряет остатки терпения. Ну и психиатр! Хелен выглядела бледной, очень взволнованной, а он тоже явно находился не в своей тарелке. Какого дьявола ее сюда занесло?

– Что вы здесь делаете, Хелен? – строго спросил он. – Одна среди ночи?

– Просто прогуливаюсь! – с вызовом воскликнула она.

– Соскучились по неприятностям?

Они смотрели друг на друга с откровенной враждебностью.

– Вам можно гулять по ночам, а мне нельзя? – с вызовом бросила она, явно не собираясь сдаваться.

У Дэна свело скулы.

– Я мужчина! Разве вы этого не заметили, мисс Стюарт? – возразил он сквозь зубы.

– Я тоже умею постоять за себя, мистер Форрест! – фыркнула она, уловив в его голосе знакомые надменные нотки. – Я изучаю приемы дзюдо!

– Даже обладателю черного пояса карате нелегко справиться с бандой хулиганов! А если бы из-за угла выскочил не я, а один из этих молодчиков? Что бы вы стали делать?

– Если желаете, я могу вам показать! – разъяренно рявкнула Хелен, превратившись в один миг из ангела в опасного зверя.

Глаза Дэна вспыхнули хищными огоньками, как у пантеры. Он больше не злился на нее: ведь она просто прелесть!

– Ладно, успокойтесь, дорогая! – перешел он на мягкий тон. – Предлагаю переместиться в какое-нибудь другое место, где покрытие помягче, чем пешеходная дорожка. Там вам будет не так жестко приземляться, если вы случайно поскользнетесь вместе со мной.

– Вы имеете в виду тротуар? – слегка порозовев, уточнила Хелен.

– Ну, разумеется! Пошли! – Он взял ее под руку.

– Прошу вас, Дэн! Мне нужно идти… – тонким голоском взмолилась Хелен. – Отпустите!

– Вам нужно поесть! – напомнил ей он, ликуя, потому что она впервые назвала его Дэном. – Продемонстрируете мне свое умение бросать мужчин через голову в другой раз. А сейчас мы отправимся в итальянский ресторан. Он рядом, нужно лишь перейти дорогу. Обещайте, что не станете швырять меня на стол, Хелен! Хозяева начнут кричать на нас по-итальянски, а я не понимаю ни слова на этом языке.

– Мне нужно идти домой! – опомнившись, заявила на полпути к ресторану Хелен, но Дэн лишь сильнее сжал ей локоть и вынудил закончить переход бегом. Она подчинилась, чтобы не угодить под машину; транспортный поток был все еще плотен.

Ступив на тротуар, она остановилась, исполненная решимости настоять на своем. Она не могла идти с ним в ресторан, ей нужно было непременно продолжить поиски.

– Я пойду домой! – сказала она.

– Тогда я вас провожу. – Дэн сверкнул глазами так, что она невольно поежилась. – Мне одному скучно, и я хочу быть рядом с вами, Хелен, – серьезно добавил он.

– Прошу вас! – растерянно повторила она. – Отпустите меня!

– А я прошу вас поужинать со мной. Я знаю, что вы голодны.

– Нет, не знаете! – вяло возразила Хелен. – Этого вы не можете знать.

– А вот и могу! Я обучен этому! Я прочитал это на вашем лице! Уверяю вас, пища лечит лучше всяких докторов любые болезни. Особенно эффективно – нервные. Однажды мы подвергли испытанию целый городок с населением численностью в шесть тысяч человек. Все его обитатели жаловались на странное недомогание: им чудились какие-то видения, огни в небе, необычные световые явления. Кое– кто впал в истерику. И представьте, оказалось, что они просто систематически недоедают! Все эти галлюцинации возникали на почве хронического голода. Достаточно было их накормить, чтобы вскоре все поправились.

Хелен молча слушала его, уставившись на него сквозь огромные очки, и Дэн ответил ей серьезным немигающим взглядом. И внезапно у нее стало спокойнее на душе. Она поняла почему: ведь он рядом!

Ее губы невольно дрогнули и вытянулись в улыбке.

– Означает ли это, что вы согласны поужинать со мной? – с невинным видом наивного ребенка спросил он, радуясь, что наконец-то одержал над ней победу. Хелен поверила его вымышленной истории и, похоже, даже представила его себе в белом врачебном халате с миской супа для сумасшедшего.

– Так вы идете в ресторан? – переспросил он, видя, что она готова прыснуть со смеху, нарисовав в своем воображении такую картину.

– У меня, по-моему, нет выбора, – ответила она. – Не драться же мне с вами, в конце концов! Я даже чуть было не приняла ваши слова всерьез! С вами опасно разговаривать, Дэн. Вы так убедительно лжете! Но предупреждаю: я не одета для ресторана! – прибегла к последней увертке она.

– У всех итальянских ресторанчиков есть одна хорошая отличительная особенность. – Взяв Хелен под руку, он увлек ее в нужном направлении. – Там обязательно найдется укромный темный уголок.

Его душа пела в полный голос. Ее послал ему в трудную минуту сам Господь Бог! И хотя сейчас Хелен окончательно расслабилась и больше не упиралась, он продолжал искать ответ на один вопрос: почему она оказалась одна на улице ночью? Кого искала?

Ресторанчик был почти пуст. Толпы зрителей еще не хлынули из дверей театров после окончания спектаклей. Облюбовав угловой столик, Дэн подвел к нему свою спутницу.

Хелен отдала ему пальто и села на стул, положив руки на колени. Дэн повесил верхнюю одежду на вешалку и ласково взглянул на нее, такую беззащитную и растерянную.

– Я оставила сумочку дома, – выпалила она. – Но кошелек со мной, он в кармане.

– Если я приглашаю девушку на ужин, я за него и плачу, – сказал Дэн. – Вы, надеюсь, не из той категории женщин, которые признают только гамбургский счет? Я ведь могу и обидеться на вас! И даже закатить публичный скандал!

– Я чувствую себя несколько неловко. Вы затащили меня сюда прямо с улицы.

– Начнем с того, что вам нечего там делать в такой поздний час.

– Однако многие женщины думают иначе, – возразила она.

– Вы не относитесь к этому сорту женщин. Вы другая. И можете вы постоять за себя или нет, но признайте, что на улице ночью женщине угрожает опасность. Вам ли не понимать этого?

– Мне нужно найти одного человека, – потупившись, тихо сказала Хелен.

– Вот вы и нашли меня. Вам этого мало, Хелен? – Он погладил ее по щеке. – Успокойтесь, прошу вас. Забудьте обо всем!

– Я не могу забыть! – Она закусила губу. – Вы ничего не понимаете! Меня никто не хочет понять!

– Попытайтесь объяснить все мне!

Она с надеждой взглянула ему в глаза, но тотчас же отвела взгляд и покачала головой.

– Возможно, все это лишь игра моего воображения! Если это так, тогда я схожу с ума. Но если нет…

Подошедший официант прервал их разговор, но Дэн успел сообразить, что пора ослабить напор, иначе он рискует отпугнуть ее, а вот этого-то ему меньше всего хотелось.

– Вы, как мне сказали, завтра тоже придете к Мартину на барбекю, – будничным тоном сказал он. – Мартин уверял меня, что с вами придет ваш друг…

– Но ведь и вы, Дэн, явитесь на вечеринку не один! – с упреком заметила она, и сердце Дэна сладко заныло, угадав укор ревности. Будь на месте Хелен другая, Дэн не растерялся бы и вылил на нее поток заверений в самых пылких и нежных чувствах: ведь намек ее был слишком прозрачен! Но с Хелен следует обдумывать каждое слово, любой пустяк может оттолкнуть ее, и тогда все его старания окажутся напрасными.

– Только из-за Дженни, – пробормотал он, стараясь сохранить обескураженный вид. – Я не учел, что могу рассчитывать на вашу помощь. Мне казалось, что из-за ее сумасбродства дела могут принять самый неожиданный оборот. И я решил подстраховаться…

– А почему вы вдруг вообразили, что я стану защищать вас от Дженни? – широко улыбнулась Хелен. – Маргарет говорит, что девочка в вас влюблена. Это же прекрасно!

– Умоляю вас, пощадите меня хоть вы! Оставим разговор о заблуждении этой девчонки на другой раз. Это же настоящая Лолита! В прошлом году она вцепилась в меня, как молодой осьминог! А теперь она превратилась в спрута. Вернувшись в прошлый раз из Лондона домой в Штаты, я, к своему ужасу, обнаружил в почтовом ящике письмо от нее! У меня на макушке волосы зашевелились!

– А почему бы вам не полечить ее? – рассмеялась Хелен, откинувшись на спинку стула, и, глядя в ее глаза, Дэн невольно замер от восхищения. Эти прекрасные голубые глаза сейчас сверкали смешинками, хотя лишь минуту назад казались усталыми и испуганными. Он так залюбовался ими, что потерял нить разговора. Дэн наморщил лоб, вспомнил, о ком шла речь, и горячо воскликнул:

– Подвергнуть Дженни психоанализу? Ни в коем случае! Это подольет масла в огонь! Разве вам не известно, мисс Стюарт, что у женщин нередко пробуждаются сексуальные фантазии в отношении лечащего их психиатра? Мне страшно подумать, что может взбрести в голову юной девушке! Так или иначе, Дженни меня пугает и порой загоняет в тупик. Одернуть ее я стесняюсь, щадя родительские чувства Мартина и Маргарет, моих добрых друзей. Но ведь должен же я как-то защищаться от нее! Вот поэтому я и попросил Антонию прийти вместе со мной.

Дэн остался весьма доволен собственной гладкой ложью. Вот какие неожиданные способности проявляются у человека в минуты отчаяния! Но следующий вопрос Хелен застал его врасплох.

– А как она выглядит? – спросила она.

– Дженни? Разве вы не знаете?

– Нет, Антония!

Их взгляды скрестились, и Дэн усомнился в том, что Хелен поверила его легенде. Она не глупа, отметил он, с ней следует держать ухо востро, тем более когда касаешься столь скользкой темы.

– Антония прекрасна! – задумчиво сказал он. – И чрезвычайно мудра. Мне кажется, что она из аристократов. Но это лишь мнение американцев, вы оцените ее вернее, Хелен. Приглядитесь к ней получше, а в понедельник поделитесь со мной своими впечатлениями.

Хелен вспомнила о публичном чтении, намеченном на понедельник, и помрачнела.

– В чем дело? – спросил Дэн. – Не нужно было употреблять слово «понедельник»? Или вы расстроились из-за того, что я лишний раз напомнил вам, что я американец?

– Вам не по душе затея с чтением вслух перед покупателями, – сказала Хелен, потупившись. – Я поторопилась, организовав это мероприятие, мне следовало сперва посоветоваться с вами. Извините меня!

– Я готов простить вас лишь при условии, что вы снимете очки!

Официант принес им заказанные блюда.

– Но я ничего без них не вижу! – испугалась Хелен.

Официант ушел, и Дэн сам осторожно снял с нее и положил на стол неимоверные очки.

– Не лукавьте, Хелен! – мягко сказал он. – Вы просто прячете за ними лицо. Давайте проверим, удастся ли вам обойтись без них. Если ткнете вилкой в стол вместо тарелки, я вам поверю. Договорились?

– Вы и дальше собираетесь проникать в мои мысли? – тихо спросила Хелен. Щеки ее порозовели, отчего фиалковые глаза сверкали, словно звезды. Дэн готов был любоваться ею до утра, а может быть, и до самой смерти. Меньше всего ему хотелось есть.

– Почему бы вам не поделиться со мной своими проблемами? – проникновенным голосом спросил он.

– У меня их нет! – поспешно возразила она.

– Пусть так и будет, дорогая! Вам виднее. Расслабьтесь и наслаждайтесь ужином, – вздохнул он.

– Вы всех так называете? – обиженно спросила она.

– Нет, лишь тех, кто этого заслуживает, – заверил ее он.

Они занялись едой, уткнувшись в тарелки, но Хелен украдкой посматривала на него, борясь с желанием прямо потребовать, чтобы впредь он называл этим словом только одну ее. Антонию она возненавидела, еще даже не взглянув на нее.

Когда они вышли из ресторана, Дэн украдкой посмотрел на часы: было почти одиннадцать. Ему хотелось подольше побыть с Хелен, но ей пора возвращаться домой. Вот только мог ли он со спокойным сердцем отпустить ее? Не отправится ли она снова на свои ночные поиски?

Хелен даже не заметила, как Дэн опустил очки в свой карман. И теперь, неспешно шагая по аллее, он чувствовал, что ее снова охватывает волнение. Казалось, что она ощущает опасность, повисшую в воздухе. Мимо них мчались автомобили. Улица сверкала огнями. Лондон и не собирался спать в этот час. Высматривая свободное такси, Дэн с тревогой ожидал, что в любой момент Хелен заявит, что поедет одна.

Он спросил себя, вызвано ли его беспокойство лишь опасением, что без него с ней может случиться беда. Может быть, ему не хотелось отпускать Хелен из-за того, что его тянуло обнять ее, ощутить вкус ее губ? Нет, он не позволит половым инстинктам оттеснить здравомыслие на второй план, он обязан защитить ее. А для этого требуется хладнокровие. Но как же сложно просто, по-дружески прогуливаться с ней, оставаться веселым и спокойным, держаться в рамках приличия и не пытаться выйти за границу братских чувств!

Дэн заметил свободное такси и незнакомку в черном одновременно. Моментально оценив ситуацию, он вскинул левую руку вверх, подзывая водителя, а правой крепко сжал локоть Хелен, развернув корпус так, чтобы закрыть обзор противоположного тротуара. Все это сделал чисто инстинктивно.

Подкатившее такси окончательно закрыло от Хелен опасную незнакомку.

– Я отвезу вас домой, – твердо заявил Дэн, перехватив удивленный взгляд Хелен.

– Я доберусь туда сама. Мне еще надо… – робко возразила она.

– Раз вы со мной ужинали, я обязан доставить вас домой в целости и сохранности, – оставался непреклонным Дэн. – Вы же дали мне слово, что прекратите это ночное шатание по Лондону!

– Нет! Я этого не обещала! – воскликнула Хелен.

Но Дэн уже впихнул ее в салон и назвал шоферу адрес.

– Обещайте сейчас! – потребовал он. – Иначе я глаз не сомкну, думая о вас!

– Но вы же меня совсем не знаете! Из-за чего вам переживать? – спросила она.

– О'кей, тогда позвольте мне узнать вас получше! – не раздумывая, сказал Дэн. – Чтобы у меня появились законные основания заявить, что вы стали причиной моей бессонницы.

– Мне трудно понять, когда вы шутите, а когда говорите всерьез, – упавшим голосом посетовала она с мольбой о пощаде в глазах.

– С вами я всегда говорю только серьезно, – ответил он.

Хелен издала легкий стон отчаяния и откинулась на спинку сиденья. Дэн удовлетворенно ухмыльнулся, довольный удачно исполненным трудным маневром.

Такси наконец тронулось с места, и он украдкой посмотрел в окно. Женщина в черном прогуливалась размеренным шагом по противоположной стороне. Он решил провести рискованный эксперимент и словно бы походя заметил:

– Странная проститутка…

Хелен взглянула на Черный Бархат и оцепенела, вцепившись пальцами в руки Дэна. Она была в шоке.

– Остановите машину! – крикнула она водителю.

– Нет, поезжайте! – приказал ему Дэн. – Послушайте, Хелен, я отвезу вас домой!

– Мне срочно нужно выйти! Я должна… – замотала головой она.

– Вам лучше не делать этого, Хелен! – стоял Дэн на своем. – Иначе может случиться беда.

– Отпустите! Зачем вы удерживаете меня? Вам ведь нет до меня никакого дела! – крикнула она, вытаращив на него полубезумные глаза.

Дэн взял ее за подбородок.

– Перестаньте отталкивать меня, и вы убедитесь, что это вовсе не так! – тихо сказал он. – Да вы и сами все понимаете.

– Ничего я не понимаю, – прошептала она, отводя взгляд и несколько расслабившись.

Машина ушла далеко вперед от рокового места. Впервые ей повезло, но редчайший шанс упущен. Значит, все повторится. А ведь она могла бы вмешаться и предотвратить убийство.

– Я так долго разыскивала ее! – с досадой воскликнула она, разговаривая сама с собой. – И в самый ответственный момент…

– Послушайте меня, Хелен! – перебил ее Дэн. – Вы ничего не смогли бы сделать.

Ее глаза увлажнились, но он притворился, что не видит слез. Главное, она в безопасности, а серьезно говорить обо всем можно и позже. Вряд ли ему удастся вызвать ее на откровение после такого нервного потрясения. Она ему ничего не расскажет. Да и что, собственно говоря, она может ему сказать? Не более того, что он уже знает сам. Вернее, чувствует. Факт одновременного возникновения у них обоих сходных предчувствий говорил, безусловно, о многом, но мало что доказывал. Хелен и сама признавала, что обладает чересчур буйным воображением.

Они вышли из такси возле дома Хелен, и Дэн попросил водителя развернуться и подождать его. Ему хотелось быть уверенным, что она войдет внутрь и запрет за собой дверь. На пороге Хелен обернулась и посмотрела на него чуточку виновато и растерянно. Свет фонаря освещал ее бледное лицо.

– Я знаю, что порой бываю упрям как бык и лезу в чужие дела, – сказал он. – Вы можете проклинать меня сколько вам угодно, только обещайте, что никуда не пойдете сегодня! Ну, не молчите же, Хелен! Так вы мне это обещаете? – Он сжал ей локоть.

– Обещаю! – кивнула она, опомнившись. – Я все равно уже никуда бы не пошла: теперь уже поздно. Досадно, что столько времени потрачено зря. – Ее голос дрогнул.

– Откройтесь мне, Хелен! – с жаром воскликнул Дэн. – Не держите тайну в себе! Я вам помогу.

– Я не могу!

– Ведь это как-то связано с той женщиной в черном, верно? Откуда вы ее знаете?

– Я ни в чем не уверена. Я ничего вам пока не могу сказать. Это лишь мои догадки. Ну как же вы не можете этого понять?

Как ни странно, он отлично понимал Хелен, потому что испытывал те же неопределенные сомнения. И только многолетний опыт врача говорил ему, что это не игра воображения. Так кем же приходится эта женщина Хелен? Какова ее роль во всей этой мистической истории?

Сейчас ему лучше оставить Хелен в покое, дать ей расслабиться и заснуть.

– Обещайте, что вы мне все расскажете, когда придет время! – воскликнул он, борясь с желанием отпустить такси и остаться в доме, чтобы охранять ее покой всю ночь.

– Вы слишком многого от меня требуете. – Хелен посмотрела на него с укором.

– Такой уж я требовательный человек, никому не даю покоя. Вы это поймете, когда получше меня узнаете.

– Мне не представится такая возможность, – сказала она с грустью, потупив глаза.

Не дав ей опомниться, он сжал ладонями ее щеки и нежно поцеловал в губы. Она затаила дыхание и замерла. На мгновение ее покинули все невзгоды, страхи и печали. Остался только Дэн, его губы, запах кожи и тепло рук на ее щеках. Она перенеслась в сказочный мир своих снов и не хотела возвращаться на землю.

Он слегка отстранился и с улыбкой взглянул ей в глаза, но обнаружил, что они мечтательно полузакрыты.

– Теперь ты лучше знаешь меня, Хелен! – тихо сказал он. – И это только начало.

Она открыла глаза и прочла на его лице неутоленное желание и пылкую страсть, готовую излиться наружу расплавленным золотым потоком. Но Дэн не допустил взрывоопасного извержения.

Он сунул руку в карман и осторожно извлек оттуда ее очки.

Она безропотно позволила ему водрузить их ей на нос, в самый кончик которого он поцеловал ее.

– Спокойной ночи, Хелен!

– Спокойной ночи! – Она внимательно посмотрела на него и вдруг растерянно пробормотала: – О Боже! Дэн!

– В чем дело, дорогая? – вскинул брови он.

– Я совершенно забыла о своем автомобиле! Ведь я выехала на нем из дому, но ты увез меня из центра города на такси. У меня все просто вылетело из головы!

– Это свидетельствует о том, что я способен заставить тебя забыть обо всем на свете. Если хочешь, я сейчас же пригоню твою машину.

– Не нужно, она стоит в безопасном месте. Утром я заберу ее сама.

– Мне заехать за тобой завтра или остаться с тобой? – внезапно спросил он.

– Нет, надеюсь, что я переживу эту ночь, – прошептала она и влетела в дом.

– Переживу ли ее я? – пробормотал Дэн, услышав, как щелкнул дверной замок. Он вернулся к такси и с улыбкой сказал шоферу:

– Поехали домой!

– А где он? – Шофер, обернувшись, улыбнулся ему в ответ. Он видел трогательную сцену их расставания и расчувствовался.

– Скажу, когда вспомню! Трогай же, пока я не передумал.

Дэн откинулся на спинку сиденья и глубоко вздохнул, пытаясь унять волнение. Поцелуй воспламенил с удвоенной силой пожар желаний, который он безуспешно пытался погасить все эти дни. Если бы на месте Хелен была другая женщина, он остался бы в ее доме и не дал бы ей заснуть всю ночь. Она уже готова была отдаться ему прямо на пороге, но внутренний голос остановил его, строго напомнив, что сейчас главное – уберечь ее от таинственной опасности.

Ошеломленное выражение ее лица подсказало ему, что она абсолютно беззащитна. Он никогда не был ангелом, но и волком тоже. Он отдавал себе отчет в том, насколько серьезны ее личные проблемы, каким-то образом связанные с женщиной в черном. От странной незнакомки исходила угроза, и это подтверждалось двумя эпизодами – в баре и на улице, в обоих случаях мужчины, привлеченные экстравагантностью стройной девицы, до смерти перепугались и предпочли ретироваться, хотя обычно угроза "ночной бабочки" может вызвать у взрослого человека только смех. Итак, подытожил Дэн, интуиция его не обманывает.

Теперь он знал наверняка, что Хелен разыскивала по ночам именно Черный Бархат. И не затащи он ее в роковой час на ужин в итальянский ресторанчик, встреча двух женщин могла бы состояться. Одна из них расхаживала по улицам ночного Лондона, как по своему дому. От нее исходила опасность. По-этому он обязан помочь Хелен независимо от того, хочет ли того она сама или нет. Он должен обезопасить ее.


В субботу утром, войдя в магазин, Каролина обнаружила, что Виолетты Эджертон нет на рабочем месте. Это сулило ей общение с мистером Райдером один на один. И как раз в такой день, когда она ужасно себя чувствует! Эта необычная, нестерпимая головная боль не унималась вот уже второй день! Голова просто раскалывалась на мелкие кусочки, казалось, что в ней горит костер.

Джордж Райдер уже давно не спускал с нее похотливых глаз, сегодня же Каролина почувствовала, что от наблюдения он перейдет к делу. Ее спасало пока только то, что в субботу в магазине постоянно много народу. Для привлечения покупателей Каролина поставила кассету с модной забойной мелодией, и, хотя к обеду ей уже казалось, что ударник стучит в барабан у нее в голове, она не выключала магнитофон и безмятежно улыбалась: Райдер ни разу не вышел из кабинета и не поинтересовался, не нужно ли ей помочь. Он словно отвратительная скользкая гадина засел в своей норе, карауля добычу.

После обеда он наконец вызвал ее к себе, воспользовавшись временной паузой в наплыве покупателей, и с мерзкой, сальной улыбочкой на тошнотворной физиономии спросил, что она думает о новом рекламном плакате, который он собирается выставить в окне. Каролина судорожно сглотнула подступивший к горлу ком и ответила, что плакат, на ее взгляд, совсем не плох.

– Но ты даже толком его не рассмотрела. Подойди поближе!

Он подвинулся к ней вместе с креслом и, как только она наклонилась над столом, погладил ее колено.

– Мистер Райдер! – Каролина попыталась высвободить ногу, но он положил вторую руку ей на бедро и не отпускал.

– Не будь со мной недотрогой, – слащаво произнес он. – Я вижу тебя насквозь! Если бы нам не мешала эта старая стерва, мы уже давно бы нашли с тобой общий язык! Я знаю, нам будет хорошо. Скоро я выгоню ее, и нам никто уже не помешает.

Его рука поднималась все выше по ноге, он уже тянул ее к себе на коленки, но Каролина все-таки высвободилась.

– Не здесь, мистер Райдер! – поспешно выпалила она, заметив, как помрачнело его раскрасневшееся лицо. – Сюда могут войти!

– В таком случае, дорогуша, узнаем друг друга получше вечером! – Он расплылся от похотливого предчувствия. – Запрем магазин и останемся вдвоем.

– Лучше куда-нибудь поедем! – не моргнув глазом, сказала Каролина. – В какое-нибудь укромное местечко. Я уйду пораньше, переоденусь, а вы заедете за мной, когда стемнеет. А еще лучше – встретимся в парке напротив церкви.

– Смотри, если обманешь, пожалеешь! – пригрозил он ей.

– Ну что вы, босс! Разве я дура?! Я ведь знаю, какой вы строгий! – кокетливо улыбнулась ему она.

Мистер Райдер покраснел еще гуще. У входной двери звякнул колокольчик.

– Покупатель! – воскликнула Каролина. – Я пошла! Представляете, что бы было, если бы вы не послушались меня? Ведь через стеклянную перегородку из зала все видно!

– Это опять тот сопляк, который к тебе подъезжает! – сказал босс, поднимаясь из-за стола.

Каролина облегченно вздохнула: Питер Садлер буквально спас ее на этот раз. Вид у него, как всегда, был смущенный.

– Он совсем еще мальчик! – сказала она. – Ему далеко до вас! Значит, договорились? Ухожу пораньше, переодеваюсь и жду вас в парке возле церкви, когда стемнеет.

– А зачем тебе заходить домой? – Райдер с подозрением посмотрел на Каролину. – Ты и так чудесно выглядишь.

– Это моя ежедневная рабочая одежда, – возразила она. – А у нас первое свидание! Наберитесь терпения, мистер Райдер; увидите меня в другом наряде, закачаетесь!

– Я и так готов упасть на тебя немедленно, – осклабился Райдер, глядя на ее грудь и бедра. – Мне не терпится покрепче тебя обнять.

– Вы же не хотите, чтобы нас застукала ваша жена?

– Она может узнать мою машину, – встревожился он.

Дорис предупредила его, что, если он не угомонится, она подаст на развод и отсудит все до последнего пенни.

Наблюдая смятение, нарастающее на его тяжелом лице, Каролина невинно улыбнулась и спросила, прищурив холодные как льдинки глаза:

– Разве она разглядит ее в темноте? И что делать ей ночью в парке? Мы спрячемся в траве, там нам будет мягко и уютно. Я готова побиться об заклад, что она не станет там вас искать, мистер Райдер.

– Хорошо, можешь уйти в половине пятого, – смягчился босс. – Мне нравится, что ты всегда называешь меня мистером Райдером. Называй меня так же, когда мы будем резвиться на травке. Я заеду за тобой к парку ровно в семь. Думаю, успею до этого времени заскочить домой.

Райдер решил сказать Дорис, что он идет на деловую встречу. Впрочем, это не важно, главное, что в семь уже совсем стемнеет и его автомобиль никто не запомнит.

– Если будешь ласкова со мной сегодня, – сказал он Каролине, – сможешь и дальше иногда уходить домой пораньше.

– Я послушная девочка! – захлопала ресницами Каролина. – Вы останетесь довольны.

Мистер Райдер облизнулся. Каролину едва не стошнило, но она и бровью не повела. Всю неделю она вспоминала, где видела раньше эту гнусную рожу, но теперь вспомнила. Ей даже стало смешно, как она могла это забыть. С памятью у нее в последнее время творилось нечто странное. Впрочем, главное, что он ее не запомнил. Вот идиот!

Она вышла в торговый зал и приветливо кивнула Питеру.

– Молодец, что зашел! Сегодня меня отпустили пораньше. Если хочешь, можешь подождать меня и проводить до автобусной остановки.

Питер просиял и покраснел как морковка.

Улыбнувшись ему уголками губ, Каролина облегченно перевела дух. Теперь она может не волноваться: этот старый болван постесняется лапать ее при посторонних. В половине пятого она спокойненько уйдет, а что будет потом уже неважно. Сегодня она видит мистера Райдера в последний раз.


– Ну, как я выгляжу, Маргарет? – возбужденно спросила Хелен, помогая хозяйке дома на кухне. С минуты на минуту должен был появиться Дэн, и Хелен с трудом скрывала нетерпение.

– Потрясающе! – сказала Маргарет. – Такой я тебя еще никогда не видела. Обычно у тебя строгий, деловой вид. Ты ведь редко надеваешь джинсы, насколько я помню?

– Обычно только дома. Но по случаю барбекю решила сделать исключение и появиться в них на людях. Полагаю, красавица, которую приведет Дэн, затмит меня во всех отношениях.

– Уверена, что ты заблуждаешься! Ослепить своей внешностью ей здесь вряд ли кого-то удастся. По-моему, на вечеринке важнее чувствовать себя раскрепощенно, а шикарные наряды этому не способствуют, – сказала Маргарет, пребывающая в прекрасном настроении. – Я пока не знаю, что наденет Дженни, – шепотом добавила она. – Боюсь даже думать об этом! Она возомнила, что мы устраиваем светский раут, а мне не хватило духу сообщить ей, что Дэн придет с дамой. Надеюсь, она не отважится устроить сцену у всех на виду.

Хелен прикусила губу и потупилась. Несмотря на откровенное предупреждение Дэна в ресторане, ей самой было неприятно, что он заявится с женщиной. Она до сих пор ощущала его прощальный поцелуй, нежный, но страстный, такой, что ее бросало в дрожь, стоило лишь вспомнить о нем.

Он утверждал, что хочет получше узнать ее, но она все еще сомневалась в искренности его заверений. За ним тянулся шлейф амурных приключений, и вскоре он должен улететь в Америку. А вдруг его неожиданный интерес к ней – всего лишь один из способов приятно провести время?

Но даже если допустить, что он говорил это серьезно, все равно ничего не менялось. Она не имела права никому доверять свою тайну.

Ей стало ясно, что он уже что-то подозревает, почувствовав в ее поведении внутренний надлом. Однако это не оттолкнуло его от нее, а, напротив, подлило масла в огонь его страсти. Но и Хелен пора окончательно осознать, что она мечтает о близости с ним. Дэн постоянно занимает ее мысли.

Впрочем, расслабляться ей нельзя ни в коем случае. Дэн хитер, он легко вычислил объект ее поисков и, если подпустить его к себе еще ближе, узнает и все остальное. И тогда уж он точно содрогнется от отвращения и навсегда отвернется от нее. Нет, уж пусть лучше он улетит в Штаты, оставаясь в неведении и сохранив о ней приятное воспоминание!

– Как зовут твоего спутника? – спросила Маргарет, вернув Хелен к действительности. – Джек Гарфорд? Он симпатичный молодой человек, умеет вести себя в обществе. И не задается! Вы с ним давно встречаетесь?

– Мы не встречаемся, – поспешно заверила ее Хелен, пряча улыбку. Маргарет обожала облекать мысли в осторожные выражения. В данном случае ей хотелось спросить у Хелен, собираются ли они с Джеком пожениться.

– Мы вместе посещаем спортивный зал, и не более того! Я пригласила его, потому что Мартин попросил меня взять кого-нибудь с собой на вечеринку. Вот я и выбрала Джека!

– Боже мой! Надеюсь, сам он не догадается об этом! – ахнула Маргарет. – А ты ему не проболталась?

– Ну что ты! – сказала Хелен, не желая ее разочаровывать.

Впрочем, сейчас она и сама точно не помнила, был ли у нее с Джеком подобный разговор. Ей лично было все равно, что он подумает о ней. Из головы у нее не выходила женщина, которую пригласил Дэн. Чувства Джека ее не волновали.

– Между прочим, – сказала она, – он журналист. Вы с Мартином не станете возражать, если Джек попытается взять интервью у Дэна?

– Мы-то нет, но вот как отнесется к этому сам Дэн? Остается надеяться, что у него сегодня будет хорошее настроение, – сказала Маргарет и озабоченно посмотрела на часы. – Он скоро придет. Послушай, поднимись наверх, взгляни на Дженни! Мне нужно успеть все сделать до прихода гостей. Честно говоря, я боюсь к ней соваться. Если она задумала что-нибудь, я сорвусь и подниму шум. С каждым днем мне все труднее с ней разговаривать.

– Но и мое любопытство ей тоже может не понравиться, – усмехнулась Хелен.

– Ерунда! Она тебе доверяет, как старой подружке. Загляни к ней по-свойски и скажи, что вид у нее просто ужасный. Так оно наверняка и есть, потому что ради Дэна она точно напялила на себя что-нибудь немыслимое.

– Нет уж, избавь меня от этой миссии! – рассмеялась Хелен. – Наверх я так и быть поднимусь, но ничего подобного говорить Дженни не стану.

Она выглянула в окно, выходящее на бассейн: Мартин и Джек живо разговаривали о чем-то, касающемся жарки мяса.

– Кажется, они нашли общий язык! – сказала Хелен.

– Меня это не удивляет, – отозвалась Маргарет. – Мартин всех любит поучать насчет барбекю. Это его хобби! То, что Джек мирно реагирует на него, свидетельствует о его покладистой натуре. Рекомендую не сбрасывать его со счетов, если всерьез подумываешь о семейной жизни!

– Об этом я пока не думаю, – сказала Хелен. – Мне такая мысль даже в голову не приходила.

– Напрасно! – покачала головой Маргарет.

– Пожалуй, я поднимусь к Дженни. Из двух зол выбирают меньшее, – помахала ей рукой Хелен.

ГЛАВА 7

Выйдя из кухни, Хелен задержалась у зеркала в коридоре: собственная внешность не давала ей покоя. Для деловых встреч и поездок с Дэном она выработала определенный образ, но сейчас требовалось нечто иное, и она нервничала, потому что хотела произвести на Дэна приятное впечатление.

Волосы снова по-дурацки закручивались, а под глазами выступили синие круги. Вот к чему приводит бессонница! Вот результат ее тревог и беспокойства из-за Дэна.

Верно ли она поступила, что так оделась? Синие джинсы плотно облегали бедра, голубая рубашка в клетку удачно сочеталась с джинсами. Может, закатать рукава? Зря она надела белые кроссовки! И вообще, слишком уж у нее затрапезный вид. Наверняка дама, с которой появится Дэн, придет в чем-то шикарном и женственном. Рядом с ней она будет чувствовать себя дурнушкой, притворяющейся, что ей чертовски весело.

Взбегая вверх по ступеням, Хелен решила, что весь вечер будет держаться поближе к Мартину и стараться вообще не смотреть на Дэна. Один взгляд его надменных глаз пантеры мог превратить ее в крольчиху, дрожащую от страха.

В ответ на ее робкий стук в дверь Дженни резко спросила, кто там, готовая взорваться в любое мгновение.

– Это я, Хелен. Мы скоро начинаем!

– А, Хелен! Заходи! Я подумала, что это мамаша пришла проверить, как я одета. Она весь день косилась на меня с подозрением. Ну, нравится тебе мой прикид?

– Очень современный! – дипломатично ответила Хелен, не подобрав иных слов и раскрыв от изумления рот. А что она еще могла сказать пятнадцатилетней девочке, напялившей на себя узкую юбку до щиколоток, хлопковый топ, едва прикрывающий ей пупок, и ботинки на толстенной подошве.

– Последний писк! – доверительно сообщила ей Дженни, наклоняясь к зеркалу, чтобы наложить на губы еще один слой ярко-красной помады. Она окинула оценивающим взглядом Хелен.

– А почему бы тебе не надеть что-нибудь в таком духе? Ты ведь еще не старуха! Тебе молодежный наряд был бы к лицу.

– Я подумала, что все придут в джинсах, – ответила Хелен. – Знаешь, мне в них понравилось! Теперь все время буду их носить.

– Нормальный вид! Расслабься, тебе не идет дуться с такой-то милой мордашкой! Такой мечтательной и таинственной! – с покровительственной миной посоветовала Дженни.

– Благодарю! Я скажу Маргарет, что ты спускаешься, – сказала Хелен, пятясь к выходу.

– Почти! – хитро улыбнулась Дженни и еще раз взглянула на свое отражение. – Я подожду, пока придет Дэн. Пусть минут пять без меня потоскует, а потом я предстану перед ним во всей красе. Только не рассказывай маме, ведь она думает, что я еще ребенок. Меня душит здоровый смех!

– Я не скажу ей ни слова! – кивнула ей Хелен, скрываясь за дверью.

Ей стало и смешно, и грустно. Бедняжка Дженни! Она разрыдается, когда Дэн заявится с шикарной светской дамой. Дэн окажется в глупейшем положении, впрочем, как и его Антония. К ней Хелен не испытывала никакой жалости, в отличие от глупышки Дженни. Она и пальцем не пошевелит, чтобы спасти эту светскую львицу. Хелен взглянула в зеркало на площадке: значит, она выглядит мечтательной и таинственной? До сегодняшнего дня ей самой казалось, что вид у нее всегда свежий и бодрый. Да, взгляд у нее действительно какой-то осоловелый.

Едва Хелен спустилась вниз, пришел Дэн. Она услышала, как Мартин крикнул со двора Маргарет, рискуя сорвать голос:

– Дэн уже здесь!

– Чудесно! – отозвалась Маргарет. – Я, признаться, думала, что он попытается отвертеться от этой затеи. Надеюсь, он в хорошей форме! Сегодня ему потребуется слегка поднапрячься. Лучше бы я отправила Дженни на какой-нибудь молодежный загородный пикник. На кого она, кстати, похожа?

– Спустится, увидишь, – уклончиво ответила Хелен и, выскочив во двор, направилась прямиком к Джеку. Сердце подсказывало ей, что Мартин взорвется, едва взглянет на дочь в ее «прикиде». Хелен ускорила шаг, рассчитывая занять безопасную позицию до появления Дэна.

Но она просчиталась: ей навстречу из боковой калитки вышли Дэн и Антония. Хелен оторопела, встретившись взглядом с ее проницательными и чуть насмешливыми глазами, всезнающими, всепонимающими и ничему не удивляющимися. Ухоженные темные волосы ниспадали на плечи, удачно гармонируя с шелковым платьем, облегающим стройную фигуру. Рядом с этой шикарной дамой, похожей на греческую богиню, Хелен выглядела неуклюжей простушкой. Утешить ее могло только то, что для барбекю Антония надела чересчур элегантный наряд.

Как повернулся у Дэна язык сказать ей, что он возьмет с собой на вечеринку эту женщину лишь из-за Дженни? Наверняка он проводит с ней все свободное время. Да он просто издевался над ней тогда на крыльце, пытаясь убедить ее, что он одинок, морочил ей голову шутки ради!

– Я надела не совсем подходящее платье, милый, – сказала Антония, беря спутника под руку. – Мне следовало натянуть джинсы. Теперь все будут смотреть на меня как на белую ворону.

– Ты заблуждаешься, – промурлыкал Дэн.

– Вы очаровательны в таком наряде! – воскликнула Хелен. – Маргарет тоже выйдет в платье. Главное, чувствовать себя свободно, какую бы ты ни выбрала одежду. Не так ли?

– Вы – Хелен! – протянула ей руку Антония, смерив ее одобрительным взглядом. – Я наслышана о вас от Дэна.

– Мистер Форрест наверняка пожаловался вам на то, что я бросила его одного, когда он умирал от гриппа в отеле, – сказала Хелен.

– В самом деле? Впервые слышу об этом! Вы мудро поступили. Лично я страшно боюсь любой инфекции; будь я на вашем месте, я вообще бы к нему не поехала. Вы смелая женщина!

– И целеустремленная! – добавил Дэн вполне серьезно.

Пригвоздив Хелен к месту огненным взглядом, он не спускал с нее глаз, испытывая нарастающее томление.

– А как выгляжу я? – спросил он.

В светлых брюках и темной футболке, за которую он явно заплатил немалые деньги, Дэн производил впечатление серьезного и привлекательного американца – именно таким он и нравился Хелен. И женщину он привел с собой просто великолепную, себе под стать. Нет, никогда ей, наивной простушке, не войти в его мир роскоши и блеска.

– Я представлю вас Мартину и Маргарет, – торопливо сказала Хелен, стараясь не смотреть на Дэна. – Мартин возле бассейна, а его супруга хлопочет на кухне.

– А вы помогаете ей, – констатировал Дэн. – А где Дженни?

– У себя в комнате, – ответила Хелен, чувствуя, как поднимается у нее настроение. – Она спустится к нам минут через пять, – добавила она с улыбкой, заметив, как вытянулось у него лицо.

– Чего же мне следует от нее ожидать? – без обиняков спросил он, глядя на Хелен с подозрением.

– Вы хотите, чтобы я выдала вам ее секрет? Нет, пусть он станет для вас сюрпризом! Не будем портить девочке настроение, это нечестно. – Хелен широко улыбнулась.

Дэн пропустил Антонио вперед и потянул Хелен за собой, схватив ее за руку.

– Ты обещала, что поможешь мне, лукавая голубоглазая кошка! И тебе не улизнуть!

– Вас защитит Антония! – возражала Хелен. – Дженни придет в ярость, разумеется, но она не осмелится надоедать вам в присутствии такой красавицы, я в этом уверена. Уткнитесь в тарелку и не обращайте на нее внимания, все обойдется само собой.

– Я с удовольствием съел бы сейчас голубоглазую кошку, – нашептывал ей на ухо Дэн. – Всю ночь я глаз не мог сомкнуть, думая о тебе. И не воображай, что кому-то удастся нас разлучить. Я здесь только ради тебя!

– Прошу вас, Дэн! – вспыхнула румянцем Хелен, чувствуя, как у нее задрожали коленки.

– Помоги мне отделаться от Дженни, иначе я устрою неприличную сцену: на глазах у всех тебя поцелую.

– Джек будет очень недоволен! И Антония тоже. Но Джек владеет дзюдо! – с дрожью в голосе предупредила его Хелен, чувствуя, как ликует все ее существо.

Дэн отпустил ее руку, она взглянула на его лицо и побледнела: он помрачнел как грозовая туча. Напоминание о Джеке моментально отрезвило его, и в голове у него тотчас же возник вопрос: а случайно ли они посещают один и тот же спортивный клуб с Хелен? Вдобавок Джек англичанин, да и знакомы они уже давно…

Дэн поджал губы и нахмурился. Эта Дженни не оставит его в покое ни на минуту и не даст возможности уединиться с Хелен. Но хочет ли этого сама Хелен? Ему вспомнился ее восторженный взгляд, когда они целовались, и на душе стало спокойнее. Ну разумеется, она ждала этой встречи, но слегка расстроилась из-за Антонии.

– Хорошо, – угрюмо буркнул он. – Пусть меня растерзают. Нужно оставаться мужчиной. В конце концов, я действительно не мальчик.

– Правильно! – обрадовалась Хелен. – Между прочим, Дженни одобрила мои джинсы. Она говорит, что я им вполне соответствую, потому что выгляжу моложе своих лет.

– Да, они отлично на тебе сидят, дорогая, – кивнул Дэн, скользнув взглядом по фигуре Хелен.

Она вновь густо покраснела.

– Антония настоящая красавица, – промямлила она, чтобы разрядить ситуацию.

– Ты права, – улыбнулся Дэн. – Она способна украсить собой любого мужчину.

Лицо Хелен вытянулось, и Дэн наконец сообразил, что она его ревнует. Но не так, как некоторые другие женщины, которых он знал, – с яростью и откровенной ненавистью в глазах, а с легкой грустью, словно бы понимая, что ей не дано состязаться с такой, как Антония. Дэн невольно задался вопросом, что сказала бы Хелен, если бы она узнала, какое у Антонии хобби.

– О'кей, – произнес он. – Познакомь меня с Джеком, пока не спустилась Дженни. Мне нужно морально подготовиться к ее сюрпризу. Поговорим попозже.


Джордж Райдер прижался к тротуару и выключил фары. Сумерки быстро сгущались. Это вполне его устраивало. Дорис, похоже, не поверила, что он собрался на деловую встречу, и смотрела на него с подозрением. Все это кончится очередным скандалом, но ради Каролины он готов смириться и с этим.

Черт с ней, с Дорис! Пусть делает, что хочет, он слишком давно ждал возможности расслабиться с Каролиной. Что-то она задерживается, подумал он, опасно долго торчать в своем районе. Если кто-нибудь донесет Дорис, она может нанять частного детектива, чтобы тот сел ему на хвост. Ну где же Каролина?

Райдер вспотел от нетерпения. С первого же взгляда на эту смазливую девчонку он понял, что они поладят. И если бы не старая корова, постоянно торчащая в торговом зале и не отпускающая Каролину от себя ни на шаг после работы, это случилось бы уже давно. Нужно найти способ поскорее от нее избавиться. И тогда он сможет запирать магазин на обед.

Стало совсем темно. Улицу освещало лишь несколько фонарей. С одной стороны, это хорошо, но с другой – стало трудно разглядеть в темноте Каролину. Ну, если она его обманула, он устроит ей веселую жизнь в понедельник!

Джордж взглянул в зеркало заднего вида: из калитки церковной ограды вышла какая– то женщина и пошла по направлению к нему, но по другой стороне улицы. Но это же брюнетка! Где же тогда эта чертовка Каролина? Если она подвела его…

Дверца рядом с сиденьем для пассажира тихонько открылась, и незнакомая женщина, вышедшая из церкви, молча проскользнула в машину.

От изумления Райдер подпрыгнул на месте.

– Какого дьявола! – сердито рявкнул он, но осекся и расплылся в улыбке. – Так вот как ты собиралась переодеться? Я в восторге!

Он потянулся, чтобы обнять Каролину, но она испуганно оглянулась и прошептала:

– Поехали скорее отсюда! Нас могут заметить! Трогай!

Джордж молча подчинился. Ему и самому не терпелось уединиться с ней. И наплевать ему на Дорис! Он покосился на Каролину.

Пожалуй, нужно снять для нее квартирку! Там они смогут уединяться и по вечерам, и в обеденный перерыв! Это удобнее, чем суетиться в конторе. Он сможет наблюдать, как она переодевается. У нее богатое воображение. В таком виде она не похожа на ту скромницу, которую он видит днем, в рабочее время. А как возбуждающе подействовал на него ее заговорщицкий шепот, когда она села в автомобиль! Пусть всегда так разговаривает с ним вечером. Нет, он не вернется сегодня домой, снимет номер в отеле. Если, конечно, Каролина его не подведет.

– Вот здесь! – шепотом приказала она. – Поворачивай в парк!

Он резко вывернул руль, и машина затряслась по грунтовой дороге. Джордж и без того уже дрожал от возбуждения, представляя, как он будет забавляться с Каролиной на травке. Отъехав достаточно далеко, он выключил двигатель и, выскочив из машины, обежал вокруг нее.

Каролина невозмутимо ждала, пока он сам распахнет перед ней дверцу. Затеянная ею игра приятно щекотала Райдеру нервы, его сердце колотилось как паровой молот. Она величественно повела головой, словно царица ночи, и он склонился в шутливом полупоклоне, как галантный кавалер.

Рыская по сторонам глазами, он исподлобья высматривал укромное местечко. Трава бывает мокрой ночью в эту пору. Дорис потом обнаружит пятна на костюме. Не лучше ли расположиться на заднем сиденье автомобиля? Впрочем, долго здесь не стоит задерживаться, подумал он, гораздо удобнее развлекаться в номере отеля. Но какая умница Каролина! Как ловко она все придумала! Отныне он сможет шалить как бы с двумя любовницами одновременно: с блондинкой – в конторе и с брюнеткой – по вечерам после работы.

Она вытянула длинные, стройные ноги в черных чулочках и слегка наклонилась, готовясь выйти из машины. У Джорджа закипела кровь в жилах, впервые он испытывал подобный сексуальный подъем.

– Займемся делом, – прохрипел он. – Поиграли и хватит! Довольно тянуть кота за хвост!

Она подалась всем телом вперед и встала. Он даже не успел ничего понять.

– Получай! – прошептала она, выбрасывая сжатую руку с ножом. – Я и не собиралась заставлять тебя ждать.

– Кто… – изумленно воскликнул Райдер и умолк, захлебнувшись кровью: тонкое лезвие прошило его, даже не сверкнув холодной сталью: вокруг совсем стемнело, но даже если бы он закричал, в безлюдном парке никто бы его не услышал.

Широко раскрыв рот, Райдер покачнулся и повалился на машину, ища опору. В этот момент нож, направленный опытной рукой, вновь вошел в его живот. Он упал навзничь и застыл, окутанный мраком. Она взглянула на него холодными глазами: все кончено, желанный покой наконец воцарится в доме. Упав рядом с ним на колени, она завершила свой жуткий ритуал серией ударов, приговаривая:

– За нее! За нее! За меня! За меня! Получай! Получай!

Кинжал десять раз проткнул бездыханный труп: Джордж испустил дух после второго удара. Она знала свое дело и довела его до конца и на сей раз.

Наконец она расслабила плечи, обтерла окровавленный нож о его пиджак и медленно встала, воскликнув в сердцах:

– Вонючий ублюдок! Надеялся, что все сойдет тебе с рук? Свинья!

Она прошла по траве до аллеи и направилась к ближайшим огням, ни разу не оглянувшись. В тишине ночи гулко раздавался стук ее высоких каблуков. Она знала, что сейчас придет домой, вымоет нож для нового дела и со спокойной душой ляжет спать, чтобы наутро проснуться бодрой, свежей и веселой, очистившейся от скверны.

Выйдя из парка, она пересекла пустырь и очутилась на улице. Дождя не было, асфальт оставался сухим. В конце длинной улицы она остановилась, открыла калитку и, пройдя через садик, вошла в темный двор, наполнив его глухим эхом своих шагов.


Дэн и Джек дружелюбно беседовали, время от времени покатываясь со смеху. Хелен решила, что журналист берет у писателя интервью. Она оглянулась: Мартин и Маргарет, мирно устроившись возле бассейна, слушали Антонию. Гостья, радушно встреченная хозяевами дома, что-то оживленно им рассказывала. Хелен с облегчением вздохнула и взглянула на освещенное окно спальни Дженни.

Бедняжка! Она повела себя глупейшим образом, переполошила Маргарет и разъярила Мартина. Антония отнеслась к ее дерзкой выходке хладнокровно, словно сталкивалась с чем-то подобным ежедневно. Джек с очевидным трудом сдержался. Дэн молча наблюдал, как взбешенный отец отчитывал Дженни, всем своим обликом демонстрируя сожаление и мудрое сочувствие. Девушка устроила всем сцену и уединилась в своей комнате, где дала волю слезам.

Хелен моментально позабыла все личные проблемы и ломала себе голову над тем, как помочь Дженни обрести утраченное достоинство. Кто мог подумать, что она сделает вид, будто в упор не видит никого, кроме Дэна?

Дэн повел себя достойно. Он не удивился, а спокойно протянул ей руку и сказал:

– Привет! Куда ты запропастилась?

Дженни взяла протянутую руку и положила ее себе на бедро. Затем она обняла его и поцеловала в губы. Мартин моментально взорвался. Он был разгневан и шокирован ее поведением. Маргарет предупреждала Хелен, что Мартин страшен во гневе, но она не думала, что настолько. Он оторвал дочь от оцепеневшего Дэна и вытащил на середину террасы.

– Сейчас же отправляйся в свою комнату! – крикнул он ей. – И не высовывай оттуда носа!

Схватив чистую салфетку, он с остервенением вытер ей губы от помады, не обращая внимания на ее отчаянные вопли и попытки вырваться.

– Нет! Я не уйду! Я уже взрослая! И люблю Дэна!

– Ты вырядилась, как проститутка! И ведешь себя недостойным образом! Дэн мой гость! Он в отцы тебе годится! Да будь он на моем месте, он отхлестал бы тебя по заднице ремнем, чтобы ты поумнела. Убирайся к себе в комнату!

Дженни убежала как ошпаренная, а Маргарет разрыдалась. Мартин был настолько взбешен, что не стал ни перед кем извиняться, а на Хелен, когда она попыталась было вмешаться, грубо рявкнул, чтобы она не лезла не в свое дело.

Антония даже бровью не повела. Она молча встала и взяла со столика бутылку шампанского.

– Может быть, начнем? – густым грудным голосом спросила она. – Шампанское действует на меня успокаивающе.

Она разлила игристый напиток по бокалам и сказала, улыбнувшись Мартину:

– За юную леди с необузданным норовом! В ее возрасте я была точно такой же.

– Неужели? – дрогнувшим голосом спросила Маргарет.

– Абсолютно! Правда, ботинкам на толстой подошве я предпочитала изящные туфельки на шпильке. Но темперамент был тот же.

Глядя на эту светскую даму с улыбкой княгини и фигурой богини, трудно было поверить, что она закатывала подобные истерики в нежном возрасте. Но шампанское быстро всех умиротворило.

– Вы действительно были такой же? – спросил у нее позже Мартин, оставшись с гостьей наедине.

– Разумеется нет! – прошептала Антония ему в ответ. – Мой отец тотчас бы выпорол меня и отправил в монастырь до конца моих дней.

– Ее отец был князь, – многозначительно напомнил Мартину Дэн, когда его спутница величественно удалилась.

– Неужели? – робко спросила Хелен.

– А черт его знает! Так или иначе, следует признать, что у нее великосветские манеры.

С этим нельзя было не согласиться. Антония ловко сгладила неприятное впечатление от выходки Дженни. Джек стал нарочито дружеским тоном расспрашивать хозяина дома о тонкостях приготовления жареного мяса на решетке, потом все вдруг заговорили разом, пытаясь скрыть смущение.

В конце концов все утряслось и вошло в нормальное русло. Дженни упорно отсиживалась в спальне, испытывая подростковые душевные муки. Улучив момент, Хелен потихоньку поднялась к ней, надеясь хоть как-то ее утешить.

– Убирайся! – закричала из-за двери на ее стук Дженни.

– Не могу, Дженни! Я должна извиниться перед тобой! – сказала Хелен.

– За что тебе извиняться? – заплаканным голосом спросила Дженни, и Хелен вошла к ней, не дожидаясь приглашения.

– Во всем виновата я, – с порога заявила она.

– Это почему же? – Дженни в недоумении уставилась на нее зареванными глазами. – Дэн привел эту женщину, я ее сразу и не заметила! Я знала, что ты со своим парнем, но ничего не знала о ней. Из-за этого, по-моему, все и произошло.

– Это не совсем так, – присаживаясь к ней на постель, сказала Хелен.

– Папаша рвал и метал! – сказала Дженни.

– Я знаю, но вовсе не из-за женщины, которую привел Дэн. Во всем виновата я. Мне следовало предупредить тебя до их появления. Ни одному отцу не понравится, когда его дочь начнет строить из себя чересчур взрослую, особенно если она пока еще не окончательно выросла. Ему хочется, чтобы дочь вела непринужденно и, естественно, соответственно своему возрасту.

Поярче накрась губы! Кто обратит на тебя внимание, если ты останешься такой, как сейчас? И надень блузку с голой спиной! Мне что, самому тебя одевать?

Эти слова внезапно всплыли в ее сознании, словно бы в насмешку над тем, что она говорила Дженни, но Хелен поспешно прогнала их прочь, назад в свои ночные кошмары.

– Я хотела как лучше, – жалостливо пропищала девушка.

– Ты хотела выглядеть старше, чем ты есть! Я обязана была тебя предостеречь, но струсила.

– Нет, Хелен! – Дженни подняла голову и вытерла мокрые глаза. – Ты не трусиха! Я знаю! Папочка говорит, что ты настоящий боец. Но я люблю Дэна! – простонала она с отчаянием.

– Нет, Дженни! Это тебе только так кажется, потому что ты учишься в школе, где вокруг тебя одни девочки и женщины, а мужчин нет совсем. Дэн привлекателен, умен, добр, он притягивает к себе людей.

– И тебя тоже?

– И меня, – чистосердечно призналась Хелен, натянуто улыбаясь. – Он и Антонию привел лишь потому, что знает, насколько опасен твой возраст. А я пригласила Джека на барбекю, чтобы всем стало веселее. Если бы ты пришла со своим ровесником, все получилось бы иначе.

– Теперь ничего не изменишь! Я не смогу спуститься.

– Но можно попытаться исправить ситуацию! – предложила ей Хелен. – Антония заступилась за тебя, когда ты убежала. Она сказала, что в твоем возрасте тоже выкидывала такие номера. И даже одевалась схожим образом. Она, разумеется, слишком опытна, чтобы повторить эти слова еще раз.

– Я тоже хотела казаться опытной, – вздохнула Дженни. – Но все только испортила.

– Что еще есть в твоем гардеробе? После непродолжительных поисков на свет были извлечены из шкафа миленькая водолазка, симпатичные джинсы и прекрасный ремень с массивной пряжкой.

– А туфли на шпильках? Изысканно и в молодежном стиле!

Дженни надела белые босоножки на высоких каблуках и нацепила белые клипсы.

– Ну, как? – спросила она.

– Отлично! – одобрила ее новый костюм Хелен. – Ты очаровательна, Дженни. Слегка накрась губы, и будет полный отпад.

– Напрасные старания, – вздохнула Дженни, – папаша снова устроит сцену, если я спущусь вниз. Да у меня самой не хватит на это духу.

– Знаешь, что твой отец мне однажды сказал? – тихо спросила Хелен. – Он сказал, что в любом случае нужно пошире улыбаться. Это выручает в самой сложной ситуации.

– Ладно, я попытаюсь. Но что подумает обо мне Дэн?

– Он будет горд за тебя, – заверила ее Хелен, не сомневаясь в своей правоте.

Они вместе спустились вниз. Хелен обняла девушку за плечи и подвела к бассейну. Все разом обернулись.

– Мартин, это моя инициатива! – решительно предупредила Хелен. – Выскажешь мне все завтра на работе.

– Прошу у всех прощения за свое ужасное поведение, – смело сказала Дженни. – Я поступила как дура, извини меня, папа! Хелен все мне рассказала. Я поняла, что вела себя глупо. Прости! И вы, Дэн, тоже не сердитесь на меня!

Дэн расцвел в довольной улыбке.

– Ну разумеется, я не стану сердиться на тебя! Я хочу, чтобы мы с тобой остались друзьями, моя сдобная булочка!

– Что это еще за булочка? – подозрительно покосилась на Хелен Дженни. – Почему он меня так назвал?

– Это американцы так шутят, не обращай внимания! Они же слегка чокнутые! Поблагодари его и выброси все из головы!

Дэн улыбнулся еще шире и с благодарностью посмотрел на Хелен. Антония величественно кивнула Дженни и поманила ее пальцем, как королева.

– Посиди рядом со мной, малышка! – сказала она. – Я много слышала о школе, в которой ты учишься. Представь себе, что я сама едва не попала в нее, когда была подростком.

Она обняла Дженни и мягко улыбнулась ей. Дэн подошел с бокалом шампанского в руке и протянул его Хелен. Они отошли в сторонку.

– Ты умница, – тихо сказал Дэн. – Предлагаю тебе работу в моей клинике в Америке. Мне нужны такие люди!

– Благодарю покорно. – Хелен расхохоталась, наслаждаясь тембром его голоса. – Но я страшная трусиха.

– Неправда, Хелен! В любом случае я о тебе позабочусь.

– У меня есть хорошая работа, спасибо, – ответила Хелен.

– Предложение остается в силе! Надеюсь, ты хорошенько подумаешь. – Дэн выразительно посмотрел на нее.

– У меня здесь важные личные дела, – сказала Хелен упавшим голосом. – Я не могу все бросить и уехать.

– Со мной ты будешь чувствовать себя спокойно, Хелен! Ты сама это знаешь, не правда ли?

– Я не уверена. – Она опустила глаза.

– В самом деле? Нет, ты притворяешься. Ты ведь знаешь, что со мной тебе всегда спокойно. И ты нужна мне, Хелен.

– Не надо об этом, умоляю тебя, Дэн!

– Судьба порой преподносит людям удивительные подарки! – Он пристально взглянул на нее и снова улыбнулся. – Лови день, как говорили древние!

– Мартин! – испуганно закричал Джек. – У меня все тут, похоже, сгорело!

– Переверни мясо, и сейчас будем есть. Дженни, принеси тарелки с овощными салатами! Хелен, тащи картошку!

– Я помогу, – вызвался Дэн, подмигнув Джеку. Но тот даже не взглянул в его сторону, занятый кусками жаркого на решетке.

Мартин пришел к нему на помощь. Вскоре воцарился порядок. Хелен была собой довольна. Антония величественно ожидала, когда ее обслужат. Дэн смотрел на Хелен влюбленными глазами.

– Княгиня достойна особого внимания к своей персоне, – заметил он. – Она исполнила свою роль и теперь почивает на лаврах.

– Она внесла покой в общее смятение, – кивнула Хелен. – И заслуживает уважения. Я от нее в восторге!

– Иного от тебя я и не ожидал, – прошептал ей на ухо Дэн, пожимая руку. – Ты прелесть, как я уже говорил, и напрасно я пытался пробудить в тебе ревность.

– Надеюсь, что твое отношение ко мне не переменится в понедельник, когда ты будешь читать вслух свою книгу поклонникам и поклонницам, – хмуро прищурилась Хелен.

– До понедельника, слава Богу, далеко! – вздохнул Дэн. – Длинный-предлинный день и две долгие-предолгие ночи! Которые мне предстоит пережить в одиночестве…

Хелен побледнела: она забыла о ночи, общаясь с людьми. А ведь ей нужно отправляться на поиски! Дэн и Дженни совершенно вскружили ей голову. Как же могла она забыть о своем долге! Ночь, затаившаяся на границе со светом, вновь манила ее к себе, как хищница притягивает взором жертву.

Дэн заметил резкую перемену в настроении Хелен: ее выдал отсутствующий взгляд. Что особенного он ей сказал? Неужели она испугалась слова «ночь»? Почему она панически боится темноты? Дэну захотелось провести эту ночь вместе с Хелен, больше того – быть рядом с ней каждую ночь! Но прежде ему следовало запастись терпением. Он положил ей руку на плечо.

– Пора подавать картофель! Нас заждались!

Хелен встрепенулась, просветлев лицом, и у Дэна отлегло от сердца. Осознавала ли она, что нуждается в нем, или нет, не имело значения: главное – она ему необходима. Без нее он сойдет с ума.

ГЛАВА 8

Придя на работу в понедельник утром, Каролина увидела Виолетту Эджертон, побледневшую и осунувшуюся.

– Рада снова вас видеть! – бодро воскликнула Каролина. – Надеюсь, вам уже лучше? Я так без вас скучала! Что случилось?

– Меня подкосил грипп, и я слегла. Слава Богу, в воскресенье мне полегчало. Дверь, кстати, я открыла своими ключами: босс еще не пришел.

– Видно, переутомил глаза, пока пялился на меня всю субботу, – проворчала Каролина, пряча сумку под прилавок. – Хорошо, что в магазине было много покупателей! А тот симпатичный и любезный паренек проводил меня до автобусной остановки после работы.

– А я что тебе говорила? – удовлетворенно вздохнула миссис Эджертон. – Давно пора обзавестись приличным дружком. Ты ведь почти нигде не бываешь! Надеешься всю жизнь оставаться молодой? Ты жестоко ошибаешься. – Она взглянула на часы. – Если он и к десяти не придет, придется позвонить ему домой: в кассе мало мелочи для сдачи, а ключа от сейфа у меня нет. Вдруг покупатели повалят?

– Мне гораздо спокойнее без него, – нахмурилась Каролина. – Если бы не вы, я давно подыскала бы себе другое место! Он действует мне на нервы.

– Терпи, милочка, работу найти не так-то просто! Если он станет тебя доставать, скажи мне, я найду на него управу. А начнет угрожать увольнением, напомни ему об ответственности за сексуальное домогательство.

– Представляю, как вытянется у него рожа! – Каролина захлопала в ладоши. – Я так и поступлю, если он снова попытается дать волю рукам. Он не успокоится, увидите сами.

Райдер, однако, не объявился и в десять часов. Виолетта Эджертон пошла звонить и вскоре вернулась с озадаченным лицом.

– Его нет дома! Жена сказала, что он отсутствует с субботы. Она вышла из себя и наорала на меня! Можно подумать, она не знает, что ее муженек – бабник. – Она нахмурилась и добавила: – Однако все это странно! По натуре он человек аккуратный, всегда является в контору вовремя. Даже с помятой после бессонной ночи физиономией.

– Лично я только рада его отсутствию! – заявила Каролина. – В субботу у меня голова шла кругом из-за наплыва народу, но он мне не помог. Вот уж достанется ему от жены на этот раз!

День шел своим чередом, покупатели приходили и уходили, а Джордж Райдер словно сквозь землю провалился. Продавщицы, воспользовавшись свободой, устроили себе перерыв подольше, уединившись в подсобке с чашками кофе и бутербродами.

– Без него и работа кажется праздником! – заметила Каролина. – Я счастлива как никогда! Не будь его, я вообще бы не уходила домой.

– Радость продлится недолго, милочка, – едко ответила миссис Эджертон. – Завтра он точно объявится, помяни мое слово!

Она ошиблась. В четыре часа к магазину подкатил полицейский фургон. Полицейские сообщили, что мистера Райдера обнаружили мертвым в парке. Его убили.

Виолетта побледнела как смерть.

– Не могу в это поверить! – прошептала она. – Ведь он такой крупный сильный мужчина! Кто мог с ним справиться? Это какая-то ошибка.

– Увы, это горькая правда, мэм! – заверил ее полицейский. – Жена опознала труп. Поблизости обнаружена его машина.

– Бедная женщина! – тихо сказала Каролина. – Она не потеряла сознание? Такое горе! Страшно подумать.

– Она, конечно же, сильно потрясена, ведь именно она видела его последней живым в субботу. Кстати, его поведение в тот день вам не показалось необычным? Нам важна любая мелочь!

– Боюсь, я ничем не смогу вам помочь, – покачала головой Виолетта. – Меня в субботу свалил грипп, и я не вышла на работу. Здесь была одна Каролина.

– Что вы можете нам сказать, мисс? – обернулся к девушке полицейский. Но та беспомощно развела руками.

– Он вел себя как всегда. Я ничего особенного не заметила. Почти весь день он пробыл в своем кабинете. Ах, да! Я ведь ушла с работы чуточку раньше, он меня отпустил. Меня проводил до автобусной остановки один из покупателей.

– Вам известна его фамилия? – оживился полицейский.

– Садлер! Питер Садлер! – ответила Каролина. – Ведь так?

Виолетта кивнула.

– Этот юноша – студент, – добавила она. – Он часто сюда заглядывает. Спокойный милый молодой человек.

– Спасибо, мы побеседуем с ним, как только нам удастся его разыскать. Дайте нам знать, если вспомните еще что-нибудь! Извините за ужасную новость!

– А когда его обнаружили? – спросила Каролина.

– Сегодня, незадолго до обеда. Прохожий узнал его автомобиль и заинтересовался отсутствием водителя. Выяснилось, что мистера Райдера не было дома всю ночь.

Полицейский отдал женщинам честь и ушел.

– Что же теперь делать? Как вы думаете? – спросила Каролина у Виолетты.

– Будем продолжать работать, словно ничего не произошло, – тяжело вздохнула та. – Нужно позвонить его жене насчет ключей от сейфа, но не хочется беспокоить ее по пустякам. Подождем до окончания смены, может, полиция опечатает дом.

– А не лучше ли запереть магазин и разойтись по домам? В знак траура по погибшему?

– Право же, я даже не знаю! Лучше всего подождать. Сюда может заглянуть адвокат миссис Райдер. И все же я не могу себе представить, как такого крупного мужчину, способного постоять за себя, могли убить! И какого черта его занесло ночью в парк? – Виолетта сокрушенно вздохнула.

– Ему, видимо, было там что-то нужно, – закусив губу, сказала Каролина. – Он был сильным, резким человеком, который может любому дать сдачи. Скорее всего, на него напали сзади, когда он этого не ожидал. Да если бы тот, кто это сделал, увидел его физиономию, он вряд ли бы осмелился затеять драку. Вид у босса был устрашающий!

– Я об этом как-то не подумала, – сказала Виолетта, бросив на Каролину быстрый взгляд. – Вел он себя грубовато, как мужлан, это правда, но я не ожидала, что он способен кого-либо напугать. Мне следовало бы построже поговорить с ним насчет тебя, бедняжка. Я перед тобой виновата.

– Ну что вы, миссис Эджертон! Не нужно так убиваться из-за меня. Я и сама умею за себя постоять. Пусть я на вид и слабенькая, но ловкая. И вообще, зачем теперь перемывать ему косточки? Он мертв и сюда больше не придет. Кстати, а как его убили?

– Понятия не имею, полицейские об этом, кажется, ничего не сказали, – пожала плечами Виолетта. – Признаться, мне стыдно за все плохое, что я говорила о нем. Боже, кто бы мог подумать, что с ним такое произойдет! Кошмар да и только!

– Это верно, – кивнула Каролина. – Просто ужас! И все же вы не должны так убиваться! Он был жестоким и грубым, мне всегда казалось странным, что он связался с этим магазином. Разве он был способен на сентиментальные чувства?

– Похоже, что нет, – вздохнула Виолетта. – Возможно, его заставила купить этот магазин жена, либо он достался ему в наследство. В жизни всякое случается!

– Это точно, – наморщила лоб Каролина. – Порой мне страшно об этом даже подумать.


– А где ты изучаешь приемы дзюдо? – поинтересовался Дэн у Хелен днем в понедельник, когда она зашла в его номер в отеле.

– В частном спортивном зале, – ответила она, чувствуя себя неловко в шикарных апартаментах, которые он занимал один.

Дэн неторопливо одевался, сияя от неземного счастья, и пока не замечал, что она волнуется. А сегодня Хелен было не по себе не только из-за близости Дэна, но и в связи с предстоящим публичным чтением его книги. Смущало ее и то спокойствие, с которым держался автор: она не ожидала увидеть его таким невозмутимым.

– Тебе там нравится? – спросил он, высунув голову из-за двери спальни, где он завязывал узел галстука.

– Главное, что обходится мне это удовольствие относительно недорого, – вздохнула Хелен. – Дешевле, чем абонемент в таком же заведении в центре Лондона. Нам с Джеком шикарные спортзалы не по карману. А подготовка и здесь вполне нормальная.

Хелен взглянула в зеркало, мысленно сравнивая себя с Антонией. Сравнение вновь оказалось не в ее, Хелен, пользу. Она самая обыкновенная девушка, Антония – шикарная светская дама. А Дэн – джентльмен из высшего общества, профессор Нью-Йоркского университета, известный всему научному миру. Ему нужна достойная пара.

Наконец из соседней комнаты вышел и он сам, подтянутый и симпатичный, с аккуратно уложенными темными волосами и сверкающими, словно золото, глазами, пронизывающими Хелен насквозь.

– Не хочешь показать мне свой коронный приемчик? – серьезно спросил он, оттирая ее к дивану.

– Когда будет нужно, я применю его, можешь не сомневаться! – усмехнулась она, медленно отступая.

– А я и не сомневаюсь. – Он удивленно вскинул брови. – Я просто вспомнил, что обещал тебе позволить швырнуть себя через голову где-нибудь в более подходящем месте, чем на пешеходной дорожке. Жестковато падать на асфальт. А здесь мягко!

– На тротуаре! – поправила она его. – В Англии так говорят, ведь ты не в Нью-Йорке! Нам пора идти, – добавила она и попятилась к дверям, заметив на его лице странное выражение.

– Да, разумеется, – сказал Дэн. – Прошу! Опаздывать неудобно.

Она выскочила в коридор, испуганно взглянув на него, и он обнажил в улыбке ровные белые зубы. На всякий случай она отошла подальше и, когда он запер дверь на ключ, сказала:

– Я очень рада, что ты согласился на публичное чтение.

Дэн молча направился рядом с ней к лифту, не делая попыток взять ее под руку. Хелен слегка успокоилась, но ненадолго. Едва они вошли в кабину, как Дэн с невозмутимым видом заявил:

– Я не уверен, что справлюсь с этой задачей. У меня сел голос. Впрочем, я смогу раздавать автографы. Публика останется довольна.

– Что ты хочешь этим сказать? Что ты не сможешь читать? С голосом у тебя, по-моему, все в порядке.

– Спасибо за моральную поддержку, Хелен. – Дэн улыбнулся, ощупывая ее взглядом с головы до ног. – Мы будем прекрасно смотреться вместе.

– Отступать все равно поздно, – опустив глаза, пробормотала Хелен. – И вот что еще я тебе скажу! – собравшись с духом, выпалила она. В этот момент лифт остановился, Дэн вышел из него и быстро двинулся к двери. – Нет, ты выслушаешь меня! – с угрозой повторила она на ходу.

– Я весь внимание! Говори, крошка! – не оборачиваясь, промурлыкал он.

– Ты обязан прочитать отрывки из книги вслух! И прекрати называть меня всякими дурацкими американскими словечками!

– О'кей, мисс Стюарт! – кивнул он, распахивая перед ней дверцу лимузина. Хелен плюхнулась на заднее сиденье и оторопело уставилась на него. Дэн тоже молчал. Так прошла минута. – Вы скажете шоферу, куда ехать, или будем и дальше наслаждаться тишиной и уютом автомобиля? Меня такое времяпрепровождение вполне устраивает, к вашему сведению, мисс Стюарт, – наконец сказал он.

– Да, здесь довольно-таки мило, – растерянно пробормотала Хелен и, опомнившись, назвала водителю адрес.

– Между прочим, магазин, в который мы едем, весьма знаменит. Он был основан в девятнадцатом веке. В ту пору там собирался цвет общества. Уверена, что тебе он понравится. Интерьер выдержан в строгом и респектабельном стиле, сочетающем в себе элементы модерна и старины, – затараторила Хелен, видя, что Дэн отрешенно смотрит в окно, не произнося ни слова.

– Надеюсь, это вполне крепкое строение? Еще не окончательно прогнило? – наконец поинтересовался он.

– Дэн, умоляю! – возмущенно воскликнула Хелен, в запальчивости даже дернув его за локоть.

Он ловко сжал ей ладонь и поднес к своим губам.

– Признаться, я еду туда исключительно ради тебя.

– Так ты будешь читать вслух свою книгу? – обрадовалась она.

– А вот от этого уволь! – Он отпустил ее руку и вновь отвернулся к окну. Хелен поняла, что он не уступит.

– Но что же я им скажу?! – с отчаянием воскликнула она.

– Мы найдем выход, – успокоил он ее, – я все устрою. Я скажу вступительное слово. Услышав мой хриплый голос, читатели все поймут. И ты будешь спасена!

– Но у тебя вполне нормальный голос!

– Нет, у меня воспалились голосовые связки, – серьезно сказал Дэн. – Я утром почувствовал первые признаки болезни. Еще пять минут разговора – и голос окончательно сядет. Впрочем, коль скоро это старое строение, никто не удивится: хриплый голос вполне гармонирует с интерьером. В старину люди часто болели. Об этом много написано в древних книгах!

Хелен откинулась на спинку сиденья и умолкла. Когда же ей вновь захотелось спросить его о чем-то, он поднес ладони к горлу и покачал головой, скорчив страдальческую мину.

Ей очень хотелось стукнуть его по голове и продолжать бить до тех пор, пока рука не онемеет, но вряд ли это могло исправить положение: она проиграла. Читать вслух он не станет, и все будут смотреть на нее как на идиотку. В таком случае пусть он все расхлебывает сам.

Выйдя из лимузина, Хелен молча провела Дэна в магазин и представила его мужчине, ожидавшему их с весьма озабоченным видом.

– Это замечательно, что вы смогли приехать к нам, мистер Форрест! – воскликнул встречающий, пожимая руку Дэна. – Люди вас уже с нетерпением ждут, зал наверху полон! Сначала вы почитаете для публики что-нибудь, а затем спустимся вниз для раздачи автографов.

– Я чертовски сожалею, – ответил Дэн. – Но боюсь, что не смогу сегодня читать вслух: у меня внезапно разболелось горло. Мне даже больно говорить. Я встал с постели только из уважения к читателям. Я понимаю, как много значит для них встреча с любимым писателем.

Представитель администрации магазина изумленно вытаращился на него, а Хелен обожгла его яростным взглядом. Дэн произнес свой монолог таким хриплым, севшим голосом, что она изумилась. Ведь только что он разговаривал с ней обычным тихим баритоном с приятным американским акцентом. Она с трудом сдерживала желание немедленно поколотить его. Ее голубые глаза сверкали праведным гневом.

– Какая жалость! – всплеснул руками мужчина. – Но все равно с вашей стороны очень мило приехать к нам. Так что же теперь делать? Ума не приложу! Разумеется, не может быть и речи ни о каком авторском чтении, раз у вас болит горло.

Внезапно лицо его просветлело, он с надеждой взглянул на Хелен.

– Публику огорчать мы тоже не можем, верно? А почему бы вам не прочитать немного вслух, мисс Стюарт? Потом вы ответите на вопросы из зала, а мистер Форрест, если ему не станет хуже, будет подписывать книги. Все останутся довольны! Вполне достаточно и того, что люди смогут его лицезреть! А уж если мистер Форрест сможет сказать несколько теплых слов… – Он радостно закатил глаза к потолку, потирая ладони.

Дэн удовлетворенно ухмыльнулся. Хелен раскрыла рот, чтобы дать всему этому безобразию достойную отповедь, но тотчас же закрыла его. Ее заманили в ловушку, путей к отступлению нет. Не разоблачать же публично великого писателя, обвинив его в притворстве? Это попахивало крупным скандалом. Дэн все равно выкрутится из него, а издательство Мартина окажется опозоренным.

– Да, это прекрасная идея! – натянуто улыбнулась она. – Показывайте, куда идти.

Она гневно обернулась на Дэна, поднимаясь по лестнице следом за распорядителем, но тот лишь многозначительно ей подмигнул.

– Ну, погоди! – пригрозила она ему. – Когда будем спускаться по этим ступенькам вниз, я точно швырну тебя через плечо, чтобы ты сломал себе шею.

– Потерпи до дому, моя прелесть, – проникновенно прошептал ей Дэн, улыбнувшись как опытный соблазнитель.

На обратном пути она упрямо молчала, насупившись. Чтение настолько увлекло ее, что Дэну пришлось потихоньку сжать ей локоть и покачать головой, намекая, что пора заканчивать. Все до единой книги были распроданы.

– Великолепно! – воскликнул Дэн, плюхнувшись в лимузин. – Потрясающий успех! Мартин придет в восторг! Мы заработали для его фирмы уйму денег!

Хелен упорно хранила молчание. Ей хотелось ткнуть его мордой в сиденье, переломать ему кости и обрушить на него поток яростных проклятий. Ее трясло от злости. Выставил ее идиоткой и вдобавок смеется!

Дэн посмотрел на ее каменное лицо и слегка улыбнулся. В таком натуральном, разгневанном виде она еще сильнее возбуждала его. Сегодня весь день он наслаждался, наблюдая за выражением ее глаз, мечущих в него молнии. Когда машина остановилась напротив гостиницы и он вышел, она захлопнула дверцу не попрощавшись и приказала шоферу отвезти ее домой.

Дэн проводил лимузин удивленным взглядом и улыбнулся: что же, тем лучше, можно спокойно переодеться в вечерний костюм и немного развлечься. Тосковать в одиночестве в номере он не собирался. Пока все шло именно так, как он и задумал.

У своего дома, едва Хелен вышла из лимузина, как к тротуару подкатило такси. Из него выскочила Дженни и бросилась к ней, сияя доверчивой и радостной улыбкой.

– Утром я возвращаюсь в школу! – сообщила она. – Мне захотелось повидаться с тобой перед отъездом.

– Зайди в дом, выпьем кофе, – предложила ей Хелен.

Дженни кивнула в знак согласия. Наверху, разговаривая с гостьей, Хелен окончательно успокоилась. Главное, что все закончилось хорошо, рассуждала она. И на вечеринке все-таки воцарился мир. Каково было бы Дженни возвращаться к занятиям с грузом стыда за свой некрасивый поступок? Теперь эта девочка выглядела, как и положено выглядеть подросткам ее возраста, и полностью оправилась от потрясения.

– У меня такое ощущение, словно меня основательно встряхнули и вправили мне мозги на место, – призналась она Хелен, болтая ногами. – Если бы не ты, папа задал бы мне трепку после вашего ухода. Я ее заслужила.

– Пожалуй, ты и в самом деле перегнула палку, – кивнула Хелен, наливая ей кофе.

– А Дэн меня простит, как ты думаешь? Я ужасно себя вела! Он, наверное, принял меня за слабоумную.

– Дэн опытный психиатр, – утешила ее Хелен. – Он разбирается во многих вещах значительно лучше обыкновенных людей.

Она старалась говорить ровным, спокойным голосом, но не могла отделаться от мысли, что всезнающий Дэн манипулирует ею, как хочет. Вот из нее-то он точно сделал идиотку! Спохватившись, Хелен заставила себя улыбнуться.

– А здесь очень мило, – заметила Дженни. – Жаль, что нет бассейна! Почему бы тебе не купить себе такой же дом, как у нас, Хелен? Где-нибудь по соседству?

– Об этом я пока могу лишь мечтать! – искренне рассмеялась Хелен. – Мне с трудом удалось расплатиться за этот домик. Вы живете в престижном районе, дома там безумно дороги! Твой отец может себе это позволить, он богат: как-никак он владелец издательства! Я же обыкновенная служащая.

– Дэн тоже не бедный, – заметила Дженни, стрельнув глазами в Хелен.

– Несомненно! Только мне от этого не легче, – вздохнула она. – Но, как ты подметила, я еще не старуха. Заработаю!

– Ты очень красивая! – пристально посмотрела на нее Дженни. – У тебя прекрасная фигура. Вот только лицо слишком задумчивое и загадочное. Почему?

– Ты сама так решила, между прочим! – напомнила ей Хелен. – И зачем тебе очки! Они тебе не идут.

– Я в них лучше вижу. Это уважительная причина?

– Жаль, – хмыкнула Дженни. – Они скрывают твою красоту.

Хелен подумала, что это соответствует действительности, раз и Дэн говорил ей об этом. Очки она надевала только для чтения. Они ей требовались больше для самозащиты, пора признаться себе в этом. Окружающий мир слишком жесток, приходилось как-то маскироваться, чтобы выжить.

Внезапно пронзительно прозвенел дверной звонок. Дженни вскочила с места и подхватила сумку.

– К тебе новый гость, Хелен! А мне пора идти, нужно успеть собрать вещи до отъезда.

Хелен улыбнулась ей и пошла открывать дверь.

На пороге стоял Дэн. Улыбка сползла с лица Хелен. Она посмотрела в его золотистые глаза и с испугом обернулась на Дженни. Девочка густо покраснела.

– Я зашла к Хелен попрощаться, – торопливо объяснила она, словно опасаясь, что он заподозрит ее в намерении подкараулить его в этом доме. – Я ухожу. Мне еще нужно собрать вещи.

– Воспользуйся моей машиной, – предложил ей Дэн. – Она как раз развернулась! – И, сунув два пальца в рот, он громко свистнул.

Дженни от восхищения раскрыла рот и с изумлением уставилась на него.

– Вот это класс! А я-то думала, что вы такой важный! У нас в школе так умеет свистеть только одна девочка. У меня не выходит, – с завистью сказала она.

– Непременно научу тебя, когда буду в Лондоне в следующий раз, – пообещал ей Дэн, радушно улыбаясь, и наклонился, чтобы на прощание поцеловать ее в лоб. Но она отстранилась и протянула ему руку, совсем как взрослая женщина.

– До свидания, Дэн! – сдержанно сказала она, села в такси, помахала рукой Хелен и уехала.

– Я, кажется, теряю свой дар, – пробормотал Дэн, проводив ее взглядом.

– У тебя его никогда и не было! – желчно воскликнула Хелен, закрывая дверь. – До свидания, мистер Форрест!

– Как же так, дорогая! – взмолился Дэн, вставляя ногу в щель между дверью и косяком. – Впусти меня, ради Бога!

И не успела Хелен возмутиться, как он уже протиснулся в прихожую.

– Убирайся вон! – приказала ему Хелен, теряя терпение. – Тебя сюда не звали! Я не люблю тебя и мне плевать на все твои фокусы, рассчитанные на простаков! Ты подлый эгоист и беспринципный лжец! Ты растоптал все общепринятые этические нормы! Ты живешь по собственным правилам, выгодным только тебе одному! Вон из моего дома! Немедленно!

Дэн не проронил ни слова. Дав ей выговориться, он молча обнял ее и поцеловал, не дожидаясь, пока она переведет дух. Это произошло так неожиданно, что Хелен совершенно растерялась. Однако ее кулачки все же заколотили по его груди. Она настолько разозлилась, что готова была упасть на колени и, подавшись корпусом вперед, швырнуть его приемом дзюдо через голову на пол. Он это заслужил!

Впрочем, вряд ли ей удалось бы это сделать: физически Дэн был очень крепок, в отличие от мальчишек, дурачившихся в спортивном клубе. При росте в шесть футов и два дюйма он состоял из стальных мускулов. Шутки с таким мужчиной были плохи. От этой мысли силы покинули ее окончательно.

– Ах ты моя дикая кошка! Решила показать мне когти? – нежно прошептал он ей на ухо и, сжав ей голову ладонями, принялся покрывать лицо поцелуями. Хелен не сопротивлялась. Она поняла, что сражение проиграно.

Его язык проник ей в рот, и у нее перехватило дыхание, а по телу пробежала дрожь. Он застонал, крепче сжав ее в объятиях, и Хелен сразу же обмякла и расслабилась, почувствовав себя необыкновенно тепло, и уютно в его сильных руках.

На Дэна напало затмение, он не мог уже думать ни о чем другом. Накопившиеся в нем чувства хлынули наружу, он был не в силах сдерживать их. Прижавшись к Хелен всем телом, он скользнул руками по ее спине и сжал ей ягодицы.

Закрыв глаза, она позволила ему снять с себя очки и не сопротивлялась, когда он поднял ее на руки и понес в комнату. И только там она тихо прошептала его имя:

– Дэн! – Ей казалось, что этим она ясно выразила свой протест. Он усадил ее к себе на колени, устроившись на диване, и не позволил произнести больше ни звука. Его поцелуй разжег в ней огонь желания, и она уже перестала подчиняться рассудку, охваченная страстью.

Губы Дэна стали ласкать ее шею, уши, щеки и подбородок, и Хелен окончательно расслабилась. Мысли испарились, уступив место ощущениям. Сладостная теплая дрожь пронзила ее с головы до пят.

Пальцы Дэна уже расстегивали пуговицы на ее блузке, рука его стянула с плеча лямку бюстгальтера и сжала ей грудь. Она раскрыла глаза и с восторгом уставилась на него, не в силах что-либо сказать, хотя мозг и посылал ей приказы.

– Как ты прекрасна, Хелен! – хрипло сказал он. – Я никогда не желал ничего так страстно, как хочу сейчас тебя.

Она взглянула в его янтарные глаза, перевела взгляд на пальцы, поглаживающие ее торчащий сосок, и с трудом прошептала:

– Я не могу, Дэн! Не могу.

Слова застревали у нее в горле.

– Но почему, моя прелесть? Ты же хочешь меня! И мы оба это знаем.

Дэну уже трудно было дышать, его мускулы напряглись, как натянутые струны, властно требуя разрядки.

– Я не могу никому позволить сблизиться со мной… Я вообще не такая, какой представляюсь тебе… – едва не плача, сказала Хелен. – Если бы ты знал, какая я на самом деле!

Страсть отхлынула от него, он осознал, что она нуждается сейчас в его поддержке и защите, и, застегнув пуговицы ее блузки, он прижал ее голову к своей груди.

– Я знаю, какая ты, Хелен, – дрогнувшим голосом сказал он. – Ты мужественная, добрая и доверчивая. У тебя есть свои тайны, какое-то горе не дает тебе покоя, но для меня все это не важно: я все равно хочу обладать тобою.

Хелен посмотрела на него с надеждой и болью на лице и порывисто обняла за шею, как ребенок, ищущий у взрослого защиты. Ни с кем, кроме него, ей не было так спокойно и хорошо. Дэн прижал ее к груди, ощущая подбородком шелк волос, и спросил:

– А кофе ты сумеешь приготовить?

– У меня есть только растворимый. – Она улыбнулась ему в ответ, отчаянно моргая.

– Прекрасно! А разве существует какой-то другой? – шутливо спросил он, пытаясь подстроиться под ее настроение. Ситуация складывается непростая: она явно нуждается в помощи психиатра, но он еще никогда не влюблялся в своих пациенток. – Ты управишься одна на кухне? Мне нужно перевести дух.

– Прости, Дэн! – Она смущенно опустила глаза.

– Ничего, бывает, не расстраивайся, – пощекотал он ей шею под подбородком, снимая таким образом у нее нервное напряжение. – Лиха беда начало! На моей бейсбольной кепке вышит наш фамильный девиз: "Проиграй сражение, но выиграй войну!"

– Это тетушка Люси вышила его? – спросила Хелен, спуская ноги на пол.

– Откуда ты о ней знаешь? – удивился он.

– Ты сам же мне о ней и рассказал, вспоминая о том, как в юности гонял ее любимую кошку.

– Ах, да! Теперь вспомнил. Ошибки молодости, – осклабился Дэн. – Сейчас я стал гораздо терпимее относиться к кошкам, особенно синеглазым. Так мы будем пить кофе? Я без него не встану с места: коленки дрожат.

У Хелен поджилки тряслись не меньше, чем у Дэна. Она покрылась красными пятнами от возбуждения и не пыталась скрыть своего желания. Он был первым, кого она сама захотела, более того – он дал ей шанс утолить свою страсть. Но она упустила его, опасаясь, что раскроет ему свою страшную тайну, и подавила естественное чувство, хотя и с трудом.

Он мог бы воспользоваться ее минутной слабостью и добиться своего, однако, не сделал этого. Какой он замечательный человек! Если бы не ее проблемы, она доверила бы ему себя. Впрочем, подумала она, не нужно все так усложнять: Дэн скоро улетит в Америку, и она его никогда больше не увидит.

При этой мысли Хелен едва не стало дурно. Значит, она снова останется одна, наедине с мраком. Она зажмурилась и глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки.

Закинув голову, Дэн молча смотрел в потолок, пытаясь унять зов природы и подчинить тело воле. Стряхнув наконец с себя наваждение, он начал мыслить как обычно: быстро и логично. Хелен хочет быть с ним. В данный момент ему следовало бы утолять иссушающую страсть, охватившую их обоих. А он вместо этого подавляет естественное желание и пробует проникнуть в ее сознание, не ставя никакой конкретной задачи и ничего определенного не требуя от нее.

Впервые за всю свою жизнь, напряженную, полнокровную и активную, Дэн утратил рассудок из-за женщины. Однако Хелен считает, что не достойна его, хотя и сама изнемогает от желания. Страх выдать какую-то сокровенную тайну полностью поработил ее сознание. Как это она сказала? Если бы ты только знал, какая я на самом деле…

Но он видел ее всю насквозь, читал совершенно иное в ее фиалковых глазах! Так что же лишало ее покоя! Какая страшная вина гнала из дому по ночам? Он обязан это узнать!

– Я посвятил тебя в секреты своей юности, – сказал он за чашкой кофе, словно бы между прочим. – А теперь твоя очередь рассказать мне что-нибудь о твоей.

Лицо Хелен окаменело, руки задрожали.

– Мои родители умерли, когда мне было шестнадцать лет, – с трудом ответила она. – Я стала жить у своей тети. Вот, пожалуй, и все.

Я не могу взвалить на себя такую ношу! У меня есть собственные дети. Каково им будет, если эта история выплывет наружу? Нет, я не оставлю ее здесь! Мне нужно заботиться о своей семье. Извините!

Эта история не закончилась, она продолжается по сей день, терзая ее по ночам. В ушах у нее все еще звучит резкий и отчужденный голос, когда-то произнесший эти слова. Она не может забыть страшного ощущения, охватившего ее, когда она впервые поняла, что значит остаться совершенно одной.

– Но ведь ты поступила в университет? – спросил Дэн.

– Да! А закончив его, начала работать в издательстве.

– Мартин о тебе высокого мнения, он говорит, что ты упорна, трудолюбива и талантлива! Всего достигла сама.

– Это правда, я начала карьеру в должности секретаря, но мне улыбнулась удача.

– Фортуна любит умных! – добавил Дэн. – Ты не растерялась. Мартин постоянно поет тебе дифирамбы.

– Мартин и Маргарет любят меня, – сказала она, пряча глаза. – Я им многим обязана.

– Я тоже люблю тебя, Хелен! – мягко напомнил ей Дэн. – И хочу тебе помочь. Но ты сама этого не желаешь.

– Я не нуждаюсь в сексуальной поддержке, – смущенно ответила Хелен. – От нее мало проку.

– Сначала нужно попробовать, а потом судить, – возразил ей Дэн.

Он решил изменить тактику разговора и, выждав, пока она успокоилась, сказал:

– Мой отец умер год тому назад. Несчастный случай. Ему как раз исполнился семьдесят один год. А мама скончалась на год раньше. Из близких у меня остался только брат. Не считая тети Люси, разумеется.

– Расскажи мне о ее любимой кошке! – попросила Хелен, пряча улыбку.

– У нее был очень задиристый характер, ее не переносил даже Джаспер, наш пес. Когда мы ездили летом к тете Люси в Мейн рыбачить, нам приходилось запирать его на ночь в амбаре, чтобы он не растерзал это вредное создание из рода кошачьих. Славные были времена! Мы с Биллом обожаем рыбалку, унаследовав эту страсть от отца.

– А где тогда жили вы с братом? – спросила Хелен, вдруг почувствовав интерес к биографии Дэна.

– В Нью-Йорке, вместе с родителями. Папа служил в банке, мама занималась живописью.

– А чем занимается твой брат?

– Билл? Он известный адвокат и прекрасный семьянин, у него красавица жена и двое детишек.

Хелен погрузилась в невеселые размышления. Семья, стабильность, счастливое детство – всего этого она лишена. Кроме страшной тайны, у нее ничего не осталось. Даже от слова «адвокат» у нее похолодела спина. Задумчиво отхлебывая из чашки кофе, Хелен не замечала, что Дэн внимательно наблюдает за ней своими умными и проницательными золотистыми глазами.

– Что ты собираешься делать завтра? – внезапно спросил он.

Хелен вздрогнула от звука его голоса.

– Останусь дома, – наконец ответила она, выбравшись из лабиринта мрачных мыслей. – У меня свободный день, просмотрю рукописи, скопившиеся за последние две недели.

– А не хочешь помочь мне подыскать здесь дом? – самым обыкновенным тоном спросил Дэн.

Она как-то странно взглянула на него и тихо уточнила:

– Ты собираешься купить здесь целый дом?

– Арендовать, – улыбнулся он. – Я слышал, что сейчас на рынке жилья богатый выбор. Покупать дом вряд ли имеет смысл, я не задерживаюсь в Лондоне надолго.

– Разве ты не возвращаешься в ближайшие дни в Нью-Йорк? – едва слышно спросила Хелен.

– Мне незачем торопиться, – уклончиво ответил Дэн. – Насколько я понимаю, с моей книгой вопрос решен, так что у меня наконец– то появилась возможность немного развлечься. Собственно говоря, именно ради этого я и прилетел в Лондон! Имея в своем распоряжении целый дом, делать это значительно удобнее.

– Выходит, я нужна тебе только для развлечений? – покраснев до корней волос, упавшим голосом спросила Хелен.

– Разумеется, нет! – вполне серьезно сказал Дэн, сверля ее глазами. – Без тебя я вообще не представляю себе жизнь. И в данный момент ужасно страдаю. По-моему, ты это поняла.

– Я не могу вступить в интимную близость с тобой, – прошептала она, бледнея.

– Однако надежду на это ты все же мне дала, – напомнил ей он с обворожительной улыбкой.

Сердце Хелен затрепетало.

– Только не думай, что я собираюсь заманить тебя в пустой дом! Мне требуется лишь твое общество и добрый совет. Для всего остального я уже нашел надежных агентов.

– Хорошо, я согласна, – улыбнулась Хелен. – Рукописи подождут! Ими я могу заняться и ночью: мне лучше думается в это время суток.

Дэну хотелось остаться, но он кивнул Хелен и встал с дивана. Излишняя навязчивость может навсегда отпугнуть ее. Он был удовлетворен их разговором. Раз у Хелен появилось новое занятие на ночь, она не станет бродить по темным улицам. Лучше чувствовать легкую усталость днем, чем подвергаться опасности ночью.

ГЛАВА 9

Незадолго до окончания рабочего дня в магазин пожаловала сама Дорис Райдер. Ни Каролина, ни Виолетта ее раньше не видели, так что появление вдовы босса стало для обеих продавщиц своеобразным сюрпризом. Высокая, смуглолицая, со вкусом одетая брюнетка, она недурно выглядела, несмотря на покрасневшие от слез глаза. Виолетта с одного взгляда определила, что характер у нее тяжеловатый.

– Я принесла вам ключи от сейфа, – сказала она. – Я встречалась с душеприказчиком Джорджа, и мы решили, что временно магазин будет работать в прежнем режиме. Вы, Виолетта, остаетесь пока здесь за главную. Дело это прибыльное и наполовину принадлежит мне. Впрочем, я в скором времени стану полноправной хозяйкой заведения. Ключи от входной двери у вас имеются, я позабочусь о том, чтобы вам дали прибавку к жалованью. О будущем поговорим позже.

– Мы сделаем все, что от нас зависит, мадам! Не правда ли, Каролина? – с подкупающей улыбкой сказала миссис Эджертон.

– Да, разумеется! – кивнула Каролина. Дорис Райдер, не замечавшая девушку все это время, обернулась и, окинув Каролину цепким взглядом, сухо сказала:

– А вот на твой счет у меня большие сомнения. Это с тобой встречался мой муж после работы?

Каролина молча вытаращилась на нее, шокированная таким вопросом, но Виолетта Эджертон тотчас же вмешалась:

– Вы расстроены случившимся горем, мадам Райдер. Мы это понимаем. Но Каролина славная девушка и не заслуживает ваших упреков. Между ней и мистером Райдером ничего не было. У нее есть друг – чудесный мальчик, студент университета! А ваш супруг намного ее старше, он ей в отцы годится.

– Это ему никогда не мешало. Он всегда волочился за молоденькими девчонками, – криво усмехнулась Дорис Райдер. – Она в его вкусе: он обожал блондинок в коротких юбочках. Вечером в субботу он явился после работы домой страшно возбужденный. Меня-то ему никогда не удавалось обмануть! Он намыливался на любовное свидание.

– Но не со мной, – вспыхнула Каролина. – Я знаю, что он мертв, и отдаю себе отчет в том, что вы можете уволить меня за мой дерзкий язык, но все же осмелюсь сообщить вам, миссис Райдер, что я терпеть не могла вашего покойного муженька! Он был подлым человеком и всегда грубил нам. В субботу миссис Эджертон приболела, и я работала здесь одна. В зале было полно народу, у меня раскалывалась от боли голова, но он даже не вызвался мне помочь! Обходительным джентльменом его никак не назовешь. Из-за его хамства я даже собиралась уволиться.

Каролина наконец спохватилась, что сболтнула лишнее, и прикусила язык. Но Дорис Райдер пристально посмотрела на нее и сказала, нахмурившись:

– Можешь работать здесь и дальше, я не держу на тебя зла за твои слова: я и сама так о нем думаю. Однако хочу заметить, что тебе крупно повезло: он гонялся именно за такими, как ты. Сдается мне, он вынашивал планы развлекаться с тобой прямо на работе.

– Но я этому мешала, – тихо добавила Виолетта, когда миссис Райдер ушла, отдав ей ключи от сейфа. – Ты с ней смело разговаривала, Каролина. Впрочем, ей не следовало ни в чем тебя упрекать и без того тошно.

– Меня и сейчас бросает в дрожь, стоит лишь мне вспомнить о нем, – сказала Каролина. – Хоть он и умер и нельзя отзываться плохо о покойнике, ничего хорошего о нем я сказать не могу.

– Да, любезным мужчиной его действительно не назовешь, – сказала Виолетта. – Нахальнее, чем он, я никого не встречала.

– Странно, – помолчав, сказала Каролина. – В последний раз мы виделись с ним в субботу, а я совершенно забыла его лицо! Вот чудеса! Может, у меня что-то с головой?

– Это даже к лучшему, милочка, – успокоила ее Виолетта. – Не забивай голову всякой ерундой! И не старайся его вспомнить; слава Богу, мы его уже никогда не увидим!

– Слава Богу! – повторила Каролина, задумчиво морща лоб.

Как выглядел этот человек? И вообще, кто он такой? Если бы не полицейские и его жена, Каролина вообще бы не вспомнила о нем. Его образ растаял, словно дурной сон, оставив след лишь в глубине ее подсознания. У Каролины возникло такое чувство, что она наговорила небылиц о человеке, которого даже не знала в лицо.

– К нам покупатель! – тихо сказала Виолетта.

В зал вошел Питер Садлер. Каролина приветливо улыбнулась ему: этого юношу она хорошо запомнила, хотя тоже не виделась с ним с субботы. Почему же вместо физиономии убитого мистера Райдера перед ее мысленным взором возникало расплывчатое пятно?


На следующее утро Дэн заехал за Хелен на совершенно новом «порше» красного цвета.

– Ты купил машину? – спросила Хелен, любуясь совершенными формами и глубоким насыщенным цветом автомобиля.

– Соблазн купить эту красавицу был велик, но я решил взять ее в прокат. Здесь она будет мне весьма кстати, раз уж я собрался снять дом. Мне обойдется дороже заезжать за тобой на такси. Прошу в салон, моя королева!

Карета к вашим услугам! – воскликнул Дэн. – Я буду катать вас в ней ежедневно!

Сев на сиденье рядом с ним, Хелен задумалась, не зная, плакать ей или смеяться от радости. Счастье было так близко, но одновременно и далеко. Если Дэн постоянно будет с ней рядом, как она сможет продолжать свои ночные поиски? Внутренний голос подсказывал ей, что пора все бросить ради него. Но она понимала, что это невозможно. Страх и привычка слишком глубоко проникли в нее, как и чувство собственной вины.

И все же она решила сделать исключение из своих правил хотя бы на один день. Дэн улыбнулся ей и уверенно тронул автомобиль с места, унося Хелен от всех ее кошмаров и забот.

Первый из домов, которые они должны были в этот день осмотреть, снаружи выглядел вполне сносно. Однако интерьер ввергнул Хелен в шок. Даже видавший виды Дэн вскинул брови от удивления: смешение позднего барокко и ультрамодного стиля отдавало явной безвкусицей. Взглянув на кислое лицо Хелен, он обернулся к агенту и покачал головой.

– Боюсь, что нам это не подойдет!

– Вы вправе поменять обстановку по своему вкусу, – стал уговаривать его агент, но Дэн уже подхватил Хелен под руку и увлек ее к двери.

– Весьма сожалею, но это исключено. Тебе здесь не понравилось, дорогая, не так ли?

– Не очень, – смущенно пробормотала Хелен. – Я тоже сожалею, – кивнула она на прощание агенту.

Когда они сели в машину и отъехали от дома на приличное расстояние, Хелен, повернувшись к Дэну, недовольно сказала:

– Не нужно все сваливать на меня.

– А для чего же еще я взял тебя с собой? – улыбнулся ей Дэн. – Ты моя палочка-выручалочка, имей это в виду!

В следующем доме Хелен тоже не понравилось: убранство комнат отличалось напыщенной роскошью и безвкусицей. Зато последний дом устраивал их обоих во всех отношениях. Женщина-агент провела их по всем комнатам с видимой гордостью, довольная проделанными ею приготовлениями.

– Это именно то, что надо! – прошептала на ухо Дэну Хелен. – Здесь даже лучше, чем у Мартина и Маргарет. Чудесный садик и почти новая мебель.

– Владелец дома уехал за границу на два года, – сказала сопровождающая их женщина, случайно услышав одобрительный шепот Хелен. – Вам здесь понравится, уверяю вас. Но должна предупредить: хозяин настаивал, чтобы в его доме не устраивали никаких барбекю!

– Мне это вполне подходит, – сказал Дэн. – Замечательное жилище. А барбекю я тоже не слишком люблю, у меня с ним связаны скверные воспоминания. Обойдемся без пикников!

Когда они вышли на улицу, совершив все необходимые формальности, Хелен с невозмутимым видом спросила:

– Почему ты все время употреблял слово «мы» в разговоре с агентом? Ты собираешься жить здесь с Антонией?

– При чем здесь она? – тихо сказал Дэн. – Ведь ты моя королева. Я думал, что мы будем счастливы здесь вдвоем.

– Но я не могу! Я не могу быть с тобой… – отчаянно прошептала Хелен.

– Ты разбиваешь мне сердце, – грустно сказал Дэн. – Как я могу отказаться от девушки моей мечты? Не беспокойся, дорогая, я не опасен. Я готов оставаться с тобой лишь до тех пор, пока ты не прикажешь мне уйти.

Он обнял ее и нежно поцеловал. Хелен не сопротивлялась. Мысли о Дэне тоже ни на минуту не покидали ее в последние дни, порой заставляя забыть о долге.

– Но ведь ты все равно вернешься в Америку! – вздохнула она, глядя в его лучистые янтарные глаза, к которым уже успела привыкнуть.

– Но не сейчас же! В данную минуту я с тобой, моя радость!

– Никто еще так меня не называл, – пробормотала Хелен.

– Разве можно не восхищаться таким ангельским личиком? – удивился Дэн. – Или все английские мужчины ослепли?

Теперь он окончательно убедился, что Хелен не завязывала тесных отношений ни с одним мужчиной. Свой секрет она носила в сердце, не доверяя его никому. Ничего, он научит ее совместной жизни с любимым, она будет счастлива с ним! И ему не сможет помешать добиться своей цели никакая злая темная сила.

Он снова поцеловал ее, жарче, чем прежде. Она прильнула к нему, тая в его объятиях, тоже не в силах сдерживать неутоленную страсть. Но страшная тайна, разбивающая ее сердце, не давала ей ни минуты покоя. И Дэн, почувствовав это, отстранился и хрипло сказал:

– Я отвезу тебя домой! Нас могут арестовать за нарушение правил уличного движения: мы стоим в опасном месте. А если об этом узнает Мартин, он поколотит меня битой для гольфа! Ты ведь знаешь, как он страшен во гневе! Только представь себе эту картину: Мартин бегает за мной с огромной дубиной!

Хелен расхохоталась, живо нарисовав в своем воображении разъяренного Мартина с дубинкой, усыпанной шипами, как у злого сказочного великана, и с облегчением откинулась на сиденье. Ей уже не хотелось расставаться с Дэном, она готова была вообще не вылезать из этой машины. Как здорово было бы отправиться в ней вместе с ним на край света, туда, где ей не будет угрожать этот мрачный лабиринт, из которого, похоже, нет выхода.

– Тебе хорошо, дорогая? – спросил Дэн.

– Очень, – честно ответила ему она.

– Тогда стань моей девушкой, Хелен!

– Я не могу, Дэн, – помрачнела она.

Улыбка исчезла с ее лица, сменившись печалью. Заметив это, Дэн тоже нахмурился, прищурив золотистые глаза, вспыхнувшие бесстрастным, холодным блеском. К дьяволу все остальные дела! К черту все намеченные поездки! Можно повременить и с начатой книгой, до тех пор пока он не избавит ее от наваждения, не победит темную силу, не подвластную его контролю. Лишь после этого она станет свободной!

Припарковав автомобиль неподалеку от дома Хелен, Дэн с безмятежным видом проводил ее до двери и, взглянув на ее повеселевшее лицо, вместе с ней вошел в прихожую, не задавая лишних вопросов. Настроение у Хелен было самое безоблачное.

– Если хочешь, я угощу тебя ужином, – предложила она, застенчиво потупившись. – Ты останешься?

– С удовольствием, раз ты этого хочешь, – ответил он. – И не ради ужина! Я хочу тебя, Хелен! Но ты не бойся, я не стану на тебя бросаться. Только скажи, что тебе со мной хорошо и спокойно.

– Очень спокойно, – сказала она, поднимая на него глаза.

– Вот и чудесно, – обрадовался Дэн. – Я остаюсь. Могу я чем-то помочь?

– Можешь открыть бутылку вина и отведать его, – с важным видом сказала Хелен.

– Только не натощак! – взмахнул руками Дэн. – Мне нужны ясные мозги. Лучше я посмотрю программу новостей. Обожаю ваши последние новости, они всегда интереснее, чем американские.

Хелен включила телевизор и прошла в кухню, чтобы приготовить ужин на двоих. Она удивлялась собственной смелости: ведь она сама уговорила Дэна остаться! Ей вообще не хотелось расставаться с ним. Без него ей вновь станет одиноко, мир вокруг сразу же поблекнет. А как чудесно провели они вместе этот день! Дэн так мило шутил, был предупредителен и добр.

Бесстрастный голос диктора начал читать сводку новостей.

Полиция обнародовала подробности преступления, совершенного в Терлейском общественном парке. В понедельник утром гражданин, выгуливавший собаку, обнаружил труп мужчины, зарезанного ножом. Судмедэксперт определил, что смерть наступила вечером в субботу. Личность погибшего установлена: убитый – мистер Джордж Райдер, пятидесяти двух лет, владелец музыкального магазина. Полиция усматривает связь данного трагического происшествия с убийствами еще нескольких пожилых мужчин в течение последних трех лет, поскольку все они были совершены схожим образом и одним и тем же орудием убийства.

Салфетки выпали из рук Хелен, комната поплыла у нее перед глазами. Опасность подкралась к ее дому, она вот-вот проникнет внутрь и поглотит ее, и тогда зло уже никто не остановит!

Почувствовав неладное, Дэн вскочил и выключил телевизор, но было уже поздно: Хелен все слышала! Лицо ее побледнело, остекленелый взгляд уперся в стену. Он кинулся к ней, но она упала на колени и закинула назад голову, заткнув уши ладонями.

– Хелен! – Дэн присел на корточки рядом с ней.

Он оторвал от ушей ее руки и крепко сжал ее запястья.

Хелен глядела на него в упор невидящими глазами, ее психическое состояние было гораздо серьезнее легкого обморока, потрясшего ее на коктейле, после того как Мартин огласил чудовищную новость. Мысли ее в данный момент были где-то очень далеко…

Он поднял ее на ноги и, обняв, довел до дивана в гостиной. Она повиновалась, не осознавая, что с ней происходит. Из кухни донесся свист пара, вырывающегося из чайника и кастрюль, Дэн раздраженно поморщился и, сбегав на кухню, выключил плиту. Черт с ним, с ужином! Нужно выводить Хелен из шока.

Она сидела в той же позе, в которой он оставил ее, уставившись в пустоту. Дэн не стал с ней разговаривать, а просто сел рядом и пересадил к себе на колени. Она даже не пошевелилась, когда он обнял ее. Руки ее были холодными как лед.

Он начал поглаживать ее по спине и плечам, тихо приговаривая:

– Очнись, дорогая! Все хорошо, я рядом, я с тобой.

Она прижалась к нему, постепенно оживая, но он продолжал нашептывать ласковые слова, лихорадочно соображая, что потрясло ее на этот раз.

Разумеется, нож! Он тотчас же вспомнил темный проулок за углом отеля, затаившуюся в нем женщину в черном и по его спине пробежал холодок. Что же ему делать? Пойти в участок и заявить, что он знает, кого полиции следует искать? А как быть с доказательствами этой версии? Ведь эта женщина не сделала у него на глазах ничего такого, что могло бы вызвать подозрение.

Она прогуливалась в вечернее время, вокруг нее крутились легкомысленные мужчины. Ну и что? Теоретически она подвергалась риску. Но почему же двое прохожих, позарившихся на нее, едва ли не бегом бросились прочь, услышав угрозу от странной незнакомки? А что из себя представляют убитые? Оба – мужчины среднего возраста, крупного телосложения и одного типа, скорее всего того, что будил в сознании убийцы зов к насилию, громкий, как удар колокола.

Ни один из мужчин, напуганных Черным Бархатом, не соответствовал этой категории, поэтому она и прогнала их. Не такие, как они, ей были нужны, именно это обстоятельство их и спасло. Она охотилась в ночи осторожно, исподволь выслеживая очередную жертву. Сколько же невинных людей она убила, пока он находится в Лондоне? И скольких еще убьет? Судя по тому, что она попадалась ему на глаза довольно-таки часто, ее психическое состояние резко ухудшилось.

Дэн крепче прижал к груди Хелен и прищурился. В субботу вечером, когда было совершено последнее убийство, они с ней находились в гостях у Мартина на барбекю. Она вела себя вполне нормально, спокойно, ничем не выказав раздражения даже к Антонии, хотя и ревновала его к ней. Она уладила конфликт между Дженни и Мартином. Следовательно, она не подозревала, что в это время где-то в темноте убивают мужчину.

Она действовала инстинктивно, отправляясь на ночные поиски, но не знала, когда именно и где взорвется бомба вновь. Так что же ей точно известно? Что она подозревает? И почему это для нее так важно? Настолько важно, что сообщение об очередном убийстве повергло ее в шок?

Хелен тихонько расплакалась, выходя из забытья. Уткнувшись в его плечо, она дрожала и всхлипывала, слезами вымывая горе. Он молча поглаживал ладонью ее по голове.

Наконец она успокоилась. Он взглянул ей в глаза, подняв голову за подбородок, и ласково поцеловал в трепещущие алые губы. Хелен перестала дрожать, согретая теплом поцелуя.

– Сколько всего их было? – тихо спросил он.

– Трое, насколько мне известно, – прошептала она, послушно позволяя ему вытереть слезы.

– Это сделала та проститутка в черном?

– По-моему, она.

– И сколько раз ты ее видела?

– Лишь однажды, когда села вместе с тобой в такси. Я долго разыскивала ее и почти нашла. Но ты мне помешал.

– Ты знаешь ее?

– Я в этом не уверена! Может, это совсем и не она! Ты ведь увез меня.

– И слава Богу! – пробормотал Дэн, прижимая голову Хелен к груди. – Ты предполагаешь, что это кто-то из твоих старых знакомых?

– Да.

– Кто же?

– Этого я не могу тебе сказать! – Хелен отпрянула от Дэна и попыталась встать, но он удержал ее.

– Хорошо, хорошо! Я не стану терзать тебя вопросами. Но ты должна выслушать меня! Никакой вины за все эти преступления на тебе нет! И кем бы она ни была, что бы ты ни знала, ты не несешь ответственности за чужие поступки.

– Но я могла бы предотвратить их…

– Нет, Хелен! Не могла бы.

– Но почему? – с отчаянием в голосе спросила Хелен. – Я могла бы с ней откровенно поговорить, все объяснить, переубедить ее… Ведь ты ее совершенно не знаешь! Почему же тогда утверждаешь, что я не смогу ее остановить?

– Она душевнобольная, психопатка. Никто и ничто не в силах остановить ее. Если она творит такие страшные дела, ее нужно поймать и изолировать от общества. Не смей даже подходить к ней. Она опасна как гремучая змея и не отдает себе отчета в своих поступках.

– Она не причинит мне вреда, – сказала Хелен.

Пронизанный страхом, Дэн крепче обнял ее.

– Ты так считаешь, потому что ты не крупный мужчина пожилого возраста, Хелен? Она не задумываясь убьет любого, кто встанет у нее на пути.

– Только не меня! – тихо повторила Хелен.

– Кто же она? – Дэн взглянул ей в глаза.

– Не скажу! – прошептала она.

Дэн нахмурился, расстроенный ее упрямством. Но продолжать выпытывать то, что она упорно скрывала, не имело смысла. Даже тот аргумент, что ее молчание чревато гибелью новых людей, не подействовал бы на нее. Так или иначе, ему стало наконец ясно одно: Хелен действует интуитивно, как и он сам. А следовательно, необходимо любым способом установить конкретные факты; ведь он врач– психиатр и несет двойную моральную ответственность перед ней и обществом. Но вот только как это сделать?

Хелен склонила голову ему на плечо, удобно устроившись у него на коленях, и он задумчиво поглаживал ее шелковистые волосы.

Она закрыла глаза, отдыхая после нервного потрясения, вызванного телевизионными новостями, и не замечала, что Дэн изучает ее лицо. Сейчас она походила на уставшего ребенка, свернувшегося калачиком на коленях матери, и совершенно не имела ничего общего с тем строгим, непроницаемым образом, который принимала на работе.

Сегодня она весь день была без очков, чем немало порадовала Дэна: значит, она прониклась к нему доверием и больше не прикрывается никаким искусственным щитом. И тем не менее какой-то секрет продолжал тяготить ее, разрушая изнутри! Где корни этой тайны?

Может быть, в ее детстве? Или в юности? Торопиться с выводами опасно, следует соблюдать осторожность, как на тонком и скользком льду над водоемом.

Хелен пошевелилась, посмотрела на него и вдруг испуганно охнула.

– Ужин! Я оставила невыключенной плиту!

– Я уже ее выключил, – невозмутимым тоном сказал Дэн.

– Тогда я, пожалуй, снова ее включу. – Она попыталась встать.

– Нет! Поужинаем в городе! – решительно возразил Дэн. – Ты слишком слаба, чтобы готовить еду. И не нужно спорить!

– Мне не хочется выходить из дому, – сказала Хелен не совсем уверенно.

Дэн поспешил развеять ее сомнения:

– Ступай умойся и переоденься! Через десять минут мы отправимся ужинать в одно уютное место, знакомое мне еще с тех времен, когда я жил в Лондоне.

– Похоже, ты знаешь немало подобных уголков, – заметила Хелен.

Дэн улыбнулся, мысленно отметив, что она быстро приходит в норму.

– Я обожаю бродить по Лондону, наблюдать со стороны жизнь большого города!

– Ты когда-нибудь даешь отдых мозгу? – вполне серьезно поинтересовалась Хелен. – Забываешь о том, что ты психиатр?

– Нет, – честно ответил он. – Только, пожалуй, когда я рядом с тобой.

– И то лишь до тех пор, пока не начинаешь думать об этой подозрительной женщине. – Хелен тяжело вздохнула.

– Она ведет себя агрессивно, – спокойно пояснил он. – А это автоматически перестраивает меня на привычную волну: я знаю, что нужно делать в подобных случаях. Однако и ты даешь мне не меньше поводов для волнений.

– Мне психиатр не нужен! – поспешно сказала Хелен. – Я знаю, что у меня имеются проблемы, однако…

– Нет, дорогая! Ты нуждаешься в помощи опытного психиатра! – бесцеремонно перебил ее Дэн. – Тебе нужен именно я, только сама ты пока этого не понимаешь. Но могу тебя успокоить: если так и дальше будет продолжаться, мне самому не помешает обратиться к врачу. Но лучшее лекарство для меня – это ты, Хелен! Я хочу улечься с тобой в постель, и как можно скорее. Иначе беды не миновать!

– Но есть и другой выход: уйти и забыть меня, – прошептала она, густо краснея.

– Поступить так – значит обречь себя на самоубийство, – сказал Дэн. – А такой оборот меня не устраивает. К тому же чутье подсказывает мне, что рано терять надежду на излечение.

Он поцеловал ее в кончик носа и развернул за плечи лицом к двери ванной.

– Идите освежитесь, мисс Стюарт! И не вздумайте сопротивляться! Я тяжелее и крупнее, чем вы! Так что не советую перебрасывать меня через голову: можете упасть вместе со мной на пол. И тогда уж вам точно не поздоровится! Я не упущу такую возможность.

Хелен стремительно исчезла, и Дэн усмехнулся: ему все труднее становилось маскировать истину под шутку. Она сводила его с ума, однако, он до сих пор до конца не раскусил ее. Ей удавалось скрывать свою сущность под разными масками. Странно, в данный момент это его не слишком беспокоило; рассудок окончательно уступил место страсти.

За ужином в тихом ресторанчике, который приглянулся Дэну во время одной из его прогулок по городу, Хелен была задумчива и молчалива. Он не пытался разговорить или развеселить ее, давая ей возможность собраться с мыслями и принять решение. А поразмыслить ей было о чем. Дэн это прекрасно понимал. Слишком много проблем обрушилось на ее хрупкие плечи.

Мозг ученого продолжал анализировать ситуацию с таинственной незнакомкой. Никаких доказательств ее виновности у него не было. Да мало ли чудаков навязывает полиции свои безумные предположения? Сколько угодно! Ему самому не раз приходилось беседовать с ними. И все же Хелен было что-то известно! Во всяком случае, она в этом уверена. А он обязан был уберечь ее от беды.

Если даже женщина в черной бархатке и не имеет отношения к убийствам, все равно она крайне опасна. В этом у Дэна не было никаких сомнений. Он лично наблюдал за ее поведением на улице и в баре, почувствовав смертельную угрозу, исходящую от нее. И пока это не кончится, любая одинокая прогулка может обернуться для Хелен бедой.

Когда после ужина он привез ее домой, она пригласила его зайти и выпить по чашке кофе. Дэн с радостью принял приглашение; он видел, что Хелен нервничает и боится остаться одна. Они спокойно болтали, попивая маленькими глотками ароматный напиток, однако, время неумолимо шло, оттягивать момент расставания становилось неприлично. Наконец Дэн решительно поднялся из-за стола, намереваясь уйти без лишних разговоров.

– Я хочу, чтобы ты остался, – выпалила Хелен и прикусила губу. На ее лице Дэн заметил смятение. – Только не пойми это превратно, – едва слышно добавила она. – Не подумай, что я…

– С тобой я вообще утратил способность думать, Хелен! – сказал Дэн. – Поэтому я слушаю и повинуюсь.

Она знала, что он говорит неправду, но все равно почувствовала к нему благодарность за эти слова, произнесенные ровным, спокойным тоном. Ей хотелось упасть ему в объятия и умолять не отпускать ее одну в ночную темноту, которая страшила ее больше всего на свете.

– Мне немного не по себе! Чуточку страшно, – призналась она. – Я понимаю, что мне ничто не угрожает, но все равно нервничаю!

– И поэтому ты хочешь, чтобы я остался здесь на ночь, – подытожил Дэн.

– Ты не против? Но только… – Она с надеждой взглянула на него.

– Я согласен составить тебе компанию, – вздохнул Дэн. – Буду безропотно охранять тебя до утра, не претендуя на роль любовника. Ведь ты хочешь именно этого?

– Мне не следовало просить тебя, – пробормотала Хелен, пряча глаза. – Извини, я вела себя как капризный ребенок. Когда ты уйдешь, я запру дверь на замок. Все будет нормально!

– Где свободная комната?

– Ты остаешься?

Дэн мысленно усмехнулся: он и не собирался уходить.

– Разумеется! Разве я могу бросить тебя в таком состоянии? Так где же свободная комната?

– Комната там, за этой стенкой, – смутилась Хелен. – Но я совершенно не это имела в виду… Я бы хотела, чтобы ты остался в одной комнате со мной, мне так будет спокойнее. Я все равно не засну, но если ты будешь рядом, тогда…

– Ты хочешь окончательно добить меня, Хелен? Давай, не стесняйся, я на все согласен!

– Но Дэн! Ты же знаешь, что я не могу…

– О'кей, леди! Тогда вынужден вас предупредить: лучше не дотрагивайтесь до меня! Я буду защищаться. Вам понятно?

Хелен окинула взглядом его костюм.

– Но тебе не во что переодеться! – вздохнула она, покраснев от стыда за собственную несообразительность. – Ты помнешь одежду! Как же ты появишься завтра на людях?

– Это пустяки! – махнул он рукой. – Утром ты отправишься на работу, а я в гостиницу. Надену другой костюм – никто ничего и не узнает, если ты не проболтаешься.

– Это так мило с твоей стороны, – прошептала Хелен.

– На моем месте так поступил бы любой твой друг, – сказал Дэн. – Но я не хочу ограничиваться этой ролью. Ты еще узнаешь, насколько я мил и как тебе может быть хорошо со мной. Обещаю!

ГЛАВА 10

Прочитав у нее во взгляде немую мольбу о пощаде, Дэн нежно обнял ее и потерся щекой о шелковистые волосы. Как все эти неожиданные события скажутся на его работе? На этот раз Англия преподнесла ему немало сюрпризов. Долго ли еще он сможет сдерживать свои чувства к Хелен? Если она не уступит его желанию, он, пожалуй, начнет биться головой об стенку.

Повернувшись к Дэну спиной, Хелен вскоре уснула, а он еще долго молча смотрел на нее, свыкаясь с отведенной ему ролью добродушной сторожевой собачки, которой дозволено тихонько улечься на кровать поверх одеяла и охранять покой и сон хозяйки. Дэн горестно покачал головой: кажется, она думает, что у него стальные нервы.

Сейчас Хелен совершенно не походила на неприступную мисс Стюарт, встретившую его в аэропорту. По-детски вытянув губы, она тихо и мерно дышала, сомкнув густые ресницы и слегка раздувая персиковые щечки, увенчанные золотом мягких волос.

Дэн снял ботинки, пиджак и галстук и спустился вниз проверить, заперта ли входная дверь. Убедившись, что все в порядке, он положил ключ в карман брюк, чтобы быть уверенным, что среди ночи Хелен не выскользнет на улицу, движимая властной темной силой, не дающей ей покоя.

Затем он снова поднялся в спальню и, расстегнув две верхние пуговицы рубашки, улегся на кровать, стараясь не разбудить Хелен. Ее спокойное дыхание вызывало в нем болезненную нежность. Дэн поправил одеяло, ощущая себя в роли ангела-хранителя, и лег на спину, уставившись в потолок.

Пора принимать какое-то решение. Как бы поступил он в этой ситуации, не будь в ней замешана Хелен? Улетел бы в Америку и выкинул бы чужие проблемы из головы? Нет, в любом случае он предпринял бы какие-то меры, несмотря на очевидный риск оказаться в невыгодном свете, если бы его предположения не подтвердились. Весь его жизненный опыт, знания говорили ему, что он прав.

Ему стало зябко, и он потихоньку потянул одеяло на себя. Хелен что-то пробормотала во сне и повернулась лицом к нему.

– Ты, несомненно, знаешь толк в пытках, мой ангел! – вздохнул Дэн, с умилением глядя на нее. – Ни одной девушке в мире не удалось бы заставить меня терпеть их. Я надеюсь, что буду когда-нибудь вознагражден сторицею.


Проснувшись на следующее утро и не обнаружив Дэна в спальне, хотя на подушке и осталась вмятина от его головы, Хелен ужасно расстроилась. Как могла она так поступить? Он, возможно, не сомкнул глаз до рассвета, дрожа от холода, но не осмеливаясь ее побеспокоить! Что за детская блажь ударила ей в голову? Несомненно, он уехал в гостиницу отсыпаться, устав от ее идиотизма. Теперь, когда тьма отступила, ей показалось глупой ее просьба остаться с ней на ночь.

В этот момент в комнату заглянул Дэн. Убедившись, что Хелен проснулась, он вошел, держа в руке чашку чая. Выглядел он невыспавшимся и усталым.

– Вид у тебя довольно скверный, – извиняющимся тоном сказала Хелен, натягивая одеяло до подбородка. – Я поступила как эгоистка, мне не следовало ставить тебя в такое неловкое положение.

– Все в мире относительно, – философски ответил Дэн, ставя чашку на туалетный столик. – Если подумать, то во всем можно найти положительные моменты. В данном случае я получил право утверждать, что я с тобой спал. В своем дневнике я так и запишу: "16 сентября спал с Хелен, проснулся усталым". В академических кругах эта запись определенно вызовет оживление.

Хелен залилась румянцем от столь прозрачного намека и потупилась. Дэн задышал громче, раздувая ноздри.

– Я приготовлю завтрак, – дрогнувшим голосом сказала она.

– Не волнуйся, я управлюсь и с этим, – сказал он подчеркнуто бесстрастно и вышел из комнаты.

Забыв о чае, Хелен спустила с кровати ноги, движимая внезапным порывом как-то изменить двусмысленное положение, но Дэн помешал ей собраться с мыслями.

– Может быть, приготовить гренки? – спросил он, войдя в спальню. Его золотистые глаза, впившись в ее фигуру, обтянутую прозрачной шелковой ночной рубашкой, потемнели. Хелен выглядела такой теплой, такой манящей, что его охватило неистовое желание.

– Я хочу тебя, Хелен! – густым голосом сказал он. – Не испытывай больше мое терпение!

Она встала с кровати, глядя в его глаза, и он приблизился к ней, шепча:

– Позволь мне обнять тебя! Я сойду с ума, если не сделаю этого! Обниму тебя только раз и немедленно уйду.

Завороженная пламенным взглядом янтарных глаз, Хелен ничего не ответила. И когда он обнял ее, она обхватила руками его шею и прильнула к нему всем телом, податливая и трепещущая, как шелк ее сорочки. Утратив над собой контроль, Дэн повалил ее на кровать с твердым намерением овладеть ею на этот раз и принялся жарко целовать губы и шею, упиваясь легкими стонами, которые она издавала.

Огонь любви, столь долго набиравший силу, вспыхнул наконец ярко и мощно, скрепив их воедино настолько прочно, что оба они ослепли и оглохли, в упоении взаимных ласк неумолимо приближаясь к единственной возможной развязке.

Дэн рывком стянул с Хелен ночную сорочку и отшвырнул ее в угол. Его руки сжимали ее груди, а губы покрывали тело жаркими поцелуями. Хелен откинула голову назад и содрогнулась.

– Но я же опаздываю на работу, – простонала она, зная, что никуда не уйдет.

– Нет! Не покидай меня! – прорычал Дэн, языком дразня ее торчащие соски. – Скажи Мартину, что заболела! Останься со мной, Хелен! Позволь мне доставить удовольствие нам обоим. Если ты уйдешь, мы оба умрем. Ну скажи, что ты не в силах покинуть меня!

– Да, да! – прошептала она. – Я не могу тебя оставить.

Ей захотелось почувствовать его кожу, и она стала расстегивать на нем сорочку. Дэн резко стянул ее через голову, не обращая внимания на треск пуговиц, и сбросил все остальное, чтобы согреть ее теплом своего тела. Хелен тихо охнула под его тяжестью и запустила пальцы ему в волосы, почувствовав, как его язык властно вошел ей в рот.

Закрыв глаза, она инстинктивно согнула колени и раздвинула ноги, обхватив руками его мускулистую спину.

– Я безумно хочу тебя, Хелен! – прохрипел он и сжал ладонями ее ягодицы, приподнимая их.

Пронзенная его стальной мужской плотью, Хелен дико вскрикнула, но он закрыл ей рот поцелуем и сжал в объятиях с такой силой, что она обмякла и стала податлива.

Отстранившись на мгновение, он взглянул на ее раскрасневшееся, почти безумное лицо, и под его взглядом Хелен почувствовала себя самкой, обязанной подчиниться судьбе, уготованной ей с тех пор, как она впервые увидела эти золотистые, как у пантеры, глаза.

Дэн начал медленно работать торсом, и Хелен непроизвольно напряглась, приноравливаясь к новым ощущениям внутри себя. Постепенно блаженство разлилось по всему телу, и Хелен тихонько вскрикнула от удивления и удовольствия. Вцепившись в его плечо, она стала двигаться вместе с ним все быстрее и быстрее, пока ее не поразила молния, исторгшая дикий крик из груди. Она чужим голосом выкрикнула его имя, он крепче прижал ее к себе, впившись ей в губы, и увлек в неизведанную высь, туда, где звезды вспыхивали и гасли и в абсолютной тишине безвоздушного пространства были слышны лишь его хриплые стоны.

Все содрогнулось у нее внутри, перед глазами поплыли разноцветные круги, и, обессиленная бурей эмоций, Хелен обмякла, раскинув руки и ноги. Дэн поднял голову и с тревогой окликнул ее, настороженный внезапной переменой в ее поведении:

– Хелен!

Она открыла глаза и с удивлением посмотрела на него: он подарил ей чудо, о котором она никогда не мечтала! Этот мужчина, глядящий на нее немигающим взором, согрел ее до глубины души, вселив в нее уверенность в том, что она уже никогда не будет чувствовать себя одинокой. Хелен удовлетворенно вздохнула и встряхнула головой. Но Дэн неверно оценил этот вздох и, обняв ее, стал извиняться за грубость:

– Я не хотел причинять тебе боль! – виновато прошептал он. – Мне следовало обращаться с тобой нежнее…

– Все было чудесно, – успокоила его Хелен. – Мне совершенно не больно! Мне было хорошо! Впервые в жизни я ощутила полную свободу, теперь я знаю, что такое раскрепощенность. Я ни о чем, кроме происходящего, не думала.

– Нужно было все обставить красиво, дать тебе насладиться нашим соитием, а я все скомкал, – поморщился он, недовольный собой. – Я слишком проголодался, чересчур жадно набросился на тебя, забыв о нежности.

– Это все из-за меня, – поспешно сказала Хелен.

– Да, в значительной мере, – улыбнулся Дэн, убирая локон у нее со лба. – Ты продержала меня рядом с собой на строгом поводке всю ночь, как огромного цепного кобеля. И проснулась с невинным, ангельским личиком, окончательно обезоружив меня своей беспомощностью. Впрочем, вряд ли стоит искать виновного, если мы оба остались довольны!

– Я просто счастлива! – робко сказала Хелен.

– Потому, что ты наконец-то стала моей любимой! – Дэн наставительно дотронулся пальцем до кончика ее носа. – Так значит, ты ни о чем не жалеешь?

– Нет! Ни капельки! Ни о чем! Но я опоздала на работу!

– И слава Богу! – воскликнул он, крепче обнимая ее. – Займемся любовью! Не спеша, с чувством, получим наслаждение в полной мере!

– Ты не устал? – сделала большие глаза Хелен. – Тебе не нужно отдохнуть?

– Нет! – покачал головой Дэн. – Секс с любимой – прекрасная терапия. Потом мы позавтракаем, и я съезжу в отель переодеться.

– Жаль твою рубашку. – Хелен наморщила лоб.

– Мне тоже. Впрочем, еще не известно, как выглядит весь костюм; возможно, мне придется напялить на себя черный пластиковый мешок для мусора, если он у тебя найдется.

Они рассмеялись, и, глядя на ее счастливое лицо, Дэн подумал, что пока не время просить ее переселиться в арендованный им вчера дом. Для этого разговора нужно улучить подходящий момент, чтобы не услышать отказа на свое предложение. Что скажет разъяренный Мартин, абсолютно не важно, главное – обеспечить безопасность Хелен.

Дэн стал ее целовать, и она обняла его плечи порывисто и нежно.

– Ты мой ангелок! – прошептал ей на ухо он. – Моя любимая девочка.

– Да, – сказала она, прижимаясь к нему всем своим податливым и горячим телом и стараясь думать лишь о том, что отныне ей уже ничто не грозит; мрак отступил, пронзенный как копьем исходящим от Дэна светом! Он ее рыцарь в сверкающих доспехах. Она отстранилась и с улыбкой взглянула на него.

– А ты совершенно не похож на сэра Гала-ада!

– Да, мне как-то не к лицу его громоздкие доспехи. Вряд ли мне удалось бы их разорвать в нужный момент, как рубашку.

Хелен густо покраснела и коснулась пальцами его темных бровей.

– Ты спас меня от беды! Значит, и в тебе есть толика благородной крови рыцаря Круглого стола. Только вряд ли у него были глаза, как у пантеры.

– Так вот кого я тебе напоминаю! – шутливо нахмурился Дэн. – Свирепого кровожадного зверя!

– Я очень испугалась, когда впервые увидела твои глаза, – призналась Хелен.

– Ты и сейчас боишься меня?

– Уже нет, – покачала головой Хелен. – С тобой мне спокойно. Я никогда так уверенно себя не чувствовала.

Дэн сжал ее лицо ладонями и страстно поцеловал в губы. Так вот откуда у нее эти фиалковые глаза! Они прямо из рая! Такие глаза бывают только у ангелов. Она возбуждала его, как ни одна другая женщина, наполняя всепоглощающей страстью. Нет, никому не удастся утащить ее в темноту. Отныне он постоянно будет с ней рядом.

Виолетта украдкой улыбнулась, повернувшись спиной к торговому залу. Питер Садлер оказался как всегда пунктуален; пришел в свой обычный час и теперь с серьезным видом разговаривает о чем-то с Каролиной. В последнее время она не на шутку беспокоит миссис Эджертон своим странным поведением и задумчивым, отстраненным лицом. Похоже, что смерть Джорджа Райдера потрясла ее слабую нервную систему.

О Каролине она почти ничего не знала, кроме того, что родители девушки отдали Богу душу, и теперь сиротка живет одна в крохотной квартирке. Друзей у нее, судя по всему, нет: Каролина никогда о них не рассказывала, а равно не делилась и своими впечатлениями о том, как проводит досуг. Пытаясь вызвать Каролину на откровенность, Виолетта рассказывала ей о своем муже и семейных делах, но проку от этого было мало. Теперь все надежды отвлечь девушку от невеселых размышлений миссис Эджертон возлагала на Питера Садлера.

– Можно мне сегодня уйти с работы пораньше? – спросила у нее Каролина, когда юноша ушел. – Питер пригласил меня в кино, но я успею к началу, только если уйду из магазина на десять минут раньше.

– Можешь уйти хоть сейчас, дорогая! – широко улыбнулась Виолетта.

– Нет, я успею, если выйду отсюда раньше на десять минут! – покачала головой Каролина. – От магазина до кинотеатра рукой подать.

– Вы пойдете куда-нибудь поужинать? – спросила Виолетта.

– Нет. Ведь уже стемнеет, я поеду домой.

– Но ты ведь не маленькая девочка, Каролина, – заметила Виолетта. – Никто не станет требовать у тебя отчета, если даже ты и вернешься позже, чем обычно. Зачем же ограничивать себя?

– Верно, только Питеру тоже нужно вовремя прийти вечером домой, – возразила Каролина.

– И он уже не ребенок! – рассмеялась Виолетта. – Эти мальчишки ночью не теряют даром времени. Они ведь мужчины, черт побери!

– Питер еще совсем мальчик, – стояла на своем Каролина, посуровев лицом. – Я согласилась пойти с ним в кинотеатр, потому что не хотела его обидеть отказом. Бедняжка так долго собирался с духом! Мальчикам рано бродить по городу по ночам.

Она обернулась к очередному покупателю, а Виолетта покосилась на нее с удивлением: такой твердой и непреклонной Каролина еще никогда не была. Виолетте казалось, что по натуре она милая и добрая девушка. Да, убийство мистера Райдера серьезно повлияло на сиротку. Может быть, напомнило о каких– то неприятных вещах, случившихся у нее в прошлом.

Виолетта пожала плечами и прошла в контору. Занимаясь расчетами, она изредка посматривала через стеклянную перегородку на Каролину, задумчиво морща лоб. Странные перемены, происходившие с ней в последнюю неделю, не давали ей покоя. Спросить у девушки прямо, что с ней стряслось, она не решалась: та постоянно держалась отчужденно и почти никогда не улыбалась.

– Я могу идти? – заглянула в контору Каролина, когда до закрытия магазина оставалось десять минут.

– Ступай, моя милая, – ответила Виолетта, вставая из-за стола и направляясь в торговый зал, чтобы подсчитать дневную выручку. – И не волнуйся, если утром немножко опоздаешь. Что, если Питер пригласит тебя на вечернюю прогулку?

Каролина молча уставилась на нее и вполне серьезно сказала:

– Я пойду на прогулку, но одна, без Питера. Мне нужно еще кое-куда сходить после кино. Но завтра утром я приду на работу вовремя!

Она вышла, даже не попрощавшись с Виолеттой, застывшей на месте с озабоченным лицом. С Каролиной определенно творилось нечто скверное, ее остекленевший, отсутствующий взгляд вызывал тревогу. Она словно бы перевоплотилась в другого человека. Рассудив, что девчонка заболела, Виолетта тряхнула головой и пошла считать деньги.

Но мысли о Каролине не давали ей покоя. Кто присмотрит за ней, если дома она упадет в обморок? Она ведь живет одна, как многие современные девушки и юноши. И когда в их дом является беда, об этом подолгу никто не знает. Но слушать разумных советов молодежь не желает, называет это не иначе, как вмешательством в личную жизнь. Виолетта тяжело вздохнула, решив, что ей следует получше приглядеться к этой странной девушке.

Тем временем Каролина рассматривала свое отражение в витрине магазина, сожалея, что у нее в запасе нет лишнего часа, чтобы до сеанса съездить домой и переодеться. Впрочем, подумала она, и в этом наряде она смотрится неплохо. Каролина замедлила шаг, вошла в тамбур магазина и, достав из сумочки пудреницу, взглянула на себя в зеркальце крышки.

Странно, подумалось ей, лицо знакомое, но какое-то чужое, как бы и не ее. Такое чувство возникало уже не впервые. А порой ей даже казалось, что она забыла, кто она такая на самом деле. Точно так же у нее выпало из памяти лицо убитого мистера Райдера. И до сих пор она так и не поняла, о ком шла речь и при чем здесь она. Каролина похлопала ресницами и нахмурилась. Хорошо, что миссис Эджертон не надоедает ей воспоминаниями о нем. Почему покойный заходил в их магазин? И как случилось, что ей ничего о нем не известно?

Напудрив носик, она причесалась и, взглянув через стекло двери, увидела на другой стороне улицы Питера. Милый мальчик! У него всегда хорошее настроение, он всем доволен. Снимает где-то квартиру вместе с тремя приятелями по университету. Так что вряд ли он расстроится, когда она распрощается с ним после фильма. Может быть, он еще и сходит куда-нибудь со своими друзьями.

– Простите, пожалуйста! – вывел ее из размышлений женский голос. Каролина вздрогнула и выбежала из тамбура магазина, удивляясь, как она очутилась там, когда ее ждет Питер. Как мило с его стороны пригласить ее в кино! В последние дни она ощущала страшную усталость. Может, ей станет лучше в его обществе. Такому славному юноше больше подошла бы девочка помоложе, которая с восторгом смотрела бы ему в рот и ловила каждое его слово. А он почему-то выбрал ее.

Каролина ускорила шаг и мельком взлянула на свое отражение в другой витрине. Ей определенно шла эта блузка и желтая юбка. Темные тона вгоняли ее в хандру. Даже зимой Каролина одевалась ярко как канарейка. Она внезапно рассмеялась на ходу: когда-то давным-давно кто-то называл ее Канарейкой! Но вот только кто? Помнится, это была какая-то женщина с нежным, ласковым голосом. Что происходит с ее памятью? И как давно? В этот момент к Каролине подошел Питер, и она тотчас же снова обо всем этом забыла.


Когда такси заехало за Хелен, она все еще пребывала в раздумьях, ехать ли ей сегодня на тренировку в спортзал или нет. Она, разумеется, собралась, но впервые ее не тянуло прыгать по матам. Дэн сказал, что навестит ее вечером, однако, почему-то не приехал. Не торчать же ей из-за этого одной дома? В конце концов, счастье не может длиться бесконечно.

Она села в машину и лишь тогда разглядела, что водитель ей незнаком.

– А где тот, что обычно заезжает за мной? – спросила Хелен чуточку раздраженно: она всегда терялась, сталкиваясь с чем-то новым.

– У его тачки спустили сразу две шины! – слегка повернув голову, ответил шофер. – Можешь себе такое представить, малышка? Пока он доставал из багажника сумки пассажирки, кто-то проткнул ему гвоздем колеса. Ну и головорезы растут в этом Уэст-Энде! И куда мы катимся? Что ни день – новое убийство…

– Нам придется заехать еще кое за кем, – перебила его Хелен. – Это по пути.

– Я знаю, моя прелесть! Мне все объяснили в диспетчерской.

Хелен откинулась на спинку сиденья. Разговаривать ей совершенно не хотелось, а тем более об убийствах. Хватит с нее того, что снимок жертвы напечатали в утренней газете: она успела мельком взглянуть на него, прежде чем Дэн торопливо убрал газету в карман. Заголовок статьи гласил: "Убийца-маньяк разгуливает по Лондону!" Аппетит у Хелен моментально пропал, она с трудом проглотила кофе.

Что думает о ней Дэн? Может, в душе он негодует, что она не предприняла ничего, чтобы положить конец убийствам? Но ведь она пыталась! Ночь за ночью ока бродила по городу, охваченная смутным предчувствием. Одному Богу известно, каких усилий ей стоило удержать язык за зубами и не рассказать Дэну всю жуткую правду. Но если бы она обмолвилась о Карен хотя бы словом, урон был бы невосполнимым.

Она не виделась с Карен уж многие годы и довольно смутно представляла себе ее милое личико и светло-русые волосы. Карен жила новой, самостоятельной жизнью, возможно, вышла замуж. Так почему же ее не оставляют в покое страшные подозрения? Какие основания имеются у нее, чтобы обвинять Карен? А что бы она сделала, если бы добыла доказательства ее вины? Как остановила бы эти бесконечные вспышки жестокости, порожденные насилием, перенесенным в прошлом? Жестокость порождает новую жестокость, этот порочный круг должен быть наконец разорван.

Дэн о чем-то, конечно, догадывается, но не представляет себе, насколько ужасна реальная картина. Лицо убитого на снимке, напечатанном в газете, вызвало у нее очень неприятные воспоминания, хотя этот мужчина и не был ей знаком. Она тотчас же ушла в себя и умолкла. Видимо, поэтому-то Дэн и не пришел к ней, хотя и обещал.

– Приехали! – сказала она шоферу, стряхнув с себя одурь тягостных размышлений.

– Я знаю, малышка. Это место мне знакомо! – добродушно проворчал шофер.

Джек, к удивлению Хелен, не поджидал ее на улице, как обычно, и ей пришлось выйти из такси и постучать в дверь. Джек открыл ее, одетый в домашний халат. Вид у него был измученный.

– Вот черт! – Он хлопнул себя по лбу. – Дырявая голова! Хелен, держись от меня подальше, меня свалил грипп. Извини, что я тебе не позвонил.

– Я могу тебе чем-то помочь? – с тревогой спросила она.

– Нет. Врач велел мне лежать в постели. Утром он, возможно, еще раз зайдет.

– Кто же будет ухаживать за тобой?

– Обойдусь аспирином и виски, – криво улыбнулся Джек. – Как доктор прописал.

– Странный он какой-то, – хмыкнула Хелен.

– Садись в такси! Не стой на пороге! – сказал Джек. – Счетчик крутится, а мне холодно. Придется тебе потренироваться без меня эту неделю. За мной присмотрит одна моя хорошая знакомая, можешь не волноваться. Кстати, она уже скоро будет здесь. Пока!

Джек захлопнул дверь, а Хелен села в машину и поехала в спортивный зал, жалея, что выбралась из дому. Если Дэн все-таки приедет к ней, он будет огорчен ее отсутствием. И домой после тренировки ей придется добираться одной. Хорошо, что за ней заедет такси… Хелен зябко поежилась: смеркалось.


Разворачиваясь возле дома Хелен, Дэн ощущал недовольство собой. Остаток дня, начавшегося восхитительным утром, он вел себя, словно малолетний неврастеник. Вернувшись в гостиницу, он переоделся и засел за телефон: сначала обзвонил всех коллег и деловых партнеров, а потом вступил в полемику с дамой из конторы по сделкам с недвижимостью.

Дэну не терпелось поскорее въехать в арендованный дом, агентство медлило с оформлением договора, требуя дополнительных гарантий. И лишь после того, как Дэн пригрозил, что обратится к конкурентам, агент сменил тон и любезно заверил его, что в ближайшее время все будет готово.

– Если бы мы сразу сообразили, мистер Форрест, с кем имеем дело, этого досадного недоразумения вообще бы не случилось! Ведь нам о вас все досконально известно! – подсластила пилюлю заведующая агентством.

Сохранив на протяжении всей беседы высокомерный и бесстрастный тон, Дэн тем не менее подумал, что знают они о нем далеко не все. Например, им и в голову не приходило, какая опасность угрожает Хелен, которую он собирается переселить сюда, чтобы иметь возможность приглядывать за ней. Не догадывались в этом респектабельном заведении и о том, что их клиент – знаменитый писатель и психиатр – скрывает от полиции личность преступника. С каждым новым днем крепла уверенность Дэна в том, что убийца – женщина в черном. Но заняться вплотную этой проблемой он решил только после того, как надежно спрячет Хелен.

Подкатив к домику Хелен, Дэн сразу понял, что там ее нет. Машина стояла на своем обычном месте, однако, свет в комнатах не горел. Дэн почувствовал себя идиотом: нужно было все-таки позвонить ей, а не мудрить, замышляя сюрприз со своим внезапным появлением и предложением переехать к нему. Теперь же возник новый вопрос: что делать дальше?

Дэн задумался. Где Хелен может находиться в этот час? А вдруг она вновь бродит по Лондону, разыскивая женщину в черной одежде? От этой гипотезы по спине у Дэна пробежал холодок, но опыт и здравый смысл подсказывали, что время для прогулок еще не настало. Хотя уже стемнело, как и положено тому быть в эту пору года, но странная женщина в черном имела обыкновение выходить на охоту значительно позже. И Хелен это знала.

Наконец мозг подсказал верное решение: спортивный зал! Дэн рванул автомобиль с места, высматривая телефонную будку со справочником всех лондонских абонентов. Зная название клуба, он не сомневался, что по адресу, взятому из телефонного справочника, разыскать спортзал ему не составит никакого труда: в Лондоне он ориентировался не хуже таксистов. Смущала лишь одна мысль: почему Хелен не поехала на тренировку на своей машине?


Выйдя из спортзала после тренировки, Хелен окунулась в темноту. После длительного пребывания в ярко освещенном помещении это явилось для нее настоящим шоком. Пожалуй, будь Джек в этот момент рядом с ней, она бы не испугалась, но, осознав, что она совершенно одна, Хелен почувствовала свою уязвимость.

После недолгих колебаний она решила рискнуть, надеясь, что в трудной ситуации ее выручат приобретенные на занятиях навыки самозащиты. Во дворе перед зданием такси не оказалось, и, потоптавшись на месте, она решила подождать машину на улице.

До огней, сверкающих за подворотней, было рукой подать. Но двор, безлюдный и зловещий, пугал ее абсолютной темнотой. И лишь пройдя его наполовину, Хелен сообразила, что такси не придет, потому что она не позвонила в диспетчерскую. Обычно это делал Джек, перед тем как они с ним шли пить кофе в маленькую закусочную. А она совершенно об этом забыла!

Хелен направилась обратно, надеясь, что Боб, владелец спортзала, еще не запер входную дверь. Внезапно из-за угла навстречу ей вышел незнакомый мужчина. Хелен оторопела и сразу же позабыла все приемы дзюдо и правила поведения в таких случаях. Страх сковал ее тело и лишил голоса. Незнакомец грубо схватил ее, но в следующий момент во двор влетел автомобиль, осветив фарами немую сцену.

Это не остановило нападавшего, но отрезвило Хелен. Она попыталась сопротивляться, но мужчина оказался слишком тяжел и крепок для нее. От него пахло перегаром, казалось, он окунулся в спиртное.

– Что ищет здесь ночью такая милашка? – прохрипел он, оттесняя ее в темный угол.

Ответом ему был мощный удар в лицо, от которого он улетел к стенке и стукнулся об нее головой.

– С тобой все в порядке? – обнял ее Дэн. – Отвечай же, Хелен!

– Да, все хорошо, – с трудом ответила она, изумленно уставившись на него.

Дэн обернулся: не дожидаясь продолжения, незнакомец встал на ноги и побежал в направлении улицы. Хелен облегченно вздохнула.

ГЛАВА 11

Дэн тихо чертыхнулся и бросился было в погоню за ним, но, пробежав несколько ярдов, остановился, сообразив, что опасно оставлять Хелен одну во дворе.

– Это какой-то пьяный хулиган, – тихо сказала Хелен, все еще находясь в шоке от всего случившегося. Внезапное нападение и столь же неожиданное появление Дэна ввергло ее в оцепенение. Но самым досадным казалось ей то, что на поверку она проявила абсолютную беспомощность. Следовательно, разгуливая ночью по городу, она подвергалась реальной опасности. Все ее занятия дзюдо были напрасны! От этой мысли Хелен похолодела.

– Какого дьявола ты шляешься по глухим дворам? – сверкнул глазами Дэн.

– Я вышла из спортзала, за мной должно было заехать такси, но…

– А зачем тебе собственный автомобиль? – не унимался Дэн. – Почему ты оставила его возле дома?

– Я боялась, что здесь его поцарапают мальчишки, – робко оправдывалась Хелен.

– По-твоему, лучше самой получить царапины и синяки? – рявкнул Дэн.

– Что за шум? – раздался голос Боба. Дэн резко обернулся, готовый поколотить сгоряча кого угодно. Хелен схватила его за локоть.

– Это Боб – владелец спортзала, – пояснила она.

Дэн окинул взглядом атлетическую фигуру чернокожего борца в спортивном костюме и язвительно спросил:

– Так это в его балагане ты выбрасываешь на ветер свои деньги? Чему здесь учат? Кому нужны уроки дзюдо, после которых ученики цепенеют при виде уличного хулигана? Полезнее брать уроки бокса!

Боб растерялся, Хелен с тревогой посматривала то на одного из разъяренных мужчин, то на другого. Первым взял себя в руки тренер.

– Извини, Хелен, – тихо произнес он. – Зайди в зал на минутку!

– Я отвезу ее домой! – грубо вмешался Дэн. – А завтра она заедет сюда и заберет свои деньги.

Боб криво усмехнулся, но сохранил хладнокровие.

– Хелен, я не задержу тебя! – сказал он. – Мне нужно убедиться, что с тобой все в порядке.

Хелен покосилась на Дэна и вместе с Бобом вошла в спортклуб. Дэн последовал за ними. Вид у него был решительный. Хелен благоразумно промолчала, вспомнив, как грозила спустить его с лестницы в книжном магазине и как опозорилась в решительный момент. Удар же Дэна оказался весьма эффективным.

Войдя в ярко освещенный зал, Боб сделал еще несколько шагов и, обернувшись к Хелен, с угрозой спросил:

– Какого черта ты делаешь из меня дурака? Занимаешься у меня уже не один месяц, но не можешь дать отпор пьяному бродяге? Пожалуй, тебе действительно лучше прекратить посещать тренировки. Ты проявила полную неспособность к моим урокам. Сейчас мы это проверим!

Боб резко качнулся вперед, но Хелен повела себя на этот раз совсем не как трусливый мышонок: сделав шаг в сторону, она пригнулась и, захватив его руку, перебросила борца через бедро. Боб шлепнулся спиной на пол со страшным грохотом, и Хелен заняла боевую стойку. От удивления Дэн раскрыл рот.

– Ладно, тренируйся дальше! – осклабился негр, поднимаясь на ноги. – И запомни на будущее: не бойся нападающего, не стой столбом, реагируй на него. И полученный здесь опыт тебя не подведет.

– Так ты нарочно ее напугал? – нахмурился Дэн, готовый ударить обидчика Хелен. – Думаешь, ей мало того, что случилось во дворе?

– Да, я сделал это умышленно, старина! И не кипятись. Ведь недаром говорят: упал с лошади – немедленно снова садись в седло! Хелен нужно научиться правильно вести себя в непривычной ситуации. Улица не спортзал, а хулиганы не партнеры по тренировкам. Первый блин вышел у нее комом, но в следующий раз она не даст себя в обиду. Я в этом убедился. Теперь ей самой нужно в это поверить.

– Извини, старина, – смутился Дэн. – Я поторопился с выводами. Ты прав!

– А ты случайно не тот самый писатель– психиатр, о котором рассказывал моим ребятам Джек? – прищурился Боб. – Если так, тогда ты и сам должен бы все понять. Послушай, Хелен, лучше увези своего друга поскорее отсюда. Он сегодня не в духе.

– Мне нужно снять заказ на такси, – сказала Хелен.

– Скажи мне номер телефона, я сам позвоню, – нахмурился тренер. – Здесь спортзал, а не двор. А у него все еще чешутся кулаки.

Он пошел звонить, а Хелен и Дэн вышли наружу, чувствуя некоторую неловкость. Она искоса посматривала на него, готовая расхныкаться как девчонка. Он угрюмо молчал. Сев рядом с ним в машину, она уставилась в окно. Как не похож он сейчас на того Дэна, с которым она так чудесно встретила это утро!

Тронув машину с места, Дэн упорно смотрел на дорогу, злой и отчужденный. Хелен даже не верилось, что эти сильные руки, сжимающие руль, еще недавно ласкали ее. Она вздрогнула и пустила слезу.

Но вытирать щеки она побоялась, опасаясь, что это заметит Дэн, только вздыхала потихоньку. Посмотрев на нее, он прижался к тротуару и затормозил. Вид у Хелен был в эту минуту совершенно подавленный и несчастный, ее требовалось успокоить, пока не случился нервный срыв.

– Не сердись на меня, любимая, – тихо сказал он. – Я погорячился. С кем не бывает!

Расстегнув ремни безопасности, Дэн прижал Хелен к груди.

Уткнувшись носом ему в плечо, она вскоре воспрянула духом и прошептала, поглаживая его мягкий свитер, мокрый от ее слез:

– Когда он внезапно выскочил на меня из мрака, я так перепугалась, что буквально оцепенела и не сумела отреагировать как положено. Это ужасно…

– Я тоже изрядно перетрусил, когда увидел, как ты сцепилась с кем-то в темноте, – признался ей Дэн. – Ведь я подумал, что…

– Ты решил, что это маньяк-убийца… – сказала Хелен.

– Да, на мгновение мне показалось, что я заблуждался, подозревая женщину в черном. Я ведь не предполагал, что преступником может оказаться мужчина. И когда я увидел, как ты вырываешься из его рук, то потерял рассудок и готов был убить его.

– Это был обыкновенный пьянчуга! Вряд ли он собирался причинить мне серьезный вред. Если бы на меня не напала оторопь, я сама бы с ним справилась. Он, похоже, хотел вырвать у меня сумку.

– Возможно, – пробормотал Дэн, хотя в душе и сомневался в этом. – Поехали домой!

– Ты знаешь дорогу? – спросила Хелен, пристегивая ремень. – Я плохо ориентируюсь в этом районе.

– Между прочим, сегодня я закончил оформление аренды дома, – спокойно сообщил ей Дэн. – Я так закрутился с этим переездом и выпиской из гостиницы, что не успел тебе позвонить. Если хочешь, поедем ко мне!

– Ночью? – удивилась Хелен.

– Да. Потому что я хочу, чтобы мы жили вместе, Хелен, чтобы не разлучались ни на минуту!

– Но Дэн! Все это настолько неожиданно…

– А что тебя смущает? На работу ты можешь ездить и от меня. Путь не близкий, но спокойный. Будешь брать рукописи домой, я не стану тебе мешать. И по ночам нам уже не будет так одиноко, дорогая!

– Дэн! – прошептала она, поглаживая ладонью его щеку.

– Поверь мне, дорогая, я не стану держать тебя взаперти! – Он взглянул на нее влюбленными глазами. – Но без тебя я не проживу. Скажи, что ты согласна!

– Да, я согласна, – ответила Хелен.

– Боже, как я боялся, что ты мне откажешь! – воскликнул Дэн, не веря своему счастью. – Хелен! Хелен! Я без ума от тебя! Ты моя жизнь!

Он жарко поцеловал ее в губы. – А что бы ты сделал, если бы я отказала? – спросила она.

– Я бы похитил тебя! – ответил он, трогая автомобиль с места.

Хелен рассмеялась, но Дэн даже не улыбнулся, и она поняла, что он не шутит. В новом доме ей будет спокойней, она уже не станет бродить одна по городу ночью. Он защитит ее.

Дэн следил за шоссе и одновременно обдумывал меры безопасности, которые нужно предпринять в первую очередь.

Во-первых, необходимо доводить Хелен до полного изнеможения в постели, лишая ее сил для ночных блужданий. Сердце говорило ему, что женщина, которую Хелен разыскивает, убьет каждого, кто окажется на ее пути. Эта озлобленная хищница ни перед кем не дрогнет! Она мгновенно отреагирует на опасность, и, если понадобится, первая нанесет смертельный удар.

Опыт врача-психиатра подсказывал Дэну, что убийца страдает раздвоением личности. Скорее всего, когда просыпается на следующее утро, она и не помнит, что натворила ночью. Такие случаи уже не раз встречались в его практике. Но эта больная очень опасна для общества, ее обязательно нужно изолировать и лечить. Это второе важное дело, предстоящее ему.

Войдя в прихожую, Хелен внезапно сникла и задрожала от озноба. Дэн поспешил включить весь свет в доме и спросил:

– Может быть, ты передумала?

– Нет, – покачала она головой. – Просто мне еще не верится, что все это действительно происходит со мной! Мы ведь почти не знаем друг друга…

– Многие люди знают друг друга гораздо меньше! – негромко заметил Дэн. – И дело вовсе не в сексе, Хелен! Нас с тобой объединяет нечто большее. Если хочешь, можешь вернуться домой. Я тебя отвезу.

– Я хочу остаться с тобой, – сказала она. – Одной мне снова будет тоскливо и одиноко. Я обязательно попаду в беду. – Хелен растерянно пожала плечами.

– Не бойся! Этого никогда больше не случится! Я сумею защитить тебя!

Дэн порывисто прижал ее к груди.

Она расслабилась и позволила ему поцеловать ее, но тревожные мысли по-прежнему одолевали. Что с ней станет, когда Дэн улетит в Америку? Ведь без него она непременно пропадет! Впрочем, сейчас это не важно. Главное, что он рядом и ночью не покинет ее. Хелен даже тихонько охнула от радости.

Дэн поднял ее и на руках отнес в другую комнату, где ей стало еще уютнее и теплее.

Хелен обняла Дэна и принялась целовать ему лицо, наполняя его тело страстью. Он не выдержал и понес ее вверх по лестнице в спальню, шепча на ухо:

– Сейчас мы с тобой уляжемся в постельку, любимая! Я обо всем позаботился. Мы будем лежать на кровати столько, сколько нам захочется, наплевав на весь мир. Ты согласна?

Он поцеловал ее, опустив на кровать, и она улыбнулась, глядя в его золотистые глаза. Ей стало хорошо и спокойно; мрак за окнами отступил, как и тьма, пытавшаяся проникнуть в ее душу. Здесь, рядом с Дэном, ей ничто не угрожало. Он стал ее оплотом, и она готова была никогда не покидать его.

– Ты что-то скрываешь от меня! – сказал Дэн. – О чем ты задумалась? Почему молчишь?

Вместо ответа Хелен поцеловала его, с горечью осознавая, что никогда не сможет быть откровенна с ним до конца, вынужденная хранить свою страшную тайну. А если он захочет остаться с ней навсегда, ей придется ему отказать. Но пусть это случится потом, не сейчас…


О своем переезде к Дэну Хелен никому не рассказала; в течение нескольких дней они перевезли к нему все ее самые необходимые вещи. Хелен была совершенно счастлива и ни с кем не собиралась делиться своим новым секретом.

В этом доме и Дэн чувствовал себя как-то лучше, чем в отеле в центре города. Мрачная женская фигура порой напоминала о себе, затаившись в его подсознании, но Дэн особенно не волновался, видя, что Хелен не выказывает желания выйти из дому в ночное время. В спортзал она тоже не ходила, охладев к дзюдо, и Дэн не укорял ее в этом. Все свободное от работы время Хелен проводила с ним. Вместе им было хорошо и спокойно.

Вскоре Маргарет и Мартин пригласили их в ресторан, причем приглашение было сделано каждому в отдельности: Мартин, знавший номер телефона Дэна, позвонил ему из своего кабинета, а Хелен уведомил несколько позже, на работе. Не сговариваясь, оба согласились, Дэн понял, что приближается переломный момент, во время ужина Маргарет и Мартин наверняка все окончательно поймут.

К ресторану Дэн и Хелен подкатили в его автомобиле, что сразу же было подмечено супругами – они многозначительно переглянулись. То ли еще будет! – подумал Дэн, но промолчал.

После того как с едой было покончено, Мартин пригласил Хелен на танец. Последние две недели она сидела на службе с мечтательным и радостным лицом, а в этот вечер просто светилась от счастья. Это серьезно беспокоило Мартина: что с ней станет, когда Дэн улетит к себе домой в Америку?

– Я плохо танцую, – рассмеялась Хелен, – и сразу же предупреждаю, что могу наступить тебе на ногу. Не боишься?

– Я все же рискну, – ответил Мартин, стараясь держаться весело и непосредственно.

Когда они отошли, Маргарет взяла быка за рога, хотя и попыталась начать серьезный разговор тактично.

– Вообще-то это не мое дело, – издалека начала она, оборачиваясь к Дэну.

– Однако ты все равно решила сунуть в него свой нос, – криво усмехнулся Дэн, догадавшись, к чему она клонит. Маневр Мартина был не слишком хитрым – он хотел отвлечь Хелен, чтобы супруга выведала его намерения в отношении их подопечной.

Маргарет густо покраснела.

– Мы подумали, что будет приличнее, если с тобой поговорю я…

– Мартин испугался, что я поставлю ему фонарь под глаз? – усмехнулся Дэн. – Разумно. Выкладывай все начистоту, Маргарет, не тяни время. Я не хочу расстраивать Хелен.

– Ты с ней спишь, Дэн? – прищурилась Маргарет.

– При иных обстоятельствах я бы послал тебя куда подальше, – тихо ответил Дэн, сверля ее золотистыми глазами. – Но я понимаю, что вы оба беспокоитесь о Хелен, и поэтому скажу: да, мы живем вместе под одной крышей и делим одну постель. И Хелен со мной счастлива! Это написано на ее лице.

– Да, это заметно, – пробормотала Маргарет. – И давно все это у вас началось? Ведь ты, насколько мне известно, не любишь долгих романов. Я права?

– В какой-то степени, – кивнул Дэн. – Но раньше я не знал Хелен.

Он обернулся и посмотрел на танцующих. Хелен заметила, что он за ней наблюдает, и слегка улыбнулась. Дэн вновь повернулся лицом к Маргарет.

– Во что все это выльется, – сказал он, – полностью зависит от того, как долго она еще останется со мной.

– Но ведь рано или поздно ты вернешься домой!

– Об этом мы с ней подумаем, когда придет время. А сейчас мы просто наслаждаемся каждым днем, проведенным вместе. Многое предстоит решить самой Хелен, не забывай об этом!

Мартин подвел партнершу по танцу к столу, но ее тотчас же увлек на танцевальную площадку Дэн: ему хотелось, чтобы супруги спокойно переварили ошеломительную новость. И еще ему хотелось прижать к себе Хелен.

Раньше он не замечал попыток окружающих вторгнуться в его личную жизнь. Он любил людей, интересовался ими. Но грубое вмешательство Мартина и Маргарет угрожало хрупкой защитной сфере, которой он окружил Хелен. Ей стало легче жить в этом искусственном мирке, и вдруг оказалось, что он может в любой момент рухнуть. Маргарет и Мартин ясно намекнули, что никому не дано вечно пребывать в радужных иллюзиях.

– Лучше бы мы сюда не приходили, – раздраженно прошептал Дэн на ухо Хелен.

– Не можем же мы жить отшельниками! – удивленно воскликнула Хелен. – Чем тебя не устраивает эта компания?

– Нам и вдвоем неплохо, – хмыкнул Дэн.

– Мартин и Маргарет что-то заподозрили, – тихо сказала Хелен. – Ты внес ясность?

– Я рассказал все начистоту Маргарет. По-моему, их очень тревожит, насколько по-джентльменски я веду себя с леди. Поехали домой, Хелен! – тяжело вздохнул он. – Эти супруги действуют мне на нервы.

– Дэн! Они твои друзья!

– Сейчас мне нужна только ты!

Он так взглянул ей в глаза, что она сомлела и не осмелилась возразить ему.


Выходя из издательства на обеденный перерыв, Хелен случайно столкнулась нос к носу с Джеком Гарфордом.

– Куда ты пропала? – спросил он. – Я решил проведать тебя в офисе. Почему не приходишь на тренировки? Неужели так сильно расстроилась из-за стычки с каким-то пьяным болваном в тот вечер, когда я не смог прийти в спортклуб? Нельзя падать духом из-за пустяков, с любым из нас может такое случиться!

– Тебя, похоже, пока Бог миловал, – усмехнулась Хелен. – Как только тебе удается выходить сухим из воды с твоей работой!

– Это моя профессиональная тайна! – отшутился Джек. – У меня к людям особый подход. Только с тобой я могу позволить себе говорить откровенно.

Они зашли в кафе и сели за столик. Хелен сделала заказ, и Джек спросил:

– Говорят, Дэн Форрест мастерски уложил на асфальт того хулигана, а потом едва не поколотил Боба. Это верно?

– Да, Дэн спас меня, – тихо ответила Хелен.

– Вы теперь живете с ним вместе? – с безразличным видом поинтересовался Джек.

– Подобные вопросы не предмет для сплетен, – нахмурилась Хелен. – И не строй невинную физиономию, я ведь понимаю, к чему ты клонишь. С журналистами нужно держать ухо востро!

– Я спросил чисто по-дружески, – Джек сделал большие глаза. – Между прочим, я разговаривал с Дэном, он не воспринял мой вопрос о его личной жизни в штыки, как ты. В конце концов, я не собираю светские сплетни, Хелен. Но ты мне так и не ответила! Дэн переселился к тебе или нет?

– Нет! – сказала Хелен. – Это я переселилась к нему, Джек.

– Только не смотри на меня так, Хелен! – попросил он. – Просверлишь взглядом во лбу дырку. Я ведь желаю тебе только хорошего. Предлагаю снять эту тему.

Они поболтали о разных житейских пустяках, расплатились и вышли на улицу. Джек по-дружески взял Хелен под локоть.

– Знаешь, малышка, – сказал он, – мне за тебя немного тревожно. Дэн, разумеется, для тебя сказочный принц, но подумай о будущем! Это ведь не обыкновенный американский парень, это знаменитый Дэн Форрест! У него всемирная известность, он влиятельная персона. Сейчас он стоит перед тобой на коленях и дает всяческие клятвы и заверения, но ведь так долго продолжаться не может. Он вернется к нормальному образу жизни.

– Я все понимаю, Джек! – спокойно сказала Хелен. – Я не дурочка. Я знаю, что рано или поздно Дэн уедет.

– Тогда держи выше нос! – рассмеялся Джек. – И не расстраивайся раньше времени.

Они улыбнулись друг другу и расстались. Но Хелен слегка рассердилась на Джека. И нужно было ему свалиться сегодня ей на голову. Завел этот бессмысленный разговор о неминуемой разлуке с Дэном и испортил ей настроение! Будто бы она сама не понимает, что счастье не вечно.

Едва она вошла в офис, как Мартин пригласил ее в свой кабинет и начал с вдохновением говорить о том, что спустя несколько дней ей предстоит поехать в командировку в Уэльс, чтобы выступить в качестве представителя фирмы по телевидению. Никаких возражений он даже слушать не желал, хотя и понимал, как отнесется к этой миссии застенчивая по натуре Хелен. Однако Хелен твердо ответила ему:

– Нет! Я никуда не поеду.

Мартин напрягся и спокойно спросил:

– Как прикажешь это понимать? Я обо всем уже договорился!

– Не посоветовавшись со мной? Ты вполне можешь заменить меня кем-то другим. А слово «нет» означает только то, что я решительно отказываюсь выполнять это поручение.

– Из-за Дэна! – сорвался Мартин. – Если бы не он, ты бы пулей помчалась в Уэльс! Я в этом уверен!

– Ты знаешь, что я бы этого все равно не сделала, – вспыхнула Хелен. – Мне такие мероприятия не по душе, и тебе это прекрасно известно! И если бы здесь не было Дэна, ты вообще не затеял бы этот разговор! Лучше прекратим его, Мартин! Все равно я никуда не поеду. Не нужно играть со мной в кошки– мышки.

– А что плохого в этой идее? – стушевался Мартин.

– Хорошего в ней тоже мало! – отрезала Хелен.

– Мне кажется, что, прояви я настойчивость в данном вопросе, Дэн поехал бы вместе с тобой, – не сдавался Мартин.

Хелен умиляла его способность входить в образ упрямого подростка, когда ему это было на руку.

– Если бы ты начал давить на меня, я бы просто подыскала себе другую работу, – прищурилась она. – Я не переношу выступлений перед публикой, и ты знал об этом, беря меня на работу. Что же касается Дэна, то ты прав: он непременно поехал бы вместе со мной хоть на край света. Но твоя затея вряд ли привела бы его в восторг. Свои книги он в любой момент может предложить и другому издателю.

– Мы с Маргарет стараемся оградить тебя от ненужных осложнений, Хелен! – сказал с укором Мартин. – Хорошо, забудь об Уэльсе! Я поеду туда сам, если понадобится. Но все же подумай, правильно ли ты поступаешь. Ты можешь попасть в беду. Ведь я предупреждал тебя о репутации Дэна еще до его приезда! Говорил, какие о нем ходят слухи. Или ты забыла?

– Я все помню, – спокойно сказала Хелен. – Но я с ним счастлива, Мартин. Может быть, хватит об этом?

Мартин мрачно кивнул, и Хелен поспешно вышла из кабинета. Две дружеские беседы, проникнутые заботой о ее будущем, за один день! Не слишком ли много? Переселяясь к Дэну, она не задумывалась над тем, чем все это закончится, захваченная сильным чувством. Но с каждым новым днем неумолимо приближался момент их разлуки, и ей невольно становилось грустно при одной лишь мысли об этом. Она знала о его бурном прошлом, но не придавала этому значения. Ей просто было хорошо с Дэном. А все печали пусть подождут до его отъезда!


В последнее время Каролина стала необычайно молчаливой и задумчивой. Виолетта всерьез обеспокоилась ее состоянием, ухудшающимся с каждым днем. С девочкой творилось что-то неладное. Она все больше впадала в хандру и вела себя отчужденно. Порой от ее остекленелого взгляда у Виолетты мурашки бежали по коже. Мириться с этим она не собиралась: не такая у нее натура.

– Послушай, Каролина, – сказала однажды она. – Что с тобой происходит? Если я тому виной, давай выясним это сейчас же!

– Все нормально, – каким-то деревянным голосом ответила Каролина.

– Ты сильно изменилась, я же все замечаю. Что тебя гложет?

– Разве? – Каролина холодно посмотрела на нее, и у Виолетты по спине пробежал знакомый холодок.

– Тебе это не хуже меня известно! – выпалила она, впервые теряя терпение.

– Я не знаю, какой я казалась окружающим раньше, – натянуто улыбнулась Каролина. – Откуда мне знать, какое впечатление на людей я произвожу теперь? – И раздраженно пожав плечами, она пошла прочь.

– Вот что я тебе скажу, милочка! – сердито нахмурилась Виолетта. – я думала, мы с тобой подруги. Но вижу, что я заблуждалась. Можешь поделиться со мной своими заботами, если хочешь, можешь оставить их при себе, но впредь знай: когда я разговариваю с тобой, не фыркай и не поворачивайся ко мне спиной. И будь полюбезнее с покупателями, дорогая!

Каролина медленно обернулась и уставилась на Виолетту так, словно впервые видела ее.

– Хочешь избавиться от меня? – спросила наконец она.

– Надеюсь, что до этого дело не дойдет! – ответила Виолетта.

– Я тоже так полагаю, потому что мне здесь нравится работать, – почти прошептала Каролина, и Виолетта оцепенела от ужаса, охватившего ее. У нее даже перехватило дыхание.

К счастью, в магазин вошел покупатель, и Виолетта смогла перевести дух; теперь они были с этой чертовкой не одни в зале. Виолетта всегда умела постоять за себя и телосложения была далеко не хрупкого, но от Каролины исходила какая-то серьезная угроза. С этим нужно было кончать.

Незадолго до закрытия к ним заглянул Питер Садлер. Он тоже несколько изменился, стал собранней и осторожней.

– Не хочешь со мной поужинать? – спросил он у Каролины.

– Нет, – вяло ответила та, продолжая механически переставлять товары на полке с места на место.

– Но ведь будет еще не слишком поздно! – не отступал юноша. – Мы не засидимся до темноты.

– Я не боюсь темноты, – не оборачиваясь, ответила Каролина. – Но предпочитаю прогуливаться одна.

– Я мог бы подойти к магазину, когда ты закончишь работу, – стоял на своем Питер.

– Я не желаю никуда с тобой идти, ясно? – резко обернувшись, отрезала Каролина. – Я сказала «нет». Или ты оглох? И хватит надоедать мне здесь изо дня в день, я не нуждаюсь в провожатых!

Питер растерянно посмотрел на Виолетту, втянул голову в плечи и тихо вышел вон. Каролина подхватила сумочку и тоже направилась к двери.

– Куда это ты собралась, хотелось бы мне знать? – окликнула ее Виолетта.

– Домой, – на ходу бросила ей Каролина.

– Но до конца смены еще много времени! И почему ты так грубо разговаривала с постоянным покупателем? Перепугала чудесного мальчика?

– Ты так считаешь? – мертвым голосом спросила Каролина, соизволив наконец-то обернуться.

– Да, представь себе! – рявкнула на нее Виолетта. – Если ты уйдешь, я постараюсь, чтобы тебя уволили. Всему есть предел. И моему терпению тоже. Так что заруби себе на носу: если уйдешь, то можешь не приходить больше.

– В самом деле? – холодно спросила Каролина и снова направилась к выходу. – Я подумаю. Но скорее всего я все-таки вернусь, потому что меня здесь пока все устраивает.

Она вышла на улицу, провожаемая недоуменным взглядом Виолетты. Можно было позвонить миссис Райдер и заручиться ее поддержкой. Но в эту минуту Виолетте больше хотелось запереться изнутри на засов: так ей подсказывало сердце.

Она снова прокрутила в памяти слова Каролины и пришла в еще большее волнение, вспомнив, что последнюю фразу девчонка произнесла шепотом. Что же с ней творится, черт побери? Нет, определенно так дальше продолжаться не может…


Вернувшись домой после работы, Хелен услышала из прихожей, что Дэн разговаривает по телефону, и улыбнулась: ей нравился его спокойный, звучный голос с американским акцентом. Она сняла пальто, поставила чайник на плиту и пошла в гостиную, ощущая биение сердца, предвкушающего встречу с любимым мужчиной. Он всегда радовался ее появлению, словно они не виделись целую вечность, и заключал ее в объятия. Она покраснела от одной мысли о том, как заканчивалось все это – бурной постельной сценой. Дэн не позволял ей даже выпить чашку чая.

Дэн не слышал, как Хелен вошла в холл, и продолжал разговор, сидя за ореховым столиком возле окна. Хелен остановилась, решив полюбоваться им издали и послушать, о чем он говорит.

– Я все понимаю, – возражал кому-то Дэн. – Разумеется, нельзя бесконечно переносить сроки цикла лекций. Но пока еще время терпит. Мы не обсуждали никакого конкретного расписания моего турне, и я не принимаю никаких претензий. В ближайшие дни я не смогу вылететь из Лондона.

Улыбка сползла с лица Хелен: его срочно вызывают в Штаты! Радостный свет в ее душе померк.

– Хорошо, – наконец сказал Дэн, выслушав негодующего собеседника на другом конце провода. – Я подумаю, но ничего определенного не обещаю. У меня здесь очень важное дело, я не могу его бросить.

Он положил трубку, повернулся и увидел Хелен.

– Меня еще никто не величал делом, – неловко пошутила она, – пусть даже и важным.

Дэн молча встал и, с серьезным лицом сделав к ней несколько шагов, сказал:

– Ты чрезвычайное дело, Хелен! Самое серьезное из всех, которыми мне доводилось заниматься в жизни. Но подслушивать не советую: можешь услышать нечто такое, что вряд ли тебя обрадует.

– Я не подслушивала! – вспыхнула Хелен. – Я подумала, что ты слышал, как я вошла.

Дэн пристально посмотрел на нее и внезапно привлек к себе, крепко обняв. У Хелен перехватило дыхание.

– Рано или поздно, но мне все равно придется уехать домой, – негромко сказал Дэн. – И ты понимаешь это, Хелен. Моя жизнь распланирована на много месяцев вперед, я не могу нарушать обязательства. Ты меня вынудила это сказать, не сердись.

– Я все понимаю, – вздохнула Хелен. – Это для меня не секрет. Когда ты улетишь в Америку, я возобновлю свою прежнюю жизнь, так, словно судьба никогда и не сводила меня с тобой.

Это прозвучало смело, но малоубедительно. Однако Дэн воспринял ее слова всерьез: он отступил на шаг и вперил в нее гневный взгляд своих золотистых глаз, исполненных обидой.

Хелен смущенно потупилась.

– И ты сможешь забыть меня? – с дрожью в голосе спросил он. – Нацепишь на нос свои проклятые очки и начнешь все сначала?

– Полагаю, что поступлю именно так, – прошептала Хелен.

Дэн поднял двумя пальцами ее подбородок и увидел в фиалковых глазах слезы. Ему стало стыдно.

– Прости меня, Хелен! – мягко воскликнул он. – Я виноват перед тобой, дорогая. – Дэн принялся покрывать ее щеки, глаза и нос поцелуями. – Я ревную тебя даже к твоим очкам, потому что я улечу, а они останутся с тобой.

– Все нормально, – улыбнулась она, глотая слезы. – Я знаю, что у тебя важные дела. Просто я не думала, что они разлучат нас с тобой так скоро.

– Но я не собираюсь сдаваться без боя, – заверил ее Дэн, обнимая и прижимая к себе. – Я буду сопротивляться, хвататься за ножки стульев и дверные ручки, когда меня начнут силой выволакивать отсюда. Не плачь, моя крошка, все уладится, я обещаю!

– Нет, не уладится, – вздохнула, вытирая слезы, Хелен. – Но это ерунда. Главное, что сейчас мы вместе, а когда ты уедешь, я буду вспоминать тебя.

ГЛАВА 12

Поцелуи Дэна становились все горячее; он ощущал языком и губами горечь ее слез и, страстно обнимая, пытался утешить. Хелен стала первой женщиной, которая безутешно рыдала, прощаясь с ним навсегда. Еще никто не отдавался ему целиком, без остатка, с такой нежностью и душевной теплотой, как она. И сам он еще никогда не испытывал столь настоятельной потребности защитить ее, равно как и не трепетал от всепоглощающей страсти всякий раз, когда видел ее.

Он крепче прижал ее к себе, почувствовав, как она чуть раскрыла рот, уступая натиску его языка, и затрепетал от нарастающего желания раствориться в ней, вновь и вновь брать ее без оглядки, утоляя печаль и наполняя ей сердце счастьем. Не в силах сдерживать этот порыв, Дэн сорвал с нее блузку и юбку, и она прильнула к нему, дрожа всем телом. Они упали на колени, продолжая целовать друг друга, и Дэн стянул с нее бюстгальтер и сжал ей набухшие груди с торчащими сосками. Она застонала. Дэн стал целовать ей грудь, доводя до экстаза, пока она не закричала, закинув назад голову и вцепившись пальцами в его волосы, низким грудным голосом.

Дэн посмотрел на Хелен свирепым и страшным взглядом, отпрянул от нее и стал быстро раздеваться. Таким она его видела впервые. На лице его не читалось ничего, кроме желания овладеть ею как можно скорее. Только так он мог удержать ее, только так мог поставить свое клеймо, свидетельствующее о том, что она принадлежит лишь ему одному. Она была его, и только его!

Он повалил ее на пол и прорычал:

– Я ничего не могу поделать с собой, Хелен! Я хочу тебя!

Его чуткие пальцы ощупали ее пылающее тело и проскользнули во влажное, горячее лоно. Тихонько охнув, Хелен подалась торсом вперед, изгибаясь дугой, и Дэн, окончательно утратив контроль над собой, раздвинул ей колени и вошел в нее.

– Дэн! – вскрикнула она, и он стал мощно и ритмично двигаться внутри нее, постепенно ускоряя темп возвратно-поступательных движений и доводя ее до безумия. Хелен еще никогда не испытывала такого бурного натиска. Спустя несколько мгновений она уже не помнила себя, улетев в безвоздушное пространство.

– Хелен, – тихо сказал он, когда их дыхание стало ровным. – Я не сделал тебе больно, любовь моя?

Она застенчиво улыбнулась дрожащими губами, распухшими и покрасневшими от поцелуев, и хрипло сказала:

– Сама не знаю! Я отключилась ненадолго. Дэн зарычал и прижал ее к своей груди, словно ревнивый самец. Хелен – самая прекрасная женщина в мире – только что призналась ему, что она совершенно без ума от него, что она восхищена его мужским началом и темпераментом.

– Я никогда не отпущу тебя, любимая! – сказал он, целуя ее.

Но Хелен понимала, что ему придется с ней расстаться в силу непреодолимых обстоятельств. Он улетит в Америку, а она вновь будет одиноко бродить по ночам. Их мечтам не суждено стать явью. Она не допустит, чтобы он проник в тайну ее темного прошлого. Пусть он запомнит ее такой, какой видит сейчас.


Каролина шагала по улице, охваченная каким-то странным чувством. Было еще светло, ей надлежало идти домой, но она растерялась, потому что никогда не возвращалась с работы так рано. В голове промелькнули обрывочные воспоминания о старых временах, но она прогнала их, потому что не любила вспоминать о поре, ассоциирующейся с вечными скандалами, угрозами и пьяными драками. Именно тогда в ней поселился страх.

Каролина с удивлением посмотрела на детей, играющих неподалеку, на здание прямо перед собой и достала из сумочки ключ. Она вставила его в замок и повернула. Дверь открылась.

Дом был пуст. Обычно она приходила сюда, когда становилось темно. Сейчас до сумерек еще оставалось какое-то время. Она обошла все комнаты. Стены и пол дрожали от звука ее шагов. Внезапно в ее ушах раздался крик:

Нет! Я никуда не пойду! Она вернется! Она обязательно еще вернется сюда! Она нас не бросит! Мы должны дождаться ее! Пожалуйста, не надо меня уводить! Умоляю! Не надо!

Голос звучал из далекого прошлого, но Каролина видела, словно наяву, милое заплаканное лицо и другое лицо – мужчины, глухо рыдающего от отчаяния. Только она знала, что он притворяется. Они обе знали, что ему нельзя верить. И он за это поплатится, ложь его не спасет. Сегодня ночью она найдет его и убьет.

Каролина поднялась по лестнице наверх и вошла в комнату. Окно было занавешено плотными шторами, здесь царила полная темнота. Каролина облегченно вздохнула и улыбнулась. Голоса в голове сразу же смолкли, она моментально поняла, где она и что ей делать. Настоящее казалось ей сном, зато минувшее приблизилось и обрело отчетливые очертания.

Она включила ослепительно-яркий верхний свет и настольную лампу. Из трюмо на нее смотрела незнакомая женщина, но Каролина не удивилась и не оробела. Она достала из гардероба свой черный костюм, надела его и, сняв с крючка над зеркалом черную бархатку, аккуратно расправила бахрому – гладкая на ощупь, она напоминала ночной мрак, сгущающийся за окном. Каролина удовлетворенно улыбнулась и стала красить алой помадой губы.


Хелен потихоньку встала с кровати, стараясь не разбудить Дэна, и невольно залюбовалась им: сейчас он выглядел особенно привлекательным. Подавив желание поцеловать его, она босиком подкралась к окну и отдернула штору.

Снаружи окончательно стемнело, только улица освещалась уличными фонарями. Хелен нравилась эта дорога, обсаженная по обеим сторонам деревьями, за которыми тянулись густые зеленые ограждения садиков, любовно подстриженные хозяевами частных домов, укрывшихся за ними. Листва еще не опала, но, тронутая холодным дыханием осени, начала буреть и незаметно осыпаться, устилая тротуар и бетонные дорожки пышным ковром с причудливым узором.

Все здесь дышало покоем, тишиной и порядком. За спиной мирно посапывал Дэн. Но проснувшийся в сердце Хелен предательский страх толкал ее во мрак ночи, настойчиво призывая возобновить прерванные поиски. И она не могла ему противиться. Он всегда оказывался сильнее ее воли, хотя она и не раз пыталась вступить с ним в борьбу. Вот и сегодня липкий страх сковал Хелен во сне, и, проснувшись от кошмара, она решила действовать, подчиняясь внутреннему зову.

Хелен отошла от окна и посмотрела на Дэна: положив руку на ее подушку, он безмятежно спал и, должно быть, видел сладкие сны. Хелен улыбнулась и начала одеваться, совершенно бесшумно. Затем она на цыпочках вышла из дому, села в автомобиль, отпустила ручной тормоз и, не включая мотора, покатилась под уклон по дороге, оттолкнувшись ногой. Отъехав на безопасное расстояние, она захлопнула дверцу, повернула ключ зажигания и переключила скорость. Машина понесла ее к огням города, окутанного ночной мглой.

Приглядев подходящее для парковки местечко, что оказалось сделать довольно просто в это время суток, Хелен мысленно попросила Бога присмотреть за ее автомобилем и уберечь его от воришек и угонщиков, и медленно побрела вдоль улицы, понимая, что и сегодня поиски могут оказаться безрезультатными.

Ноги сами принесли Хелен к тому месту, где она видела женщину в черном. В освещенных дверных проемах стояли проститутки, мимо них прогуливались мужчины. Но они не интересовали Хелен, она знала, что та, которая ей нужна, всегда бывает одна. Хелен надеялась заметить ее издалека, распознав по одежде, прическе и походке.

Вскоре заморосило, Хелен подняла воротник пальто. Не прошло и двух минут, как улица заблестела от дождя. Прохожие попрятались в подъезды, где их встретили шутками и смехом нахальные проститутки. Подобную картину Хелен наблюдала не впервые, поэтому совершенно не удивилась.

Мелкий дождик не собирался униматься, исподволь проникая сквозь одежду. Она подумала, что, вернувшись под утро домой, нужно первым делом спрятать пальто от Дэна, и тотчас же почувствовала себя предательницей, обманывающей любящего ее человека. Но иного выхода у нее не было: лишь одна она могла положить конец этому ужасу, блуждающему по ночному Лондону.

Она обернулась и застыла на месте, почувствовав, как бешено заколотилось сердце. Прямо перед собой Хелен увидела женщину в черной одежде. Она вздохнула и пошла за ней следом, лихорадочно соображая, что станет делать, когда они поравняются. А вдруг это не тот человек? Вдруг она ошиблась? Ведь она видела ее лишь однажды, да и то мельком, из окошка такси! Что же делать?

Хелен посмотрела, как пружинисто и неспешно ступает таинственная незнакомка, и вопреки своим опасениям невольно улыбнулась. В ее памяти всплыл один давний разговор:

– Я буду ходить вот так! И доведу походку до такого совершенства, что мне непременно предложат сыграть в кино. Моя походка станет моим фирменным знаком. Все будут называть меня не иначе, как Мисс Походка.

– А я думаю, тебя скорее прозовут Канарейкой!

– Никогда! И не вздумай трепать языком об этом!

Ускорив шаг, Хелен громко окликнула женщину в черном:

– Карен! Карен! Подожди меня! Это же я, Хелен!

Незнакомка даже не оглянулась, и Хелен остановилась, охваченная сомнениями. Неужели она все-таки ошиблась?

– Карен! – тише повторила она, и женщина повернулась к ней лицом.

Узнать ее было почти невозможно: темные очки скрывали глаза, на лоб ниспадала черная бахрома бархатки. Ни одиозный костюм, ни угрожающий оскал никак не ассоциировались с Карен. Женщина надменно смотрела на нее, кривя вульгарно накрашенные губы в недоброй усмешке, и от всего этого Хелен вдруг захотелось убежать без оглядки прочь. Но поступить так, не убедившись, что перед ней не та, которую она так долго искала ночь за ночью, Хелен не могла.

– Я – Хелен! – тихо повторила она. – Ты меня забыла? По-моему, я не слишком сильно изменилась.

Наступила долгая томительная пауза. Хелен затаила дыхание, поеживаясь от мурашек, пробегающих по коже. Лицо незнакомки в черном оставалось холодным.

– Убирайся! – тихо приказала она, сверля ее взглядом из-под черных очков.

– Я так давно ищу тебя, Карен! – не уступала Хелен, с трудом борясь с мистическим ужасом, пронизывающим ее с головы до пят. – Скажи хотя бы, как тебя зовут, чтобы я не сомневалась, и я тотчас же уйду.

– Убирайся! Я тебя не знаю! – с угрозой повторила женщина ледяным тоном.

– Так ты не Карен? Ну скажи, что тебе стоит? Мне это очень важно!

– Почему? – невозмутимо спросила незнакомка.

– Потому что всему этому ужасу пора положить конец, Карен! Тебе нужна моя помощь!

– Я не Карен, сколько можно тебе повторять? Уходи прочь, – прошептала женщина, и Хелен ощутила в ее словах реальную угрозу. Но Хелен была готова отразить атаку, если потребуется, и не сошла с места. Собравшись с духом, она сказала:

– Ладно, я уйду. Но мне кажется, ты меня знаешь. Я думаю, тебя все-таки зовут Карен. – Порывшись в сумочке, Хелен достала свою визитную карточку и протянула женщине в черном. – Вот, возьми это. Позвони, если тебе понадобится моя помощь!

Незнакомка медлила, и Хелен не выдержала и крикнула:

– Бери же, говорю тебе! Ты и так испортила мне всю жизнь! Я устала разыскивать тебя по ночам. Если я понадоблюсь тебе, ты сама найдешь меня по этому адресу. А я не стану больше тебя допекать. Если ты Карен, то ты притворяешься, делая вид, что не узнаешь меня. А если нет, тебе на это наплевать. Так что возьми карточку, может быть, она тебе пригодится.

Женщина в блестящем клеенчатом плаще протянула руку, и, взглянув на длинные ногти, густо покрытые красным лаком, Хелен вздрогнула, сообразив, что рука значительно темнее по цвету кожи, чем лицо незнакомки. Значит, она умышленно скрывает его за толстым слоем пудры. Белое и невыразительное, в сочетании с черными очками и алыми губами, оно превратилось в маску.

– Убирайся! – повторила женщина, выхватив у Хелен визитную карточку.

– Если все же тебе понадобится моя помощь… – испуганно сказала Хелен, пятясь назад под хищным взглядом ее холодных глаз.

– Я тебя не знаю! Пошла отсюда! Да поживей!

Хелен повернулась к ней спиной и быстро пошла прочь, чувствуя спиной сверлящий взгляд опасной женщины. Нет, определенно это не Карен, та не могла так напугать ее! И, пожалуй, Дэн не случайно почувствовал что-то недоброе, увидев эту женщину поздним вечером возле отеля. От нее исходила звериная угроза. Почему она не послушалась его и не последовала искреннему совету прекратить разыскивать по ночам человека, с которым не виделась целую вечность? Карен канула в далекое прошлое бесследно, искать ее – настоящее безумие! Лучше бы она осталась дома с Дэном, в теплой постели, а не шлялась одна по ночным улицам, поддавшись сентиментальным чувствам. Прошлого не вернуть!

Хелен оглянулась: женщина стояла на прежнем месте, молчаливая и собранная, как хищник, вышедший на ночную охоту. Эта неподвижная фигура в черном вряд ли понравилась бы Дэну: она была исполнена скрытой угрозы, и даже усиливающийся дождь не заставил ее пошевелиться. Хелен ускорила шаг.

Завернув за угол, она побежала, с опаской косясь на темные переулки, выходящие на улицу, где стояла ее машина. Интуиция подсказывала ей, что, едва она скрылась из виду, та женщина тоже сорвалась с места и бросилась в погоню за ней. Проливной дождь согнал с ночных улиц последних прохожих, но до освещенной парковочной площадки оставалось несколько сотен ярдов. Страх подстегнул Хелен, и она побежала быстрее.

Наконец она добежала до автомобиля, и открыв дверцу, рухнула на сиденье. Первым делом она заперлась изнутри. Отдышавшись и уняв дрожь в ногах и руках, она огляделась по сторонам, ожидая увидеть незнакомку, выходящую из темного проулка. Ей вдруг остро захотелось оказаться рядом с Дэном. Боже, какую же она сделала глупость, дав свой адрес и телефон этой женщине в черном! Что она будет делать, когда Дэн улетит домой? Какая же она дура!

Ее память услужливо восстановила момент передачи визитной карточки незнакомке. Хелен уже почти уверилась, что она не знает эту женщину, но все же выпустила из пальцев кусочек глянцевого картона, в душе надеясь, что это поможет исправить неисправимое, воскресить безвозвратно ушедшее прошлое.

Дэн убеждал ее, что она не несет ответственности за поступки других людей, но она не прислушалась к его наставлениям. Лишь сейчас Хелен осознала в полной мере, что он прав. Продолжать поиски Карен не имело смысла: она могла быть далеко отсюда, даже в другой стране. А может быть, она уже давно мертва.

Хелен повернула ключ зажигания и поклялась себе, что прекратит бесплодные блуждания по городу по ночам. Отныне все свободное время она посвятит Дэну. Внезапно она вспомнила, какая необычная у незнакомки в черном походка, и сопоставила свои впечатления со словами Карен, произнесенными ею в то время, когда она училась точно так же ходить, отрабатывая каждый шаг и каждое телодвижение изо дня в день перед зеркалом. А рука, протянувшаяся за карточкой? Она тоже показалась Хелен знакомой. Нет, ночные видения и кошмары не отступили, они крепко засели в ее подсознании, порождая все новые и новые сомнения. И все-таки нужно отбросить их, забыть о ночных поисках и целиком посвятить себя Дэну, пока он не улетел в Америку.

Подъехав к его дому, Хелен увидела, что во всех комнатах горит свет, и покрылась холодным потом. Дэн проснулся и, не обнаружив в постели, теперь ищет ее по всему дому! У Хелен замерло сердце. С трудом переведя дух, она заехала на дорожку за домом, выбралась из автомобиля и побежала к парадной двери. Но не успела она взбежать по ступенькам, как из дому выскочил Дэн. В руках он держал пиджак и ключи от своей машины. Лицо его было бледным, губы дрожали. Увидев Хелен, он молча затащил ее в прихожую.

Пока она переводила дух, мокрая насквозь и дрожащая от испуга и озноба, он молча смотрел на нее золотистыми глазами, в которых Хелен, вопреки ожиданиям, не заметила ни капли злости. Окончательно сбитая с толку его гипнотизирующим взглядом, она позабыла все извинения, придуманные по дороге.

– Ты промокла, – наконец произнес он. – Прими горячий душ. А я приготовлю чай.

– Дэн… – робко сказала Хелен, но он решительно стал снимать с нее пальто.

– Ступай в ванную, Хелен! Поговорим позже.

Она поднялась по лестнице наверх, спиной ощущая его взгляд, и прикусила губу, сдерживая слезы. Ей стало стыдно перед ним за свой поступок. Он пытался защитить ее от неприятностей, предупреждал ее, а она тайком выскользнула на улицу ради встречи с женщиной, с которой, судя по всему, даже незнакома. Какая черная неблагодарность по отношению к Дэну! Что он после всего этого о ней подумает?

Хелен стояла под горячим душем, пока не собралась с духом для предстоящего малоприятного разговора. Наконец она облачилась в махровый халат и спустилась вниз, готовая к гневной отповеди за ее предательский поступок.

Дэн сидел в кресле в гостиной, вытянув ноги, рядом с ним на столике возле кушетки дымилась чашка с горячим чаем. Хелен присела на самый краешек и потупилась. Пока она пила мелкими глотками из большой чашки, Дэн молчал, закинув голову и прикрыв глаза.

– Ты ее видела? – наконец спросил он, пригвоздив ее взглядом к месту, как только она пошевелилась.

– Да, – выдохнула она.

На его лице не дрогнул ни один мускул, оно оставалось бесстрастным. Выдержав паузу, он тихо попросил:

– Расскажи мне, как все случилось, с самого начала, пожалуйста.

– Прости меня, Дэн, – прошептала она.

– Я хочу знать все подробности вашей встречи, – повторил свою просьбу Дэн. – Не волнуйся, рассказывай спокойно, все уже позади, ты дома.

Хелен опустила голову и положила руки на колени, сжав кулаки.

– Я поехала на машине, оставила ее неподалеку от того места, где мы с тобой видели эту женщину из окна такси, и пошла по улице. Накрапывал мелкий дождик, но вокруг еще сновали прохожие. Мне было не страшно. И вдруг я заметила ее…

– Ты подошла к ней? – невозмутимо поинтересовался Дэн.

– Да. Я заговорила с ней, но она сделала вид, что не замечает меня. Я не отступала, и она резко обернулась.

– И что случилось потом? – спросил Дэн, с тревогой вспомнив, как обошлась эта женщина с двумя мужчинами, тоже проявившими излишнюю настойчивость.

– Я спросила, знает ли она меня, представилась ей, она долго разглядывала меня и приказала убираться, – ответила Хелен.

– И ты так и сделала? Ты немедленно ушла?

– Нет, – призналась Хелен, с трудом скрывая волнение. – Пойми, Дэн, я слишком долго разыскивала ее, чтобы так легко отступить при первой же трудности. Даже ее враждебный настрой не испугал меня.

– Враждебный? Боже мой, Хелен! – ахнул Дэн. – Ты недооценила ее, эта женщина – убийца!

– Как ты можешь утверждать это, не имея никаких улик? Разве ты сам до конца в этом уверен? – вспыхнула Хелен.

– Хорошо, успокойся и продолжай рассказ.

– Я только сказала, что уже давно ее ищу и готова ей помочь, если нужно… – Хелен нахмурилась и отвела взгляд, не решаясь признаться в своем глупом поступке. – Короче говоря, – продолжала она, решив утаить от него, что дала незнакомке визитную карточку, – я убедилась, когда подошла к ней поближе, что я ее раньше никогда не видела. Вернее, сперва мне почудилось, что она смутно напоминает мне одного человека, с которым мы расстались много лет назад. Но она твердо сказала, что не знает меня, и снова велела мне уйти. Пошел сильный дождь, и я ушла. Вот и все.

– Значит, ты спокойно ушла под сильным дождем, Хелен? – невозмутимо спросил Дэн.

– Ну, не совсем так. Сначала я шла спокойно, но потом оглянулась и увидела, что эта женщина даже не сдвинулась с места, несмотря на ливень. И это меня так испугало, что я поспешно завернула за угол дома и бросилась бежать, словно за мной гнался опасный хищник. Внутренний голос сказал мне, что, как только я скрылась из виду, она побежала следом.

– Значит, ты почувствовала реальную угрозу, исходящую от нее? – уточнил Дэн.

– Да, пожалуй, – вздохнула Хелен.

– Постарайся вспомнить, что тебя напугало сильнее всего! – попросил Дэн, подавшись всем корпусом вперед от нетерпения: рассказ Хелен все больше заинтриговывал его.

– Два момента, – сказала Хелен. – Если не принимать во внимание того, что я внезапно осознала, насколько глупо себя веду, приставая на улице к незнакомке. Во-первых, меня поразило ее лицо: неестественно белое, как у клоуна на цирковой арене, вблизи оно производило жутковатое впечатление. Мне показалось, что эта женщина умышленно наложила специальный грим и накрасила губы ярко– красной помадой, чтобы скрыться под этой маской. Темные очки закрывали глаза, но я все-таки увидела их выражение и содрогнулась: они словно бы остекленели. Я тотчас же повернулась и ушла.

– А что еще напугало тебя?

– Одна деталь, но это сущая ерунда, ты мне, пожалуй, и не поверишь… – замялась Хелен. – Полнейшая чепуха!

– Мне довелось выслушать столько чепухи на своем веку, что вряд ли ты меня удивишь. Рассказывай, здесь важна любая мелочь! Так что же это?

– Ее странный голос! Хриплый и тихий, словно простуженный. Порой он переходил в шепот, и вот тогда мне становилось страшно…

Хелен помрачнела и опустила голову, борясь с желанием рассказать Дэну все до конца.

Дэн медленно встал и, взяв Хелен за руки, поднял с кушетки. Сжав ее ладони, он пристально взглянул ей в глаза и сказал:

– За время, пока я в Лондоне, я видел эту женщину несколько раз. Сперва я принял ее за проститутку, она привлекла мое внимание необычным нарядом и странным поведением, и я решил проследить за ней.

– Ты ничего не говорил мне об этом. – Хелен удивленно посмотрела на него. Прочитав в ее взгляде ревность, Дэн улыбнулся.

– Она заинтересовала меня как психиатра, а не как озабоченного молодого холостяка, решившего немного развлечься, – пояснил он. – Так вот, я почувствовал профессиональное любопытство к этой особе и пошел за ней следом. Пожалуй, любой полицейский поступил бы так же в схожей ситуации. А я частенько сотрудничаю с полицией в Америке, консультирую их экспертов по различным вопросам, связанным с психическими отклонениями у правонарушителей. И вот, представь себе, Хелен, я вскоре остановился! По той же причине, по которой поспешила уйти ты: я ощутил животный страх, вернее сказать, первобытный смертельный ужас. С такими, как она, лучше беседовать, когда они крепко связаны и отделены от тебя стальной решеткой. Но это еще не все! На моих глазах она до смерти напугала двух крепких мужчин, прошептав им несколько слов. По-видимому, они не относились к тому типу представителей противоположного пола, который интересует ее, и лишь поэтому остались живы. Им крупно повезло, Хелен! Ей нужен крупный мужчина лет пятидесяти, именно таких она убивает. У меня нет доказательств, но есть чутье и богатый опыт. Хелен молчала, опустив голову.

– Значит, эта женщина тебе незнакома? – спросил с подозрением Дэн.

– Нет, – ответила Хелен, решив не морочить ему голову своими догадками о ее руке и походке. В конце концов, многие люди так ходят, она сама это видела в кино. Все это игра ее больного воображения, не более того, подумала Хелен и твердо повторила: – Нет! Она не похожа ни на одну из моих старых знакомых.

– В таком случае, Хелен, дай мне слово, что ты никогда больше не станешь бродить одна по ночному Лондону. Ты разобралась в своих ощущениях, приняла решение и должна выполнять его. Ты обещаешь, что новых срывов не будет?

– Обещаю, Дэн, – честно сказала она. – Я сама так подумала, когда благополучно добралась до автомобиля. Это был глупый, необдуманный поступок. Больше я так делать не буду.

Дэн сжал ладонями ее голову и заглянул в глаза, пытаясь прочитать мысли.

– Хорошо, удовлетворенный увиденным, сказал наконец он. – Ты перенесла испуг, промокла до нитки, но все же благополучно вернулась домой. Давай навсегда забудем об этом!

– Извини меня, Дэн! – пробормотала Хелен. – Я чувствую себя виноватой перед тобой.

– Ты подвела самое себя, лишь случайно не попав в беду, пойми это, Хелен! Хорошо, что все обошлось. Я тебя прощаю, хотя ты и здорово меня напугала своим исчезновением. А сейчас, моя дорогая, предлагаю немного поспать.

Хелен крепко уснула, едва легла в кровать, но Дэн еще долго анализировал случившееся. Медлить было нельзя, дело приняло слишком серьезный оборот. Утром, когда Хелен уйдет на работу, он пойдет в полицию и все там расскажет. Наплевать, что его могут принять за ненормального, – главное, снять с души тяжкий груз, ради этого стоит рискнуть.

Хелен по простоте душевной доверилась убийце и только случайно избежала смерти. На этот раз ей повезло, но он не допустит, чтобы она вновь оказалась в опасности. Кто станет оберегать ее от этой маньячки, когда он вернется домой в Америку? Да и здесь, в Англии, он не может находиться рядом с ней целый день.

Хелен пошевелилась во сне, и Дэн положил руку ей на голову. Утром он попытается убедить полицию в своей правоте. Если же выяснится, что он ошибся, – что ж, тем лучше! В любом случае эту незнакомку в черном не помешает проверить. Времени до отъезда оставалось все меньше и меньше, накопилось много важных дел и срочной работы, но сейчас он обязан исполнить долг перед собственной совестью. И разрешить все проблемы Хелен.


– Почему вы думаете, что этот человек – убийца?

Дежурный по участку выглядел измученным и, как показалось Дэну, раздраженным очередным чудаковатым доброхотом. Очевидно, за минувшие несколько месяцев он устал от череды взволнованных обывателей, осаждающих полицию досужими домыслами. В любой стране мира найдется немало желающих раструбить на весь свет, что они едва не пали жертвой маньяка-убийцы. И все без исключения готовы поклясться на Библии, что неуловимый злодей – их сосед, шурин, бармен местной забегаловки или продавец супермаркета в их квартале. По злой иронии судьбы Дэн, не раз помогавший полиции разбираться в подобных доносах, сам превратился в надоедливого жалобщика.

– Ну хорошо, – вздохнул сержант, кладя на стол чистый бланк. – Скажите мне вашу фамилию, сэр!

– Дэн Форрест! – улыбнулся писатель.

– Ваш адрес!

– Адрес временный, я скоро, по-видимому, улечу в Штаты. Позвольте мне самому заполнить соответствующую графу.

Дэн написал свой адрес и номер телефона, надеясь, что проявленная инициатива будет способствовать тому, что его не отнесут к числу доброжелательных идиотов.

– А вы могли бы описать подозреваемого, сэр?

– Это женщина, – спокойно сказал Дэн. – Я несколько раз следил за ней и не сомневаюсь, что она та, кого вы разыскиваете.

– А почему вы следили за ней? – прищурился сержант, насторожившись.

– Потому что я часто делаю это по долгу службы. Я психиатр, и наблюдать за людьми с отклонениями от нормы – моя работа.

– Американский психиатр, – уточнил сержант.

– Абсолютно верно, – кивнул Дэн.

– Вы проводите в Лондоне отпуск?

– Отчасти так, но одновременно и знакомлюсь с читателями своих книг.

– По психиатрии?

– Я сочиняю на досуге триллеры: детективы и разные жуткие истории. За них неплохо платят, знаете ли.

– Вы сможете описать эту женщину, сэр?

Дэн подробно обрисовал незнакомку и добавил свои объяснения происшествий, умолчав, однако, обо всем, что касалось Хелен. Но даже самому ему его версия представлялась малоубедительной: на бумаге все многочисленные доводы, заготовленные им, уложились в один абзац. На сержанта они явно не произвели сильного впечатления. Дэна это удручало.

– Подождите минуточку, – сказал дежурный. – Мне нужно кое-что уточнить. Можете присесть вон на ту скамейку в углу.

Сержант доложил начальству об очередном беспокойном посетителе, оказавшемся к тому же американским психиатром, и, вернувшись, предложил Дэну пройти в соседний кабинет.

Дэн встал со скамейки с недобрым предчувствием, готовый ко всему самому худшему, вплоть до ареста. В кабинете его ждали трое сотрудников в штатском, очевидно сыщики, которые смотрели на него с нескрываемым интересом.

– Инспектор сыскной полиции Свифт, – протянул ему руку один из полицейских. – Извините, что заставили вас ждать, мы наводили о вас справки.

– В самом деле? – удивился Дэн. – И где же, если не секрет?

– В американском посольстве, сэр. Предъявите ваш паспорт.

– Моя фотография вряд ли поможет вам, – пошутил Дэн.

– Мы сравним ее с фото, полученным по факсу. Впрочем, мы не сомневаемся, что вы и есть знаменитый профессор Форрест: мы успели рассмотреть вас в замочную скважину в двери кабинета. Это формальность. – Он вернул Дэну документ и добавил: – А теперь расскажите все, что вам известно об этой женщине.

ГЛАВА 13

Повторив все, что он говорил сержанту, Дэн подчеркнул, что руководствуется лишь чутьем и профессиональным опытом.

– Пусть даже она и не виновата в убийствах, ею стоит заняться: она опасна, поверьте! – сказал он.

– Вы уверены в этом, профессор? – спросил Свифт.

– Доказательств у меня нет, но я верю своей интуиции. Я сам испытал неприятный холодок при встрече с ней и видел, как она напугала двух мужчин. Ее повадки, облик, угроза во взгляде и голосе – все это свидетельствует о том, что она ненормальна. Ей не нужны клиенты, она кого-то ищет. Такой человек опасен для жителей Лондона. Вам так не кажется?

– Дело в том, что американское посольство проинформировало нас о вашей деятельности, сэр. В Штатах вы пользуетесь авторитетом и уважением, оказываете содействие полиции. Мы не можем не считаться с вашим заявлением и проверим его. Порой самые невероятные на первый взгляд догадки приводят к раскрытию преступления.

– Что вы намерены предпринять в первую очередь? – спросил Дэн.

– Мы разыщем женщину и допросим. В любом случае нам следует хотя бы взглянуть на эту штучку.

– Вы сообщите мне о результатах этой беседы? – улыбнулся Дэн.

– Разумеется! Не исключено, что мы даже попросим вас помочь нам, сэр! – с мрачным видом сказал Свифт.

– Всегда к вашим услугам! Пока я еще здесь, разумеется, – сказал Дэн.

Возвращаясь домой, он еще раз проанализировал состоявшийся разговор и пришел к выводу, что его доводы выглядели бы убедительнее, если бы он рассказал о предчувствиях Хелен и обо всем, что с ней случилось. Однако сделать этого он ни при каких обстоятельствах не мог, тем более что Хелен тоже не была твердо ни в чем уверена и, как она утверждает, не знакома с женщиной в черном наряде.

И все же многое оставалось для Дэна загадкой. Например, его настораживало то, как болезненно восприняла Хелен известие об убийстве мужчины в общественном парке. Почему она побледнела, едва увидев его фото в газете? Хорошо, что он убрал ее в карман. В сообщении говорилось, что убитого звали Джордж Райдер. Он владел музыкальным магазином "Улыбка и Песня".

Дэн посмотрел на часы и свернул в переулок. Ему снова требовался телефонный справочник. Он знал, что не успокоится, пока не побывает в этом магазине. Полиция, естественно, уже сунула туда свой нос, но кто знает, вдруг ему удастся обнаружить что-то интересное?


Виолетта Эджертон настороженно подняла голову, когда дверь магазина распахнулась и вошла Каролина. Всю ночь проворочавшись с боку на бок, миссис Эджертон и сейчас не чувствовала себя спокойно. Но Каролина посмотрела на нее бодро и весело, как нормальная девушка, и воскликнула:

– Доброе утро! Я не опоздала?

– Нет, Каролина! Напротив, ты пришла чуточку пораньше, – любезно ответила миссис Эджертон.

– Слава Богу! Я едва не проспала. Видок у меня, наверное, скверный?

– Ты как обычно очень мила, Каролина, – сказал Виолетта.

– Вы всегда хорошо отзываетесь обо мне. Но я не успокоюсь, пока не посмотрю на себя в зеркало!

Каролина сняла пальто и стала приводить себя в порядок, глядя в зеркальце. Наблюдая за ней, Виолетта терялась в догадках: что с ней происходит, спрашивала себя она, почему эта девчонка ведет себя так, словно бы накануне ничего не случилось? Может, у нее отшибло память? А вдруг это амнезия или опухоль мозга? Скудные познания в медицине не позволили миссис Эджертон сделать какие– либо определенные заключения о причинах странного поведения Каролины.

– Прекрасно! – воскликнула наконец Каролина, убирая в сумочку пудреницу. – Начнем работать.

– Виолетта опешила: несомненно, Каролина все забыла. Может, стоит ей напомнить о том, что происходило здесь в последние дни? Указать ей на недопустимость дерзких уходов с работы раньше времени и колкостей в адрес начальства и клиентов?

Каролина что-то беззаботно напевала вполголоса в дальнем конце торгового зала, и Виолетта решила оставить все как есть. Может, и не стоит поднимать шум из-за пустяков? Постепенно все снова войдет в нормальное русло. Однако беспокойство, охватившее Виолетту в последнее время, свидетельствовало о том, что ее опасения не напрасны. Тяжело вздохнув, Виолетта пошла в свой кабинет, утешаясь надеждой, что Каролина образумилась. Но все же она поглядывала в ее сторону с опаской через стеклянную перегородку, не в силах расстаться с тревожным предчувствием. Видимо, ей следует набраться терпения, подумала миссис Эджертон, пока не уляжется тревога.

После обеденного перерыва, когда они обе работали в зале, в магазин вошел на редкость приятный мужчина, на которого просто невозможно было не обратить внимания. И не столько из-за его высокого роста и мужественной наружности, сколько из-за глаз – золотистого оттенка, неподвижных и проницательных. Он остановился перед экспозицией пластинок с записями произведений классической музыки, и Виолетта невольно залюбовалась им, поймав себя на мысли, что такое случилось с ней впервые. И еще она подумала, слегка покраснев, что не следует рассказывать об этом Герберту, вернувшись домой: вряд ли мужу будет приятно услышать, что ее взгляд приковал к себе покупатель, которому на вид не дашь и тридцати пяти лет.

Он подошел к прилавку, и Виолетта отвернулась и отошла в сторонку, опасаясь, что покраснеет еще гуще, обслуживая его. Пусть лучше им займется Каролина!

– У вас очень мило, – заметил клиент, продолжая сверлить взглядом миссис Эджертон и не замечая ее молодой помощницы. – Должно быть, здесь всегда толпятся туристы?

– Они к нам редко заходят, – ответила Виолетта, взяв себя в руки. – А вы американец?

– Разумеется! – улыбнулся ей он. – По-моему, это ясно с первого взгляда, нет?

– Вы приехали в Лондон снимать какой-то кинофильм? – спросила Каролина, сияя от восторга.

– А почему вы так думаете? – спросил посетитель.

– Вы похожи на кинозвезду! Не правда ли, миссис Эджертон?

– Ты меня порой удивляешь, Каролина! – смущенно пробормотала Виолетта. – Что подумает о нас покупатель?

– Не сердитесь на нее, – вступился за девушку Дэн. – Она сделала мне комплимент. Я непременно расскажу своей девушке, какое я произвожу впечатление на ее соотечественниц. Пусть знает, как ей крупно повезло! Получите с меня вот за эту кассету! – Он улыбнулся обеим продавщицам. – Между прочим, это не в вашем магазине работал тот парень, которого недавно зарезали? Да, точно! Ведь это "Улыбка и Песня"? Я прочел о несчастье в газете.

– Да, – выдавила из себя Виолетта: он не первый покупатель, кто спрашивал ее об этом. Миссис Райдер не обращала внимания на подобные вопросы, она говорила, что это своеобразная реклама магазину. Но Виолетте все это казалось ужасным и противным.

– Кажется, он был хозяином этого заведения, – воскликнула Каролина, ничуть не смутившись. – К сожалению, я забыла его фамилию.

– Райдер, – сказал Дэн невозмутимым тоном. – Что ни говори, а наш мир чертовски тесен.

Он вышел из магазина, и Каролина с восторгом выпалила:

– Вот это настоящий мужчина! Готова биться об заклад, что это известный киноактер, просто он не захотел признаться.

– А по-моему, любознательный турист, – хмыкнула Виолетта и ушла в свой кабинет, раздосадованная случившимся.

Дэн направлялся к своему автомобилю с задумчивой миной на лице. Он прикинулся любопытным туристом шутки ради, но что из этого вышло? Заведующая магазином осталась явно недовольной бестактным вопросом, но ее можно понять: наверняка каждый второй посетитель проявляет подобного рода нездоровое любопытство. Дэна мучил другой вопрос: где он мог видеть вторую продавщицу?

Ощущение, что ему знакомо ее лицо, не давало Дэну покоя. Эта взбалмошная девица с куриными мозгами явно обожала одежду яркой расцветки, судя по ее костюму, и была без ума от киноартистов. Она поразила Дэна своей странной репликой относительно убитого мужчины. Как можно забыть фамилию своего начальника? Даже если она работает здесь совсем недолго, ей должно быть известно, что владельца этого магазина недавно убили. Может, она слабоумная? Однако на дебилку она совсем не похожа.

Дэн сел в машину и с досадой подумал, что напрасно потратил время на посещение музыкального магазина. Из заведующей лишнее слово можно вытянуть разве что клещами, а вторая продавщица – типичная балаболка, готовая весь день чесать языком. Теперь он знает, как выглядит пресловутый магазин, но какой от этого прок? Где находится парк, ему неизвестно, а спрашивать у прохожих просто глупо. На сегодня с него хватит и роли недалекого американца. В конце концов, он не сыщик.

Дэн решил поехать домой, чтобы успеть вернуться до прихода Хелен с работы. Нужно еще придумать, что ей сказать. При мысли о предстоящем отъезде в Америку и о разлуке с Хелен Дэну сразу стало грустно. А вдруг Хелен снова начнет бродить по ночному Лондону, подвергая свою жизнь опасности? Что, если навязчивая идея чересчур прочно засела в ее мозгу? Пусть она пока думает, что ошиблась, приняв ту женщину за предмет своих поисков. Но где гарантия, что спустя некоторое время Хелен не станет разыскивать кого-то еще? С этим нужно что-то срочно делать. Хелен поклялась, что впредь не повторит подобных глупостей. Но как врач-психиатр Дэн лучше других понимал, что Хелен действовала как лунатик. Полагаться на помощь полиции не приходится, остается выявлять детали преступления самостоятельно. Сейчас для него важна любая мелочь.

Он притерся к тротуару и, высунувшись из окошка, спросил у прохожего, выгуливавшего собаку:

– А где здесь парк? Как лучше туда проехать?

– Вам, вероятно, нужен тот, где недавно произошло убийство? – догадался сообразительный господин. – Развернитесь прямо здесь и поезжайте вперед, мимо церкви. Вы из полиции?

– Не совсем, – уклончиво ответил Дэн. – И далеко до него?

– Около трех милей. Вы – американский эксперт! Я угадал? – просиял от восторга смекалистый джентльмен. – Вас специально вызвали в связи с расследованием, сэр?

– Я случайно оказался вовремя под рукой, – с серьезным лицом ответил Дэн, с трудом сдерживая смех, и завел машину.

– Нашей полиции чертовски повезло! Желаю вам поймать негодяя! – воскликнул незнакомец.

– Постараюсь! – заверил его Дэн и тронулся с места.

Внезапно его прошиб озноб. А ведь этот человек прав, черт побери! Не окажись он в нужном месте в нужное время, забот у полиции могло бы прибавиться. Хелен попала бы в ловушку подозрительной незнакомки и пополнила бы собой коллекцию ее жертв. Как хорошо, что они с Хелен познакомились! Иначе ее давно уже не было бы в живых.

Дэн нахмурился: нет, он не бросит ее одну! Он не имеет права. Она стала частью его жизни и нуждается в нем. Дела в Штатах подождут. Он не уедет из Лондона, пока все не решит.

Справа промелькнула церковь, о которой говорил прохожий. Дэн покосился на нее и прибавил газу: нужно поторапливаться, чтобы успеть осмотреть парк до наступления темноты. Эта женщина в черном, возможно, потеряла что-нибудь там, и неожиданная улика поможет полиции ее скорее найти. Дэн знал, что чувство опасности не оставит его, пока преступница не будет поймана и изолирована от общества.

Нанеся очередной смертельный удар, она затаилась на некоторое время. Что толкало ее на преступление? Ведь обязательно должен быть какой-то мотив, пусть даже он существует лишь в ее больном воображении. Кому она мстит? Что в темном прошлом преступницы есть такое, что вынуждает ее убивать пожилых мужчин крупного телосложения снова и снова? И что известно Хелен? Почему она думает, что убийства каким-то образом связаны с женщиной? Не случайно же упала она в обморок, узнав об очередном кровавом происшествии из этой серии?

Разгадку цепи таинственных убийств следовало, несомненно, искать в далеком прошлом – это подсказывал Дэну его многолетний профессиональный опыт. Тип жертвы тоже определился: крупный, грубый мужчина лет пятидесяти. Мстила ли женщина в черной бархатке людям этого типа за собственные унижения, перенесенные ею когда-то, или же она воздавала им за страдания кого-то другого, любимого ею?

Почему Хелен уверена, что убийства совершает знакомая ей молодая женщина? Значит, ей известен мотив преступления! Нет, он не сможет работать и жить спокойно, пока не найдет ответы на все эти непростые вопросы.

Терлейский парк оказался весьма неприглядным местом, запущенным и каким-то холодным. Удивительно, как эти дебри сохранились среди густонаселенных рабочих районов и старых фабрик! Здесь все дышало скудостью и убожеством, за исключением, пожалуй, одной-двух улиц, обитателей которых нельзя было упрекнуть в неаккуратности и неуважении к природе.

Парк начинался в конце самой длинной улицы, и, пока Дэн добрался до цели, он успел рассмотреть прилегающие к нему районы из окна автомобиля. Повсюду высились груды строительного мусора, обломков кирпича и деревянных перекрытий снесенных домов, сквозь которые торчали чахлые кустики и засохшая трава. Внимание Дэна привлек обширный пустырь, когда-то в прошлом служивший местом отдыха, а сейчас заросший густой и высокой сорной травой. Подобные глухие уголки можно встретить в любом большом городе мира, и в них не рекомендуется забредать по ночам. И все же какой-то чудак заехал сюда на автомобиле и нашел свою смерть от руки женщины, пришедшей сюда, чтобы убить его.

Дэн остановил машину и огляделся: место убийства полиция обнесла предупредительной лентой. Двое сотрудников наблюдали, чтобы никто не нарушил запретную зону. Дэн решил не приближаться к ней: пусть думают, что он обыкновенный обыватель, проявляющий любопытство к месту загадочного преступления.

Других праздношатающихся Дэн не заметил: по-видимому, любителей малоприятных зрелищ среди здешних обитателей не так уж много. Газетчики и представители общественных организаций побывали здесь сразу же после сообщения об убийстве, и теперь вокруг веяло сырым холодом и зябкой пустотой. Страшно становилось уже от одной мысли, что всего несколько дней тому назад обыкновенный человек случайно очутился здесь, скорее всего по известным только ему причинам, и уже не выбрался отсюда живым.

Как женщине-убийце удалось приблизиться к нему?

Почему он не насторожился и подпустил ее к себе на опасное расстояние? Объяснение напрашивалось само собой: он не опасался ее, возможно, видел, как к ней подходили другие мужчины. А может, он сам накликал свою смерть, познакомившись где-то с ней и договорившись о встрече вечером. Он вполне соответствовал тому типу мужчин, которые представляли для нее интерес. Поэтому она с радостью приняла его предложение. Свою предыдущую жертву она прикончила в темном переулке, как раз в тот вечер, когда они с Хелен были на коктейле в шикарном отеле. Этот бедолага приехал за смертью на автомобиле. Не исключено, что убийца находилась в нем вместе с ним.

Как же она вела себя в минуты, предшествовавшие трагедии? Мирно сидела рядом с жертвой на сиденье? Прошептала ли какие-то страшные слова, перед тем как пронзить его кинжалом, как она нашептывала угрозы мужчине в баре и Хелен, подошедшей к ней на улице? Должно быть, она вела уединенный образ жизни и была чрезвычайно осмотрительна, раз ей до сих пор удавалось избежать внимания полиции. Сыщики от изумления пораскрывали рты, когда Дэн заговорил о женщине-убийце. Такая версия не приходила им в голову!

Впрочем, кто мог бы донести на нее? Разве станет мужчина, испугавшийся уличной проститутки, трубить об этом на весь свет и тем более жаловаться в полицию? Так или иначе, женщина с черной бархатной лентой на голове пока вела себя нагло и уверенно. Никто не застал ее на месте преступления, так что ей ничто не угрожало. А поймать ее весьма не просто: она обладает звериным чутьем и всякий раз уходит от опасности. Облачившись в наряд проститутки, она спокойно разгуливает по Лондону по ночам, не вызывая подозрения. Кто станет присматриваться к женщине этого сорта? Нормальный человек, не ищущий случайных связей, либо пройдет мимо, либо мельком взглянет на нее и отвернется с презрением. В реальной жизни она, судя по всему, совершенно другая, самая обыкновенная женщина, как Хелен или любая из тысяч жительниц этого города.

Женщина в черной бархатке умеет защитить себя. Всякий, кто приближается к ней ночью, рискует жизнью. Хелен просто повезло. Она вынудила ее ответить на неприятные вопросы, но потом сумела исчезнуть. Дэн зябко передернул плечами, развернулся и помчался домой, предвкушая радость от встречи с Хелен.


Весь день Каролина испытывала желание петь, на душе у нее было спокойно и радостно. Ей даже не хотелось уходить из магазина к концу рабочего дня, поэтому, взяв в подсобке свое пальто, она спросила у Виолетты, когда та вышла из кабинета и заперла за собой дверь:

– Вам не нужно помочь? Я могу задержаться, если хотите.

– Спасибо, нет, – ответила Виолетта. – Можешь идти домой, я сама со всем управлюсь.

– А мне сегодня почему-то не хочется отсюда уходить, – улыбнулась ей Каролина. – Мне здесь так хорошо и уютно! Сюда заходят интересные люди, вроде того импозантного американца. Ручаюсь, что он кинозвезда, миссис Эджертон! У меня глаз наметан, я сразу отличаю выдающуюся личность от проходимца.

– Кинозвездам у нас делать нечего, милочка, – сухо возразила Виолетта, злясь на самое себя за невольную симпатию к незнакомцу.

– А вы заметили, какие у него глаза? Внимательные, выразительные, спокойные, таких у обыкновенных людей не бывает!

В ответ Виолетта лишь хмыкнула и, взяв свою сумочку, молча направилась к выходу из магазина.

– Мы зайдем по дороге в Торговый центр выпить по чашечке кофе, миссис Эджертон? – не унималась Каролина, следуя за ней.

Виолетта остановилась на мгновение, тронутая просительной интонацией в голосе девушки, но потом решительно покачала головой. После того инцидента общение с Каролиной раздражало ее, Виолетта не хотела обманывать в этом себя. Более того, ей становилось тревожно. И даже сейчас, когда Каролина оказалась у нее за спиной, Виолетта ощущала дискомфорт.

– Мне нужно пораньше вернуться домой, милочка! – сказала она. – Меня ждет уборка и стирка. Отложим кофепитие до другого раза.

– Хорошо, – добродушно кивнула Каролина, наблюдая, как Виолетта запирает магазин. – Жаль, что Питер сегодня не зашел к нам. Раньше он бывал здесь ежедневно! Я соскучилась по нему, он такой славный! Может, заглянет к нам завтра.

Она попрощалась с заведующей и пошла к автобусной остановке. Виолетта проводила ее озадаченным взглядом: девчонка явно ничего не помнила о случившемся в тот день. Виолетту так и подмывало крикнуть ей вслед:

– А чего же ты хочешь, если сама приказала ему никогда не появляться у нас?

Но она промолчала, с удивлением глядя, как Каролина спокойно уходит. Необходимо было срочно что-то предпринять в связи со всеми этими чудачествами девчонки, но что именно? Миссис Райдер не станет ни в чем разбираться и просто уволит Каролину: как говорится, с глаз долой из сердца вон. А если поделиться своими сомнениями с мужем, он тоже начнет волноваться и даже, пожалуй, попросит ее сменить работу.

Миссис Эджертон тряхнула головой и торопливо пошла к автобусной остановке, испытывая смутную тревогу. Она больше не чувствовала себя дамой почтенного возраста и, даже сев в автобус, продолжала размышлять о Каролине как об источнике необъяснимого беспокойства. С ней творилось нечто серьезное, опасное для окружающих, но иных доводов в подтверждение своей догадки, кроме резкой смены у Каролины настроения и поразительной забывчивости, Виолетта так и не нашла. Проблема зависла в воздухе.

А между тем помочь Каролине было совершенно некому, и это обстоятельство обостряло у Виолетты чувство ответственности. В конце концов, она теперь была старшей в магазине и отвечала за свою подчиненную. Однако должность не давала ей права совать нос в личные дела девчонки, мало того – можно и поплатиться за излишнее любопытство согласно закону о неприкосновенности частной жизни.

Вся эта чертовщина началась после убийства мистера Райдера. Может, именно оно потрясло впечатлительную Каролину? Покойный ей не нравился, он постоянно отравлял ее существование придирками и домогательством. И положа руку на сердце, миссис Эджертон вынуждена была признать, что, будь она сама на месте девушки, известие о смерти босса вызвало бы у нее вздох облегчения.


Когда Дэн вернулся, Хелен уже была дома: сидя на ступеньке крыльца, она с легкой грустью во взгляде наблюдала, как он припарковывает автомобиль и выбирается из него.

– Я не смогла попасть внутрь, – горько усмехнулась она, протягивая Дэну руку, чтобы он помог ей встать.

– Я забыл дать тебе ключ! Извини, дорогая.

– Обычно ты дома, когда я прихожу с работы, – спокойно сказала Хелен. – Мне почему-то не хотелось ехать к себе, решила посидеть на крыльце…

Уловив в тоне ее голоса оттенок неуверенности в своей безопасности, Дэн захлопнул входную дверь, едва они вошли в прихожую, и привлек Хелен к себе.

– Мы здесь живем вдвоем, – напомнил ей он. – Моя вина, что забыл о втором ключе, но, признаться, я не ожидал, что буду так долго отсутствовать. Не говори, что ты хотела вернуться к себе домой, мне больно об этом даже подумать.

– Но ведь все равно скоро все кончится, Дэн!

– Нет! – Он взглянул ей прямо в глаза. – Я не могу допустить этого, Хелен! Мы нужны друг другу.

– Ты вернешься в Америку, тебя там ждет работа. Зачем же нам обманывать самих себя, притворяясь, что мы не понимаем этого?

– Да, ты права! Мне придется вернуться в Америку, Хелен! Но я хочу, чтобы и ты уехала туда вместе со мной. Я не могу оставить тебя здесь одну.

– Тебе уже давно пора было улететь, и мы оба это отлично знаем! – сказала Хелен, касаясь ладонью его лица. – Нельзя же из-за меня постоянно откладывать важные дела!

– Так поехали вместе, Хелен! Я умоляю тебя! – целуя ей пальцы, сказал Дэн.

– Я не могу, – ответила она и отвернулась, чтобы положить на столик сумочку и папку с рукописями. – И не нужно из-за меня нарушать свои планы. Я не хочу такой жертвы.

– Ты ведь тоже пошла на определенные жертвы ради меня, Хелен! – напомнил ей Дэн. – Ты уехала из дому, не ходишь на тренировки в спортзал…

– Но это только временно…

– Вот и я решил временно отложить отъезд из Лондона, – раздраженно заявил Дэн, расхаживая по прихожей. – Продлить, если можно так выразиться, свой отпуск.

– Но в Штатах у тебя осталась куча нерешенных проблем! – тихо напомнила ему Хелен.

– Сейчас основная проблема моей жизни ждет своего решения здесь! – запальчиво воскликнул он. – И она связана с тобой, Хелен.

– Возвращайся лучше в Америку, Дэн! – Хелен обернулась и обняла его шею. – Не разрушай свою жизнь! Улетай скорее!

– Только вместе с тобой! – упрямо повторил он.

Хелен разжала руки и отвернулась.

– Я не могу, мне нужно решить одну важную проблему.

– Понимаю: ты хочешь узнать, кто убивает по ночам пожилых мужчин одного за другим. Я знаю, кто убийца. Но тебе она, как ты сама убедилась, совершенно незнакома. И оставь эту женщину в покое.

– Я совсем не уверена, что убийца именно она, – возразила Хелен и пошла на кухню ставить чайник.

Дэн последовал за ней, решив, что настал момент рассказать ей, как он провел этот день.

– А вот я в этом абсолютно уверен и даже поделился своими соображениями с полицией, – сообщил ей он.

Резко обернувшись, Хелен с испугом уставилась на него.

– Ты был в полиции? Без всяких доказательств?

– У меня есть опыт и чутье, мои наблюдения за ней и умозаключения. Не забывай, я психиатр. Если бы люди не сообщали кому следует о подозрительных явлениях, многие преступники избежали бы наказания, Хелен.

– И тебе поверили?

– Во всяком случае, меня внимательно выслушали. Мне дали шанс изложить мои доводы. Правда, предварительно убедившись, что я не сумасшедший борец за справедливость.

– Значит, в американском посольстве подтвердили, что ты к подобным типам не относишься, – усмехнулась Хелен. Она глубоко вздохнула и резко переменила тему разговора: – Я, пожалуй, приготовлю нам что-нибудь на ужин. Чего тебе хочется?

– Тебя, – тихо ответил Дэн. – Но поскольку сейчас для этого не самый подходящий момент, как подсказывает мне мой внутренний голос, то я удовлетворюсь цыпленком, тушеным в кисло-сладком соусе. Пойду накрою на стол и откупорю бутылочку вина.

Дэн вышел из кухни, оставив Хелен на время в покое, и она прислонилась спиной к раковине, пытаясь взять себя в руки.

Дэн, конечно же, прав, ей самой давно уже следовало бы обратиться в полицию. И тогда эту женщину арестовали бы без особого труда. Хорошо, что это не Карен. Впрочем, Хелен до сих пор не была в этом уверена. Карен обладала актерским даром и обожала убегать из дому по ночам….

Если полиция арестует ее, все выплывет наружу. Дэн придет в ужас. Он такой замечательный, знаменитый, уважаемый человек. А кто по сравнению с ним она? Женщина с темным прошлым, не более. Хелен тяжело вздохнула и принялась готовить еду. Но мысли о собственном ничтожестве не покидали ее. Карен мнила себя актрисой. Но ведь и она сама притворялась нормальной женщиной с обыкновенным прошлым, строила из себя этакую деловую дамочку, озабоченную лишь работой и карьерой. До встречи с Дэном она постоянно вела двойную жизнь и только с ним почувствовала себя счастливой. Но ожидание неминуемой разлуки исподволь терзало ее, лишая душевного покоя.

Хелен упрямо поджала губы. Пока Дэн еще с ней, она сделает все, чтобы у него остались наилучшие воспоминания об этих счастливых днях. И не дай Бог, чтобы полиция обнаружила убийцу до его отъезда в Америку. Пусть такое желание греховно, все равно она будет молиться за это.


На следующий день Дэн встречался с Мартином в его офисе. С Хелен ему повидаться в издательстве не удалось, и он был этим немного расстроен. Дэн с удовольствием пригласил бы ее на обед в ресторан, но Хелен предупредила, что будет занята днем с одним из своих авторов: тот тоже пригласил ее отобедать и заодно обсудить кое-какие рабочие вопросы. Слоняться по зданию в надежде случайно столкнуться с ней Дэну показалось неудобным, и он отказался от этой затеи: в конце концов, вечером они встретятся дома. Проблема заключалась лишь в том, что Дэну никак не удавалось забыть, что скоро ему все же придется вернуться в Америку, где рядом с ним уже не будет Хелен.

Вот в таком подавленном настроении он и вышел на улицу, попрощавшись с Мартином, и задумчиво огляделся по сторонам.

Внезапно он заметил на противоположном тротуаре Антонию: она махала ему рукой. Дэн улыбнулся и поспешил ей навстречу.

– Дэн! Он вернулся! – громко воскликнула она, как только они поравнялись. – Он вернулся позавчера, ты первый, кому я смогла наконец сообщить это радостное известие!

– Я польщен таким доверием, – усмехнулся Дэн. – Не могла бы ты уточнить, о ком идет речь?

– О Джефферсоне, разумеется! Я же рассказывала тебе о нем! Выходит, ты невнимательно меня слушал! А вот я набралась терпения и до конца выслушала твои стенания по поводу Хелен. Кстати, как у тебя с ней дела?

– Пока мы еще вместе, – сказал Дэн.

– Почему только пока? Мне показалось, что ты от нее без ума!

– И ты не ошиблась: я определенно потерял рассудок. Но рано или поздно мне придется уехать в Америку, и я не уверен, что она поедет со мной.

– А куда она денется? – взмахнула руками Антония. – Она милейшее создание, чудесная девушка. Ведь ты психиатр, Дэн! Внуши ей то, что тебе нужно! Надеюсь, ты ей не безразличен?

– Конечно же нет! Мы живем вместе!

– Тогда какие еще могут быть сомнения? Такая девушка, как Хелен, не стала бы жить с кем попало, если бы не была влюблена. Она обязательно поедет вместе с тобой! Так что прекрати ныть и выслушай лучше, что я тебе скажу. А я на седьмом небе от счастья!

– Как тебе удается всегда действовать на меня благотворно, Антония? – улыбнулся Дэн. – Ну, рассказывай о своем Джефферсоне!

– Он вернулся ко мне, – с сияющим от счастья лицом сказала Антония. Дэн впервые видел ее такой. – Пригласи меня в ресторан, и за обедом я все расскажу тебе!

– Разве я могу устоять перед таким заманчивым предложением? – изобразил на лице улыбку Дэн. – Пошли же скорее, пока я не лопнул от нетерпения.

В этот момент Хелен, сидевшая в своем кабинете, случайно выглянула в окно. Сердце ее тревожно заныло, едва она узнала в женщине, с которой разговаривал Дэн, Антонию. Прежние сомнения тотчас же охватили ее с удвоенной силой. Она всегда шикарно одета, хотя и несколько вызывающе. Но на ней самое открытое платье выглядит совершенно естественно.

Тем временем мирно воркующая парочка тронулась с места. Дэн взял Антонию под руку, она рассмеялась, взглянув на него, очень довольная его обществом. Оба смотрелись со стороны замечательной парой и держались раскованно и с достоинством как люди, которым нечего скрывать. Хелен отвернулась от окна и с грустью подумала, что они, скорее всего, идут в ресторан обедать. Но что станут они делать после этого?

Глубоко вздохнув, она постаралась взять себя в руки и мысленно сравнила себя с Антонией. Повседневный деловой костюм, надетый на Хелен, не шел ни в какое сравнение с нарядом Антонии. Дэн не мог не заметить этого! Хелен насупилась: остаток дня был испорчен.

Домой Хелен вернулась в подавленном настроении, и Дэн это заметил, едва она вошла в переднюю. Однако виду не подал, и лишь после ужина, когда Хелен молча достала рукопись, собираясь просмотреть ее, он решительно отобрал папку и сказал, глядя на нее сверху вниз с высоты своего роста:

– Хорошо! Давай поговорим! Я догадался, что ты не в духе, как только ты появилась. Ты невразумительно отвечала на все мои вопросы и отводила глаза. А теперь еще собираешься уткнуться в рукопись! Так вот, моя дорогая: до тех пор, пока ты все мне не объяснишь, я не дам тебе ничем заниматься! Какая муха тебя укусила?

– У меня все в порядке, – сказала Хелен, потупившись, но Дэн успел заметить, как у нее на глаза навернулись слезы. Он поднял ее с кресла и прижал к груди.

– Успокойся, любимая! – нежно прошептал он, припав щекой к ее волосам и поглаживая по спине. – Что бы ни стряслось, я все исправлю, можешь не сомневаться. Так в чем же дело?

– Я видела тебя с ней незадолго до обеденного перерыва! – призналась тоненьким голоском Хелен, жалобно всхлипнув. – Вы шли с ней обедать!

– Но ведь ты отказалась пойти со мной в ресторан, дорогая! – напомнил ей Дэн. – А я просил тебя об этом, зная, что буду днем у Мартина. Почему ты отказала мне, если была свободна в обеденный перерыв? – Он откинул голову и прищурился, ожидая ясного ответа.

Хелен попыталась говорить спокойно и убедительно, однако из этого ничего не вышло.

– Я была занята, – неуверенно сказала она. – Но ты все равно пошел в ресторан с Антонией, я не хотела вам мешать. Я увидела вас абсолютно случайно, выглянув в окно. Впрочем, какое все это имеет значение?

– Ага! – воскликнул Дэн. – Ты считаешь, что мы с Антонией продолжаем встречаться тайком от тебя? И вот сегодня я наконец-то попался, так?

– Нет, – поспешно сказала Хелен. – Я не имела в виду ничего подобного, Дэн! И вообще… Какое мне вообще до этого дело?

– Тебе есть дело до всего, что касается меня, Хелен! Ты имеешь полное право задавать мне любые вопросы, – тихо сказал Дэн. – Никому другому, кроме тебя, я бы такого не позволил.

Он сел на диван и увлек ее за собой, обняв за талию.

– Ты бесподобна, Хелен: кто еще смог бы так же тихо и грустно страдать от ревности? Любая другая женщина встретила бы меня со скалкой в руке. А что делаешь вместо этого ты? Тихо и виновато признаешься, что случайно видела из окна своего рабочего кабинета, как я со своей знакомой иду в ресторан обедать. – Он обнял ее и поцеловал в макушку. – Мне кажется, что пора рассказать тебе об Антонии. Возможно, следовало бы сделать это гораздо раньше, но я не догадался. Я готов покаяться тебе в своих прошлых грехах, дорогая.

– Мартин рассказывал мне, что ты пользовался успехом у женщин…

– Ах, вот как! – пробормотал Дэн. – Видимо, за минувшие годы я создал себе определенную репутацию. Скажу сразу: я не испытывал привязанности ни к одной из всех женщин, с которыми был близок. У меня слишком много работы и различных обязательств, и я не чувствовал потребности связать с кем-то свою жизнь.

Хелен замерла, но ничего не сказала. Она тоже не может связать свою жизнь с Дэном, потому что и у нее есть свои тайные обязательства перед другими.

– Приезжая по делам или на отдых в Лондон, я встречался только с одной Антонией, – ровным голосом продолжал Дэн. – Я не ставил своей целью покорить как можно больше англичанок. Антония меня вполне устраивала, поскольку и она не склонна усложнять отношения. Она просто любит это занятие. Это ее хобби.

– Хобби? – переспросила Хелен, взглянув на него с недоумением своими фиалковыми глазами. – Что ты под этим подразумеваешь?

– Секс, – невозмутимо ответил Дэн.

ГЛАВА 14

На мгновение Хелен оторопела, раскрыв от изумления рот.

– Антония? Ты хочешь сказать, что она…

– Проститутка? – сухо уточнил Дэн. – Нет. Она не такая. Она занимается сексом для собственного удовольствия. Называй ее, как тебе угодно, Хелен, для меня Антония просто старая добрая знакомая. И вот еще что, дорогая, – тихо добавил он. – Мы с ней ни разу не спали, с тех пор как я познакомился с тобой. Лишь раз взглянув на тебя, Хелен, я понял, что мне больше никто не нужен. – Он нежно погладил ее по щеке. Изменить прошлое я не могу. Но и полюбить кого-то еще, кроме тебя, я не смогу.

– Нет, Дэн! Сможешь! – тихо сказала Хелен. – Когда ты вернешься к себе домой в Америку…

– Я никуда без тебя не поеду, Хелен! Мы уедем вместе.

– Пожалуйста, Дэн не говори так! Ты ведь знаешь, что это исключено. Нам не суждено быть вместе! Ты улетишь, а я останусь здесь.

– Нет, моя прелесть! Я останусь с тобой, – целуя ее, прошептал он. – Ты мне нужна! Я не покину тебя, даже если мне придется бросить ради этого все на свете. Я все обдумал. Если тебя не будет рядом, я не смогу работать. Я не смогу спать без тебя!

– Но почему? – жалобно спросила Хелен.

– Потому что я люблю тебя! Что же касается Антонии, то она хотела поделиться со мной одной радостной новостью. К ней вернулся человек, которого она любит, и предложил ей стать его женой.

– А он знает о ее прошлом? – спросила Хелен.

– Она все ему честно рассказала. Антония не такой человек, чтобы что-то скрывать. Она не стесняется своего прошлого.

Хелен стало стыдно: она скрывает свое прошлое от всех, но особенно тщательно именно от Дэна.

– И после этого он не передумал? – наконец спросила она.

– Нет, уже назначен день венчания. Если я до этого времени не уеду, нас с тобой тоже хотят видеть среди гостей на свадьбе.

Хелен потупилась и замолчала. Антония не побоялась раскрыть свои секреты любимому, хотя соблазн и был очень велик. Но как поведет себя Дэн, если она поделится с ним своей тайной? Вынесет ли он этот страшный удар?

– А как бы поступил ты в такой ситуации? – спросила Хелен. – Ты женился бы на Антонии?

– Нет, – твердо ответил Дэн. – Я никогда бы на ней не женился в любом случае, потому что я люблю только одну тебя. Разве ты уже забыла?

Он рассмеялся, но Хелен в этот момент было не до смеха. Все похолодело у нее внутри. Дэн никогда не должен узнать ее жуткого секрета. Он посулил ей земной рай, но она не сможет его принять. Узнав о ее прошлом, он ужаснется, и она не допустит этого. Пусть уж лучше он улетит домой, чем отвергнет ее, когда тайное станет явным. Все окружающие отшатнутся от нее, она превратится в изгоя, это ляжет пятном на репутацию Дэна. Нет, им не суждено быть вместе, нужно смириться с этим, как бы это ни было больно.


На другой вечер Хелен заявила, что ей нужно забрать кое-какие вещи из дому. Дэн тотчас же встал с кресла и заявил:

– Я отвезу тебя туда на своей машине!

– Я вполне управлюсь сама, – возразила она. – Я скоро вернусь. Клянусь, я не буду больше бродить одна по Лондону!

– Знаю. И не сомневаюсь, что ты останешься верна данному слову, – сказал Дэн. – Но все же будет лучше, если я тебя провожу. Мне так спокойнее, Хелен!

– Я мигом, только туда и обратно! Неужели ты мне не веришь? – Хелен с упреком взглянула на него.

– Мы поедем к тебе только вдвоем! – настаивал Дэн. – Мне будет скучно здесь одному, я с ума сойду от волнения: мало ли что может с тобой произойти по пути?

Он обнял ее за талию и увлек в прихожую. Хелен не сопротивлялась, ей было приятно, что Дэн заботится о ней.

Внезапно зазвонил телефон.

Дэн поднял трубку и помрачнел, услышав голос инспектора полиции Свифта.

– Я решил, что вам будет небезынтересно узнать, профессор Форрест, что мы установили наблюдение за женщиной в черном. Как выяснили мои агенты, она живет возле Терлейской пустоши. Между прочим, к ней заходит одна симпатичная девушка, наверное подружка. Но странно, что вскоре после ее прихода наша подопечная выходит из дому. Похоже, другая девушка даже не догадывается, что та вытворяет по ночам.

– Вы намерены взять женщину в черном на месте преступления? – спросил Дэн. – Это весьма рискованно.

– Я не вижу другого выхода, профессор Форрест! Эта странная особа не единственная, кого мы подозреваем в убийствах. Она пока только прогуливается по Лондону, не вступая ни с кем в разговоры. Даже с другими девицами сомнительного поведения, как доложили мне мои парни. Любопытно, что пока она фланирует по улицам, ее знакомая находится в том старом доме. Видимо, она сторожит его, потому что как только наш объект возвращается, она уходит, даже в полночь. Странная парочка, согласитесь! Но еще подозрительнее ведет себя хозяйка. Она все время двигается, почти не стоит на месте, домой возвращается поздно и не выходит до следующего вечера, а порой сидит взаперти неделю. Если так будет продолжаться, я сниму наружное наблюдение. У меня не хватает людей для другой работы. Но мы непременно доставим объект в участок и допросим.

– А что из себя представляет другая девушка? – спросил Дэн, задумчиво потирая лоб ладонью.

– Обыкновенная беспечная девица, веселая, по мнению моих ребят. Послушайте, профессор Форрест, я не могу приставить филеров ко всем лондонским девушкам! До свидания!

Дэн положил трубку и задумался: еще одна загадка! Оказывается, у женщины в черном, на его взгляд опасной для окружающих, есть нормальная подружка или родственница…

Тревога не оставляла Дэна до самого дома Хелен. Удивленная его упорным молчанием, она спросила:

– Звонили из полиции?

– Да. Инспектор Свифт сообщил мне, что за той странной незнакомкой установили наблюдение. Полицейские возьмут ее прямо на месте очередного преступления. Если успеют, разумеется, – горько усмехнулся Дэн.

– Хелен отчетливо представила себе ночную охотницу – ее своеобразную походку, руку, протянутую за визитной карточкой, темные очки на белом лице – и вздрогнула: как, однако, похожа она со спины на Карен! Ведь и та когда-то училась так же ходить, мечтая о карьере кинозвезды. Впрочем, все это могло оказаться совпадением…

И все же тот жуткий страх, который пронзил Хелен, когда она услышала зловещий шепот этой женщины, возник не случайно. Если все же это Карен, ее непременно следует арестовать. Хелен зябко поежилась.

– В чем дело? – тотчас же спросил Дэн.

– Я вспомнила, как я перепугалась той ночью, – вздохнула Хелен. – Не волнуйся, впредь я не стану бродить по улицам ночью. Но мне никогда не забыть ее взгляда – остекленелого и холодного. Люди так не смотрят на себе подобных…

– Она не пришелец из космоса, Хелен, – усмехнулся Дэн. – Она человек, только больной. Ее нужно схватить и лечить, независимо от того, совершала она убийства или нет.

– Однако ты считаешь, что все те жуткие преступления – дело ее рук, не так ли? – спросила Хелен.

– Да, – ответил Дэн не задумываясь. – Я в этом уверен.

Хелен и не ожидала от него иного ответа, для нее Дэн был непререкаемым авторитетом, сверхчеловеком, дарующим слабым людям свет, уверенность и тепло своего сердца. Он не мог ошибиться. Она тихо рассмеялась, Дэн покосился на нее и спросил:

– В чем дело?

– Так, пустяки! Я вдруг поймала себя на мысли, что смотрю на тебя как на супермена, возвышающегося над простыми смертными в сиянии собственного величия. Забавно, не правда ли?

– Я такой же, как все, уверяю тебя, Хелен! У меня масса недостатков, свойственных обычным людям. Не нужно делать из меня кумира!

– Но иначе я не могу о тебе думать, прости! – вздохнула Хелен.

– Я хочу, чтобы ты просто любила меня, – тихо сказал Дэн.

– Я тебя люблю, – машинально сказала она.

Дэн остановил машину возле ее дома и, обернувшись к Хелен, сказал, обняв ее за плечи:

– Я не отпущу тебя, пока не поцелуешь!

Он сам нежно поцеловал ее, и Хелен почувствовала, что она вот-вот расплачется от счастья. Нет, все-таки Дэн – необыкновенный человек! Еще ни с кем ей не было так хорошо!

– Ты жалеешь, что призналась мне в любви? – Он вскинул брови, тронув пальцами ее мокрые щеки.

– Ну что ты, Дэн! Да ты и сам это прекрасно знаешь. Ведь иначе я не была бы сейчас с тобой.

– Да, моя дорогая. Я все знаю, – тихо сказал он. – Ты мой любящий ангел! И раз уж ты доверилась мне, не покидай меня!

Хелен чмокнула его в щеку и вылезла из автомобиля: ей не хотелось говорить о будущем, оно скрылось в тумане.

– Я скоро вернусь, – сказала она.

– Может, мне пойти вместе с тобой? – не выпуская ее руки, спросил Дэн.

– Нет, я сама управлюсь. Мне нужно взять всего несколько вещей, – покачала головой Хелен. – Я мигом!

Дэн успокоился, отпустил ее, и, откинувшись на спинку сиденья, включил радио. В салон полилась негромкая плавная музыка, располагающая к раздумьям. Наконец-то он встретил девушку своей мечты, и она полюбила его! Его чувства к ней становились все глубже и крепче с каждым днем, как и уверенность в том, что отныне жизнь должна быть счастливой и безоблачной для них обоих. Но к этому приятному предчувствию примешивалась горечь осознания того, что Хелен все же пытается вынудить его покинуть ее.

Что-то темное, поселившееся в душе, лишало Хелен надежды на счастливое будущее и покоя, но ему пока не удалось найти корень всех ее сомнений и страданий. В определенный момент Хелен внезапно замыкалась в себе и отторгала любого, кто пытался проникнуть в ее тайный мир. Дэн нахмурился: ему удавалось помочь многим людям решить свои психологические проблемы, но с Хелен все обернулось иначе.

Он боялся потерять ее. Мостик, связывающий их сердца, был чрезвычайно шатким и хрупким, в любой момент он мог рухнуть в бездонную пропасть ее ночных кошмаров. Тьма пристально следила за каждым ее шагом и глубины подсознания, напоминая о себе внезапными приступами хандры и страха.

Дэн интуитивно чувствовал нависшую над ней угрозу, но все еще не знал, откуда она исходит: Хелен упорно не желала раскрыть ему свой секрет.

Может быть, теперь, после искреннего признания в любви, она поделится с ним наболевшим? Вряд ли. Она и раньше любила его, в этом Дэн не сомневался: разве смогли бы ее фиалковые глаза с таким восторгом глядеть на него после радостей их соития? Разве отдалась бы она ему столь же горячо и безоглядно, если бы не любила его? Сблизившись с Хелен, он испытал подлинно райское наслаждение, вкусил блаженство, ниспосланное небом. Однако подарив ему тело, она не до конца раскрыла перед ним душу. В этом-то и заключалась главная проблема.

Наводить справки о прошлом Хелен Дэн не хотел, не желая вмешиваться в личную жизнь любимой. Если она сама не хочет быть до конца откровенной с ним, значит, у нее есть на то веские причины. И только от нее самой зависит, будут ли они дальше вместе или нет.

Он глубоко вздохнул и взглянул на входную дверь дома Хелен: крыльцо было освещено фонарем и четко просматривалось. Но даже это обстоятельство не успокаивало Дэна, пока она отсутствовала. Его тревога за нее внезапно стала нарастать, пока без видимой причины. Ясно только одно: здесь, в удаленном от центра Лондона районе новостроек, на этой тихой улочке невидимая опасность подкрадывалась к его возлюбленной все ближе и ближе.

Быть может, у него сдают нервы: ведь раньше ничто не угрожало ей в ее уютном домике! Пожалуй, он слишком далеко зашел в стремлении защитить ее от невидимой угрозы. Но так или иначе, он ежесекундно поглядывал на крыльцо, с трудом сдерживая желание выйти ей навстречу из машины.

Дэн усмехнулся, представив, как сноровисто и деловито упаковывает Хелен свои вещи в аккуратную картонную коробку. Вот она берет ее, гасит свет в прихожей и выходит из дому. И в самом деле Хелен уже стояла на крыльце и запирала входную дверь, поставив коробку на ступеньку. Она и теперь осталась верна привычке делать все методично и расчетливо, без суеты и лишних движений, свойственных большинству женщин. Дэн с удовольствием наблюдал за ее четкими и размеренными действиями. Все в ней приводило его в умиление. Он улыбнулся.

Внезапно из-за угла дома возникла темная женская фигура. Дэн напрягся и прищурился: сомнений быть не могло – незнакомка в черном! Она приближалась из мрака к Хелен совершенно бесшумно, как тень, и от ужаса Дэн едва не задохнулся, смертельно побледнев. Хелен не заметила ее, подкрадывающуюся к ней с ножом в руке, но даже если бы вдруг ангел-хранитель предостерег ее, она вряд ли сумела бы защититься от этой свирепой маньячки.

Дэн выскочил из автомобиля, с ужасом осознавая, что уже не успеет добежать до крыльца: от дома его отделяли тротуар и садовая дорожка. Злодейка же приблизилась к своей жертве на два-три шага, готовая к решающему прыжку.

– Хелен! – отчаянно крикнул он, и она обернулась. Мгновенно поняв, что происходит, она застыла и выронила из рук ключи. Дэн подумал, что страх вновь сковал ее, лишив возможности избежать смерти. Он сорвался с места, зная, что все напрасно. Черный Бархат слишком близко подкралась к Хелен, удар последует без предупреждения.


Хелен смотрела на женщину, стремительно приближающуюся к ней, сосредоточенно и хладнокровно. Крик Дэна, исполненный ярости, боли и страха, все еще звучал в ее голове, но не мешал ей обдумывать дальнейшие действия. Она знала, что нападающая хочет убить ее, и была готова отразить атаку. Выронив ключи, она освободила руки и теперь спокойно ждала, когда убийца взмахнет ножом. На тренировках в спортивном зале Хелен много раз отрабатывала приемы самозащиты в аналогичной ситуации и была уверена в своих силах. Страха она не испытывала, зная, что все случится именно так, как она предвидит.

Женщина в черном метнулась вперед, не издав ни звука. Но ее бесстрастное белое лицо, как ни странно, облегчило Хелен задачу. Немая сцена в точности походила на тренировку. Получив предупредительный звуковой сигнал опасности – вопль Дэна, мозг Хелен работал как компьютер, руководя пришедшими в готовность нервами и мышцами.

Лезвие кинжала сверкнуло над Хелен, Дэн крикнул, предупреждая ее, но она уже выполняла знакомые телодвижения: шаг в сторону с разворотом, захват руки с ножом, болевой зажим, рывок и бросок через бедро. Перевернувшись в воздухе, нападавшая упала на спину, утробно охнув, и выпустила из пальцев нож, получив вдобавок удар пяткой по запястью. Подоспевший Дэн схватил ее и поставил на ноги, заломив ей за спину руки.

– Живей! – крикнул он. – Нужно затащить ее в дом и связать, пока она в шоке. Потом нам не справиться с ней даже вдвоем.

Не задавая вопросов, Хелен отперла дверь, проворно подняв ключи, и помогла Дэну затащить незнакомку на кухню. Там они усадили ее на табурет и крепко-накрепко скрутили бельевой веревкой. Когда все было кончено, Хелен затрясло крупной дрожью. Дэн обнял ее так, что у нее затрещали кости, и прохрипел:

– Слава Богу, все обошлось. Я понял, что не успею помочь тебе, и подумал, что это конец. Ах, Хелен!

Пленница пришла в чувство и начала подпрыгивать вместе с табуретом, пытаясь освободиться. Она раскачивалась всем корпусом и мотала головой, пока Дэн не прикрикнул на нее:

– Немедленно прекрати! Тебе не удастся освободиться. Сиди тихо, если не хочешь упасть вниз лицом вместе с табуретом и покалечиться.

Женщина замерла, уставившись на них остекленевшим взглядом поверх темных очков, чудом оставшихся у нее на носу. При ярком освещении Хелен заметила, как тщательно наложен белый грим на шею и лицо, – на его фоне блестящая красная помада на губах обрела кровавый оттенок, усугубляя жуткое впечатление от этой маски.

Дэн достал белый носовой платок и протянул его Хелен.

– Подними нож! Но постарайся не стереть имеющиеся на нем отпечатки пальцев и не оставить свои. Я позвоню в полицию. Не беспокойся, она не удерет: я оставлю дверь в коридор открытой и присмотрю за ней. Ступай!

Хелен взглянула на женщину, привязанную к табурету: та застыла в молчании с окаменевшим маскообразным лицом. И все же черты этого лица показались Хелен знакомыми.

Она сходила на крыльцо за ножом и отдала его Дэну. Тот положил нож на стол и хмуро посмотрел на Хелен.

– Ты сказал мне, что за ней следит полиция. Как же ей удалось пробраться к моему дому? – спросила она.

– Выходит, она обманула шпиков, – хмыкнул Дэн, не сводя глаз с пленницы. – Меня удивляет другое: откуда ей стал известен твой адрес?

– Я дала ей свою визитную карточку, – спокойно ответила Хелен.

– Что ты сделала? – Он обернулся и изумленно уставился на нее.

– Не злись на меня, Дэн! – потупилась Хелен. – Да, я совершила ошибку, но сейчас это уже не имеет никакого значения. Она поймана прямо на месте преступления!

– Но почему ее очередной жертвой суждено было стать тебе? – возмутился Дэн. – Зачем ты сообщила ей свой адрес? Какого дьявола ты вообще дала ей сведения о себе?

– Мне показалось сначала, что она мне знакома. Когда же я усомнилась в этом, было уже поздно. Я поспешила убраться восвояси. Не стоит волноваться из-за пустяков, все удачно закончилось.

– Но если бы я отпустил тебя сюда одну, ты бы вообще не успела ее заметить, Хелен! – напомнил ей Дэн. – Без меня сейчас ты уже была бы мертва! – Он обнял ее и прижал к груди.

– Дэн, прошу тебя, прекрати! До прибытия полиции я должна кое-что выяснить.

Дэн разжал объятия, удивленный ее решительным настроем, и Хелен, сбегав в ванную за влажной салфеткой, принялась вытирать ею пленнице лицо.

– Что ты делаешь? – крикнул он, шагнув вперед, чтобы остановить ее, но Хелен покачала головой.

– Не мешай мне! Мне нужно точно знать, кто она!

– Хелен! Полиции важно сфотографировать ее именно в таком виде! – не унимался Дэн. – Это тоже улика.

– Мне наплевать на полицию! – крикнула Хелен. – Я должна все выяснить наконец!

Она сняла с пленницы темные очки и, схватив ее за подбородок, целеустремленно продолжала стирать белый грим, упрямо поджав губы. Такой Дэн ее еще не видел. От прежней робкой и нерешительной Хелен не осталось и следа. Вид ее не оставлял сомнений, что она доведет дело до конца.

Результат ошеломил его: из-под отвратительной маски выглянуло довольно милое девичье личико. Хелен вдруг вцепилась пленнице в волосы и с силой дернула. В руке у нее остался черный парик! Этого Дэн совершенно не ожидал. Белокурые волосы рассыпались по плечам девушки, черная бархатка упала на пол, и Дэн изумленно воскликнул:

– Но ведь я знаю ее! Она работает продавщицей в музыкальном магазине!

– Это Карен! – сказала Хелен.

– Выходит, вы с ней знакомы? – ахнул Дэн, не смея поверить услышанному. Ведь если эта девушка именно та, которую Хелен столь упорно и долго разыскивала, значит, всем ее бедам настал конец! И отныне она всегда будет рядом с ним, они вместе улетят в Америку. Разве может быть иначе после всего случившегося?

– Да, я знаю ее, – странноватым тоном подтвердила Хелен. – Она моя сестра.

– Боже мой! Хелен! – прошептал Дэн, остолбенев.

Хелен обошла девушку кругом и пристально взглянула ей в лицо.

– Карен! Ты меня помнишь! Я – Хелен. Ты узнаешь меня?

К удивлению Дэна, лицо девушки ожило, она мило улыбнулась и с добродушной гримасой ответила:

– Меня зовут Каролина. Извините, но я не та, за кого вы меня принимаете. И я вас вижу впервые. – Она оглядела себя и удивленно спросила: – Зачем вы надели на меня эти вещи? Терпеть не могу темной одежды! Мне нравятся светлые тона – розовый, желтый, голубой. А черный цвет я ненавижу! Отдайте мне мою одежду, я хочу переодеться. Почему вы меня связали? Вы не имеете права так со мной обращаться!

– Мы связали тебя ради твоей же безопасности, – мягко объяснила ей Хелен. – Ты могла покалечить себя. Ты заболела, Карен. Но мы поможем тебе поправиться.

– Со мной все в порядке! – заявила Каролина. – Я не знаю, почему я нахожусь в этом доме, но не это главное. Со мной в последнее время творится нечто странное, я все забываю… Впрочем, нет! Вот вас, например, я прекрасно помню! – радостно посмотрела она на Дэна. – Вы приходили к нам в магазин и разговаривали с миссис Эджертон. Она считает, что вы турист, а я думаю – известный актер кино. Я так ей сразу же и сказала!

– И ты не ошиблась, Карен, – заверила ее Хелен. – Он действительно звезда кино. Он приехал к нам из Америки, чтобы сняться в очередном фильме.

– Ура! Я угадала! Вот миссис Эджертон удивится, когда я сообщу ей эту потрясающую новость! Вы подарите мне автограф?

– Обязательно подарит, милая Карен, – ответила Хелен за Дэна. – Я возьму его у него, как только ты поправишься.

К дому подъехала полицейская машина с включенной сиреной. Дэн пошел открывать дверь. От сильного волнения он никак не мог проглотить ком, подкативший к горлу, и тряс головой, все еще отказываясь поверить в реальность происходящего. Такого поворота событий он даже представить себе не мог! Каково же сейчас Хелен! Можно лишь позавидовать ее силе воли и редкому самообладанию.

Теперь он понял, почему лицо продавщицы музыкального магазина показалось ему знакомым: девушка слегка напоминала Хелен. Те же белокурые волосы, черты лица, такая же открытая улыбка. Но у Каролины не было таких фиалковых глаз, и на ангелочка она совершенно не походила. Он обернулся: Хелен продолжала спокойно разговаривать с Карен, и Дэн понял, что и в дальнейшем она не откажется от нее, даже если это будет грозить ей позором. А скандал был неизбежен.

Инспектор Свифт взглянул на задержанную и негромко сказал Дэну:

– Я сожалею о случившемся, сэр. Вам пришлось пережить настоящий кошмар.

– Вы правы, хмуро кивнул Дэн. – Но мисс Стюарт управилась с ней в одиночку. Я подоспел, когда все было кончено. Лишь специальная подготовка спасла Хелен от гибели.

– Но что заставило ее прийти сюда и напасть на мисс Стюарт? – пробормотал инспектор. – Ума не приложу!

– Она моя сестра, – отчетливо сказала Хелен, услышавшая эту фразу.

– Сестра? – инспектор с недоверием вскинул брови, переводя изумленный взгляд с Карен на Хелен.

– По матери, – пояснила Хелен. – Ее зовут Карен Бертон. Она носит фамилию моего отчима.

– Я Каролина Браун! – Карен рассмеялась. – Не понимаю, почему она так упорно называет меня другим именем! Впрочем, мне наплевать. Пусть называет меня так, как ей больше нравится. Она симпатичная женщина. А вы как думаете? Она знакома с этим американским киноактером! Теперь у меня точно будет его автограф. Вот только напрасно она напялила на меня эту одежду. Мне по душе светлые тона. Пусть вернет мне мой костюм! По-моему, он был желтого цвета.

– Да, Карен! Совершенно верно! – заверила ее Хелен. – Тебе всегда нравился этот цвет. Разве не так, Канарейка?

Девушка замолчала и пристально посмотрела на Хелен.

Инспектор Свифт с интересом ожидал, чем закончится их странный разговор. Дэн наблюдал за реакцией сыщика.

– Твое лицо кажется мне знакомым, – наконец произнесла Каролина. – Где-то я его уже видела. Ты такая красивая и добрая! Так мы с тобой и вправду знакомы?

– Ну конечно, Карен! – мягко сказала Хелен. – Я – Хелен. Только не волнуйся! Скоро ты все обязательно вспомнишь. А пока тебе нужно поехать вместе с этим джентльменом. Я навещу тебя позже.

– И принесешь мне мои вещи?

– Разумеется!

– Вы останетесь здесь? – спросил инспектор Свифт у Дэна, когда полицейские увели задержанную.

– Нет. Мы поедем домой, – ответил Дэн. – Так что звоните по известному вам номеру телефона, если мы вам понадобимся.

– Чем бы ни завершилась эта история, девушке не обойтись без помощи, – сказал Свифт. – На вас можно рассчитывать, профессор Форрест?

– Безусловно, – не задумываясь, ответил Дэн.

В данный момент в его помощи нуждалась и Хелен. Каковы будут последствия этого сложного дела? Выдержит ли психика Хелен суровые удары судьбы? Она так долго носила боль в душе, скрывая семейную тайну от окружающих, но правда все-таки вышла наружу. Нож является безусловной уликой, свидетельствующей против Каролины. Хелен придется смириться с фактом, что ее сестра – убийца, на кровавом счету которой целая серия жестоких преступлений. Разразится скандал. По своему печальному опыту Дэн знал, что порой родственники осужденного накладывают на себя руки, не перенеся позора…

Как психиатр он сомневался, что Карен вновь обретет душевное здоровье. Возможно, ей даже лучше оставаться в нынешнем состоянии: прозрение может обернуться для нее еще большей бедой.

– Поехали домой, Хелен, – тихо сказал он. – Тебе нужно отдохнуть.

– Мой дом здесь, – ответила Хелен, глядя прямо перед собой остановившимися глазами.

Дэн понял, что нужно проявить твердость.

– Нет, Хелен! Теперь мы живем вместе в моем доме! Я дал инспектору адрес и номер телефона. Мы оба можем понадобиться полиции.

– Мне следовало поехать вместе с ней, – пробормотала Хелен.

– Это пока невозможно, – сказал Дэн и, взяв ее за руку, повел к выходу. – Сейчас она в спокойном состоянии, для тревоги нет оснований. Полиция во всем сама разберется, уверяю тебя. Ты навестишь ее позже.

– В ней живут одновременно два человека, даже три! – сказала Хелен. – Но она забыла, что когда-то была Карен.

– Быть может, это и к лучшему, – сказал Дэн.

Всю дорогу Хелен угрюмо молчала. Ее подавленность беспокоила Дэна. Опасаясь срыва, он старался сократить путь и гнал машину на бешеной скорости. Как только они вошли в дом, он сразу же включил свет и налил ей в бокал бренди. Хелен молча села в кресло и уставилась в одну точку.

– О чем задумалась? – спросил Дэн, выждав некоторое время.

– Так, ни о чем! – ответила Хелен, скользнув по нему рассеянным взглядом. – Никак не могу сосредоточиться, мысли постоянно скачут.

– Попытайся взять себя в руки! – приказал ей Дэн, сверля своими золотистыми глазами. – Расскажи мне о Каролине.

– Ее зовут Карен, – рассеянно поправила его Хелен. – Мы с ней сестры по матери. Когда мне исполнилось два годика, мама во второй раз вышла замуж. Карен моложе меня на два года.

Она умолкла и уставилась на огонь в камине. Дэн ждал, когда бренди развяжет ей язык.

– Отчим сразу же невзлюбил меня, – продолжала Хелен, слегка охмелев. – Он редко со мной разговаривал. А когда я подросла, вообще перестал обращать внимание на меня, смотрел как на пустое место.

– А как относилась к этому твоя мать? – спокойно спросил Дэн.

– Сперва его равнодушие обижало ее, потом она стала его бояться.

– Почему она боялась его, Хелен?

– Он пил. По-моему, он пил всегда. Но в детстве ни я, ни Карен этого не понимали. Мама избегала разговоров на эту тему. Из-за пьянства он вскоре обанкротился, нам пришлось перебраться из престижного района на окраину города. Вот так и очутились мы с Карен в старом доме на длинной улице возле пустыря перед Терлейским парком.

Дэн молчал, сопоставляя рассказ Хелен с тем, что он узнал от инспектора Свифта. Каролина, или Карен, тоже обитала в заброшенном доме возле пустыря. Совпадение ли это?

– Продолжай, Хелен, – наконец подал голос он. – Итак, вы переехали в старый дом. И какие же люди жили с вами по соседству? Рассказывай, мне это интересно!

– Мне не хочется говорить о своем прошлом, – прошептала Хелен. – Я не желала, чтобы ты о нем узнал. Я старалась скрыть его от тебя. Боялась, что ты ужаснешься, когда узнаешь, кто я на самом деле.

Дэн подсел к ней поближе и обнял ее. Она расслабилась, и он сказал:

– Послушай меня внимательно, Хелен! Что бы ты мне ни рассказала, я не изменю отношения к тебе. Я хочу быть рядом с тобой. И ничто не в силах разлучить нас. Если ты хочешь, чтобы я помог Карен, ты обязана все рассказать без утайки! Мне нужно знать как можно больше о ней и о тебе, понимаешь?

– Я ничего дурного не совершила! – внезапно взорвалась Хелен. – Но я обязана была что-то предпринять! Меня можно упрекнуть только в бездействии… С каждым днем нам жилось все труднее и труднее. Денег постоянно не хватало. Отец продолжал пить. Наконец он стал заставлять мать…

Хелен судорожно вздохнула и замолчала, глотая слезы.

– Так что же он вынуждал ее делать? – спросил Дэн.

– Заниматься проституцией! – выкрикнула Хелен. – Мне тогда исполнилось четырнадцать лет, но я ничего не понимала. А должна была бы понимать! Я никогда не прощу себе этого. Обо всем случайно догадалась Карен. Когда она рассказала это мне, я ей сперва не поверила, пошла к матери и спросила, правда ли это. Мать все отрицала. Но позже, услышав, как пьяный отчим орет на нее, требуя денег, я поняла, что Карен говорила правду.

Дэн крепче обнял ее и тихо спросил:

– Почему же она подчинилась этому негодяю? Какое право имел он губить чужую жизнь? Можно было бы обратиться в полицию.

– А почему многие женщины терпят от мужей побои? – возразила ему Хелен. – Видимо, надеются, что все со временем наладится.

– Понимаю, – вздохнул Дэн.

В своей практике ему приходилось сталкиваться с подобными отвратительными случаями, он мог бы объяснить их с научной точки зрения. Но когда дело касалось Хелен, хладнокровие покидало его, он переставал быть врачом.

– И чем все это кончилось? – помолчав, спросил он.

– Однажды я вернулась домой раньше обычного, – сказала Хелен. – Готовиться дома к экзаменам было невозможно, там вечно стоял шум и гвалт. Я задерживалась после занятий в школе. Но на этот раз слишком устала, мне захотелось отдохнуть.

– Отчим измучил тебя придирками и угрозами? – нахмурился Дэн.

– Нет, – покачала головой Хелен. – На меня он просто не обращал никакого вниманий. При мне он даже на Карен боялся кричать. Я могла так взглянуть на него, что он тотчас же умолкал.

Дэн усмехнулся, вспомнив, какими яростными могут быть ее фиалковые глаза.

– Так вот, я пришла пораньше, продолжала Хелен. – Матери, как всегда, не было дома. Но внезапно сверху раздался крик Карен. Я взбежала по лестнице и увидела, что отчим…

Хелен побледнела и закусила губу.

– Неужели он осмелился ударить твою сестру? – спросил Дэн, покраснев от негодования.

– Нет. Он пытался изнасиловать ее, – прошептала Хелен.

– Боже мой! – ахнул Дэн, прижимая Хелен к себе. Ему трудно было даже представить, как могла эта аккуратная, опрятная и гордая девушка жить в таком вертепе.

– Я ударила отчима, – продолжала тихо рассказывать она. – Схватила со столика лампу и треснула ему по башке. Жаль, что я тогда его не убила. Он зашатался и ушел, по-моему даже не сообразив, что происходит… Он был мертвецки пьян.

Так вот почему ей так ненавистны пьяные! Понятно, почему она бросила его одного в отеле в день их знакомства. Что ж, в этом нет ничего удивительного.

– Мы с Карен обнялись и весь вечер просидели вдвоем на кровати. Мать, узнав о поступке мужа, расплакалась. Мы с Карен тоже плакали. Отчим ушел из дому и больше не вернулся. Мать до утра не спала, охраняя наш сон. Утром она выпроводила нас с сестрой в школу, и с тех пор мы ее не видели.

– Почему? – спросил Дэн.

– Нам сказали, что она вышла из дому и пропала. Вечером к нам приходила полиция, офицер сообщил мне, что мать утонула. Я не поверила. Мне думается, она поругалась с отчимом после нашего ухода, и он в ярости утопил ее, представив все как несчастный случай.

– А как отнеслась ко всему случившемуся Карен?

– Скверно. Сначала она отказывалась поверить, что мама умерла. Она кричала, что мама не могла нас бросить, что она вернется и заберет нас из этого жуткого дома. Потом она поклялась, что убьет отца. Обязательно убьет, рано или поздно, когда он не будет ожидать этого. Я не придала этим словам значения, пыталась успокоить ее. А зря! Мне дорого обошлась моя оплошность.

ГЛАВА 15

– Сколько же тебе было тогда лет? – спросил Дэн.

– Шестнадцать. Мне следовало быть благоразумнее, – ответила Хелен.

– Ты заблуждаешься, любовь моя! – сказал Дэн. – Карен могла крикнуть это в запальчивости, ты была совсем девочка. Разве должна ты за нее отвечать?

– Но она говорила серьезно! Я могла бы догадаться об этом по выражению ее глаз. Так или иначе, вскоре попечительский совет отдал нас на воспитание нашей тете Мэри.

– И вы переехали к ней?

– Мы прожили у нее вместе с Карен одну неделю. Тетя Мэри приходилась родной сестрой нашей матери. Когда ей стало известно, что мой отчим пытался изнасиловать Карен, она подумала, что об этой истории напишут в газетах, и переполошилась. Она стала винить во всем Карен, заявила работникам службы социального обеспечения, что она не в состоянии содержать Карен, потому что ей нужно воспитывать собственных детей. И вообще, незачем ее деткам знать, какой кошмар творился в нашем доме.

– И вас с Карен разлучили, когда тебе было шестнадцать лет, а ей четырнадцать? – спросил Дэн.

– Нет, – с горечью сказала Хелен. – Я тоже отказалась жить у тети Мэри. Я выставила условие: либо она оставляет нас обеих у себя, либо мы обе покидаем ее дом. Тогда нас с сестрой отдали в одну приличную обеспеченную семью. Карен ушла в себя, все время молчала. И вот однажды, спустя год после нашего переселения к бездетным супругам, она внезапно исчезла. И с той поры я не видела ее, пока случайно не столкнулась с ней на улице.

– Бедная Хелен! – пробормотал Дэн. – Неужели ты разыскивала сестру все эти годы?

– Нет, только поначалу. Ее тогда все искали, но так и не нашли. Она словно в воду канула и ни разу не дала о себе знать. Я тоже перестала ее искать. Супруги, воспитавшие меня, относились ко мне очень хорошо. Я получила образование, ни в чем не нуждалась. Но вот однажды полиция обнаружила ночью в глухом закоулке труп моего отчима. Мне тогда исполнилось восемнадцать лет. Я готовилась поступать в университет. Меня попросили его опознать, поскольку, кроме меня, больше некому было это сделать. Он окончательно спился, у него не осталось ни родственников, ни знакомых. Я даже не знаю, где он обитал все эти годы. Наш дом сдали в аренду за долги. И вот я вновь встретилась с ним – в больничном морге. И обрадовалась этой встрече, Дэн! – призналась Хелен. – А теперь мне ужасно стыдно.

Она расплакалась, уткнувшись лицом в плечо Дэна, и он стал ее успокаивать, поглаживая по голове. Наконец он взял ее за подбородок и, взглянув в глаза, твердо произнес:

– Не нужно так убиваться, дорогая! В этом нет ничего удивительного и постыдного. Он был законченным негодяем и заслужил презрение.

– Но мне тогда казалось, что радость написана у меня на физиономии. Все выражали мне соболезнование, а я себя чувствовала преступницей. Я решила, что он умер от побоев, затеяв с кем-то из собутыльников пьяную драку. И подумала, что это возмездие ему за то, что он избивал маму. Лишь много позже мне стало известно, что его зарезали ножом. Кто-то нанес ему десять ударов, ровно столько, сколько ранений получили все мужчины, найденные убитыми в последнее время. Я заподозрила, что это сделала Карен, но прогнала страшную мысль от себя прочь. Я собиралась вести нормальный образ жизни, сделать карьеру. Но когда начались эти странные убийства в глухих местах, я возобновила поиски.

Дэн усадил ее к себе на колени и погладил по спине. Он понимал, что потребуется много лет, чтобы Хелен окончательно успокоилась и забыла об этой страшной трагедии. Впрочем, рубцы на сердце еще долго будут давать о себе знать…

– Может быть, я сойду с ума, – печально прошептала Хелен. – Может, это наследственное…

– Нет, дорогая, – сказал Дэн. – Вы с Карен сделаны из разного теста. Ты другой закваски, моя прекрасная леди! И с головой у тебя все в порядке, это я говорю тебе как специалист по мозгам.

– Почему ты в этом так уверен? – спросила Хелен, с тревогой глядя в его глаза, золотистые, как у пантеры.

– Я внимательно изучал тебя все это время, дорогая! – спокойно ответил Дэн. – Я вижу тебя насквозь. Твоя душа прекрасна.

Они обнялись и задумались, уставившись на огонь в камине. Внезапно резко зазвонил телефон. Это был инспектор Свифт.

– Мисс Стюарт у вас, профессор? – первым делом спросил он усталым голосом. Дэн догадался, что случилось нечто ужасное.

– Я вас слушаю. Говорите, – сказал он, поглядывая на Хелен.

– Она скончалась.

– Как это случилось? – спросил Дэн, отвернувшись и понизив голос.

– Сам до сих пор не могу понять! – с горечью воскликнул инспектор Свифт. – Поначалу она вела себя нормально и спокойно, даже улыбалась. Нам показалось, что мы ошиблись и арестовали невинную девушку, настолько добродушный у нее был вид. Она рассказывала о магазине, в котором работала, о миссис Эджертон, о молодом человеке, ухаживавшем за ней. Внезапно она умолкла, помрачнела и вдруг закричала: "Хелен! Это же Хелен!" Ее было совершенно невозможно удержать. Она впала в буйство, из Каролины превратилась в другого человека, по-видимому снова в Карен. Она вскочила и побежала. По пути она переворачивала столы и стулья, металась из стороны в сторону, как игрок в регби, ускользая от моих ребят. Короче говоря, она выбежала на улицу и тотчас же угодила под колеса полицейского фургона. Знаете, профессор, после этой сцены у многих моих коллег появилось непреодолимое желание напиться.

Дэн положил телефонную трубку, не зная, как сообщить страшную новость Хелен. Он сам был потрясен услышанным.

– Что случилось? – с тревогой спросила Хелен, взглянув на его лицо.

– Она погибла, Хелен! – сев в кресло, сказал Дэн. – Пыталась убежать из полицейского участка и попала под машину.

– Как они могли отпустить ее? – гневно вскричала Хелен. – Почему позволили это!

– Она усыпила их бдительность, – вздохнул Дэн. – Очаровала их своей непосредственностью. Разве могли они представить, что у нее больная психика и она вжилась в образ совершенно другого человека? Полицейские ведь не психиатры, они не понимают, что такое раздвоение личности.

– Но зачем она пыталась бежать?

– Она вдруг вспомнила, кто ты такая, стала выкрикивать твое имя, вскочила и побежала, моментально вновь превратившись в Карен. Инспектор тоже так считает. А когда она становилась Карен, она вспоминала тебя, Хелен.

– Я должна была поехать с ней! – закричала Хелен. – Если бы я оказалась с ней рядом в тот момент, ничего страшного не случилось бы.

– Хелен, – помрачнел Дэн. – Никто не может сказать наверняка, что могло бы произойти. Все очень сложно. Послушай меня, дорогая, она была очень серьезно больна и вряд ли бы выздоровела. Ее уже не выпустили бы на свободу в любом случае, даже если бы суд признал ее невменяемой.

– Но я бы имела возможность посещать ее в тюрьме или в лечебнице, – робко возразила Хелен, размазывая по лицу слезы ладонью.

– Но большую часть времени она жила бы в образе женщины с черной бархаткой на голове – агрессивной и опасной. Ее пришлось бы связывать и лишать свиданий. Ведь предугадать, когда случится сдвиг в ее сознании, невозможно, – сказал Дэн.

– Однако она могла и выздороветь со временем, – прошептала Хелен с мольбой во взгляде.

– Я этого не исключаю, – согласился с ней Дэн. – Но ни один врач не дал бы такой гарантии. А если бы чудо вдруг свершилось, ей пришлось бы до конца дней нести тяжкий груз совершенных ею преступлений. Подумай только, Хелен, скольких невинных людей она лишила жизни! Такое забыть нельзя. Вы обе терзались бы чудовищными воспоминаниями и не смогли бы жить как нормальные люди. Мало того, она могла бы снова заболеть.

– Ты хочешь сказать, что ей даже лучше было погибнуть? – с недоверием посмотрела на него Хелен.

– Увы, это так! – вздохнул он. – Страшно подумать, какое будущее ждало ее. При любом из упомянутых мною исходов жизнь утратила бы для нее всякий смысл. Она бы влачила жалкое, мучительное существование.

Хелен потупилась и замолчала. Он прижался щекой к ее макушке, задумавшись. Все сказано, и теперь лишь от самой Хелен зависит, как сложится их дальнейшая жизнь. Дэн взглянул на нее, надеясь прочитать в ее глазах ответ, но, к своему удивлению, обнаружил, что они закрыты: Хелен уснула, словно младенец, у него на руках.

Значит, ей хорошо и спокойно с ним, подумалось Дэну. Он почувствовал прилив нежности. Хелен полностью доверяет ему. Сможет ли она самостоятельно оправиться от потрясения, если он оставит ее и улетит в Штаты? Не спрячется ли снова в свою раковину? Не будет ли до конца жизни молча горевать и винить себя за трагедию, случившуюся с ее единоутробной сестрой? А может быть, напротив, это несчастье поможет ей понять, что она нуждается в нем отныне больше, чем когда-либо? Ответить на эти вопросы могло только время, а его оставалось совсем мало.

Дэн отнес Хелен в спальню, раздел и уложил в постель. Вконец обессилев, она едва шевелилась, бормоча что-то в полусне. Дэн знал, что сон восстанавливает силы, и старался ее не разбудить. Потом он потихоньку спустился вниз и позвонил инспектору Свифту.

– Я хотел бы знать, какие формальности предстоит совершить, – сказал ему Дэн.

– Самые тривиальные, – усталым голосом ответил инспектор. – Вскрытие, установление причины смерти, расследование обстоятельств ее побега из-под стражи и так далее. Но все это вас не касается, профессор Форрест. Судебного заседания в обычном понимании этого слова не будет, однако не избежать процедуры слушания свидетельских показаний. Многое будет зависеть от того, признают ли имеющиеся у нас улики убедительными.

– Но ведь ее схватили на месте преступления, с ножом в руке! – воскликнул Форрест. – Разве этого мало? Если бы я не успел предупредить мисс Стюарт и если бы она не сумела оказать нападающей физическое сопротивление, все могло бы обернуться иначе. Убийца, как вам известно, была брюнеткой и носила черную одежду. У вас имеется парик. Вы знаете, где она жила. Можете допросить меня, я был на месте преступления.

– Я согласен с вами, профессор, – сказал Свифт. – Но как отнесется ко всему этому мисс Стюарт? Она вам что-нибудь уже сказала? Не могли бы вы поговорить с ней об этом?

– Она совершенно обессилена всем свалившимся на нее сегодня. Сейчас ей лучше поспать, я не стану ее беспокоить!

– Нам рано или поздно придется допросить ее, профессор Форрест, вздохнул Свифт. – Я постараюсь проследить, чтобы это было сделано деликатно, но не более того.

– Зачем она вам? – спросил Дэн. – Для опознания? Я был на месте преступления, как вам известно, и тоже могу опознать труп.

– Мисс Стюарт ее сестра, профессор! Не забывайте этого.

– Я хотел оградить ее от ненужных страданий, – сказал Дэн.

– Она страдала бы неизмеримо больше, если бы дело дошло до суда! – напомнил ему инспектор.

– Да, я понимаю.

– Перед самой гибелью у нее случился проблеск сознания. Как вы это объясните, профессор?

– Это временное явление, – уверенно ответил Дэн. – И я не взялся бы предсказать, как долго бы оно продолжалось. Ей суждено было провести остаток жизни либо в закрытой лечебнице для опасных душевнобольных, либо в специальной тюрьме для убийц и насильников. Не убивайтесь из-за ее гибели, инспектор, в сложившейся ситуации смерть для нее не худший выход.

– Пожалуй, вы правы, – согласился с ним Свифт. – Быть может, так было угодно Провидению. Я свяжусь с вами, когда нам понадобится мисс Стюарт.

Дэн положил трубку и пошел налить себе виски, чтобы слегка взбодриться. Спать он не собирался: нужно было охранять покой и сон Хелен, а если она вдруг проснется – утешать ее. Ему страшно было даже представить, что она будет до утра оставаться в темной спальне одна наедине со своим горем.

Лучше всего, разумеется, увезти ее отсюда, куда-нибудь подальше от воспоминаний и недобрых взглядов окружающих. Наверняка газеты станут смаковать заключительный акт жуткого спектакля, в котором роль убийцы отведена судьбой ее сестре. Полиции придется успокаивать общественность, взбудораженную серией загадочных преступлений. В конце концов, люди имеют право знать, что им больше не угрожает опасность. Но в то же время никому не дано право вторгаться в личную жизнь Хелен.

В эту долгую ночь Дэну было о чем подумать.


Хелен упорно отвергала помощь Дэна, настаивая на том, что это исключительно ее личное дело. И как ни убеждал он ее в том, что она преувеличивает свою ответственность за происшедшее, Хелен не желала даже обсуждать с ним этот вопрос. Ему оставалось лишь согласиться с ней и оказывать моральную поддержку своим присутствием.

Перед опознанием трупа и дачей показаний следователю Дэн все же не выдержал и сказал:

– Послушай, Хелен! Постарайся не говорить лишнего, отвечай только на заданные тебе вопросы.

Он надеялся, что инспектор Свифт сдержит свое обещание.

– Я не намерена выгораживать себя! – воскликнула Хелен. – Я должна объяснить, какие обстоятельства привели к срыву Карен.

Ей требовалась своевременная помощь, но никто не оказал ее в трудный момент. Конечно, находятся люди со стальными нервами и крепкой психикой. Но Карен сломалась, она оказалась слабее других. Я не поддержала ее в свое время, но сейчас я обязана во всеуслышание сказать, почему она совершила то, что совершила.

– Газетчики растерзают тебя, учти! – спокойно предупредил ее Дэн.

– Понимаю, – устало вздохнула она. – Я думала об этом. Мне наплевать на прессу. Я приложила немало усилий, чтобы ты никогда обо всем этом не узнал, Дэн! Я не хотела впутывать тебя в это дело. Оно касается только меня. А тебя ждет работа. Так почему бы теперь, когда все самое страшное свершилось, тебе не оставить меня в покое? Дай полиции показания и возвращайся в Америку. Так будет лучше для нас обоих.

– Как ты могла вбить такое себе в голову, Хелен! – возмутился Дэн. – Ты полагаешь, что я способен предать тебя, оставить на растерзание репортерам ради собственного спокойствия?

– Подумай о своей репутации, Дэн! – нахмурилась Хелен. – Ты рискуешь испачкаться так, что потом уже никогда не отмоешься. Люди станут перешептываться у тебя за спиной: дескать, смотрите, вон он пошел, тот самый Дэн Форрест, что влип в грязную историю в Англии.

– Но и тебе это тоже угрожает, Хелен! – напомнил ей Дэн.

– Я не в счет, – нервно хохотнула Хелен.

Все развивалось так, как и следовало ожидать: годы скрытых переживаний и подавленных страхов не могли рано или поздно не дать о себе знать.

– Не забывай, что есть кое-кто, для кого ты очень много значишь, – спокойно сказал Дэн. – Я не могу не принимать тебя в расчет, я тебя люблю.

Хелен покраснела и отвернулась, пряча охватившую ее растерянность. Она не знала, что ответить, и решила промолчать.

– Ты тоже меня любишь, – не унимался Дэн. – Я догадался об этом и без твоего признания.

– Зачем сейчас вспоминать об этом? – дрогнувшим голосом спросила она. – Ты ведь и сам понимаешь, что у нас ничего не получится.

– Почему ты так решила? – резко возразил ей Дэн. – Я забираю тебя отсюда в Америку! И там мы поженимся.

– Нет, Дэн! Это невозможно по множеству причин. Не нужно приносить себя мне в жертву. Ты погубишь свою жизнь, разрушишь карьеру. Отныне мне суждено остаться навсегда одной, за мной вечно будет тянуться след подозрений.

С трудом подавив желание выругаться, Дэн обнял Хелен и прорычал:

– Нет, Хелен, все обстоит совершенно иначе, поверь мне! Это ты сейчас разрушаешь мою жизнь! Ты ведь знаешь, что я не смогу без тебя дальше жить. Я боготворю тебя! Другие женщины перестали для меня существовать. Я даже не смотрю на них. И не смей забивать себе голову нелепыми представлениями о своем будущем. Это все полнейшая чепуха, бред!

– Ты сам не уверен в своих словах, Дэн! – с грустью сказала она и вздрогнула, заметив, как сузились зрачки его золотистых глаз.

– Я уже не впервые слышу от тебя нечто подобное, – воскликнул Дэн. – Вспомни, как ты сомневалась в моей уверенности, что именно эта женщина и есть убийца. Но я оказался прав, Хелен. Не так ли? Как прав я и сейчас. Ты не настолько потрясена, чтобы не вылечиться за несколько месяцев. Тебе прекрасно известно, что я высококвалифицированный психиатр. И вместе с тем ты осмеливаешься намекать мне, якобы в глубине души я понимаю, что мы все равно не сможем быть вместе. Нет, это ты пытаешься притвориться, будто бы не знаешь, что мы любим друг друга и потому не можем разлучиться. Ты отлично понимаешь, что порознь ни ты, ни я не обретем счастья.

Он в сердцах отвернулся, однако Хелен упрямо не хотела ему отвечать. Она поднялась в спальню, и Дэну ничего другого не оставалось, кроме как расхаживать по гостиной, успокаиваясь и пытаясь найти какой-то выход. Когда же он вышел в холл, то увидел, что Хелен спускается по лестнице с чемоданом в руке.

– Куда это ты собралась? – резко спросил он.

– Домой, – решительно ответила она. – Мне надоело жить вместе с тобой, Дэн! Забудь меня и возвращайся в Америку.

– Ты полагаешь, мне будет легко сделать это? – с горечью спросил он.

– Время лечит любые раны. Привыкнешь, – сказала она.

– А как же насчет тебя самой, Хелен? Разве помогли тебе годы забыть о прошлом? – спросил Дэн.

– Нет, – вздохнула она. – Но в прошлом я пережила много горя и повидала немало грязных сцен. У тебя же чудесная жизнь за плечами и лучезарное будущее. Ты, в отличие от меня, все скоро забудешь.

– Дай мне еще один шанс, Хелен! – воскликнул Дэн, холодея.

– У нас был шанс, но мы упустили его, – сказала Хелен. – Значит, не судьба! – Она остановилась возле двери и ласково взглянула на него на прощание. – Я никого не любила до тебя, Дэн! И никого уже не смогу полюбить!

С этими словами Хелен вышла на улицу, и Дэн почувствовал, как уходит пол у него из-под ног. Послышался шум отъезжающего автомобиля, и наступила тишина. Жизнь утратила всякий смысл. Без Хелен дом опустел. Ему вдруг показался постылым весь мир. Дэн взял себя в руки, тряхнул головой, все еще не веря в случившееся, и позвонил в Америку.

– Я скоро вернусь, – тихо сказал в трубку он. – Мне осталось лишь завершить здесь несколько небольших дел. Встречайте.

Потом он сел в кресло и, откинув голову, уставился в потолок. Она даже не сказала ему: "До свидания!" Выходит, ни его доводы, ни угрозы не подействовали на нее. Она уверовала в то, что может лишь разрушить его жизнь, испортить блестящее будущее. А он вообще не представлял себе никакого будущего без нее! Настала пора все хладнокровно обдумать.

Дэн не собирался легко сдаваться. Теперь он будет действовать осмотрительнее, мобилизует все свои знания и силы, чтобы решить эту задачу, – самую главную в своей жизни. Он раскинет невидимые сети, заманит ангелочка в ловушку! Он не упустит своего счастья!

– Ты все равно станешь моей, любимая, – пробормотал он, задумчиво рассматривая люстру. – Я заманю тебя в силок не лестью, так жалостью! Ангелочки обожают всякие сентиментальные штучки, и я не премину воспользоваться ими. Цель оправдывает средства.


Показания по делу о гибели Карен Хелен давала звучным и бесстрастным голосом. Ничего не утаивая, рассказала она об обстановке, окружавшей их с сестрой в детстве, о том, как едва не изнасиловал Карен ее отец-забулдыга, когда бедняжке было четырнадцать лет, и как вскоре после этого погибла при загадочных обстоятельствах их мать, что повергло девушку в шок. Не умолчала Хелен и о бессердечном поступке их единственной взрослой родственницы – тети, выгнавшей Карен из своего дома. Зал выслушал слова Хелен в абсолютном молчании. Коронер,[1] расследующий обстоятельства этой смерти, явно проникся сочувствием к погибшей. Все присутствующие были подавлены печальным повествованием, а Виолетта Эджертон, забившаяся в дальний угол, разрыдалась: она подозревала, что с Каролиной творится что-то неладное, но не ожидала столь трагического финала. Как и другим слышавшим выступление Хелен, ей было жаль девушку, павшую жертвой запущенной душевной болезни. И когда наступила ее очередь давать свидетельские показания, она сумела сказать только то, что покойная всегда казалась ей очень милой и приветливой и лишь незадолго до своей гибели начала проявлять неприятные свойства характера.

Дэн рассказал все, что знал, стараясь по возможности затушевать роль Хелен во всем случившемся. Он постоянно ощущал на себе ее взгляды, но не смотрел на нее, а, закончив дачу показаний, тотчас же вышел из зала, оставив там для моральной поддержки Хелен Маргарет и Мартина. Он повел новую игру с очень высокими ставками: в ней должна была определиться его дальнейшая судьба и счастье Хелен. Поэтому нужно было постоянно бороться со своими эмоциями.

Полиция окружила его почетом и вниманием, высоко оценив содействие, оказанное в этом сложном деле. Но шанс выступить на разбирательстве дела о смерти Карен он использовал не столько для внесения ясности в запутанные сопутствующие обстоятельства, сколько ради воздействия на психику Хелен.

– На этой неделе я возвращаюсь в Америку, – сказал он. – Меня можно будет легко найти в Нью-Йорке, мой адрес и номер телефона полиции известны.

– Вряд ли мы вас вновь побеспокоим, профессор Форрест, – сказал коронер. – Вы и так оказали нам существенную помощь. Мне лишь хотелось бы задать вам еще один вопрос, пожалуй, из личного любопытства. Если бы Карен Бертон осталась в живых, вы бы проявили интерес к ее делу?

– Да, несомненно, – уверенно ответил Дэн. – Однако я должен сразу же отметить, что, по-моему, ее вряд ли удалось бы вылечить. Участь бедняжки была определена: ее ожидала специальная лечебница для душевнобольных или тюрьма. Ни первый, ни второй возможный исход не мог устроить эту девушку, в каком бы из образов она ни находилась. Она не перенесла бы этих страданий.

– Еще раз большое вам спасибо, профессор Форрест! – поблагодарил его коронер.

Хелен уткнулась лицом в плечо Маргарет, но Дэн молча прошел мимо них, стиснув зубы и ощущая на сердце тяжелейший камень. Бесполезно было пытаться переубедить Хелен, она упрямо выдерживала принятую линию поведения и не собиралась сдавать позиции. Ему не оставалось ничего другого, кроме как расстаться с ней сейчас, ради того, чтобы сохранить шанс спустя какое-то время воссоединиться навсегда. А именно этого Дэн и добивался.

На другой день сообщение о результатах расследования появилось в газетах. Дэн накупил их целый ворох и с жадностью изучил все отзывы репортеров о Хелен. К его облегчению, плохих слов в ее адрес он не заметил. Но тем не менее фотография Хелен красовалась на первой странице каждого утреннего выпуска рядом со снимком Карен, – где откопали его журналисты, так и осталось для Дэна секретом. Видимо, они тщательно покопались в архивах. Заголовки гласили: "Маньяк-убийца оказалась женщиной". "Злодейка погибла при загадочных обстоятельствах". Некоторые газеты опубликовали пространные статьи о тяжелой жизни Карен, сопроводив их фотографиями старого дома.

Хелен поселилась на время в доме Маргарет и Мартина: там, вдали от ее прежнего обиталища, наполненного страхами и кошмарами, ей было спокойнее. На работу она пока не выходила, отдыхая после потрясения. Отправляясь в аэропорт, Дэн послал ей корзину алых роз, написав на вложенной в нее визитной карточке только три слова: "Я тебя люблю".

В аэропорту, где он первый раз увидел Хелен, на него внезапно нахлынули воспоминания. Ведь именно здесь он впервые столкнулся с ее жестоким безразличием, вызванным страхом, выросшим из тяжелого прошлого. Дэн проглотил ком, подступивший к горлу, и внезапно увидел Антонию. Подбежав к нему, она повисла у него на шее, забыв о свойственной ей сдержанности, и воскликнула:

– Дэн! Я боялась опоздать! Как же ты мог оставить здесь Хелен одну? Почему не взял ее с собой? Ведь ты ее любишь?

– Да, я ее люблю, – хрипло подтвердил Дэн.

– Если бы ты ответил мне иначе, я бы окончательно перестала верить людям. Но в таком случае почему же ты улетаешь один? Почему я не вижу Хелен рядом с тобой?

– Она говорит, что не хочет портить мне жизнь, – уныло сказал Дэн. – Мне требуется время, чтобы хорошенько обо всем подумать.

– О Господи! Я знаю, что значит, когда твои великолепные мозги приходят в действие. Но ведь ты обязательно вернешься и заберешь ее, Дэн?

– Не раньше чем она будет готова к этому, Антония.

– Ты рискуешь, Дэн.

– Я просто импровизирую, Мне кажется, что с Хелен меня связывает нечто большее, чем любовь. От нее зависит вся моя дальнейшая жизнь, и я не сдамся без борьбы.

– Я навсегда останусь твоим союзником, помни об этом! – сказала Антония. – Кажется, объявили посадку на твой рейс. Прощай!

– А где твой Джефферсон? – спросил Дэн, поцеловав ее в щеку.

– Ждет меня снаружи в машине, – улыбнулась Антония. – Жаль, что тебя не будет на нашей свадьбе. Но имей в виду, что на вашу свадьбу мы непременно придем.

Уже смешавшись с толпой пассажиров, Дэн помахал ей рукой. Последние слова Антонии растревожили его сердце. Удастся ли ему добиться руки Хелен? Улыбнется ли ему в этой игре удача? Он чувствовал, что ему понадобятся и другие союзники для победы.


Три последующих месяца Маргарет и Мартин не оставляли Хелен одну ни на минуту. Их постоянное внимание и навязчивая забота постепенно стали надоедать ей. Дэн ни разу не позвонил и не прислал ни одного письма. Хелен лишь теперь осознала, что наделала, и была близка к отчаянию. Сердце ее разрывалось.

Однако рассудок упрямо твердил, что она поступила правильно: Дэн занят серьезной работой и вскоре забудет о ней. Она же будет утешаться воспоминаниями о счастливых днях, проведенных с ним, до конца жизни.

Пресса не стала раздувать ее роль в случившейся с сестрой трагедии, но духи прошлого не унимались. Стремясь отделаться от неуемных страхов, она побывала, с разрешения полиции, в старом доме, где когда-то жили они с Карен. Потом она наведалась в магазин к Виолетте Эджертон и узнала от нее немало интересного о Каролине – такой, какой та представлялась окружающим в свои нормальные дни. Все это исподволь успокаивало Хелен, однако не помогало забыть о Дэне. И по ночам она рыдала во сне, тоскуя по нему и понимая, что никогда его не увидит.

Первой заговорила о нем как бы невзначай, Маргарет:

– Знаешь, Дэн звонит нам каждую неделю. Правда, он просил меня не говорить об этом тебе, – сказала она.

– А почему бы ему вам и не звонить, – заметила она, с трудом поборов волнение. – Вы с ним долгие годы оставались добрыми друзьями.

– Да, ты права, – кивнула Маргарет. – Он звонил нам только вчера. Он постоянно расспрашивает меня о тебе. Его интересует любая мелочь.

– Ну, а у него как идут дела? – спросила Хелен дрогнувшим голосом.

– По-моему, он заболел. – Маргарет наморщила лоб. – Я хорошо изучила его и чувствую это по голосу. Впрочем, сам он, как обычно, не жалуется.

– А что с ним? – встревожилась Хелен.

– Ума не приложу! Говорит, что все у него в полном порядке. Однако он сильно изменился. И голос у него звучит иначе. Однажды он обмолвился мне о том, что собирается все забросить и переселиться в глушь. Хочет заняться охотой и рыбалкой…

– Чем? – переспросила Хелен. – Нет, он не может вот так просто взять и все бросить! Работа – это вся его жизнь!

– Мы с Мартином так не считаем, – возразила ей Маргарет. – Нам думается, он тоскует, потеряв тебя. Ты нужна ему больше, чем работа, Хелен.

– Дэн психиатр, он лучше знает, что для него важнее! – вспыхнула Хелен.

– Да, разумеется. Но когда речь заходила о тебе, он всегда вдруг впадал в уныние, – заметила Маргарет. – Помнишь, в тот вечер в ресторане ты пошла танцевать с Мартином? Дэн взглянул на тебя и с грустью признался мне, что его будущее целиком зависит от того, какое ты примешь решение. Мне кажется, он предчувствовал, что ты уйдешь от него.

– Но все было совсем не так, Маргарет! – с дрожью в голосе возразила ей Хелен. – Я не бросала его, он улетел в Америку.

– Нет, Хелен! Это ты настояла на том, чтобы он поскорее вернулся домой, – поправила ее Маргарет. – Дэн все мне рассказал! Он пожаловался мне, что ты больше не хочешь с ним оставаться и торопишь с отъездом в Штаты. Тогда я подумала, что со временем он успокоится, но теперь я вижу, что ошибалась. Пожалуй, он все же бросит работу и станет жить отшельником.

– Нет, он так не поступит, – прошептала Хелен. – Иначе я всю оставшуюся жизнь не смогу простить себе этого.

– Ничего не поделаешь, милочка! Ведь это ты разбила ему жизнь, – сухо заметила Маргарет.

У Хелен вытянулась физиономия. Это не укрылось от собеседницы, и она вздохнула с облегчением: будучи женщиной практического склада, Маргарет решительно не понимала, почему эта парочка так изводит друг друга. Ведь когда Хелен жила с Дэном, она цвела от счастья. Когда Мартин вернулся с работы, она строго-настрого запретила ему подходить к Хелен с задушевными разговорами.

На следующей неделе в издательство наведалась Антония. Она сказала Хелен, что совершенно случайно проезжала мимо и решила заскочить на минуточку, чтобы пригласить ее на свадьбу. Сердце Хелен едва не разорвалось при виде счастливого лица Антонии. Воображение тотчас же нарисовало ей торжественную церемонию бракосочетания, на которой невестой была она, а женихом, разумеется, Дэн. От мысли, что этому не суждено случиться, она едва не расплакалась.

– Дэн тебе не звонил? – спросила она у Антонии.

– Я сама звонила ему недавно, спрашивала, не сможет ли он прилететь на торжество.

– И он обещал? – едва слышно спросила Хелен.

– Увы, нет! Он собирается перебраться куда-то в глушь, на берег реки. Мне страшно даже представить себе все эти отвесные берега, стремнины и водные ямы. Жить среди дикой природы ужасно опасно! Он, похоже, сошел с ума. Поселится по соседству с медведями, станет питаться рыбой и дичью. Нет, мне и подумать об этом страшно. Вот уж не ожидала, что Дэн до такого докатится…

Вернувшись с работы, Хелен заперлась в своей комнате и бросилась на кровать. Долго и настойчиво звонил телефон, но она не брала трубку – боялась, что это звонит Дэн. Ни с кем, кроме него, она разговаривать не хотела, а с ним не решалась. Она долго и безутешно рыдала, проклиная себя за то, что разрушила его жизнь, сама того не желая.


В сочельник повалил крупный снег, суля заносы на дорогах. Хелен вела автомобиль с предельной осторожностью. Большие красивые снежинки бились о лобовое стекло и соскальзывали, подтаяв, на капот под натиском дворников. Хелен обожала снег, но сегодня на сердце у нее было тоскливо. Ей хотелось бы встретить праздник с Дэном, но он отмечал его далеко от нее, в Нью-Йорке, и, может быть, тоже любовался, глядя в окно, снегом, падающим с этого же неба.

Она купила подарки для всех своих знакомых и, конечно же, для Дэна, хотя и понимала, что не осмелится послать ему сюрприз, если Дэн все-таки одумается и откажется от своего отшельничества, поздравительная открытка или сувенир могут вновь ввергнуть его в смятение.

Подъехав к дому, Хелен нагнулась, чтобы взять с заднего сиденья пакет с подарками, упакованными в красочную обертку, а когда выпрямилась, то увидела на крыльце под навесом темную фигуру незнакомца, прячущегося от снега. Забытый ужас вновь сковал ее, в памяти всплыла другая темная человеческая фигура – Карен, подкрадывающаяся к ней с ножом. В голове прозвучал отчаянный крик Дэна, спасший ее от смерти.

Хелен застыла, не решаясь сдвинуться с места, рисковать ей совершенно не хотелось. Фигура вышла из полумрака на освещенный участок и знакомым голосом окликнула ее:

– Хелен! С Рождеством Христовым! – Это был Дэн. – Можешь подойти поближе, если пообещаешь не бросать меня на мерзлую землю. Я и так уже продрог, дожидаясь тебя!

– Это ты, Дэн? – дрогнувшим голосом спросила Хелен.

Он вышел ей навстречу и посмотрел в глаза.

– Конечно же, я, милая! А ты собираешься снова прогнать меня прочь? Отделаться от меня ради моего же благополучия. Пойми, дорогая, ты заблуждаешься: моя жизнь без тебя превратилась в ад!

Хелен молча поднялась на крыльцо, отперла дверь и, войдя в прихожую, обернулась. И глаза у нее полезли на лоб, а рот раскрылся от изумления: Дэн деловито заносил в дом свой багаж. Теперь она поняла, почему он не пытался обнять и поцеловать ее и даже не помог донести тяжелую сумку!

– Я же говорил, что сам перееду к тебе, если ты откажешься поселиться в моем доме, – напомнил он ей их давний разговор. – Только не выставляй меня за порог, Хелен! Я не могу жить без тебя.

Она без лишних слов повисла у него на шее. Дэн обнял ее и прижался щекой к волосам, вновь и вновь повторяя ее имя.

– Ты надолго? – спросила она, переведя дух.

– Все будет зависеть от обстоятельств, – тихо ответил он. – И на этот раз ты улетишь в Штаты вместе со мной, не так ли, дорогая?

Он провел пальцем по ее мокрой щеке, и она улыбнулась, сияя от счастья.

– Да, мой дорогой, – сказала она, глядя в его золотистые глаза.

Он прижал ее к груди и поцеловал.

Потом они удобно устроились на диване напротив камина, и Хелен спросила, как он почувствовал, что она готова уехать с ним в Америку. Ведь раньше об этом не могло быть и речи!

– Нужно было дать тебе время понять, что я нужен тебе, Хелен. Мне пришлось запастись терпением и дождаться, пока ты примешь наконец единственно правильное решение.

– Я действительно не могу без тебя жить, Дэн.

– Я это знаю, дорогая. Как и я без тебя! Он снова поцеловал ее.

– А у меня есть для тебя подарок! – сказала Хелен. – Правда, я не решилась бы послать его тебе в Нью-Йорк.

– Это приступ жадности, – скорчив свирепую мину, отметил Дэн. – Но я готов немедленно принять его лично.

– Это свитер! – обрадованно воскликнула Хелен, и Дэн с удовлетворением отметил, что она стала вполне нормальным, жизнерадостным человеком – такой, какой ему и хотелось ее всегда видеть.

– Я тоже привез для тебя сувенир из Нью-Йорка! – сказал он. – Чудесную ночную сорочку, предназначенную для особых случаев. – Хелен густо покраснела, и он поспешно добавил: – И еще кое-что!

Дэн достал коробочку, обитую бархатом, и открыл ее: глаза Хелен засверкали ярче обручального кольца, лежащего внутри.

– Ты выйдешь за меня замуж? – осевшим голосом спросил он.

Вместо ответа Хелен бросилась ему в объятия.

– Как ты догадался, что тебе пора вернуться ко мне? – спросила она.

– Мне подсказало сердце, – ответил он, увлекая ее на диван. – И немного помогли друзья.

– Какие друзья?

– Ты думаешь, что у меня нет друзей? – шутливо насупился Дэн. – Позволь признаться, дорогая, что они потрудились на славу, убеждая тебя, что я собираюсь все бросить и уехать в глухие края.

– Значит, на самом деле ты ничего подобного не собирался делать? – опешила Хелен.

– Нет, – покачал он головой, наблюдая, как она снова краснеет. – Ведь я психиатр, моя дорогая. Мне знакомы приемы воздействия на людей. И все же я был вынужден прибегнуть к помощи союзников, чтобы вправить тебе мозги. Не надо, Хелен! Не бей меня, мне больно! – взмолился Дэн о пощаде под градом ее яростных ударов по голове и спине. – Ну рассуди здраво, разве легко заманить в сети ангела? Я вынужден был пойти на такой шаг, потому что на карту оказалась поставлена вся моя жизнь, – серьезно добавил он.

– Мне так нравится твой голос, дорогой! – призналась Хелен, сменив гнев на милость. – Я без ума от тебя.

– И я обожаю тебя! – сказал Дэн. – Я смотрю в твои небесные глаза и чувствую себя в раю. Ты уедешь со мной в Америку?

– Безусловно, Дэн! – прошептала она. – Я не смогу перенести новой разлуки.

– Мы никогда не расстанемся с тобой, Хелен! – сказал Дэн, нежно целуя ее в губы.

Примечания

1

Коронер – в Великобритании и США – специальный судья, в обязанности которого входит выяснение причины смерти, происшедшей при необычных или подозрительных обстоятельствах. При установлении факта насильственной смерти коронер передает дело в суд.


home | my bookshelf | | Черный бархат |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу