Book: Страсти по криминальному наследству



Страсти по криминальному наследству

Алина Кускова

Страсти по криминальному наследству

Купить книгу "Страсти по криминальному наследству" Кускова Алина

Реальные события, на которых основана эта книга, произошли в московской коммунальной квартире. В результате случившегося один из обитателей коммуналки стал сказочно богат. Совпадения имен и фамилий персонажей с именами и фамилиями нынешних жильцов коммунальных квартир случайны.

Вместо предисловия

Все началось с того, что закончилось бренное существование Алевтины Ивановны Воробьевой. Девяностопятилетняя старушка приказала долго жить. Ее кончина была бы тихой и спокойной, если бы не одно обстоятельство: последние силы Алевтина Ивановна потратила на взмах костлявой руки, который принес уйму волнений и разочарований ее соседям. Не ожидая никакого подвоха со стороны сморщенной пожелтевшей особы, соседи собрались у смертного одра и мирно переговаривались.

– Какого рожна ей приспичило помирать именно сегодня?! – возмущался писатель Звягинцев. – Мне как раз сейчас нужно бежать подписывать договор на книгу!

– А ко мне должна прийти приятельница, она вернулась с курорта, – вздохнула Матильда Кошкина. – И вместо того чтобы слушать о ее приключениях, я должна выслушивать эти стоны?!

– У меня экзамен, – поделился с присутствующими студент Кулемин, – а профессор такой гад!

– Я тоже занят, – заявил соседям Матвей Васин, – мне Люсю нужно встречать с работы.

– Так что, – подвел итог Звягинцев, – получается, что свободна у нас одна Василиса, ей и досиживать до самого конца.

Василиса никак не отреагировала на его слова. Слезы текли по ее опущенному симпатичному личику и собирались в огромную каплю на носу. Она ее автоматически смахивала и продолжала накапливать следующую. Плакала она совершенно искренне, за последние пять лет Васюня, как ласково называла ее Алевтина Ивановна, очень привязалась к старушке и всегда помогала той, чем могла.

– Значит, так! – прокричал ей на ухо Звягинцев. – Василиса, ты должна вызвать «скорую помощь», участкового и представителей домоуправления. Кого там еще нужно вызывать в таких случаях? – Он повернулся к соседям.

– Труповозку, – предположил Кулемин и направился к выходу.

– Да, – согласился Звягинцев, – можно и ее.

– Вызови на всякий случай какое-нибудь юридическое лицо, – посоветовала Матильда, направляясь следом за студентом к двери.

– К чему?! – изрек Звягинцев. – Старушка бедна как церковная мышь!

– И так народу припрется черте сколько, а платить нечем, – недовольно буркнул Матвей, вставая со стула. – Прощевайте, Алевтина Ивановна.

– Заплатите моими брильянтами, – прошамкала беззубым ртом умирающая.

– Она бредит, – почесал затылок Матвей. – Ну, вы идите, – он подтолкнул соседей к выходу, – я тут посижу еще немного.

– «Бредит»? – недоверчиво переспросила Матильда, останавливаясь. – А до этого она была в здравом уме и светлой памяти. Даже припомнила мне свою сгоревшую кастрюлю!

– Что она сказала про брильянты?! – заинтересовался Звягинцев.

– Я все слышал. – Студент Кулемин резко развернулся и направился к одру. – Она простонала что-то невразумительное.

– Ничего подобного! – возразил Матвей. – Я отлично понял, что она предложила заплатить своими брильянтами. Бабуся, – он наклонился над умирающей, – а где мне их взять?!

– Какие брильянты? – прошептал Звягинцев, возвращаясь обратно. – Откуда они у нее?

– От революции, – простонала Алевтина Ивановна, – я экспроприировала их вместе с Дзержинским. Старинные кольца, серьги с чистейшими брильянтами французской огранки…

– Интересно получается, – пробурчал Звягинцев и наклонился к Воробьевой. – Расскажите-ка поподробнее, облегчите свою душу. Кстати, – он недовольно поглядел на окружающих, – сбегайте, позовите священника!

– Сейчас всё бросили и побежали! – язвительно улыбнулась Матильда. – Бабуля, говорите громче! А то на галерке не слышно.

– Я вместе с Дзержинским… – продолжала та, – но потом меня чуть не расстреляли… Я одна… Оставляю их Васюне…

– Нет! Она точно бредит! – заявил Звягинцев. – Какие сокровища?! Да еще Василисе! Зачем ей сокровище? Она выскочит замуж за одинокого миллионера и станет богатой. Миллионеры падки на тупых блондинок.

– Как же, выскочит, – возразила Матильда, поправляя роскошную гриву рыжих волос, – как будто одинокие миллионеры встречаются в коммуналках на каждом шагу. Если здесь и попадется залетный, он обратит внимание прежде всего на более интересную женщину!

– Матильда! – оборвал ее монолог Звягинцев. – Вы мешаете слушать. Мы так и не узнали самого главного. Где, дорогая Алевтина Ивановна, вы заныкали драгоценности? В подушку? Под матрас? В гамбсовские стулья? Закопали их на лужайке в Александровском саду или перед Кремлевской стеной? Ну, не в могиле же Дзержинского они, в самом деле?! – Он начинал терять терпение.

– Они здесь, – вздохнула старушка, и ее сморщенная рука, описав в спертом воздухе странную окружность, ударилась о стену, после чего безжизненно упала вниз.

– Глупости какие-то, – разочарованно произнес Звягинцев, – в стене?!

– Бред, определенно бред воспаленного сознания, – поддакнула Матильда.

– Старческий маразм, – согласился с ними студент.

– Нет, ну как же, она же сказала, что брильянты здесь, – попытался возразить Матвей и получил свою порцию презрительных взглядов.

Василиса разрыдалась.

Глава 1

Для обнаружения металлов детектор должен постоянно находиться в движении

Коммунальная квартира в доме, находящемся практически в центре столицы, была лакомым куском для риелторов, предлагающих расселить соседей и обустроить из их комнат стоящее пристанище для состоятельных людей. Не было ни дня, чтобы кто-нибудь из агентов не забегал в квартиру проведать жильцов и получить их согласие на переселение. В принципе, за исключением старушки Воробьевой, писателя Звягинцева и Василисы, все были согласны на переезд. Держаться было не за что, только за район. Сами комнаты представляли собой небольшие замызганные помещения, давно ждущие капитального ремонта. Народ же, их населяющий, был более привлекательным, хотя бы чисто внешне. Этот диссонанс выпячивался особенно явно на общей кухне, когда Матильда Кошкина в японском шелковом кимоно варила ароматный кофе или Людмила Васина, ее яростная противница, размешивая в немецкой никелированной кастрюльке зеленую жижу, занималась приготовлением отвара для укрепления сил у верных мужей. Поговаривали, что Люся занималась колдовством, с помощью которого и окрутила своего нынешнего супруга. Писатель Александр Сергеевич Звягинцев появлялся на кухне редко, но метко. Раз в полгода, после того, как сдавал свой очередной опус в печать, в пожелтевшей раковине появлялась бутылка дорогого коньяка и под завистливые взгляды домочадцев охлаждалась под струей проточной воды. Отлично вписывался в простор с осыпающейся побелкой и темным от копоти потолком студент Кондратий Кулемин. Его вечно голодный вид гармонировал с кухней, полной контрастов. Василиса забегала в обшарпанное помещение пищеблока чаще всего по утрам, для того чтобы отварить себе покупных пельменей и заварить геркулес для старушки Воробьевой. Но сегодня она не думала о диссонансах, только горько вздыхала, глядя на пачку начатых овсяных хлопьев.

На девушку после смерти подопечной свалилось сразу столько хлопот, что рыдать ей было некогда. На похороны пошли все ее сбережения, денег не хватило, и Василисе пришлось занять, чтобы добрая старая женщина могла упокоиться с миром и достоинством. Мирным ее погребение можно было назвать с натяжкой, как ни странно, на кладбище явились все соседи. Они внимательно приглядывались к маленькой процессии, пытались услышать хоть что-то о сокровищах, но вели себя вполне пристойно. Кроме студента Кулемина, который неожиданно для всех принялся водить по гробу металлоискателем, взятым у приятеля – черного копателя. Его еле оттащили по– еле того, как прибор отобрал Федор Кошкин, – тот им чрезвычайно заинтересовался.

В принципе Федор всегда любил технику, этим объяснялось то обстоятельство, что он занимался продажей подержанных автомобилей, на которые у него не было документов. Если бы не взятки определенным должностным лицам, бизнес приносил бы немалые доходы и позволил бы купить более приличное жилье. Но пока навара хватало только на то, чтобы обеспечить сносное существование супруги, обладающей четвертым размером бюста и приличным аппетитом. Подмигнув Матильде, Федор сунул ей ручной металлодетектор в сумку.

Кулемин затеял ссору, потребовал прибор назад, и Матильде пришлось пообещать ему плошку супа и тарелку плова, после чего студент успокоился и даже пустил слезу по почившей старушке. Плакал студент редко, последний раз в пятом классе, когда соседка по парте предпочла ему друга, с которым поцеловалась у всех на глазах. После школы влюбленные поженились, через пару лет со скандалом развелись. Но у Кулемина затаилась обида на весь женский род, который он искренне ненавидел. Больше всего почему-то он не любил Людмилу Васину.

Высокая брюнетка пользовалась заслуженным успехом у противоположного пола. Она говорила с придыханием, внимательно слушала собеседника, особенно если это был спортивного телосложения блондин, призывно вздыхала, глядя ему в глаза. Ее супруг Матвей Васин, далеко не спортивный блондин, до встречи с ней благополучно воспитывал детей с другой, менее внимательной женщиной. Этим и воспользовалась роковая брюнетка, окрутившая доверчивого Васина за один вечер. Злословили, что Людмила подлила ему в напиток одурманивающего зелья, после которого он очнулся и пришел в себя, но было уже поздно. Жена не перенесла измены и выгнала Васина из дома прямо в руки довольной соперницы. К слову сказать, Васин был начальником у Людмилы, работали они в частном охранном агентстве, занимающемся разнообразной деятельностью. Но эта деятельность, к великому сожалению супругов, приносила большие деньги только владельцу, им же доставались жалкие крохи. Людмила проводила прибор в сумке Матильды завистливым взглядом и сузила злые глаза.

Матильда тем временем делала вид, что слушала священника, читающего заунывную молитву по пятому разу, и раздумывала о том, что в ее руках, а точнее в сумке, находится то, что сделает ее счастливой. Она нисколько не сомневалась, что старуха сказала перед смертью правду. С чего ей было врать, указывая на стенку? Самое приличное место для клада, ведь недаром сейфы делают именно там. А стена, на которую указала костлявая рука покойницы, как раз была общей с их комнатой! Ей, как домохозяйке, ничего не стоило шарить по ней целый день напролет и искать сокровище.

«Да, – думал писатель Звягинцев, глядя на сумку Матильды, – этой стерве очень повезло. У них со старухой общая стена! Но если предположить тот вариант, что рука не полностью описала то, что хотела, и просто не дотянулась до противоположной стены…» Звягинцев захихикал и попытался воспроизвести жест наяву, но поймал на себе осуждающий взгляд Василисы. Ничего, у него еще будет время порассуждать о противоположной стене, которая была общей у него и старухи! Эта белокурая пигалица, судя по всему, ничему не поверила и ничего искать не собирается, только косит налево и направо, осуждая нормальных людей.

Василисе было некогда, даже если бы она захотела искать клад. На работе (она занимала должность администратора зала) ее завалили делами. Приближалось лето, с ним шла очередная пора свадеб, маленькое кафе получило столько заказов, сколько ему никогда и не снилось. Обеспечивать их и поддерживать связь с родственниками молодоженов должна была Василиса. В чем-то кончина соседки облегчала ее жизнь, и Василиса пыталась смириться с происшедшим, килограммами поедая любимые конфеты «Москвичка».


– Не забудь забрать ее документы, – нервно трясла головой толстая начальница домоуправления, страдающая от повышенного давления. – Тебе придется съездить в пенсионный фонд и написать заявление, – она наморщила лоб, – перед этим забери свидетельство о смерти. Еще что-то, я сейчас и не припомню, скажу позже. Алевтина была одинокой, придется тебе, дочка, заниматься ее делами.

Они с участковым позволили Василисе взять ободранный альбом с пожелтевшими фотографиями и шкатулку-сундучок с документами покойницы. Окинув последним взглядом комнату, Василиса вышла. Дверь тут же опечатали пластилиновой печатью.

– Теперь начнутся разборки, кому комната достанется, – вздохнула домоуправительница и направилась к выходу.

– Как это кому?! – выдал себя Звягинцев, подслушивающий под дверью. – Мне, кому же еще?! Я, как писатель, давно имею право на отдельный кабинет!

– Одна уже получила отдельный деревянный кабинет, – грубо пошутил представитель правоохранительных органов и наступил Звягинцеву на «больной мозоль», – смотрите, чтобы и вам не пришлось менять прописку. – И громко захохотал.

– К чему это он клонит? – возмутилась Матильда, когда за участковым захлопнулась дверь.

– Он намекает на то, что я теперь единственный, кто противится переезду! Они убили старушенцию потому, что она тоже была против! Так вот в чем дело, – Звягинцев нахмурился, – они ее убили. Василиса, – внезапно он остановил девушку, шедшую к себе, – ты переезжаешь?!

– Теперь мне все равно, – она пожала плечами, – я из-за Алевтины Ивановны не хотела съезжать.

– Вот видите! – взвизгнул Звягинцев. – Я один как перст! – И ушел, громко хлопнув дверью.

– А к старухе действительно накануне приходил агент из «Корпорации коммунальных квартир», – подумала вслух Матильда, – он мог забрать брильянты, а чтобы все было шито– крыто…

– Дорогая, – позвал ее Кошкин, – у нас еще есть дела. И он помахал ей издали металлоискателем.

Матильда сорвалась с места и побежала, в ее глазах все еще теплилась надежда.


– Чем они там занимаются? – Людмила Васина приложила ухо к соседской двери, из-за которой доносились чувственные стоны.

– Любовью, – пожал плечами ее супруг, державший кастрюльку с отваром.

– Не может быть, – процедила сквозь зубы Людмила, – в таком-то экстазе – и с Федором?! А если там не Федор?! – Она мстительно улыбнулась и толкнула дверь, собираясь войти без стука.

Картина, которая предстала ее взгляду, была довольно странной. Кошкин, держа в одной руке непонятный прибор, стоял у стенки, от которой была отодвинута вся мебель, в позе распятого грешника, только задом наперед. Его супруга расположилась под его рукой и чутко прислушивалась.

– Звенит, – стонала она, – не звенит. Нет, снова звенит! И ее грудь возбужденно вздымалась.

– А что это вы делаете? – поинтересовался Матвей Васин.

– А вы-то что здесь делаете?! – возмутился Федор, с неохотой отрываясь от странного занятия.

– Там телефон звонил, – соврала Людмила, – спрашивали Матильду.

– Скажите, что ее нет дома, и закройте дверь с обратной стороны! – рявкнул Федор на бесцеремонных соседей.

– Да, – поддержала Матильда, – между прочим, неприлично врываться в комнаты без стука!

– Ах так! – подбоченилась Людмила. – Неприлично искать сокровища тайком от соседей!

– Мы ничего не ищем, – встала напротив нее Матильда в точно такой же позе. – Мы собираемся делать ремонт. Вот!

– Да, – менее уверенно заявил Федор, – и проверяем крепость стены. – Для достоверности он стукнул кулаком.

– Звенит, – прислушалась Матильда и тяжело задышала, – там точно что-то звенит.

– Неужели, – изумился Матвей, подавшись к ним, – старуха не обманула?!

– Глупости все это, – заявил Федор, отодвигая жену в сторону, – нашли чему верить. Старческий маразм и бред умирающей.

– Нет, ну как же, – возразил Матвей, – я же сам слышал, как она сказала про брильянты в стене.

– А с чего вы взяли, что она сказала про стену? – В проеме появилась голова студента Кулемина. – Она сказала: «Они здесь», то есть в ее комнате. – Он раздвинул в стороны чету Васиных и прошел вперед. – Старуха взмахнула рукой, – он повторил ее жест, описывающий окружность, – о чем это говорит?

– О чем?! – хором переспросили соседи.

– О том, что брильянты могут быть где угодно, – заявил Кулемин. – В потолке, в стенах, в полу. Давайте мой металлоискатель и плов.

– Логично, – раздался голос писателя Звягинцева, следом за которым все увидели и его самого. – Логично, молодой человек. Только вы не учли одного.

– Чего? – переспросил дружный хор.

– Того, что она нас всех обманула, – заявил писатель и забрал ручной металлоискатель из рук Федора. – Вы же ничего не нашли в этой стене? Не нашли. А если бы там что-то было… – Звягинцев подошел к Матильде, увешанной драгоценностями, и прибор сразу тонко и противно запищал. – Старуха нам отомстила, сказав про брильянты, а мы повелись, как малые дети. – Он вернул прибор студенту. – Бред сумасшедшей, ее зловредные козни. Подумать только, она и Дзержинский! Анекдот.



– Бред, – кивнул Федор.

– Нет, отчего же, – Матвей наморщил лоб, – по годам как раз получается…

– Бред, – одернула его супруга, – бред чистой воды. У Кошкиных в стене ничего нет. – Последнее умозаключение доставило ей полное удовлетворение.

– Интересно, – почесал затылок студент, – а кто живет над нами и под нами?

– Забудьте о сокровище, как о страшном сне, – посоветовал Звягинцев. – Кстати, – он указал на прибор, – занимательная штука. Одолжите мне его на выходные. Хочу покопаться на даче, но боюсь. В Великую Отечественную там шли бои, в земле осталась масса снарядов.

– Да, штука замечательная, – обрадовался Кулемин, – если старуха все-таки что-то спрятала, с ним я обязательно найду. Отдам только на воскресенье, – сказал он Звягинцеву.

– Отлично, – ухмыльнулся тот, – да мне и часа достаточно.

– Так я не понял, – развел руками Матвей, – что делать-то? Сокровище не искать?

– Я тебе позже все объясню, – зашипела на него Людмила, улыбаясь. – Глупости все это. К тому же такой мелкой технике нельзя доверять.

– Кто спорит, – вздохнул Кулемин, – арочные многозонные металлодетекторы гораздо надежнее. Как только мой приятель приобретет, я у него возьму.

Когда соседи вышли из их комнаты, Федор закрыл дверь на ключ и сел на диван. Он выглядел расстроенным, даже его стриженый ежик, до этого разговора торчавший иголками, поник. Матильда, наоборот, не потеряла присутствия духа, решила приободрить супруга и наставить его на истинный путь.

– Мы не сдадимся на милость судьбе, – говорила она, любовно гладя кирпичную кладку с отодранными от нее обоями. – Мы найдем брильянты. Пусть они не в этой стене, но у комнаты старухи есть еще три стены, потолок и пол!

– Но комната опечатана, – задумался на мгновение Федор, который привык играть с законом в поддавки. – Нужно купить свой прибор, чтобы эти идиоты ничего не подумали, и залезть в комнату раньше их. – Он вскочил и бросился к двери. Я за мелкой техникой. Жди меня, дорогая! Сегодня ночью нам предстоит разбогатеть.

Матильда послала ему вслед воздушный поцелуй.


– Полезная штуковина этот металлоискатель, – мечтательно произнесла Людмила, разливая отвар, повышающий работоспособность, по чашкам. – Если в стене Кошкиных ничего нет, значит, брильянты лежат в одной из других трех стен. – Она скосила глаза на удивленного супруга. – Да, мы будем искать сокровище. Только не станем кричать об этом на каждом углу! Понял, Пусик? – Тот молча кивнул. – Хорошо. Тогда собирайся и беги за прибором. Тянуть резину нельзя. У писателя общая стена с бабкой, и нет никакой гарантии, что сейчас он ее не ковыряет гвоздиком. Ты понял, что тебе нужно купить?

– Ручной металлоискатель, – повторил Матвей, делая глоток мутной жижи.

– Не обязательно ручной, можно и промышленный, – сказала ему Людмила. – Только пронеси его в дом по частям. Как стемнеет, мы пойдем на дело. А я пока займусь сон-травой.

Студент Кулемин возился возле двери старухи Воробьевой и разглядывал печать, когда двери Кошкиных и Васиных распахнулись одновременно и на порогах возникли мужские фигуры. Соседи пронеслись мимо него с бешеной скоростью и исчезли на выходе. Кулемин пожал плечами и приложил к стене, выходившей в коридор, свой металлоискатель. Тяжело вздыхая, так и не дождавшись вожделенного писка, он переместился дальше.

– Ничего здесь нет, – прошептал тихо. – Осталось две стены, пол и потолок. Тра-та-та– тра-та-та, я несу с собой крота, – запел он громко, заметив, что приоткрылась дверь Звягинцева, и сделал несколько шагов ему навстречу.

– А! – обрадовался писатель. – Кондрат, да ты с прибором! Ты бы дал мне его на часик, – сосед хитро улыбнулся, – сам понимаешь, нужно же приловчиться, изучить характеристики…

Застуканный в коридоре студент не нашел ничего лучшего, чем протянуть металлоискатель Звягинцеву, тем самым избавив себя от подозрений этого проныры.

– Я его нес вам, – сказал он, страдая. «Сволочь, – подумал студент, когда за писателем, вооруженным металлоискателем, закрылась дверь, – если он ничего не найдет, останется только одна стена, пол и потолок. И одна ночь, чтобы найти брильянты!»


Существование в коммунальной квартире было мирным по праздникам, когда домочадцы собирались на общей кухне и по давно заведенной традиции поднимали фужеры с шампанским в честь наступающего Нового года или Дня Победы. После этого они расходились кто куда, но уже с чувством выполненного долга по отношению к окружающим. В обычные дни чувство долга затмевалось мелкими обидами по отношению к этим самым окружающим, поэтому совместное распитие спиртных напитков на общей кухне было невозможным. Александр Сергеевич Звягинцев понимал, что рискует, выставляя в раковину бутылку «Хеннесси» в обычный повседневный вечер. Коньяк был куплен им после получения гонорара за книгу. Обычно он распивал всю бутылку сам, закусывал деликатесами и заваливался спать. На этот раз он решил изменить своим принципам.

– Дамы и господа! – кричал он на общей кухне. – Я приглашаю всех отметить мой юбилей!

– Вам уже стукнуло пятьдесят? – заглянула к нему на зов Матильда. – А вы кажетесь совсем не старым, еще даже очень ничего. – Она игриво улыбнулась, скользя вызывающим взглядом по стройной фигуре.

– Что вы говорите? – Звягинцев выпятил грудь и соврал. – До пятидесяти мне далеко.

– И что же мы будем отмечать? – хмуро поинтересовался притащившийся следом за женой Федор. – Взятие Бастилии?

– А ее взяли силой, – продолжала кокетничать с писателем Матильда, – или она отдалась ему по доброй воле?

– Кто кому отдался? – заинтересовалась Людмила и разочарованно протянула: – Я-то думала…

– Вот здорово, – обрадовался, увидев коньяк, зашедший за ней Матвей. – Они напьются и уснут.

Людмила наступила супругу на ногу шпилькой, он взвыл.

– Кто кричал? – На кухню, куда его всегда приводило чувство голода, заглянул студент.

Я не кричал, молодой человек, – поправил его Звягинцев, – я приглашал всех соседей отметить со мной скромный юбилей. Сегодня я заключил договор на свою двадцать пятую книгу.

– Вот дает! – изумился Кулемин и принюхался к ароматам. – Плов?!

– Минуточку внимания! – неожиданно заявила Людмила. – Кондрат прав, к коньяку нужны закуски. Сейчас я все организую. У нас есть чудесная ветчина. А вы пока пригласите Василису, в последнее время она так мало бывает дома. – И она побежала в свою комнату.

Матильда пожала плечами. Странная, если не сказать, из ряда вон выходящая щедрость соседки удивила ее. «Придется поделиться колбасой», – с тоской подумала она и направилась к себе. Проходя мимо комнаты Васиных, мельком увидела, как Людмила посыпает нарезку ветчины какой-то травой. «Обойдутся без специй», – решила она, предполагая насыпать в тарелку с колбасой зеленого горошка.

– Василисы нет, – доложил студент после того, как постучал в ее дверь.

– У нее много дел, – заметил собравшимся Звягинцев, – после смерти старухи она взяла на себя оформление документов, возню с родственниками… – Он потянулся за бутылкой.

– У старухи не было родственников, – напомнил студент.

– Молодой человек, – снисходительно улыбнулся ему Звягинцев, – стоит только кому-то умереть или разбогатеть, откуда ни возьмись, они сразу находятся. Сегодня утром звонил какой-то мужчина, представившийся мне господином Воробьевым.

– И кто же это был?! – заинтересовались соседи.

– Он не уточнил, – признался Звягинцев, – но ему непременно хотелось поговорить с Василисой.

– Он поговорил с ней?! – испугался студент. Звягинцев пожал плечами. Кулемин поднес к близоруким глазам свои часы и вытер пот со лба.

– А вот и закуска! – На кухню зашла Людмила с ветчиной.

– И колбаса с горошком!

– И коньяк! – Только бутылка оказалась предварительно открытой.

Никто не придал этому моменту особого значения. Все дружно выпили за известного в определенных кругах писателя Звягинцева, пожелали ему дальнейших успехов, здоровья, личного счастья и богатства. На последнем слове запнулись.


– «Ручные детекторы со сканирующей поверхностью, – Матвей оторвался от чтения и потер глаза. – Для обнаружения металла следует перемещать прибор таким образом, чтобы сканирующая поверхность наиболее плотно охватывала все участки, – он вновь потер глаза, – проверяемого объекта». Слушай, Люся, сколько там времени? Спать хочется.

– Двенадцатый час, – отозвалась жена, – терпи. Давай я дочитаю. – Она вырвала у мужа аннотацию и принялась ее читать вслух. – «Для качественного обнаружения металлов детектор должен постоянно находиться в движении». Помни это, Пусик, когда станешь водить им по стенам.

– Когда же я, наконец, стану водить по стенам?! – зевнул Матвей.

– Потерпи. – Людмила прислушалась к ночной тишине. – Совсем скоро, травка начинает действовать через час. Я надеюсь, ты не ел ветчину?! Я тебя предупреждала!

– Ни в коем разе. – Супруг прикрыл рот ладонью. – Только все равно спать хочется.

Я на разведку, – шепнула ему супруга и, приподняв полы махрового халата, тихо пробралась в коридор.

Соседи спали или делали вид, что спят. Нет, они не могли делать вид, они действительно спали.

Она же насыпала лошадиную дозу сон-травы. Конечно, в жидком варианте трава подействовала бы гораздо быстрее, но выбирать Людмиле не пришлось. Она прокралась на цыпочках к комнате Кошкиных и услышала громкий храп Федора, а вместе с ним гнусное попискивание его жены. Василиса еще не вернулась с работы, белая нитка, предусмотрительно оставленная Людмилой в замочной скважине, осталась на месте. Из комнаты студента не доносилось ни звука. Писатель, как ей показалось, тоже спал. Он часто работал по ночам, но только не в дни получения гонорара.

Людмила выпрямилась, погладила рукой печать на двери усопшей старушки и отправилась звать супруга. Он, борясь со сном, поджидал ее у дверей, вооруженный металлоискателем и металлической линейкой. Людмила кивнула супругу, и они стали пробираться по темному коридору к заветной двери. Матвей ловко открыл замок линейкой, как делал это не раз, когда старуха забывала ключи, и вошел в комнату первым. Зловещая тишина окутала обоих супругов. Приоткрытые пыльные портьеры, за которыми бывшая революционерка предпочитала прятаться от демократии, колыхнулись от сквозняка. Уходя, участковый с начальницей забыли закрыть форточку. Но супруги Васины об этом не знали. В довершение к этому заехавшая во двор дома машина попала светом фар на портрет старухи, который вспыхнул ярким пятном на мрачной стене. Матвей увидел, как портрет ему усмехнулся, и вцепился в руку жены.

– Она над нами издевается, – прошептал он Людмиле, – но брильянты точно где-то здесь.

Души мертвецов охраняют свои сокровища. – Не глядя больше на испугавший его портрет, Матвей прошел к стене, граничащей с писательской комнатой, и приложил к ней прибор.

Металлоискатель тут же противно запищал.

– Есть! – обрадованно зашептал он. – Сокровища здесь!

– Здесь металлическая линейка, – зло прошипела Людмила, выхватывая из его руки линейку.

– Ничего нет. – Васин вытер пот со лба и зевнул. – В этой стене ничего нет.

Людмила прикинула, если они потратили на одну стену десять минут, то на остальные придется… Она отбросила расчеты и прислушалась. В коридоре отчетливо послышались чьи-то шаги. Она схватила мужа за руку и потянула к портьерам.

У замка поскребли чем-то металлическим и открыли дверь. В темном проеме появились два размытых силуэта. Один из них обладал такими наглыми выпуклостями в интимных местах, что Людмиле не составило труда догадаться, что обследовать комнату старухи на предмет поиска сокровищ собрались супруги Кошкины. До этого момента благополучно изображавшие из себя глубокоспящих. Они вошли, топая, как два слона, и сразу принялись водить прибором по той стене, где только что работали Васины.

– Главное, чтобы у писателя ничего не было, – сказала Матильда, подавляя зевок.

– Ничего пока и нет, – отозвался Федор, водивший по стене металлоискателем.

Людмила, подглядывающая за ними, ехидно улыбнулась. Она толкнула сонного супруга в бок, как бы радуясь тому, что их соседи совершенно не знают, как правильно обращаться с прибором, и тыкают им куда попало. Матвей не ответил супруге и притулился к подоконнику.

– Тише! – внезапно всполошилась Матильда. – Там кто-то есть!

– Убью! – сказал Федор и остановился.

Людмила замерла, она подумала, что этот не пойманный пока уголовник вполне способен на мокрое дело. Но Федор сделал шаг в сторону коридора.

– Нет. – Матильда схватила его за руку и потащила под огромную кровать, на которой старая женщина проговорилась про бриллианты. Оба слона едва поместились под кроватью.

Дверь заскрипела и приоткрылась. В щели показалась вихрастая голова, от которой вовсю несло халявным коньяком. Кулемин на цыпочках пробрался к той же стене и принялся водить по ней прибором, предварительно взятым у писателя.

– Ничего нет, – разочаровался студент после безрезультатных поисков. – Значит, осталась одна стена, потолок и пол! – Он зевнул и присел на любимый диванчик старухи, стоящий возле окна.

– Ха! Ха! – В комнату, покачиваясь, вошел Звягинцев. – Сдулся, курепчик! После димедрола с коньяком никто никогда долго не стоял на ногах! – Он взмахнул руками, как подбитая птица, и рухнул на пол.

Ничего не подозревающая об истерии, охватившей соседей, Василиса вернулась домой поздно. Она включила в коридоре свет и удивленно уставилась на распахнутую дверь Алевтины Ивановны. Василиса, стараясь не стучать шпильками по паркету, прошла вперед и остановилась, задумавшись, а не вызвать ли ей правоохранительные органы. Если в комнату залез вор, она одна с ним не справится. Но почему одна? Она сейчас же позовет соседей. Не стоит отвлекать милицию по пустякам, к тому же у старой женщины и красть– то нечего. Василиса вооружилась зонтиком и вошла в комнату. Рукой нащупала выключатель и щелкнула им.

Соседей звать не пришлось, они все были в комнате покойной. Матвей мирно спал на подоконнике, его жена, перевалившись через спинку диванчика, во сне обнималась со студентом, пускающим пузыри. Супруги Кошкины предпочли отчего-то провести ночь под старой кроватью. Оттуда доносился жуткий храп этого дуэта. Писатель Звягинцев, которого Василиса боготворила и считала порядочным человеком, и тот оказался в комнате покойницы! Он спал на ковре, обнявшись с металлодетектором, который противно пищал, реагируя на его часы.

Глава 2

Брильянты могут оказаться в одной из комнат!

– Мы собрались сегодня для того, – Звягинцев обвел соседей мутным взглядом, утро выдалось для всех довольно тяжелым, – чтобы обсудить проблему. Каждый из нас, – он глубоко вздохнул, – слышал про брильянты и поверил этой чепухе. Искать их поодиночке не имеет смысла, комната одна, все мы в ней сидим. Я предлагаю начать поиски сию минуту, сейчас и при всех. Если мы что– то найдем, поделим по справедливости.

– Большую часть отдадим Василисе? – поинтересовался Матвей.

– С какой это стати? – возразила Людмила.

– Ну, старуха сказала, что завещала брильянты ей, – угрюмо признался тот.

– Да с чего вы взяли, что у нее есть брильянты?! – удивилась Василиса, откинув со лба непокорную белокурую прядь. – Она была бедной старой женщиной, жила на одну пенсию. А перед смертью бредила наяву.

– Она была старой революционеркой, – поправил Звягинцев. – А от таких можно ожидать чего угодно. К тому же все мы люди не без слабостей. – Он улыбнулся Матильде.

– Я «за», – махнул рукой Федор, – как поделим стены?

– Не забудьте про потолок и пол, – вставил Кулемин, постукивая костяшками пальцев по столу.

– Я предлагаю лотерею! – сказала Матильда.

– Поддерживаю! – схватил ее за руку Звягинцев. – Правильное решение.

Василиса не верила своим глазам. Сначала она нисколько не сомневалась, что соседи ее разыгрывают, потом задумалась над тем, не повальная ли это эпидемия черной оспы, о которой она читала в последнем романе об инквизиции. К завершению беседы Василиса догадалась, что это массовый бред с блуждающими галлюцинациями. А с сумасшедшими нужно вести себя тихо и спокойно. Не стоит скандалами и выяснениями отношений портить единственное воскресенье. Хотят искать, пусть ищут, только без нее.

– Стоп! – Звягинцев отпустил Матильду и схватил Василису: – Сидеть! Всем находиться на своих местах! Никто никуда не уходит, пока комната старухи не будет обследована самым тщательным образом. Судя по всему, – он обвел соседей ироничным взглядом, – мою стену уже тщательно проверили. Стена Кошкиных тоже не дала никаких результатов. Начнем с той, которая выходит на улицу.

– Можно не тратить время и на коридорную, – признался студент, опуская глаза.

Звягинцев поморщился (он не ожидал от соседей такого размаха) и взял металлоискатель. Через полчаса тщательных поисков стало ясно, что в стенах ничего нет, кроме кирпичной кладки. Звягинцев отключил прибор и поглядел наверх.



– Интересно, – подумал он вслух, – она могла дотянуться до потолка?

– О чем вы говорите?! – возмутилась Василиса. – Она еле вставала с постели!

– Ну, это в последнее время, – заметила Людмила. – А раньше она была молодой и очень подвижной. – Женщина встала и подошла к пожелтевшей фотографии, на которой была изображена девица в кожаном плаще времен тридцатых годов. – При ближайшем рассмотрении, – заметила она, – Алевтина Ивановна зафиксирована вместе с кобурой. У меня нет никаких сомнений в том, что эта дама принимала участие в расстрелах советских граждан. С таким взглядом, как у девицы на этой фотографии, можно перестрелять полгорода. Представляете, сколько у нее колец и сережек?!

– Куда же она их дела?! – простонала Матильда.

– Признайтесь, Васюня, – обратилась к девушке Людмила, – она рассказывала вам о своей жизни?

Присутствующие замерли и внимательно поглядели на Василису. Та почувствовала себя неуверенно, все дело было в тапочках. Вот если бы Василиса надела шпильки! С ее ростом – метр плюс полкепки – приходилось не вылезать из обуви на высоком каблуке. И в пир, и в мир, и в добрые люди. На этот раз люди были злые, да и она оказалась не на высоте.

Безусловно, Василиса знала старушку лучше всех. Обеих женщин сближали неудавшаяся личная жизнь и сострадание: Василиса жалела старушку потому, что той пришлось многое перенести, старушка жалела Василису за то, что у нее все еще впереди. Сама Василиса очень надеялась на светлое будущее. Ради этого она вырвалась из глубинки, поступила в столичный кулинарный колледж, после его блестящего окончания поступила в институт и несколько лет спустя устроилась на работу в престижное кафе. Крутилась, как белка в колесе, игнорируя личную жизнь, втайне от самой себя ожидая Принца.

Была возможность выскочить замуж за однокурсника-москвича, таким образом разом решив проблему прописки и жилья, но Василиса была целеустремленной, уверенной в своих силах девушкой, не падкой на легкую добычу. Одновременно чуткой и отзывчивой. После смерти стареньких родителей на доставшееся наследство она купила комнату в столице и оказалась соседкой милой старушки, с которой поддерживала чуть ли не родственные отношения.

– Ничего особенного Алевтина Ивановна не рассказывала, – пожала плечами Василиса, – говорила, что родилась в Москве, прожила здесь всю жизнь, наделала много ошибок, в которых раскаивается, и собирается держать ответ перед Высшим судом, вот и все.

– Не густо, – заметил Звягинцев недовольно.

– Минуточку, – не сдавалась Людмила, – значит, старуха призналась вам, что она всю жизнь прожила в столице? – Василиса кивнула. – А где она жила?

– В этом доме, – ответила та. – До революции ее семье принадлежал весь этаж, потом, когда она вступила в партию и заняла там руководящее место, ей оставили квартиру. После репрессий она оказалась в одной комнате.

– Слышали?! – Людмила торжествующе подняла вверх указательный палец. – Весь этаж!

– Весь этаж?! – Кулемин вытер рукавом рубашки пот со лба.

– Значит, брильянты могут оказаться в одной из наших комнат?! – обрадовался Матвей и поднялся со стула. – Я пошел искать!

– Ступайте, ступайте все, – проворчал Звягинцев, который прекрасно понял, что весь этаж в этом деле совершенно ни при чем. – Бегите, как тараканы, в поисках лучшей доли!

Если проследить хронологию событий, старуха должна была спрятать бриллианты после начала репрессий, когда ее засунули в одну комнату. Не могла такая воинствующая амазонка спокойно жить, глядя на то, как ее бриллианты прячутся в стене соседей. В любом случае она бы нашла время их перепрятать. Звягинцев поглядел на потолок: деревянные перекрытия, штукатурка, побелка. Спрятать под лагами мешок с драгоценностями для девицы – плевое дело. Нужно идти к соседу сверху.

Кулемин остался один на один с писателем. Ему тоже не хотелось сбрасывать со счетов старухину комнату. Заметив, что писатель увлекся потолком, он принялся разглядывать пол: деревянные перекрытия, хлипкий паркет… Молодой женщине ничего не стоило запрятать драгоценности в пол, после чего бдить за ними всю оставшуюся жизнь.

– Дерзайте, молодой человек, – перехватил его взгляд Звягинцев и вышел из комнаты.

Кулемин схватился за металлоискатель и принялся за дело.


Супруги Свистуновы ссорились. Они делали это каждое утро, день и вечер по причине, которую обычно указывают в заявлениях о разводе, – несхожесть характеров. Свистуновы были не схожи и внешне. Станислав – низкий, полный, лысоватый мужчина с большими перспективами собственного бизнеса. Светлана – дородная высокая блондинка не первой молодости, все еще сохраняющая здоровый цвет лица, заливающегося румянцем при виде привлекательных самцов. В принципе это и была основная причина их ссор. Действие очередной раз проходило в ванной комнате, где Светлана набирала джакузи, готовясь расслабиться. Ей мешал Станислав, долго и нудно выясняющий, что за отношения были у его жены со слесарем местного домоуправления в этой самой комнате, куда тот зашел чинить текущий кран.

– Стасик, – ныла Светлана, – ты меня ревнуешь ко всему, что движется! Так же нельзя.

– Стасики бегают у тебя по кухне! – Муж показал волосатый кулак. – Еще раз увижу слесаря в нашей ванной – убью!

– Дорогой, – возмущалась жена, – но должен же кто-то чинить краны.

– Вот именно! – Супруг резанул кулаком воздух. – Чинить, а не щупать коленки моей жены!

– Он не щупал, – попыталась оправдаться та, – он за них держался, чтобы ему было удобно.

– Нет! Каков наглец! – полыхал яростью муж. – И для этого он оголил торс!

– Он боялся испачкаться.

– А меня он не боялся?!

– Ты должен был быть на совещании, дорогой.

– Да, – скривился Свистунов, – должен был быть. И сейчас я снова на него отправляюсь. Но если я случайно вернусь и найду здесь, – он указал на ванную, – еще кого-то, кроме тебя, убью обоих!

Кулак снова ударил воздух и исчез из поля зрения Светланы вместе с мужем. Она вздохнула, покачала головой и кокетливо, как привыкла это делать, сбросила с себя бархатный халатик. Забравшись в джакузи, молодая женщина блаженно потянулась, взяла с полки наушники, нацепила их себе на голову и включила магнитолу. Подрагивая ногами и руками в такт музыки, закрыла глаза и начала громко подпевать.

Кулемин остановился, снял майку и попытался отдышаться. Сердце захлебывалось от восторга – прибор пищал. Тонко и тихо, но пищал – в одном и том же месте. Место было что ни на есть самым подходящим для потаенного клада – в углу комнаты. Кулемин прикинул: он сам бы спрятал клад именно там. Быстро сбегал к приятелю за ломом и принялся действовать. Паркет отлетел практически мгновенно, после чего звук стал сильнее. Пол обнажил деревянные лаги, прибор завопил так, что студент испугался, что его услышат соседи. Но те были заняты своими потолками и стенами, и все обошлось. Кондрат заглянул в образовавшуюся дыру, из которой выудил почти куб гнилого строительного материала, и ощупал рукой то, что ему мешало двигаться дальше. «Гипсокартон, – решил он, – не более того. Старуха хотела изолировать сокровище от эхолота». Кулемин осторожно опустился в дыру и со всей силы топнул ногами по гипсокартону. Послышался треск гипсокартона и шум падающего этажом ниже тела.

– Дорогая, – Свистунов распахнул дверь ванной комнаты, – я совсем забыл тебя поцеловать! Пупсик! – Он замер на полуслове, зеленея на глазах перепуганной жены. – Сними дебильники, дура! Я с тобой разговариваю! Кто этот негодяй?! – Его толстый короткий палец уперся в нырнувшего в джакузи студента. – Не успел я подойти к машине, ты уже затащила в дом любовника?! Или он тоже пришел для того, чтобы починить краны, и для удобства залег с тобой в ванну?!

– Он не пришел, – дрожа, ответила супруга. – он свалился.

Кулемин, чувствуя, что попал в переделку, нырнул поглубже, но с непривычки ему не хватило воздуха, и он вынырнул обратно.

– А! – продолжал вопить Свистунов, рассматривая хилую, с редкой растительностью грудь студента, – он и разделся для удобства!

– А как вы думали?! – Кулемин решил отчаянно сопротивляться, полагая, что молчать в подобной ситуации просто неприлично. – От меня потребовалась такая самоотдача, что стало жарко. Когда тратишь столько энергии для достижения желаемого результата…

– Убью! – Глаза Свистунова налились кровью, он сжал кулаки и попер на мокрого студента.

Кулемин поднял честные очи к потолку, надеясь на высший разум, и тот его не подвел.

– Люстра! – догадался студент. – Она пищала!

Тяжелый бронзовый светильник ответил ему предупредительным скрипом.

– Убью обоих! Но сначала – его! – Свистунов навис над студентом и протянул толстые руки к шее Кулемина.

Но внезапно его хватка ослабела, и он ничком упал на холодный мраморный пол. Вместе с ним на пол свалился светильник. Светлана завизжала. Пока она вызывала «скорую помощь», следом за которой приехала милиция, и рыдала над раненым супругом, Кулемин сбегал наверх и попытался скрыть следы взлома.

Светлана сидела, набросив на голое тело бархатный халатик, и из последних сил выжимала из себя слезы по внезапно изувеченному супругу. Сотрудники, прибывшие на место преступления, тупо смотрели в раскуроченный потолок.

– Вы были одна, когда это произошло? – поинтересовался сержант.

– Нет, – ответила она, вздыхая, – я была с ним. – И она указала в сторону двери, из которой санитары выносили носилки со Свистуновым.

– Я тоже был с ними, – честно признался Кулемин, который не желал выставлять себя перед богатой привлекательной дамой в трусливом виде.

– Да? – заинтересовался сержант. – И что же вы делали?

– Он чинил кран! – заступилась за студента дама.

– Вы, гражданин Кондратий Кулемин, студент, – попытался докопаться до истины сержант.

– Он, – гордо сообщила та, – на все руки мастер.

– Да, я такой, – поглядел на нее с обожанием студент и покраснел.

Истина оказалась рядом, прямо на поверхности. Дело после того, как приехал адвокат Светланы Свистуновой, запахло суицидом. Получалось, что господин Свистунов решил свести счеты с жизнью таким странным на первый взгляд образом. Он подставил лысеющую голову под падающий бронзовый светильник. В тот момент, когда падал светильник, пришел Кондратий, и Свистунов чуть не отбросил копыта, находясь в здравом уме и светлой памяти. Адвокат потребовал, чтобы последние слова обязательно запротоколировали, дабы завещание супруга в пользу вдовы, в случае его скоропостижной смерти, смогло иметь полную силу. Такой поворот дела устраивал всех, особенно Свистунову, но она старалась не подавать виду. Кулемин, проводив правоохранительные органы и адвоката, остался утешать даму.

– Они не поверят и начнут тебя преследовать, – сказала она, трепля вихрастую голову нового поклонника.

– Кто они? – не понял студент.

– Головорезы Свистунова, – призналась Светлана. – Я попытаюсь от них откупиться, но они такие жлобы! – после этих слов утешать пришлось Кулемина.


Звягинцев давил на кнопку звонка с энтузиазмом, присущим начинающим кладоискателям. Дверь распахнулась неожиданно, без всяких проволочек, на пороге показался небритый мужик с помятым лицом.

– Чего надо? – Он дыхнул перегаром на писателя и подтянул растянутые треники.

– Добрый день. – Звягинцев, несмотря ни на что, решил быть вежливым. – Я ваш сосед снизу…

– Из коммунальной? – хмуро поинтересовался мужик.

Писатель кивнул.

– Проходи, – сказал тот и пропустил Звягинцева в апартаменты.

– Вы, простите, хозяин этой жилплощади? – растерялся писатель, оглядывая богатую обстановку.

– Прощаю, – охотно согласился мужик и внес ясность, – я ихний тесть. Караулю недвижимость, пока дочка с зятем поджаривают на южном солнце свои жирные окорока.

– Александр Сергеевич, очень приятно, – представился писатель.

– Пушкин? – Мужик прошел на просторную кухню, соединенную со столовой.

– Отчего же сразу Пушкин? – пожал плечами Звягинцев, разглядывая евроремонт. Вот что, оказывается, можно сделать из их коммунальной квартиры! Вот, оказывается, как можно жить. Вот как жить нужно. Он должен сделать все, чтобы найти старухины драгоценности.

– Вован. – Мужик протянул жилистую руку.

– А по батюшке? – Звягинцев ощутил крепкое рукопожатие.

– Если хочешь, зови Степанычем, – сказал тот, наливая в хрустальный фужер водки из уже ополовиненной бутылки.

– Что вы, Вован Степанович, – отмахнулся Звягинцев, – я же не за этим.

– Пей, Пушкин, – сказал Вован, – чтобы мы были в одной весовой категории. Или мотай отсюда.

– За ваше, Вован Петрович, здоровье. – Звягинцев понял, что для дела ему придется пойти на уступки, и выпил.

– Степанович, – поправил его Вован и налил еще.

– Может, – робко поинтересовался Звягинцев, – есть чем закусить?

Вован презрительно хмыкнул и достал из огромного холодильника заплесневелый черный хлеб.

– Благодарю, – прослезился Звягинцев, которому стало себя жалко, и снова выпил.

Следующая порция алкоголя прошла без сучка и задоринки. Звягинцев уже не требовал закуску, а обнимался с новым знакомым и признавался в том, что собирается искать клад в его квартире. Степанович обрадовался такому продолжению «банкета», одному сидеть в четырех стенах и пить водку было скучно. Звягинцев, получив согласие почти что владельца квартиры, бросился вниз за металлодетектором.

В дверях он столкнулся с Василисой, которая собиралась прогуляться. Она любила гулять перед сном, но сегодня решила пройтись раньше. В близлежащих магазинах начинались сезонные распродажи, что предоставляло шикарную возможность купить приличную обувь со значительной скидкой. Сокровища сокровищами, а распродажи бывают всего два-три раза в году.

Василису испугал нетрезвый вид писателя, но бояться следовало Федору. Звягинцев ворвался к нему в комнату на самом интересном месте – супруги Кошкины разбирали общую стену. Чуть не слетевшая с петель дверь ударила по спине Федора Кошкина, и он уронил себе на ногу кирпич. Вопль краснокожих был хилым вскриком по сравнению с тем, как заорал Федор, прыгая на одной ноге. Звягинцев не обратил на него никакого внимания, подбежал к дивану и схватил брошенный прибор. Матильда проводила Звягинцева унылым взглядом и пошла в общий коридор вызывать мужу скорую помощь.

Волосатая нога Кошкина раздулась и стала похожа на лапу. Матильда обрадовалась, когда конечность обмазали мазями и забинтовали, скрыв весь ужас, в который нога превратилась после массажа кирпичом. Федору сделали обезболивающий укол, но он лежал на диване возле полуразобранной стены и стонал. Изредка, поглядывая в проделанную им дыру, морщил лоб и ненадолго задумывался. Тогда стоны прекращались, и Матильда прислушивалась, стараясь уловить движение его мозговых извилин.

– У старухи было высшее техническое образование, – рассуждал вслух ушибленный супруг. – Она как-то мне созналась, что одно время преподавала в строительном институте. Дурой она не была…

– Хоть о покойниках и не говорят плохо, но я скажу, – возмутилась Матильда. – Она была скрягой! Настоящей скрягой! Последний раз, когда я брала у нее кастрюлю, чтобы сварить твой любимый борщ, и забыла про него, ну, дело не в этом. Так вот, она вспоминала мне свою кастрюлю при каждом неудобном случае! Старая дура!

– При чем здесь кастрюля?! – отмахнулся Федор. Я о другом.

– В другом она тоже показала себя не с лучшей стороны, – все больше распалялась жена. – Однажды, когда мы с писателем случайно закрылись в… ну, не важно где, она такого мне наговорила! Старая дура!

– Дурой она не была, – упрямо сказал Кошкин. – Оттого мы ничего не находим.

– Ах, вот ты о чем, – догадалась Матильда.

– Да уж не о том, о чем постоянно думаешь ты, – укорил ее Федор. Я о хлебе нашем насущном – о брильянтах. Старуха Воробьева не просто спрятала их, она попыталась их изолировать от металлоискателей. – Он с тоской поглядел на стену. – Если разбирать по сотне кирпичей в день, со стенами дома мы справимся к осени. Это в лучшем случае.

– А в худшем? – испугалась Матильда, которой не хотелось разбирать по кирпичику весь дом.

– В худшем Васины разберут стены быстрее.

Он слишком хорошо думал о своих конкурентах. Супруги Васины все еще мыкались с металлодетектором. Когда руки Матвея онемели от нечеловеческих усилий, прибор зазвенел. Людмила, гадающая на картах Таро, которые предсказывали денежные поступления и материальное изобилие, встрепенулась. Она не успела сказать и пару слов для того, чтобы предостеречь мужа от удара. Матвей, обрадованный тем, что он что-то нашел, засунул пальцы в отверстие, возле которого прибор звенел. Отверстием оказалась электрическая розетка. Матвей понял это, когда волосы на его голове встали дыбом, а тело сотрясла мелкая дрожь. Розетка считалась нерабочей и была наглухо заклеена обоями в мелкий цветочек. Людмила не растерялась, выбежала в коридор к счетчику и отключила электричество. Побледневший супруг со вздыбленными волосами и выпученными глазами внезапно заявил, что видит Алевтину Ивановну, которая грозит ему пальцем и трясет бриллиантами.

Вечером того же дня в коммунальную квартиру пришел агент по недвижимости Евгений Хлестаков, он представлял «ККК» – «Корпорацию коммунальных квартир» – и занимался подбором жилья для соседей. Несмотря на свою анекдотичную благодаря великому русскому писателю фамилию, держался Евгений серьезно и солидно… Насколько мог…

– Приятного всем вечера, – пожелал он Василисе, открывшей ему входную дверь.

Она обернулась в поисках этих всех, но никого не нашла. Однако позволила гостю пройти на кухню и разложить на общем столе ворох бумаг, после чего отправилась звать остальных жильцов.

– У вас что, – не смог удержать серьезного настроя Хлестаков, – сегодня трясло?

В чем-то он был прав. Соседи представляли довольно жалкое зрелище. Писатель Звягинцев, опорожнивший с новым приятелем несколько бутылок водки, качался и держался за косяк. Федор Кошкин, усевшийся на табурет, болтал перебинтованной ногой. Студент Кулемин тряс головой, испачканной побелкой, которую он так и не успел смыть, утешая вдову. На Матвея лучше было бы не смотреть вовсе. Выпученные глаза и блуждающий по кухне взгляд вместе с ирокезом на голове пугал окружающих.

– Она! Она! – вскрикивал временами Матвей, указывая на стены. – Ругается, старая стерва!

В такой тяжелой обстановке агент по недвижимости начал озвучивать предложения. Их было немного, – на каждую комнату по отдельной квартире. Тем, у кого был недостаточный метраж, светило дальнее Подмосковье, другим повезло больше – «ККК» предлагало отдельную однокомнатную жилплощадь в Ближних Чугунцах. Услышав про Ближние Чугунцы, писатель Звягинцев наотрез отказался переезжать куда бы то ни было, заявив, что предпочитает пить, тьфу, жить там, где сейчас находится. Матильда вслед за писателем тоже отказалась ехать с калекой в дальнее Подмосковье, ее поддержала Людмила, которую также в свете последних событий не устраивал предлагаемый вариант. Даже студент Кулемин, в принципе не имеющий права голоса потому, что комнату он снимал, стукнул кулаком по столу и объявил, что уезжать от будущей вдовы считает преступлением. После «преступления» он заикнулся, после чего замолчал. Интересы соседей благоразумно сформулировала Василиса.

– Нельзя ли, – поинтересовалась она, – получить квартиры в столице?

– Нельзя, – вздохнул Хлестаков. – Нужна доплата, а с ней – хоть в самом центре.

– А если доплата будет? – блеснула глазами Людмила.

– Доплата нужна хорошая. – Хлестаков сделал акцент на последнем слове.

– Ха! – сказал Звягинцев и оторвал косяк, вместе с которым свалился на пол.

– Думаю, – загадочно обвела хитрыми глазами соседей Людмила, – у нас будет хорошая доплата.

– Да! – заявил ирокез. – Мы найдем старухин клад и заплатим.

Он тут же взвыл. Людмила наступила ему на ногу.

– Клад?! – сразу же заинтересовался Хлестаков. – Какой клад? Какой старухи?

– Той! – закричал Матвей, тыча пальцем в противоположную от агента стену. – Которая там сидит и грозит пальцем!

Хлестаков обернулся и уперся взглядом в тряпичную бабу, мирно восседающую на чайнике.

– Мужчина только что из дурдома, – пояснила Людмила, оттесняя супруга к выходу.

– А, – протянул агент, – тогда понятно. Специально для него есть вариант в деревне Дурыкино.

– Ищите другие варианты, – прошипела Людмила, – доплата будет.

– Ха! – махнул оторванным косяком валяющийся Звягинцев. – Я никуда не перееду! Ик… Ик… И к тому же не дам другим!

– Не горячитесь, голубчик, – закрывая папку, посоветовал Хлестаков. – Мало ли что.

– Он назвал меня голубцом! – закричал писатель. – Он мне угрожает!

Евгений Хлестаков перешагнул через буйствующего жильца и покинул помещение, пообещав обязательно вернуться.

– Будем ждать, – процедила Людмила сквозь зубы и вернулась к себе в комнату. Внезапно ей в голову пришла здравая мысль, и она принялась искать свой сотовый телефон. Звонить туда, куда она собиралась, по общему телефону было слишком рискованно. – Доплата будет, будет, – повторяла она, разглядывая рекламную газету с объявлениями. – Теперь уже точно!

Она закрыла дверь на ключ, чтобы пришедший, как обычно, не вовремя Матвей не выболтал очередную тайну, и набрала номер.

– «Воробьев и компания»? – поинтересовалась Людмила после того, как услышала хриплое «Алле». – Вы мне нужны.

Евгений Хлестаков вышел из дома, подошел к своей иномарке и задумчиво пнул ногой колесо. Странная квартира с не менее странными жильцами продолжала преподносить сюрпризы.

Мало того что одна несговорчивая старуха так вовремя ушла из жизни, появились какие-то слухи о кладе.

Глава 3

Они все-таки существуют…

Василиса улыбалась взбалмошной девице со вздернутым вверх аккуратным носиком и молча кивала, пододвигая той вазочку с конфетами «Москвичка». Да, она согласна, что пятница – самый лучший день для торжественной регистрации брака. Да, она согласна, что их кафе в пятницу – наилучшее место для проведения торжества. Конечно, не стоит приглашать много родственников, зал не такой уж большой…

– Да нет, отчего же, – попыталась возразить Василиса, привыкшая к тому, что клиент всегда прав, но и она не так уж бесправна. – Зал не такой уж маленький.

– Твоих тупых родственников из Маслякова, – заявила невеста жениху, – мы не позовем.

– Из Подсолнечной, – поправил ее тот.

– Хоть из Поднебесной, – отмахнулась невеста и внезапно ее симпатичное личико озарила догадка. – Милый, а у тебя в Японии никого нет? Как было бы хорошо позвать на наш праздник гейшу!

Добродушный по виду парень задумался.

– Нет, – разочаровал он невесту, – в Японии никого нет. Вот на Украине…

– Жаль, – томно произнесла девица, – как здорово бы получилось: вносят свадебный торт, а из него неожиданно выпрыгивает гейша!

– Здорово, – автоматически поддакнула Василиса.

– Вы думаете? – посерьезнела девица. – А не смогли бы вы выпрыгнуть из торта в наряде гейши?

– Да, – обрадовался парень, – прыгните, мы заплатим.

Василиса откинулась на спинку стула. Если раньше ей и предлагали всякое, то такое – никогда. Она покачала головой. Только этого не хватало! Что там носят гейши? Многометровые кимоно? Кимоно в такую жару?

– Ты только погляди, – девица ткнула в Василису, – она – вылитая гейша. Только ее нужно перекрасить в черный цвет и сделать пластику на глаза, а то они у нее слишком большие.

– Пластика тоже за ваш счет? – еле сдерживала себя администратор зала.

– Да, – вздохнул парень, – это уже дорого.

– Ты всегда на мне экономишь! – возмутилась девица.

– Отчего же? – улыбнулась Василиса. – Он экономит не на вас, а на гейше. Впрочем, как желаете. Могу вам напомнить, что в Европе до сих пор держится мода на скромные торжества. Прыжки у них не приветствуются.

– А что там сейчас приветствуется? – заинтересовалась невеста.

– Изысканный стол, – подсказала Василиса и сунула будущим молодоженам меню.

Пока те изучали меню, она огляделась в поисках официантки. Одной ей бы не справиться: к соседнему столику уже подходила следующая пара, а Василиса все еще задерживалась с первой. Василиса пригляделась к новой паре и похолодела. Под руку со смазливой девицей яркой наружности шел… Принц. Высокий, стройный, привлекательный брюнет с пронзительными карими глазами. Он смотрел на нее, только на нее, и улыбался такой улыбкой, за которую можно было отдать полжизни и все царство. Василиса опешила и… поздоровалась.

– Доброе утро, – сказала она Принцу и его замарашке, – присаживайтесь, пожалуйста, я сейчас к вам подойду.

– А как же мы с гейшей? – недовольно надула губки взбалмошная девица, по всей видимости представляя в образе гейши своего будущего супруга.

– Вам поможет подобрать блюда официант, – успокоила ее Василиса. – Только помните, в Европе ценится изысканная простота.

Девица закивала и углубилась в рассуждения: станет ли изысканной простотой жаренный в трюфелях молочный поросенок, или можно ограничиться свиными отбивными?

– Я вас слушаю. – Василиса на ватных ногах пересела за соседний столик и постаралась не смотреть на него.

– Мы пришли обсудить свадебное меню, – сказал Принц.

– Да, мы пришли, – безразлично подтвердила замарашка, вытаскивая из кармана рваных джинсов пилочку для ногтей.

– Отлично, – грустно сказала она, – как хорошо, что выбрали именно наше кафе.

После этого он еще что-то говорил, Василиса кивала ему в ответ, девица пилила ногти и повторяла, как попугай, его слова. «Вот на таких они женятся. Везет же некоторым», – с тоской подумала Василиса, глядя на девицу.

– Конечно, конечно, как скажете. Мы сейчас обсудим программу вашего вечера и посоветуем вам лучшие блюда, которые у нас готовят настоящие профессионалы. Что предпочитает невеста? Фрукты с легкими закусками? А жених?

– Кто его знает, – буркнула замарашка, – этого придурка. Жрет все тазиками.

Василиса онемела от ужаса и закрыла глаза. Бедный Принц, как она его презирает?! Тот усмехнулся и поинтересовался вместительностью зала.

– Мы предлагаем нашим клиентам в этот особенный день необычный торт, – сказала Василиса.

– Ага! – встряла девица с соседнего столика. – Они предлагают торт, откуда выпрыгивает гейша!

– Да ты что?! – Замарашка перестала пилить ногти. – А кто она, эта гейша?

– Администратор зала, – ответила ей безмозглая девица и указала на Василису.

– Вы выпрыгиваете из торта?! – изумился Принц. – Очень интересный факт.

В другой ситуации Василиса убила бы взбалмошную девицу. Но сегодня она решила промолчать. Ее спасло то, что вовремя подоспела официантка, на которую переключилась первая пара.

– Значит, вы предлагаете своим клиентам все, о чем они попросят? – нагло поинтересовался брюнет, сверкая пронзительными глазищами, в упор разглядывая Василису.

– В пределах разумного, – выдавила она из себя ответ на его откровенный интерес.

– А если я и разумное – две разные вещи? – продолжал заигрывать с Василисой не ее Принц.

– А ты здесь вообще ни при чем, – заявила замарашка и спрятала пилочку в карман. – Моему придурку запишите два ящика безалкогольного пива.

– Молодость, – обнял замарашку брюнет и обратился к Василисе: – Давайте знакомиться, а то как-то неудобно звать вас гейшей. Я Руслан.

– Людмила, – растерялась та, – ой, Васи, Василиса.

– Вася? – обрадовалась замарашка. – Моего перца зовут Васей! А я Тотоша.

– Василиса. – Брюнет оставил в покое замарашку и нагнулся к Василисе. – Понимаете, моя сестренка выходит замуж, все нужно сделать по высшему разряду.

– Кто? Кто выходит замуж? – не поверила своей удаче Василиса.

Я, буркнула замарашка, накидывая одну рваную джинсину на другую. – А что, нельзя? Рано?

– В таком деле лучше рано, чем никогда, – вздохнула она.

Остаток дня Василиса почти летала на высоченных каблуках. Если бы вокруг не было нежелательных свидетелей, она бы точно воспарила к небесам, звонко там рассмеялась и показала народу фигу. Нет, она бы послала всем воздушный поцелуй, который оправдал бы свое название. Пусть все люди будут счастливы так же, как и она. Сегодня она встретила Его! И Он обратил на нее внимание, назначил ей свидание, оставил номер своего мобильного телефона. Точно, сегодня на небесах о Василисе наконец-то вспомнили. Наверняка это добрая Алевтина Ивановна рассказала ангелам грустную историю жизни двадцативосьмилетней бесприданницы. И те, сжалившись, послали ей Принца, о котором она грезила во сне. Принц увидел ее и заинтересовался, он признался, что у него закололо сердце и защемило в груди. Неужели сегодня вечером они встретятся и он признается ей в любви?! Не так скоро, не так скоро, останавливала себя Василиса. Но хотелось, чтобы это случилось непременно! Ради него она согласилась бы в образе гейши выпрыгнуть из свадебного торта, только при условии, что свадьба будет не его.

– Василиса, – к действительности ее вернул телефонный звонок, – пришел участковый. Нам пришлось писать объяснение, по какой причине оказались сорваны печать и бумага с двери Воробьевой. Может, дорогая вы наша, тоже черканете пару строк во всеобщее оправдание. – Звягинцев поморщился. – Честное слово, о том, что случилось накануне, я плохо помню. Конечно, желательно, чтобы все показания были одинаковыми, тогда нам поверят.

– А что вы написали? – поинтересовалась Василиса, на мгновение перестав мечтать о Руслане.

– Что, что, – недовольно отозвался Звягинцев, – что перепутал впотьмах двери.

– А что написали остальные?

– То же самое, голубушка, то же самое. Все разом пошли ночью в туалет и перепутали.

– Хорошо, Александр Сергеевич, – улыбнулась Василиса, душа которой при этом пела, – я тоже напишу, что пошла и перепутала.

– Не подумают ли правоохранительные органы, что это заговор? – засомневался писатель. – С них станется. Решат, что мы сговорились все перепутать. Голубушка, напишите лучше, что вы целенаправленно шли в комнату старухи. За документами, которые забыли, или еще за чем-то. Кстати, дорогая моя, а что вы забрали из ее комнаты? Говорят, вы тащили оттуда целый сундук с добром.

– С чего они взяли?! – возмутилась Василиса. – Я взяла только ее документы и альбом с фотографиями.

– А вы проверяли, между снимков она не спрятала брильянты? – не унимался Звягинцев.

– Проверяла, – соврала Василиса, которой хотелось думать совершенно о другом. – Ничего там нет. Как и в комнате. Как и во всей квартире.

– Не волнуйтесь, голубушка, – сказал Звягинцев, – все вам верят. Только не говорите сержанту, что я вас предупредил. А то получится сговор с корыстной целью, а у них там за это полагается какая-то статья. Ну, до вечера, дорогая, до вечера.

Василиса поняла, что соседи в поисках сокровищ не оставят в покое ни ее саму, ни ее личную жизнь. Сердце сжалось в предчувствии чего-то нехорошего.

И оно случилось, как только Василиса пришла с работы домой. Дверь коммунальной квартиры оказалась открытой, соседи часто забывали ее закрывать на ключ, закрывался сам подъезд. В коридоре витал запах незнакомых духов. И на кухне. Он, этот запах, был повсюду, создавалось такое впечатление, что женщина, решив использовать свой последний шанс, вылила на себя весь пузырек с ароматной водой. Василиса непроизвольно поморщилась, и с таким перекошенным лицом встретила Звягинцева.

– Не нужно принюхиваться, голубушка, – обиделся он, – да, ко мне приходила дама. Вполне приличная дама, моя хорошая знакомая. Нас с ней связывают чисто платонические отношения…

– Мне все равно, Александр Сергеевич, что вас с ней связывает, – не поняла Василиса, к чему он клонит. – Я совсем не против дам, ко мне тоже иногда заходят молодые люди.

– Неужели?! – искренне удивился писатель, никогда никого из гостей Василисы не видевший.

– А что, – расстроилась Василиса, – по-ва– шему, я не достойна мужского внимания?!

– Что вы, что вы, – сразу поспешил согласиться с ней Звягинцев, – еще как достойны. Я видел их, этих молодых людей, они вились за вами бесконечным хвостом!

Василиса не стала больше поддерживать разговор в общем коридоре, ей пришлось потесниться: с работы прибежал Матвей.

– Что случилось?! – закричал он с порога. – Почему она не отвечает на мои эсэмэски?

– Кто она? Людмила? – предположил Звягинцев. – Но она же уходила вместе с вами на работу.

– Она вернулась раньше, – пояснил Матвей и толкнул дверь в свою комнату. – Стерва! – закричал он. – Что ты наделала?!

– А что она наделала? Что? – заинтересовался Звягинцев, подбежавший к нему. – О-го-го!

– Что там еще такое? – вздохнула Василиса и следом за мужчинами зашла к Васиным.

Она не сразу поняла, что случилось. Казалось, лежавшая на диване в спокойной позе Людмила мирно спит, только при этом не дышит. Совсем. Одна рука, безжизненно свесившаяся с благополучного дивана, упиралась в опрокинутую чашку, из которой на красный ковер вылилась зеленая мутная жидкость. Василиса стояла и молча наблюдала за тем, как Матвей трясет полуживую супругу, посылая проклятия в сторону окна, где, по его версии, находилась покойная Алевтина Ивановна, а Звягинцев бежит звать скорую помощь и всех соседей. Вечер был окончательно испорчен. Она достала мобильный телефон и набрала номер Руслана. Сразу же, как будто он ждал ее звонка, послышался бархатный баритон.

– Сегодня мы не сможем встретиться, – глотая слезы, сказала Василиса, – у меня соседка чуть не отравилась. – Сейчас он скажет, что это не судьба, и поминай Принца, как его там звали.

– Это ты, прекрасная гейша? – ответил Руслан. – Как я рад, что ты позвонила. Конечно, отравление соседки большая беда, но постарайся не переживать и быть в форме. В любом случае я заеду завтра в твое кафе пообедать, и мы спокойно договоримся о нашей встрече.

Справедливость на свете была! Только не в отношении Людмилы Васиной, хотя кто знает, что с ней случилось. Матвей категорически не верил, что его жена собиралась наложить на себя руки посредством зелья. Они хотели долго жить вместе до одной гробовой доски, строили планы на будущее, искали драгоценности старухи. Прибывший наряд милиции, а после него следователи и еще какие-то люди так не считали. Попытка самоубийства была налицо. Людмила налила себе в чашку отравы, легла на диван и выпила ее. Конечно, больше для проформы, но все-таки сняли показания со всех соседей. Буйствующего Матвея обкололи успокоительным, и он тихо бредил в уголке, выслушивая версии проживающих рядом с ним людей. У следствия версия была одна.

– Дверь, – вспомнила Василиса, – дверь сегодня была открыта. Я вернулась с работы, а дверь открыта.

– Ну и что? – сказал Кулемин. – Ко мне сегодня приходили ребята из группы, к Матильде приходила подруга…

– Да, – подтвердила Матильда, – она только что с курорта. У нее такой обалденный загар! А что? Я ничего. Я просто хотела сказать, что к студенту приходили жуткие личности. Но среди них был один симпатяжка, Костик, кажется.

Выслушивать Матильду не стали, ее заставили замолчать.

– К Звягинцеву тоже приходила дама, – продолжил Кулемин, по всей видимости в очередной раз прогулявший лекции. – Чего дверь-то закрывать? Народ движется, как очередь в мавзолей.

– Да, – с пафосом сказал писатель, – ко мне приходила очень даже приличная дама! К некоторым тоже ходят, – он посмотрел на Василису, – целыми табунами. Попрошу отметить в протоколе, что к Василисе Васильковой ходят табуны, она сама мне сегодня в этом призналась!

– Что?! – опешила Василиса, не в силах больше вымолвить ни слова оправдания в ответ на такую откровенную ложь. – Да ко мне никто не ходит!

– Я подтверждаю, – кивнула хорошенькой головой Матильда, – к ней не ходят. Если бы пришли, они обратили бы внимание на более привлекательную женщину. А Василиса у нас – старая дева, рабочая лошадка и как еще там называются девушки ее положения?

– Нет у меня никакого положения! – возмутилась Василиса, стойко выдерживая внимательный взгляд следователя.

– Конечно, – ехидно улыбнулась Матильда, – не ветром же надует. Даже положения нет.

Ее снова заставили замолчать.

После длительных разбирательств пришли к выводу, что зайти в квартиру мог каждый, кто захотел бы это сделать. Пройти на кухню, подлить одну гадость в другую гадость тоже мог любой. Следователь заинтересованно выслушал всех соседей и, хотя Василиса нисколько не сомневалась, что в его голове заварилась хорошая каша, пообещал поговорить с каждым в отдельности.

Эта ночь была неспокойной для Матвея, ему стало гораздо хуже. Алевтина Ивановна виделась на каждом шагу. После того как он заявил, что она вселилась в Матильду, и принялся ее душить, его изолировали от общества. Через какое-то время явились два дюжих медбрата и увезли его в полуночный туман.

– Очень неплохо, очень неплохо, – приговаривал Звягинцев, заваривая кофе. – Одним конкурентом на старухино наследство стало меньше.

– Двумя, – добавил следивший за писательскими священнодействиями у плиты Кулемин и загнул пальцы на своей руке.

– Вы это о чем?! – взвизгнула Матильда, потирая шею. – На что это вы намекаете?! Уж не по вашему ли указанию меня душил полоумный Васин?

– Молчи, Дездемона, – сказал Федор, – они правы. Двумя конкурентами стало меньше. Естественно, никто не обвиняет друг друга, все мы соседи и пойти на убийство не смогли бы. – Он усмехнулся: – Знаем друг друга как облупленные, да и кишка тонка.

– Почему же? – не согласился с ним Звягинцев. – В моем последнем романе главный герой пронзает свою неверную любовницу кинжалом. Когда я это писал, чувствовал, как вонзается холодный клинок в ее разгоряченное развратом тело.

– Какую дрянь вы пишете, – передернула плечами Матильда, – ни за что не стану покупать ваши книги и читать подобные опусы.

– Читать?! – Звягинцев вскинул вверх одну бровь. – А буковки-то вы, Мотя, знаете?

Кулемин тут же попытался по примеру Звягинцева вскинуть бровь вверх. У него не получалось, только пучились глаза, норовя одарить своего владельца косоглазием.

– А ты чего рожи корчишь?! – возмутилась Матильда, зыркнув на студента. – На, ешь! – И сунула ему в рот пельмень.

Кулемин пожевал его со смаком, проглотил, но после этого все-таки высказался:

– Народу рот пельменями не закроешь! Все ясно, дело темное. Только Матильда могла отравить Людмилу, она целый день просидела дома.

– Неправда, я сходила в магазин за полуфабрикатами, – призналась та.

– Вот-вот, – открывая рот в ожидании следующей порции, сказал Кулемин. – Снова набрала просроченной дряни и случайно, заметьте, я не оговорился, совершенно случайно, заболтавшись с приятельницей и Костиком, уронила ее в кастрюлю к Васиным.

Пельмень гордо проплыл мимо его рта.

– Кстати, – попытался реабилитироваться студент, – Костик от вас, Матильда, в восторге.

– Но-но! – Федор показал огромный кулак, но очередной пельмень все же попал в голодный, истощенный непомерными занятиями организм студента.

– Никого я не травила, – заявила она. – Людмила сама решила уйти из жизни. Да разве то, что у нее было, называется жизнь? Существование, да и то кое-какое. Не нужно было разбивать чужую семью. Матвей, говорят, до самого последнего момента к дочке бегал.

– Слушайте, – высказал очередное предположение студент, – а может, она брильянты нашла?! И ее попытались убить ради того, чтобы ими завладеть?

– Брильянты?! – ужаснулась Василиса и достала из кармана кольцо, которое снял с пальца покойницы Матвей и сунул ей в руку. Она положила кольцо на стол, и присутствующие замерли.

– Старинное, – процедил Звягинцев, – брильянт чистой воды, французская огранка…

– Они существуют, – изумилась Василиса, боясь прикоснуться к улике.

– Я бы уточнил, существовали, – задумался Звягинцев.

– Это что же получается?! – рассвирепел Федор. – Людмила нашла брильянты раньше нас? И ее решили из-за них убить? А Матвей для того, чтобы спрятать улику, притворился сумасшедшим?

– Ничего он не притворялся. – Матильда потерла шею. – Душил этот ненормальный меня по-настоящему.

– Вот и хорошо. – Воспользовавшись всеобщим замешательством, студент схватил вилку и принялся пожирать пельмени Кошкиных.

– Ничего хорошего, – не согласился с ним Звягинцев и налил кофе в чашку. – Теперь придется искать тех, кто убил Людмилу. – Он развел руками. – Чему вы удивляетесь? Нужно найти наши брильянты! Справедливость прежде всего. С какой это стати мы должны делать неизвестным людям такие бесценные подарки?!

– Я заказал наложным платежом тепловизор, – вздохнул Федор. – Зачем он мне теперь?

– Тепловизор? – искренне удивился Звягинцев. – Друг мой, что вы собирались с ним делать?

– Искать сокровища, – признался Федор, – но теперь, видимо, искать нечего.

– Ну, дорогой наш, с тепловизором вы явно поспешили. А искать как раз есть чего. Завтра же и начнем. Кондратий, составишь поминутный список всех входивших в нашу дверь с того момента, как Людмила вернулась с работы…

– Преступник мог зайти раньше и подлить отраву, пока ее не было дома, – напомнила Василиса, которой больше нравилось думать о преступниках, чем о сокровищах. С ними, как она догадывалась, было связано меньше неприятностей и бед, чем с последними.

– Правильно, – сказал Звягинцев, наливая кофе в чашку студента. – Посидишь до утра, выпьешь кофейку и составишь подробный список всех входивших в этот день.

– Вчерашний день. – Василиса посмотрела на часы.

– На милицию надежды нет никакой, – сказал Звягинцев, – мужик из квартиры этажом ниже, по их предположению, тоже чуть не совершил суицид, подставив затылок под подающий светильник. Знал я того мужика. Он жил по принципу: «Если за день никто не получил от меня по морде, день прожит зря».

Кулемин подавился пельменем и закашлялся.

– Действовать придется самим, – продолжил писатель, принявший по молчаливому соглашению соседей руководство операцией. – Матильда завтра займется опросом местного населения. Возможно, преступников было несколько.

– Я прямо вижу их наяву, – прошептала Матильда, закрыв глаза, – два высоких коренастых блондина…

– В одном ботинке, – фыркнул ее супруг.

– Нет, – сказала она, – я вижу, как они тащат не ботинок, а тяжелые сумки с нашими сокровищами. Сумки, я их тоже вижу прямо наяву, такие клетчатые, как у челноков с Черкизовского рынка. А в сумках звенят кольца и серьги, звенят…

– И ты их слышишь? – усмехнулся Федор. – Пустим Матильду по следу, как служебную собаку.

– Ясновидение нам может пригодиться, – задумался Звягинцев.

Матильда подбоченилась и торжествующе посмотрела на супруга.

– Его я возьму на себя, одна вполне приличная ясновидящая живет в Ближнем Трахатунске.

Улыбка сползла с торжествующего лица Матильды, и она обиженно надула губки.

– Вполне возможно, – сказала она, – что они не все нашли. А это, – она указала на кольцо, – только часть клада. Они стали пытать Людмилу, но она не согласилась выдать им секрет захоронения. А сокровище так и осталось лежать там, где его нашла Людмила. Она ведь могла взять оттуда только это кольцо.

– Отменять заказ на тепловизор не стану, – почесал затылок Федор.

– Она вполне могла взять из тайника только одно кольцо, – глубокомысленно изрек студент. – А остальные оставить на месте. Но где оно, это место?! Что у Васиных случилось такого, что Матвей ополоумел?! Он ведь бегал и кричал, что ему грозит пальцем покойница Алевтина…

– Покойники, – поежилась Матильда, – всегда к сокровищам. Есть такая народная примета: если встретил покойника, рядом с ним обязательно найдешь сокровище.

– Похоже, – погладил ее по рыжей голове супруг, – я свое уже нашел. Мы с ней познакомились на кладбище, кругом были одни покойники.

– Да, они и одна моя подруга, похоронившая третьего мужа. А Федор пришел на могилу к другу. Надо же, как все романтично у нас с тобой произошло!

– Да уж, – пробормотал Звягинцев, – можно написать целый роман о человеческой глупости.

– Я уже сказала, что ваши книжки читать не намерена. Вы сами пишете глупости.

– Дорогая моя! – воскликнул писатель, сложив на груди руки. – Я пишу то, что продается!

– Если бы оно продавалось, вы бы давно имели отдельную жилплощадь.

– А я и имел. Только все оставил своей бывшей жене и сыну. Поступил, как настоящий мужчина! И поступлю снова, вот увидите! Найду клад и поделюсь с соседями. Надеюсь, что все остальные поступят так же, как я?! – Звягинцев обвел соседей суровым взглядом.

– Как же, – фыркнул студент Кулемин, доедая под шумок последний пельмень. – Они поделятся, жди больше. Или отравят, или удушат, чтобы было меньше конкурентов. Двоих уже нет.

– Это естественный отбор, Кондратий, – успокоил его Звягинцев. – Остались самые совестливые и честные люди. По самым скромным подсчетам, старухин клад тянет на миллион долларов.

– Лучше миллион евро, – подсказала Матильда.

– Почему лучше?

– Больше. – Она от возбуждения почесала кончик носа.

– По самым скромным подсчетам, – повторил Звягинцев, – клад тянет на миллион евро.

– А по нескромным?! – подал голос студент.

– Еще больше, – нахмурился Федор. – И как делить миллион, если он всего один?!

– Вы его сначала найдите, – не выдержала Василиса.

– И найдем, – ответил Звягинцев. – Только как-то вы, голубушка, у нас остались не при делах. Мы поручаем вам… Мы вам поручаем… Ага! Найти частного сыщика и заняться параллельным расследованием отравления Людмилы Васиной. Федор проведает Матвея в психушке, заодно убедится, сошел ли он с ума на самом деле…

– С вами сойдешь, – погрустнела Василиса. – И где мне его искать, сыщика-то? По объявлениям?

– У меня есть знакомый адвокат, – похвастался Кулемин.

– Вы делаете успехи, молодой человек, – похвалил его Звягинцев. – Адвокат нам еще понадобится, когда мы вскроем все стены этого дома.

– Значит, будем вскрывать, – решил Федор.

– А что делать, друг мой? Старуха спрятала, Людмила перепрятала. Или, что вероятнее всего, оставила клад на прежнем месте. Его и будем искать одновременно с преступниками, которые утащили часть сокровищ. Миссия выполнима, вопросы есть?

– Есть, – сказала Василиса, – это кольцо куда денем?

– Старуха отписала его вам, вы и берите, – махнул рукой Звягинцев.

– Если бы здесь был Матвей, он бы обязательно сказал, – засмеялся Кулемин и спародировал соседа: – «Правильно, пусть берет улику себе. Если ее с ней застукают, то мы ни при чем».

– Очень смешно, – грустно ответила на этот выпад девушка. – Просто обхохочешься, как вы все хорошо придумали.

– Давайте мне, я не боюсь улик. – Матильда взяла кольцо и надела его на свой палец. – Как здорово смотрится! Федор! А мне, оказывается, идут брильянты!

– Лучше бы тебе шла бижутерия, – схватился за голову супруг. – Если не найду брильянты, то мне придется кого-нибудь грохнуть, чтобы брильянты шли тебе и дальше.

– А вот этого не нужно, – испугался Звягинцев. – Еще чего надумали, хватит с нас происшествий! За одну неделю в подъезде сразу три, причем два из них – в нашей квартире. Мне вовсе не хочется сидеть и дрожать как осиновый лист: «Кто же следующий?!» – потому лучше замолчите и эту тему не поднимайте всуе. Разрядите свою семейную обстановку, займитесь Матвеем. Общение с умалишенными благоприятно сказывается на нормальных людях. Они начинают ценить то, что у них находится в голове.

– А что у них находится в голове? – заинтересовалась Матильда.

– У тебя, дорогая, – вздохнул Федор, – к сожалению, ничего. Впрочем, возможно, это к лучшему. Мне будет не привыкать общаться с убогими людьми.

– Значит, так, подводим итог нашей хотя и сумбурной, но все же плодотворной беседы. – Звягинцев наконец-то допил кофе. – Студент пишет список. (Кулемин протер сонные глаза и кивнул.) Федор едет к Матвею. (Он тоже сразу согласился.) Матильда занимается опросом, у нее хорошо получается чесать языком. (Она показала писателю этот язык, но отказываться не стала.) Я еду к ясновидящей. Василиса (та замерла и собралась отнекиваться) ищет частного сыщика и занимается расследованием. Вечером собираемся на этом же месте и разрабатываем дальнейшую тактику.

– Но я не могу! – крикнула Василиса, – не могу вечером!

– Все согласились, а она не может, видите ли! Хочешь не хочешь – придется.

Глава 4

Чур тебя, чур тебя! Сгинь, зараза!

Василиса сразу увидела брюнета, как только он зашел в зал. Был второй час дня, напряженное время обеденных перерывов, во время которых все продавщицы мелких точек и клерки ближайших офисов собирались на бизнес-ланч. Официантки, как по команде, уставились на нового клиента с немым вопросом в глазах. Каждая, Василиса ужаснулась этому открытию, каждая была готова кинуть поднос и броситься на помощь привлекательному брюнету. Пока Василиса, как парализованная, сидела за столиком администратора и разглядывала объявления в рекламных газетах, Руслан оглядывал зал. Она знала, что он ищет ее, но не верила своему счастью. Такие принцы только в сказках любят Золушек, в жизни они предпочитают принцесс. Хотя, если сравнить Василису и его сестру, брюнет – приятное исключение из правил. Он привык дома видеть перед собой это ободранное существо с одной серьгой в ухе и двумя кольцами в носу, оттого сносно относится к Василисе.

Возможно, его в ней заинтересовали глаза – огромные и круглые, как у испуганной коровы. Или греческий нос с небольшой горбинкой, которым она постоянно хлюпала потому, что перед этим умудрилась простудиться. Или ноги, как ни странно, растущие из нормального места, а не от ушей. Немного кривоватые, как у куклы Барби, но вполне приличные ноги в дорогой, добротной обуви. Василиса вздохнула, грудь, безусловно, подкачала. Совет великой Софии Лорен о том, что женщина должна покупать бюстик на размер меньше, ее не касался. Меньше был только подростковый. Исходя из всего этого Василиса пришла к выводу, что брюнет клюнул на красоту ее души.

Руслан наконец-то отыскал Василису и удивился задумчивому виду, с которым она смотрела на него. Но, вспомнив о том, что у нее вчера чуть не умерла соседка, он, как ему показалось, нашел причину задумчивости.

– Добрый день, прекрасная незнакомка. Можно ли присесть за ваш столик и скрасить одиночество? – Его карие глаза потеплели и заискрились.

– Конечно, – ответила Василиса, готовясь к тому, что за общение со знакомыми в рабочее время ее лишат премии. Нашли чем пугать одинокую девушку, встретившую своего Принца! Да она готова отдавать им все свои месячные премии за каждое такое свидание с карими глазами. Василиса подозвала официантку, и Руслан заказал бизнес-ланч.

– Кручусь, как белка в колесе, – признался он, – лето – жуткая пора, очень много клиентов.

– Чем же ты занимаешься? – Василиса поймала себя на том, что легко и естественно перешла на «ты».

– У меня необычная профессия, – признался Руслан и сделал паузу, как бы раздумывая, продолжать ли дальше. – Я занимаюсь частным сыском, – все-таки сказал он наконец.

– Сыском?! Частным?!

Василиса обомлела. То, что требовалось, само плыло к ней в руки. Но стоило ли привлекать к этому весьма щепетильному и запутанному делу с драгоценностями Алевтины Ивановны нового знакомого? Не скажется ли это на их отношениях? Ах да. Отношений пока нет. Да и он признается, что крутится, как белка в колесе, клиентов прорва. Возможно, он откажется от ее предложения. А если нет, у нее появится возможность видеть его гораздо чаще.

– Мне вдвойне повезло, – ее щеки залил легкий румянец, – как раз искала частного сыщика. – Она указала на газеты, разложенные за столом. – Мы, соседи по коммунальной квартире, решили сами заняться расследованием отравления Людмилы. Женщина, на днях выложившая бешеные деньги на итальянские туфли с позолоченной шпилькой, ни за что не покончит с собой, пока их не сносит!

– Странный довод. – Руслан задумался. – Одну минуточку, – он достал мобильный телефон и кому-то позвонил. Ему не ответили. Руслан помрачнел, – прости за нескромный вопрос, Василиса Прекрасная, где же находится ваша коммунальная квартира? – Услышав номер дома, он помрачнел еще больше. – Я думаю, вам следует иметь в виду, что разыскивать преступника будет очень опасно. Неизвестно, какие у него планы и кто помешает ему в следующий раз.

– Известно, – прошептала Василиса, – нам все известно. Он, этот преступник, ищет сокровища одной моей хорошей знакомой, которая на днях умерла. Она призналась перед смертью в том, что спрятала брильянты в стене.

– Понятно. Обычный старческий маразм, одни прячут драгоценности в стулья, а другие – в стены. Достаточно оригинально для того, чтобы заставить наследников разнести весь дом и переругаться, – сказал Руслан. – Я готов заняться этим делом, если твои соседи будут не против.

– У нас сегодня вечером свидан… ой, собрание на общей кухне. Я бы предложила прийти тебе, обговорить условия и все, что полагается. – Василиса замерла в напряженном ожидании. Если он откажет, вполне возможно, что она его больше не увидит.

– Хорошо, – согласился Руслан, – обязательно приду.

Ему принесли еду, и Василиса решила развлечь нового знакомого приятным рассказом о том, какой необыкновенной женщиной была ее соседка Алевтина Ивановна.


Звягинцеву не повезло, хотя он тоже встретился с необыкновенной женщиной.

Она позвонила в дверь как раз в тот момент, когда он описывал сцену появления призрака в своем романе о пиратских сокровищах, на который его вдохновила история со старухой Воробьевой. Писатель подошел к двери и открыл ее. Увидев, кто стоит на пороге, быстро захлопнул дверь и с изумленным взглядом, без стука, ворвался в комнату студента.

Кулемин, как обычно, прогуливал экономическую теорию и валялся на диване, предпочитая труду безмятежный отдых. Он мечтал о трехслойном бутерброде с колбасой и ждал звонка от вдовы Светланы. Звягинцев напугал его своим напором и срывающимся голосом.

– Там, там, – писатель указывал на коридор, – там оно! Привидение!

– Спокойно, Александр Сергеевич. – Кондрат нехотя поднялся с дивана. – И что оно делает?

– Рвется в нашу дверь! – Как будто в подтверждение его слов раздался длинный требовательный звонок. – Слышишь?! Оно на пороге!

– Классифицируем его по виду. – Кулемин усадил писателя на колченогий стул и принялся расхаживать вокруг. – Оно движется, значит, живое. Звонит в дверь, – получается, разумное существо. Пытается ворваться, – существо довольно наглое. Итого: живое, разумное, наглое – человек.

– Хуже, – прошептал Звягинцев, – оно в образе бабы. И какой?!

– Какой? – заинтересовался студент. – Неужели совершенно раздетой?!

Звягинцев закатил глаза и жестом предложил студенту проследовать в коридор. Кулемин хмыкнул, но пошел. После очередного звонка он открыл входную дверь и тут же ее захлопнул.

– Не может быть, – опешил Кондрат.

– Вот и я о том же, – прошептал Звягинцев. – Вопиющий случай. Привидение! Кто еще есть в квартире? Нужно созвать всех соседей и дать отпор.

– Никого нет, – вытаращил глаза Кулемин, – только вы да я. Что будем делать?!

– Придется вступить в переговоры. Начинай ты.

– Почему я?! Опять я?! Как список составлять, так я, как с привидением договариваться, тоже я?! Стойте рядом и никуда не уходите. Я не дипломат. У вас с призраками больше общего.

– Это чего еще больше, голубчик?

– Вы все – призраки и писатели – немного того. – Студент покрутил у виска.

– Вот спасибо, вот удружил, – обиделся Звягинцев.

Привидение за дверью затихло и прислушалось к спору у двери. Толком ничего не услышав, но почувствовав, что за дверью кто-то есть, оно громко заорало пронзительным женским голосом:

– Открывайте, придурки! Сколько можно мурыжить меня под дверью?!

Звягинцев со студентом тут же обсудили, насколько возможен тот факт, что привидение ругается. К единому мнению не пришли. Но когда женщина с обратной стороны двери пнула ее ногой, все же решили открыть. Звягинцев оттеснил студента и, припомнив все молитвы, приоткрыл дверь.

– Чур тебя, чур тебя! – Он попытался осенить женщину православным крестом, но замешкался, вспоминая, с какой стороны нужно начинать ее крестить. Дама тут же воспользовалась заминкой и пнула дверь еще сильнее. Дверь ударила по лбу студента и распахнулась.

– Людмила?! – Кулемин схватился за растущую на лбу шишку. – Сгинь, зараза!

– Я тебе покажу заразу! – Дама размахнулась и огрела студента своей сумкой. – Ну-ка, отойди!

– Пардон, мадам, – всполошился Звягинцев, – если вы за сокровищами, то мы их еще не нашли. Но если вы признаетесь, где их спрятали, мы можем совместными усилиями заняться поисками.

– Сокровища?! Вы что – сбрендили? – Дама, как две капли воды похожая на Людмилу Васину, уставилась на писателя. – Пустите меня в комнату сестры!

– Сестры?! – хором переспросили студент и писатель.

– Людмила Васина – моя родная сестра, – заявила незнакомка. И я собираюсь забрать некоторые ее вещи, чтобы отнести Людочке в больницу. Когда она придет в сознание, они ей пригодятся. – Она выдавила из себя слезу. Заметив, что ей не особенно верят, женщина добавила: – Да, мы с ней не были слишком близки. Сами посудите, поддерживать близкие отношения с сестрой, которая занимается колдовством, физически страшно. К тому же она отбивала чужих мужей.

Последний довод показался мужчинам более близким к истине. Сестра Людмилы ревновала ее к своему мужу. Матвей, конечно, не являл собой эталонов мужской красоты, но все-таки он был.

Зачем Людмиле понадобились чужие мужья, если у нее под боком находился свой? Прямолинейным мужчинам никогда не понять изворотливой женской логики. Сестра не стала объяснять, по их глазам догадавшись, что все это бесполезно. На упоминание о сокровищах она отреагировала совершенно индифферентно. Они посторонились и пропустили ее в комнату Васиных. Дама по-хозяйски, ключом, который достала из своей сумки, открыла дверь и вошла.

– Что это вы делаете? – поинтересовалась Матильда, вернувшаяся с шопинга. Она застала Звягинцева и студента склоненными у замочной скважины. – Разве у Васиных кто-то есть?

– Есть, – шепотом ответил Кулемин. – Лучше сядьте. – Он указал ей на стул.

– Зачем это? – не поняла Матильда. Через мгновение ей все стало ясно. – Мама дорогая!

Вышедшая из комнаты сестра Людмилы с пренебрежением поглядела на изумленную Матильду и замерла, остановившись глазами на кольце.

– Это мое. – Она протянула к нему руку.

– Ах! – воскликнула Матильда и потеряла сознание.

С ней провозились битый час. Возвращая ее к действительности, применили и нашатырный спирт, и камфору, и черт знает что, что посоветовал сделать Звягинцев. Даже непрямой массаж сердца. Кулемину это понравилось, он получил от массажа удовольствие. Матильда, очнувшись, поднесла к носу палец, на котором уже не было бриллиантового кольца, и снова упала в обморок.

– Не нужно было снимать кольцо, – сказал Кулемин Звягинцеву. – Она может не пережить такую потерю. И он принялся хлопать Матильду по щекам.

– Пришла Людмила и забрала свое кольцо, – прошептала та, закатила глаза и попыталась снова откинуться.

– Но-но! – строго прикрикнул на нее Звягинцев. – Достаточно, голубушка, концерта. Пора возвращаться к действительности. Приходила не Людмила, а ее сестра-близнец, пришлось отдать ей кольцо. Она показала и серьги, все это составляло единый комплект и не принадлежало старухе Воробьевой.

– Не старухино?! – Матильда сразу открыла глаза и вернулась на бренную землю. – Близнец?!

– Комплект был подарен матерью Людмилы на окончание института. Кстати, нам следует взять пару уроков по различению драгоценных камней. Исторической ценности брильянты не представляют, да и огранка, как оказалось, совсем не французская.

– Значит, Людмила не нашла сокровища?! – Матильда пришла в себя и попыталась мыслить. – Значит, оно еще где-то захоронено? И мы продолжаем поиски клада!

– Возможно, – согласился с нею Звягинцев, – продолжаем. Но на пальчике этого близнеца красовалось совсем другое колечко. Его не было, когда она входила в комнату Васиных. И оно, это колечко, сверкало необычным по форме изумрудом. Заметьте, друзья мои, я знаю точно, что в начале двадцатого века были в моде не брильянты. Нужно поехать, проконсультироваться с ювелиром. Матильда, вы сделали опрос местного населения?

– Не успела, – пожала та плечами, – с утра меня вызвали к следователю.

– И что? – заинтересовались Звягинцев и Кулемин.

– Ничего. Они меня фактически подвели к версии, что она чуть не отравилась самостоятельно. Я слабая женщина, – заскулила Матильда в оправдание, – я не смогла противостоять натиску этих мускулистых ребят из следственного отдела…

– Не смогла, – резюмировал Звягинцев, – а сможем ли мы, когда они подведут нас?

– Слушайте, – зашептала окончательно пришедшая в себя Матильда, – а не могла ли эта сестра-близнец отравить Людмилу? В ее женской головке появилась братоубийственная, а вернее, сестроубийственная версия.

– Могла, – согласился с ней писатель, также не страдающий от отсутствия фантазии. – Вполне могла. В списке Кондрата есть Людмила, которая приходила домой дважды! Все зависит от того, что скажут старые грымзы, просиживающие целыми днями на скамейке у подъезда. Вам они скажут все, вы для них своя.

– Что я, грымза?! – обиделась Матильда. – Вот возьму и не пойду к ним!

– Идите, – приказал Звягинцев, – а мне нужно к ясновидящей. Я записался на пять часов. Встречаемся вечером на общей кухне!


Василиса возвращалась домой после напряженного трудового дня, окрыленная вечерней встречей с Русланом. Она хоть и твердила себе, что ничего личного между ними быть не может, но вспоминала его карие глаза и переживала за свое женское счастье. До того дня, когда она встретила своего Принца, в любовь с первого взгляда Василиса не верила. Но любовь пришла и захватила ее до такой степени, что дрожь в коленках и тряска по всему телу стали сопутствующими признаками приближения привлекательного брюнета. Василиса твердила себе: «Ничего личного» – и пыталась справиться со своими чувствами. Глупо же она будет выглядеть, если Руслана очарует Матильда. Можно, безусловно, понадеяться на помощь Федора, но тот настолько привык к флирту своей супруги с другими мужчинами, что смотрит на все сквозь пальцы. Василиса корила себя за то, что увлеклась, выпрыгнула из своего кокона и поддалась на холодное мужское обаяние. Сегодня вечером нужно будет сдерживаться, чтобы ушлая Матильда не догадалась о той бури чувств, которая бушует в ее маленькой груди.

Так и случилось. Матильда, узнав о том, что на собрании жильцов будет присутствовать незнакомец, приложила максимум усилий и минимум одежды для того, чтобы выглядеть привлекательной. Василиса, взглянув на нее, отвела глаза, прекрасно сознавая, что на фоне этой роскошной гламурной дамы смотрится как та замарашка, с которой она впервые увидела Руслана. В принципе это можно было бы считать плюсом, по крайней мере, к замарашке Руслан привык, но Василиса не стала обольщаться и положилась на судьбу.

Положиться на судьбу посоветовала Звягинцеву ясновидящая Варвара, к которой он успел съездить на прием. Писатель стоял у плиты, варил свой любимый напиток и рассказывал Федору о том, сколько денег зарабатывают ясновидцы, если только ему одному пришлось выложить громадную сумму. Василиса поздоровалась с соседями и тихо села у общего стола. Звягинцев тут же принялся ее расхваливать, она такая молодец, быстро справилась со своим заданием и организовала визит частного сыщика. Писателя поддержал Федор, следом за ним приплыла (ходить нормально она не умела) Матильда. Она тоже пропела что-то приятное по поводу нового мужчины в их квартире. Задерживался студент. Кулемина срочно позвала Светлана, на которую якобы свалились дела супруга, и он на несколько часов выпал из жизни коммунального коллектива. Звягинцев злился, но за студентом не шел. Задерживался и сыщик.

Руслан опоздал на десять минут, сослался на дорожные пробки. Но это не помешало жильцам встретить его с распростертыми объятиями. Василиса конечно же вела себя очень скромно, она сдерживала идиотский трепет своего тела и впивалась руками в коленки. Руслан, как того и следовало ожидать, уставился на Матильду, та не растерялась и сунула ему под нос свою ладонь. Он прикоснулся к ней губами и усмехнулся. Матильда победно посмотрела на Василису и усадила сыщика рядом с собой. Василисе из вредности пришла в голову интересная мысль – начать кокетничать с Федором, но она прогнала ее, как шелудивую козу, образ которой сложился из внешних данных Матильды.

Студента дожидаться не стали, список, составленный им накануне, лежал на столе между чашек с чаем и вазочкой печенья, предусмотрительно купленного Василисой. Руслан представился, познакомился с домочадцами почившей старухи и попросил ввести его в курс дела. Звягинцев, допив свой кофе, встал и принялся «вводить» сыщика, расхаживая по общей кухне. Василиса не со всем была согласна в его рассказе, но решила промолчать. Матильда, наоборот, так и норовила дополнить писателя мелкими частными подробностями. В частности, ей не давала покоя кастрюля, которую якобы взяла у нее Алевтина Ивановна и сожгла. При этих словах Василиса не выдержала и заметила, что та врет. Руслан, как ни странно, спокойно отреагировал на вранье. Так же как и Федор, он пропустил высказывания Матильды мимо ушей. Василиса лишний раз убедилась, что глупым, но красивым женщинам все сходит с рук. Она представила Матильду на суде присяжных, где ее оправдали за нехваткой улик. Все присяжные как один, любуясь ее роскошным телом, заявили, что она убила мужа, любовника, а заодно и всю футбольную команду в порыве страсти и в состоянии аффекта. Василиса подумала: вот если бы она убила всю футбольную команду, то присяжные вместе с болельщиками ее бы не пощадили. Она увидела себя в полосатой робе и загрустила.

Когда заявился Кулемин, на шее которого красовались огромные следы пылкой любви, сыщику пришлось рассказать про джакузи с последующим травмированием хозяина. Василисе показалось, что Руслан запутался и ничего не понял в их сложном деле, над которым «постарались» все соседи. Но тот слушал, кивал и задавал вопросы. Как ни старалась Матильда, Руслан все-таки посмотрел на Василису целых два раза: первый раз, когда она не согласилась с рассказом про сгоревшую кастрюлю, а второй, и это было гораздо приятнее, когда Василиса тяжело вздохнула, представив себя в тюремной камере.

Появление в их квартире сестры-близнеца отравившейся Людмилы заинтересовало сыщика больше всего. Он согласился с мнением Звягинцева, что бриллианты все еще находятся там, куда их спрятала Алевтина Ивановна. Писатель поделился своими впечатлениями от общения с ясновидящей, которая придерживалась такого же мнения. По рассказу Звягинцева, дама представляла собой совершенно неадекватное существо, которое тыкало пальцем в воздух, изредка попадая в нужные объекты. Но и оно, это существо, решило, что драгоценности нужно искать, и поинтересовалось подробным адресом своего клиента. Звягинцев развел руками: да, ему пришлось дать ей адрес. Она напоила его какой-то гадостью, и писатель выболтал практически все, как на исповеди.

– И сколько же человек знает про клад? – поинтересовался сыщик.

Федор, прикинувший в уме это баснословное количество, потянулся к шее писателя, намереваясь его задушить. Тот сразу же перевел разговор на другое и предложил Кошкину поведать о своей поездке к Матвею. Тому пришлось согласиться и поделиться с присутствующими впечатлениями.

Как оказалось, Матвея Васина действительно упекли в заведение для душевнобольных, и Федору пришлось значительно раскошелиться, чтобы упросить санитаров тайком пропустить его к соседу. Он представлял собой жалкое зрелище, болезнь Людмилы нанесла сокрушительное поражение его органам, особенно пострадала душа. Матвей вел себя тихо, но это оттого, что был обколот лошадиной дозой успокоительного лекарства, и рассуждал вполне разумно. Он сознался соседу, что нашел в стене дыру, из которой его так ударило, что он стал видеть покойную Алевтину Ивановну. По его мнению, покойница не отходила от него ни на шаг и присутствовала при их с Федором встрече. Она призналась Матвею, что драгоценности вовсе не в стене, но ее старческий склероз не давал Матвею никакой возможности узнать настоящее место клада. Федор пожелал Матвею договориться со старухой по-хорошему и выпытать про потайное место, после чего ушел, пожелав тому на прощание доброго здоровья.

На Матильду рассказ мужа произвел неизгладимое впечатление. Узнав о том, что клад не в стене, она даже забыла про Руслана. Но тот внимательно посмотрел на Федора.

– Да, – удрученно кивнул Федор, – Матвей разболтал санитарам про клад. Таким образом он пытался подкупить стражей умалишенных. Но те, как я думаю, не очень поверили бредням Матвея. Все-таки душевнобольной человек…

– А его адрес записан в журнале поступающих, – подумал вслух сыщик. – Итак, – он оглядел присутствующих строгим взглядом, – я советую вам поменять входной замок. Возможно, в ближайшие дни количество гостей у вас резко увеличится.

– Ну и что? – беспечно возразила Матильда. – Мне тоже пришлось сказать старым грымзам, – при этих словах она выразительно посмотрела на Звягинцева, – чем вызван мой интерес ко всем входящим и выходящим из подъезда в тот роковой для Люси день. А что?! Бабули могли подумать, что я интересуюсь чужими мужчинами! – Матильда кокетливо улыбнулась Руслану.

– Слово не воробей, – Звягинцев вспомнил пословицу, – если вылетит, то нагадит. Что они сказали, эти бабули?

Матильда довольно улыбнулась, на этот раз писатель обошелся без «грымз», и рассказала, как ей пришлось отсидеть на скамейке битых два часа, которые показались ей вечностью. Результатом стало подтверждение списка студента, где был зафиксирован приход двух Людмил, а выход только одной из них. Из подъезда, конечно, выходили и другие люди, среди них дети и подростки, собаки и кошки. Бабули помнили и могли описать каждое двух– или четырехлапое божье создание. И не просто описать, – указать точно его возраст, семейное положение и связи на стороне. Но Руслан зацепился за описание двух Людмил. Ему, как и всем, показалось, что разгадка в данном случае где-то рядом. Матильда описала двух Людмил с точностью профессионального физиономиста. Она не забыла сказать о цвете волос: у поддельной локоны цвета красного дерева были окрашены дешевой краской, а у настоящей Людмилы ухоженные темные волосы имели благородный синий оттенок. Что касается одежды, картина получалась та же. Сестра носила вышедший из моды рыночный брючный костюм, который Людмила никогда бы не надела. Сумки тоже много говорили о своих хозяйках, одна из них была потертой и грязной, другая – кричала своей оригинальностью и ценой. В остальном женщины были очень похожи.

Василиса за все время разговора произнесла несколько слов, она молчала так же, как и студент, застуканный после неблаговидного занятия. Но ей стыдиться было нечего, к концу разговора она уже практически успокоилась и больше не повторяла про себя: «Ничего лишнего». Руслан снова обратил на нее внимание, когда повторил свой совет заменить замок.

– Вы не должны пренебрегать своей безопасностью, – сурово сказал он, глядя на Василису, как будто она одна наплевала на эту самую безопасность. – Как я понял, каждый день кто-то в квартире есть? Нужно следить за дверью и входящими в квартиру независимо от того, к кому пришли. Вам следует быть начеку. Преступник, а, судя по вашим рассказам, Людмила не собиралась кончать жизнь самоубийством, может вернуться. Если сокровища действительно существуют, вернется он не один.

– А вы что, – поинтересовался Звягинцев, – не верите, что сокровища существуют?!

– В отдельно взятой квартире, – ответил ему Руслан, – нет. Я собираюсь помочь вам искать преступника и обеспечить вашу безопасность. – И он попрощался.

Матильда при этом сверкнула глазами на мужа, но тот не обратил никакого внимания. А зря.

Глава 5

Труп нельзя было передвигать

Василиса ничего хорошего от жизни не ждала. Вчера Руслан, уходя, попрощался с ней так же, как и с остальными. Сегодня она все глаза проглядела, боясь пропустить его появление на бизнес-ланче, но он так и не пришел. Зато совершенно неожиданно к ней начал проявлять внимание шеф-по– вар. В самый разгар обеда он потребовал ее к себе и настоял на том, чтобы Василиса попробовала его изысканное блюдо из кальмаров. Она терпеть не могла морепродукты, но сделала вид, что съела парочку. Сказав, что блюдо просто превосходное, Василиса поспешила ретироваться, но шеф-повар заслонил ей проход и пригласил на свидание.

– Василиса, – его голос срывался от волнения, а пивное брюшко приподнялось от возбуждения, – приходи, не пожалеешь.

– Огромное спасибо, Толик, – опешила девушка, – но я, к сожалению, не могу. Вечером занята.

– Давай встретимся на следующий день, – не сдавался суперпрофессионал по морепродуктам.

И на следующий не могу, – сказала Василиса и, не найдя ничего существенного в оправдание своего отказа, призналась честно: – У нас в квартире такое творится: клад замуровали в стене, пришлось сыщика нанимать и начинать расследование. Как ты понимаешь, я выступаю главным свидетелем. – Это уже Василиса добавила для солидности версии.

– Ты что, – изумился повар, сдвигая белый колпак набекрень, – видела, как прятали клад?!

– Почти что, – соврала Василиса и сбежала с поля сражения за свою свободу.

Внимание главного кулинара должно было ей льстить, многие девушки в их заведении посчитали бы честью свидание с таким известным в этих кругах человеком. Анатолий рассказывал, что готовил самому первому президенту и ушел от него тогда, когда президент перешел на диетическую кухню. Некоторые верили, но Василисе было все равно. Готовил и готовил, какая разница – кому? Главное, где он кашеварит сейчас и насколько хорошо это у него получается. Следовало отдать шеф-повару должное, получалось у него действительно неплохо. Но Василисе опять же было все равно, она ценила мужчин не за это. Перед ней снова возникли карие глаза с едва уловимой усмешкой, но они были сном, приятным видением, и Василиса позволила себе немного помечтать.


Звягинцеву не удавалась третья глава, в которой привидение крушило все на своем пути. Фантазия писателя иссякла. Александр Сергеевич оторвался от ноутбука и прислушался к возне наверху. Звон разбитого стекла вывел его из задумчивого состояния. Сосед сверху явно не страдал от одиночества и развлекался, как мог. Звягинцев подумал: «А не составить ли компанию одинокому соседу?» – и встал из-за стола. Постучав в дверь к студенту, он замер. Кулемина не было дома. Смешно было думать, что студент сидит на лекциях в своем высшем учебном заведении. Скорее всего, он находился этажом ниже и предавался разврату. Звягинцева перекосило: вот каких нынче специалистов готовят вузы! Узких специалистов по интимным местам. Но спускаться за студентом он не стал. Еще чего не хватает, выдергивать мужика, пусть даже и глупого, из женских объятий! Звягинцев этого делать не будет. Только доходчиво объяснит при случае, что заигрывание с чужой женой может принести несчастному не только минуты любви, но и годы заточения в травматологическом отделении.

Звягинцев развернулся и направился к Матильде. Она сидела в комнате и смотрела мексиканский сериал. Страдания главных героев шли на полную катушку. Вид гламурной дамы говорил о том, что Звягинцев пришел не вовремя, к тому же, воспользовавшись моментом, дама нанесла себе на лицо голубую глину и терпеливо ждала, когда маска начнет действовать на ее нежную кожу. Звягинцев поначалу отпрянул, но, вспомнив, что в таком виде Матильда разгуливала по квартире не раз, взял себя в руки. Он объяснил даме, что собирается сходить к другу в гости, а той следует, внемля советам сыщика, теперь их так называемого ангела-хранителя, следить за квартирой. Матильда пообещала следить, закрыла замок и побежала досматривать сериал.

Дверь квартиры этажом выше оказалась незапертой. Звягинцев покричал несколько минут для приличия, потоптался на половичке и прошел в коридор. Признаки жизни отсутствовали. В прошлый раз в изуродованном роскошью и евроремонтом коридоре стояли батареи пустых бутылок. Сегодня он был пуст и одинок, как и его временный хозяин, которого, кстати, не было видно.

Писатель прошел дальше в комнаты и ужаснулся. То, что он увидел, могло случиться только в их коммунальной квартире! Это они должны были оказаться на месте этого несчастного, тело которого лежало в луже крови совершенно неподвижно. Звягинцев бросился бежать вниз, прокручивая в голове все возможные повороты этого дела. Нужно вызвать милицию, «скорую помощь», труповозку и кого-то там еще, кого вызывала Василиса к старухе. Он пулей влетел в свой родной коридор и бросился к телефону.

Матильда любила подслушивать, как истинная женщина, она не находила в этом процессе ничего предосудительного. Но, услышав о смерти соседа, она забыла про сериал.

– Он точно умер?! – прошептала она синими губами.

– Точно, – сказал ей Звягинцев и набрал номер морга. – Или его прикончили. – Он провел ребром ладони по своей шее.

– Я хочу на него взглянуть! – заявила Матильда, поправила рыжие волосы и пошла к выходу. – К тому же мне нужно посмотреть перепланировку их квартиры. Когда мы с Федором найдем сокровища и выкупим коммуналку, нам придется что-то сдвигать и раздвигать. Как вы думаете, Александр Сергеевич, можно ли снести все капитальные стены, чтобы увеличить обзор?

– Вам можно все! – бросил Звягинцев, занятый другими заботами. В скорой помощи его озадачили тем, что попросили встретить машину около подъезда.

Матильда осторожно поднялась на верхний этаж и толкнула приоткрытую дверь.

– Какой гламур! – воскликнула она и принялась водить ладонью по шелковым обоям. Ей не терпелось осмотреть комнаты, она прекрасно понимала, что времени у нее в обрез. Милиция могла явиться с минуты на минуту, врачи скорой помощи и прочие специалисты, которых не интересовал интерьер квартиры убиенного.

Матильда прошла дальше и остановилась, пораженная красотой и изяществом линий итальянской мебели в гостиной. Белый ковер служил прекрасным дополнением к гламурному шику, но он был испорчен скрюченной фигурой с красным пятном посредине. Матильда догадалась, что это и есть тот самый сосед, который откинул свои копыта. Или ему помогли их откинуть. Матильда передернула плечами от озноба. Неужели она сейчас находится в самом центре драматических событий?! Она пнула острым носом шпильки труп, не подававший признаков жизни, и отвернулась от него, разглядывая картины на стенах. Труп перевернулся на другой бок.

Матильда осторожно прошла в спальню, где не выдержала напора эмоций и завалилась в трех-четырех, да что там считать, многоспальную кровать, укрытую ворохом белоснежных кружев и шелков. Она блаженно закрыла глаза и представила, что сейчас в спальню придет высокий мускулистый блондин и заключит ее в свои объятия. Вошел не блондин. Матильда открыла глаза, услышав слоновий топот. Перед ней стоял труп. Он держал в руках обрезок стекла – половину битой бутылки – и вслух интересовался расположением хозяйского бара. Матильда вскрикнула от ужаса, до этого момента зомби ей видеть не приходилось.

Владимир Степанович был чужд женских прибамбасов. На данном этапе жизненного пути он был закоренелым холостяком и о масках из голубой глины ничего не знал. Разбив последнюю бутылку вина, он встал для того, чтобы попытаться в огромных апартаментах найти другую. Зайдя в спальню, он поискал глазами бар, но наткнулся на бабу, валяющуюся на постели дочери и зятя. Хмельной голове она показалась исчадием ада. А когда баба подняла свое синее лицо и заорала как резаная, он упал, подкошенный ужасом, прямо на кровать с бабой.

Звягинцев слышал, как кричала Матильда. Он понял, что она нашла труп и из-за чисто женских переживаний не выдержала страшной картины. Но по его расчетам, после громкоголосого крика она должна была успокоиться и побежать по лестнице обратно. Матильда не бежала и не переставала орать. Писателю пришлось подняться этажом выше и заглянуть в квартиру.

– Что вы здесь делаете?! – возмутился Звягинцев, увидев Матильду в обнимку с трупом на хозяйской кровати. – Вы что, некрофилка?! Сейчас же положите труп на место! Милиция уже едет.

– Снимите его с меня, – визжала Матильда, пытаясь отодвинуть грузное тело.

Тело подняло голову, уперлось взглядом в синее лицо Матильды, ойкнуло, икнуло и потеряло сознание.

– Вы видели?! – закричала Матильда. – Нет, вы это видели?!

– Такого – никогда! – признался Звягинцев, стаскивая Вована за ноги с постели. – Ваша нездоровая страсть к мужчинам начинает перерождаться в фобию. Труп нельзя было передвигать! Что мы скажем милиции?!

– Что он жив! – заявила Матильда, скидывая с себя волосатую руку Степановича. – Живее всех живых! Где это я такое слышала? Нет, это я придумала сама, молодец я какая. Не бейте его голову, она ему еще пригодится!

Звягинцев не послушал соседку и уронил Вована, который снова было пришел в помутненное алкоголем сознание. Очередной удар отключил его от действительности.

– Вы его убили, – прошептала Матильда, которая видела, как у трупа закатились глаза.

– Еще чего, – недовольно буркнул Звягинцев, – не нужно вешать на меня свое преступление! Это вы рвались в квартиру убиенного якобы для того, чтобы посмотреть на перепланировку.

– Но я действительно воспользовалась случаем, – обиделась Матильда, вставая с кровати.

– Расскажете это следственным органам, – заявил Звягинцев, – и я погляжу, как они отреагируют на вашу сказку.

Он потащил тело обратно в гостиную и пристроил его на ковре.

– По-моему, – внимательно посмотрел на ковер Звягинцев, – он так и лежал.

– Мне кажется, – возразила пришедшая следом за ним Матильда, – он лежал на другом боку.

– В любом случае нам следует стереть с него отпечатки пальцев. Особенно ваших, вы лапали его за интимные места, голубушка, следствию это не понравится, я уже не говорю о вашем муже!

– Да что вы говорите?! – усмехнулась Матильда и пригляделась к телу. – Неужели он действительно умер?

– Ничего подобного! – заявил Звягинцев, усаживаясь в кресло и вытирая лоб носовым платком.

– Вот и мне кажется, что у него нога дергается, – прошептала на всякий случай Матильда, пристраиваясь в соседнее кресло.

– Он не умер, – пояснил ей писатель, – его убили! Его грохнули! Возможно, – он указал на остатки бутылки, – этим. Но здесь я, к сожалению, не специалист. Его грохнули за наши драгоценности. На его месте должны были быть мы!

– Пить, выпить, – простонало тело.

– Сейчас, – отмахнулся от него Звягинцев и продолжил: – Преступник действует достаточно целенаправленно. Ему стало известно, что я искал клад в этой квартире.

– Вы искали в этой квартире? – изумилась Матильда.

– Вполне вероятно, что старуха спрятала брильянты в потолке, дорогая. Не следует опровергать ни одну версию, не проверив ее. Так вот…

– Пить, – простонало тело.

– Он чего-то хочет, – пнула шпилькой тело Матильда.

– Он ничего не может хотеть в принципе, – возразил ей Звягинцев. – Негодяй решил избавиться от лишнего свидетеля, пробрался в квартиру доверчивого Вована, который пригласил его распить бутылочку, и кокнул его! Это тело – свидетель. Оно видело настоящего преступника. Неизвестно, нашел ли преступник клад, лично я ничего не нашел. Но кто ищет, тот всегда находит. Правда, не всегда то, что нужно. Видите эту дыру? – Он указал Матильде на пол. – Моя работа. Но безрезультатная. Скорее всего, драгоценности спрятаны в стене Василисы. Уж слишком благостно относилась к ней старушка. Я думаю, нам нужно начать с Василисы.

– Давайте сначала закончим с трупом, – с вызовом предложила Матильда, которая на самом деле прекрасно знала, где спрятан клад! И не собиралась делиться тайной ни с кем.

Тело вздрогнуло и открыло глаза.

– Петрович?! – опешил Звягинцев. – Ты же умер!

– Петрович, может, и умер, – пробормотал тот, – а я Степаныч! И он показал Звягинцеву кулак. – Раз-лю-ли моя ма-ли-на, – начал он протяжно и с чувством, – рас-ступись трава камыш!

– Что это значит? – не поверил своим глазам, ушам и ощущениям писатель-фантаст.

– Я вам говорила, – скривилась Матильда, – что не нужно было бить труп головой об пол.

– В каком смысле? – не понял Звягинцев, глядя, как совершенно живой и почти здоровый сосед машет рукой и пытается что-то исполнить из репертуара Баскова.

– Во всех, – довольно ответила Матильда. – Вот, пожинайте теперь плоды.

Когда раздался звонок в дверь, хмельной Владимир Степанович исполнял арию каменного гостя. Оперативнее всех служб сработала труповозка. Два санитара, чрезвычайно похожие на тех, которые увозили Матвея в дом для душевнобольных, показались на пороге угрожающим дуэтом.

– Кто скончался? – хмуро поинтересовались они.

Я, икнул Владимир Степанович, выглянувший из-за спины писателя. – Мне было так плохо, ребятки, так плохо. Зять, скотина, куда-то дел свой бар!

– Нужно было вызывать врачей, – надвинулся на Звягинцева один из них.

– Я вызвал, – вздохнул тот и полез в карман за деньгами.

В немалую сумму обошелся визит врачей, милиции и домоуправши, прибежавшей часа два спустя. Звягинцеву пришлось выслушать целую лекцию о наказании за посягательство на чужое добро и ознакомиться в устном порядке с карающими мерами этого правонарушения. Степанович прослезился, до такой степени ему понравилось выступление начальницы и забота о его, то есть зятином и дочкином, имуществе. Матильда ничего этого не слышала, она сидела в ванной комнате и пыталась смыть засохшую глину. Получалось отвратительно, глина сроднилась с лицом и покидать его не собиралась.

После всех визитов, когда писатель остался один на один с соседом, последний все-таки нашел бар зятя. Негодяй замаскировал его в стене под репродукцией, изображающей вакханалию. То, что изобразили два соседа после всего пережитого, было гораздо хуже. Благо бар оказался полон, а причин для выпивки было хоть залейся.

Что они и сделали под стук и скрежет соседей снизу, традиционно по вечерам искавших старухино добро в старых стенах.


Василиса стремительно вышла из кафе. День клонился к закату, надвигались сумерки, она спешила домой в надежде застать там сыщика, который уже что-то накопал и делится своими выводами с ее соседями. Василиса немного потопталась на автобусной остановке, лавочку которой оккупировала влюбленная парочка. Не обращая внимания на девушку, парочка самозабвенно целовалась с причмокиваниями и нежным поскуливанием. Василиса почувствовала, что ей неудобно, и решила пробежать пару кварталов. Автобус, как обычно, безнадежно опаздывал. Размахивая сумкой, в которую она положила три килограмма «Москвички» – взятку от шеф-повара несговорчивой девице, Василиса, наплевав на неудобную для бега обувь – а каблуки в силу маленького роста она не снимала практически никогда, – понеслась по улице, пролетела кварталы и свернула в тупичок. Из него начиналась тропа, ведущая к ее дому. Внезапно она услышала сзади себя топот. Сомнений в том, что за ней кто-то бежал, не было.

Вариантов, кто это бежал, было всего два: или болельщик, спешивший к телевизору на чемпионат мира по футболу, или преступник, решивший покончить с ее несчастной девичьей судьбой. То, что чемпионат мира по футболу сегодня не транслировали, Василиса знала точно. В такой праздничный день директор кафе разрешал включать для посетителей большой экран и повышал наценку на алкогольные напитки. Ничего подобного сегодня не случилось. Оставалось только одно – осознать, что за ней гонится самый настоящий преступник! И он, что очень важно для следствия, не инвалид. Мужчина с ограниченными возможностями бегал бы гораздо медленнее. Василиса вздохнула, успела подумать еще и о том, как ей не повезло, что преступник не хромой, слепой и инфантильный, развернулась и с размаха залепила ему сумкой с любимыми конфетами по голове.

Удары судьбы никогда не били по сыщику с такой силой, как в этот раз. Руслан покачнулся, обалдело уставился на трех Василис, покачал головой, проверяя крепость шеи, и сделал несколько шагов по направлению к дереву, за которое ухватился мертвой хваткой.

– Ты?! – изумилась Василиса, останавливая очередной замах конфет-убийц. – Что ты здесь делаешь?!

– За тобой бегу, – ответил сыщик, головокружение перешло в позывы к тошноте, что отразилось на его мужественном лице. Лицо перекосилось.

Василиса ожидала чего угодно, только не этого. Ей не понравилось выражение его лица. Да, она ошиблась, врезала не тому. Но какая девушка не ошибается? Лучше ошибиться и врезать лишний раз, чтобы впредь было неповадно.

– А я думала, что за мной шеф-повар гонится, – соврала она зачем-то. – Приставал сегодня, гад.

– Как строго ты расправляешься с мужчинами, – потер лоб Руслан. – Я теперь и не рискну приставать.

– Жаль, – вздохнула Василиса, – то есть я хотела сказать, что очень жалею, что попала в тебя.

– Конечно, – согласился Руслан, – лучше бы ты своей котомкой с камнями попала в шеф-по– вара. – Он оторвался от дерева, проверил, насколько твердо стоит на бренной земле, и осторожно подошел к Василисе. – Ты точно против меня ничего не имеешь?

– Пока нет, – улыбнулась та. – Но если ты найдешь клад для моих соседей, то я на тебя обижусь.

– Клад я искать не собираюсь. Мы будем искать преступника.

– Нравится мне это «мы», – призналась Василиса и спрятала сумку за спину.

План сыщика был прост до безобразия и настолько неприличен, что у Василисы от счастья закружилась голова не хуже, чем от удара сумкой. Руслан собирался засесть в засаду перед домом сестры-близнеца Людмилы, адрес ее он узнал заранее, и проследить, чем эта особа занимается короткими теплыми вечерами, плавно переходящими в ночь. Для того чтобы не вызвать подозрений у соседей, Руслану нужна была Василиса. Они должны были изображать влюбленную парочку и в случае чего целоваться. Василисе не терпелось уточнить, в каких случаях они должны были это делать и что делать, если эти случаи не представятся. Но она поскромничала и промолчала, полностью положившись на судьбу, преподносящую в последнее время сюрпризы.

Галина проживала в пятиэтажной хрущевке на первом этаже, деля двухкомнатную квартиру с мужем Васей и котом Василием. Этим вечером она была без Васек: один ловил правонарушителей на работе, второй работал во дворе, ловя мышей. Тихо подойдя к окну в спальне, Руслан ловко подтянулся на ближайшем суку и повис, наблюдая за квартирой.

– Ну, что там? – не терпелось узнать Василисе, утопающей своими шпильками в густой траве и отмахивающей от себя кровопийц-комаров. – Она рыдает? Страдает по сестре? – Руслан нахмурился. – А что она делает?

Вместо ответа, окно распахнулось, Руслан едва успел спрыгнуть с дерева, в проеме показалась почти что Людмила.

– Ах! – воскликнула Галина, освобождая плечо от легкомысленных, ничего не скрывающих кружев. – Красота-то какая! Так и хочется летать! Сейчас расправила бы руки и полетела, и полетела…

– Пойдем еще полетаем, – раздался хриплый мужской голос, и чьи-то губы впились в ее плечо.

Галина захохотала, обняла мужчину и повалилась с ним в глубь комнаты, барахтаясь и сопротивляясь.

Василиса недоуменно подняла глаза на Руслана. Он стоял в кустах шиповника и тихо ругался, вытаскивая из своей одежды мелкие колючки.

– Это не ее супруг, – мотнул он головой, – любовник. И по сестре она особо не переживает.

Василиса понимающе кивнула. Вот оно, настоящее дело! Сейчас они повяжут эту Галину, припрут ее к стенке и выбьют признание в покушении на убийство. Их наградят и отметят сотрудники УВД.

– Измена – это не преступление, – отмахнулся от ее доводов сыщик.

– Как это не преступление?! – возмутилась Василиса. – Раз она пошла на измену мужу, вполне могла попытаться убить свою сестру. Конечно, у нас нет мотивов, по которым она могла это сделать.

– Вот именно, – согласился с ней Руслан и неожиданно притянул девушку к себе. Он неудобно запрокинул ей голову и наклонился над ее губами. Василиса наплевала на неудобство и замерла. Сейчас он ее поцелует. Сейчас, сейчас, еще немного и вот…

– Обознался, – сказал Руслан и отпустил разочарованную Василису. – Это не муж. Так, о чем это мы? О причине. Если все дело в кладе, можно предположить ссору сестер, результатом которой стало неумышленное отравление. Хотя, судя по поведению Галины, совесть ее совсем не гложет. Значит, или она этого преступления не совершала, или совершила его с редким цинизмом. Или Галина просто не любит свою близкую родственницу. Такое может быть.

– Да уж, – буркнула Василиса, – ее сестра тоже не отличается всеобъемлющей любовью. Стерва еще та, ой, как нехорошо говорить так о соседях! Ко мне она относилась неплохо.

– Ты с ней ругалась? – поинтересовался сыщик.

– Нет, – призналась она. – А если бы и ругалась, то что? Ты записал бы меня в подозреваемые?

– Никого нельзя исключать, никого. Даже тех, к кому испытываешь симпатию, – признался он.

Василиса улыбнулась. Иногда ей казалось, что он говорит так, намекая на свои чувства. И тогда, как и бездушной Галине, ей хотелось летать. Неужели счастье заразно? Ее размышления прервали тяжелые шаркающие шаги. Василиса обернулась и увидела мужчину в железнодорожной форме, который направлялся к Галининому подъезду. Конечно, он не мог их видеть, для этого нужно было раздвинуть кусты и заглянуть внутрь. Хорошо, что делать этого он не собирался. А может быть, и плохо. Тогда бы представился случай по-настоящему поцеловаться с Русланом. Василиса тяжко вздохнула. Мужчину заинтересовал звук, и он повернул голову к кустам. Руслан схватил Василису за плечи и навалился на нее своим телом, припирая к стене дома.

– Нашли место, – недовольно проворчала показавшаяся из кустов голова под форменной фуражкой. – К чему катится мир?! – И железнодорожник прошествовал дальше в подъезд.

– А это наш муж, – отдышавшись, сказал Руслан, отрываясь от губ Василисы.

– Может, он все еще стоит и подглядывает, – прошептала она и властно наклонила его голову к себе. Еще один поцелуй на благо общего дела не испортит их отношений. Кто знает, вдруг укрепит их?

Окно распахнулось снова, оттуда показалась мужская голова, следом за которой последовало мужское, совершенно голое тело. Василиса чуть не завизжала от испуга, когда голый мужчина попытался спрыгнуть, но вовремя зажала рот рукой.

– Тихо, Васька, – приказала Василисе Галина и столкнула мужчину вниз. Окно тут же захлопнулось, но через минуту раскрылось снова, и на голыша полетели брюки и майка. – Прости, любимый, – сказала тихо Галина и закрыта окно.

Мужчина посидел в траве несколько секунд, прислушиваясь к звукам в квартире Галины, и принялся одеваться. Только после этого Василиса его узнала. Она не выдержала и сказала:

– Это вы, Евгений Хлестаков?! – Руслан не успел ее одернуть. – Что вы здесь делаете? – Это уже было сказано тоном учительницы, застукавшей своего ученика, тырящего с чужого огорода огурцы.

– По всей видимости, – ответил Евгений, кивая на Руслана, – то же самое, что и вы. Предаюсь любви! – Он гордо тряхнул модельной челкой и поискал в траве ботинки.

– Она забыла их выкинуть, – злорадно заметила Василиса.

Хлестаков фыркнул, распрямил плечи и босиком направился в сторону остановки общественного транспорта. Через минуту его сутулая фигура скрылась во тьме.

– Что он сказал? – переспросил сыщик. – Чему он там предавался?

– Всякой глупости, – отмахнулась Василиса. – Нашел с чем сравнивать! С нами?!

– А чем мы хуже? – ухмыльнулся Руслан. – Давай-ка на прощание предадимся… И он снова ее поцеловал. Только на этот раз, как показалось Василисе, более чувственно и нежно.

Василиса вернулась домой со слежки, которая была больше похожа на свидание, далеко за полночь. В коридоре она сразу наткнулась на гору битых кирпичей и прогнивших досок. Соседи полностью разобрали стенки комнаты Алевтины Ивановны. Им повезло, они оказались не несущими. Василиса подошла к своей двери и ужаснулась. В стене рядом с дверью зияла огромная дыра.

Глава 6

Дежавю. Где-то это уже было

– Так больше не может продолжаться! – заявил утром следующего дня писатель Звягинцев. Я не могу работать под стук молотка и гудение дрели. Мне необходима спокойная творческая обстановка!

– Потерпи, Пушкин, осталось всего пять стен, – процедил Федор. – Мой тепловизор дает поразительные результаты. Представляешь, он засек мышь в щели между полом и стеной!

– Лучше бы он засек что-то более ценное, – скривился Звягинцев.

– Засечет, не беспокойся, – обнадежил его тот.

– Но каким образом?! – не сдавался писатель. – Прибор реагирует лишь на тепло! А драгоценности, как писали о них в свое время все классики, холодны, словно ледяное сердце красавицы.

– Кстати, о красавицах. – Федор нахмурился. – Куда подевалась Матильда? Обычно раньше полудня она не поднимается с постели.

– Не знаю, – резко ответил писатель, – нужно лучше следить за собственной женой.

– Ты мне поговори, поговори про мою жену, – надвинулся на него Кошкин.

– Не будем ссориться, – примирительно ответил Звягинцев. – В конце концов, у нас с вами общее дело. Ради достижения цели мы должны идти дружным, сплоченным коллективом. Иначе преступникам ничего не будет стоить избавиться от нас поодиночке.

– Это будет дорого им стоить, – пробурчал Федор, – за нами – целое состояние. Куда она подевалась, чертовка? Чувствую, что это тоже влетит мне в копеечку.

– Вы предполагаете, что ее украли ради выкупа?!

Федор не на шутку озадачился. Такого он, естественно, не предполагал. Но все говорило о том, что пропажа супруги была насильственной. Можно предположить, что на Луне случились катаклизмы, повлиявшие на хрупкий женский организм самым беспощадным образом – утренней встряской. Матильда поднялась, оделась и ушла. Но она никогда не выходила на улицу без макияжа! А перед ним прелестница умывалась и накладывала на себя всевозможные маски и кремы. Ежедневный туалет Матильды занимал минимум два часа. Федор это прекрасно знал, так как это обстоятельство его сильно раздражало, но он мирился с ним, глядя на свою красавицу после всех процедур. Если Матильда вышла на улицу без «боевой раскраски племени чироки», случилось нечто неординарное.

Но как оно могло случиться?! Как негодяи смогли увести у него жену практически из-под самого носа?! Из одной постели, в которой он вместе с ней спал?! Федор заподозрил недоброе и бросился к прикроватной тумбочке. Его опасения подтвердились, на тумбочке рядом со стаканом, из которого он вечером пил компот, валялись упаковки от снотворного. Они его усыпили! Но как им это удалось?

– Странное дело, – сказал Звягинцев, вошедший следом за Федором. – Кто-то пытается шантажировать нас вашей женой. Я думаю, через несколько часов они позвонят и предложат нам обменять ее на брильянты. Федя, голубчик, ты уверен, что она тебе так уж необходима? Может, оставим все, как есть? В мире много красивых и, заметь, умных женщин. За те деньги, которые появятся у тебя после находки клада, ты сможешь выбрать себе любую красавицу!

Федор сел на кровать, покрутил в руках стакан и почесал затылок.

– Так-то оно так, – грустно сказал супруг. – Столько баб, иногда так хочется чего-то свеженького. Я о впечатлениях, Сергеевич. Но эта дура, – он взял с постели кружевную сорочку Матильды и потряс ею перед писателем, – впилась в мою душу, как заноза!

– Значит, выбора у нас нет, – вздохнул Звягинцев, – будем менять Матильду на брильянты. Возможно, мы сможем провести преступников и отдать им только часть сокровищ. Откуда им знать, сколько колец было у старухи Воробьевой? Мы-то сами ничего не знаем. И где только этот частный сыщик, который обещал нас оберегать?! Если за Матильду потребуют выкуп, мы сэкономим на его доле. Сколько мы ему пообещали? Пять процентов? Хватит с него и одного!

– За Мотю я готов отдать всю свою долю. – Федор утер скупую мужскую слезу. – Только бы она вернулась ко мне назад.

– Не стоит так распускать свои чувства, – похлопал его по плечу Звягинцев, – сейчас мы позвоним сыщику, и он начнет действовать. Думаю, что все образуется к вечеру. Преступники не смогут долго удерживать вашу супругу. Лично я могу находиться с ней в одной комнате не больше часа.

– Я тоже, – признался Федор, – но потом мы обычно занимаемся любовью.

– Вам повезло, другим образом ее сложно терпеть нормальному человеку. Давайте мне номер телефона сыщика, я позвоню ему сейчас же.

У Федора номера телефона Руслана не оказалось. Звягинцев перерыл все свои бумаги и также ничего не нашел. Он нахмурился и подумал о том, что преступники действуют очень дальновидно. Неожиданно Звягинцев вспомнил о Василисе, которая нашла этого детектива. Наверняка она с ним контачит! Он был не далек от истины. Василиса контачила, да еще как. Звягинцев подошел к ее комнате.

– Василиса, дорогая вы наша, – сказал он, наклоняясь к полотенцу, которым была занавешена дыра в стене. – Извините, что будим вас так рано, но дело не терпит отлагательства. Матильду похитили. Нам нужны координаты нашего и вашего частного сыщика!

Василисе как раз снился Руслан. Он обнимал ее одной рукой, а второй… держал растрепанную бледную Матильду. Досматривать сон про Матильду стало неинтересно, Василиса проснулась и протерла глаза. В дыре показалась голова профессора Доуэля. Девушка испуганно вскрикнула. Голова заговорила и стала приобретать некую схожесть с писателем Звягинцевым. Когда его натруженная стуком по клавиатуре рука задрала край полотенца, Василиса спокойно вздохнула: это действительно был писатель Звягинцев.

– Голубушка, нельзя оставлять ближних в беде. Срочно дайте номер телефона сыщика! Матильду украли, а вы лежите так, будто вас это не касается.

– Украли? – переспросила сонная Василиса. – Вот и говорите после этого, что сны бывают не в руку! Конечно, конечно, Александр Сергеевич, сейчас я принесу вам номер телефона.

Василисина надежда оправдалась, и голова скрылась за полотенцем. Она поглядела на дыру и прикинула, чем более существенным ее можно заделать, чтобы соседи не пугали ее по утрам.

Солдат, которому положено одеваться за сорок пять секунд, пока горит спичка, позавидовал бы Василисе. Она, оглядываясь на дыру с полотенцем, оделась гораздо быстрее. В отличие от Матильды ей не требовалось много времени на утренние процедуры, и уже через десять минут она стояла на пороге кухни с клочком бумаги, на котором был записан номер телефона Руслана. Она помнила его наизусть, но позвонить так и не решилась. Позвонил Звягинцев, который, объяснив тому, что ведет с ним не телефонный разговор, пригласил сыщика срочно приехать. Василиса постояла несколько мгновений и бросилась приводить себя в порядок. Безусловно, она не стремилась огламурить Руслана, но ресницы все же подкрасила, а на губы нанесли вкусный блеск.

Сыщик приехал довольно быстро, если бы он соревновался со скорой помощью и милицией, те безнадежно проиграли бы. Единственное: догнать на финише его смогла бы только труповозка.

– Что случилось?! – Руслан прошел деловым шагом на общую кухню, следом за ним побежали озабоченный писатель, удрученный супруг и довольная Василиса. Почаще бы пропадала Матильда, почаще бы появлялся в их квартире этот частный сыщик! Ради него она была готова терпеть преступления каждый день.

– Матильду похитили! – заявил Звягинцев, наливая Руслану чашку дымящегося кофе.

– Кто? – Руслан сел и внимательно посмотрел на соседей.

– Неизвестно, – признался Федор, – но через час они выдвинут свои требования.

– Почему через час?

– Дольше они не смогут с ней общаться, – предположил супруг.

– Они могут заклеить ей рот скотчем, – отмахнулся от его доводов Руслан.

– Бедняжка! – искренне пожалела соседку Василиса. Она хорошо помнила полоски с воском, которые купила для того, чтобы избавить свое тело от лишней растительности.

– Да уж, – согласился с ней писатель, – ей не повезло.

– Откуда такая уверенность, что Матильду похитили? – поинтересовался Руслан и принялся медленно пить кофе.

Как завороженные, глядя на его неспешные действия, соседи Звягинцев с Федором принялись приводить свои доводы. Федор сбегал к себе в комнату и принес упаковку от снотворного и пустой стакан. Мнение сыщика, что это мог сделать любой, даже сама Матильда, Федор категорически отмел. Матильда не могла с ним так поступить, а любой и был преступником, который ее похитил. Время шло, звонка от похитителей не было. Руслан допил кофе и принялся заниматься изучением мелочей в комнате Кошкиных. Каждая мелочь, по его мнению, должна была многое рассказать. Пока он понял только одно: женщина не то чтобы привычно накраситься не успела, даже толком не оделась. Посчитать вещи из гардероба Матильды было довольно трудным делом, их было множество. Но к этому счету подключилась Василиса. Она знала вкусы Матильды и все ее новые кофточки. Одевать прошлогодний наряд та не стала бы даже под дулом пистолета.

– В нее целились! Так вот почему она не стала меня будить, моя Пусенька, – вздохнул Федор.

Василиса не обратила внимания на этот вздох и пересчитала кофточки Матильды. Как истинная женщина, она знала обо всех приобретениях соседки. Оказалось, что Матильду похитили, предварительно одев в красную мини-юбку и новенькую зеленую блузку в мелкий белый горошек.

– Сама бы она так ни за что не оделась, – сказала Василиса, испуганно прижимая к себе более подходящую к блузке светлую юбку. – Тот, кто ее похитил, был очень жестоким человеком.

Руслан отнесся к реплике о жестокости с мужественной усмешкой.

Ему приходилось сталкиваться с нею на каждом шагу. Сегодня он собирался сделать еще один такой шаг. Сидеть и караулить звонок от похитителей он не стал, поручив это серьезное дело Звягинцеву. Тот получил от сыщика необходимые инструкции и пообещал держать его в курсе всех событий. На углу дома, куда Василиса вышла проводить сыщика, он признался, что собирается проследить за Хлестаковым.

– Может быть, мы проследим за ним вместе? – предложила Василиса с воодушевлением.

– Нет, – ответил ей Руслан, – здесь мне придется действовать самому. Слишком большой риск. Я не могу подвергать тебя опасности. Эти ребята не любят шутить, и нашей импровизации не поверят.

– А мы не станем импровизировать! – Она цеплялась, как могла. – Мы сделаем все взаправду.

Руслан горько усмехнулся и чмокнул Василису в щеку.

– Позвони мне обязательно! – крикнул сыщик и сел в свою блестящую иномарку.

Расстроенная Василиса помахала ему на прощание рукой и вернулась домой. Оставалось совсем немного времени для того, чтобы собраться на работу. Но Звягинцев заслонил ей выход из дома.

– Всем оставаться на своих местах! – заявил он решительно. – Сегодня мы не сдвинемся с места, пока не найдется Матильда. Нам нужен каждый штык!

Василиса, никогда не считавшая себя штыком, была польщена. Конечно же ей хотелось остаться дома, позвонить в случае чего Руслану, оказаться в самой гуще событий… И она решила истратить свой отгул. Звягинцев сам позвонил директору кафе и отпросил Василису для дачи важных свидетельских показаний в связи с похищением человека. Директор ничего не понял, испугался и чуть не уволил Василису. Звягинцев вовремя спохватился и перевел Василису из свидетелей в помощники… прокурора. Директор вник в ситуацию и разрешил помощнице прокурора взять отгул.

Как Василиса и рассчитывала, она оказалась в самой гуще событий. Считая штыки, вспомнили про студента. Кулемин, как обычно, прогуливал лекции и спал сном младенца. При ближайшем рассмотрении сон оказался далеко не младенческим. Звягинцев попытался его разбудить, стуча в дверь ногами. Федор использовал свой тепловизор, который указал, что за дверью находится недостаточно теплое для человека тело.

– Там тело?! – воскликнул Звягинцев и выбил дверь.

Тело студента лежало на постели, безжизненно свесив обе руки к полу и открыв рот. Глаза Кулемина были закрыты, а на лице застыла блаженная улыбка довольного жизнью человека.

– Наверняка, – высказал свое мнение Звягинцев, – он умер после того, как вернулся от вдовы.

– От вдовы?! – воскликнули хором Василиса с Федором.

– Да, от будущей вдовы, – задумался Звягинцев. – Кондрат пал жертвой своей любви. Ему отомстили приспешники несостоявшегося самоубийцы. Я его предупреждал, – он покачал головой, – нельзя лезть к замужней даме при больном на голову муже. Он влез – и вот результат!

– Вдова, не вдова, – выдвинул свою версию Федор, – его могли убрать из-за брильянтов. Преступникам показалось, что он их нашел…

Или он действительно их нашел?! Где-то проговорился…

– Все мы где-то проговорились, – перебила его Василиса, вспомнив свой разговор с шеф-по– варом. – Но это не значит, что те, кто узнал от нас о кладе, кинулись его искать и убивать всех поодиночке.

– Всех поодиночке, – повторил Звягинцев и принялся загибать пальцы, – старуха, Людмила, Матвей, Матильда, теперь вот Кулемин. Дееспособных осталось только трое! – Он оглядел присутствующих и похолодел от прогнозируемых им самим событий. – Это похоже на детектив про негритят одной известной писательницы. Преступник там избавлялся от несчастных самыми изощренными способами.

– Ни на что это не похоже, – передернула плечами Василиса, которой стало страшно от предположений писателя. – Ваша буйная фантазия нужна в другом месте. Алевтина Ивановна умерла сама, Матвей остался жив, Матильда вот– вот найдется…

– Неизвестно, найдется ли Матильда живой и невредимой, – процедил Звягинцев.

– Что вы имеете в виду?! – испугался Федор.

– Возможно, – поспешил его успокоить писатель, – ей отрежут язык.

– А, – протянул Федор, прикидывая выгоду от этой экзекуции. – Язык можно и отрезать. Но тогда я отдам гораздо меньше брильянтов!

– Вы сначала их найдите, – посоветовала Василиса. – Кого будем вызывать в первую очередь?

– Сыщика! – крикнул Звягинцев. – Он приезжает гораздо быстрее всех остальных. Возможно, совместными усилиями нам удастся самим восстановить картину происшедшего.

Василиса обрадовалась, ей очень хотелось видеть Руслана, который сразу же согласился приехать. Пока он ехал, Звягинцев решил проверить Светлану. Если она была соучастницей этого преступления, должна была сделать вид при сообщении о смерти студента, что ничего не знает. Если она действительно ничего не знала, могла сообщить фамилии тех, кто хотел сотворить такое со студентом.

Светлана Свистунова бухнулась в обморок. Звягинцев и Василиса склонились над ее холеным телом. Василиса взяла с полки зеркальце и поднесла к губам потерпевшей.

– Дышит. – Зеркальце запотело. – Значит, выживет. Может, вызвать на всякий случай милицию?

– Ни в коем случае, – ответил ей Звягинцев, подхватил Светлану и понес ее в комнату на кушетку. – Милиция может провалить все дело. Похитители Матильды испугаются, и кто знает, что они сделают. Как обычно, в таких случаях они требуют не обращаться за помощью к правоохранительным органам. Вполне возможно, что они сейчас следят за нашим подъездом.

Василиса вспомнила, как они с Русланом следили за Галиной, и подумала о том, что ей следует с ним прогуляться возле собственного дома и поглядеть на влюбленные парочки, которые торчат под окнами.

– Но они ничего еще не потребовали, – напомнила ему Василиса, поправляя подушку под головой Светланы. – Ничегошеньки, это так странно.

– Странно другое, – вздохнул Звягинцев, – что мы с вами еще живы. А брильянты еще не найдены.

– Найдены, – прошептала Светлана побелевшими губами, – они найдены.

– Что она говорит?! – воскликнул Звягинцев. – Сокровища найдены?!

– Она бредит, – сказала Василиса и показала Светлане два своих пальца. – Сколько?

– Тридцать три, – взволнованно ответила та.

– Вот видите, я же говорю…

– Тридцать три миллиона на Сейшельских островах закопаны в песок, – бормотала вдова.

– Ой! А вот этого не нужно! – всплеснула руками Василиса. – Мы в четырех стенах ничего не можем найти, а вы тут со своими Сейшелами.

– Минуточку, – встрепенулся Звягинцев, – с этого места, голубушка, поподробнее.

– Вы что, Александр Сергеевич, собираетесь перелопатить все Сейшельские острова?!

– Их не так много, дорогая моя, не так много. Раз-два и обчелся. – У Звягинцева в глазах появился нездоровый блеск.

– Но она утверждает, что эти миллионы уже нашли!

– Нашли место, где они могут быть, – призналась Светлана и попыталась сесть. – Я сообщила об этом Котику, он загорелся так же, как и вы, и вот чем все это закончилось!

– Нет, она точно не в себе, – твердила Василиса, – разговаривает с котами…

– Молчите, Василиса, иначе я пожалею, что это не вам, а Матильде отрежут язык! – заявил Звягинцев. – Котик – это наш студент.

Значит, он собирался откапывать миллионы?! Об этом узнали сотоварищи вашего увечного мужа, пардон, мадам, но студент Кулемин нам дороже вашего мужа, и прибили несчастного парня.

– Что за оружие они выбрали для того, чтобы навеки разлучить меня с любимым?! – воскликнула безутешная любовница.

– Оружие? – Василиса задумалась. – Действительно, мы так и не поняли, отчего помер студент.

Светлана застонала и упала на подушку.

– Не упоминайте при ней имя студента всуе! – разозлился Звягинцев. – Возможно, он был святым человеком. Голубушка, не теряйте снова сознание, прошу вас. Давайте определимся, когда мы поедем за миллионами. Если вы сейчас не в состоянии путешествовать, доверьте карту сокровищ мне…

– Сейчас, так и доверила, – окончательно пришла в себя вдова. – Держи карман шире. Ох! Бедный Котик, как мне тебя будет не хватать! Я могу с ним попрощаться? Только так, чтобы соседи при этом не присутствовали, а посторонние ни о чем не догадались. Вы должны понимать, я же недавно чуть не лишилась мужа.

– Как все запутывается, – произнесла Василиса, помогая ей подняться, – стены, острова, похищение и смерть молодых, красивых, полных сил людей.

– Василиса, – укорил ее Звягинцев, – я же вас просил.

– Но она же идет к трупу, – развела руками та, – чего уж тут разводить церемонии.

Светлана накинула на голову черную косынку, приготовленную заранее на случай непрошеных гостей, и прошла следом за мужчиной и девушкой.

Звягинцев осторожно открыл входную дверь своим ключом. В коридоре на стуле сиротливо сидел Федор и не сводил глаз с телефона.

– Они еще не позвонили, – сообщил он, – неужели они решили ее убить без выкупа?

– Вот и хорошо, – вырвалось у писателя. – То есть я хотел сказать, что все будет хорошо, они обязательно позвонят. Как там, – он кивнул в сторону комнаты Кулемина, – наш студент?

– А что ему будет? – пожал плечами Федор. – Лежит себе, как живехонький.

Светлана уткнулась в угол и зарыдала. Василиса обняла ее и принялась успокаивать. В это время в дверь позвонили. Женщины отпрыгнули от нее, как заправские козы.

– Меня никто не должен здесь видеть! – звонко зашептала Свистунова. – Я так рискую!

– Все мы рискуем, – вздохнул Звягинцев, отодвинул их от двери и открыл замок.

– Что тут еще случилось?! – В квартиру вошел Руслан. – Вас нельзя оставить ни на минуту. Как я буду заниматься расследованием, если мне придется караулить каждого?! Это что еще за типаж? – Руслан возмущенно уставился на Свистунову.

– Почти вдова, – представил ее Звягинцев, – пардон, Светлана.

– Светушкова. – Та назвала чужую фамилию, пытаясь оставаться инкогнито.

Руслан бросил на нее недовольный взгляд и прошел в комнату, где лежал Кулемин.

Студент лежал на боку, его рот был закрыт.

– Дежавю, – произнес Звягинцев. – Где-то это уже было.

– Я его не переворачивал! – принялся оправдываться Федор. – Как только вы вышли, я сел у телефона и просидел там до вашего возвращения.

– Котик! – кинулась на студента почти вдова.

– Минуточку, – остановил ее за руку сыщик. – Не мешайте, мадам, следственным действиям. Кто переворачивал студента? – Ответом ему была гробовая тишина. – Понятно. – Сыщик нагнулся к Кулемину, послушал его дыхание, после чего оглядел пространство рядом со студентом. – Это что такое? – Он брезгливо поднял с пола пустую кастрюлю из-под компота с обглоданными косточками.

– Кастрюля, – подсказал Звягинцев.

– Я вижу, – сказал сыщик. – Чья кастрюля?

– Мой кастрюль, – испуганно признался Федор. – То есть Матильды. Вчера она варила в ней компот из сухофруктов. Среди них были сушеные яблоки, изюм и курага. Было еще что-то, чего я не разобрал.

– Все ясно, – сказал Руслан.

– Вы тоже думаете, что в компоте был чернослив?! – обрадовался Федор, которого на нервной почве понесло в сторону от расследования.

– Я думаю, – серьезно сказал Руслан, – что в компоте было снотворное. Вы, – он указал на Федора, – выпили всего лишь стакан. Студент допил остальное.

– Котик! – завизжала Светлана. – Он умер от компота?! Я затаскаю эту Матильду по судам!

– С претензиями можете обратиться к ее похитителям, – бросил Руслан.

Светлана сразу притихла. Сыщик потрогал пульс на руке у студента и сообщил всем, что тот жив, только очень крепко спит. Снотворное, то количество, которое добавили преступники, оказалось не смертельным. Словно подтверждая слова Руслана, Кулемин еще раз перевернулся на другой бок и сладко захрапел.

Все вышли из комнаты, оставив со студентом Свистунову, которая вызвалась дожидаться того счастливого момента, когда тот проснется.

– Положение становится критическим, – сказал Руслан, глядя на часы. – Они удерживают Матильду полдня и не звонят. Довольно странное поведение. Если учесть, что Матильда домохозяйка и ее отсутствие в коммунальной квартире будет сразу замечено. Возможно, нам придется позвонить в милицию, как бы ни хотелось этого делать. Какая ниточка у нас есть? Никакой. Матильду похитили рано утром, когда во дворе никого не было. По всей видимости, действовали профессионалы. Тут четко прослеживается связь с покушением на Людмилу. Преступники так же, как и в случае с Матильдой, прокрались на общую кухню и подлили отраву в ее стряпню. Прослеживается тенденция к обезвреживанию слабой части населения отдельно взятой коммунальной жилплощади. Если привязать к этому делу сестру-близнеца, которая категорически настаивает на том, что не посещала Людмилу в день отравления, и ее любовника – агента по недвижимости «Корпорации коммунальных квартир» Евгения Хлестакова, получается эдакое кольцо, в центре которого вы и находитесь. Но больше всех рискует Василиса. – Он бросил на нее нежный взгляд, от которого у девушки защемило в груди.

– Они нас обложили, как кабанов?! – изумился Звягинцев.

– Я думаю, все гораздо хуже, – вздохнул сыщик и пронзил уже суровым взглядом Василису. – Вам необходимо более тщательно следить за своей безопасностью.

– Мы следим! – заявил писатель. – Очень даже следим! И за собой, и за квартирой.

– Да? – скривился сыщик. – А как тогда преступник дважды попал на вашу кухню?! Или это действует кто-то из жильцов? Признавайтесь сразу, я все равно выведу вас на чистую воду. Преступник обязательно ошибается! Чаще всего тогда, когда его тянет к месту преступления. Он не может контролировать эти позывы, к тому же временно чувствует себя в безопасности. Раз милиция не нашла сразу, то не найдет никогда. Общее заблуждение преступного мира. Хотя лично я не верю, что вы способны на убийство, если не можете отличить труп от живого человека.

– Огромное вам за это спасибо, – склонился в шутливом поклоне Звягинцев.

– Пожалуйста, – добродушно ответил Руслан. – Меня смущает еще одно обстоятельство. – Он указал на гору мусора и обломков. – Как в этой ситуации, когда за каждым из вас по пятам ходит преступник, вы умудряетесь тратить время на поиски драгоценностей?!

– Это хобби, – заступился за жильцов Звягинцев, который лично на днях раскурочил три стены.

– А чем, вы думаете, придется расплачиваться с похитителями?! – возмутился Федор. – Если они позвонят и потребуют за Мотю деньги, придется найти драгоценности и отдать им.

– Если они позвонят, – задумчиво повторил Руслан. – Все-таки довольно странно, что они еще не позвонили…

Звонок от похитителей раздался поздно вечером, когда все собрались на общей кухне и переживали за Матильду. Очнулся даже Кулемин, от которого теперь ни на шаг не отходила Светлана. Похитители вели себя довольно странно.

– Здесь проживает Матрена Петровна Кошкина? – поинтересовались они вежливым голосом.

– Нет здесь никаких Матрен, – ответила Василиса и повесила трубку.

– Что ты наделала?! – закричал Федор и схватился за голову. – По паспорту Матильда действительно Матрена! Больше они не позвонят, больше преступники не позвонят!

– Они что, умыкнули ее вместе с паспортом? – удивилась Василиса. – Ну, извините, Федор, так непривычно звать вашу жену Матреной.

– Да что теперь извиняться, – отмахнулся он, – отдайте мне телефон!

Все замерли и в тишине продолжили сидеть на кухне, надеясь на очередной звонок, которого могло и не быть.


– Они не хотят забирать ее обратно, – сказал подтянутый мужчина спортивного телосложения в штатском своему коллеге. – Говорят, что такая здесь не проживает.

– Это точно ее адрес? – поинтересовался коллега.

– Точно, – ответил первый. – Я проверял.

– Позвони еще раз, – приказал ему другой, – и постарайся сделать так, чтобы духу ее к утру у нас не было!

Видимо, Матильда-Матрена так достала своих похитителей, что они позвонили снова. Трубку на этот раз снял Федор. Он не стал дожидаться, пока его спросят, кем ему приходится Матрена Кошкина.

– Она моя жена! – кричал он. – Верните мне мою жену! Сколько я должен за нее в каратах?!

– Парень такой же сдвинутый, как и его жена, – сказал мужчина в штатском коллеге. – Говорит о каких-то каратах…

– Он что, каратист? Или караты – это новое боевое искусство, разработанное нашими врагами?

– Он говорит о кладе с брильянтами. – Мужчина в штатском покрутил пальцем у виска. – Он говорит: если мы отдадим ему жену, он осыплет нас брильянтами.

– Мы осыплем его, чем надо, если он ее быстро заберет. Попроси подойти к телефону кого– нибудь более адекватного.

– Да, слушаю, кто я? – Руслан оглядел соседей. Я ее ближайший родственник. Троюродный брат. Подходит? Хорошо. Мне нужно забрать Матильду, то есть Матрену Кошкину, из… откуда?! Из камеры предварительного заключения следственного изолятора?! Что она наделала? Пыталась изуродовать газон в Александровском саду?! Где была задержана нарядом правоохранительных органов, которым оказала стойкое сопротивление. – Руслан оглядел присутствующих на кухне и продолжил повторять следом за мужчиной в штатском: – Только когда на нее навалились пятеро бойцов спецназа, она застонала от удовольствия и разрешила надеть на себя наручники. Лопата? Да нет, спасибо, лопату можете оставить себе. Матильду, то есть Матрену, конечно же мы заберем. Чем быстрее, тем лучше? Хорошо, уже едем. – Он положил трубку на рычаг. – Ну, откуда она взяла, что бабуля закопала клад в одной из клумб Александровского сада?! Откуда, я вас спрашиваю?!

– Кажется, старуха что-то об этом говорила на смертном одре.

– Это я говорил, – признался Звягинцев, – но не в том смысле, в каком меня поняла Матильда, или, как ее теперь там, Матрена.

– Мотя всегда была очень впечатлительной, – вздохнул Федор, – но почему она не взяла меня с собой?! И еще напоила снотворным! – Он надулся. Я за ней не поеду!

– Они просили, чтобы вы оставались дома. За Матреной Кошкиной поеду я и… – Руслан обвел взглядом комнату, – Василиса.

Та улыбнулась и поняла, что день продолжается! Продолжается даже ночью! Как и их отношения, грозящие перерасти в нечто большое под страшным словом «любовь».

Глава 7

Я нашел старухины брильянты…

Василиса крутилась на работе как заведенная. День, который по милости Матильды ей пришлось пропустить, оказался слишком насыщенным визитами будущих новобрачных. Все эти визиты из-за отсутствия администратора директор перенес на следующий, к ним добавились и сегодняшние. Расписание, которое составляла на лето Василиса, оказалось довольно плотным. Но желающих отпраздновать свою свадьбу в один из выходных дней именно в этом кафе не уменьшалось, а, наоборот, росло с каждым часом. Директор поставил перед Василисой задачу – оставить каждого клиента удовлетворенным. А это значило, что она должна была начать уговаривать молодоженов перенести торжество на пятницу. Все пятницы были свободны.

– Выбирайте любую, – широким жестом предложила Василиса веснушчатой девице с унылым выражением лица.

– Нам всегда не везет, – простонала та, обращаясь к худощавому очкарику с умным взглядом. – Заявление приняли только на пятницу тринадцатого, белый цвет мне не идет, на цветочную пыльцу у меня аллергия, у Вани бабушка гриппом заболела…

– Это все – мелочи жизни, – профессионально успокоила ее Василиса. – Пятница тринадцатого числа страшна только в ужастиках, на самом деле, как считает точная наука нумерология, это вполне приемлемое число для свадебных торжеств. Белые платья в этом сезоне не модны. Невесты предпочитают голубые и розовые тона, а в средневековой Франции королевские особы выходили замуж исключительно в красном. Все живые цветы мы можем заменить прекрасными высококачественными букетами из искусственных. А для бабушки, если она за это время так и не поправится, мы организуем удобное место в отдельной кабинке, откуда отлично просматривается весь зал.

– Пятница тринадцатое, красное платье, букеты и кабинка, – соображала веснушчатая особа. – Ваня, соглашаемся? – Очки блеснули положительным кивком, и Василиса записала пару на пятницу.

– Присаживайтесь. – Василиса пригласила за столик администратора следующих. – Когда собираетесь расписываться?

– Прошу без намеков, до этого у нас еще не дошло, – пробурчал очередной «жених».

Василиса оторвала глаза от журнала и увидела Евгения Хлестакова.

– Что вам нужно? – удивилась она.

– Я хотел с вами поговорить тет-а-тет, – прошептал он, озираясь по сторонам. – Дело не терпит отлагательств, это вопрос жизни и смерти.

– Вы хотите сообщить мне что-то о Людмиле Васиной?

– При чем здесь Людмила, я общаюсь с ее сестрой. По этому поводу я и хотел с вами поговорить. – Хлестаков снова оглянулся, как будто чувствовал за собой слежку. – Понимаете, Василиса, вы оказались нежелательным свидетелем нашего свидания с Галиной.

– Если это вопрос жизни и смерти, то теперь вы собираетесь меня, как нежелательного свидетеля, убрать? – Она резанула ребром ладони по своей шее.

– Еще чего! – испугался Хлестаков. – Мне можно инкриминировать что угодно, только не мокруху. Для этого нужен определенный склад ума, творческая инициатива, мотив, в конце концов.

– Да, – согласилась с ним Василиса, – для того, чтобы убить человека, нужна причина. Возможно, она есть, только вы о ней умалчиваете.

– На что вы намекаете?! – взвился Хлестаков. – Мы с Людмилой Васиной находились в прекрасных отношениях. Это вы, Василиса, вставляли нам палки в колеса своим отказом переезжать из коммунальной квартиры! А с Людочкой мы сразу нашли общий язык, она прекрасно понимает, что лучше жить на окраине, но на отдельной жилплощади, чем в вашем тараканнике.

– Позвольте, – обиделась Василиса, – мало того что вы ломаете мне очередь, так еще и оскорбляете!

– А вы не задумываетесь над тем, что ломаете мне жизнь?! – с пафосом сказал Евгений. – Я хотел с вами просто по-человечески поговорить, а вы учинили мне допрос с пристрастием и намеками.

– Хорошо, – махнула рукой Василиса, – видимо, мы не поняли друг друга. Но вы тоже хороши. Давайте говорить по-человечески.

– Давайте, – согласился Хлестаков и сбавил тон. – Василиса, – он взял ее руку в свою, – я прошу вас, будьте человеком!

– А кто я, по-вашему, сейчас? – опешила девушка, вырывая свою ладонь.

– Сейчас вы слабая женщина, готовая ради красного словца и мало-мальски свежей сплетни сломать жизнь мне, Галине и ее супругу. – Хлестаков полез в карман за носовым платком.

– Так бы сразу и сказали, – успокоилась Василиса, – никому ничего я не рассказала.

– Очень хорошо, – обрадовался Хлестаков, – что вы ничего и никому, но вы были не одна…

– Он тоже ничего и никому не скажет. Мужчина, с которым я была, – с гордостью призналась Василиса, – занимается серьезным делом и не станет болтать о том, что видел, на каждом шагу.

– Серьезным делом? – не поверил Евгений Хлестаков. – Сидя в кустах, нельзя заниматься серьезным делом. Вы отлично понимаете, о чем я говорю.

– Вы ошибаетесь, Евгений, – не сдержалась Василиса, – сидя в кустах, можно заниматься, к примеру, слежкой.

– Что вы говорите?! – изумился Хлестаков. – Что-то подобное я и подумал, когда обнаружил вас с ним в кустах. Теперь я буду знать, что если двое сидят в кустах, то они занимаются слежкой. А за кем, если не секрет, вы следили?

– За моим бывшим парнем, – соврала Василиса, не моргнув глазом. Она не могла себе простить, что проговорилась про слежку. Теперь этот недалекий агент поймет, что за Галиной тянется хвост.

– Который вас бросил? – не унимался Хлестаков.

– Нет, это я его бросила! – заявила Василиса, передернув плечами.

– Тогда зачем вы за ним следили?!

– Он остался мне должен. – Она уже не знала, что врать. – Брильянтовое кольцо! Бабушкино. А бабушка сейчас болеет гриппом и очень хочет его видеть.

– Кого? Вашего бывшего жениха? – запутался Хлестаков.

– Нет, свое брильянтовое кольцо!

– Какая странная история…

– Ничего странного. Да что мы все обо мне да обо мне. У вас-то как дела?

– Ах да, – вспомнил Евгений, – я же попросил вас быть человеком.

– Я уже ответила вам, что буду молчать как рыба. И мой знакомый тоже не скажет ни слова.

– Хорошо. – Хлестаков протер носовым платком потный лоб. – Очень хорошо, что вы, Василиса, такая покладистая девушка. В том смысле, что чуткая и понимающая. Вы – полная противоположность моему начальнику. Эта такая редкая сволочь! Убьет – и пройдет мимо. Придушит в углу – и поминай как звали. Зарежет в самое сердце и наплюет. Хотя о начальниках, как и о покойниках, нельзя говорить плохо, я вам признаюсь, что Плюхин – садист. Вот он способен на мокрое дело! Если Плюхин узнает, что я кручу роман со своей клиенткой, он не оставит от меня и мокрого места.

– Со своей клиенткой? – переспросила Василиса, что-то подозревая.

– Да, – пришлось признаться агенту по недвижимости, – Галина собирается переехать в более престижный район, для этого она копила средства несколько лет!

Василиса усмехнулась. Копила средства несколько лет? Так она и поверила. На престижные районы нужно копить не года, а столетия! И то не каждому хватит. Совершенно очевидно, что эта бестия нашла бриллианты Алевтины Ивановны, скорее всего, они нашли их вместе с Людмилой. А после этого попыталась убрать сестру, как ненужного свидетеля. Плюхин тоже интересный тип. Способен на мокрое дело. Нужно обязательно рассказать об этом Руслану. Как хорошо, что к ней сегодня пришел Хлестаков и все разболтал. Конечно, она тоже кое о чем проговорилась, но об этом рассказывать Руслану не нужно. Василиса представила, как она позвонит сыщику и попросит о деловой встрече. Он не поверит, подумает, что влюбленная в него дурочка решила заманить его в ловушку, а тут она выложит перед ним такие факты! Как бы только привязать этого Плюхина к мокрому делу? Если она его так и не привяжет, придется довольствоваться тем, что Галина с Людмилой имели не только общие дела, но и одного агента по недвижимости, начальник которого был способен на мокруху.

– Так я оставляю за вами четвертую пятницу! – громко сказала Василиса Хлестакову, заметив приближение директора. – Не забудьте, пожалуйста. – Она округлила глаза и показала ему на выход.

– Главное, – сказал, поднимаясь со стула, Хлестаков, – чтобы вы не забыли все, о чем я вас попросил…

– Безусловно, – отчеканила Василиса голосом администратора, – все ваши просьбы будут учтены.

– Какие же у него просьбы? – поинтересовался директор у Василисы, глядя вслед убегающему и оглядывающемуся по сторонам агенту по недвижимости.

– Он хочет, чтобы из свадебного торта выпрыгнул немой заяц с барабаном. – Она придумала это для того, чтобы не проболтаться про гейшу, за которую сразу уцепится руководство.

– Немой заяц с барабаном?! – Директор возвел глаза к потолку и представил зайца. – А что? У парня хорошая фантазия. Найдите ему барабан и зайца. Желание клиента для нас закон. Немого. Ну надо же, придумают же!

– Да, – согласилась с директором Василиса, – немого зайца будет найти нелегко. В крайнем случае придется взять кролика и заклеить ему рот пластырем. Я займусь этим завтра же: утром пробегусь по зоомагазинам, днем пройдусь по музыкальным…

Директор молча кивнул.


Федор не разговаривал с Матильдой полдня. Безусловно, он на нее обижался. Но разговаривать с женой не мог физически – она, как обычно, проспала до полудня. Заявившись вечером в ободранном виде, Матильда, ничего не объясняя домочадцам-соседям, приняла ванну, выбросила блузку с юбкой и завалилась спать. Сил разговаривать у нее не было. Она и так вела беседу с товарищами из органов, у которых вместо органов одно холодное сердце и чистые руки, весь день. Чего только ей стоило объяснить, почему она выбрала именно этот сад в центре столицы и именно этот газон! Они ничего не желали понимать, только интересовались ее связями с английской разведкой. У нее были связи, пришлось в этом признаться. Тогда они положили перед ней листок бумаги и потребовали написать всех, с кем она связывалась за свою жизнь. Матильда написала честно, она знала, что в таких случаях лучше не врать. Первым в ее списке связных стоял молодой учитель по физкультуре Саша Абрамович. Органам очень понравилась фамилия, и они уточнили имя. Когда Матильда настояла на Александре, они перешли к следующему объекту. Разбитной слесарь Востряков заинтересовал их меньше, а начальник склада Рукавицын не вызвал никакого интереса… Когда сотрудники дошли до массажиста Криворучко, список Матильды перестал их интересовать вообще и в частности. Но они разбудили ее пылкие воспоминания, с которыми Матильда делилась остаток дня и вечера. В тот момент, когда за ней приехали Руслан с Василисой, она в мельчайших подробностях вспоминала совращение строптивого участкового и обещала рассказать пикантные подробности из жизни соседей.

Матильда умылась холодной водой и поглядела на себя в зеркало, отпечаток нелегких поисков лежал на ней неестественной бледностью. Чего еще можно было ожидать, если она не пробыла на свежем воздухе и десяти минут! Сразу прибежала охрана, и ее повязали, как несмышленую девчонку. Она отомстила, Матильда ухмыльнулась, она сообщила по большому секрету на ухо одному милиционеру, что под одним из памятников Александровского сада зарыт клад! Его вспыхнувшие алчностью глаза стали лучшим подарком ей за испорченный день. Матильда нисколько не сомневалась, что сотрудник правоохранительных органов продолжит раскопки, начатые ею.

Матильда принялась расчесываться и вспоминать, что там еще говорила старуха Воробьева. Помнится, она вспоминала Кремлевскую стену и стулья Гамбса. Но Матильду знают в лицо, она стала нежелательным гостем сада, с нее взяли подписку о непосещении мест общественного отдыха. Придется послать к Кремлевской стене Федора. Он такой неповоротливый и толстый, что его сразу засекут и повалят. Вот если бы он похудел, стал незаметным как тень, удача наверняка повернулась бы к ним лицом. А эти несчастные, перед Матильдой предстали образы ее соседей, пусть разоряют стены, возятся в пыли и кирпичах. Она-то точно знает, что старуха спрятала бриллианты в самом надежном месте страны – в Кремлевской стене.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая? – Федор хотел показаться жене необыкновенно вежливым. Но надолго его не хватило. – Ну, откуда ты взяла, что драгоценности спрятаны в саду?!

Матильда пожала плечами и указала на угол комнаты, в которую вернулась.

– Я чувствую, – произнесла она с достоинством. – Вот в этом месте ничего нет!

– Дура! – не сдержался супруг и передразнил жену. – Ничего нет, ничего нет. Там была целая мышь! Я нашел ее с помощью тепловизора. Смотри! И он схватил прибор.

– А! А! А! – заорала Матильда и вскочила на постель.

– Ха! Ха! – Федор с треском оторвал плинтус от пола. – Видишь, она там. Сейчас я ее достану тебе в доказательство. И он принялся крушить стену. – Это тебе не грядки вскапывать в Александровском саду, огородница луковая! – Он засунул руку в образовавшийся проем и нащупал что-то более твердое, чем хилое тело к этому времени давно сбежавшего мышонка. – Сейчас, сейчас, – произнес он торжествующе, – еще немного, и он на свободе…

– А! А! – орала Матильда, подпрыгивая на кровати.

Пытка, а ловлю мыши мужчиной в присутствии женщины можно назвать только пыткой, закончилась довольно быстро. Федор нащупал нечто и выудил на божий свет.

– Что вы делаете с вашей женой?! – Звягинцев распахнул дверь комнаты. – Не смейте ее бить! Она совершила глупый поступок, но это еще ничего не значит! – Он уставился на коричневый потертый кошелек, который держал в руке Федор. – А это что значит?!

– Только то, – срывающимся голосом произнес Кошкин, – что я нашел старухины брильянты…

Он со всего маху прижал кошелек к сердцу, и во все стороны комнаты разлетелась серая пыль.

– Ты нашел, – произнесла Матильда, – это я сказала, что там что-то есть! Я чувствовала!

– Молчи, дура, – приказал ей Федор, – или я отдам тебя назад похитителям! Я теперь богат и могу делать все, что мне заблагорассудится.

– Позвольте, – шагнул к нему писатель, – мы же договаривались о процентах. Тот, кто найдет клад, должен поделиться с другими, менее удачливыми соседями!

– Договаривались?! За кого вы меня принимаете?! – Федор одной рукой схватил стул и принялся крутить его за ножку.

– Мы принимаем вас, Федор, за миллионера, – примирительно, так, как разговаривают лечащие врачи с душевнобольными, ответил Звягинцев. – Будьте так любезны, успокойтесь и позвольте мне пересчитать содержимое кошелька.

– Не буду любезен, – передразнил Кошкин писателя. – Пересчитать он, видите ли, хочет. Вот тебе! – И перед носом Звягинцева возник волосатый кулак с оттопыренным между двумя другими большим пальцем. – Все – мое! Только мое!

– Собственник, эгоист, мужлан! – закричала Матильда, прыгая на супруга и зубами цепляясь за пыльный кошель.

– Матильда! – поспешил к ней на помощь Звягинцев. – Осторожно, у Федора буйное помешательство!

– У Федора миллион в руках! – кричал тот, вырывая кошелек из загребущей пасти собственной жены. – Отпусти, стерва! Так и быть, я куплю тебе норковую шубу! – При этом он сделал стратегическую ошибку – пообещал женщине шубу и опустил на пол стул. Матильда взвизгнула от радости и повисла у него на шее. Звягинцев повалил их обоих на постель.

– Чем это вы тут занимаетесь? – Полусонный Кулемин пошел на голос и застал странную картину: на одной постели валялись трое – двое мужчин и одна женщина. Налицо был любовный треугольник или шведская семья. Все трое кувыркались по постели, визжали, кусались, Федор успевал при этом смачно материться. – Прикольно, – почесал затылок студент, – а меня возьмете? – Последнее, что успел заметить студент, – обозленную физиономию Кошкина и его волосатый кулак. – Отпад, – пробормотал Кулемин и медленно осел у двери.

Василиса вырвалась с работы пораньше и на ходу придумывала причину, по которой можно было вызвать сыщика к себе. Вернее, к соседям. Она прекрасно понимала, что человек занимается серьезным расследованием, но справиться со своими чувствами не могла. Да он был виноват и сам, не нужно было брать на слежку Василису. Тогда бы она сидела тихо и не искала причин для встречи.

Причина сидела в комнате Федора и выходить оттуда категорически отказывалась. У двери, которую забаррикадировал с обратной стороны Кошкин, стояли Матильда с писателем, поодаль от них, как будто опасаясь очередного удара, сидел на телефонной тумбочке студент Кулемин с синяком под глазом. Все трое прислушивались к звукам, раздающимся из-за двери комнаты Кошкиных.

– Тише, – зашикали соседи на пришедшую Василису, – тише! Федор нашел драгоценности и не хочет ни с кем делиться! – Матильда утерла красный нос кружевным платком и всхлипнула.

– Нашел драгоценности?! – изумилась Василиса. – Тогда клад нужно отдать государству, ему по закону полагается пятьдесят процентов.

Шум за забаррикадированной дверью стих.

– Ничего подобного, голубушка! – заявил Звягинцев. – Он нашел не клад! Поэтому отдавать государству ничего не нужно, он нашел чужую потерю. А в этом случае находка полностью принадлежит ему! И нам, конечно, если он все– таки с нами поделится.

– Как же, – раздалось из-за двери, – держи карман шире! Но про находку мне понравилось.

– Федор, – обратилась к нему Василиса, – а почему вы закрылись?

Матильда фыркнула и пожала плечами. Сколько можно строить из себя правильную дурочку?! Как будто Василиса сделала бы по-другому. Точно так же вцепилась бы в клад и ни с кем не поделилась.

– Я бы поделилась, – сказала Василиса, – мы же договаривались: всем по десять процентов, остальное нашедшему. Федор, я знаю, вы, как честный человек, сделаете то же самое. Конечно, не сразу, к драгоценностям еще нужно привыкнуть, подержать их в руках, полюбоваться сиянием, но мы подождем. – Она махнула рукой и прошла на кухню. – Придется вызывать сыщика, – сказала Василиса. – Он должен нам помочь.

– Естественно, – поддержал ее Звягинцев, – как мы только про него забыли?!

– Я про него не забыла, – обиженно заявила Матильда, – я не хочу его видеть. Он сказал товарищам из органов, что у меня диета. – Она помолчала и добавила: – Кислородное голодание мозгов.

– Тем не менее, – к удовольствию Василисы, настаивал Звягинцев, – мы должны его обязательно вызвать, он поможет нам уговорить Федора разделить клад по-хорошему.

– Но тогда и с ним придется делиться! – не выдержал Кулемин.

– Придется, – согласился с ним писатель, – но эти средства пойдут из доли Федора.

– Еще чего! – возразила Матильда. – Чуть что, так сразу с Кошкиных три шкуры сдирать! Отдайте ему из общей доли!

– Я могу поделиться с Русланом, – предложила Василиса.

– Я согласна, – махнула рукой на ее непробиваемое чувство совести и ответственности Матильда.

Руслан приехал, как всегда, быстро. Он бегло ознакомил собравшихся на общей кухне соседей с результатами слежки за Галиной, ее мужем, Хлестаковым и иже с ними. Василиса охнула, в таком темпе она бы с ним поцеловаться даже и не успела! Сыщик признался, что некоторые факты представляют ценные сведения, но в интересах следствия он пока о них умолчит. Федор к этому времени устал от одиночества, но, скорее всего, просто захотел есть, одними бриллиантами сыт не будешь, и согласился на переговоры. Руслан закатал рукава рубашки и подошел к двери.

– Федор! – начал он издалека, заложив руки за спину и прохаживаясь по длинному коридору. – Ваши действия совершенно законны. Драгоценности, найденные в частном владении, принадлежат владельцу. Вы можете не беспокоиться, государство на них не претендует.

– А то я не знаю, – фыркнул тот, – что на них претендует куча голодных ртов за этой стеной!

– Безусловно, ваши соседи сделали большую ошибку, они не составили письменного договора…

– Скрепленного кровью! – вскричала Матильда. Сыщик посмотрел на нее укоризненно.

– Но если вы не намерены делиться, это ваше право, – продолжал Руслан, к которому с негодующим видом начали приближаться студент с писателем. – Тише, господа, тише. Федор прав, он не обязан с вами делиться, придется смириться с неизбежностью, юридически…

– Что?! С неизбежностью?! – Кулемин со Звягинцевым выкрикнули одновременно и бросились на дверь Кошкиных. – На абордаж! Свистать всех к черту! Взять его живым или мертвым!

– Мальчики, мальчики, – засуетилась Матильда, – ради меня, живым, прошу вас, мальчики! Моя норковая шубка!

Два тела глухо ударились о дверь, она скрипнула, но выдержала напор с достоинством старого, высушенного годами благородства дерева. Они попытались еще раз, после чего Звягинцев остановился и вытер со лба пот. Кулемин, истерично вопя: «На абордаж!» – один ударился хилым телом о дверь и, как сдувшийся мячик, отлетел в сторону телефонной тумбочки. Мириться с неизбежностью он не хотел. Собрав последние силы, с криком: «Свистать черта!» – вновь полетел на дверь. Внезапно она распахнулась. Студент влетел в комнату и вылетел прямо на балкон, где сушилось белье. Пока он, путаясь в панталонах с лифчиками, ошарашенно соображал, что к чему, сыщик подошел к балконной двери и закрыл ее.

– Поговорим спокойно, – предложил он восседающему в кресле Федору. Тот молча отреагировал на его предложение и кивком указал на кровать.

На белой простыне валялся пыльный кошель. Он оказался открыт, его содержимое высыпано. Но это были не бриллианты. На простыне рядом со старым кошельком валялись монеты советской доперестроечной эпохи. Их было много, они тускло поблескивали под электрическим светом и посмеивались над соседями.

– Что это значит?! – закричал Звягинцев, бросаясь к монетам. – А где брильянты?! – Он взял монету и попробовал на зуб. – Даже не золотая! Гад! Негодяй! Мерзавец! Куда ты дел драгоценности?! – Звягинцев кинулся с кулаками на разочарованного Федора.

– Он их не нашел, – сказал Руслан, подмигивая Василисе. – Брильянты по-прежнему ждут своего хозяина. Но для вас, – он посмотрел на соседей, – я надеюсь, произошедшее сегодня станет хорошим уроком. Клады сводят с ума кладоискателей.

– Так он ничего не нашел, – злорадно протянул писатель. – Федя съел медведя.

– Так они все еще лежат в одной из стен, – мечтательно произнес студент.

– А как же моя норковая шубка?! – Матильда подбежала и схватила горсть монет. – Этого мне на нее хватит?! – И она повернулась к Василисе. Та попыталась сказать что-то обнадеживающее, но ее опередил Звягинцев.

– Хватит, – сказал он, улыбаясь, – на пуговицу от шубы. Никчемные деньги, зато они ваши.

Как там юридически правильно? Все найденное на территории личного владения принадлежит владельцу? Владейте, господа Кошкины, двадцатью рублями, – он поднял одну из монет, – шестьдесят третьего года. И не нужно с нами делиться! Мы, как что-нибудь найдем, тоже обойдем вас стороной. – Он усмехнулся и вышел из комнаты.

– Прямо не знаю, что со мной случилось, – мрачно сказал Федор, – помутнение в мозгу.

– Кислородное голодание, – со знанием дела подтвердила жена, обнимая супруга. – Нужно составить договор и подписаться под ним кровью!

– Кто же теперь согласится? – удрученно поинтересовался Федор.

Я, ответила Василиса, – не переживайте вы так. Я соглашусь подписать договор.

Что-то непонятное промелькнуло во взгляде частного сыщика, непонятное и пугающее. Он было понадеялся, что виновники всех бед – старушкины бриллианты – найдены, и вздохнул свободно. Но ему не повезло. Преступнику все еще было за что убирать со своего пути наивных и доверчивых соседей.

Глава 8

Старуха спрятала драгоценности на балконе!

Насмешка судьбы сломила волю Кошкина на целый вечер. Ночью он попытался покончить жизнь самоубийством, для чего вышел на балкон и перегнулся через перила. Звездное небо вовсю сыпало лишними небесными телами, но Федор не стал загадывать желание. Ему было все равно. Жизнь кончена. Бриллианты найдет кто-то другой. А он так и будет влачить жалкое существование в коммуналке на пару с Матильдой, которая этого ему никогда не простит. «Сейчас или никогда», – решил Федор, тряхнул головой и перекинул через перила ногу.

– Я тебе еще раз повторяю, – услышал Кошкин чей-то голос внизу, – он зарыл их в песок на нашей вилле на Сейшельских островах… Вилла конечно же не наша, мы снимали ее в прошлом году. – Голос стал звенеть знакомыми интонациями вдовы. – Если мы не найдем драгоценности в квартире, придется ехать на Сейшелы и перелопачивать песок… – Ей кто-то что-то буркнул. Федор притих, вслушиваясь. – Нужно осмотреть балконы, пока про них не вспомнил кто-то другой. Старуха вполне могла аккуратно вынуть из дома пару кирпичей и спрятать там свои сокровища…

Разношенный тапок с перекинутой ноги Кошкина не выдержал напряженной обстановки. Он не дождался хозяина и сорвался вниз, прямо на стоящий под окнами автомобиль. Бац!

– Что это было?! – испугалась Светлана и замолчала.

Федор тихо вернул ногу на балкон и на цыпочках зашел в комнату. Перед тем как закрыть дверь, он оглянулся, поймал за хвост падающую звезду и загадал желание. Погибать расхотелось. У них в коммунальной квартире было три балкона! Один из них – его. Шансы один к трем показались Федору очень неплохими. Он поглядел на мирно посапывающую во сне Матильду и усмехнулся, в мыслях пообещав ей новую норковую шубку. В крайнем случае, у него есть еще одна зацепка – Сейшелы. Но с кем говорила Свистунова? Федор вышел из комнаты и подошел к двери студента. Для того чтобы услышать, как тот храпит, не нужно было прикладывать ухо к замочной скважине. Голодный храп студента разносился по всему общему коридору, вызывая неимоверные страдания у кошек, прикорнувших на ковриках в подъезде. Соседи привыкли к ночному музыкальному сопровождению и относились к нему с пониманием. Ничего другого сделать они не могли. Федор озадаченно почесал затылок и направился обратно. Сокровища принялась искать Свистунова! Чему тут удивляться, они разболтали о них всем, кому могли. Нужно будет почаще выходить по ночам на балкон и слушать Светлану. Иногда у нее бывают очень интересные предложения. Федор пожелал себе спокойной ночи и лег рядом с женой.


– Что это было?! – испугалась Василиса удара по крыше серебристой иномарки.

– Сейчас проверю, – ответил Руслан и вышел из салона. – Странно, – когда он вернулся назад, в его руке был чей-то старый, потрепанный жизнью и безденежьем тапок. – Кто-то дал нам сигнал.

– Это судьба, – прошептала Василиса, – она не хочет, чтобы мы сидели сложа руки. – Конечно, говоря эти слова, она на что-то надеялась. Но мужчины склонны понимать только поверхностный смысл женских фраз, они так далеки от разгадки милых, наивных ребусов!

Руслан, естественно, ничего не понял. Он повертел тапок в руках и сунул его Василисе.

– Да, нужно начинать действовать. Придется вызвать убийцу на провокационный шаг.

– Да, – с жаром подтвердила Василиса, – Плюхина с Хлестаковым нужно вывести на чистую воду! Завтра кто-то из них должен прийти к нам с вариантами отселения. Я заартачусь снова…

– Лучше бы это сделал Звягинцев, – нежно посмотрел на собеседницу Руслан, – это было бы более естественно. Он и до этого отказывался.

– Вот и хорошо, – пояснила Василиса, – они думали, что он у них один, а тут еще добавлюсь я. Думаю, вполне можно убедить Матильду не переезжать, пока не найдут брильянты. А они ведь могут и не найтись. Представляешь, как они озвереют!

– Этого я и боюсь, – вздохнул Руслан и погладил девушку по пылающей щеке. Я не имею права рисковать тобой…

– А ты рискни, – прошептала ему Василиса, вновь вкладывая в свои слова двойной смысл.

– Рискну, – прошептал в ответ сыщик и наклонился над ее лицом. – Только пообещай слушаться меня и не переступать черту! – Он уткнулся носом в ее волосы…

– Не переступлю, – вздохнула Василиса. – Разве ж с тобой переступишь? Если только ветром надует… – Руслан закрыл поцелуем ее рот, и Василиса блаженно замолчала.

Она вернулась домой поздно, еле слышно прошла в свою комнату, прижимая к груди трофей – старый тапок, сигнал судьбы, взятый ею на память о таком незабываемом вечере. Ей хотелось петь и танцевать, но пришлось под храп Кулемина, приглушенный полотенцем, закрывающим дыру, из которой он раздавался, раздеться и лечь спать. Василиса попыталась немного помечтать, но студент разошелся не на шутку и, издавая сложно воспроизводимые рулады, обратил все ее мечты в реальность, данную ей сегодня в поцелуях.

Матильда с утра ссорилась на общей кухне с писателем. В принципе в том, что ссорятся соседи по коммуналке, нет ничего необычного. Это вполне приемлемый вариант общения совершенно разных людей. По ситуации, сложившейся в данной коммунальной квартире, можно было бы предположить, что соседи ссорятся из-за клада. Но Матильда со Звягинцевым, нервные и озлобленные бесконечными поисками, не поделили тишину. Студент не дал никому нормально выспаться, а с утра Матильда, что было на нее так не похоже, принялась готовить завтрак и петь. Возмущенный ее пением писатель выскочил из-за своего рабочего стола.

– Кто вас научил так истошно вопить по утрам?! – кричал он на рыжеволосую красавицу. – С чего это вы вдруг вскочили ни свет ни заря?! Это мое время! Я в это время работаю и требую тишины.

– Мелкий собственник, – оторопела Матильда, которая чувствовала себя героиней – она еле встала для того, чтобы побаловать мужа завтраком. – У вас есть своя собственность, идите туда и делайте, что вам заблагорассудится: пачкайте бумагу своими каляками или соблюдайте тишину. Лично я нахожусь в общественном месте, а общество, между прочим, имеет право голоса! У нас в стране с недавних пор демократия и свобода совести.

– Да что вы говорите?! – скривился Звягинцев. – Спасибо, что напомнили. Значит, я могу делать со своей совестью и свободой все, что захочу?! Отлично! Если вы не обеспечите мне тишину на ближайшие два часа, мне придется искать другую жилплощадь, а эту…

– Неужели закоренелый холостяк собрался жениться? – Матильда усмехнулась.

– Закоренелый холостяк собрался сдать свою собственность дружной таджикской семье из двенадцати человек! – пригрозил Звягинцев.

– Что?! – обомлела Матильда и забыла про яичницу. – Василиса! Ты слышишь?! – Она бросилась к ванной комнате, из которой та выходила, утирая на ходу полотенцем лицо. – Он собрался нас сдать!

Василиса с укором посмотрела на рассерженного писателя и «успокоила» Матильду:

– Не волнуйтесь, Мотя, все обойдется. Сегодня придет агент из «Корпорации коммунальных квартир» с очередными вариантами обмена. Возможно, они нам подойдут. Вам предложат квартиру в дальнем Подмосковье, откуда ни один писатель, да что там писатель, ни один нормальный человек вас не услышит. Возможно, это будет простая бревенчатая изба, зато в ней можно будет громко петь. А господин Звягинцев переедет в тихую отдаленную провинцию, где для него будет создана спокойная рабочая обстановка в одном из общежитий бывшего завода по переработке удобрений. Мне, как я думаю, достанется сарайчик возле Казанского вокзала.

– Почему это нам провинция, а Василисе сарайчик?! – возмутилась Матильда.

– Хорошо, – сразу согласилась та, – давайте меняться. В сарайчик поедете вы с Федором.

– Я никуда не поеду! – непреклонно заявила Матильда, тряхнув рыжей гривой неуложенных волос. – Еще чего! Пусть предоставляют мне апартаменты в центре столицы, или я против.

– Провинция?! – взвился Звягинцев, нервы которого и так были на пределе возможностей. – Чтобы я стал провинциальным автором?! Да еще в каком-то общежитии?! Дудки! Я никуда не поеду. Мне и здесь хорошо. Взвейтесь кострами черные ночи, мы, интеллигенты, дети не рабочих!

– Меня тоже не устраивают те варианты, которые предлагает корпорация, – пожала плечами Василиса. – Нам следует сплотиться перед натиском агентов. К тому же брильянты, – добавила она шепотом, – все еще находятся в этой квартире. – Последний довод оказался самым убедительным.

– Нам нужно сплотиться, – поддержал ее писатель, – студента я беру на себя. Мотя, вы возьмите Федора. Он не должен выбиваться из общей стаи, то есть, я хотел сказать, отбиваться от коллектива.

В это время в коридоре показалась довольная физиономия Федора, который, напевая: «Ничего на свете лучше нету, чем сидеть на балконе летом», прошествовал в ванную, подвинув Василису, и закрыл за собой дверь. Оттуда раздались звуки воды и фырканье.

– Я понимаю, – прошептал Звягинцев, – что уговорить Федора будет весьма нелегко. Уж очень неадекватно он себя ведет. Конечно, в его положении каждый мог вести себя необычно. Но человека нужно возвращать в прежнее русло.

– Я верну это русло, – пообещала Матильда и побежала на запах подгорающей яичницы.

Федор недолго фыркал в ванной, а когда вышел оттуда, заявил, что есть не хочет, что ему нужно дышать свежим воздухом и направился на балкон, прихватив с собой тепловизор, металлодетектор и лом. Матильда удивленно вскинула брови, хотела было обидеться, но вовремя рассудила, что человек, находящийся в стрессовой ситуации, нуждается в любви и ласке. Именно любовью и лаской она надеялась получить необходимые сведения о том, зачем понадобился мужу инструмент на балконе. Звягинцев с Василисой к этому времени разошлись по своим комнатам, Матильда, смекнув, что Федор неспроста отправился на балкон, юркнула следом за ним и закрыла дверь на ключ. Ей сегодня приснился вещий сон: она сидела на кровати и играла бриллиантами.

Василисе на самом деле было не до бриллиантов, в существовании которых она не была уверена. Мало ли, что сказала старая женщина перед смертью? Возможно, она выдала желаемое за действительное, и ее стоило пожалеть, а не бежать сломя голову и заниматься поисками. Вот что действительно нужно искать, так это мотив для попытки убийства Людмилы. Милиция не спешит с расследованием, следователь, как ответили Василисе, когда она позвонила в УВД, ушел в отпуск и займется делом только после того, как вернется из деревни, где отдыхает от трупов и преступников. А Василисе нужно искать кролика.

В принципе, а у нее были свои принципы, можно было ими поступиться и ради дела, только ради общего дела, немного соврать. Василиса и так соврала, назвав Хлестакова клиентом. Теперь она скажет практически правду, соврав, что Хлестаков – клиент, отказался от предложенного ему времени для проведения торжества в их кафе. И никакого немого зайца с барабаном искать не придется. А она воспользуется свободным временем для того, чтобы помочь Руслану проследить за комнатой супругов Васиных. Сыщик вчера распространил информацию о том, что в их комнате правоохранительные органы решили устроить обыск на предмет поиска дополнительных улик. Об этом узнали все: и Галина, и Хлестаков, и Светлана Свистунова, и соседи.

Последние отреагировали на эту новость довольно индифферентно. Их не заинтересовала комната Людмилы и Матвея. К тому же, как предполагали Василиса с Русланом, если преступник был из числа их соседей, у него была уйма времени скрывать все улики по нескольку раз на дню. Ключ от комнаты Васиных лежал в телефонной тумбочке. Там его оставила Галина, приходившая за вещами сестры. Опечатывать комнату никто не собирался, Матвея должны были вот-вот выпустить. Он успокоился, перестал видеть Алевтину Ивановну и запросился домой. Последний раз к нему ездил Звягинцев, он и рассказал об этом соседям. Василиса, так же как и сыщик, была уверена, что Людмилу попытались отравить. И не соседи, они могли отомстить ей как-то иначе, к примеру, плюнуть в бульон. Скорее, это был кто– то извне. Отомстить? Василиса задумалась. Очень интересная мысль, следует обязательно поделиться ею с Русланом. Отравление – это так похоже на месть. Василиса потянулась к телефону, но услышала, как в квартиру позвонили.

Открывать пришлось ей. Кулемина не было дома, писатель работал, был слышен стук его пальцев по клавиатуре, Матильда с мужем закрылись и на звонки в дверь не реагировали. На пороге стояла Галина. Она выглядела удрученной и замученной. Василиса отметила про себя, что преступника все-таки тянет на место преступления и что совесть есть и у преступников. По крайней мере, измученный вид Галины Василиса приписала именно совести. Она провела гостью на кухню и поинтересовалась, как себя чувствует Людмила. Как ни странно, родственники Людмилы не хотели видеть в больнице ее соседей. Конечно, это было их право. Возможно, они винили коммуналку за все то, что произошло с Людмилой.

Но Галина отделалась несколькими словами, из которых Василиса поняла, что родня не сомневается в том, что Людмила отравилась сама. Видимо, были на ее совести черные дела, о которых знали только родственники.

– Дайте мне ключ, – попросила Галина, – я хочу забрать кое-какие вещи сестры.

Василиса удивилась, в прошлый раз Галина была более агрессивной, разрешений не просила, требовала, да и ключ сама в последний момент положила в тумбочку. Видимо, после печальных событий она об этом забыла. Василиса принесла ей ключ. Галина, немного помявшись, поинтересовалась здоровьем Матвея. Василиса рассказала ей все, что знала от Звягинцева. Безусловно, ей стало немного неловко оттого, что она сама так и не проведала своего больного соседа. Глаза Галины загорелись при упоминании о том, что его здоровье идет на поправку. Она даже повеселела, чем озадачила Василису. Такая любвеобильность была несколько необычной. Или она хорошо относилась к нему, как к своему родственнику? Или у нее проснулась совесть? Галина попросила точный адрес больницы, в которой находился Матвей, Василиса же смогла описать только ее приблизительное месторасположение. Адрес знали Федор со Звягинцевым, но Галина не захотела отрывать их от своих занятий и тихо прошла в комнату Васиных.

«Итак, – подумала Василиса, – одна рыбка клюнула». Какие улики она сейчас прячет от следствия, было неизвестно. Караулить под дверью тоже глупо, разговаривать сама с собой Галина не станет, она просто возьмет улику и спрячет ее в свою сумочку. Или сунет к себе в карман. В любом случае то, что она собирается вынести, Галина вынесет, и никто ей в этом не воспрепятствует. Даже если Василиса придумает нечто неординарное – подставит подножку, женщина упадет, сумочка раскроется, содержимое карманов высыпется, – все равно, она не сможет определить невооруженным глазом, где улика, а где просто тушь для ресниц или помада с ядовитым содержимым. Василиса вздохнула.

Возможно, она слишком нагнетает атмосферу. Галина могла прийти просто так, если ей действительно что-то понадобилось. В любом случае Василиса окажет неоценимую помощь сыщику тем, что подробно, как он и просил, расскажет о визите. Возможно, он станет не первым и последним, если в комнату к Васиным попытается проникнуть кто-то другой.

«Подножку» она все-таки подставила. Галина упала, зацепившись за специально подогнутый Василисой коврик у двери. Ее сумка раскрылась, и оттуда вывалилось содержимое. Довольно обычное содержимое: кошелек, косметика, флакончик с духами (или ядом?), гигиенические принадлежности… Показался край семейной фотографии, которую Василиса видела как-то раз в комнате Васиных, но особо пристального внимания на нее не обратила. Так, сборище родственников. Галина наверняка взяла ее на память, скорее всего, это фото семьи Людмилы, к чему она Матвею? Из карманов ничего не высыпалось, к великому сожалению девушки. Василиса помогла Галине собрать полезные безделушки обратно в сумку, посокрушалась над половичком, так неудачно и не вовремя загнувшимся, и проводила визитершу до дверей.

После этого пошла на кухню, заварила себе крепкого чая, достала любимые конфеты и принялась думать. Зачем сестре травить сестру? Если первый раз показалось, что они не любили друг друга, сегодня она видела в глазах Галины печаль и отчаяние. Какую-то вину за то, что она живет, а сестра балансирует на грани смерти. Вину? Тогда это она ее и отравила. И снова нет мотива. Зато есть сыщик, который обязательно докопается до правды.

Следующим визитером оказалась Свистунова. Светлана влетела в коммунальную квартиру в совершенно неприличном топе, размахивая голыми руками, и принялась искать в квартире балконы.

Она первым делом кинулась к Кошкиным, но те не открыли дверь. Василиса догадалась, что это было ее «прикрытием». На самом деле Светлана стремилась в комнату к Людмиле. Она заявила, что в том месте у нее течь, и потребовала открыть комнату. Василиса удовлетворенно хмыкнула и пошла за ключом.

Светлана ворвалась к Васиным и открыла балкон. Проведя рукой по откосам стен, она замерла на несколько секунд, как бы прислушиваясь к звукам, исходящим от ладони, перегнулась через перила.

– Ничего не течет, – развела руками Василиса, нисколько не поверившая соседке.

– Это у вас не течет, а у меня налилось целое море. – Она показала на водосточную трубу, проходящую поблизости. – Видимо, все дело в ней. Нужно срочно ремонтировать. Я пришлю вам своего слесаря-сантехника, пусть он проведет все необходимые работы. Милочка, – она повысила голос, не терпящий возражений, – вы же понимаете, у меня евроремонт, шелка и Людовик. Я не могу этим жертвовать. К тому же, в моем теперешнем положении придется ценить каждую копейку. – Она прослезилась и сбавила тональность. – В любой момент, дорогуша, я могу оказаться безутешной вдовой!

– Конечно, – ответила Василиса, которой ничего не оставалось делать, как пускать в комнату к Васиным всех. Следуя заданию сыщика. – Пусть ваш слесарь приходит.

– Только, дорогая моя, – предупредила ее будущая безутешная вдова, – он привык работать в спокойной обстановке.

– Он что, – не поняла Василиса, – тоже писатель?

– Он – профессионал! – фыркнула Светлана. – Будьте любезны, обеспечьте ему все условия. – Она сказала это таким тоном, словно отдавала распоряжение прислуге.

Василиса сдержалась и пообещала обеспечить условия для профессионала. Профессионал явился сразу вслед за вдовой, с металлоискателем, дрелью и ломом, и потребовал оставить его наедине с течью. Василиса пожала плечами, подумала о том, как она об этом расскажет Руслану, и вышла из комнаты. Сомнения продолжали ее мучить, в списке сыщика не было подозрительных сантехников, рвущихся к месту преступления в муках совести. Она прислушалась. Из комнаты доносился звук дрели, видимо, пробоина была где-то в стене, и профессионалу пришлось долбить кирпичи. Василиса вернулась к своему чаю и задумалась. Чем Светлане мешала Людмила? Они даже толком не знали друг друга. Свистунова брезговала общаться с простыми смертными из коммунальной квартиры. Вдруг Светлана предположила, что в увечье ее мужа виновата Людмила? Глупо. Весь подъезд знает о том, что это студент свалился к ним на голову, а после него – тяжелый светильник. Уж если Светлане кого и винить, так это студента. Уж если кого и травить, так это его. А не она ли его отравила на самом деле? Матильда так и не призналась в том, что подсыпала снотворное в компот. Профессионал тем временем долбил что было сил. Светлана пытается убить Людмилу, травит студента… ради чего? Снова отсутствует мотив. Из-за мужа? Слишком натянуто.

– Придется вскрывать плиту, – доложил ей слесарь в натянутой до глаз противоинфекционной маске. Только сейчас она показалась Василисе подозрительной. Я за инструментом.

Василиса мотнула головой и поглядела ему вслед. Кого-то этот слесарь ей напоминал. Кого– то, кого она знала не так уж хорошо, но точно – не Кулемина. Зачем тому натягивать на лицо маску? От цементной пыли? Правдоподобно. Василиса вздохнула. Если слесарь не придет, значит, он уже спер улику. А она так и не посмотрела, что именно.

В огромных карманах робы можно было потеряться, а не что-нибудь найти. Но слесарь вернулся с более полным набором инструментов, и Василиса растерялась. Получалось, что он действительно ликвидировал невесть откуда взявшуюся течь. Только для этого он почему-то слишком сильно стучал молотком и визжал дрелью.

Строительный стук раздавался и на балконе Кошкиных. Василиса выглянула в кухонное окно и обомлела: Федор Кошкин в противоинфекционной повязке долбил свой балкон. Стены, окружающие балконную дверь, уже были раздолбаны и красноречиво торчали осколками кирпичей, призывая Василису остановить разрушение жилища. Она честно попыталась это сделать.

– Федор! Прекратите крушить дом! – закричала Василиса. – Вы понимаете, что делаете?!

– Да, – ответил тот, – я произвожу ремонт отдельно взятого балкона. Заметьте, Васюня, своего. И прошу мне в этом не мешать.

– Да, – раздался тут же визгливый голосок Матильды, – мы производим и просим не мешать!

Василиса не растерялась. Она побежала к писателю Звягинцеву, который как раз в это время думал над завершением главы. Инопланетяне, оккупировавшие в будущем нашу землю, должны были неожиданно приземлиться… на крышу дома? На соседние деревья? Свалиться в кусты сирени?

– Там, на балконе! – кричала ему Василиса. – Там, на балконе!

«Точно, – подумал писатель, – они приземлятся на балкон, как только я об этом сразу не догадался?» Звягинцев довольно потянулся и прислушался к тому, что ему кричит из-за двери соседка. Федор и балкон, в этом что-то есть, в этом кроется разгадка загадки. Звягинцев похолодел. Как он до этого раньше не додумался?! Старуха спрятала драгоценности на балконе! Вот настоящее место для тайника. Вышла, выковыряла пару кирпичей, один из них обломила, чтобы получилась небольшая ниша, и пристроила в нее кошель с бриллиантами! Все гениальное просто. Старуха была гениальной. Звягинцев вскочил и впустил Василису.

– Там Федор, – она размахивала руками от возбуждения, – а на другом балконе сантехник. Они фактически крушат наш дом. Еще немного, и они доберутся до капитальных стен. Я не знаю, что нам делать! Федор совершенно неадекватен, а сантехника защищает соседка с нижнего этажа.

– Соседка?! – Звягинцев прищурил злые глаза. – Мало ей своих захоронок, так она еще лезет к нашим. На чужой каравай рот не разевай! – закричал он и бросился в комнату к Васиным. – Позвольте, – он выглянул на балкон, в полу которого уже образовалась внушительная дыра. – Чем это вы тут занимаетесь?! И кто вы, молодой человек?! Кто позволил вам крушить чужую частную собственность?

– Я, я, – залепетал мужчина в марлевой повязке, – я помогал устранять течь…

– Устранили?! – грозно надвинулся на него Звягинцев.

– Практически да, – ответил тот и попятился к выходу.

– Вот и отлично! – попер писатель. – Ступайте и сообщите Свистуновой, чтобы в следующий раз она устраняла свои течи в гинекологическом кабинете! Или пользовалась средствами интимной гигиены.

Василиса усмехнулась, Звягинцев редко ругался, но в последнее время не стеснялся в выражениях. Зато как отлично они действовали на собеседников, особенно после ненормативной лексики, которую писатель употреблял вместе со словами «весьма» и «будьте так любезны».

Захлопнув за слесарем дверь, они побежали к комнате Кошкиных. Стук не прекращался, а, наоборот, участился. Федор понял, что в самое ближайшее время ему создадут всевозможные препоны для того, чтобы прекратить поиски клада. А он уже звенел! Да еще как! Как раз в потолке – полу верхнего балкона. Все, как думал Федор, оказалось довольно просто. Старушенция темной ночью, взгромоздившись на стул, заныкала свои сокровища в потолок балкона. Кто полезет их там искать?! Никто. То-то же. Да и старушенция в те времена была молодой и проворной особой, спрятать клад в таком труднодоступном месте ей не составило большого труда. Если она работала в органах, прекрасно знала места, куда эти органы не лазали. Гениальная бабка! Федор произвел последнее усилие, и на него посыпалась цементная крошка. Очередная дыра открыла ему обзор на верхний балкон.


Владимир Степанович любил свежий воздух. Он предпочитал курить на балконе, отравляя окружающую среду и любуясь окрестным видом. В тот день он, ничего не подозревая о кознях соседей, услышал громкий стук молотка и вышел на балкон посмотреть, в чем же дело, кто затеял очередной или капитальный ремонт и к чему это может привести. Это привело к худшему для него случаю. Он оступился и попал ногами в только что образованную Федором яму. Безусловно, Владимир Степанович – не маленький мальчик, он мог бы зацепиться за перила руками и удержаться на полу своего балкона, но в одной его руке была зажата последняя сигарета, а в другой зажигалка. Рисковать последней сигаретой он не мог и предпочел провалиться к соседям.

Когда взору Федора предстали кривые голые ноги, покрытые буйной растительностью, он испугался и схватился за сердце, но, убедившись, что это не черт, немного успокоился.

– Пардон, мусью! – сказал он ногам и криво улыбнулся. – Ошибочка вышла.

Владимир Степанович на верхнем балконе прикурил сигарету, опасаясь, что ее постигнет такая же участь, как и его конечности, и засопел. Висеть было неудобно, холодный цемент упирался в бока и давил в печенку. Он поерзал, еще глубже увязая в дыре, и прекратил сопротивление, намереваясь непременно докурить. Федор пожал плечами и вздохнул, соображая, что ему следует делать с трупом, от которого за версту тянет табаком и алкоголем.

Онемевшая от ужаса Матильда с зеленкой в руках очнулась после требовательного стука в дверь и побежала ее открывать. Федор попытался остановить супругу, но было поздно. В комнату ввалились Василиса со Звягинцевым и направились на балкон Кошкиных.

– Чего надо?! – глухо поинтересовался Кошкин и закрыл вид на балкон портьерой.

– Звездопада! – ему в тон ответил писатель и попытался отдернуть портьеру. – Признавайся, что ты там делал? Изымал сокровища?! Ах, какой подлец и негодяй! А еще вчера клялся на этой постели, что обманываешь соседей в первый и последний раз.

– Что-то я такого не помню, – призналась Василиса. Федор потупил глаза.

– Не важно, – отмахнулся от нее Звягинцев, – это не игра «помню – не помню». Это жизнь, полная ужасов! – Писатель отодвинул наконец-то портьеру и вскрикнул: – Не может быть! Они здесь, они уже среди нас?! Нет, нужно было писать исторический роман без фантастических изысков. От них идет кругом голова, – он задернул портьеру, – они уже мерещатся на каждом шагу.

– Кто – они? – не поняла Матильда, устало откинувшись в кресле.

– Инопланетяне, – шепотом произнес писатель и показал на балкон.

– Ах, это, – пренебрежительно сказала Матильда. – Не обращайте внимания, это всего лишь труп.

– Что?! – закричали в один голос Василиса со Звягинцевым. – Труп?!

Василиса кинулась на балкон и уперлась в две голые ноги, покрытые зелеными пятнами.

– Это я его, – не вставая с кресла, пояснила Матильда, – зеленкой, на всякий случай.

– Владимир Петрович! – закричал Звягинцев, теребя волосатые конечности. – Ты труп?!

– Петрович, может, и труп, – заявил Вован. – А я, как Степанович, пока еще держусь.

– Держитесь, миленький, держитесь, – попросила его Василиса и побежала звонить в службу спасения.

– Не нужно. – Тяжелая ладонь писателя опустилась на рыгач. – Обойдемся своими силами. Нам не нужно привлекать к этому делу посторонних. Начнутся расспросы – что да почему. И так слишком многие знают о кладе. – Звягинцев вздохнул. – Мы с Федором постараемся сами вынуть его из петли, тьфу ты, из ямы.

Василиса положила трубку на рычаг. Она была согласна, к чему лишние расспросы? Они и так многим наболтали лишнего. Она вернулась назад, на балкон. Степанович, казалось, уснул в своем подвешенном положении. Звягинцев с Федором поднялись в квартиру наверх, но дверь оказалась закрытой. Вскрывать сложный замок не стали, вернулись назад и приняли решение раздолбить дыру еще больше, чтобы беспрепятственно достать соседа. Через полчаса он был полностью свободен. Фактически с помощью Федора он оказался бомжом. Ключа от квартиры при себе, естественно, у него не было. Пришлось совать Степановича обратно. Он сопротивлялся, как мог, но Федор со Звягинцевым все-таки пихнули старика обратно, сунув ему в карман шорт, которые он одолжил у зятя, целую пачку сигарет. Другого выбора у них не было. От лишних свидетелей они предпочитали избавляться. Хотя, по большому счету, свидетельствовать было нечего. Драгоценностей так и не нашли. То, от чего звенел металлодетектор, оказалось металлической балкой, заложенной в основание балконной плиты. Но… Василиса схватилась руками за голову, оставался еще один балкон – ее.

К ней пришли после того, как обследовали балкон, на котором возился сантехник. Он поработал на славу. Разрушений было несколько меньше, чем на балконе у Кошкиных, но в стене зияла дыра, в которой не хватало двух кирпичей. Звягинцев выругался и пригрозил Свистуновой адовыми мучениями, если драгоценности нашел ее слесарь– сантехник. Василиса добровольно предоставила свой балкон для исследования. Единственное, чего она потребовала, – нанести ему как можно меньше увечий. Их действительно было меньше, к этому моменту Федор знал, где в балконной плите проходит балка, и не крушил пол и потолок, чтобы до нее добраться. На балконе Василисы ничего не нашли.

Жуткое предположение, что бриллианты достались неизвестному сантехнику, повергло соседей в шок. Действовать решили через Кулемина. Пока Свистунова благоволила студенту, он вполне мог пригодиться. Конечно, Василиса не ставила своей целью найти сантехника и бриллианты, она собиралась найти преступника, о котором все напрочь забыли. Найти его вместе с сыщиком, которому доверяла и в которого верила. Возможно, Василиса признавалась в этом самой себе только в глубине души, но именно ради него она ввязалась в это странное дело с преступлением и драгоценностями, которых никто никогда не видел. А слухами, как говорится, земля полнится.

Глава 9

С пламенным коммунистическим приветом!

Агента из «Корпорации коммунальных квартир» ждали с нетерпением. Все, в том числе и студент Кулемин, которому не полагалось право голоса по той причине, что он снимал свою жилплощадь, встали стеной и вознамерились отказаться от переезда. Федор поначалу воспринял предложение Василисы в штыки, но Матильда, как и обещала, «вернула его в русло». Самым сильным доводом стал тот, что бриллианты так и остались не найденными в этой квартире. Безусловно, вероятность того, что их отыскал отравитель Людмилы и заграбастал, оставалась значительной, несмотря на то что эту версию полностью отметал частный сыщик. Руслан в последнее время редко появлялся у коммунальных заказчиков, он кого-то высматривал, что-то расспрашивал. Общаться сыщик предпочитал с Василисой, что вызывало женскую зависть у Матильды. На встречу с агентом Руслан не пришел, снова кого-то выслеживал.

Как и ожидали, заявился Евгений Хлестаков. Он, мелко семеня ногами, пробежал на кухню и сразу принялся раскладывать на столе бумажки, изображающие те или иные уголки Подмосковья.

– Я подобрал всем отличные варианты, – обнадежил Хлестаков нахмурившихся жильцов. – Для писателя за совершенно смехотворную доплату – квартира в Недоделкино, где тусуется подобная ему братия. Господ Кошкиных ждет аккуратная квартирка на юго-западе…

– На Юго-Западе?! – захлопала в ладоши Матильда. – Вот это да!

– Кхм, на юго-западе области, в населенном пункте с живописным названием Шахтер…

– И кто же его населяет, этот пункт?! – рявкнул Федор, оттесняя погрустневшую жену.

– Достойные люди, наверняка представители этой мужественной профессии…

Я не хочу к достойным, – захныкала Матильда, – я не представитель, я москвичка. Федя! Я никуда не поеду. Я не хочу оставлять брильянты непонятно кому!

– Минуточку, минуточку, – всполошился Хлестаков, – вы же обещали и были готовы к переезду!

– Ну, знаете ли! – поддержал соседей Звягинцев. – Вы тоже хороши! Недоделкино с шахтерами – не лучший вариант для столичных жителей. Интересно, а что вы приготовили для Василисы?

– Для госпожи Васильковой выбор огромен. – Хлестаков принялся доставать из своей папки дополнительные листочки с видами природы. – ГЦеглово, Дятлово, Галкино…

– Странно, – процедил Звягинцев, – с чего это вдруг? Она что, птица другого полета? Пусть тоже едет в Недоделкино! Растуды твою налево!

– Господа! Господа! – суетился покрасневший от злости агент. – Прекратите ругаться. Вариантов множество! Давайте рассматривать их по существу!

– Ах, по существу?! – не выдержала Василиса. – Давайте. Я хочу квартиру в том городе, где проживаю. Такой вариант у вас есть? – Хлестаков развел руками. – Тогда нам не о чем говорить!

Василиса развернулась и демонстративно вышла. Следом за ней направились к выходу писатель с Кошкиными. Кулемин протянул руку для того, чтобы полюбоваться пейзажами Подмосковья, но Хлестаков его опередил. Он собрал листки обратно в папку и принялся звонить по мобильному телефону. Кулемин пожал плечами и вышел.

– Господин Плюхин, – звонко зашептал Хлестаков. – Они взбунтовались! Все! Я говорил… Я предупреждал… Я грозил… Нет, господин Плюхин, пригрозить я не успел, они разбежались. Что сказать?! Что пообещать?! Золотые горы? Да они здесь все помешаны на брильянтах, я же вам говорил. Хорошо, уничтожить, стереть в пыль, растолочь в ступке… Так и сделаю, господин Плюхин.

– Вы слышали?! – зашептала Василиса Звягинцеву. – Уничтожить и растолочь! Вот гады! С каким криминальным агентством мы связались. – Она прикрыла дверь, у которой подслушивала. – Что теперь делать? Бояться? Или уничтожить Хлестакова прямо сейчас? Жаль, что Руслан нас не слышит. Он-то наверняка что-то придумал бы.

– Конечно, это его работа, – согласился писатель, – мы же его наняли. Правда, не заплатили ни копейки. Может быть, сунуть ему какой– нибудь аванс?

– Уж авансы, будьте уверены, – прошептала Матильда, – он получает от Васюни. А что? Я ничего. – Она посмотрела на мужа, который толкнул ее в бок. – Молодец, Василиса, правильно делает. Жалко только, что сыщик не миллионер. Хотя, если он поможет нам найти преступника с брильянтами, мы с ним поделимся. – И она уточнила: – Василиса обещала поделиться.

– У преступника нет брильянтов, – зло ответил ей супруг. – Драгоценности он не смог найти по одной простой причине.

– По какой?! – подозрительно прищурился Звягинцев. – Признавайся, Федор!

Я и не собираюсь скрывать, – вздохнул тот. – Брильянты старуха спрятала в подъезде!

– Этого не может быть, – прошептала Василиса. – Алевтина Ивановна – старая женщина, она бы…

– Когда твоя Алевтина Ивановна прятала свои брильянты, она была достаточно молодая. – Федор распалился. – К тому же лучшего места не найти. В наших подъездах капитального ремонта не было со дня постройки дома! И в будущем ничего, кроме побелки, не предвидится…

– Очень даже может быть, – задумался писатель и заговорил вкрадчивым голосом, от которого в жилах стыла кровь. А как же иначе, ведь это была практически разгадка! – Итак, молодая женщина почувствовала, что над ее головой сгустились тучи! Дзержинский не доволен, товарищ Воробьева слишком мягкотела, чего нельзя допускать в процессе революционных преобразований!

Звягинцев тихо отошел от кухонной двери и прошел в подъезд, все гуськом побрели следом за ним.

– Она возвращается домой, как обычно, поздним вечером и что видит?

– Что? Что она видит? Привидение?! – ужаснулась Матильда и схватилась за рукав мужа.

– Фи, Матрена, как вы банальны, – перекосило Звягинцева. – Вам бы писать детские книжки! Она идет по лестнице и видит, что в подъезде по случайному совпадению идет косметический ремонт! Кругом полно ведер, лестниц, щеток и прочей дребедени, необходимой в таких случаях. Рабочие ушли отдыхать, а инструмент оставили на месте…

– Неправдоподобно, – покачал вихрастой головой студент. – Я бы первый все спер. – Он виновато оглядел присутствующих. – Это я так, для примера и на всякий случай.

– Для примера, молодой человек, могу вам сказать, – недовольный тем, что его перебили, возразил писатель, – что вы тогда еще не родились. Попробовал бы кто у товарища Дзержинского спереть из подъезда щетку! Расстрел на месте!

Кулемин испуганно вытянулся в струнку и надолго замолчал.

– Она видит лестницу, берет ее, и первая мысль у нее мелькает…

– Расстрел, – прошептала Матильда с ужасом.

– На этот раз вы совершенно правы, – кивнул Звягинцев. – Она думает о расстреле. Но в те времена расстрел чаще всего заменяли Сибирью. У нее появляется надежда выжить. Она смотрит на лестницу, на стену. Подставляет лестницу к стене и…

– Вешается?! – ахнула Матильда и схватилась за перила лестничной клетки.

– Глупости! – оборвал ее Звягинцев. – Она лезет наверх, вытаскивает кирпич, откалывает половину, сует на место половины брильянты и вставляет кирпич в стену. Наутро приходят маляры, все замазывают и белят. Шито-крыто.

– Но ее же не расстреляли и не сослали? – не согласилась с его версией Василиса. – Отчего же Алевтине Ивановне не вытащить свои драгоценности обратно?

– Ради чего? – спросил ее Звягинцев. – Она – коммунистка, ей самой ничего не нужно, а наследников у нее нет. Если не считать того парня, который вам звонил и представлялся Воробьевым.

Я не знаю никого с такой фамилией, – изумилась Василиса.

– Ну, ну, – процедил писатель, – гляди-ка ты у нас. В любом случае клад в этой стене, – Звягинцев хлопнул рукой по поверхности, – принадлежит мне. Это моя стена. Но в отличие от вас, Федор, если я что-то найду, с вами поделюсь.

– Но это моя версия! – возмутился тот и начал торговаться с писателем.

Когда творческие люди начинают торговаться, это перестает нравиться окружающим. Особенно когда они это делают с представителями древней профессии – торгашами. Василиса пожала плечами, сказка про спрятанный клад нравилась ей все меньше и меньше, и она вернулась поближе к кухне. На кухне начал разговаривать с агентом прибежавший на встречу запыхавшийся Руслан. Он не успел сказать Василисе и пары слов, переключил все свое внимание на недвижимость.

В коридоре Василису догнала Матильда.

– Глупости, – сказала она, – я не верю, что клад может быть в стене подъезда. Я вообще не верю, что брильянты здесь, в квартире. Сокровища должны охраняться покойниками. Интересно, а где захоронен товарищ Дзержинский?!

– Ни в коем случае, – испугалась за нее Василиса, – Мотя, не делайте этого!

– Чего она не должна делать? – пробубнил Кулемин, внезапно появившийся сзади них.

– Матильда хочет завести себе собаку! – ляпнула Василиса, делая знаки соседке, чтобы та молчала. – А я говорю, что это лишние хлопоты и заботы. Корм, опять же, денег стоит. Я, конечно, могу носить ей косточки…

– Собаку, – задумчиво повторил студент. – У одного моего знакомого, черного копателя, есть собака. Она помогает ему искать металлические предметы. Он говорит, что у нее прямо нюх на них. Как же я про это забыл?! – Он хлопнул себя по лбу и побежал к себе в комнату.

– Зачем копателю собака? – не поняла Матильда. – Какой металл он собирается искать?

– Проехали, – отмахнулась Василиса и подумала о том, что следует обязательно предупредить Федора: его жена вознамерилась вскрыть могилу великого революционера.


Рвение, с которым соседи искали сокровища, начинало походить на золотую лихорадку. На самом деле драгоценности, если они действительно были, уже могли раз десять выудить из тайника и унести с собой. Кто это мог сделать? Кондратий схватил ручку и обрывок лекций. Слесарь-сантехник, как сказал Федор, тот еще ворюга. Светлана – святая женщина, но и ее нельзя отметать ни в коем случае. Уже двое. Хлестакова можно смело ставить в один ряд с ними. Сегодня он практически дал понять жильцам коммунальной квартиры, что ничего хорошего в виде доплаты от них не ждет. Значит, он прекрасно знает, что драгоценностей в квартире нет! Василиса честно призналась, что очередной визит Людмилиной сестры был слишком странным. Уже четверо. Этот мужик наверху – заковыристый тип. Интересно знать, на какие средства ему удается постоянно находиться в нетрезвом состоянии? Ответ очевиден: нашел бриллианты, продал их и пропивает вырученные за них деньги. Сыщик – тот еще гусь. Молчит, сидит, слушает и ничего не объясняет. А что ему говорить, если сказать нечего? Недаром он завел шашни с Василисой. Эта недалекая блондинка из общепита ему все разболтала. Нет, своих приплетать сюда не хорошо. Своим нужно верить. Кому же еще, если не своим? Они его вон как спасали, когда он чуть не отравился. И без своих достаточно получается. Шестеро! Шестеро оглоедов, каждый из которых мог найти и прихватизировать сокровища старухи.

Нужно начинать действовать самому. Больше нельзя пускать это дело на самотек. Бриллианты в стене подъезда, – писатель, на то он и человек с фантазией, все рассчитал правильно. Сегодня же нужно взять Заморыша у Коляна и начать поиски, иначе они снова закончат без него. Кулемин задумался: Светлана приглашала вечером на ужин, но у нее течь. Ужин можно отложить на денек-другой, а вот поиски нельзя откладывать ни на час! Студент взял мобильный телефон и позвонил Коля ну.

Василиса вернулась на кухню как раз в тот момент, когда разгоряченный разговором с сыщиком Хлестаков нервно собирал свои бумажки и готовился покинуть поле битвы, как поверженный француз под Бородином. Руслан, усмехаясь, следил за его действиями и молчал. Он все понял без слов.

– Вы, вы, как вы можете?! – приговаривал Евгений, не попадая с первого раза в папку. – Наплести такую напраслину! И на кого?! На меня? Самого честного риелтора в этом подлом мире?! Вы сами на себя посмотрите! – Хлестаков остановился и внимательно поглядел на сыщика. – Мне знакомо ваше лицо. Мы виделись с вами. Где? Сейчас я вспомню… Точно! Мы виделись с вами в кустах! – Он догадался, увидев рядом с Русланом Василису. – Вы же обещали, – с укором сказал он ей.

– Обещанного три года ждут, – нагрубила ему Василиса, которой это было совсем не свойственно. – Но вы можете не ждать, мы отказываемся от услуг вашей «Корпорации коммунальных квартир».

– Очень хор-хор-рошо, – принялся заикаться Хлестаков, – поищите кого по-луч-луч-ше! С вашими средствами и метражом другие смогут вам предложить только собачью конуру! Собакам собачья жизнь! – закричал возбужденный Хлестаков и побежал в коридор.

– Р-гав! Р-гав! – послышалось оттуда.

– А! Мамочка! Больно! – Василиса с Русланом переглянулись. Это был голос Хлестакова. – Снимите с меня это исчадие ада! – продолжал вопить из коридора поверженный агент.

Василиса прибежала в коридор и умилилась: маленький лохматенький песик с длинными пушистыми ушками не отпускал брючину Хлестакова, держал ее в своей миленькой маленькой пасти с острыми молодыми зубками.

– Плюнь, крошка, – сказала песику Василиса, – плюнь эту гадость! В этом человеке столько яду, что можно отравить маленькое беззащитное существо.

– Это оно-то беззащитное?! – взвыл Евгений, стряхивая пса с ноги. – Помогите, люди!

– Здесь только собаки, как вы сами недавно смогли заметить, – холодно сказала ему Василиса. – И очень даже кусачие! Запомните это, пожалуйста. Нам есть кого кинуть на защиту своих интересов.

– А! Кидалово! Я так и знал, – простонал Хлестаков, – вы с самого начала пудрили мне мозги. Нужно было разобраться с вами, как с… – Он оборвал себя на полуслове.

– Как с Людмилой?! – Василиса посмотрела ему в глаза. – Она тоже отказалась переезжать в самую последнюю минуту?! Признавайтесь, Хлестаков! Иначе эта бесстрашная собака разорвет вас на составляющие части. По всей видимости, она не любит агентов по недвижимости.

– Заморыш! Заморыш, ко мне! – В квартиру, запыхавшись, забежал студент. – Что ты делаешь?!

– Он отстаивает наши интересы, – ответила за собаку Василиса. – Молодец, Заморыш!

– Господи, – простонал Хлестаков, – триста долларов за брюки собаке под хвост. Кто мне их вернет?! Изверги! Я обращусь в суд и приплюсую моральные издержки!

Я не советую вам поднимать скандал, – угрюмо сказал Руслан, отрывая собачку от дорогой брючины. – Это в ваших же интересах.

– Звери! – заявил красный, как рак, агент по недвижимости и похромал к входной двери.

– Он чего-то боится, – сказала ему вслед Василиса. – Значит, его совесть не чиста.

Заморыш оправдывал свою кличку, собачка выглядела маленькой, хилой и безразличной ко всему, что не являлось агентами по недвижимости, которые не любили ее собратьев. Тем не менее именно на нее возлагались определенные надежды по поиску драгоценностей. На лестничной клетке собрались все, кроме сыщика и Василисы, и принялись дружно искать пути решения возникшей проблемы – подъездная стена была слишком высокой, а лестниц на этот раз никто не оставлял.

– Нужно поставить стул на стул, – предложил по праву временного владельца собаки студент. – А Заморыша взять на руки и уткнуть носом в стену. И водить им, как металлодетектором.

– Если он привык откапывать металл из-под земли, – грустно заметил Звягинцев, – может оплошать и пропустить захоронку. Нужен кто-то второй для того, чтобы водить следом за собачьим носом детектором.

– Значит, – подсчитала на пальцах Матильда, – нужно четыре стула! И все, брильянты у нас!

– Если бы все было так просто, – почесал затылок Федор. – Двумя стульями доверху не добраться. Нет, здесь определенно нужна лестница! Но где ее взять? Купить?

– Мы не можем тратить время на беготню по магазинам, – отрезал Звягинцев.

– Да, – поддержал его студент, – Заморыша мне дали на два часа. После этого у него по расписанию еда и сон. Друг поддерживает рабочее состояние этой бесценной собаки.

– Возьмем не стул, – прищурился Звягинцев, – а стол. Он выше и вполне сгодится для основания. На него установим стул, на который заберется студент с собакой. Кондрат, если ты вытянешь руки на всю длину, дотянешься до самого верха стены.

Все согласились с предложением писателя и кинулись за мебелью.


Василиса по просьбе частного сыщика в тот момент, когда ее соседи целеустремленно искали сокровища, рассказывала про покойную Алевтину Ивановну. Она дала Руслану альбом для того, чтобы тот мог воочию представить, насколько была красива, мудра и великодушна эта старая коммунистка. Говорить о своей бывшей соседке Василисе было приятно, тем более – Руслану. Она не стала спрашивать, зачем это ему понадобилось, в последнее время он не много распространялся о своих планах и домыслах. Старые фотографии сыщик рассматривал с неподдельным интересом. Вот Алевтина Ивановна запечатлена в обществе сотрудниц управления железнодорожным транспортом, она работала там секретарем у управляющего. Здесь, под градом бомб и снарядов, она занимается эвакуацией школьников. Вот она плавает в море вместе с товарищами по школе коммунизма, а здесь она сфотографирована в степях, где поднимала целину. А на склоне своих лет, все еще привлекательной сухонькой дамой, она фотографируется с работниками Сбербанка, в котором работала до ухода на пенсию. Обычная биография необычной женщины, у которой были свои взлеты и падения, свои цели и смысл жизни. Ее жизни. Ничего личного и ничего лишнего. Ни детей, ни друзей. Руслан закрыл фотоальбом и вздохнул.

– Я так и знал, – сказал он Василисе, – все гораздо проще. Но пока это большой секрет. Когда ты собираешься заниматься ее документами? – Он кивком указал на шкатулку-сундучок.

– Займусь на днях, – призналась Василиса, – все никак не хватает времени. Нужно выправить ей свидетельство о смерти, от него зависит и все остальное. Алевтине Ивановне все равно теперь некуда спешить. А у меня заказы, разнос мероприятий по датам, да и просто разнос, который мне учинит завтра директор. – Она мило улыбнулась. – Это все мелочи жизни. Вообще-то я очень ответственный человек.

– Действительно, – согласился с ней Руслан, – Алевтине Ивановне теперь спешить некуда. С оформлением документов можно подождать неделю-другую. Комната Воробьевой, насколько я понимаю, находилась в ее собственности?

– Нет, – призналась Василиса, – Алевтина Ивановна считала, что жилплощадь после нее должна достаться нуждающимся.

– Странная женщина, – задумался Руслан, – впрочем, подобная двойственность натуры свойственна всем представительницам слабого пола.

– О чем это ты? – не поняла Василиса, забирая у него альбом с фотографиями.

– Все о том же, – буркнул сыщик и поднялся. – Мне пора. Сегодня придется отследить еще одного типа. – Он поймал вопросительный взгляд девушки. – Нет, я буду это делать один. И не потому, что в тот раз мне не понравилось совмещать приятное с полезным. – Руслан обнял Василису и привлек к себе. – Мне очень даже понравилось, – он поцеловал ее волосы, – просто таковы мои методы работы и следствия. Мало ли чем может обернуться дело, я вышел на серьезных людей…

– Следствие с последствиями? – испугалась за него Василиса. – Возьми хотя бы писателя! У него есть ум и фантазия и две лишних руки, которые могут бить не только по клавиатуре. К тому же ты не должен рисковать собой, мы тебе еще не заплатили!

– Вы здесь совершенно ни при чем, – сознался Руслан. – Все оплачено до вас.

Василиса собиралась было поинтересоваться, что же означают слова сыщика, но не успела. Со стороны подъезда послышались грохот и нечеловеческий визг.

Картина, которая предстала взору Василисы, была угрожающей для жизни маленького лохматого существа и вызвала неконтролируемый приступ жалости. Василиса подбежала и выхватила из торчавшей среди обломков стола и стульев тощей руки чудом оставшегося в живых Заморыша.

– Он не пострадал?! – подбежала к ней Матильда, которая на всякий случай отошла на безопасное от «каскадеров» расстояние.

– Кто пострадал?! Кондратий снова пострадал?! – Дверь, возле которой секундой раньше стояла Матильда, открылась, и на пороге появилась молодая соседка. Она бросилась к обломкам. – Что они с тобой сделали?! – угрожающе рявкнула Свистунова, испепеляя взглядом писателя и Кошкина.

– Ничего страшного. – Руслан откинул обломки с тощего студенческого тела и прощупал на его руке пульс. – Кулемин жив.

Тот действительно открыл глаза и туманно сообщил о том, что он слышал, как у самого потолка Заморыш заскулил, наверняка обнаружив нечто, похожее на металл. Соседи тут же бросили Кулемина и побежали за очередной партией мебели. Свистунова заинтересованно прислушалась к обрывкам фраз.

– У меня есть высокая стремянка, – заявила она достаточно тихо, но так, чтобы это услышали все.

– Высокая? – заинтересовался Звягинцев. – Уж не надеетесь ли вы, мадам, войти в долю?

– Как хотите. – Она пожала плечами и помогла студенту подняться.

– Хотим, еще как хотим! – заявила Матильда. – Тащите свою стремянку. Василиса поделится, она же обещала. Или студент. А что? Я ничего, – сказала она мужу. – Все равно она знает, что мы ищем.

– Я думаю, – вздохнул Звягинцев, – об этом уже знают все. Где там ваша стремянка?!

– Мне пора, – тихо сказал Василисе сыщик и нежно пожал ей свободную руку. Сидевший в другой Заморыш жалобно заскулил. – Мне действительно пора. Не увлекайся этим. – Он кивнул на обломки мебели и побежал вниз по лестнице.

Василиса огляделась и убедилась, что никто не заметил нежного рукопожатия, кроме собаки, но та интеллигентно промолчала. Обе с тоской поглядели вслед убегающему сыщику.

– Он вернется, – успокоила себя Василиса, – он обязательно вернется. Он всегда возвращается.

Вернулся Звягинцев со Свистуновой и стремянкой. Следом за ними в торжественном марше прошествовали Матильда под руку с мужем и студент с ссадинами и синяками. Они остановились рядом с Василисой и устремили взор в потолок, к которому примыкала стена. Звягинцев установил стремянку, залез на нее и легко достал до потолка.

– Отлично, – сказал он, – так в котором месте оно скулило?

– Это он, – не одобрила его определения Василиса. – Самец. Смелый и сильный, несмотря на то что очень маленький. – Заморыш обрадовался тому, что за него заступились, и лизнул Василису в нос.

– Сейчас я покажу, покажу. – На стремянку к писателю принялся залезать Кулемин.

– Стойте! – испугалась Светлана. – Боливар не выдержит двоих!

Стремянка зашаталась и заскрипела. Кулемин осторожно вернулся на пол лестничной клетки. Хмурый Звягинцев приказал Федору никого больше к нему не допускать. Тот отодвинул Кулемина и подал молоток.

– Здесь?! – Звягинцев стукнул молотком по стене. – Или вправо?!

– Влево, – скоординировал его действия Кулемин, отодвигая Федора. – Еще левее, еще… Здесь! Точно здесь, нюхом чую! Вернее, он нюхом чуял, – он повернулся и пощекотал Заморышу загривок, – собачка, уси-пуси. Бейте в этом месте! Видите, как заинтересованно он туда смотрит?! – Собака действительно глядела на то место, куда ударил молотком писатель.

– Подайте мне дрель! – скомандовал Звягинцев.

Звуки дрели переполошили соседей. Хорошо, они поверили тому, что сказал им Федор, – в коммунальной квартире мышь перегрызла проводку, и теперь ее приходится восстанавливать собственными силами. Состоятельные жильцы нырнули обратно в свои апартаменты, остался только Степанович, сошедший с верхнего этажа с бутылкой виски.

– Пушкин, – обратился он заплетающимся языком к писателю, который воодушевленно работал с дрелью. – Мне как раз не хватает приятного собутыльника, тьфу ты, собеседника. Какого рожна ты забрался на эту верхотуру? Пойдем, опрокинем по паре стаканчиков! И он показал Звягинцеву бутылку. Тот облизнулся, но дело продолжил. – Плюнь, – надоедал выпивоха, – слазь. У моего придурка зятя еще один бар обнаружился. Совершенно случайно. Представляешь, в каминной трубе!

– Что?! – вскрикнул Федор. – В каминной трубе?! Она проходит как раз по общей кухне! Она полая, и ее лучше проверять с внутренней стороны. Старуха вполне могла забраться в каминную трубу и спрятать драгоценности внутри… Труба не эксплуатируется с давних пор…

– Внимание! – перебил его Звягинцев. – Здесь что-то есть!

Присутствующие замерли, перестала тяжело и шумно дышать даже собака на руках Василисы. Звягинцев отдал Федору дрель и ковырял отверткой кирпичи, обрамляющие показавшееся отверстие. Он добивался того, чтобы в отверстие влезла его ладонь. Рыжая пыль и мелкие осколки кирпичей сыпались на лестничную площадку до тех пор, пока писателю наконец-то не удалось засунуть в дыру руку.

– Вот оно! – жестом фокусника он выудил жестяную банку из-под леденцов. – Спокойно, господа! Я спускаюсь. И он осторожно, боясь уронить драгоценную ношу, стал спускать вниз. – Отойдите от меня на безопасное расстояние, – посоветовал писатель. – Весьма возможно, что это бомба, подложенная в наш дом террористами. Да мало ли что там может быть!

– Там могут быть только брильянты, – прошептала пересохшими от волнения губами Матильда и протянула свою руку к банке. – Поделим все по-честному? Василиса обещала со всеми поделиться!

– Мотя, как вам не совестно, – укорила ее Василиса.

– Когда имеешь дело с кладом, – ответил за жену Федор, – о совести можно и не вспоминать!

– Господа, господа, – закричал Кулемин, – не забывайте о том, что собака-то моя!

– Вот ею и довольствуйся, – усмехнулся Федор, подмигивая Матильде.

– Позвольте! – возмутилась Свистунова. – Стремянка, между прочим, моя!

– У вас ее никто не отбирает, – заявили Кошкины. – Берите ее и будьте свободны!

– Давайте выпьем, раз такое дело! – предложил Степанович и потряс бутылкой виски.

– Р-гав! Р-гав! – выразил свое мнение Заморыш.

– Тихо! – прикрикнул Звягинцев, под пристальными взглядами соседей сел на ступеньку стремянки и попытался открыть банку из-под леденцов. У него получилось не сразу, руки тряслись от нетерпения и боязни рассыпать мелкие предметы роскоши по лестничной клетке. Но в банке оказались далеко не сыпучие предметы.

– Что это? – разочарованно протянула Матильда, когда в руке писателя появилась выуженная из банки бумажка. – Письмо от покойницы?!

– Письмо от покойниц, – трагическим голосом произнес Звягинцев, пробежав по бумаге глазами. Он, не поверив случившемуся, потряс банку из-под леденцов, перевернул ее вверх дном. Но, кроме бумаги, там ничего не оказалось. – Не может быть, – сказал писатель и принялся читать письмо вслух. – Тише, господа! «Дорогие товарищи!..»

– Так товарищи или господа? Вы уж как-то определитесь, – съязвила Матильда.

– «Дорогие товарищи! – продолжил читать письмо Звягинцев, не обращая на нее внимания. – С пламенным коммунистическим приветом к вам обращается бригада штукатуров передовика-стахановца Дуси Пивоваровой». – Он остановился и посмотрел на соседей.

– Ну, что там дальше?! – не выдержала Матильда, нервно теребя рыжий локон. – Есть координаты того места, где зарыты сокровища?!

– Дальше здесь ничего нет. – Звягинцев протянул записку Федору. – Это коммунистический привет от Дуси Пивоваровой. Возможно, она не училась эпистолярному жанру, отчего письмо носит ярко выраженный незаконченный характер.

– Значит, окончание письма или брильянты где-то еще? – не сдавалась Матильда.

– Ха! – выразила свое отношение к произошедшему Светлана и забрала из-под Звягинцева стремянку. – Так вам и надо, жмоты! Пойдем, Кондратий. – Она сунула студенту стремянку, и он послушно поплелся следом за ней.

– Надо же, – восхищенно произнесла Василиса, – «с коммунистическим приветом», как романтично! Повезет же такое найти!

Звягинцев удивленно посмотрел на девушку и, забрав у Федора записку, отдал ее Василисе вместе с банкой. Такого добра ему было не жалко. К тому же Дуся Пивоварова даже не была Воробьевой, а следовательно, связи между бригадой стахановцев, по всей видимости занимающейся ремонтом этого помещения, и покойной не было. Разве только того общего факта, что все действующие лица на данном временном участке находились в одном месте – на кладбище.

Федор переживал потерю драгоценностей молча. Ему доставляла истинное наслаждение мысль о том, что он практически держал их в руках. И жгучую боль то, что сокровища оказались письмом. От буйного помешательства его спасало лишь одно обстоятельство: он-то теперь знал, куда старуха спрятала свое богатство! Его неиссякаемый энтузиазм передался супруге. Только взглянув на мужа, Матильда сразу поняла, что у него появились свежие идеи. Ей захотелось поделиться своими соображениями по поводу могилы великого революционера, но муж устремил свой взгляд в сторону квартиры, и она решила промолчать. Он все еще надеялся на стены дома.

Глава 10

Завидев соседей, существо чихнуло и матюгнулось

Если бы клада не было, его стоило бы придумать. Хотя бы для того, чтобы познакомиться с частным сыщиком по имени Руслан. Василиса задумалась, она поймала себя на том, что, кроме имени, больше ничего о нем не знает. Ни фамилии, ни названия частной сыскной конторы, ничего. Да и к чему ей это? Разве не достаточно того, что она так часто видит своего любимого человека? Василиса испугалась: в который раз она призналась – хорошо еще, что только себе, – в том, что по уши влюблена в этого сыщика. Разве можно любить человека за то, что он просто есть на белом свете? Что он изредка приходит, немного говорит, нежно пожимает руку, иногда целует.

Иногда и так редко. Но целует же! А это уже многое значит в их отношениях. Или она ошибается и никаких отношений на самом деле нет? Есть сыщик и она, его добровольная помощница. И толпа народа, которая ищет клад. Ах, как она могла забыть, есть же несчастная Людмила, из-за которой соседи и были вынуждены нанять частного сыщика. Она все еще без сознания.

Руслан случайно появился на горизонте или не случайно? Слишком много совпадений в этой странной истории. И ничего, похожего на правду. В том числе и бриллианты старой коммунистки. Как ее соседи могут думать, что Алевтина Ивановна что-то утаила от партии?! Василиса попыталась переключить мысли с частного сыщика на покойную соседку. Но о той думать совершенно не хотелось. Зато мысли о сыщике теснились в ее белокурой головке толпой озабоченных поисками сокровищ соседей по коммуналке. Она попыталась выстроить их в один ряд и добиться какого– то логического заключения. Да, Руслан не верит в сокровища, оттого их и не ищет. Он вообще очень умный. А еще привлекательный, сильный, хладнокровный… Это хорошо или плохо? Василиса вздохнула и поглядела в окно.

Все сразу стало ясно в эту темную ночь. Недостаточно темную потому, что в окно ярко-желтым прожектором светила виновница ее бессонницы – луна. Полнолуние. В это время Василиса всегда плохо засыпала. К чему насиловать организм? Нужно сходить на кухню и попить холодной воды с сахаром. Конечно, это не заменит снотворных таблеток, но выбора у нее нет. Василиса откинула одеяло, подошла к дыре, приподняла полотенце и прислушалась. В квартире стояла привычная тишина, нарушаемая храпом студента. Василиса прикинула, что вполне может прогуляться до кухни в ночной сорочке, и открыла дверь. Тихо шаркая разношенными тапочками (не одевать же свои любимые шпильки, раз ее никто не увидит), она прошла на кухню. Здесь в окнах не было видно бесцеремонной нарушительницы чужих сновидений. Василиса облегченно вздохнула, щелкнула выключателем и взяла пустой стакан, намереваясь подставить его под кран с холодной водой.

Внезапно она услышала приглушенное бормотание, медленно, но верно переходящее в завывания сквозняка. Девушка огляделась в поисках незакрытой форточки. Окна кухни были наглухо закрыты. Василиса прислушалась. Звук затих быстро и резко, как будто был проглочен каким-то огромным существом. Существо завозилось и чихнуло. По всей видимости, у существа на бормочущий звук была аллергическая реакция резко выраженного характера. Чих пролетел по всей кухне сверху вниз и затих на цокольном этаже здания. Заинтригованная Василиса подошла к стене, рядом с которой он был слышен наиболее отчетливо. Ради интереса приставила пустой стакан к холодным кирпичам, нагнулась к нему и принялась слушать. Дальше было как в жутком сне. Звук возник вновь, на этот раз он был похож на скрежет металла и скрипел разноголосицей составляющих его материалов. Василиса подумала, что нечто подобное должно издавать полное ведро, когда его опускают в глубокий колодец. Неожиданно звук прекратился, и существо снова чихнуло. Аллергия явно прогрессировала и не давала ему покоя. Василиса усмехнулась, полная луна действовала не только на нее, но и на живущую в доме нечисть. Она прислушалась: звуки стихли. Или существо приняло тавегил, или сдохло, подавившись металлическим звуком. Василиса отошла от стены, налила в стакан воды, бухнула туда ложку сахарного песка, выпила залпом и довольная направилась к выходу. На всякий случай она еще раз прислушалась: в квартире стояла полная тишина. Василиса щелкнула выключателем и пошла к себе.


Звягинцеву не спалось. Он думал о преследующих его неприятностях и сопоставлял факты. Факты были налицо: сокровища нигде не было. Или старуха их обманула, или бредила, или… Последний вариант ему нравился больше. Или они до сих пор не нашли места, куда она их спрятала. Он вытер пот со лба и решил прогуляться до общей кухни для того, чтобы окинуть цепким взглядом все непроверенное пространство сразу. Комнаты жильцов отметались: сами жильцы их проверили до последнего кирпича и балки, даже Василисину не обошли стороной и обыскали металлодетектором самым тщательным образом. Кухня, оставалась кухня. Возможно, в ней было нечто, что не бросалось в глаза, но именно этим и воспользовалась старая революционерка. Звягинцев поискал тапочки, сунул в них ноги и направился на общую кухню.

В коридоре стояли темень и тишина. Писатель старался не производить много шума, но от неожиданности крякнул. В кухонном проеме он увидел тощую тень в белом балахоне.

«Старуха, – решил писатель и порадовался правильности выбранного пути. – Оберегает свои сокровища». Старуха, заметив его, попятилась и спряталась за дверью.

– А! Попалась, старая ведьма! – заорал Звягинцев, одним прыжком заправского кенгуру заскакивая на кухню и одновременно щелкая выключателем.

– Почему старая?! – возмутилась Василиса. – Мне нет еще и тридцати! – Она покраснела от негодования и оттого, что сосед застал ее полуголой и в тапочках.

– Значит, насчет ведьмы вы согласны? – с усмешкой поинтересовался писатель, разглядывая ее тапочки. – Немудрено перепутать, обычно ты цокаешь каблуками! Ваша страсть к шпилькам и конфетам «Москвичка» видна невооруженным глазом…

Он часто в разговоре с ней перескакивал с «ты» на «вы», но Василиса, стараясь соблюсти дистанцию, обращалась к нему исключительно на «вы».

– Подумаешь, не спать же мне с каблуками и «москвичками»… Вы меня напугали! – укорила она Звягинцева. – Даже больше, чем та нечисть, которая живет в стене. – Она кивком указала на стенку, возле которой слышала жуткие звуки.

– Нечисть? – заинтересовался писатель, все еще надеясь на что-то потустороннее, оберегающее клад. – Нечисть всегда к сокровищам, – заявил он Василисе и побежал к стене.

Как будто специально для него из стены послышались завывание и скрежет. Василиса обрадовалась, существо не сдохло, а просто приняло противоаллергенные таблетки! Она прислушалась: действительно, оно не чихало. На этот раз оно крикнуло натуральным человеческим голосом: «Майна!» – и эхо снова прокатилось до цокольного этажа.

– Очень интересно, – сказал Звягинцев, в упор глядя на Василису, но думая совершенно о другом. – Там кто-то есть! И он разговаривает на нашем родном языке. С кем он может разговаривать?

– Майна? – Василиса задумалась. – Вряд ли это русский язык. Это немецкое слово. По-моему, оно обозначает «мое». Точно, существо кричит кому-то: «Мое!»

– Существо кричит «Мое!»? Весьма любопытно. – Звягинцев прислонил ухо к стене и прислушался. – Больше не кричит. Или оно ждет, пока мы ему ответим? Как ты думаешь, Васюня, оно могло кричать нам? – И сам себе ответил: – Могло. Кому же еще? Оно предупреждает нас о том, что мы находимся на правильном пути в поисках сокровища. Это существо его охраняет. Оно там!

– Я сейчас, не начинайте переговоры без меня, – предупредила Василиса и побежала к себе за халатиком и приличной обувью. Она совершенно искренне решила, что разговаривать с нечистью в одной сорочке и тапочках будет просто неприлично. Да к тому же это отвлекает писателя, хотя мысли о сокровище напрочь перебивают все остальные, более естественные желания и потребности.

– Энтшульдиген зи, бите! – кричал писатель стене, когда она вернулась обратно. – Гутен морген!

Василиса приблизилась к писателю и прислушалась. Существо в стене поскреблось и замолчало. Видимо, все-таки оно было родным, и сказались трудности перевода.

– «Морген» переводится как «утро», – прошептала Василиса, – а сейчас ночь. Оно, – она кивнула на стену, – плохо соображает и не понимает, почему вы вдруг вспомнили утро.

– Давайте напомним ему про ночь, – сразу же согласился писатель. – Как там ночь по-немецки?

– Забыла, не помню. Нихьт или нахт. Или еще как-то. Только не кричите ему про мое. Пусть думает, что это все его. Александр Сергеевич, неужели вы взаправду думаете, что там – существо?!

– Нет, голубушка, – скривился писатель, – там кошка, минимум трехцентнеровая, с глоткой Паваротти. Или вы думаете, дорогая моя, что там сидит мужик-трубочист? – Звягинцев хлопнул себя по лбу. – Вот старая ведьма!

– Прекратите обзываться, – зашипела на него Василиса, – сами как столетний леший!

– Я не о вас, – бросил ей Звягинцев. – Там, – его кривой от постоянной писанины палец указал на стену, – там, голубушка, камин! Он проходит через все этажи и давно находится в нерабочем состоянии. С тех пор, как в доме подключили центральное отопление, с тех пор, как старуха запрятала в него свои сокровища! Старая… Я не о вас. К тому же на ведьму, дорогая Васюня, вы не тянете! Типаж не тот. Волосенки опять же. Шпильки. Вот из Людмилы вышла бы превосходная ведьма. – Он пошарил рукой внизу стены и внезапно принялся отдирать обои. Через несколько секунд их взору предстала печная дверца. – Вот, – Звягинцев открыл дверцу и заглянул внутрь, – отсюда преступник вполне мог залезть на нашу общую кухню и подмешать Людмиле отраву! Заметь, Васюня, обои с дверцы были сорваны до меня!

Василиса нагнулась и заглянула внутрь. Темнота и странные жуткие звуки. Там явно кто– то копошился. Но это была не кошка, это было большое и толстое существо. Но оно, по расчетам Василисы, никак не смогло бы протиснуться в маленькую дверцу. Они с писателем поспорили шепотом несколько секунд, после чего тот попытался просунуть голову в лаз. У него получилось.

– Если пролезла голова, – помотылял перед носом Василисы скрюченным пальцем Звягинцев, – пролезет и все тело. Да, мы можем сделать вывод, что преступник обладает спортивной фигурой. – Он себе явно льстил. – И мозгами! Что в нашем случае физически опасно, если он снова надумает выбрать этот каминный путь. И найдет в камине сокровища?!

Эхо разнесло его голос по трубе: «Ща! Ща! Ща!»


Матильда стояла на крыше дома и держалась за трубу, в которую несколько минут назад залез Федор. Она пыталась его остановить, уговаривала вернуться обратно и заняться любовью, но мысли о сокровище отодвинули на второй план все остальное. Матильда нисколько не сомневалась, что никакого клада в трубе не будет, но помогать мужу согласилась. Она сама не знала почему, раньше Матильда ни за что не пошла бы на такую верхотуру. Она огляделась, вокруг в ярком лунном свете переливались крыши соседних домов, на них торчали ушастые мордочки окрестных котов, испуганно взирающие на странную даму, мотыляющуюся у трубы. Резкий порыв ветра пошатнул Матильду, она ухватилась за металлический канат и непроизвольно дернула его вверх.

– Майна! – закричал недовольно Федор приглушенным голосом.

«Майна» означало, что его нужно спускать вниз. Матильде перед восхождением на пик крыши пришлось выучить эти два невразумительных иностранных слова: «Майна» – вниз и «Вира» – наверх. Последнюю команду она ждала практически пять минут и жутко переживала. Федор пыхтел и медленно, но верно спускался вниз. Канат держала не Матильда, а лебедка, оставленная рабочими, производящими на крыше ремонт. Но в обязанности супруги входило немедленное поднятие мужа по его команде посредством этой самой лебедки. Матильда перегнулась вниз и прислушалась. Федор кряхтел и возился, но команды поднять его наверх не давал. Он как раз добрался до своего этажа и собирался тщательно проверить трубу на предмет помещения в ее выступы банок, склянок или прочих импровизированных сейфов для хранения драгоценностей. Выступов пока у трубы не было, как и сейфов.

Зато были голоса. Они переговаривались и, как ему показалось, мерзко хихикали. Федор собрал последние силы для того, чтобы предотвратить очередной чих, у него неожиданно открылась аллергическая реакция на многолетнюю сажу и пыль. Федору показалось, что труба населена потусторонними созданиями, намеревающимися причинить ему физический вред. Тусклый свет фонаря, который предприимчивый искатель кладов прихватил с собой, внезапно уперся в башку одного из них, вылезшую прямо из трубы. Башка его не видела, но отчаянно крутилась и разговаривала сама с собой. Федор перекрестился и плюнул на нечисть. Неожиданно башка прокричала, как воинствующий индеец, «Ща! Ща! Ща!» и исчезла в трубе. Федор воспринял это как предупреждение и подергал трос, на котором висел. Ему следовало, как они с Матильдой ранее договаривались, прокричать команду «Вира!», но сил что-то кричать у Федора уже не было. Голос его от волнения и пыли осип…


Светлана Свистунова стояла у камина и нервно перебирала украшающие его портал безделушки. Мимо нее с негодующим видом прохаживался человек, которого она панически боялась. Человек был как две капли воды похож на ее мужа телом, характером и повадками. И немудрено, ведь он был его родным братом.

– Значит, так, – грубо бросил ей Захар Свистунов, – следствие установило, что мой брат чуть не пал жертвой несчастного случая. Но я в это не верю! – Он надвинулся на нее грозовой тучей, из которой готова была метнуться молния. – Этого не может быть. Не может люстра ни с того ни с сего свалиться на голову как раз в тот момент, когда вы занимались, ну, этим самым. Да?

– Да, – ответила ему вдова, – этим самым и занимались. Стасик любит в джакузи.

– Откуда тогда там взялся студент?! – прохрипел брат.

– С потолка, – указала ему наверх Светлана. – Он свалился нам на головы вместе со светильником. Потолок оказался довольно хлипким. Стасик сэкономил на строительных материалах. Ты же знаешь, он жмот…

– Глупости, такого не может быть, чтобы люди падали с потолков! Наверняка здесь что-то нечисто. Уж не был ли он твоим любовником?!

Светлана побледнела и развела руками, за последнее время она так сблизилась с Кулеминым, что вполне могла себя выдать любым пустяком. Она задумалась над ответом.


Василиса прислушалась. Ей показалось, что в трубе кто-то хрипит и копошится. Неужели эта нечистая сила никогда не успокоится? Тогда придется воспользоваться предложением зловредного Хлестакова и переехать в какое-нибудь Недодел– кино. С нечистой силой шутки плохи. Звягинцев вытер затылок от плевка и удивленно уставился на свой платок.

– Так оно еще и плюется?! – с негодованием сказал он. – Сейчас я ему задам жару!

– Может, лучше предложить ему конфету? – попыталась остановить его Василиса, которой совершенно не хотелось даже ради чисто женского любопытства начинать войну неизвестно с кем, тем более с потусторонним. – Говорят, от сладкого человек становится добрее…

– Человек?! У него нет ничего человеческого! Возможно, нет и рта. – И писатель кинулся к венику, мирно стоящему в углу кухни нижней частью кверху (от ведьм), после чего потянулся за спичками.

– Что вы собираетесь делать?! – испугалась Василиса, но уже было поздно.

Звягинцев поджег веник и с ядовитой усмешкой на губах засунул его в камин.

– Держи конфетку, нечисть! – Он подкинул горящий веник вверх и быстро закрыл дверцу.

Существо в трубе взвизгнуло, матюгнулось и свалилось куда-то вниз.


Светлана заломила руки, они безжизненно хрустнули, обращая на себя пристальное внимание Захара.

– Обычное дело, – она помахала гутаперчивой ладонью, – падать с потолка. Не забывай, что над нами коммунальная квартира. В ней живут обделенные судьбой люди, часто не контролирующие своих действий. Порою они падают с потолков, с балконов, выпадают из других, менее доступных мест…

– Глупости! – заявил Захар. – Я еще не видел, чтобы кто-нибудь откуда-нибудь когда-ни– будь выпадал…

Он замер на полуслове. К его ногам, а он приблизился к Светлане практически вплотную, из камина вывалилось черное существо. Завидев соседей, существо чихнуло и матюгнулось.

– Вот, – потрясла хорошенькой головкой вдова, – я же говорила. Так и норовят вылезти изо всех щелей…

– Это студент?! – рявкнул брат мужа, пиная ногой черного человека.

– А! Это ты?! – прохрипел Федор в ужасе, протирая черными от копоти руками черные от копоти глаза. – Чур меня! Чур! Сгинь, нечистая сила! И он перекрестил Захара.

– Я же говорила, – процедила Светлана, едва держась на ногах от ужаса. – Они себя порой не контролируют. Эти жильцы коммунальных квартир… – Она закрыла глаза, представив, как Захар сейчас убьет бедного несчастного студента, выбравшего для посещения ее квартиры такой странный путь.

– Ты кто?! – проревел Захар, хватая Федора за грудки.

– А ты? – в свою очередь поинтересовался Федор, узнавая трясущуюся соседку. – Ейный увечный муж?! Или? Чур меня! Нечистая сила?!

– Хватит придуряться, – тряхнул его Захар, – признавайся, что ты делал в камине?! Ждал, пока я уйду, негодяй?! – Он врезал Федору под дых.

Федор согнулся, схватился руками за грудь и шагнул в сторону. Светлана и охнуть не успела, как его физиономия тюкнулась в аквариум, ловя открытым ртом воздух и дорогостоящих рыбок.

– Это не студент. – Светлана подошла к аквариуму и пригляделась через стекло на упавшую туда физиономию, мимо которой в трепетном волнении проплывали золотые рыбки. – Это кто– то другой… – Она уперла руки в бока и пошла на родственника. – Я же говорила! Не квартира, а сущий ад, где полным-полно всякой нечисти, так и норовящей свалиться на голову.

– Только на этот раз он свалился к твоим ногам. – Захар вытащил Федора из аквариума, взял у вдовы платок и протер лицо пришельца. – Точно не студент. Трубочист, что ли?

– Естественно, – выплевывая изо рта золотую рыбку, заявил Федор. – Трубочист. Из трубы.


Матильда услышала шум и дернула трос на себя. Он оказался чрезвычайно легким и послушным. Ее пробрала нервная дрожь, было понятно и тупому, что на тросе никого нет. Федор свалился?! Или остался сидеть на одном из выступов? Матильда застонала и подумала о самом худшем: Федор нашел клад и скрылся от нее через мусоропровод! Вой одинокой, брошенной мужем жены разнесся по всем близлежащим кварталам и стих в каминной трубе. Матильда перевесилась через дряхлую кирпичную кладку и поглядела вниз. Ничего, кроме кромешной темноты, она не увидела.

– Как вопит! – прошептала Василиса, прислушиваясь к завыванию в трубе. – Существо обиделось за веник и теперь примется нам мстить.

– Подумаешь, – презрительно ответил писатель, – нашло на что обижаться. Зато я отучил его плеваться. В следующий раз, когда мы полезем в трубу за кладом, оно будет посговорчивей. Ха! Ха!

– Если будет, – зашептала ему Василиса, – я слышала, как оно куда-то свалилось. Возможно, в подвал. Если оно не убилось, точно начнет нам мстить. Зря вы его испугали в полнолуние, так и заикой можно стать. Представляете, нечисть – и вдруг заикается?! – Ей стало смешно.

– Ха! Ха! Ха! – поддержал ее веселье Звягинцев, прокричав в трубу.

Матильда прислушалась. Она прекрасно слышала все эти хиханьки и хаханьки. Федор нашел старухино сокровище, засел в трубе и теперь над ней издевается! Матильда смахнула навернувшуюся слезу, дала пинка трущейся рядом с ней о трубу кошке и с криком отчаяния бросилась вниз по лестнице. Через несколько секунд она стояла на общей кухне и смотрела широко раскрытыми глазами на парочку, затаившуюся у дверцы в стене.

– Тихо, Мотя, – зашептал Звягинцев, – не мешай нам портить привидению жизнь!

– Привидению?! – удивилась та и приблизилась к дверце. – Там не привидение! Там Федор! Он нашел драгоценности и издевается надо мной.

– Да он просто, – у Звягинцева от такой новости перехватило дух, – он просто издевается над нами! Нужно срочно что-то делать. Нужно его вытаскивать каким-то образом. А как он там оказался?!

Рассказ обманутой жены был достаточно коротким, но совершенно логичным для того, чтобы прояснить ситуацию. Звягинцев почесал затылок, а Василиса отметила про себя, что мужчины, находящиеся в глубоком раздумье, почему-то склонны чесать себе именно это место. В отличие от думающих женщин, трущих себе виски. По всей видимости, человеческие мозги у разных представителей полов находились в противоположных местах головы.

– Все понятно, – после паузы сказал Звягинцев. – Только непонятно, куда он делся?

Придется проверить мусоропровод, лифт и будущую вдову.

– Вдову?! – изумленно вскрикнули обе дамы. – Почему вдову?

– Видите ли, дорогие мои, – писатель вновь задумался, на этот раз над тем, до какого уровня правды оголять перед дамами маленькие мужские слабости. – Как будущая вдова, она требует утешения.

– И что?! – Матильда догадалась, что ее самые худшие опасения начинают подтверждаться.

– Как настоящий мужчина, – продолжал фантазировать писатель, – он не смог пройти мимо страдающей женщины и не утешить ее.

– Пролететь, – подсказала ему Василиса. – Федор пролетел. Возможно, он не попал к Свистуновой, а просто сорвался и убился.

– Это будет лучшим для него выходом, – процедила Матильда, – найду – убью!

Василиса пожала плечами и попыталась поставить себя на место соседки. Что бы она выбрала: убившегося Руслана или живого, невредимого Руслана в объятиях другой? Ей стало стыдно, первый вариант нравился влюбленной девушке гораздо больше. Сказывался врожденный женский эгоизм. Василиса вздохнула, взяла Матильду под руку, и они поплелись за писателем, думая о подлости всего мужского населения планеты в целом.

Приключение же подлого изменника как раз близилось к счастливому завершению. Счастливому и для Светланы, и для Федора, и для Кондратия, который в эту ночь благоразумно предпочел остаться дома. В принципе Захару Свистунову тоже было гораздо приятнее думать, что по ночам к жене его брата заваливаются трубочисты, а не студенты. И все завершилось бы вполне благополучно, если бы Звягинцев с дамами немного задержался на общей кухне.

Но они пришли вовремя. Как раз тогда, когда Федор с отмывшейся в аквариуме испуганной физиономией тихо открывал дверь и собирался покинуть апартаменты вдовы.

– Ты?! – взвизгнула Матильда, сразу же заметив подлого изменника.

– Ты?! – воскрикнул тот, не ожидая подобной встречи. – Откуда?!

– Оттуда! – Матильда прищурилась и собралась накинуться на благоверного.

– Спокойно, дамы, – приказал Звягинцев, вставая между мужем и женой. – Сначала разберемся по существу. Итак, Федор, куда ты дел сокровища, найденные в камине?! Если ты их оставил здесь, – Звягинцев нахмурился, – тебе лучше сразу за ними вернуться и принести нам.

– Здесь?! – взвизгнула в очередной раз Матильда и добралась до Федора, ухватившись за его плечо зубами. Федор взвыл от боли.

– Что вы делаете с трубочистом?! – Дверь открылась, и на пороге показался Захар. – Немедленно отпустите работника ЖЭКа!

– С трубочистом?! – переспросил Звягинцев. – Ничего не делаем. – Он пригляделся к Федору и обо всем догадался. – Ах, с этим трубочистом? Так, выясняем отношения. Он плохо почистил нашу трубу! Сейчас мы заберем его для того, чтобы он почистил ее хорошенько.

– Да, – согласился укушенный женой Кошкин, растирая больное плечо. – Сейчас пойду и перечищу! Немедленно, не откладывая в долгий ящик…

– О каком это ящике он говорит? – возбужденно прошептала Василисе Матильда. – Он что– то нашел, подлец и изменщик!

– Думаю, что насчет изменщика не совсем верно, – так же шепотом заступилась за Федора Василиса. – Они же были у Свистуновой не вдвоем… Или вдвоем? Я ни на что не намекаю, просто констатирую факты…

– Ну, ну, – пригрозил трубочисту Захар и хлопнул дверью.

– Итак, – грозно надвинулся на Федора Звягинцев, – что же ты нашел в каминной трубе?!

Оправдания Кошкина были жалки. Тому, что он ничегошеньки там не нашел, не поверила даже Василиса, порою склонная доверять всем и каждому. Каминная труба для простого русского человека, благодаря заокеанскому кинематографу, казалась кладезем сюрпризов, начиная с Санта-Клауса и заканчивая сокровищами покойницы. Для достоверности Федор разрешил себя обыскать. Перепачкавшись в саже, Звягинцев отряхнул руки. Кроме фонарика, у трубочиста ничего не было, даже собственного чистого носового платка. Мысль о сокровищах при взгляде на измученное и почерневшее лицо Федора уже казалась изуверством. Звягинцев вздохнул и поверил соседу.

Ничего другого не оставалось. Федор был гол, как сокол, ни одного колечка, ни одной серьги, ни одной зацепки не торчало из его ушей, носа и пупка. Тело Федора было тщательным образом осмотрено писателем. Получалось, что сосед совершил беспримерный подвиг, собственноручно и собственноножно проверив каминную трубу, в которой ничего не оказалось.

Луна светила в полную силу, издевательски переместившись к кухонному окну. Василиса зевнула, еще немного, и о бессоннице можно будет позабыть, как о страшном сне. Как и о бриллиантах, которых нигде нет. Она потянулась на стуле и потеряла нить разговора. Они снова что-то хотят найти и строят планы. Эта игра в «Что? Где? Когда?» ей уже порядком надоела. Конечно, Василисе будет что рассказать сыщику. Поделиться с ним своими доводами и соображениями. Она перестала зевать и отбросила сон прочь. А какие у нее доводы и соображения? Нет никаких, делиться нечем. В одночасье она предстанет перед сыщиком не Василисой Премудрой, а тупой блондинкой, на которую никто не падок. Даже умные мысли! Василиса прислушалась к разговору. Она должна, просто обязана построить хоть одну приемлемую версию.

Сегодня ночью она видела двойника мужа Свистуновой. Как пояснил Федор, двойник оказался родным братом, который случайно забрел к той на огонек. Что было на самом деле, Федор не знал, мог только догадываться. Но особенно он не старался, всякое упоминание Свистуновой возбуждающе действовало на его ревнивую супругу. Василиса вспомнила эксперименты возле каминной дверцы, заклеенной обоями. Руслану можно сказать, что они с писателем нашли способ, которым преступник пробрался на их общую кухню. Впрочем, к чему такие сложности? В тот роковой для Людмилы день их квартира была проходным двором. Но всех входящих и выходящих видели бабули на лавочке! Или все-таки преступник залез через трубу? Василиса посмотрела на Федора и прикинула, а смог ли преступник так же, по трубе, вернуться обратно на крышу?

– Там легко передвигаться, – махнул рукой Федор, словно услышав вопрос Василисы, – я потом только заметил вбитые в кирпичи крюки для ног. Ну, правильно, трубу же нужно было чистить.

Отлично, преступник мог обратно вернуться так же незамеченным – по трубе, вымазавшись сажей. Василиса задумалась, никакой сажи в тот день на кухне она не обнаружила. Но это означает только одно – преступник был чистюля. Василиса ужаснулась, это напрямую приводило ее к выводу о том, что мнимым трубочистом могла быть женщина! Ей сразу захотелось позвонить Руслану и обговорить свои предположения. Она довольно улыбнулась, это еще не все. Есть брат Свистунова, взявшийся невесть откуда. Он-то во всей этой истории какую играет роль? Вполне возможно, что Захар был знаком с Людмилой, они где-то пересекались, что-то не поделили… У Захара Свистунова морда уголовника-рецидивиста. С таким только свяжись… Бедная Светлана… Кстати, ее роль в этом деле тоже не ясна. Столько вопросов, столько зацепок, а придется идти и ложиться спать.

– Спокойной ночи, – сказала Василиса, вставая со стула, – до завтра.

– До завтра, – удивленно ответил ей Звягинцев. – Ну, голубушка, ты-то согласна?!

– Согласна, – махнула рукой Василиса, сама не зная, на что соглашается.

Если бы она прислушалась к разговору соседей, вряд ли бы согласилась! Но в данный момент Василисе было все равно, что они затевают в очередной раз. Главное, ей было что рассказать завтра Руслану при встрече. Она улыбнулась своим мыслям и пошла к себе.

– Постой! – крикнула ей Матильда, приглядываясь к ее ногам. – Это что у тебя?! И ее красный маникюр указал на разношенные тапочки.

Василиса пожала плечами, надо же, какая зоркая, заметила. Ну не могла же она всю ночь бегать на шпильках! Естественно, переобулась, собираясь лезть в трубу. Только идиотка могла полезть на шпильках… И зачем она их только сняла?! Понятно, что обувь на высоком каблуке – конек Василисы, на котором она сидит, стоит, движется. Но не ночи напролет. Вот и сняла.

И случайно надела не свою, а подобранную, вернее, посланную судьбой на крышу серебристой иномарки мужскую тапочку. Матильда сорвалась с места и тут же оказалась возле тапочки.

– Твоя, Федор?! – Она метнула на мужа суровый взгляд.

Кошкин проворно спрятал ноги под стол. Матильда кинулась в комнату и вернулась с другой такой же тапкой. Тряся ею в воздухе, как турецким акинаком, Матильда подскочила к мужу и потребовала объяснений. Василиса сняла на всякий случай предмет раздора и отдала Кошкиным. Тапка действительно была такой же, какую принесла из комнаты Матильда. Фактически две ободранные тапки составляли одну пару.

– Между нами ничего не было, – оправдывался Федор и бил себя в грудь.

– Да, – устало подтвердила Василиса, – тапка свалилась мне на голову в один чудесный вечер…

– Из окон спальни Свистуновой?! – взбесилась Матильда.

– Она надышалась свежим воздухом на крыше, – покрутил пальцем у виска Федор. – Ее нужно срочно подставить под выхлопную трубу.

Василиса пожала плечами и вышла, разбираться, откуда взялась на ее голову эта тапка, ей совершенно не хотелось. А на кухне разборки только начались…

Глава 11

Да не успокоится твоя душа в этом мире!

Звонок будильника раздался трелью соловья в роще для влюбленных. Василиса вскочила с постели и довольно похлопала в ладоши, новый день готовился преподнести новую встречу. С песней на устах она накинула халатик и сунула ноги в тапочки. Внимательно посмотрев на то, что она обула, Василиса поменяла тапочки на туфли и выскочила из комнаты. Пять минут на гигиену и водные процедуры, пятнадцать на макияж – и можно бежать из дома в кафе, куда собирался зайти в обеденный перерыв Руслан. Василиса рванула дверь в туалет и замерла на входе… Туалета не было.

Нет, безусловно, та комнатушка, которая должна была им называться, находилась на прежнем месте. Все там же висел рулон с туалетной бумагой, стояло ведро со шваброй, чьи-то детские санки, хотя детей в коммунальной квартире отродясь не было. Все было на своих обычных местах. Кроме унитаза и ведущих к нему труб. Василиса медленно шагнула к тому центральному месту, которое он ранее занимал, и посмотрела внутрь дыры. Огромная труба спускалась вниз к Свистуновой, в коммунальной же квартире ничего не было. Василиса позавидовала той и с шумом захлопнула дверь в туалет. Ладно, она потерпит и начнет с водных процедур. Ее здоровый женский организм выдержит и не такое. Выдержит ли? Она с сомнением устремила взгляд в ванную комнату… Ванны не было.

Нет, сама комната, так же как и туалет, была на месте. В углу между ним и прихожей. Клеенчатые занавески висели там, где обычно. Все там же стояла стиральная машина Кошкиных, полки занимали тазы Васиных… Даже зеркало оставалось на прежнем месте. Не было ванны и раковины вместе со смесителями. Василиса протерла глаза, ей показалось, что она недостаточно проснулась и продолжает видеть страшный сон. Перед этим ей снилось привидение, которое душило писателя Звягинцева, но эта картина была гораздо страшнее.

– Не понял, – процедил за ее спиной сонный Кулемин, выскочивший из своей комнаты в длинных трусах с нарисованными совокупляющимися в разных позах гусеницами. – Откуда здесь ванна?!

Василиса обернулась. Действительно, ванна, в которой лежали раковина и унитаз, стояла напротив двери студента, оставляя ему незначительную щель для прохода, вернее, для пролаза, а еще точнее – для прощемления в суженном до минимума свободном пространстве.

– Звягинцев! – закричала Василиса, понимая, что отличное настроение куда-то улетучивается. – Федор! Пожар! Пожар!

На ее зов сразу высунулся Звягинцев. В утреннее время он предпочитал кропать свою нетленку. Его всклоченный удрученный вид говорил о том, что фантазия иссякла и он находится в творческом поиске.

– Александр Сергеевич! – возмутилась Василиса. – Что все это значит?! – И указала на ванну.

– Голубушка ты моя, – развел руками писатель, – к чему орать-то как потерпевшей, которую переехал асфальтоукладчик?! Ты же сама вчера согласилась!

– Я согласилась?! – изумилась Василиса и попыталась вспомнить, давала ли она свое согласие на то, чтобы в их коммунальной квартире больше никогда не было туалета и ванны?!

– Согласилась, согласилась, – повторил Федор, высовываясь из-за своей двери. – А я не Супермен. У меня все сразу не получилось. – И он, как истинный мужчина, почесал себе затылок.

– Что не получилось? – недоумевала Василиса. – Разобрать газовую плиту и лестничные марши?!

– Ну, знаешь ли, Васюня, – пробубнил Федор и закрыл дверь с обратной стороны.

– И что мне теперь делать?! – обреченно воскликнула Василиса, с тоской глядя на унитаз.

– Потерпите, милочка, – ехидно посоветовал писатель, – возможно, скоро все рассосется.

– Ага, – кивнула ему вредная Василиса, – у вас, как я погляжу, уже ударило в голову.

– Нет, я не понял, – Кулемин застрял в оставленном ему проходе, – что делать-то?!

– Придется посетить вашу знакомую, – неожиданно нашла выход Василиса. – Только тебе, Кондрат, я к ней идти не советую, у нее вчера был такой жлоб – брат изувеченного тобой супруга.

– Не мной изувеченного, а подсвечником, и, между прочим, он почти уже оклемался. – Кулемин выудил из щели худую ногу и принялся освобождать другую. – Вместо того чтобы издеваться, помогла бы лучше. Сходила бы первая и в случае чего предупредила.

– Хорошо, – вздохнула Василиса, – схожу первая. – Она получше запахнула халатик, вооружилась полотенцем, зубной щеткой и направилась к двери.

Представьте себе утром звонок в дверь. Вы открываете, а на пороге стоит малознакомая соседка и просится в ваш туалет. Что бы вы о ней подумали? Василису перекосило, она бы точно подумала, что женщина с утра слишком много выпила. Не воды, естественно. Хотя если она просится в отхожее место, то и воды тоже. Она поправила волосы, которые так и не успела расчесать, облизала сухие губы, пытаясь придать своему облику приличный вид, и нажала на звонок.

Дверь не открывали достаточно долго для того, чтобы Василиса успела развернуться и с грустной миной направиться обратно. Голос поймал ее уже на ступеньках.

– Доброе утро, вы что-то хотели?! – Голос был женским, что уже успокаивало.

Василиса оглянулась, на пороге стояла Свистунова и прикрывала намеревавшийся зевнуть рот рукой.

– У меня к вам дело, – сказала Василиса, – экстренное и неотложное.

– Тогда это не ко мне, а в 03, – зевнула все– таки та.

– Если на вас сверху польется дерьмо, звоните в водоканал, – вяло посоветовала Василиса и продолжила восхождение домой.

– Стойте, – заинтересовалась Свистунова, – у вас там что, все забилось?!

– Хуже, – ответила честно Василиса и повернула обратно.

Светлана пропустила ее в квартиру и показала, где находится ванная комната. Без ее помощи Василиса ванную точно бы не нашла, слишком радикальную перепланировку сделали состоятельные жильцы Свистуновы. Она поблагодарила хозяйку и принялась заниматься тем, о чем мечтала с утра, – водными процедурами. Светлана терпеливо дождалась, пока соседка из коммунальной квартиры перестанет плескаться, пригласила ее в столовую и налила в чашки кофе.

– Так что там у вас случилось? – поинтересовалась Светлана, прихлебывая черный напиток.

– Вы одна? – Василиса вспомнила о томлениях студента и решила спасти человека, пока и ему в голову ничто чуждое не ударило. Та кивнула, Василиса поблагодарила ее и бросилась к себе. Она пришла вовремя, Кулемин бегал по общей кухне, сжимая гусениц руками, и приглядывался к оставшейся целой и невредимой раковине. Благодарности его не было границ.

В туалете возился Федор. Он медленно, но верно шел по следу клада, сметая все на своем пути.

– Железные трубы мешают металлодетектору, – показал он Василисе остаток ржавой трубы. – Мы заменим их на гофрированные, а перед этим все прозвоним. – Федор довольно улыбнулся. Идея явно принадлежала ему. – Чего обижаться-то? Вчера вроде бы договорились.

– Вот именно, вроде бы, – процедила Василиса и прошла к себе в комнату.

Интересно, а к кому они бегают? Вряд ли к Свистуновой, Василиса ее только что разбудила и тепленькую подставила в худые руки студента. А, точно, у них есть знакомство этажом выше! Нет, ну все-таки наглость какая! Могли бы и предупредить. Что же теперь рассказывать Руслану? Только то, что было вчера, или добавить и сегодняшнее происшествие? Придется добавить. Василиса не хотела ничего скрывать, только самую малость, что в принципе его совсем и не заинтересовало бы. Хотя то, что ее соседи с маниакальным упорством продолжают искать бриллианты, и рассказывать как-то неловко. Взрослые люди, а занимаются ерундой. Она тоже вчера занималась ерундой, но ее оправдывает то, что вчера было полнолуние. Влияние небесного тела сказалось на ее сонном восприятии, она пошла на поводу… Нет, лучше всего будет, если она скажет, что занималась ерундой только ради интереса. Ради него, частного сыщика, чтобы обрисовать картину в целом и деталях. Нет, о сегодняшних деталях лучше умолчать. Если он придет, то им будет о чем поговорить.

Директор встретил ее с распростертыми объятиями, как будто она не прогуляла вчерашний рабочий день, а весь день и всю ночь напропалую занималась поисками клиентов.

– Как хорошо, – радовалось начальство, – как удачно все складывается! У нас будет гулять свою свадьбу сын Николай Палыча, самого Белобородова! Приходили его люди и сказали, что это ты им посоветовала сделать такой хороший выбор. Какая ты умница, Василиса!

Василиса не помнила точно, кому и что она советовала. Но раз начальство это говорит, так оно и есть на самом деле. К тому же их кафе ничуть не хуже «Галереи». Отличается разве что размером и контингентом. Но все это вполне поправимо, так как после первой бутылки горячительного напитка становятся безразличны размеры. Белобородов так Белобородов. Она занялась оформлением заказа по бумажке, оставленной директором на ее столе администратора. Что он там желает? Василиса приблизила бумажку к глазам и прочитала то, что показалось ей глупой фантазией. Он желает гейшу, выпрыгивающую из торта?! Хорошо, что не немого зайца с барабаном. Как быстро распространяются слухи. Еще немного, и руководство потребует внести услуги гейши с зайцем в прейскурант. Куда катится общепит по ухабистой дорожке конкуренции?! Придется уговаривать Варю Токареву выпрыгнуть из торта. Василиса пригляделась к миловидной официантке, она действительно немного смахивает на японку, особенно в профиль. Пусть выпрыгивает профилем. Конечно, это будет добровольным делом, девушка получит хорошие премиальные.

– Безусловно, добровольным, – согласился с Василисой директор, – я сейчас же издам приказ, который ее обяжет добровольно выпрыгнуть из торта!

Василиса схватилась за голову и побежала уговаривать Варю. Ей повезло, семья девушки находилась в затруднительном материальном положении, и от лишних денег та не отказалась. То, что выпрыгивать ей из торта придется в образе гейши, Василиса говорить не стала, чтобы не спугнуть удачу. А она ей так была нужна! Василиса с нетерпением ждала обеда.

Но тот счастливый миг, когда двери распахнулись и на пороге появился Руслан, она все-таки пропустила. Варя Токарева рассказала о своей удаче подружке-напарнице, и теперь подружка требовала, чтобы и ей дали возможность выпрыгнуть из кондитерского изделия. Василиса не ожидала, что цирковой номер будет настолько востребован. Пока она доходчиво объясняла девушкам, что обязательно предложит прыжок оставшимся клиентам, Руслан прошел в зал и сел за соседний столик.

– Нелегко тебе приходится, – улыбнулся он, когда Василиса освободилась. – Нужно быть хорошим психологом, чтобы не балансировать на грани ссоры и поддерживать нормальные отношения в коллективе. Это нам очень пригодится!

Василисе понравилось это чудесное «нам», она села рядом с Русланом, попыталась уговорить его сделать заказ, но он, как всегда, спешил. Взяв ее ладонь в свою крепкую мужскую руку, он тихо сказал:

– Сегодня вечером ты мне нужна.

Василиса замерла от счастья, – она ему нужна! Несмотря даже на то, что он четко ограничил временные рамки. Ничего, мужчина привыкает медленно, но верно. Сначала она нужна ему на один вечер, потом на один день, а дальше все покатится по накатанной дорожке, по которой ходят милого ножки. Через месяц он и дня не будет мыслить без нее. Василиса прикинула: они знакомы меньше месяца, значит, время еще есть, и то, что она нужна на вечер, это только начало.

– Очень серьезное дело, – продолжал рассказывать сыщик, – приглашение на юбилей. Я должен прийти туда с девушкой. Конечно, мне бы не хотелось рисковать тобой, но моя сестра…

Василиса тут же вспомнила замарашку и пожелала ей всего самого доброго.

– …моя сестра занята. Уехала в гости к родителям жениха. Василиса, – он посерьезнел и сжал ее руку, – это опасное дело.

– Не опаснее поисков сокровища в собственной квартире, – пожала плечами та, совершенно не понимая, что может быть опасного в юбилеях. Разве только юбиляр немного переберет лишнего и упадет лицом в салат. Лично ей такое не грозит, салаты она не любит, так же как и алкоголь.

Я не могу объяснить тебе всего, – говорил Руслан, – но запомни, ты должна меня слушаться во всем и делать только то, что скажу я. Мы идем на юбилей господина Плюхина.

– Того самого Плюхина из «Корпорации коммунальных квартир»?! – Василиса поняла, что слишком легкомысленно отнеслась к приглашению на торжество.

– Того самого, – кивнул сыщик. – Потому я и хочу, чтобы ты координировала каждый шаг. – Он встал, подошел к девушке и поцеловал ее в затылок. – Я заеду за тобой вечером.

Василиса прошептала: «Да!» – и с горечью подумала о том, что все-таки затылок – излюбленная часть головы всех без исключения мужчин, даже таких умных и красивых, как Руслан. Она вздохнула: мог бы поцеловать ее в щеку, в губы. Нет, лучше в затылок, девчонки уставились и не сводят с них любопытных глаз. Василиса проводила Руслана до выхода.

Ради сына Белобородова директор отпустил Василису пораньше. Она примчалась домой с намерением срочно переодеться во что-то более приличное, чем белая блузка и черная юбка. В коридоре у двери студента больше не мешалась ванна с унитазом, и Василиса решила, что Федор завершил свои поиски сокровищ в двух, как оказалось, чрезвычайно важных комнатах. Она пробежала в ванную комнату и убедилась в своем предположении. Ванна с раковиной стояли на старых местах, но с новыми трубами. Василиса вздохнула, теперь придется сбрасываться на новые трубы. Но в сравнении с тем, что ей пришлось пережить утром, это были мелочи повседневной жизни.

Для торжественных мероприятий у нее имелось два прошлогодних платья. Надев то, которое показалось ей приличным, Василиса приготовилась освежить макияж. В дверь постучали.

– Васюня, – Матильда вошла и начала с извинений, – я погорячилась. С этим тапком вышла такая забавная история, оказывается, Федор уронил его с нашего балкона, когда искал… Когда дышал свежим воздухом. Я и не хотела ревновать. Ты и Федор, я ничего такого и не думала. Вот он и Свистунова… ну, что я снова о себе да о себе. Ты куда-то собираешься?

Василиса кивнула, задумываясь, стоит ли рассказывать соседям, куда она отправляется сегодня вечером, или лучше об этом помолчать. Руслан на этот счет не дал никаких распоряжений. Она решила промолчать наполовину и рассказала Матильде, что собирается на юбилей к одному знакомому. Под грузом наводящих вопросов ей пришлось признаться, что она идет туда не одна, а с молодым человеком. Матильда всплеснула руками и заохала. Она принялась говорить, что Василисе ни в коем случае нельзя появляться на юбилее с молодым человеком в прошлогоднем платье. Как будто без молодого человека можно было идти вовсе голышом. Приказав Василисе немедленно раздеться, она убежала из комнаты. Через несколько секунд Матильда вернулась, шурша шелком необыкновенно красивого и дорого наряда.

– Вот он, настоящий гламур! – Она кинула платье на кровать девушки. – Бери! Пользуйся! Мне для соседки ничего не жалко. Последний писк последнего сезона, от самого Тудашкина!

Василиса попыталась сопротивляться, сослаться на то, что платье жутко для нее дорогое, она боится его испачкать, испортить, извазюкать…

– Вазюкай, – махнула рукой Матильда, – если по-другому у тебя не получится. Главное, чтобы ты нашла с этим молодым человеком свое счастье. – Она чмокнула соседку в щеку и вышла.

Василиса вздохнула, она не ожидала от Матильды такого широкого жеста. Обычно все ее сборы на торжественные мероприятия проходили при жесткой критике Матильды, этим и ограничивалось. Поиски мнимых сокровищ сблизили жильцов коммунальной квартиры? Чаще всего это происходит с точностью до наоборот. Василиса поглядела на настоящий гламур, вспомнила о Руслане и надела платье.

Торжественная часть юбилея уже началась, когда Руслан с Василисой прибыли в ресторан и стали пробираться к столикам. Услужливый администратор, как отметила профессиональным взглядом Василиса, довольно быстро нашел их места и посадил пару недалеко от юбиляра. Господин Плюхин оказался маленьким, плюгавеньким мужичком с непомерными амбициями и пивным животиком. Ничего такого, что говорило бы о владении корпорацией, в его непримечательной внешности не было. Разве что колючий недружелюбный взгляд, которым он удостаивал окружающих. Василиса непроизвольно сжалась под этими колкими, словно иголки кактуса, глазками, но заставила себя улыбнуться и поздравить господина Плюхина. В принципе ей пришлось только поддакивать, основную часть поздравлений взял на себя ее кавалер. Руслан представился благодарным клиентом, и Василиса испугалась. На самом деле это было не так! Она поискала глазами Евгения Хлестакова, но того нигде не было видно. Руслан перехватил ее испуганный взгляд и прошептал, что Хлестакова на юбилее не будет. Подмигнув немного струхнувшей девушке, он принялся разговаривать с сидевшей рядом с другой стороны пожилой облезлой дамой, увешанной драгоценностями, как новогодняя елка. Василиса поняла, что сыщик делает здесь свое дело, ей же оставалось быть у него на подхвате.

– Пардон, мамзель, – услышала она заплетающийся местами мужской баритон. – Я могу попросить вас о помощи?

Василиса повернулась и обнаружила, что рядом с ней за столом появился расфуфыренный тип с красными глазами. Она натянуто улыбнулась и молча кивнула.

– Я, пардон, тамада, – признался красноглазый тип. – Только что, сегодня, я похоронил, можно сказать, дорогого человека, ик…

– Что вы говорите?! – воскликнула Василиса. Бедолага, как должно быть тяжко ему на этом торжестве, где все радуются жизни, после похорон. – Дорогого человека?!

– Да, – бесконтрольно мотнул головой красноглазый, – очень дорогого. За него так хорошо заплатили! Пардон, мамзель…

– Вы что, киллер? – не поняла Василиса и на всякий случай отодвинула свой стул подальше от красноглазого.

– Я тамада, – повторил тот, хватаясь за фужер с шампанским. – Я должен говорить тост во здравие усопшего. Тьфу! В честь юбиляра. Вот видите, мамзель, мне нужна ваша помощь. Я путаю похороны с юбилеем. – Он вдохнул в себя побольше воздуха, вскочил со стула и заорал: – Лей шампанское, лей, мы пришли на юбилей! Славься, Слава, славься, друг! Лучше нет тебя вокруг! – Красноглазый подмигнул Василисе. Она улыбнулась ему в ответ.

Плюхину понравилась речь тамады, он гордо поднялся, все зааплодировали, тоже поднялись, выпили стоя…

– Да упокоится твоя душа с миром! – заорал тамада, вытирая набежавшую слезу после выпитого фужера шампанского. Василиса схватилась за голову, но ее нога сориентировалась быстрее мозгов, и шпилька пронзила ступню тамады. – А! – заорал красноглазый и исправился. – Да не успокоится твоя душа в этом мире! Живи, твори и процветай, счастливей делай ты наш край! – Красноглазый благодарно поглядел на Василису. Она закатила глаза к потолку, поняв, что попала в западню своего характера, из-за которого ни за что не бросит нуждающегося в помощи тамаду.

Ей сразу же удалось скоординировать пару неудачных тостов. После небольшого перерыва, во время которого Василиса успела перехватить жюльен, еще несколько раз она направила тамаду на путь истинный. Благодарности красноглазого не было предела, и он кинулся целовать ей руку.

Руслан, как ей показалось, ничего не замечал, он был целиком поглощен разговором с пожилой дамой. Василиса радовалась, что рядом с ним случайно не оказалась роковая брюнетка, у которой ему пришлось бы выуживать информацию. Пожилая дама оказалась на редкость разговорчивой, все рассказывала сыщику и рассказывала. Василиса повернулась к тамаде. Ладно, пока Руслан занят, она поможет ему, чем может. Красноглазый тем временем покопался в кармане и извлек оттуда сложенный пополам замызганный листок бумаги. Он протер глаза и приготовился снова вскакивать.

– Стоп! – удержала его Василиса. – Дайте я погляжу, что вы собираетесь озвучить! – Она как чувствовала. Это была молитва за упокой. Тамаду тянуло к похоронной озвучке, по всей видимости, мысль о том, что именно на похоронах могут хорошо заплатить, не давала ему покоя.

Но живой и здоровый Плюхин помирать не собирался. Он радовался жизни широко, как умел, и стремился показать свое умение приглашенным. Щелкнув двумя пальцами музыкантам, разодетым в русские национальные костюмы, пошел плясать комаринскую. Василиса не была знакома с точными па, характерными для этого народного танца, но, глядя на то, что выделывал довольный Плюхин, пребывала в полной уверенности, что комаринская – это танец живота, пивного живота и нетрезвого мужичка. От созерцания искусства ее оторвал Руслан.

– Пойдем потанцуем, – шепнул он ей на ухо. Василиса округлила глаза, вилять попой и животом рядом с господином Плюхиным ей совсем не хотелось. – Нужно поговорить, – добавил сыщик, и Василиса встала.

В принципе она надела сногсшибательное платье, так и не замеченное Русланом, и новые шпильки не для того, чтобы сидеть. Поймав на себе тоскливый взгляд тамады, Василиса ужаснулась. Но увлеченный танцем господин Плюхин садиться за стол не собирался. Красноглазый вполне мог подождать, пока она вернется. Руслан обхватил ее за талию одной рукой, другой взялся за ладонь, и они в быстром темпе танго, видимо, еще один вариант комаринской, потанцевали к двери. Подвыпившие гости повалили на середину зала, как пингвины к морю, коряво выбираясь из-за столов, и пара затерялась в толпе.

– Отлично выглядишь, – пробурчал Руслан в баре, где они расположились, удрав с юбилея. —

Очень стильное платье. – Он нежно посмотрел на девушку и задумался.

– Гламурное, – подсказала Василиса, – последний писк, только не мой. – Ему следовало бы сказать, что она выглядит прекрасно в любом наряде, что она и без наряда тоже очень даже ничего. Василиса спохватилась, ей в голову начинали лезть неприличные мысли. А думать-то наверняка нужно было совсем о другом.

Как она и предполагала, сыщику потребовалась информация о жильцах. Василиса, потягивая через соломинку дорогущий «Махито», рассказала то, что собиралась рассказать. Руслан ее внимательно слушал и, казалось, думал о чем-то своем.

– Прекрасно, – подвел он итог ее рассказу.

– Ты думаешь? – изумилась Василиса, ничего хорошего не находящая в том, что Федор разобрал по частям ванную комнату и туалет.

– Все складывается отлично, – Руслан поцеловал ее в щеку, – ты молодец! Все факты раскладываются по полочкам. Не достает только одного подтверждения, которое я хочу получить сегодня. Возможно, Василиса Внимательная, с твоей помощью. Если ты хоть на минуту отвлечешься от своего бесшабашного соседа…

Василиса с удовольствием отметила, что сыщик ревнует. Что бы он ни говорил после этого, чем бы ни объяснял свои слова, лучше их сказала обиженная интонация. Так говорят только ревнивые мужчины, что бы они при этом ни говорили. Она пообещала ему, что отвлечется.

Тамада спал в тарелке с салатом, окруженный зеленым горошком, так что отвлекаться было не от кого. Только что выступил профессиональный фокусник, который спер у приглашенного верзилы часы, а у толстой дамы сумочку таким образом, что этого никто не заметил. Гостям было что обсудить. Руслан с Василисой, благо что музыка так и не прекращалась, в танце приблизились к господину Плюхину и принялись крутиться возле него. Василисе показалось, что она снимается в главной роли в фильме про разведчика Бонда. Нет, Руслан был лучше Бонда. Она пригляделась к нему: он – гораздо лучше. Вот только как ему не хватает обаяния агента 007, нервно-паралити– ческим газом действующего на слабый пол! Она была готова к любому нервно-паралитическому воздействию с его стороны. Но он крепко держал ее за талию, нежно прижимал к себе и молча смотрел по сторонам.

Сыщик только делал вид, что смотрит по сторонам. На самом деле все его внимание было обращено на Плюхина, который к этому моменту значительно подвыпил и хвастался подарками перед окружившими его немногочисленными сотоварищами.

– Вот, – тряс господин Плюхин наручными часами, – «Ролекс», последняя модель. Кутейкин удружил. А это, – в его руках появилась коробочка с золотыми запонками, – Вадик Скороходов. Зойка подарила мне место на элитном кладбище…

Василиса догадалась, что Зойка, скорее всего, госпожа Плюхина. Никто другой не решился бы на такой откровенный по сути подарок.

– Лучше всех я сам себя поздравил, – хвастался Плюхин, поглаживая живот. – Купил себе квартиру в историческом доме центра города! Шесть комнат, громадный метраж! После ремонта милости прошу. – Он рассмеялся. Кто-то поинтересовался адресом новой квартиры. Плюхин его назвал.

Если бы сыщик не держал Василису, она бы сразу свалилась в обморок. В лучших традициях киношного жанра. Но она удержалась, потому что в картинах о Бонде, которые она видела, барышни в обморок не падали. Конечно, они и номер своей квартиры не слышали, а также номер своего дома и название улицы в центре города, на которой он стоял. Василиса слышала все. Руслан, естественно, тоже. Он сжал ее руку до боли, призывая во что бы то ни стало молчать. Василиса пискнула и замолчала.

Говорить они стали позже, когда выбрались с великого по своим масштабам и коварству торжества. Пришлось наплевать на тамаду, мирно спящего в тарелке, на негодяя Плюхина, откровенно хвастающегося ее квартирой, их квартирой, в которой охваченные золотой лихорадкой соседи ищут клад. Василиса вспомнила, что, несмотря ни на что, рядом с ней сейчас находится самый лучший сыщик в мире, который не допустит, чтобы ее продали, как рабыню Изауру, господину Плюхину вместе с квартирой и всем ее содержимым, квартиры, естественно.

Руслан рассмеялся, пошутил, что Плюхину Василиса вряд ли понравится, если он узнает, как она сопротивлялась переезду. Василиса заявила, что сопротивляется до сих пор, и неизвестно еще, чем закончится для господина Плюхина эта покупка. Руслан с ней согласился, но снова, в очередной раз, видимо, не доверяя кому-то из ее соседей, попросил ничего об услышанном не говорить.

– Придет время, – пообещал он, – и все получат по заслугам.

– Все? – переспросила Василиса, представляя подлого Плюхина в кандалах и оковах.

– Все без исключения, – подтвердил сыщик. – Пазл складывается в целую картину. Недостает мелких деталей, крупняк уже занял свое место.

В представлении Василисы крупняк, он же господин Плюхин, занял свое место в тюремной камере. Она отмахнулась от навязчивого образа негодяя. Сегодня, в такой чудесный вечер, когда она узнала, что скоро ей будет негде жить… Снова она за свое?! Василиса вздохнула, романтическое настроение вернуть не удавалось.

– Я все понимаю, – догадался Руслан, поцеловал ее в щеку и повел к серебристой иномарке. – Тебе сейчас нелегко. Но это, запомни, лишь временные трудности, которые мы обязательно преодолеем. – Она оперлась на его крепкую руку и позволила усадить себя в автомобиль.

– Преодолеем? – переспросила грустно Василиса.

– С помощью правоохранительных органов – в два счета. – Руслан завел мотор, и машина направилась к дому Василисы.

Гламурное платье не помогло, оно безжизненно повисло на спинке стула, мерцая своей неземной пищащей красотой. Василиса накинула халатик, скинула туфли и села на подоконник. Возможно, она сидит на нем последний раз. Она глубоко вздохнула и провела пальцем по потрескавшейся краске. Все эти годы до смерти Алевтины Ивановны она была счастлива. Жила, не задумываясь ни о чем, ездила на работу, общалась с соседями и всегда возвращалась в свою спокойную уютную комнату. Теперь квартиру купил кто-то другой. Он сделал это обманным путем, но легче от этого не становилось. Его накажут, раз Руслан обещал, он этого добьется. Но Василиса внезапно поняла, что если не сейчас, то в скором или в не скором будущем ей придется покинуть этот дом. Ей придется шагнуть в другую жизнь, где уже не будет Матильды и Федора, где позвать на помощь писателя Звягинцева станет довольно сложно, а студента Кулемина будет спасать какая-нибудь другая Василиса. Она никогда не увидит Матвея и Людмилу, они часто брали ее с собой на рынок, и он подтаскивал ее тяжелые сумки прямо к двери. Даже Свистунову жалко покидать! И этого Петровича или Степановича сверху. Василиса шмыгнула носом, одно ее радует: в этой новой жизни рядом с ней будет Руслан, иначе никакой новой жизни для нее так и не наступит.

Пусть злая молва утверждает, что коммунальные соседи – самые лучшие враги. Василиса на собственном опыте убедилась, что ближе коммунальных соседей в ее жизни никого не было. Если не считать Руслана, конечно. Безусловно, людей портят большие деньги, еще неизвестно, что будет после того, как они найдут свой клад. Но ей почему-то хочется верить, что они с ней обязательно поделятся. Смешно, снова она вспомнила про клад. Зато сегодня она наконец-то поняла, почему старушка Воробьева не хотела уезжать из этой квартиры. И она не хочет тоже.

– Ты не спишь, Васюня? – поинтересовался заглянувший в дыру в стене Звягинцев. – Как мероприятие? Удалось? А у нас нет. – Он вздохнул. – Старая ведьма! Это я не о тебе, ты еще молодая, у тебя вся жизнь впереди. Хотя какая это жизнь впроголодь?! А, ты же в своем кафе кушаешь. Тебе повезло, в этом смысле ты нашла свое сокровище. Куда она их дела, ума не приложу! Федор обследовал весь туалет с ванной комнатой. Как ты думаешь, он мог тайком спрятать сокровища в тапок? Вряд ли. – Звягинцев почесал затылок. – Придется начинать громить соседей сбоку. Старуха вполне могла прийти к кому-то в гости поздно вечером. Они с хозяевами наклюкались клюквы на спирту, те задремали, старая революционерка пробралась на хозяйскую кухню и вскрыла полы, запихнула туда свои брильянты… Ты чего смеешься?! Зайди завтра к этой грымзе Петушковой, поспрашивай ее.

Глава 12

Десяток человек на сундук мертвеца

Утро следующего дня сулило отличный выходной, в форточку рвался свежий ветерок, в окно заглядывало солнце. Василиса проснулась и вспомнила, что закрутилась и не купила себе на завтрак кофе. Без него она не представляла ни одно утро мира. Выбросив из головы печальную новость хотя бы на один день, она направилась на процедуры. С замиранием сердца распахнув дверь туалета, Василиса обнаружила, что все находится на своих местах. В ванной, по-видимому, благодаря Матильде тоже царил порядок. Василиса довольно улыбнулась и открыла краны.

Бежать в магазин за кофе не хотелось, она постучала в комнату к писателю. По утрам тот обычно работал. Но стука по клавиатуре слышно не было, в комнате царила гнетущая тишина. Василиса пожала плечами, ничего не оставалось делать, как бежать в магазин. У Кошкиных кофе вряд ли найдется: Матильда повернута на своем здоровье и пьет только зеленый чай. Хотя… как сомневалась Василиса, еще неизвестно, что хуже для организма.

В подъезде слышалась какая-то возня. Василиса остановилась и на всякий случай прислушалась. Если Федор со Звягинцевым начали громить соседей, те должны были кричать и сопротивляться. Действительно, внизу кто-то закричал и упал. Василиса ужаснулась, представив, каким образом Федор «уговаривает» старушку Петушкову отдать ему сокровища. Правда, голос кричащего мало походил на старческий визг. Скорее всего, это был здоровый, полный сил мужчина, которого застали врасплох.

Мужчина лежал ничком, его голова склонилась набок, а ноги оказались неестественно подогнуты в коленках. Возле тела копошился Кулемин и, как и догадалась Василиса, Федор. Звягинцев стоял на шухере.

– Васюня?! – воскликнул он, опоздав предупредить своих сотоварищей по нападению. – Что ты здесь делаешь?

– Я… – У той перехватило дыхание, она, не отрываясь, глядела на тело. – Я хотела у вас, Александр Сергеевич, кофейку взять. Мой кончился, а в магазин бежать не хочется…

– Берите, голубушка, – обрадовался чему-то Звягинцев, – сколько угодно. Нечего вам по магазинам шастать. Видите, проход занят. – Он указал на распластанное тело.

– Звягинцев! – звонко прошептала Василиса, не выдержав. – Кого вы убили?! Плюхина?

– Вот еще, скажешь же, – вытер пот со лба Кондрат, – убили. Так, пугнули маленько, сейчас этот хмырь очухается. Будет брательник знать, как чужую жену ревновать! Светка – моя женщина, и я отстоял свое право ее любить! – Он пихнул носком сморщенной кроссовки голову побежденного.

Василиса ахнула, на холодном лестничном полу лежал не брательник. Вернее, не тот брательник.

– Вы перепутали! – ахнула она. – Это слесарь, который устранял течь на балконе!

– Да? – удивился Федор, наклоняясь над слесарем. – Ошибочка вышла. Екарный бабай! Студент, ты что, не знаешь своих врагов в лицо?!

Тело застонало и открыло глаза.

– Доброе утро, – улыбнулась Василиса, – ударились больно? Может, «скорую помощь» вызвать? – Она толкнула писателя в бок.

– Да, – встрепенулся тот, – вы упали с лестницы и ударились. Не больно? Правильно, лучше никого не вызывать. К чему лишние свидетели, то есть лишняя беготня… Отлежитесь пару деньков…

– Слушай, мужик, – Кондрат вместе с Федором помог тому подняться, – ты мне честно скажи, ты брат?!

Слесарь кивнул и промычал утвердительный ответ.

– Все-таки брат?! – возмутился Кондрат и врезал слесарю под глаз. – Он снова с лестницы свалился! – заявил студент, бросив несчастного на произвол судьбы в образе Федора.

– Ты чего дерешься?! – возмутилась Василиса, кидаясь к слесарю. – Он же ни в чем не виноват!

– Цыц, женщина, – пробурчал студент, – иди вари кофе. Я лучше знаю, кто кому брат. Раз он говорит, что брат, то, значит, так и есть.

– Он, может быть, чужой брат! Совсем не тот брат, а другой. – Василиса потрясла слесаря за плечи. Тот очухался и пригляделся. – Где вы живете? Куда вас отвести?

Слесарь назвал номер квартиры Свистуновых. Кулемин снова накинулся на него с кулаками, но Федор со Звягинцевым его оттащили.

– Сначала нужно выяснить, чей он брат, – привел веский довод писатель. – После этого и бить по морде.

– Очень хорошо сказано, – укорила его Василиса, – жаль только, что с опозданием.

Выходной день начался с выяснений отношений со Светланой Свистуновой. Брат действительно оказался братом. Ко всему прочему ее родным братом, а не деверем! Конечно, это в корне меняло дело, даже несмотря на то, что он под видом слесаря орудовал на чужом балконе. Звягинцев этому обстоятельству очень обрадовался, все-таки брательник получил не зря, а по заслугам. Василиса укоризненно покачала головой, забрала Федора со Звягинцевым домой пить кофе. Студента оставили Свистуновой в заложники.

– Ну, кто же знал, что он не брат?! – Звягинцев стоял у плиты и, по обыкновению, варил кофе. Василисе такое сложное дело, требующее чуткого мужского внимания, он не доверил. – И все-таки он оказался братом! И каким! Охотящимся за нашим кладом. Правильно сделал Кондрат, что его побил. Будет знать, как искать чужие сокровища. Нет, это уму непостижимо, сколько народу знает про клад.

– Десяток человек точно, – грустно хмыкнул Федор. – Десяток человек на сундук мертвеца… Но толку-то. Доступ имеется только у нас.

– Доступ к чему? – поинтересовался писатель.

– К стенам, – вздохнул тот. – Только толку– то. В них ничего нет, кроме коммунистических приветов и заначек времен перестройки. Пошутила старуха, – смирился он, – наверняка пошутила.

– Пошутила? – задумался Звягинцев, помешивая бодрящий напиток. – Вряд ли. Скорее всего, мы идем по ложному пути. С чего мы взяли, что клад находится в стенах?! Правильно, она взмахнула рукой, которая ударилась о стену…

– Мы и потолки осмотрели, и полы, и все остальное, – вздохнул Федор.

– Все остальное мы не могли осмотреть, – задумчиво проговорил писатель. – Представим старую женщину при смерти. У нее плохая координация движений, затуманенное сознание, одеревенелый язык. Она взмахивает рукой, указывая не на стены, заметьте, не на стены! Она машет рукой в сторону окна! Она показывает этим, что сокровища здесь, прямо под ней, совсем рядом…

– Под ней?! – заинтересовался Федор.

– Естественно! – заключил Звягинцев, разливая кофе по чашкам. – Прямо под ее окном.

Бывшая коммунистка не доверяла никому, даже собственным стенам, у которых, недаром ведь говорится, есть уши. Она решила спрятать свое сокровище туда, куда обычно прячут все сокровища, то есть в землю. Чем занималась перед кончиной непоседливая старушенция?! А! Не знаете?! А я знаю. Я как раз заканчивал «Подземелье Великого Космоса», там главный герой прячет в горшок с цветком Великий Космос. Ну, об этом можно прочитать в моей новой книге. Старуха сажала цветы на клумбе под окнами дома, под своими окнами. Была весна, сажать цветочки было вполне безобидным делом…

– Сажала ее подруга Петушкова, – поправила писателя Василиса, – а Алевтина Ивановна ей только помогала. – Она пожала плечами. – Может, и посадила-то парочку георгинов.

– Это меняет все обстоятельства, – возбужденно зашептал Кошкин. – Когда начнем?!

– Вы что?! – испугалась Василиса. – Георгины уже проросли! Не нужно портить клумбу. Это же память об Алевтине Ивановне.

– Памятью будут найденные нами брильянты, – заверил ее Федор. – Куда я дел свою лопату?!

– Вполне возможно, – продолжил Звягинцев, когда тот убежал, – что старушкина рука подразумевала и нечто другое. К примеру, она указывала на крышу дома, что тоже весьма интересно и заслуживает внимания. Или, наоборот, в подвал, в подземелье. Вариантов много, времени тоже.

– Ой ли, – вздохнула Василиса, вспомнив, что их квартира уже незаконно продана «Корпорацией коммунальных квартир» господину Плюхину.

Пожалуй, энтузиазму, с которым ее соседи не перестают заниматься поисками сокровища, можно было только позавидовать. Василиса им по-хорошему позавидовала. У людей появилась цель. Что бы Федор делал в выходной день? Валялся весь день на диване. А так он перелопачивает газон на свежем воздухе. Скоро проснется Матильда, которая уже сталкивалась с этой работой, и супруги весело и бодро проведут выходной. Звягинцеву эти поиски также пойдут на пользу, он их опишет в своем новом романе под названием «Десять человек на сундук мертвеца», который Матильда раскритикует в пух и прах. А она, Василиса, с удовольствием прочитает. Только начнет читать с конца, потому как захочет сразу убедиться, что все завершится благополучным финалом. Конечно, финал может быть и печальным. Сокровищ они так и не найдут, сыщика уведет роковая брюнетка, и он забудет про Василису, квартиру Плюхин все-таки купит, а жильцов выбросит на улицу.

Все может быть, но только не с ней. Василиса верит в свою счастливую звезду, как там у классиков? Человек сам кует свое счастье. Вот и она обязательно это сделает. Она будет счастлива, несмотря ни на что. Прав похоронный тамада, кричавший через раз тосты про здоровье, оно главное, чего стоит желать себе и другим в жизни. Вот Алевтину Ивановну уже не вернуть. Хорошо, что Людмила пришла в себя и идет на поправку. Как там Матвей? От него ни слуху ни духу. Василиса налила себе еще чашку кофе и замерла. В приоткрытую дверь кухни просунулась озадаченная голова Матвея. Звягинцев крякнул и подавился.

– Привет, – поздоровался Матвей, – я вернулся.

– В выходной день не выписывают, – заявил писатель, подозрительно оглядывая Матвея.

Я у родственников был, – признался тот, – где ключ от моей комнаты?

Василиса подхватилась и побежала за ключом. Она радовалась тому, что Матвей вернулся в добром здравии, как хорошо, что все так хорошо кончается. В принципе для него все только начиналось.

Оставшись один на один в своей пустой комнате, Матвей загрустил. Василиса со Звягинцевым решали, сидя на кухне, стоит ли нарушать его уединение. Если не нарушать, то еще неизвестно, чем оно может завершиться. А если нарушить? Вдруг момент окажется неподходящим? Хорошо было бы, если бы случилось что-то неординарное. Такое, что могло бы заинтересовать Матвея.

– Кулемин?! – вскричали оба, увидев жуткое зрелище.

На кухню зашел покачивающийся студент с большим синяком под левым глазом.

– Кто тебя так?! – поинтересовался Звягинцев, закатывая рукава рубашки. – Пойдем, разберемся. Матвей! Тут наших бьют!

– Спокойно, – отмахнулся Кондрат и налил себе воды. – О! Матвей? Отлично выглядишь.

– А ты не очень, – усмехнулся тот, заходя на кухню. – Драться-то будем?

– Мы с ним уже подрались, – признался студент. – Ничья. Я бы увернулся, но он оказался левшой.

Кулемин в нескольких словах рассказал соседям о случившемся. Оказывается, утром они побили брата Светланы Свистуновой, который отстаивал ее честь и достоинство перед деверем. Деверь после этого оказался в приемном покое с перебитым носом. Когда брат возвращался из приемного покоя, куда лично доставил деверя, в подъезде его встретили трое. Они поинтересовались, брат ли он. Он ответил, что да, после чего получил от студента кулаком в глаз. Василиса прибежала вовремя, она определила точно, что брат на самом деле не тот брат. Светлана поорала немного на Кондрата, но смилостивилась, когда узнала, что студент дрался из-за нее. Ее брат милосердием не отличился и врезал Кулемину. После чего они помирились и решили заступаться за Светлану дружным тандемом.

– Кстати, – поинтересовался Кондрат, – а где Федор?

– Понимаешь, – Звягинцев поднялся и зашагал по кухне, – мы пришли к выводу, что сокровища могут оказаться под окнами…

– Додумались?! Поздравляю! – перебил его студент, наплевав на собственное здоровье и примочки Василисы. – У нас есть еще одна лопата?!

– Все еще не нашли?! – изумился Матвей, и в его глазах появились пляшущие огоньки.

Василиса вздохнула и достала из кармана конфету. Сладкое, что бы ни говорили, успокаивает, хоть и дает лишние калории. В ее случае вес не имеет значения. Природную худобу давно пора сменить аппетитными формами…

Итак, все возвращалось по спирали на круги своя, общее дело нашлось для всех. Сначала четыре здоровых мужика перевернут вверх тормашками весь двор… Она проводила глазами выбегающих соседей и пожала плечами. Кто знает, возможно, искать клады действительно довольно интересно. Ее лично интересовало совсем иное. Она ждала телефонного звонка, которому было суждено определить, чем она займется в этот выходной день.


Руслан позвонил ближе к обеду и пригласил Василису на загородную прогулку. Она обрадовалась, согласилась провести свободное время на свежем деревенском воздухе. Зачем конкретно сыщик пригласил ее в деревню, Василиса не знала и решила поинтересоваться этим, уже сидя в его автомобиле, несущемся по трассе с немыслимой скоростью.

– Мы едем к бывшей жене Матвея, – кратко пояснил Руслан. – Как обычно, прошу тебя много не говорить. Понимаю, что красивая девушка в деревенской глуши не останется незамеченной, но постарайся не привлекать внимания.

Василисе понравилось, что он назвал ее красивой, но почему болтливой? Вот уж неправда, болтливой она никогда не была. Зачем же они едут к бывшей жене Матвея? Для того чтобы молчать?

– С ней мы вряд ли увидимся, – пояснил сыщик, – но с ее соседями поговорим.

«Вот тебе раз, – подумала Василиса, – то не болтай, то поговорим. И понимай, как знаешь». Она посмотрела на этого симпатичного брюнета, знает ли она его? Он ведь сам молчун еще тот.

– Завтра я вам все расскажу, – пообещал немногословный сыщик и подмигнул девушке.

Милые знаки внимания были конечно же ей приятны. Но хотелось чего-то большего. Этакого порыва, всплеска чувств, эмоций, гибели разума… Василиса посмотрела на сосредоточенное лицо сыщика и поняла, что, по крайней мере, сегодня ничего подобного не будет. Она вздохнула и улыбнулась. Пока придется довольствоваться тем, что она ему нравится. Пока, а там еще поглядим.

Нужный дом они нашли не сразу, пришлось оставить машину на пятачке и отправиться по адресу пешком, слишком ухабистой была дорога. Василиса, давно не бывавшая в деревне, с восторгом разглядывала местных жителей. Все они были похожи на городских, только гуляли в своих садах и огородах в шляпах и панамках, так что она на своих высоченных каблуках и в легкомысленном сарафане не слишком выделялась на общем фоне. Руслан объяснил Василисе, что она нисколько не ошибается, деревенские жители действительно городские и называются они дачниками. Бывшая жена Матвея снимала дачу на самой окраине села. Когда они приблизились к дому, сразу увидели двух мальчишек, играющих в мяч прямо на дороге. Василиса пригляделась и обомлела: настолько сильно мальчишки были похожи на Матвея. Можно было лишний раз не спрашивать, чей это дом. Тем более что Руслан попросил ее молчать. Разговаривать с соседкой он принялся сам.

Пожилая дама далеко не бальзаковского возраста была польщена вниманием привлекательного брюнета, представившегося ей частным сыщиком. Она пригласила его в гости и повела в свою часть дома, который делила с бывшей женой Матвея. Василиса потащилась следом за ними, явно чувствуя себя лишней на этом празднике детективной жизни. Сыщику феноменально везло на престарелых дам, они его просто обожали и с удовольствием раскрывали перед ним свои и чужие секреты.

Усадив гостей за стол, дама занялась приготовлением чая и сплетнями о своей соседке. Василису передернуло: неужели и ее соседи так же говорят о ней за ее спиной?! Она представила Матильду. Нет, та не станет говорить за спиной, та выскажет все в лицо без всяких церемоний. Звягинцев? Хорош гусь, но в последнее время становится все лучше и лучше. У Кулемина язык без костей, он, как говорится, подарок для шпиона. Федор ничего о ней говорить не станет. Ему некогда, он целеустремленно ищет клад. Матвей? А что Матвей?

– Приезжал на днях, – поведала тайну Вера Эдуардовна. – Пробирался огородами. Я как раз морковку полола. Она только проклюнулась, если ее вовремя не прополоть, а затем не проредить, ничего путевого не вырастет.

– Что вы говорите?! – заинтересовался Руслан, как будто собирался сажать морковные плантации.

Василиса хотела съязвить, но вовремя остановилась.

– Я точно говорю, – доверительно сообщила дама и ухватилась за его руку. – Матвей скрывался от соседей. Раньше он никогда так не делал, даже когда развелся с женой и ушел к другой. Говорят, та, другая, настоящая ведьма. Она приманила его специальными заговорами и отварами. На здешних лугах, многие горожане этого не знают, – дама с упреком поглядела на Василису, которая в данный момент для нее представляла всех горожан, вместе взятых, – растут магические травы. С ними можно заваривать такие чаи! Да вы угощайтесь чайком, угощайтесь.

Василиса поперхнулась. Неизвестно, чего в этом чае заварила Вера Эдуардовна. Может быть, какую-нибудь усни-траву или чего похуже. Стоит только потерять бдительность, и твоего мужчину тут же подхватит и околдует очередная колдунья. Василиса ужаснулась. Людмила действительно была похожа на колдунью. Тогда почему она выпила отраву и заболела? Могла бы наколдовать себе здоровую счастливую жизнь.

– С этим колдовством одна беда, – словно прочитала ее мысли Вера Эдуардовна. – Чего ни пожелаешь другому, возвращается бумерангом. Беды другому желать нельзя. – Она снова поглядела на Василису с укором. Как будто та вставала с первой зорькой, бежала в лес, охапками рвала магические травы и заваривала вредные для населения чаи.

– А когда Матвей последний раз был у своей бывшей жены? – Руслан наконец-то проигнорировал россказни пожилой дамы.

– Да вчера, – пожала та плечами. – Я как раз огурцы сажала. Если с огурцами опоздать, ничего хорошего от них не жди. Пойдут одни пустоцвет и листва.

– Что вы говорите?! – опередила сыщика Василиса. Тот усмехнулся.

– Я точно говорю. – Вера Эдуардовна ухватила за руку Василису, выпустив на свободу сыщика. – Вчера и приходил, снова огородами. Мало того, ночевать у нее остался. Как уж они спали, вместе или порознь, точно сказать не могу. Стены у нас хорошие, крепкие, шумоизоляция надежная. Вот только точно говорю, дети выбежали к нему навстречу. Долго кричали, радовались: «Папка пришел! Папка пришел!» Сиротинушки.

– Отчего же сиротинушки при живом отце с матерью? – удивилась Василиса.

– Так посадят их теперь обоих, – пригвоздила дама своей интуицией. – Угробили они колдунью– то. Я же говорю: зло, оно всегда возвращается. Отчего угробили, сказать не могу. Или опомнился он, болезный, или вещичками колдуньи завладеть решили, квартиркой, к примеру. Но ведь и вы-то не зря пришли, значит, подозреваете их в сговоре. Неужели Матвей притворялся, когда колдунья его отваром опаивала? – Она покачала головой. – Такого не может быть. Вы пейте-то чаек, пейте. Он у меня ароматный, на свежих травках настоянный, кушайте печенье…

– Большое спасибо, Вера Эдуардовна, – закруглил разговор Руслан. – У вас действительно очень ароматный чай, лучше я нигде не пил.

Дама зарделась и жеманно повела плечом.

– Я старалась, – призналась она, – ради гостей. Только вы у Васиной ничего не пейте, так, на всякий случай. У нас в деревне одни дачники, хоть и городские все, но что ни баба, то ведьма. Впрочем, к ней можете не ходить. Нет ее сегодня, уехали они в столицу на пару с Матвеем. Рано утром собрались, вместе за ручку вышли и направились в сторону электрички. Заметьте, огородами. Я как раз капусту поливала. Если ее плохо полить, хорошего урожая не жди…

– Что вы говорите?! – воскликнула Василиса. Руслан схватил ее за руку и повел к выходу.

Василиса не стала сопротивляться. Она прикинула, много ли говорила. Так, всего пару предложений.

Мальчишки все еще бегали по дороге и гоняли мяч. Руслан подошел к ним и поинтересовался, дома ли их отец. Один из них, постарше и посмышленее, остановился, внимательно оглядел сыщика с головы до ног и ответил, что их папа уехал в командировку. Больше он ничего не сказал, поднял мяч и ушел с братом во двор дома.

– Детки у соседки, – протянула Василиса. – Интересно, а какая она, бывшая жена Матвея?

– Завтра увидишь, – пообещал Руслан. Он сходил за блокнотом, что-то написал на листке, оторвал его и подошел к раскрытому окну. Ловко лавируя между кустами жасмина, положил листок на подоконник, прижал его пустым стаканом, который оказался тут же, и вернулся к Василисе.

Она догадалась, что это было приглашение не на свидание. Или на свидание, но очень грустное.

Возвращались не так быстро, как ехали в деревню. Рядом с бескрайним полем Руслан остановил машину. Среди травы, готовящейся к первому покосу, дружными синевато-лиловыми островками росли колокольчики. Руслан подмигнул девушке и кинулся собирать для нее охапку полевых цветов.

– Не нужно! – закричала ему Василиса. – Они же красные!

– Ничего подобного, они васильковые! – заявил на бегу Руслан.

– Они занесены в Красную книгу! – поправила себя та.

Но он не послушался и вернулся к ней с цветами. Василиса поняла, что это был порыв, всплеск эмоций, гибель разума. Можно было, безусловно, догадаться подхватить ее на руки, закружиться с ней в танце любви и признаться в своих неземных к ней чувствах.

– Не сейчас, – прочитал ее мысли Руслан. – Я знаю, что при этом говорят и на что надеются, но сейчас я тебя только поцелую. Все остальное – завтра.

Это был самый лучший поцелуй в ее жизни.


Во дворе ее дома разгоряченные старушки-со– седки костерили супругов Кошкиных на чем свет стоит. К возвращению Василисы те успели перелопатить все обозримое пространство и принялись за детскую площадку. Перепаханный вдоль и поперек газон страдал молча, за него говорила старушка Петушкова:

– Мы поначалу думали, идет плановый ремонт отопления, замена труб и коммуникаций. Даже вынесли этому ироду лопату, когда его не выдержала и сломалась. Но когда появилась его жена, заподозрили неладное. Они набросились на георгины, как колорадские жуки на картошку! Что делается, люди?! Куда смотрят правоохранительные органы?! Сейчас я пойду и всех вызову!

– Можете начать с дурдома! – посоветовала старой женщине Матильда. – Могу вас уверить, они приезжают гораздо быстрее остальных.

– Попрошу без намеков! – заявил находящийся тут же Матвей. – Иначе я взорвусь. Все мы взорвемся. – Он хитро улыбнулся, ему на ум пришла внезапная мысль. – Тут, – он указал на последнюю клумбу с цветами, – заложена бомба!

– Ах! – Петушкова схватилась за сердце и села на лавочку.

– Нет, – отрицательно покачал головой торчавший в окне писатель Звягинцев, – не тут. Немного левее, потом правее и сразу прямо.

– Это он ее заложил, ирод?! – застонала Петушкова, с ненавистью глядя на фантаста.

– Не волнуйтесь, бабушка, – успокоила ее Василиса, – они шутят.

– От таких шуток люди помирают, – пожаловалась старая женщина.

– Ничего, – подбодрила Василиса, – вы сильная, и не такое выдерживали.

– Да, милая, в Отечественную войну, помнится мне…

– Бомба! – заорал Федор. – Люди, разбегайтесь! Бомба!

– Он ее таки нашел! – горестно возмутилась Петушкова.

– Дорогой, – к нему кинулась Матильда, – не трогай ее голыми руками! На ней могут остаться твои отпечатки пальцев.

– Ага, гы-гы, – гыкнул студент Кулемин, – а также следы ног, рук и обломки тазобедренной кости.

Кроме него, остальным было не до смеха. Федор действительно до чего-то докопался, и это чего-то торчало из-под земли тусклым, грязным металлическим верхом.

Пока все готовились к худшему, Федор с Матильдой разглядывали находку.

– Это старый глушитель, – шепнул жене Кошкин. – Но молчи. Кричи про бомбу.

– Граждане! – заявила та, семеня к подъезду. – Расходимся все! Расходимся по домам, сейчас рванет! Забирайте детей и коляски, уходите в свои квартиры. Я сейчас сама вызову бригаду по уничтожению бомб, которая все уничтожит. Граждане, чей это бесхозный ребенок?! Заберите его, пожалуйста. – Она показала на песочницу, в которой копался малыш.

– Я заберу ребенка, – пообещала Василиса, жалея, что с ними сейчас нет Руслана.

Он исчезал всегда так быстро, что она не успевала придумать причину, которая могла бы его задержать. Сейчас эта причина была, как говорится, налицо, но рядом с ней уже не было Руслана. Сославшись на дела, он снова уехал, оставив ее наедине с проблемами и озабоченными соседями.

– Уйди, малыш, – зыркнул на мальца Федор.

– Шам уди, – ответил малыш и огрел дядьку лопаткой.

– Она закопала клад в песочнице, – озарило того. – Все точно. Ночь, фонарь, аптека, тьфу, песочница. Может, после аптеки она выходит и закапывает…

– Не так красочно и достоверно, как у писателя, – вздохнула Василиса, беря за руку малыша, – но очень впечатляет. Алевтина Ивановна закопала в песочнице свои брильянты.

– А я откопал, – признался малыш, показывая вредному дядьке маленький кулачок.

– Что ты откопал?! Что ты откопал, маленький мерзавец?! – всполошился Федор, хватая руку ребенка. – Ну-ка, покажи дяде!

– Во! – с огромным удовольствием малыш показал ему дулю.

– Федор, – укорила его Василиса. – Вы перегрелись на солнце. Бойтесь теплового удара.

– Я боюсь другого. – Кошкин сел на куличик, основательно помяв детское творчество, и всхлипнул. – Боюсь, что никогда не найду сокровища и останусь прозябать всю свою дальнейшую жизнь… – Скупая мужская слеза медленно проползла по пыльному лицу.

– Не еви, – сказал малыш и раскрыл свою дулю. На его ладошке лежала золотая серьга. – Я откопал, бели, далю.

Федор вытер рукавом лицо и уставился на находку.

– Что там?! – поинтересовался Звягинцев. – Чистой воды и французской огранки?! Федор, не смей прятать сокровище, Господь велел, а ты обещал делиться. Василиса, не спускай с него глаз! – И встревоженная физиономия писателя скрылась в оконном проеме.

– Что нашли?! Что нашли-то? – не унималась пенсионерка Петушкова, стоя под козырьком подъезда.

– Вам же сказали, что бомбу огромной разрушительной силы, – ответил ей Звягинцев, пробегая мимо. – Скрывайтесь, бабуля, в свое убежище.

– То-то я гляжу, ты туда так и спешишь, – недоверчиво проворчала старушка.

– Где она?! Где? – трясущейся рукой Звягинцев выхватил у Федора сережку.

– Не, – почесал затылок Кулемин, – не чистой воды. Светка мне показывала, какие они должны быть. Эта не такая.

– Современная огранка, – подтвердил Матвей, разглядывая сережку издали. – Рубин времен перестройки. Даже не брильянт.

– Мамина, – с гордостью признался малыш, – она потеляла.

– Этого только не хватало, – вздохнул Звягинцев и сел в песок.

– Да уж, – пристроился рядом с ним студент.

– Не повезло, – вздохнул Матвей.

– К черту, – выругался Федор.

Василиса взяла сережку и малыша и повела его к маме разбираться, чья же найденная сережка была на самом деле. Уходя, она обернулась. Четверо мужчин сидели в песочнице и провожали ее грустным взглядом. Четверо взрослых людей, затеявших детские игры в угадайку. Неужели один из них – отравитель собственной жены?! В его глазах больше нет той вселенской печали, которая стояла в них сразу после отравления Людмилы. Василиса сегодня увидела в них алчный блеск. Неужели только алчный блеск?! Ведь он, Матвей, был таким хорошим.

Сережка действительно оказалась потерей мамы малыша. Она показала Василисе вторую и поблагодарила за спасение сына в это неспокойное время.

– Говорят, в нашем дворе нашли бомбу?! – испуганно поинтересовалась молодая мама. – Я только собиралась за Дениской бежать…

– Разве в нашем дворе можно что-то найти?! – улыбнулась ей Василиса. – Все уже найдено до нас. Не беспокойтесь, завтра поиски закончатся.

– Надеюсь, благополучно? – Мама с малышом помахали ей на прощание.

– Я тоже на это очень надеюсь, – призналась Василиса.

Надежда умирает последней. Первой умерла Алевтина Ивановна. С нее-то все и началось. Из– за нее она познакомилась с Русланом, подружилась со своими соседями. Кстати, о соседях. Если они завтра примутся за разборку крыши, она им в этом помогать не станет. Вот это точно! Пусть они с ней даже не делятся тем, что под нею найдут. Она представила писателя:

– Старушка проснулась среди ночи. Мысли о драгоценностях не давали ей покоя. Светила полная луна, и она потянулась следом за ней. Лунный свет прямо указывал место для брильянтов под старой прогнившей балкой черепичной крыши…

Глава 13

Храните деньги в сберегательной кассе!

Звягинцев нервно мерил шагами коммунальную кухню, сегодня ему, как и всем другим соседям, частный сыщик пообещал раскрыть все тайны. Все. В том числе и тайну бриллиантов. Зря, ох как зря он недооценивал этого рослого брюнета с манерами Бонда. Неужели тот докопался до истины, то есть до сокровища?! Не может быть, чтобы он не взял его себе. Или оно так и лежит в открытом сыщиком месте и дожидается своего истинного владельца? Бриллианты ждут, когда он придет и заберет их. Снова эти глупые фантазии! Когда он успел из писателя-историка заделаться заправским фантастом?! В последний месяц, когда заболел бриллиантовой лихорадкой. Они заболели все и сразу, лихорадка оказалась довольно заразной. Василиса и та продержалась недолго, после чего принялась таскаться за сыщиком по пятам. Ага, они на пару нашли сокровище, о чем сообщат им сегодня.

В кухню зашла Матильда, пестрея защитными пятнами военно-полевой формы, и принялась заваривать чай. Следом за ней влетел Федор. Звягинцев с удивлением отметил, что супруги Кошкины оделись явно не для бала. Федор позвякивал складным ножом, висевшим у него на ремне, и скрипел новыми пехотными ботинками. «Так, – писатель пригляделся к саперной лопате, которую Федор оставил у двери, – они решили вскрыть могилу Дзержинского!»

– Всем добрый день, – поприветствовал соседей Матвей и тоже схватился за чайник. – Блин, заварка закончилась. – Он грустно пошарил по своим ящикам.

– Привет, – Звягинцев поставил на стол еще одну чашку, – я поделюсь с тобой кофе.

– Матвей, я налью тебе чай, – предложила Матильда.

– А мне? – поинтересовался забежавший на кухню Кулемин. – Я тоже хочу и того и другого и побольше. С колбасой! – Голодные глаза студента сразу же наткнулись на колбасу.

– И тебе, – согласилась Матильда. – Присаживайся.

– Сейчас, – пообещал Кулемин, – сбегаю только за Светланой.

– Ей что, – удивился Федор, – тоже есть нечего?

– Нет, сыщик сказал привести ее и брата. Он же скоро приедет! Я мигом, не съешьте мою колбасу! – И довольный Кулемин побежал за Свистуновой.

– Действительно, – Звягинцев посмотрел на часы, – он обещал в двенадцать.

– Какой в этом числе заключен трагизм, – вздохнула Матильда, – в полночь разбиваются сердца!

– Вообще-то это полдень, – заметил Звягинцев, – но сегодня в полдень разобьется чья-то жизнь.

– Надеюсь, – грустно изрек Матвей, – не моя. Она давно разбита.

Василиса пришла на кухню в прекрасном расположении духа. Она выглядела отлично, для чего основательно постаралась. Конечно, ей хотелось произвести сегодня на сыщика неизгладимое впечатление, но, скорее всего, впечатляться будут другие. Она-то знает преступника! Василиса зыркнула глазами в сторону Матвея. Она не скажет об этом раньше времени, она дождется Руслана. А то неизвестно еще, что этот неудавшийся женоубийца может с ней сделать. В свое время он уже пытался душить Матильду. Хотя та тогда была такой стервой, что ее и придушить было не жалко. Матильда, нисколько не догадываясь о мыслях Василисы, пригласила ее к своему столу.

– Давайте сдвинем столы, – предложил Звягинцев, – и поедим все вместе! Кто знает, как мы станем относиться друг к другу после того, что нам расскажет сыщик. В любом случае я не верю, что кто-то из нас мог сделать подлость другому. Предлагаю сплотиться дружным коллективом и не позволить сыщику вить из нас веревки.

– Он вить не собирается, – обиделась за сыщика Василиса, но идею объединения поддержала.

Столы сдвинули и накрыли одной скатертью. Всем понравилось. Хоть никто и не высказался вслух, многие подумали о большой крепкой семье, которая была у их предков, когда все жили в лачугах, ели за одним столом, грелись у одного очага и о таких глупостях, как поиски чужих драгоценностей, знать не знали.

– Как у вас уютно, – удивилась Свистунова, открывая дверь на общую кухню.

– Проходите, голубушка, проходите, – пригласил ее Звягинцев, – и для вас местечко найдется.

– Чай или кофе? – поинтересовалась Матильда.

– Чай, – ответила та и присела рядом с писателем.

Буквально тут же на кухню ввалились студент с братом Свистуновой, они о чем-то спорили и, не обращая внимания на остальных, так и сели рядом, чтобы продолжить разговор.

– Добрый день, – следом за ними зашла одетая во все черное дама. – У вас там дверь не закрыта.

– А! – взвился Звягинцев. – Я так и знал! Кондрат! Это ты вечно оставляешь дверь открытой!

– Не нужно ее закрывать, – поспешила сказать Василиса, – сейчас придет сыщик.

– Сыщик?! – Брови дамы подскочили на лоб, и она сняла широкополую шляпу.

– Г..Г…алина?! – вскричал Матвей, подскакивая на стуле. – Садись со мной, – добавил он, немного успокоившись под ее тяжелым взглядом.

– Меня пригласили, – объяснила Галина, – как я думала, просто в гости. Теперь, понимаю, на разборки. Что ж, послушаю вашего сыщика. Может, он хоть что-то скажет о сестре.

– Скажет, не беспокойтесь, – пообещала Василиса.

– И где же он? Уже двенадцать! – пробурчал Матвей.

Все обратили внимание на часы, из которых при полном молчании, повисшем на кухне, выскочила кукушка и прокуковала двенадцать раз. С последним «ку-ку» дверь на кухню распахнулась, и на пороге показался Руслан. Василисе показалось, что сейчас он крикнет: «Что, не ждали, своло… нехорошие люди?!» Но тот улыбнулся и поздоровался. Матильда тут же принялась усаживать сыщика рядом с собой, двигая остальных.

– Спасибо, – отказался Руслан, – я позавтракал и нагуливаю аппетит для обеда. Вот только боюсь, что у кого-то из присутствующих мне придется его отбить. Начнем? – Он прошелся вокруг стола. – Вы можете продолжать.

– Да уж, – пробурчал Звягинцев, – сейчас вы заявите, что я убиваю соседей и спекулирую их жилплощадью, и кусок застрянет в моем горле.

– Ешьте спокойно, я предупрежу, когда буду вас обвинять, – пообещал сыщик.

– Огромное вам спасибо, дорогой вы наш, – пробормотал Звягинцев и поставил на стол чашку.

– Ё-моё! – Дверь в очередной раз распахнулась и на общей кухне появился Владимир Степанович, пораженный такой дружной компанией. – Чё празднуем-то? А у меня выпивка закончилась! – Он показал пустую бутыль. – Пушкин, у тебя ничего не найдется?

– У Пушкина, вполне возможно, что-то бы и нашлось, – недовольно ответил писатель. – А у меня, Степанович, нет. Присаживайся с нами и пей чай!

Обескураженный холодным приемом своего нового друга, сосед сел за стол, Матильда тут же поставила перед ним чашку с чаем.

– Сегодня у нас ритуал такой особенный, – пояснила она тому. – Все пьют чай или кофе.

– Итак, – продолжил сыщик, – вернемся к нашим баранам, то есть соседям.

– Это он кого бараном назвал? – шепотом обратился Владимир Степанович к Матильде.

– Преступников, – также шепотом ответила ему та.

– Бараны-преступники, это похлеще белой горячки, – восхищенно произнес Степанович и покачал головой.

– Вернемся, – согласился с сыщиком Звягинцев, постукивая пальцами по столу. – Только, может, начнем с брильянтов?

– Брильянтами мы закончим, – не согласился с ним Руслан. – Итак, как только я начал расследование, сразу понял, что дело не обошлось без вмешательства «Корпорации коммунальных квартир». Москвичей всегда подводил квартирный вопрос. Мне сразу показалось странным, что жильцов коммунальной квартиры, находящейся чуть ли не в самом центре столицы, оставили в покое все остальные агенты по недвижимости. Раньше они бывали у вас практически каждый день. – Матильда кивнула сыщику. – И предлагали вам свои варианты. Но в один прекрасный день, как по мановению волшебной палочки, они исчезли с вашего горизонта. Осталась только «ККК» и Евгений Хлестаков. Я спросил себя: что же могло случиться? И после выяснения некоторых обстоятельств понял: квартира уже продана! Она не числится в базе данных как коммунальная жилплощадь.

– Позвольте! – закричал Звягинцев. – Что это значит?! Мы-то здесь живем!

– Живете, – согласился сыщик, – пока. И рискуете жизнью, заметьте. Сначала умерла старушка Воробьева, затем отравили Людмилу…

– Хлестаков – убийца! – рявкнул Матвей и оглядел соседей, следя за их реакцией.

– Но как «ККК» продала квартиру вместе с нами? – Звягинцеву своя рубашка была ближе к телу.

– Очень просто, – объяснил сыщик, – комната Кулемина продана ей вполне законно ее хозяином. Кулемин ведь только съемщик. Комната Воробьевой будет выкуплена после истечения положенного срока также вполне официально корпорацией у муниципалитета. Васины также продали свою жилплощадь корпорации…

– Что?! – не поверил Матвей.

– Ее продала ваша жена Людмила, на которую она была оформлена.

– Не может быть, – прошептал Матвей.

– Не прикидывайтесь, – зловеще прошептала Свистунова, – за это вы ее чуть не убили! Но она выжила и со дня на день даст показания!

– Спокойно, господа! – прикрикнул сыщик. – Попрошу без эмоций. Остались только трое, – продолжил сыщик, – последние из могикан. Их решили дожать с помощью Хлестакова. Но все пошло не так, как рассчитывала корпорация, жильцы продолжали артачиться. Пришлось оформить липовые документы с подкупом чиновников. Корпорация собиралась рано или поздно с жильцами договориться, собрав на них компромат. Или еще каким-то образом…

– Ага, – буркнул Федор, – знаем мы каким. И он провел ребром ладони себе по шее.

– Тем не менее мне стало интересно, кто же приобрел квартиру, заранее зная, что с ней не все в законном порядке? – Сыщик обвел взглядом присутствующих.

– Не я, не я, – прокричал Звягинцев, – у меня нет столько денег! Василиса – вряд ли. И не Кошкины, голытьба голытьбой.

– Что?! – вскричал Федор и набросился с кулаками на соседа. – Да я на днях подарю Матильде норковую шубу!

– Спасибо, милый! – Матильда кинулась к нему обниматься.

– Спокойно, господа! – рявкнул сыщик, все послушно сели на свои места. – Чай остынет. Вашу квартиру приобрел господин Плюхин.

– А! – обрадовалась Василиса. – Я так и знала.

– Встаньте, господин Плюхин! – приказал сыщик.

– Но его здесь нет, – изумилась Василиса.

– Вы так думаете? – усмехнулся сыщик и посмотрел на брата Свистуновой. Тот привстал и кивнул. – Да, брат Светланы Свистуновой и есть господин Плюхин. Девичья фамилия Светланы – Плюхина. А тот господин, которого ты видела, Васюня, на юбилее – их отец. Странно, что ни брата, ни сестры не было на его торжестве. Чем они занимались?! Да они вовсю так же, как и вы все, ищут сокровища. Из-за них и решились на подлог и незаконную покупку квартиры. Конечно, на своем юбилее господин Плюхин-старший немного покривил душой, признаваясь гостям в том, что он купил квартиру для себя. Он купил ее для сына, мечтая о том, чтобы дети жили рядом.

– Ё-моё! – вскрикнул Владимир Степанович и утер пьяную слезу. – Жалко-то как!

– Безусловно, вам жалко, – подтвердил сыщик, – ваш зять также старался выкупить квартиру для вас посредством Евгения Хлестакова, который работал сразу на двух клиентов.

– Нет, сколько над нами стервятников скопилось-то, – возмутился Федор.

– Всего два, – ответил ему сыщик, – но они орлы, клюют по-живому. Правда, после сегодняшнего дня сделку признают недействительной.

– По-живому! – закричал Матвей. – Они чуть не убили Людмилу!

– Нет, ее попытался отравить другой человек, – зловеще сказал сыщик, глядя в его глаза. – Это еще одно дело, которое я раскрыл благодаря помощи Василисы Васильковой. – Та зарделась от удовольствия. – И этот человек сидит за этим столом.

Все моментально поглядели на Матвея.

– Нет, – он отчаянно замотал головой, – это не я. – Внезапно он опустил плечи, ссутулился и поник. – Да, это я ее чуть не убил…

– Неправда, – перебил его сыщик. – Это сделала ее сестра.

– Галина?! – изумилась Василиса, которая до последнего момента была уверена в том, что муж покушался на собственную жену. Особенно после того факта, что Людмила втайне от него зачем– то продала свою комнату корпорации. Матвей– душегуб в ее представлении вполне мог на это решиться. Но сестра?! – А как же его бывшая жена?! – не унималась Василиса. – Они же были вместе!

– Обо всем по порядку, – начал новый рассказ сыщик. – Итак, от отравления настоем трав чуть не погибает Людмила Васина. Тихо, спокойно, без свидетелей. Хотя в этом деле свидетелей хоть отбавляй. Чего стоят одни старушки на лавочке. Казалось бы, они все перепутали. По их сведениям выходило, что Людмила в тот роковой вечер зашла в дом два раза, а вышла всего один. Так и получилось, только вместо Людмилы второй раз зашла ее сестра-близнец, она-то и вышла после того, как подлила Людмиле в отвар яда.

– Это был не яд, – тихо произнесла Галина.

– Действительно, – согласился с нею сыщик, – экспертиза установила, что это был безобидный отвар. По всей видимости, призванный вернуть любимого человека. Я прав? – Галина молча кивнула. – Им обычно пользуются знахари и колдуньи. Но вместе с тем, что уже было намешано в кастрюле Людмилы, а она, как все знают, тоже любила заниматься отварами и заговорами, все составило дикую смесь, не совместимую с нормальным функционированием человеческого организма.

– Пардон, мусью, – встрял Владимир Степанович, переливая чай в стопку, – нельзя ли попроще?

– Можно, – кивнул сыщик. – Проще говоря, два отвара, перемешавшись, отравили Людмилу.

– Так Галина не виновата?! – вскричала Василиса, которая не могла представить в качестве убийцы женщину.

– Галина ни в чем не виновата, – подтвердил сыщик. – Ее действительно, как она и утверждала, в тот роковой день не было у сестры. Она вообще у нее не бывала, потому что не любила Людмилу и считала ее виновной во многих семейных бедах. Она пришла сюда только один раз за ее вещами, которые собиралась оставить себе, когда и нагрубила Василисе.

– Ничего не понятно, – сказала та. – То была сестра, то ее не было…

– Сестра была, – усмехнулся сыщик. – Но я говорю не о Галине. Помнишь, Василиса, ты рассказала про фотографию, выпавшую из сумки сестры-близнеца? Ты мельком на нее взглянула, и тебя в ней что-то поразило, но ты не смогла точно сказать что. Так вот, я нашел эту фотографию. – Сыщик, словно фокусник, выудил семейное фото. Все уставились на него с нескрываемым изумлением. – Да, здесь есть чему удивиться. – Он пустил фотографию по столу. – На ней вместо двух сестер были изображены три. Три сестры-близнеца! Третья – Арина. В этом-то и разгадка тайны. Впрочем, есть еще одно обстоятельство.

– То, что Арина любила Матвея?! – догадалась Матильда. – Галина, вы-то об этом знали?!

Та молча потупила голову.

– Галина об этом знала, – ответил сыщик, – об этом знала вся ее семья. Арина была женой Матвея Васина. И та женщина, к которой вы, Матильда, обращаетесь, вовсе не Галина. Это и есть Арина Васина. Галина же вместе с Евгением Хлестаковым сейчас отдыхает в Египте. К чему Арине потребовался этот маскарад, я не знаю. – Руслан пожал плечами. – Сваливать все на Галину было неразумно, запутать же меня все равно не удалось.

– Получается, – в полной тишине, прерываемой всхлипами Арины, сказала Василиса, – что жили-были в провинции три сестры. Как чеховские сестры, они рвались в Москву! Одна из них вышла замуж за москвича Матвея Васина, а другая ради прописки его отбила у нее и у двоих детей. Третья осудила ее за этот поступок. Арина не сдалась и попыталась вернуть любимого мужа назад. И у нее это получилось! Мы знаем, что Матвей вернулся к Арине! Это так, Матвей?!

Тот кивнул и обнял рыдающую Арину.

– Теперь я понимаю, почему одна сестра была зла на Людмилу, а у другой я ощутила чувство вины.

– Закончим с этим, – предложил сыщик. – Правоохранительные органы установили, что с Людмилой произошел несчастный случай. Семья полностью согласна с этим мнением и от дальнейшего расследования отказалась. Тем более что ее здоровью действительно больше ничего не угрожает и видеть Матвея она больше не хочет. Родственники считают, что поступок Арины вполне оправдан, она не хотела смерти сестры. Я рассказал о случившемся вашим, Арина, родителям. Они попросили меня оставить все как есть. В принципе мне все равно. Мне заплатили не за это.

– Заплатили?! – шумно удивился Звягинцев.

– Людмила Васина заплатила мне за расследование, – продолжил сыщик. – Она меня наняла для того, чтобы я нашел брильянты…

– Чем она могла заплатить? – поинтересовался Матвей.

– Вы забываете о тех деньгах, которые достались ей после официальной продажи комнаты. Рассчитывая найти с моей помощью драгоценности, она собиралась существенно поправить свое материальное положение.

– И что, – насмешливо поинтересовался Звягинцев, – вы нашли брильянты?

– Нашел, – ответил сыщик.

– Где они?! – прохрипел Федор, у которого от волнения начал исчезать голос.

– Ты нашел брильянты?! – изумилась Василиса. – И ничего мне не сказал?!

– Где вы их нашли, бесценный вы наш? – спросил ошарашенный известием Звягинцев.

– Сейчас же отведите нас к сокровищу! – потребовала Матильда.

– Ни фига себе, – под общий шумок Кулемин быстро доел оставшуюся колбасу.

– Где этот коробок, бутылек, сумка, сундук?! – засуетилась Свистунова.

– Десяток человек на сундук мертвеца, – пропел Владимир Степанович, чокаясь своей стопкой с чашкой Звягинцева, – и бутылка рома! Эх, ма, бутылка рома!

– Их нашли, – прошептал Илюхин-младший и откинулся к стене. – Они все-таки были здесь?!

– Они и сейчас здесь, – ответил сыщик.

– Ах! – Матильда схватилась за сердце и упала в обморок. Соседи принялись ее откачивать, наливать воду, бегать за мокрым полотенцем…

Никто не заметил, как на общую кухню зашел седой мужчина с портфелем и тихо присел за стол.

– Спокойно, господа! – призвал соседей Руслан, когда Матильда вновь пришла в себя. – Продолжим разговор или перенесем его на другое время?

– Еще чего! – возмутился Федор и встряхнул жену за плечи. – Ничего переносить не станем!

– Правильно, – согласился с ним сыщик. – Тем более что Эммануил Израильевич очень занятой человек.

Соседи с недоумением уставились на новое действующее лицо.

– А он-то кто будет?! – удивился Федор. – Хранитель сокровищ?!

– Можно сказать и так, – улыбнулся Эммануил Израильевич, – можно сказать и душеприказчик усопшей Алевтины Ивановны Воробьевой. Удивительной женщины.

– Да уж, – вздохнула Матильда. – Это и есть юридическое лицо.

– Говорить буду я, – перебил ее Руслан. – Это оказалось самым легким делом. Людмила Васина наняла меня для того, чтобы я нашел брильянты. После небольшого опроса я выяснил, что драгоценности старушка завещала Василисе Васильковой, девушке, которая ухаживала за ней длительный период времени. Именно завещала, я акцентирую внимание собравшихся на этом слове. Я предпринял кое-какие меры и нашел Эммануила Израильевича.

– Погодите, – не согласился с его коротким рассказом Звягинцев. – Давайте подробно признавайтесь, каким образом вы его нашли. Нам не хватает еще одного мошенника!

Седой нотариус показал соседям свои документы, после чего принялся перебирать бумаги в своей папке.

– Мне должны были сообщить из пенсионного фонда о смерти клиентки, после чего я должен был обнародовать завещание госпожи Воробьевой. Но так как свидетельство о смерти туда не было представлено вовремя, я, как и они, не знал, что госпожа Воробьева скончалась.

– Теперь знаете! – выкрикнул Федор. – И что это меняет?!

– Все, – ответил ему сыщик. – По завещанию Алевтины Ивановны драгоценности переходят в собственность Василисы Васильковой.

– Как она и завещала на смертном одре, – признался Матвей.

– Очень интересно, где же она их возьмет? – ухмыльнулся писатель.

– Васюня! – Матильда снова схватилась за сердце. – Ты же обещала поделиться!

– Она возьмет их у себя в комнате, – сказал сыщик и прикрикнул на Федора: – Сидеть! Я сам их там возьму. – Он вышел из кухни.

– Мы что, плохо осмотрели ее комнату?! – почесал затылок Кошкин.

– Но у меня ничего не было, – пожала плечами Василиса, – честное слово. Я сама искала.

– Да, – поверил ей писатель, – Василиса не смогла бы скрыть, она слишком правильная.

– Я так и знал, – вздохнул студент, – нужно было меньше сидеть у Светланы, а больше копаться в стенах!

– Ах так?! – возмутилась та и отвернулась от него.

– Светик, это я так, сгоряча! – испугался студент.

– Может, он все-таки нашел их на крыше? – предположил Федор.

Руслан вернулся обратно, держа в руках старухин сундучок с документами.

– С чего вы взяли, – обратился он к соседям, – что она указала на стену?!

– Как это с чего?! – возмутилась Матильда. – Я сама видела, как она указала рукой на стену! Да и ребята тоже видели!

– Вы все ошиблись, – холодно резюмировал сыщик.

– Я же говорил, что они были на крыше! – твердил свое Федор.

– Алевтина Ивановна указывала на стоящий у стены комод! На нем, а не в стене стояла эта шкатулка с документами…

– Но в ней ничего не было! – заявил Звягинцев. – Мы посмотрели!

– В ней-то они и лежат, – усмехнулся в который раз Руслан и открыл шкатулку-сундучок. – В ее сберегательной книжке. Нет, она не хранила деньги в сберегательной кассе, что я всем советую делать.

– Храните деньги в сберегательной кассе! – снова чокнулся с чашкой Владимир Степанович.

– Алевтина Ивановна хранила там свои брильянты. – Сыщик достал из сундучка и показал потрясенным слушателям маленький ключик. – Когда я просматривал фотографии семейного альбома старушки, я обратил внимание на то, что Алевтина Ивановна одно время работала в сберегательной кассе. Сейчас на этом месте стоит банк. Вполне логично было предположить, что женщина, знакомая с банковскими условиями хранения ценностей, этим и воспользуется. Я оказался прав. Алевтина Ивановна воспользовалась ячейкой в этом банке, где благополучно хранила свои брильянты. – Сыщик отогнул корочку сберегательной книжки и вытащил сложенный листок. – Это договор, на который никто из вас не обратил внимания. Я передаю его Василисе вместе с ключом от ячейки.

– Код записан в завещании, – подтвердил его слова Эммануил Израильевич, – я приглашаю Василису Василькову для ознакомления с ним в мой офис в любое удобное ей время. Благодарю всех присутствующих за внимание. – Он встал. – Особую благодарность объявляю господину Воробьеву. – Он кивнул в сторону сыщика.

– Что?! – воскликнула Василиса. Дружный хор изумленных соседей поддержал. – Что?! Воробьев?!

– Да, – представился сыщик, – я Руслан Воробьев, представитель частной сыскной конторы «Воробьев и компания». Вопросы о том, кем я прихожусь почившей Алевтине Ивановне, не принимаются в связи с производственной тайной.

– Наверняка, – предположила Матильда, – он ее внучатый племянник. Ему повезло, – она глубоко и волнующе вздохнула, – Василиса с ним поделится. Хотя лично я на ее месте подождала бы какого-нибудь миллионера.

Василиса никого не собиралась ждать. Известие о том, что она стала обладательницей капитала, застало ее врасплох. И виноват в этом был сыщик, он же Руслан, он же Воробьев. Мог бы предупредить заранее! Спросил бы накануне: мол, Василиса, хочешь миллион? Так ты его и получишь! Нет, она бы точно ответила, что миллиона не хочет. Она хочет… Нет, она бы не призналась. Тогда бы не призналась. Сейчас ей нельзя откладывать, если она станет состоятельной, Руслан может ее бросить. Кому нужна глупая состоятельная блондинка?! Ему вряд ли.

– Руслан, – тихо позвала Василиса.

– Не беспокойся, – ласково сказал он ей, – я с тобой.

Вместо эпилога

– Ну и как вы здесь устроились?! – Звягинцев пробежался по комнатам бывшей коммунальной квартиры. – Чудесно! Восхитительно. Это не евро, а суперевроремонт! Совсем как у меня в коттедже.

Васюня, я тебя умоляю, приезжайте с Русланом ко мне на все лето. Воздух изумительный, напротив дома – пруд, в саду – яблоки! Соседи отличные, все творческие люди, поселок-то писательский.

Василиса и Руслан стояли, обнявшись, и улыбались гостю.

– Как я раньше здесь творил? – Звягинцев зашел в свою бывшую комнату. – Зато как мне пишется теперь! Я сделал кабинет в мансарде. Как только заключу договор на новую книгу, приезжайте обязательно! Я уже позвал Матильду с Федором. Они готовятся к появлению малыша, но обязательно покинут на время свою новую квартиру на Юго-Западе. Федор купил-таки Матильде норковую шубу, и они поставили квартиру на охрану. Студент со Свистуновой Светланой тоже обещали приехать! Я к ним забегу перед отъездом. Ты, Василиса, зря ему подарила «мерседес», он гоняет по Москве, как черт. Кстати, Светлана стала Плюхиной! Свистунов потребовал у нее развод, после чего женился на медсестре, постоянно ухаживавшей за ним в больнице. Приедут и Васины, им хочется посмотреть мой новый дом и обустроить свой деревенский так же. Благодаря тебе у них теперь для этого есть средства. Вот только надо пригласить Людмилу отдельно от них, как только она приедет из санатория. Говорят, на курорте Людмила закрутила новый роман с горячим финским парнем… Василиса! Дай слово, что обязательно приедешь! А то соседи обидятся. Не мои, творческие, а наши с тобой, коммунальные.

– Обязательно приедем, – пообещала ему Василиса. – Мы же теперь ближе, чем родственники.

– Да уж, – согласился Звягинцев, – не все родственники поступили бы так, как ты. Не каждый смог бы поделиться. Ты у нас особенная, порядочная и добрая. Мы тебя любим, Васюня.

– Алевтина Ивановна была бы рада, – всхлипнула, расчувствовавшись, Василиса.

– Пойдемте пить чай с нашими любимыми конфетами «Москвичка», – спохватился Руслан.

– Чур, я сварю свой фирменный кофе! – И Звягинцев прошел на Василисину кухню.

– Какие у меня хорошие соседи, – улыбнулась та.

– Это ты самая лучшая, – поцеловал ее Руслан.


Купить книгу "Страсти по криминальному наследству" Кускова Алина

home | my bookshelf | | Страсти по криминальному наследству |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу