Book: Банда в белых тапочках



Банда в белых тапочках

Алина Кускова

Банда в белых тапочках

Купить книгу "Банда в белых тапочках" Кускова Алина

Мало кто из нас может вынести бремя богатства – конечно, чужого.

Марк Твен

Пролог

С чего все началось. Вообще-то нас уже грабят

Рабочий день заканчивался, и свободный вечер не сулил ничего хорошего для одинокой, ведущей ЗОЖ, как пишут теперь в объявлениях о знакомстве, Алевтины Краевой. Здоровый образ жизни ей уже порядком надоел, однообразное существование тоже. Но увы – бурные перемены возникали только в жизни ее любимых сериальных героев, Алевтине же оставалось влачить жалкое существование продавца-консультанта в отдельно взятом бутике столичного масштаба.

Ладно бы маленький магазин с гордым названием «Ля Бутик» торговал мужскими галстуками, но нет же. Не повезло ей даже в этой, казалось бы, мелочи. На вешалках висела исключительно женская одежда, за которой приходили жительницы окрестностей, не обладающие солидным достатком. Иногда они приходили с мужчинами, но те большей частью были их мужьями или любовниками, решившими сэкономить на гардеробе для дамы сердца.

Одинокие представители сильной половины человечества в «Ля Бутик» заглядывали чрезвычайно редко, и их приход становился настоящим праздником. Праздником кратковременным. Окинув вешалки с женской одеждой тоскливым взглядом, они спешили ретироваться. Их не останавливала ни яркая внешность Алевтины, ни скромная заинтересованность кассирши Раечки.

Но этот вечер стал исключением.

Ровно в семь часов двери бутика под ударом сильной ноги распахнулись, и на пороге появился странный мужчина. Раечка ойкнула от радости, а Алевтина зарделась от удовольствия. Сейчас он обратится к ней с просьбой подобрать что-нибудь подходящее для мамы, у которой намечается день рождения…

– Всем стоять! – закричал мужчина, в упор глядя на Алевтину. – Это ограбление!

Из-за его плеча высунулся второй и показал пистолет.

Алевтина видела огнестрельное оружие только в телефильмах, но сомневаться в подлинности пистолета не стала и на всякий случай подняла руки.

– Точняк! – закричал второй грабитель. – Всем стоять с поднятыми руками!

Все – это Раечка, которая от испуга забыла нажать тревожную кнопку, и Алевтина, собственно, с этими поднятыми руками уже стоявшая. Охранник Сидоров как раз в это время отправился справлять естественные потребности.

Грабители забегали по магазину в поисках ценностей. И только тут Алевтина поняла, почему мужчина с первого взгляда показался ей странным – у него на голове был надет черный женский чулок, а ноги украшали стоптанные домашние тапочки! Второй грабитель был одет похоже: чулок на голове и белые кеды. Оба в спортивных костюмах. Алевтина отметила это в силу профессиональной привычки – по одежке встречают, и в первую очередь именно в магазинах женской одежды.

– Всем стоять! Это ограбление! – На пороге магазина возникла очередная пара грабителей, и Алевтина поднятыми руками автоматически поправила роскошные рыжие волосы. Столько мужчин за один вечер их бутику и не снилось!

Раечка за кассой обомлела и глупо улыбнулась.

– Вообще-то нас уже грабят, – кокетливо заметила Алевтина и указала глазами на первую пару грабителей, ринувшихся к кассе.

– Поделим награбленное! – рявкнул первый из второй пары грабителей. – Вам касса, нам сейф. – И побежал в подсобное помещение.

Второй (четвертый по счету) бандит, вооруженный ломом, двинулся за ним следом. Алевтина замерла, прислушиваясь, как грабители крушат кабинет хозяйки бутика. Раечка тонко запищала, протягивая грабителям пачку десяток, оставшихся в кассе после приезда инкассаторов.

– Молчать! – скомандовал первый грабитель Раечке, а второй потряс перед ней дулом пистолета.

Раечка охнула и потеряла сознание. Алевтина кинулась приводить ее в чувство, наплевав на угрозы бандитов. Но те больше не угрожали – отходили к двери, опасливо оглядываясь по сторонам. Первых грабителей чуть не смели вторые, они пронеслись по магазину с хозяйским сейфом, на ходу сверкая белыми кроссовками.

– Адью, метелки! – крикнул тот, который прижимал к сердцу сейф, и выбежал за дверь.

– Никогда ничего хорошего от мужчин я не ожидала! – заявила Алевтина и прыснула в лицо кассирши водой.

Она пыталась вытащить Раечку из кассы, когда прибежал охранник Сидоров. Узнав, что случилось в его отсутствие, он очень расстроился. Уселся за прилавок, взял лист бумаги с ручкой и принялся писать заявление об уходе по собственному желанию. Хозяйка Сидорова все равно теперь уволит, она слишком долго его терпела. Подобная участь, подумала Алевтина, ожидает и Раечку. А возможно, и ее саму.

Леокадия обвинит ее в том, что Алевтина не заслонила своей грудью чужое добро. А могла бы.

Глава 1

Добро пожаловать, или грабителям вход не запрещен!

– А могла бы, – заявила Леокадия, меряя кабинет нервными шагами, – позвонить мне сразу!

Хозяйка была, как обычно, сногсшибательно красива. Высокая, стройная брюнетка с замашками супермодели, Леокадия Монти по вечерам появлялась в магазине для того, чтобы его закрыть. Утром магазин открывала Алевтина – потому как Леокадия раньше двенадцати не просыпалась. Случись ограбление утром, хозяйка не появилась бы раньше полудня. Режим есть режим. Как всегда говорила Монти, лучшее средство для женской красоты – долгий спокойный сон.

Правда, Аля не была уверена в том, что сегодня ночью Леокадия будет спать спокойно. Она нервничала по поводу украденного сейфа, а пропавшая из кассы тысяча рублей ее мало волновала.

– Я и позвонила сразу, – попыталась оправдаться Алевтина. – А Ступина сразу нажала кнопку…

– Когда преступники сбежали, – горько усмехнулась Леокадия, – с моим сейфом!

– Кстати, о сейфе, – произнес следователь Удальцов. – Какие ценности там лежали?

– Ценные, – заявила Леокадия, – сразу и не вспомню. Золотые украшения, деньги, договора…

– Завтра, – следователь протянул ей свою карточку, – зайдете ко мне, и мы вместе составим опись.

Алевтина хмыкнула. Еще бы! Мы вместе… К Леокадии клеились все мужчины. Будь сегодня вечером она в магазине, мимо нее не прошел бы равнодушно ни один грабитель! Даже тот, который тащил сейф. Алевтина представила его искаженную черным чулком физиономию подмигивающей – и ужаснулась.

Современный театральный грим дает такой простор фантазии, что пользоваться чулками просто глупо. Она сказала об этом Удальцову, но тот проигнорировал этот факт непрофессионализма. Зато подробно расспросил ее о том, как выглядели грабители. Описание ему не понравилось, по словам Алевтины, получалось, что это некие однотипные личности в чулках и тапочках.

Рассказывать подробности вредному следователю, запавшему на ее хозяйку, не хотелось. Алевтина могла бы вспомнить, что грабители отличались друг от друга комплекцией – двое из них были толстые и высокие, двое – тощие и низкие. Кроме того, первая пара грабителей пользовалась чулками низкого качества, а вторая напялила на голову модный ажур со стрелкой.

Удальцов долго что-то писал, потом провел дам в торговый зал, где собирался устроить следственный эксперимент. Раечка тихо подвывала, сидя за кассой, Сидоров мрачно подпирал входную дверь. Алевтине пришлось показывать и рассказывать все самой.

– Кнопка! – тыкала Леокадия у кассы. – Если они заставили вас, Ступина, поднять руки, то ее можно было нажать одной коленкой! Или другой! У вас же две коленки!

– Две, – соглашалась с нею Раечка, – но они дрожали…

– Видите, – повернулась Монти к Удальцову, – с кем приходится работать! Завтра же сменю вывеску! Вместо «Ля Бутик» будет висеть «Добро пожаловать, или Грабителям вход не запрещен!».

– Вычтите деньги из моей зарплаты, – простонала Раечка.

– Деньги, – покачала красивой головой Леокадия, – разве в этом дело! Они украли самое дорогое…

– Составим опись сейчас? – услужливо подскочил Удальцов.

Монти всхлипнула, махнула рукой и полезла в сумочку за бумажными салфетками. Но вместо салфеток ее холеная рука вытащила из сумочки ажурный чулок со стрелкой и двумя дырками для глаз. Леокадия брезгливо отбросила чулок следователю, тот поймал его на лету.

– Чья сумка?! – грозно сдвинул брови Удальцов.

– Моя, – призналась Алевтина. – Перед окончанием рабочего дня я приношу ее в торговый зал…

– Краева?! – всплеснула руками хозяйка. – Что это значит?!

– Это не мой чулок, – пожала плечами Алевтина, понимая, что ей не поверят. Раечка и та сидела с круглыми от испуга глазами, что уж говорить о Сидорове, который скривил жуткую физиономию. – Честное слово! Ажур – это слишком вычурно и дорого, я не могу себе такого позволить. Тем более – так бесчеловечно проковырять в нем дырки! Это не мой размер! – выкрикнула последний довод Алевтина.

– Он безразмерный, – сухо заметила Леокадия, не сводя глаз с девушки. – Ладно, – после трагической паузы заявила она, – следствие разберется.

– Мне его подложили! – Алевтина пыталась оправдаться.

– Следствие разберется, – повторил Удальцов и спрятал чулок в карман.

– Это не ее чулок! – выкрикнула Раечка. Отсутствие храбрости было слабой стороной ее характера.

– Что вы говорите? – усмехнулся Удальцов. – Тогда он ваш?

Раечка испуганно замотала головой.

– Это аксессуар преступника, – менее громко, но не менее уверенно продолжила она.

– Аксессуар преступника, – задумался следователь и вытащил злосчастный чулок.

Он додумался напялить его себе на голову и встать перед кассиршей.

– Одно лицо… Леокадия Валерьевна! Это преступник! Я его опознала, – заверещала Раечка.

– Очень хорошо. – Удальцов стянул с себя чулок и вернул его в карман. – Портрет одного из них ясен. Трое других описаны вашим продавцом-консультантом довольно неубедительно.

После случившегося можно было сесть за прилавок и написать заявление об уходе по собственному желанию… в тюрьму. Только этого ей не хватало! Такого разнообразия в жизни она себе не желала! Оказаться замешанной в преступлении… С другой стороны, теперь будет чем заняться: придется нанимать адвоката, искать алиби… Следствие, судя по Удальцову, разберется в случившемся явно не в ее пользу. Алевтина столько слышала рассказов, что следствие только и занимается тем, что спихивает преступления на ни в чем не повинных граждан. И те потом отдуваются за преступников по полной программе. Алевтине отдуваться за грабителей не хотелось. Она здесь совершенно ни при чем, но разве Удальцов этому поверит? Наверняка в магазине остались отпечатки пальцев: на кассе, на сейфе. Ах, сейфа нет.

– Снимать отпечатки с кассы не будем, – заметил Удальцов, – в магазине перебывало слишком много народа…

– Вы нам льстите, – улыбнулась Леокадия. – Впрочем, как скажете. В правильности ваших действий, господин Удальцов, я нисколько не сомневаюсь.

Алевтина, в отличие от своей хозяйки, очень сомневалась, сильно сомневалась в правильности действий следователя. Привлекательная внешность Удальцова и неземная красота хозяйки давали ей повод задуматься над их, возможно, более близкими отношениями, а тогда… Неужели Леокадии важно кого-то обвинить, а не найти свои ценности?! Ведь ничегошеньки они от Алевтины не добьются. Она чиста, как брильянт…

Драгоценности! В сейфе Монти хранились драгоценности! Сказать Удальцову, что следует проверить все ювелирные лавки, торгующие краденым?! Сам он об этом ни за что не догадается, голова его забита другими мыслями.

Алевтина посмотрела, как следователь увивается возле владелицы бутика, и передумала ему помогать. Если он выдвинет против нее обвинение, она начнет действовать сама.

Но тот ничего выдвигать не собирался. Задав еще несколько вопросов Сидорову, объявил, что все свободны до завтрашнего дня. Алевтине завтрашний день не сулил ничего хорошего. Но перед днем была ночь, а ночью можно было все хорошенько обдумать.


Грустные мысли настигли Алевтину еще по дороге к дому. Она машинально зашла в двадцатичетырехчасовой супермаркет и кинула в корзину пачку пельменей. Если к пельменям добавить пару пирожных, то день, можно сказать, удался. О! Кто бы говорил про удавшийся день! Алевтина остановилась у сопутствующих товаров. В продовольственных магазинах продавали только дешевые чулки. Слишком похожие на эти! Она взяла упаковку в руки и покрутила в поисках слюдяного окошечка. Черные, простенькие, как раз такие, в каких грабили первые бандиты. А если она ошибается и они разделились лишь для отвода глаз? Но чулки-то были разные. Разумнее было бы купить для всех членов банды одинаковые. А если одни уже были и покупали недостающие пары? Ей тоже нужно купить одни и убедиться в том, что преступники действовали в похожих чулках. Алевтина закинула упаковку чулок в корзину и подошла к кассе.

Кассиршу супермаркета никто не грабил, поэтому настроение у нее было прекрасное. Такое прекрасное, что Алевтине захотелось его испортить. Но она сдержала порыв и молча заплатила деньги, успокаивая себя тем, что и на супермаркет найдутся свои грабители, и у этой кассирши задрожат коленки. Но почему выбрали не супермаркет, а их магазин?!

В этом тоже следовало разобраться.

Алевтина прошла по темному двору, с опасением вгляделась в темноту. Вдруг грабители, не удовлетворившись десятками и сейфом, решили вернуться к ее дому и дограбить?! Безусловно, брать-то у нее нечего, но они же об этом не знают. Но откуда они знали, что в сейфе Монти хранит ценности?.. А разве сейфы предназначены для другого?..

До своей квартиры на девятом этаже Алевтина добралась вполне благополучно. Если не считать тяжелой одышки, возникшей от стойкой непривычки подниматься по лестнице пешком. Лифтом Алевтина из чувства безопасности пользоваться не стала. Возможно, она была в подъезде одна, но то, что никого не видела, еще не означало, что никого поблизости нет. Вряд ли их было четверо, наверняка двое стояли на шухере. Солидная банда, такой только банки и супермаркеты грабить, а не маленькие магазинчики с дамскими тряпками.

Алевтина принялась возиться в сумочке, доставая ключи от квартиры. Они никогда не попадались под руку, в отличие от ажурного чулка, выуженного Леокадией. Быть может, она сама его туда и положила, раз так скоро нашла. Но зачем ей это понадобилось? Для того чтобы разыграть ограбление и получить страховку за похищенные ценности.

Наконец, Аля открыла дверь, прошла на кухню и поставила на плитку воду для пельменей и турку для кофе. Шел двенадцатый час ночи, но спать совершенно не хотелось. Мысли одна за другой лезли в голову. Итак, Леокадия устроила все специально для того, чтобы воспользоваться страховкой! Кого она наняла в грабители? Настоящую банду? Алевтина бросила пельмени в турку и помешала убегающую массу. Спохватившись, поставила турку с пельменями в раковину, села и подперла лицо кулачками.

Версия первая. Что бы она сделала на месте Монти? Пошла бы к местному мафиози и заказала у самой себя украсть сейф. Алевтина поморщилась: глупо. Дешевле и доступнее организовать родственников и друзей. Она представила, как заявляется к двоюродному (за неимением родных) дядьке и предлагает ему ограбить свой магазин. Глава Камышинского сельского округа Семен Тимофеевич Барабанько посылает ее далеко и надолго. Тогда Алевтина идет к троюродному брату Владимиру Краеву и интересуется, не хочет ли тот в своей диссертации по экономической теории использовать опыт настоящего ограбления. Научный работник Краев, одной ногой стоящий на бескрайних просторах благословенной Америки, явно этого не захочет. Восьмидесятипятилетняя Пелагея Ильинична, бабушка Алевтины, тоже вряд ли отважится на преступление. Но есть еще и друзья! Хорошенькое дело: предлагать им грабить.

Алевтина встала и попыталась реанимировать пельмени. Есть все-таки хотелось, несмотря на неприятности. Возможно, надуманные, но от Удальцова она ожидала только худшего.

У Леокадии Монти было мало друзей и вообще не было родственников. Ее итальянские корни так и остались в солнечной Италии. В Россию русскоговорящую итальянку привез первый муж, внезапно почивший от сердечного приступа. По крайней мере, Алевтина никого из ее близких не знала. Обычно хозяйке звонили подруга Лера и жених Илья. Последний производил фурор в магазинчике, куда изредка приезжал за своей невестой. Алевтина поймала себя на мысли, что если не сейчас, то уже никогда она не доварит эти несчастные пельмени, и стала думать о Лере.

Подруга Монти вполне могла бы ограбить кого угодно. И не только вечером, но и среди бела дня. Неудовлетворенная жизнью полноватая блондинка казалась самым злобным существом на планете. Алевтина всегда удивлялась: что связывает этих двух разных женщин: Леру и Леокадию? Хозяйка, по крайней мере, свою злость до поры до времени держала при себе. Нет, подругами их называть было бы не совсем правильно. Они были приятельницами, которые всюду таскались вместе. Алевтина видела, как Лера завидует худой и стройной подруге.



Вот они, ее долгожданные пельменчики. Плюс к ним – парочка пирожных со взбитыми сливками, и… Нет, жизнь не удалась. Если бы у Алевтины был такой жених, как Илья Кузнецов, можно было бы говорить об удаче. Леокадии сказочно повезло! Илья выглядел настоящим мачо, имел терпеливый характер и кое-какое благосостояние, с нищими Леокадия дел не имела. Чем занимался жених Монти, Алевтина не знала. Леокадия никогда об этом не говорила, хотя часто звонила ему в гостиницу.

Если предположить, что Илья и Лера приняли предложение Монти ограбить ее магазин, то все сходится. Первая пара они и есть: толстая и высокий. Нет, они, скорее всего, вторая пара – Лера никогда бы не надела ни на ноги, ни на голову дешевый чулок. А вот ажур со стрелкой – в ее духе.

Алевтина чуть не подавилась. Неужели догадалась?! Она представила, как мимо нее пробегает Калерия Дубинина, прижимая вожделенный сейф к груди, и содрогнулась. Настолько явственно мимо нее еще никто не бегал. И не вожделел чужих денег. К тому же сейф был маленький, компактный, вполне подъемный для пухлой женщины. А Илья?! От него Алевтина такого никак не ожидала!

Вторая пара складывалась из самой Леокадии и мужа Леры. Толстый и тонкая.

Федор Дубинин являлся полной противоположностью мачо, но этот недостаток с лихвой восполняли средства, лежавшие на его банковских счетах. Правда, будучи обеспеченным человеком, он любил приключения и экстрим. Прошлым летом, наконец-то научившись плавать, он попытался переплыть на спор Средиземное море. Ему повезло, в тот день море штормило, а на следующий он одумался, протрезвев. Лера в магазине рассказывала об этом эпизоде с явным раздражением, ей не нравилось, что море штормило.

Очень похоже на Дубинина: взял, не глядя, десятки, так как в деньгах не нуждался, натянул на голову дешевый чулок, потому как не разбирается в женских штучках. На это тоже во всеуслышанье жаловалась Лера. А Леокадия, составившая ему компанию, натянула дешевый чулок в знак солидарности. Или от безысходности, уж кому как понравится в следственном отделе, куда Алевтина сейчас позвонит и обо всем расскажет. Банда преступников найдена и должна быть обезврежена!

Алевтина налила себе кофе и поднесла к губам белую воздушную массу… Белую.

Стоптанные домашние тапочки на ногах якобы преступницы Калерии Дубининой не выдерживают никакой критики. Зато белые кроссовки на ногах якобы Леокадии очень даже в ее стиле!

Нет, трезвонить следователю еще рано, вернее, слишком поздно. Ночь на дворе. Нужно еще разобраться в деталях. Да и звонить Удальцову не хочется. Если бы дело передали другому следователю, Алевтина позвонила бы и помогла нашим правоохранительным органам обезвредить вооруженную банду.

Кстати, а где они взяли пистолет? Ясное дело, огнестрельное оружие продается сегодня в крупном городе на каждом углу. По всей видимости, так правительство решает проблему перенаселения столицы. Если начать методично обходить оружейные магазины с фотографиями предполагаемых преступников, в одном из них подтвердят покупку пистолета вот этим гражданином справа на фото или гражданкой слева от него. Лучше всего гражданкой. Алевтина не испытывала к Леокадии Монти трепетных чувств. А после сегодняшнего вечера стала подозревать ее во всех смертных грехах.

Если бы Леокадия не достала чулок из сумки Алевтины, та простила бы ей мачо. И зачем она полезла в чужую сумку?! Перепутала, видите ли. Алевтина себе такого не позволяет – путать чужие сумки. Естественно, она бы с удовольствием забрала фирменную сумку Монти. Ах, извините, перепутала! К тому же она не одинока, Леокадию не любит Сидоров, а Раечка ее просто тихо ненавидит. И со всеми работниками у Монти – взаимные чувства.

Вот она и организовала похищение в собственном магазине, наплевав на его работников. А Раечка могла стать заикой! Попробуй равнодушно реагировать на происходящее, когда к твоей голове приставлен пистолет. Хорошо хоть Сидоров сидел там, где надо, если бы его застукали на месте, до отхожего места он бы добежать не успел. С одной Алевтиной хозяйка ошиблась. Алевтина смогла сохранить присутствие духа.

Тогда Леокадия постаралась ее утопить, сунув ей в сумку чулок, который, скорее всего, держала про запас.

Мозаика складывается, мешали только стоптанные тапочки. Эх, заявиться бы в гости к Лере Дубининой и посмотреть, в чем та ходит по дому! Фактически это невыполнимо. А если подглядеть за ней в окно? Нужно будет узнать, какой этаж у Дубининых. И еще есть один очень интересный факт…

От плодотворных раздумий в постели Алевтину отвлек телефонный звонок, на дисплее высветился номер Монти. Что ей потребовалось в третьем часу ночи, Алевтина могла только догадываться.

– Да, я слушаю. – Она постаралась говорить как можно беспечнее. Ее-то упрекнуть не в чем. Она-то в своем собственном магазине ограбление не устраивала, работников под дуло пистолета не подставляла.

– Алечка, – пропела Леокадия, – ты уж извини, что я так поздно.

– Ничего, – насторожилась Алевтина, – у меня сегодня бессонница!

– Конечно, конечно, такие неприятности и волнения, я и сама глаз не сомкнула. Так все некстати, так все несвоевременно… Мы с Ильей уже назначили дату свадьбы, а тут ограбление.

Алевтина обомлела. Он сделал ей предложение, и Монти согласилась! Умереть от зависти и не встать с постели. Везет же людям! Правда, не во всем.

– Сама понимаешь, приходится иметь дело с недалеким следователем…

Вот это да! Обозвать недалеким Удальцова! Ну Монти, ну дает! И все ради чего?

– Вот я и решила составить опись, чтобы не откладывать на завтра то, что могу сделать сегодня.

Алевтина не стала возникать по поводу того, что завтра, собственно, уже сегодня.

– Ты как-то совсем недавно пару раз заглядывала в мой сейф, помнишь? – продолжала Леокадия. – Я просила тебя подать мне договора с поставщиками. Так теперь, милая Алевтина, вспомни, пожалуйста, что там еще лежало, будь добра!

Алевтина потеряла дар речи. С чего бы ей это вспоминать?! Да, она пару раз брала из сейфа документы, но это не значит, что ее там что– то другое интересовало. Леокадия продолжает затягивать на ее шее веревку?!

Пусть даже не думает, что Алевтина так быстро сдастся.

– Ничего я не видела, – буркнула она, – кроме договоров.

– Ну как же! – возмутилась Леокадия. – Слушай! В сейфе прямо на бумагах лежали золотые часы старинной работы. Двое часов. Два кулона золотых, старинной работы. Икона неизвестного мастера семнадцатого века…

– Старинной работы, – подтвердила Алевтина, которая обо всем догадалась. Для этого не нужно иметь семь пядей во лбу, достаточно часто смотреть любимую комедию. – Две иконы…

– И деньги, – добавила Леокадия, – сумма небольшая, но достаточная для того, чтобы на нее безбедно прожить месяц. Может быть, я что– нибудь упустила? Ничего? Точно? Ты в этом уверена? А то в последнее время я была такая рассеянная, сама понимаешь, свадебные хлопоты. Спасибо тебе, Алечка, огромное. Извини, что разбудила. Завтра не проспи на работу, лучше приди пораньше, в магазине нужно навести порядок. Мы продолжим торговлю, несмотря ни на какие происки конкурентов!

Версия вторая – происки конкурентов.

Алевтина положила трубку на аппарат и задумалась. Стоит ли ей углубляться во вторую версию, или лучше попытаться заснуть? Уснуть она все равно не сможет, но со второй версией нужно повременить. То, что Леокадия позвонила, как раз говорит в пользу первого предположения. Она собирается получить страховку! Иначе зачем ей преувеличивать размеры похищенного? Действительно, зачем? Или условия страховки изменились? Алевтина не имеет никаких ценностей, кроме своего здоровья, оттого и не интересуется условиями страхования. Нужно бы застраховать здоровье. Кто знает, что еще задумает Монти, желая извлечь прибыль из своего не слишком прибыльного торгового бизнеса.

Происки конкурентов. Те тоже еле сводят концы с концами. Вряд ли им понадобилось нанимать банду для того, чтобы ограбить мелкую лавчонку. Или в сейфе у Монти лежали договора на подпольные сделки?! Неужели она торгует наркотиками?! Конкуренты похищают сейф, подкидывают бумаги правоохранительным органам, и те обеспечивают Леокадии Монти пожизненное содержание за казенный счет. «Нет, – подумала Алевтина, – вторая версия тоже вполне реальна». Вот только конкурентов она не знает, так, мелкие сошки. Не кассирша же из супермаркета. И уж точно не владелица свадебного салона «Ассоль» Василиса Василькова. У нее и так дела идут прекрасно, народ, мечтающий сочетаться узами брака, валом валит.

Словно на город напала эпидемия свадебной чумы. Сон предательски не шел, и Алевтина принялась ворочаться с боку на бок. Одна версия, нет, вторая…

Как же будет тяжело Удальцову разобраться в этом смешении догадок! Легче обвинить невинную Краеву! Краева всегда крайняя? Да никогда! Со своим упертым характером Алевтина всегда добьется правды, какой бы неприятной для отдельных индивидуумов с модельной внешностью она ни была.

Интересно, а любит ли Леокадию Илья? Или он только притворяется ради страховки? Потому и совершил ограбление незадолго до свадьбы. Прикинул небось: если получит солидную страховку, он женится на Монти. А если план сорвется… Впрочем, план удался. Мало того, что все получилось, как хозяйка запланировала, так она еще сумела обаять следователя. Теперь тот, как слепой щенок на запах молока, пойдет за Леокадией Монти куда угодно, позволяя вешать себе на уши разнообразные макаронные изделия и томно заглядывая той в холодные, расчетливые глаза.

«Часы золотые… Двое часов…» Как можно быть такой циничной! Алевтина видела эти часы, одни, между прочим, и ничего особенного в них не было. Она тогда еще спросила, зачем Леокадия держит в сейфе такие ценности. И та ей ответила, что принесла их в магазин из-за ремонта в ее квартире. Итальянка, а уже успела привыкнуть к русским манерам: вместо того чтобы отнести ценности в банковскую ячейку, воспользовалась рабочим сейфом. И это говорит в пользу первой версии.

Но ведь Алевтина была так уверена, что в магазин ворвались преступники-мужчины. Мужчины!

Возможно, она выдавала желаемое за действительное. В черных чулках все одинаковы. Чулки!

Алевтина вспомнила про купленную в супермаркете улику, вскочила с постели и побежала за ней на кухню. Упаковка со слюдяным окошечком поддалась сразу, словно только того и дожидалась. Чулки оказались очень уж похожими на те, которые были натянуты на головы первой пары преступников. Алевтина для пущей убедительности натянула один из них на себя.

И искренне поразилась! При ограблении можно было обойтись без дырок для глаз, все и так прекрасно видно! К чему ковырять дырки в подложенном в ее сумку чулке? Она просто не понимала. Следственный эксперимент Алевтина продолжила у зеркала. Искаженная чулком физиономия выглядела похожей на бандитскую морду. Если к этому облику добавить спортивный костюм, а почему-то все грабители пришли на дело в спортивных костюмах, – можно считать облик преступника законченным. Да, плюс к этому белые тапочки преступника. Она сама оговорилась. Значит, под чулком вполне могло скрываться прелестное личико Леокадии. Ну почему она внимательней не пригляделась к бюсту?!

Вот что значит полное отсутствие мужского внимания на протяжении длительного периода времени. Становишься рада любому существу в штанах!

Алевтина вздохнула и подошла к окну. На черном небе в окружении звезд светила полная луна, мимо которой проплывали редкие облака. И каждый раз, когда луну скрывало очередное проплывающее серое облако, казалось, что она зловеще подмигивает. Отчаянно захотелось глотнуть свежего воздуха, чтобы не разрыдаться от обиды. Алевтина вышла на балкон и вдохнула полной грудью, из которой все же вырвался умопомрачительный стон. В нем слышалась вселенская женская скорбь одинокого, раненного несправедливостью окружающего мира сердца.


Петр Корольков услышал вопль, когда стоял на соседнем балконе с сигаретой в зубах. Его мучила совесть. Как только жена с детьми укатила на каникулы к родительнице в Малые Бодуны, он привел в семейное гнездо любовницу. Весь вечер они пили водку и кувыркались в постели. Насладившись бурным сексом с молодой, аппетитной девицей, он решил сделать перерыв и покурить. В момент, когда его начали мучить угрызения совести, он услышал зов из ада. Повернув голову на зов, увидел посланца Пекла.

– Доброй ночи, Петрович, – горестно прошептало исчадие и покачало своей черной лысой головой.

– А-а-а-а-а! – завопил Корольков и проглотил окурок.

– Мужчины!.. – презрительно бросило существо и скрылось в квартире Краевой.


Алевтина сняла с лица чулок и забросила его в дальний угол. Все ясно, тот, из сумки, был специально приготовлен для нее. В нем заранее проделали дыры для большей достоверности. Неужели этим занималась Леокадия? На такое могла решиться только совершенно беспринципная особа. Алевтина бухнулась в постель. Нужно хоть немного поспать! Завтра, а фактически уже сегодня, предстоит нелегкий рабочий день. Как себя вести? Алевтина поморщилась. От тяжелых дум ее стал отвлекать заунывный голос соседа, обещающего Всевышнему не пить, не курить, в дом баб не водить…

– Сгинь, нечистая! – орал Корольков на своем балконе. – Господи, отпусти тяжкий грех!

Алевтина усмехнулась, она и не подозревала, что во внезапном и столь бурном обращении атеиста Королькова в истинно верующего виновата она. Вернее, ее черный чулок на фоне трех бутылок крепких алкогольных напитков.

– Придурок! – донесся до нее возмущенный женский крик. – И не смей мне больше звонить!

– Нужно уснуть, – приказала себе Алевтина и зарылась в подушки.

Глава 2

А если он сейчас целится в одну из этих вертихвосток?

Михаил Семенович всю свою жизнь провел на ниве бухгалтерии. Честный трудяга, кропотливый, въедливый педант, он ни разу не присвоил ни единой чужой копейки. Хотя возможности подворачивались, и какие! С легкостью можно было обмануть появившихся на фабрике чулочно-носочных изделий в эпоху перестроечной неразберихи хозяев и перевести на свой счет пару сотен тысяч. Он этого не сделал, надеясь на благодарность владельцев и достойную пенсию. Но когда пришло время ухода на заслуженный отдых, его проводили тихо и мирно, не удостоив лишним вниманием и не обременив материальными подачками. И Михаил Семенович успокоил себя тем, что сказал: подачки ему не нужны!

Правда, пенсия оказалась не такой большой, чтобы продолжать вести достойный образ жизни. Но он вел и каждый месяц пытался свести концы с концами. Через пару лет, когда терпеть бедность стало невмоготу, пенсионер попытался устроиться на работу. Но страна и ее хозяева в это время нуждались в молодых и здоровых, а не в старых паралитиках, как его обозвали в одном из магазинов, куда он пришел наниматься сторожем. Оказалось, что теперь требуются не сторожа, а секьюрити, потому как молодым и здоровым парням тоже негде работать.

И одинокому пенсионеру ничего не осталось делать, как собирать по ночам пустые бутылки в городском парке. Благо в это время дележ территории только начался и ему отвели около– хлебное место у кафешки с громким названием «Парадиз». Жить стало легче, особенно когда подрос внук Казимир и ему потребовались деньги на карманные расходы. Сын с невесткой укатили на заработки в Америку, бросили подростка на Михаила Семеновича. И тот начал учить внука жизни.

Внук тоже старался передать деду свой небогатый, но все-таки опыт, накопленный после просмотра боевиков и сражений в компьютерные стрелялки у более состоятельных товарищей. Дед поначалу отмахивался от пацана с его планами ограбить банк и похитить золотой запас, вместе с которым по льду Финского залива перебежать в Европу. Но как-то после ежевечерних криминальных новостей задумался. В планах Казимира было рациональное зерно.

И дед с внуком начали готовиться к захвату золотого запаса страны.

Основным слабым моментом в великолепном, на взгляд участников, плане являлось слабое здоровье Михаила Семеновича. И он стал бегать по утрам вдоль федеральной трассы с автомобильными пробками и редкой растительностью. Внук бежал сзади и подгонял деда обещаниями несметных сокровищ.

Взбираться на пятый этаж Михаил Семенович тоже предпочитал бегом. Он бежал до первого этажа, после чего карабкался дальше.

После месяца каждодневных тренировок пенсионер был готов брать банк.

Оставалось найти оружие, увидев которое все сотрудники банка разбежались бы в разные стороны. Но купить его не было никакой возможности: денег со сданных бутылок катастрофически не хватало, не говоря уже о пенсии. И тут у Казимира созрел гениальный, с точки зрения деда и его самого, план: ограбить для начала магазин, а на награбленное купить гранатомет. Выбор пал на мелкую лавчонку, претендующую на гордое звание бутика, потому что там редко появлялись покупатели. А если и появлялись, то в основном женщины.



Еще месяц ушел на слежку за сотрудниками магазина, временем его работы, приездом инкассаторов. И вот в один из прекрасных дней дед с внуком пошли на ограбление.

Им не повезло сразу. Инкассаторы приехали раньше, в кассе оказалось мало наличности. Зато ограбление прошло на ура, преступникам никто не помешал, охранника не оказалось на положенном месте, даже вторая банда грабителей грабила что-то другое. Кассирша и продавщица впечатлились макетом пистолета, искусно выполненным соседом Михаила Семеновича, самоучкой и коллекционером оружейных подделок, и позволили делать все, что деду с внуком заблагорассудится.

Те схватили деньги и убежали. Убежали! Михаил Семенович остался доволен своей прытью.

Но после ограбления его замучила совесть.

Пенсионер рассчитывал, что этот атавизм давно изжил себя в его организме, но, видимо, сказалось воспитание и постоянное требование родительницы не брать чужого. Не зря говорят, что старики, как малые дети, верят чему угодно. Михаил Семенович и не хотел верить, что брать чужое нехорошо, но совесть твердила свое. Как всякого преступника, на следующий день его потянуло на место преступления.

В магазине все было по-прежнему. Казалось бы, о вчерашнем ограблении не напоминает совершенно ничего. Бугай охранник так же подпирал стену у входа, пугливая кассирша сидела за своим кассовым аппаратом, симпатичная продавщица уговаривала представительную даму солидных объемов купить легкомысленный, прозрачный топ, в котором можно и в пир и в мир.

– Кхе-кхе, – закашляла Раечка при виде пенсионера.

Охранник сразу встрепенулся и подозрительно уставился на Михаила Семеновича. Редкие птахи – мужчины залетали к ним в бутик не чаще, чем раз в неделю. Этот птах хоть был стар и сед, подрастерял свою пушистость, но держался на своих ногах, которые еле передвигал от напряжения.

И самое главное, он был мужчиной!

После вчерашних неприятностей женское либидо у Алевтины начисто атрофировалось, но она заметила, с какой надеждой загорелись глаза у потенциальной покупательницы, и пошла ва-банк.

– Рекомендую к этому топу прикупить вот эти шорты! – Алевтина потрясла перед дамой вешалкой с товаром, которому на следующей неделе грозила распродажа. – Прелестная пара, взгляните внимательней. Вот и мужчина пусть взглянет. Проходите, молодой человек, проходите.

Михаил Семенович оглянулся в поисках «молодого человека», но никого позади себя не увидел.

– Я? – Он ткнул пальцем в грудь.

– Вы, вы, кто же еще? – улыбнулась Алевтина.

«Узнала, стерва! Зачем я только пришел сюда?» – обреченно подумал пенсионер и тяжело вздохнул.

– Я пришел сюда, – он решил импровизировать на ходу, – для того, чтобы посмотреть…

– Правильное решение! – воскликнула Алевтина, которая отлично знала, для чего, собственно, в магазины женской одежды заглядывают мужчины. – Смотрите! И выскажите свое объективное мнение.

– Да уж. – Объемная покупательница схватила обе вешалки и зажала пенсионера между ними. – Брать?! Или не брать?! Вот в чем вопрос.

– Брать. Надо брать без шума и пыли, только выставить шухер, – пролепетал Михаил Семенович, вспоминая наставления внука. И почувствовал, что еще секунда-другая, и он расколется, как грецкий орех в безжалостных тисках.

– Так он уже стоит. – Дама кивнула в сторону охранника.

– Анатолий! – позвала охранника Алевтина. – Подойдите, пожалуйста, к нам. Есть дело.

Никогда еще Михаил Семенович не был так близок к провалу. Он закрыл глаза и попытался, отдавая невразумительные команды мозговому центру, унять дрожь в трясущихся коленках. Так же мысленно, на всякий случай, простился с внуком Казимиром, отправившимся на отобранную у кассирши тысячу рублей покупать оружие. И решил взять всю вину на себя.

– Я, – пролепетал Михаил Семенович, – я сам. Не надо! Я один.

– Отчего же, – возразила пышная дама, отодвигая пенсионера мощными бедрами в стойку с рейтузами, – пусть и он скажет!

– Что сказать? – мрачно поинтересовался подошедший Анатолий Сидоров. Его мучили нехорошие предчувствия, и он тоскливо поглядывал на входную дверь.

– Брать или не брать?! – Дама приложила обе вешалки к себе и повернулась к охраннику.

– Брать! – отрезал Анатолий, не особенно вникая в существо дела.

У пенсионера подкосились ноги, и он начал медленно сползать, ухватившись за гуттаперчивые стринги.

– Вот видите. – Алевтина указала глазами на подхваченного охранником пенсионера. – Этот комплект валит с ног мужчин. Берите и не сомневайтесь.

– Беру! – заявила дама и направилась с вешалками в кассу.

Михаил Семенович в руках охранника пришел в сознание не сразу. Перед его близорукими глазами проплыла тюремная камера с отпетыми уголовниками, играющими в карты на его, Михаила Семеновича, почти новую тельняшку, купленную по случаю у моряков-мурманчан тридцать лет назад. После камеры проплыл пятнадцатилетний смышленый парень, внук Казимир, с гранатометом, в одиночку берущий золотой запас страны. После гранатомета камера пополнилась обритым наголо Казимиром…

– Нет! – вскрикнул пенсионер и очнулся. – Нет! Ни за что!

– Как хорошо, что она уже ушла, – заметила Алевтина, глядя вслед даме с покупками. – Я и сама знаю, что нет. Но как же товарооборот? А у нас, уж извините, проценты с продаж. Вот вы, к примеру, собираетесь совершать у нас покупку?! Что вам подобрать: блузку для жены или бейсболку для дочки?

– Мне, – схватившись за сердце, растерялся Михаил Семенович, – мне бы тапочки…

– Тапочки? – удивилась Алевтина. – Так это не у нас.

Анатолий поставил пенсионера на ноги и помог ему выйти из магазина.

– Вот так всегда! – констатировала Аля. – Им обязательно нужно с перламутровыми пуговицами!

– Он просил домашнюю обувь, – робко вставила Раечка, от нечего делать внимательно следившая за процессами купли-продажи.

– Домашнюю обувь, – нахмурилась Алевтина. – Его домашняя обувь наводит меня на мысль о грабителях. Те тоже грабили в удобной обуви.

– Естественно, – заметил Анатолий. – Не на шпильках же грабить?

Алевтина хмыкнула и подумала про себя, что это довольно противоестественно: Леокадия ходит только на каблуках, которые стали искусственным продолжением ее ног. Скорее всего, она и спит в шпильках для того, чтобы казаться выше ростом. Можно себе представить, как она на них бегает! Так же, как и Василиса Василькова, которую без шпилек представить совершенно невозможно. Это, видимо, поветрие такое у владелиц бутиков. Но преступники были в тапочках. Как сказала Раечка, в домашней обуви. Значит, бутиками они не владели… Если ей самой придется заниматься расследованием, следует обращать внимание на все незначительные мелочи. Алевтина читала не только женские романы, она пару лет назад серьезно увлекалась детективами.

Не зря Анатолий опасливо поглядывал на дверь. Леокадия не заставила себя долго ждать, поднялась в это утро гораздо раньше обычного. Она стремительно влетела в магазин и набросилась на Раечку с обвинениями в преступной нерасторопности. «Могла бы сначала поздороваться со своими работниками, – подумала Алевтина, – не рабы же мы у нее в самом деле!» Но Леокадия не собиралась желать им здоровья, она металась у кассы и тыкала длинным пальцем, ноготь которого украшал художественный маникюр, в кнопку безопасности. Раечка медленно краснела, мрачнела и собиралась расплакаться.

– А-а! – орала Леокадия и прыгала возле нее на своих высоченных шпильках. – Это не преступная нерасторопность! Это активная помощь грабителям! Я всегда знала, что в тихом омуте чертовки водятся!

Алевтина смотрела на эту картину тоскливыми глазами и прикидывала, когда ей следует вступиться за Раечку. Она решила немного отвлечься и подождать, куда Леокадию заведет язык. Алевтина опустила глаза на ее обувь. Разве можно в туфлях на таких здоровенных каблуках водить автомобиль? А ведь Леокадия передвигается по городу чаще всего на своем автомобиле.

Алевтина пару лет назад окончила автошколу, где ей в течение целых десяти часов (по часу через день) доверяли руль старенькой «девятки». Уж она знала, каково это – жать педали. Лучше всего это делать в удобной обуви.

– Зря вы так, Леокадия Валерьевна, – заявила Алевтина, – Раечка ни в чем не виновата.

– Тогда кто виноват?! – вскинула свои огромные глазищи с синими контактными линзами Леокадия.

Алевтина пожала плечами. Если бы она только знала!

Но ее реплика возымела положительное действие: Раечка не успела заплакать, а Леокадия переключилась на другие объекты. Ими стали Алевтина и Анатолий.

– Я предупреждаю, – зловеще сообщила Монти, меряя решительными шагами небольшое, свободное от вешалок пространство торгового зала, – предупреждаю в первый и последний раз. Признайтесь честно! И сами верните драгоценность. Или укажите на грабителей. Иначе я за себя не ручаюсь. А уж тем более я не ручаюсь за следствие, которое все равно отыщет преступников и подвергнет их суровому наказанию по всем уголовным статьям российского законодательства!

Алевтина обомлела. Такими умными фразами Леокадия раньше не выражалась. Сразу стал о ясно, что она пообщалась с Удальцовым. Вполне возможно, очень даже тесно. Можно не сомневаться: Удальцов ради этой красотки отыщет и подвергнет суровому наказанию того, кто первый попадется ему под руку. А попалась ему Алевтина.

– Вы слыш-ш-шали-ли-и-и?! – Леокадия перешла на шипящий визг.

– Слышали, – кивнула Алевтина, которой уже нечего было терять.

– Очень хорошо, – прошипела Монти, – я жду ровно сутки.

Она сверкнула глазищами, схватила сумку и выбежала из магазина. А через пять секунд взревел мотором ее навороченный спортивный автомобиль.

Раечка, до сих пор сдерживавшая рыдания и обиду, охнула и простонала:

– Я так больше не могу.

Алевтина подошла к ней, обняла за плечи и принялась уговаривать: ничего страшного не случилось. Леокадия просто взбесилась, ее укусили стукнутая в голову тяжелой еловой шишкой лисица или ополоумевший от воздержания енот. Подумаешь, великое дело – ограбили. Леокадию в прошлом году тоже грабили. Помнится, тогда неизвестные залезли в ее квартиру и перевернули там все вверх дном. Следствие, а тогда тоже велось следствие, правда, следователь был не таким привлекательным мужчиной, как Удальцов… Так вот, следствие пришло к выводу, что грабители, они же наркоманы, искали в квартире Монти коноплю. Не нашли ни наркоманов, ни конопли. Леокадия успокоилась, вроде ничего существенного у нее не пропало.

Раечке чрезвычайно понравилась версия про бешенство Монти. Она странно улыбнулась и как-то по-новому посмотрела на Алевтину. Та содрогнулась: неужели действительно в тихом омуте… Хотя человеческая душа потемки, а уж женская – тем более. Но не такая Леокадия приятная во всех отношениях особа, чтобы ее жалеть. Распсиховалась из-за какой-то золотой безделушки. Если они с Раечкой уволятся, вряд ли Леокадия найдет двух других дур! И одного дурака. Анатолий стоял хмурый и мрачно смотрел в потолок. Алевтина решила, что он прикидывает варианты бегства из этого дурдома.

Если бы она не ходила под колпаком у Мюллера, то есть Удальцова, тоже решилась бы на перебежку в соседний бутик. Зарплата там пониже, зато хозяйка интеллигентнее. У нее на днях сперли БМВ последней модели, так она в истерике не билась, работниц своих не обвиняла. Пошла и тихо повесилась. Безусловно, ее откачали девочки-продавщицы, кому же хочется терять такую замечательную хозяйку? БМВ нашли, его за неправильную парковку эвакуатором оттащили в соседний микрорайон. Узнал об этом муж чудом не повесившейся. Он обзвонил все предполагаемые места сбыта краденых автомобилей. И в самую последнюю очередь – штрафстоянки.

Безусловно, больше всего Алевтине хотелось бы перейти в свадебный салон «Ассоль», девчонки-продавцы там вообще жили припеваючи. К тому же мужчины, хоть и будущие женихи, захаживали в салон частенько. И хозяйка, Василиса Василькова, была вполне адекватной. А ее муж, как говорили, занимался частным сыском. Вот к кому надо бы обратиться за помощью!

Нет, к ним не перейти. Следом за Алевтиной потянется шлейф подозрений, это в ее сумке следователь нашел ажурный чулок с прорезями для глаз.

– Будем работать, Раиса! – твердо сказала Алевтина. – Не дадим ей повода лишить нас премиальных. Тем более что к нам идет покупатель.

Дверь магазина распахнулась, и на пороге появился… Илья Кузнецов.

Когда такой мужчина заходит мимоходом в жизнь одинокой, не совсем молодой, но все еще надеющейся на чудо девушки, она одуревает от счастья и лезет из кожи вон, чтобы задержать его рядом с собой как можно дольше. Раечка соскочила с насиженного места и подскочила к жениху Леокадии с прытью необъезженной кобылки. Алевтина удивилась настолько, что из ее полураскрытого рта вырвался стон, очень уж похожий на стон бурлаков, волокущих баржу по великой русской реке. Она была ошарашена приходом симпатичного коренастого шатена с повадками истинного мачо в их скромный магазин и не сдержалась. Мачо услышал ее нечеловеческий зов и, игнорируя заботливую Раечку, метнулся к Алевтине.

– Дорогуша, – сказал Илья.

…И все его распрекрасные качества померкли в глазах Алевтины. Вот уж «дорогушей» ее еще никто не называл. Разве что пожилая соседка Ольга Спиридоновна с восьмого этажа, когда Алевтина забыла закрыть кран и ушла на работу. «Дорогуша, – так встретила запыхавшуюся Алевтину Ольга Спиридоновна, стоя по щиколотку в воде, затопившей ее квартиру, – где вы шатались?!»

– Где она шатается? – поинтересовался Кузнецов. – Мы же договорились встретиться здесь, а ее автомобиля нет!

Алевтина пожала плечами. Что она могла сказать? Пусть разбираются сами, не хватает только, чтобы Леокадия полезла к ней с очередными обвинениями. К тому же, судя по всему, жених с невестой немного повздорили. А как известно, милые бранятся – только тешатся. Вставать у них на пути – то же самое, что самой ложиться под асфальтоукладчик. Все равно обвинят не каток, а того, кто под ним оказался. Алевтина не хотела вмешиваться. Зато Раечка сразу же подхватила брошенную Краевой инициативу.

– Она была! – с жаром принялась рассказывать кассирша жениху Леокадии. – Только что!

Совсем недавно. Всех отругала, наговорила мерзостей, а еще больше гадостей подумала!

– Жесть, – скривился Кузнецов, – представляю, какое у нее теперь настроение.

– Отвратительное, – сообщила Раечка. – К ней лучше не подходить!

Алевтина прищурилась и внимательно посмотрела на Ступину. Что с нею случилось? Такая скромница, а выдает перлы. Возможно, она и раньше выдавала, только Алевтина этого не замечала. Впрочем, что делать, если влюбилась в жениха своей хозяйки? В любви все способы хороши. Что там еще? Ах да. В любви каждый за себя. Вот Раечка и старается.

– …И тормоза так вызывающе взвизгнули! – продолжала делиться с Кузнецовым та. – Выпустила пар и уехала, – повторила Раечка вкратце. – Куда – не знаем, она нам не докладывает.

– Понятно. – Он полез в карман за мобильным телефоном.

Алевтина не собиралась подслушивать, о чем он станет говорить с Леокадией. Во-первых, это было неприлично, а она воспитанная девушка. А во-вторых, подслушивать и не требовалось. В небольшом торговом зале все было и так прекрасно слышно. Алевтина повернулась к стойкам и принялась поправлять вешалки с товаром.

– Где?! – кричал в трубку Кузнецов, нервно меряя пространство зала широкими шагами, как до этого, несколько минут назад, ходила его невеста. – Зачем? Почему? Что значит Лера попросила?! А если бы она тебя попросила вместе с ней отрезать нос, ты бы согласилась?! Нет, дорогая, меня устраивает твой нос, но мне не нравится выглядеть полным идиотом!

Алевтина хмыкнула. Мачо себе явно льстил, куда ему до полного, если он и идиот, то явно худой. О нет. Это она идиотка! Точно. Кузнецов жутко смахивает на одного из бандитов. Тот тоже был худой! И обувь… Алевтина посмотрела на туфли Кузнецова. Они показались ей очень удобными для совершения преступления: спортивные, из дорогой, мягкой кожи, плотно облегающие ступню.

Какая-то маниакальная страсть искать улики в туфлях. Алевтина подняла глаза на хмурое лицо жениха Леокадии. Если представить его голову в ажурном чулке… Она успела прикрыть рот рукой вовремя, пока оттуда вновь не вырвался предательский стон. Один в один грабитель. Один из четверых. Может быть, попросить его примерить чулок?

– Передайте ей, – подскочил к Алевтине Кузнецов, – э…

– Дорогуша, – подсказала ему она.

– Да, дорогуша, передайте Лео, что я был в бешенстве! – Он развернулся и побежал к выходу.

– Я передам! Передам! Я! – прокричала ему вслед Раечка и медленно вернулась за свою кассу.

– Эпидемия, – вздохнул смеющийся Анатолий. – Повальная эпидемия бешенства, нужно сделать прививку.

– Кто бы мне привил немного ума, чтобы я разобралась в этом деле, – задумалась Алевтина.

– Я думаю, – прошептала Раечка, – что он ее найдет и убьет!

– Не нужно выдавать желаемое за действительное, – посоветовала Алевтина.


Михаил Семенович Квакин вернулся домой на полусогнутых конечностях. Как же он понимал русского разведчика Штирлица, заброшенного в тыл врага! Он был в шаге от провала. Эта рыжеволосая дура совсем не дура, она чуть не раскусила его своими цепкими молодыми зубками. Но не раскусила же! Ай да Квакин, ай да сукин сын! Кстати, о потомстве. Михаил Семенович огляделся в поисках внука. Казимира дома не было. Видимо, гранатометы продавались не на каждом углу.

Мысль об огнестрельном оружии придала пенсионеру бодрости. Да, ограбление магазина – первая ласточка. За нею будет и вторая – они с Казимиром ограбят банк. С такой фамилией, как у их славного рода, остается только лазить по чужим огородам и собирать урожай. Сколько насмешек ему досталось за Квакина! Теперь он и его верный внук, да где же его черти носят, отомстят за весь род Квакиных! Вероятно, между магазином и банком они совершат еще одно преступление. Для закрепления достигнутого эффекта.

Михаил Семенович бухнулся в старое скрипучее кресло на облезлых ножках и мысленно представил, как душит вредную рыжуху или кого-нибудь еще из этой шайки-лейки. От этого ему сделалось так приятно, что он поначалу испугался. А не решился ли Казимир, которому не хватило денег на покупку гранатомета, закрепить эффект?! А что, если он сейчас целится в одну из этих вертихвосток? Или поджидает в темном подъезде? Или устраивает дорожно– транспортное происшествие? Малец головастый, много чего придумает на досуге, в школу– то не ходит, каникулы…


Рабочий день пролетел незаметно. Покупателей, как обычно, не было. Зато Алевтина смогла обсудить с Анатолием и Раечкой все, что случилось у них в магазине за последнее время. Вряд ли Леокадия догадалась повесить в торговом зале скрытую камеру, она узнала бы о себе много нового. Именно того, что думают о ней ее работники. А думали они о ней отвратительно.

Алевтина возмущалась, что из-за тысячи рублей и золотой безделушки Монти разыграла настоящую драму в трех актах, причем последний с героем-любовником вообще не лез ни в какие рамки. Раечка придерживалась мнения, что жених с невестой – не пара. Что он мог бы найти более привлекательную и скромную девушку, если бы пригляделся внимательнее. Леокадия его до сумасшествия доведет.

Анатолий поправил: «Не до сумасшествия, а до бешенства», ему все не давало покоя слишком агрессивное состояние будущих молодоженов. И вообще, он сказал, что нанимался охранять этот магазин, а не выслушивать всякие мерзости! Алевтина напомнила ему, что, собственно, охранять нужно было и вчера. Охранник заметил, что у некоторых мужчин от стоячей работы возникает геморрой, а преступники не дремлют. Нужно было кнопку нажимать и вызывать вневедомственную охрану…

Раечка собралась расплакаться. Так вот, в спорах и сомнениях, незаметно пролетел рабочий день.

Алевтина спохватилась, когда часы показывали лишний час рабочего времени. А Леокадия и не думала являться закрывать магазин! Ключи она забрала утром, когда ворвалась к ним и принялась ругаться. Оставаться ночевать среди изобилия шедевров китайского и турецкого производства не хотелось. Это же не пельмени, тряпками сыт не будешь. Она набрала номер мобильного телефона хозяйки.

– Удальцов слушает!

Алевтина чуть не проглотила собственный язык, который приготовила для того, чтобы высказать Монти упреки по поводу ее забывчивости.

– Говорите, следователь Удальцов на проводе!

– Я эта, которая та… – замялась Алевтина. – Ну, у которой Леокадия из сумки чулок с дырками вытащила!

Что она несет?! Но почему у него мобильник Леокадии? Неужели они с ней… А мачо? Если он узнает, точно убьет и одного и другую. Один, правда, все еще жив и висит на проводе. Нужно с ним разговаривать.

– Позовите Леокадию Валерьевну! – собралась с духом Алевтина. – Она должна была приехать и закрыть магазин. Нам вообще-то домой хочется. Если она забыла…

– Ничего она не забыла, – отчеканил Удальцов, – в ее состоянии это невозможно!

Он ее что, напоил?! Подлец…

– А у Леокадии жених, между прочим, имеется, – ехидно заметила Алевтина.

– Знаю, – ответил Удальцов. – Его сейчас следователь из прокуратуры допрашивает. Дело у меня забрали в связи с криминальным исчезновением потерпевшей. Вот сейчас и телефон отдаю как улику…

– Что? – не поняла Алевтина. – Каким таким исчезновением?

Удальцов помялся. Но раз проговорился…

– Сегодня вечером машина Леокадии Валерьевны Монти была найдена на сто первом километре Ленинградского шоссе в разбитом состоянии. В салоне самой Леокадии не оказалось.

– Спасибо, – почему-то сказала ему Алевтина и отключилась. – Люди, – она повернулась к Раечке с Анатолием, – если я правильно поняла, Удальцов сказал, что Леокадия пропала. Криминально исчезла. А разве бывает так, что исчезают не криминально?

– Все бывает, – выдавил из себя Анатолий и вздохнул.

– Я так и знала! – звонко прошептала Раечка, и в ее глазах снова вспыхнули странные искорки.


Василиса узнала о том, что владелица соседнего бутика попала в передрягу, на следующий же день. Ни она, ни девочки-продавщицы ничего толком не видели, зато услышали подробный пересказ от кассирши ограбленного бутика, чем не замедлили поделиться с Василисой. Ей удалось заманить на чашку настоящего цейлонского чая милиционера, производившего в ее салоне опрос. Тот, очарованный хрупкой светловолосой девушкой с простыми манерами и улыбчивыми зелеными глазами, рассказал все, что знал.

Товарищ из органов поведал много чего интересного. И о том, что грабителей было четверо, причем грабили они парами, и о том, что кассирша повела себя довольно странно и не вызвала вневедомственную охрану, и о том, что хозяйка бутика хранила в украденном сейфе миллионы. Впрочем, после наводящих вопросов товарищ рассказал и другие подробности.

Василисе нравилось продавать свадебные платья и заниматься частным сыском. Правда, сыском по большей части занимался ее муж Руслан, который изредка давал ей незамысловатые поручения, боясь втянуть Василису в крупные неприятности. Сам же он брался за такие интересные дела, от которых у Василисы захватывало дух. На днях Руслан отправился в Индию спасать музейные сокровища почившего века назад раджи. Приехавший заказчик выдвинул предположение, что за музейными сокровищами охотится банда грабителей. Переодевшиеся в костюмы местных макак заказчик и Руслан занимались суперинтересным делом – сидели в глубоком подполье и ждали нападения грабителей.

Василиса нисколько не сомневалась, что мужу удастся спасти ценности и поймать грабителей за руку. Вот если бы ей самой представилась такая возможность! Она показала бы мужу, на что способна. Безусловно, он в ее способностях не сомневался, искренне радовался, видя жену в салоне «Ассоль», который они вместе приобрели на деньги из полученного наследства.

Наследство свалилось на ее светлую голову внезапно, после смерти старушки – соседки по коммунальной квартире. Сколько Василисе пришлось возиться с неугомонными жильцами коммуналки, заключившими из невнятных слов умирающей, что наследство – это брильянты, спрятанные в старых стенах дома! Она приняла участие в настоящем расследовании, проведенном Русланом Воробьевым. Руслан оказался не только отличным сыщиком, но и самым лучшим мужчиной на свете…[1]

Только вот в девушек, серьезно и самостоятельно занимающихся сыском, Руслан не верил. А Василиса так хотела ему доказать!

В себе Василиса нисколько не сомневалась. Отчего бы не попробовать распутать запутанное дело с двойным ограблением соседнего бутика? Во-первых: интересно, во-вторых: не скучно, в-третьих: девушку, работавшую там продавцом– консультантом, она хорошо знала. Алевтина в прошлом году подрабатывала у Василисы в салоне, когда ушла в отпуск одна из продавщиц. Нет, все же Алевтина Краева должна быть во– первых, а уж все остальное во-вторых.

Она знала, что из сумочки Краевой дотошный следователь выудил ажурный чулок и обозвал его уликой. Это чулок-то улика? Дилетант, хоть и профессионал, ничего не смыслящий в уликах. Чулок мог подкинуть кто угодно, в том числе и сама Леокадия.

Василиса знала Леокадию, обычно владелицы соседних магазинов не дружили, а конкурировали. Но в данном случае Василькова и Монти и не дружили, и не конкурировали. Просто поддерживали ни к чему не обязывающие отношения. Кстати, и Руслану итальянка никогда не нравилась. Да, если Василиса займется расследованием, то только ради Алевтины. Было бы хорошо, если бы та ее сама об этом попросила.

А пока она этого не сделала, Василиса займется сбором сведений об исчезнувшей владелице бутика.

Глава 3

Когда он начнет стаскивать одежду, кричи: «Пожар!»

Калерия Дубинина никогда не доверяла своим годам, ее богатству. Каждая вновь появившаяся морщинка на безупречном, немного полноватом лице основательно портила ей настроение. Едва перешагнув тридцатилетний рубеж, она поняла: никакими косметическими средствами не спасти свою ускользающую молодость. А через пять-шесть лет придется ложиться под нож пластического хирурга. Это уже приговор, не подлежащий обжалованию. За одной операцией последует вторая, третья и так до бесконечности, пока вместо пышущего здоровьем лица не появится безжизненная маска с прищуренными глазами.

Подруга Леры Леокадия Монти разделяла ее сомнения и тревоги. Они много и долго говорили на тему вечной молодости, обменивались специальной литературой и искали чудодейственное средство. Обычно подобные средства стоили бешеных трат, но денег на них подруги не жалели. Правда, средства оказывались не столь эффективными, как бы хотелось дамам. И они снова начинали поиски.

Вот и вчера Лера и Лео поехали к одному знакомому колдуну, который пообещал сильно действующий на морщины отвар. Встреча прошла в жуткой, но привычной для них обстановке. Колдун любил всякие нечисти, держал при себе ротвейлера и огромного варана, под ногами у него обычно ползал удав. Но заветные флаконы с отваром подруги получили.

Лера испуганно посмотрела на стоящий на прикроватной тумбочке флакон и подошла к зеркалу. Она волнуется, переживает, значит, одной морщинкой на лице стало больше. Зеркало с охотой отразило заспанную физиономию с привлекательными чертами лица, и Лера с облегчением вздохнула. Все-таки быть полненькой очень хорошо! На пухлом лице морщины возникают гораздо реже, чем на худом. Но возникают. Потому главное – не волноваться, абстрагироваться от неприятностей, думать о приятном…

Перед глазами всплывала одна и та же картина: Лера покидает салон спортивного автомобиля, говорит подруге: «Чао, бамбино!» – и захлопывает дверцу. Через несколько часов спортивный автомобиль в не подлежащем восстановлению состоянии находят в районе какого-то сто первого километра. Без Леокадии. Что ее туда занесло, и куда она подевалась?!

«Не волноваться! – Лера легко похлопала себя по щекам. – Судьба, случай. Лео любила скорость, за что и поплатилась». Теперь для Калерии было очень важно, чтобы следствие не узнало о том, что перед происшествием они ездили к колдуну за отваром. Неизвестно, что подумают эти форменные мужики, в голове у которых один уголовный кодекс! Бедная Лера не сможет ничего толком объяснить, придется брать адвоката, обо всем узнает Дубинин… Он и так пригрозил ей перекрыть источник финансирования. Тогда уж точно: «Прощай, молодость!»

Особой привязанности к Монти она не испытывала. Нужно было с кем-то дружить, а у Леокадии были похожие интересы, к тому же она познакомилась с Кузнецовым, и тот оказался гораздо моложе своей избранницы. Кузнецов! Интересно, как он отреагирует на то, что все состояние Монти по завещанию, которое та ни от кого не скрывала, перейдет к Лере?! Леокадия собиралась переписать завещание только после свадьбы.

Последняя мысль настолько ободрила Калерию, что та отправилась пить утренний кофе, напевая себе что-то под нос. Как она могла об этом забыть?! Теперь Калерия Дубинина – владелица небольшого магазинчика со своим доходом. Собственно, она об этом всегда мечтала, предпринимала кое-какие действия определенного характера. И вот судьба наконец-то повернулась к ней передом. Пусть теперь этот мачо Кузнецов увидит оборотную сторону судьбы! Ведь он так надеялся на деньги Леокадии. Возможно – здесь Лера нервно передернула плечами – это он подстроил аварию, отомстив своей возлюбленной. Ведь совершенно неизвестно, кого еще сажала к себе в автомобиль Монти после того, как довезла Леру до дома. Неизвестно… Впрочем, пусть разбирается следствие.

А Лера просто промолчит о том, о чем посчитает нужным. В последнее время ей везет.

Магазин! Она немедленно поедет туда и сообщит работникам, что они теперь работают на нее! Формальности, по всей вероятности, затянутся на полгода, но ради этого стоит взять адвоката. Дубинин будет рвать и метать от зависти! Лера похлопала в ладоши и побежала одеваться.


Сонный охранник открыл двери и впустил Алевтину с Раечкой. Ему пришлось ночевать в магазине: Удальцов обещал привезти ключи только сегодня. Ключи находились в сумочке у Леокадии, оказавшейся в ее помятом автомобиле, и представляли собой улику. Анатолий закрылся на внутренний засов и спал за прилавком на мягкой шубе из мутона. Раз уж хозяйки теперь нет, он мог себе позволить и большее. И позволил, прикрывшись дорогущим норковым манто. Перед приходом девушек он все повесил на место: ничего страшного, заломы отвисятся.

– Что же нам теперь делать? – поинтересовалась Раечка, останавливаясь возле кассы.

– Продолжать работать, – ответила Алевтина, принимаясь за обычный обход. – Не один хозяин, так другой, кто-нибудь обязательно найдется. Магазин всегда приносил доход, какой точно, не знаю, Леокадия вела бухгалтерию на дому.

– Но как же без нее? – сомневалась Раечка, ей не хотелось садиться за кассу и торчать за ней весь день, если это не будет оплачено.

– Да никак, – продолжила свою мысль Алевтина. – Переведут на доверительное управление или еще что-нибудь в этом роде. Насколько я знаю, у Монти не было родственников. Скорее всего, новым временным владельцем магазина станет Илья Кузнецов.

– Обалдеть! – Раечка заскочила за кассу. – Не может быть!

– Отчего же? – возразил Анатолий, отправляясь в подсобку умываться. – Давно пора отдать управление в надежные мужские руки. Значит, так, девоньки! Если вас снова будут грабить, кричите: «Пожар!»

– «Пожар!» кричат, когда что-то горит, – многозначительно заметила Раечка.

– «Пожар!» кричат, – передразнил ее Анатолий, – в любых непредвиденных ситуациях. Если на тебя, Ступина, темным дождливым вечером нападет сексуальный маньяк, то на твое писклявое «Спасите, помогите!» никто не откликнется, даже не сомневайся. А если ты, когда он начнет стаскивать с тебя одежду, закричишь: «Пожар!» – в подворотню выбежит весь народ, находящийся поблизости.

– Я, между прочим, девушка порядочная и по подворотням не хожу! – обиделась Раечка.

– И не ходи, – бросил охранник перед тем, как закрыть за собой дверь подсобного помещения, – а «Пожар!» все-таки кричи при случае.

– Хам! – сказала Раечка и надула губки. Но настроение ей это нисколько не испортило. Кузнецов!

Вместо жениха владелицы бутика, в двенадцать часов дня прискакала подруга Монти Калерия Дубинина. Алевтина ее и раньше видела в магазине, куда та приезжала вместе с Леокадией. Видела она и завистливые глаза Дубининой, мечтающей о таком же тихом местечке для извлечения прибыли. Вот только тихим его уже не назовешь. После двойного ограбления слава о бутике разнеслась по всему микрорайону. В магазин повалили дамы, надеющиеся оказаться в самой гуще непредсказуемых, волнующих событий. Но, покрутившись между вешалками, так и не дождавшись очередных грабителей, они покидали бутик разочарованными.

Алевтина даже стала подумывать: не предложить ли Монти организовать в магазине аттракцион «Грабежа и насилия», дабы привлечь больше покупателей. Стоит, к примеру, пышнотелая дамочка в примерочной, собирается надеть на себя новую кофточку за бешеную цену – и вдруг ощущает у своего виска холодное дуло пистолета. Сексуальный баритон шепчет ей в ухо, мол, бери без примерки, или смерть… Дамочка, холодея от ужаса, берет. И на следующий день возвращается за новыми ощущениями.

Зато продавщицы соседних магазинов приходили выразить искреннее соболезнование, ведь на их месте могли оказаться они. Приходила и Василиса Василькова, Алевтина чуть не кинулась к ней с просьбой оказать помощь в расследовании. Она чувствовала: этот висяк повесят именно на нее.

Глядя на довольную Калерию Дубинину, Алевтина ничего предлагать не стала. Хоть та и корчила из себя подавленную горем подругу, но с удовольствием расспрашивала Раечку и Алю о товарообороте. Для тех стало полной неожиданностью то, что Леокадия завещала магазин не своему жениху, что было бы вполне логично. Значит, она ему не доверяла? Или не успела переписать завещание потому, что пропадать не собиралась. Вопросов было много, а ответ один, и он, вернее она, стоял сейчас перед ними.

– Мало, очень мало товаров для пухлых женщин, – укоризненно качала головой Дубинина. – Я всегда говорила Леочке, что она проводит неправильную торговую политику. В нашей стране подавляющее большинство дам приличных габаритов. Для них и нужно завозить товар. А это что? – Она брезгливо приподняла край вискозного сарафана. – Девочки, нужно продавать шелк!

Алевтина вздохнула. Эта, по крайней мере, хоть не называет ее «дорогуша». «Девочки» гораздо приятнее слышать от своей начальницы. Вот только насчет шелка Калерия ошибается, вряд ли дамы их микрорайона станут покупать шелка, не те средства они зарабатывают. Но перечить при первой встрече новой владелице Алевтина не стала. К чему портить отношения сразу?

– И мужчин нельзя оставлять обделенными! – продолжала Калерия, вышагивая от стойки к стойке. – Можно торговать ремнями, сорочками и галстуками. Шелковыми галстуками или еще чем-нибудь более изысканным. Ну, об этом я подумаю на досуге.

– Правильно, – не выдержала Раечка, притихшая за кассой, – нельзя без мужчин!

– Я знала, я была уверена, – радостно сообщила Калерия, – что мои начинания трудовой коллектив полностью поддержит!

Алевтина поникла. Вот и говори ей теперь, что шелка повиснут в прямом и переносном смысле.

– Я надеюсь, – словно почувствовав неладное, обратилась к Алевтине новая хозяйка, – между нами воцарится полное взаимопонимание. Между всеми нами.

– Я тоже надеюсь, – ответила Алевтина. – Только мы – это еще не все. Есть еще и охранник Сидоров. Он приводит себя в порядок после бессонной ночи. Магазин охранял.

– Толик! – воскликнула Дубинина, когда Сидоров показался на пороге.

– Лерочка! – обрадовался тот, и они кинулись друг к другу в объятия.

Алевтина с Раечкой замерли. А это что означает? Что они любовники? У гламурной подруги Монти любовник – обычный охранник небольшого магазинчика?! Куда катится мир!

– Брат моего мужа, – оторвавшись от Анатолия, представила его Дубинина.

– Понятно, – процедила Алевтина. Нет, против Анатолия она ничего не имела. Но эта семейственность…

Вместо того чтобы лить слезы в три ручья по внезапно пропавшей Монти, которую наверняка похитили грабители, они стоят и обнимаются.

Такова Леокадия! Со всеми умудрилась перепортить отношения. Раньше она была другой, более спокойной и покладистой. Не зря говорят, что деньги портят людей. Портят, точно, да еще как!

Алевтина попыталась вспомнить кого-ни– будь, кто по-прежнему хорошо относился к Леокадии. Раечка отпала сразу: Леокадия пыталась от нее избавиться, считала ее непривлекательную внешность отпугивающей покупателей. Анатолий выказывал полное равнодушие к Монти, зато как он теперь радуется! Алевтина тоже не питала благодарных чувств к своей бывшей хозяйке. Со своим женихом Леокадия умудрилась рассориться в день происшествия. Лера Дубинина. Это интересно. Алевтина не слышала, как подруги ссорились, но, судя по радостному настроению Дубининой, она не слишком жалеет о пропаже подруги. Ее муж. У нее ведь есть муж! Алевтина видела его пару раз: приземистый хамоватый качок со светлым ежиком на голове. Если и он заявит свои права на магазин, то точно придется увольняться. «Дорогушу» Алевтине слышать больше не хочется.

– Девочки! Девочки! – Алевтина услышала голос Л еры. – Вы меня не слушаете?!

– Слушаем. – Она кивнула.

– Так вот, – торжественно объявила новая хозяйка, – в честь моего вступления в права наследства, хотя эта честь формально несколько задержится, пока не найдут тело Леокадии, я увеличиваю всем сотрудникам заработную плату!

– Ура-а-а-а! – поддержал родственницу Анатолий.

– И даю Сидорову отгул на сегодняшний день. Можешь быть свободен, Толик!

– Спасибо, Лерочка.

– А если к нам придут грабители?! – ужаснулась Раечка.

Алевтина усмехнулась: как будто от Сидорова был толк, когда те приходили в прошлый раз!

– Грабители не придут, – сказала она, – придет следователь Удальцов. Он обещал принести ключи.

– Следователь?! – испугалась Дубинина. – Мне пора. Я и так задержалась. Обсудим дела потом. Девочки! – Она повернулась к Раечке. – Помните: я повысила вам зарплату потому, что доверяю и полагаюсь! И вообще, вы мне нравитесь.

– Вы нам тоже, – улыбнулась кассирша.

Если бы у кассирши не было алиби, Алевтина нисколько бы не сомневалась, что Раечка устроила трагическое происшествие на дороге с целью избавиться от вредной хозяйки Леокадии.

Анатолий взял под руку Леру, и они вдвоем вышли из магазина. Охранник, проводив даму до автомобиля, вернулся. Лера приказала ему дождаться следователя и пересказать в мельчайших подробностях все, чем тот будет интересоваться.

– Если придут грабители, – сказала, глядя им вслед Раечка, – станем кричать: «Пожар!»

– Лучше не медлить и жать тревожную кнопку, – заметила Алевтина.

Раечка фыркнула и уткнулась в журнал.

Алевтина сама толком не понимала, почему так досадовала. Пропажа Леокадии ни в ком не вызывала сострадания и жалости. Даже к задавленной на дороге собаке люди проявляют больше сочувствия. Безусловно, Леокадия сама была виновата в том, что собрала вокруг себя такое бесчувственное общество, не считая их с Раечкой. Они-то не общество, они работники. И сочувствовать не обязаны. И все же жаль эту раскрасавицу, у которой было практически все: деньги, жених-мачо, прекрасное будущее. Впрочем, будущее, возможно, еще будет, если похитители позвонят и потребуют за Монти миллионы. Но кто же станет платить?! А настоящее слишком жестокое: некому проронить слезу.

А если с Алевтиной случится беда? Раечка заплачет, она слезлива, к тому же они приятельницы. Кто же еще? Тоже не густо.

Интересно, а следователь Удальцов пустил скупую мужскую слезу по своему лицу, узнав о похищении Монти? Только Алевтина о нем подумала – Удальцов зашел в магазин.

По его суровой физиономии было невозможно догадаться, страдал следователь или нет. А очень хотелось. «Ничего личного, – повторяла про себя Алевтина, пропуская мимо ушей то, что тот принялся растолковывать, – ничего личного. Не хватало мне только влюбиться в сотрудника правоохранительных органов, который редко когда ночует дома, раскрывая грабежи и убийства. Ничего личного, простое женское любопытство. И глаза у него не красные. Очень хорошо».

– Очень хорошо? – переспросил Удальцов. – Впрочем, я тоже так думаю.

Алевтина спохватилась, она произнесла вслух последние слова или озвучила весь мыслительный процесс? И чего хорошего, собственно? О чем это он говорит?

– Конечно, – продолжал Удальцов, – в этом нет ничего хорошего. Но это лучше, чем убийство.

– Гораздо лучше, – прошептала Раечка.

– О чем это вы? – не поняла Алевтина. – Какое убийство?!

Удальцов вздохнул, посмотрел с сожалением на девушку и рассказал подробности.

Дорожно-транспортное происшествие было совершено Леокадией так: не было тормозного пути, но Монти была подавлена грабежом, поругалась с женихом, который в этом признался следствию, и не справилась с управлением. После чего вышла из машины и в шоковом состоянии ушла в неизвестном направлении. Есть и другие факты, раскрывать которые пока нельзя. Так что прокуратура в возбуждении уголовной статьи пока отказала. Как только Леокадия найдется, на нее сразу же наложат штраф за нарушение правил дорожного движения. Остался грабеж, но, как признался Удальцов, это очередной висяк, так как приметы преступников слишком расплывчаты и ничего особо ценного не украдено.

– Как это ничего особо ценного не украдено?! – возмутилась Алевтина. – А дорогущий старинный кулон из сейфа, то есть вместе с сейфом?!

– А откуда ты знаешь, что он был дорогущим? – встрял Анатолий.

– Старинные вещи все дорогущие, – пожала плечами Алевтина, – раритеты.

– Дороговизна в этом деле вещь относительная, – пояснил Удальцов. – Для одних рубль ценен, для других тысяча – мелочь. Но это не значит, что розыск будет приостановлен.

– Раритет, – многозначительно произнесла Раечка и покачала головой. Видимо, согласилась с Удальцовым.

Спорить с ним было себе дороже. Алевтина и не стала. Возможно, она ошибается, кулон действительно не такой уж дорогой, хоть и старинный. Да и с чего она взяла, что он старинный? Только потому, что подобных украшений в ювелирных лавках не продают. Но они с Монти не посещали разные ювелирные магазины. Про то, что он старинный, ей сама Леокадия сказала. Еще приплела два кулона, две иконы. Может быть, в иконах дело? Впрочем, если и дело, то уж точно не ее.

Или Алевтина все еще под подозрением?

Об этом она тоже не стала расспрашивать. Хитрый Удальцов все равно ничего толком не скажет, сошлется на презумпцию невиновности… Просто взяла ключи от магазина и положила себе в карман. Если следствие и завершится висяком, даже к лучшему. Возможно, Леокадию уже не вернуть, как и те ценности, которые похитили грабители. Версия первая: Монти сама заказала грабеж ради страховки. И эта версия имеет полное право на существование.

Удальцов не стал задерживаться, попрощался с работниками прилавка и поехал к себе в отделение писать отчет. Вот и все. Алевтина явно не красавица Леокадия, ради нее серьезные следователи не задерживаются. «Не очень-то и хотелось, подумаешь, – вздохнула она, – ничего личного. И все-таки жаль, что ничегошеньки личного».

После ухода следователя ушел и Анатолий. Его честно заработанный выходной продолжался до завтрашнего дня. Раечка тоскливо посмотрела в кассу: там лежало несколько купюр.

– Если нас придут грабить, и дать-то им больше нечего!

– Грабители не дураки, – успокоила ее Алевтина, – они знают, кого можно обчистить, заранее. Вот в свадебный салон «Ассоль» никогда не полезут! Потому что знают, что муж Васильковой сыщик и всегда их найдет!

– Хорошо бы, чтобы они знали, что у нас сегодня нет выручки, – сказала Раечка. – Ходят только на нас посмотреть! Будто мы макаки в зоопарке. А Дубинина еще и охранника отпустила! После нападения он вообще должен тут нести круглосуточное дежурство. Мне она нравится как хозяйка, но, Алечка, мы должны настоять на том, чтобы она взяла второго охранника. Анатолий родственник, теперь ему будут делаться постоянные поблажки. И не нужно напоминать мне про кнопку! Если за нас возьмется серьезная банда, она сначала отключит электричество.

Алевтина обомлела. Раечка выдавала такие преступные идеи, что у нее захватывало дух. Она увлекается детективными романами? На работе читает только женские журналы. Странная все же Ступина. Но мысль о втором охраннике вполне нормальная. Действительно, родственные связи ни к чему хорошему не приведут. Весь день без поддержки секьюрити, со слабой надеждой на то, что у Раечки в очередной раз не задрожат коленки…

Впрочем, рабочий день прошел без особых происшествий. Если не считать происшествием звонок Дубининой с требованием провести полную ревизию товара к завтрашнему дню. Но девушки этому только обрадовались. Они закрыли магазин и принялись пересчитывать.

Освободились поздно вечером, зато с чувством выполненного долга.

– Алечка, – прошептала Ступина, когда Алевтина закрывала магазин, – мне страшно! Такая темень.

– Не бойся, – ободрила ее та, – я провожу.

Естественно, было бы гораздо надежнее, если бы их проводил мужчина. Но ни у одной ни у другой личная жизнь никак не складывалась. Мужчины появлялись на горизонте, как мутные миражи в пустыне, и так же быстро исчезали из вида.

Алевтина дошла с приятельницей до ее дома и с облегчением вздохнула, глядя, как та зашла в подъезд. В принципе чего им бояться? Они не сделали ничего такого, чтобы за ними охотились преступники.

Старинная икона… Вот зачем охотились грабители! Но Алевтина не видела в сейфе никакой иконы. Вполне возможно, что Леокадия положила ее позже. Правда, она никогда не была верующей, постов не соблюдала, церковные праздники не отмечала, бегала по разным знахарям и колдунам. Вот Алевтина не такая доверчивая! Она никогда не обратится к колдунам за помощью. Нужно позвать Василису!

– И не вздумай звать на помощь, – внезапно раздалось шипение рядом с ней.

Тут же Алевтине заломили руку и прижали к стене ее родного дома. Дома, к которому она подошла, не оглядываясь по сторонам. А там ее поджидал маньяк!

– Вы кто? – прошептала дрожавшими губами девушка, вглядываясь в лицо мужчины. – Сексуальный маньяк?!

– Размечталась, дура, – усмехнулся тот, – я твой убийца.

– Что? – обомлела Алевтина. Только этого ей не хватало! Встретить убийцу перед своим домом. Да еще какого-то странного убийцу, которого тянет разговаривать со своей жертвой.

Сразу видно, не профессионал. Впрочем, как раз ничего и не видно-то. Ах, снова этот чулок на голове! Вот почему он показался ей странным. Но надо попытаться заговорить ему зубы.

– Погода хорошая, – всхлипнула Алевтина.

– Сейчас тебе станет без разницы, какая погода, – пообещал убийца и приставил к груди девушки блеснувший в тусклом свете фонаря ножик. – Признавайся, что ты видела в сейфе Монти! Какой такой старинный кулон? И что в нем такого особенного?

– Не знаю, – прошептала Алевтина, у которой начинало сводить руку от неудобного положения. – Кулон как кулон. А про то, что он старинный, мне сказала Леокадия.

– Значит, ты ничего не знаешь? – Это он подумал про себя, но вслух.

– Ничего, – клятвенно заверила Алевтина.

– Все равно, – сказал тот, – мне придется тебя убить, чтобы не болтала лишнего.

– Лучше отрежьте мне язык! – погорячилась Алевтина.

На самом-то деле она не собиралась сдаваться на милость негодяю! А еще давать ему отрезать у себя самое ценное. Уж лучше смерть. Что она станет делать без языка? Даже закричать не сможет. Но сейчас же сможет! Что же закричать?! Ага, вспомнила.

– Пожар! Горим! Пожар! – закричала Алевтина изо всех сил. – Спасайся, кто может! Пожар!

– Идиотка, – прошипел маньяк, но отпустил Алевтину и спрятал нож в карман куртки.

– Пожар! – не унималась девушка, освобождаясь из рук злоумышленника.

Тот, озираясь по сторонам, кинулся бежать прочь.

– Сам дурак! – крикнула ему вслед расхрабрившаяся Алевтина.

– Что случилось?! – высунулась из окна первого этажа заспанная физиономия соседки.

– Все в порядке, Марья Петровна, – ответила Аля, – ничего не случилось. Просто на меня маньяк напал.

– Сексуальный? – обнадежилась старушка.

– Не-а. Обыкновенный такой, не профессиональный. Про погоду спрашивал.

– Как жить?! – всплеснула руками соседка и принялась закрывать окно. – Маньяки ловят доверчивых девиц для того, чтобы поговорить о погоде! Куда катится мир?

– Что случилось? – К Алевтине подбежал запыхавшийся Корольков. – Кого-то грабят?

– Уже ограбили, – усмехнулась Алевтина. – Я, между прочим, про пожар кричала.

– Не слышал, про что конкретно, – признался Петр, – голос слишком писклявый. А что взяли?

– Лично у меня ничего. А вот мою хозяйку ограбили и, может, убили.

– Да ты что?! – искренне удивился Корольков. – Везет же людям!

– Ты действительно считаешь, что ей повезло?

– Это тебе повезло, – завистливо вздохнул Корольков, и они пошли к подъезду. – Такая жизнь, полная приключений! Такой наплыв чувств и ощущений!

– Ага, особенно когда тебе приставляют нож к груди…

– Нож к груди, – мечтательно повторил сосед, заходя вслед за Алевтиной в лифт. – А! Попалась, птичка! – закричал он, когда двери лифта закрылись. – Я и есть твой маньяк!

– Не пугай меня, Петя, – отмахнулась от него Алевтина, – и без тебя в моей жизни придурков хватает.

– Счастливая, – позавидовал Корольков, – а у меня теперь только жена.

Алевтина открыла квартиру, включила везде свет и кинулась к телефону – прослушать автоответчик. Ничего существенного, наводящего на след преступников, она не услышала. А хотелось бы. После признания Удальцова про висяк Алевтина засомневалась в его компетенции. Придется самой влезать во всю эту историю, раз преступники считают, что она в нее уже вляпалась. Ведь неспроста ее только что чуть не убили! Правда, преступник показался не совсем закоренелым, даже каким-то начинающим. Алевтине придется провести самой целое расследование, надеяться на Удальцова не стоит. Она же не Леокадия, мимо которой мужчины не могли пройти равнодушно. Все же хорошо, что она не Леокадия… Алевтина содрогнулась…

Почему у нее появились мысли об убийстве? Правильно, Алевтина не верит, что та пропала по собственному желанию. По собственному желанию только увольняют. Леокадия отлично водила автомобиль, даже в туфлях на шпильках. И что ее понесло на какой-то сто первый километр? И была ли она одна, или рядом с ней сидел преступник? Тот самый, который сегодня чуть не угробил Алю у родных стен. Одни вопросы, на них нужно попытаться найти ответы, тогда все станет ясно и безопасно.

И что за манера напяливать себе на голову чулки? Если бы не это обстоятельство, Алевтина опознала бы преступника. Постаралась бы, во всяком случае. А то теперь ищи ветра в поле. Вот это ей и придется делать. И если она не справится, то позвонит Василисе Васильковой. У нее муж занимается частным сыском, пусть разыщет ее обидчика.

– Василиса и Руслан благодарят вас и сообщают, что ответят на ваш звонок в самое ближайшее время! – отрапортовал автоответчик.

– Ответят они, как же, – проворчала Алевтина, – меня тут конкретно убивают, а они развлекаются.

Она пошла и закрыла входную дверь на все замки и защелки. Пожалела о том, что так и не решилась завести собаку, а лучше всего – мужа. И, не глядя на кухню, где не было ни крошки, ведь Алевтина так и не зашла в продовольственный, – отправилась спать. Безусловно, мир рушится, но перед полным апокалипсисом нужно хорошенько выспаться.

Глава 4

Не знает, что знает, но преступники знают, что она это знает

Василиса никогда не оставалась равнодушной к чужому горю, тем более – к несчастьям девушки, которую знала. Вид плачущей Алевтины в ее кабинете в салоне вызвал жгучую жалость. Она попыталась успокоить девушку, угощала ее своими любимыми конфетами «Москвичка» и цейлонским чаем. Алевтина выплакалась, иногда ей это было жизненно необходимо, и принялась рассказывать, в чем, собственно, дело.

Но о деле, как оказалось, Василиса Василькова знала практически все.

Она сама рассказала ей некоторые подробности и посоветовала ничего кардинального без ее ведома не предпринимать. Алевтина попыталась поговорить о гонораре, но Василиса лишь усмехнулась и ответила, что не в деньгах счастье. У Леокадии, к примеру, их было предостаточно. Алевтина обрадовалась, лишними средствами она не обладала, и пообещала стать глазами и ушами новой подруги. А в том, что отныне они стали подругами, обе девушки не сомневались. Опасность сближает людей, и теперь она нависла над Василисой.

Но она ни о чем не пожалела, проводив Алевтину до дверей, вернулась в кабинет и принялась разрабатывать стратегический план действий. Версии, которыми поделилась Алевтина, не вполне устраивали Василису. Чего-то в них явно недоставало. Но это что-то могло найтись лишь после более близкого знакомства с действующими лицами разыгравшейся трагедии. Василиса решила подождать подходящего случая для знакомства, и он не замедлил подвернуться.

Ничего существенного в магазине из-за смены хозяйки не произошло. Все шло своим чередом без шелков и прочих нововведений. Скорее всего, потому, что сама Калерия была занята организацией церковной церемонии для своей пропавшей подруги Монти и редко появлялась у своих подопечных. Прошло больше недели, никто не звонил и выкупа не требовал. Из чего прагматичная Калерия сделала далеко идущие выводы, напугавшие Алевтину и чрезвычайно удивившие Василису Василькову.

Накануне церемонии Калерия позвонила Алевтине и тоном, не терпящим возражений, приказала на следующий день присутствовать в костеле у кладбища. Родственников и друзей у Монти практически не было, девушек Калерия позвала, что называется, до кучи. Они должны были создавать массовость. Каким образом они ее создадут, Алевтина толком не понимала, но пришла вместе с Василисой. Та постаралась загримировать лицо так, чтобы ее не узнали, на голову надела шляпку с вуалью, соответствующую вроде бы трагической обстановке.

Раечка уже была там, она с хмурым лицом мотылялась между березками.

– Аля, ты зря опоздала. – Она подхватила Алевтину под руку. – У католиков, оказывается, такая красивая церемония! И их священник совершенно не похож на наших… И органная музыка… Умереть, не встать! – Раечка блаженно захлопала ресницами.

– Я думала, чего уж, приходить – так сразу на кладбище, – пожала плечами Алевтина, – вот и пришла.

– И правильно сделала. – Раечка огляделась по сторонам. – Калерия уже про тебя спрашивала.

Алевтина мимоходом познакомила Раечку с подругой Василисой, хитро подмигнула той. Раечка участливо закивала, и они вместе подошли к дверям небольшой церкви, в которой собрался десяток человек. Алевтина сразу узнала Илью Кузнецова, он выглядел мрачным и сосредоточенным. Она пригляделась к его лицу – ни слезинки, но ведь настоящие мужчины не плачут. Они страдают молча. Если Кузнецов и страдал, то очень скрытно. Зато Лера Дубинина ревела в полный голос, прикрыв рот и нос батистовым платком.

– Пришла? – Она резко успокоилась и оглядела Алевтину с головы до ног. – Почему опоздала?

– В метро давка, – соврала та (они-то приехали на автомобиле Василисы) и решила поздороваться: – Здравствуйте.

– Нашла где здоровья желать, – усмехнулась Дубинина, поднесла платок к носу и принялась громко сморкаться. – Бедная Леочка! Ой-ой-ой, что же ты наделала…

Алевтина, стараясь не привлекать внимания собравшихся, рассказала Василисе обо всех, кто сегодня пришел. Василисе показалось странным то, что все делается заранее. Оплакивать неизвестно куда девшуюся Монти можно было только по одной причине – если Калерия точно знала, что та умерла. То есть если сама присутствовала при этом. Тогда, как прошептала Василиса Алевтине, все становилось на свои места.

Выслушивать стенания Дубининой девушки не стали, они осторожно перебазировались ближе к Сергею Владимировичу Удальцову. Вот в его присутствии на церемонии Алевтина нисколько не сомневалась, о чем сообщила Василисе. Та сразу заметила, что глаза у следователя были красные. Или всю ночь не спал и ловил преступников, или плакал. Ах да, настоящие мужчины не плачут. Значит, ловил преступников. Интересно, поймал кого? Алевтина поинтересовалась, стоит ли ему рассказывать о недавнем нападении на нее у стен родного дома?

Василиса покачала головой: ловить хулигана он точно не станет, слишком мелкая для него сошка. Именно хулигана, а не маньяка и убийцу, ведь тот не причинил здоровью Алевтины никакого вреда. Из-за его непрофессионализма она даже не успела толком испугаться. Вряд ли Удальцов обратит на этот случай пристальное внимание. Скорее всего, ответит так же, как и остальные его товарищи: «Нет трупа – нет дела».

Они отошли от Удальцова и оказались рядом с приземистым белобрысым качком. Это был Федор Дубинин, муж Калерии. Его невозмутимое лицо не отражало вообще никаких чувств. Словно он глядел на окружающий его несовершенный во всех отношениях мир сквозь застывшую маску полного безразличия.

– Да, – прошептала Алевтина Василисе, – этот никогда не проронит скупую мужскую слезу.

Алевтина отвернулась от Дубинина и отметила про себя, что сегодня с ними никто не здоровается.

Это что теперь, мода пошла такая: не желать здоровья? Как же она отстала!

Неожиданно к ним подошла высокая привлекательная блондинка.

– Добрый день, – сказала, наклонившись, незнакомка.

Алевтина обрадовалась и кивнула: хоть для кого-то этот день добрый!

– Вы из магазина? – поинтересовалась блондинка. – Я Сокольская, ваш бухгалтер. Возьмите, пожалуйста, эти документы и отнесите их в магазин. Я могла бы передать их Калерии Владимировне, но сами видите, как она убивается. – Блондинка усмехнулась. – Боюсь, потеряет.

– Хорошо. – Алевтина взяла папку и положила в свой ридикюль. Как чувствовала, сегодня она взяла большую сумку.

– Огромное спасибо, – улыбнулась блондинка, – очень выручили. Времени совершенно нет.

Алевтина улыбнулась в свою очередь Сокольской, и та отошла. Василиса внимательно посмотрела ей вслед. Впрочем, сегодня она внимательно присматривалась ко всем действующим в этой истории лицам.

Сразу после Сокольской подскочила Раечка, не устоявшая на одном месте. Ей стало страшно, тошно и грустно, и она предложила девушкам прогуляться по кладбищу. Народ между тем начал расходиться. На лицах было написано разочарование: ничего нового в деле пропажи Монти они не узнали. Перед уходом все поочередно подходили к Калерии Дубининой и выражали сожаления именно ей. Василисе это показалось странным. Нет чтобы сочувствовать Кузнецову, без пяти минут мужу Монти. Но тот, казалось, совсем не переживал, потому народ и потянулся к Jlepe. Рядом с ней стоял Федор с выражением лица, что называется, «морда кирпичом» и безучастно смотрел на происходящее.

– Давай, пойдем отсюда, – шепнула Алевтина Рае, и они пошли прочь.

Раечка жаловалась, что ей пришлось выдержать такое сложное для ее неустойчивой психики испытание. Василиса кивала и думала о своем. Она и не знала, что Леокадия наняла новую бухгалтершу. Обычно она сама сводила кредит с дебетом, посторонних в этом деле не терпела. С самого начала брала одну пожилую даму на бухгалтерию, но та ей что-то напутала, и Леокадия от нее сразу избавилась. Была бухгалтершей и молоденькая девочка, та вылетела еще быстрее. После этого Монти перетащила бухгалтерию к себе домой, Василиса, впрочем, в эти тонкости не вникала. Теперь, оказывается, отчетами занималась некая Сокольская. Легка на помине, она прошла мимо девушек под руку с пожилым мужчиной элегантной наружности. Василиса отметила, что на мужа тот не похож, слишком трепетно смотрит на блондинку. И зачем ей нужно заниматься бухгалтерией? Ведь ясно, что не последние крошки со стола подъедает.

– Обалдеть, – прошептала Раечка. – Какой мужчина!

Василиса повернулась и проследила за ее взглядом. Возле одной из могил действительно кто-то копошился, разглядеть его со спины не представлялось возможным. Что там могла увидеть Раечка? Надпись на могиле сообщала, что в ней покоится Вероника Сорокина.

– Вдовец-ц-ц, – шепотом просвистела Раечка и остановилась. – Ох, горе-то какое! Такая молодая ушла!

Василиса опешила. Такого она от скромницы не ожидала! Вот верно говорят, что в тихом омуте полным-полно неожиданностей.

Вдовец тем временем обернулся на плач и обратил пристальное внимание на Раечку. Он оказался «очень даже ничего» по самым скромным меркам, но Раечку это не остановило. Видимо, надежда на Илью Кузнецова, который не обратил сегодня на бедную девушку никакого внимания, совершенно угасла.

– У вас случилось горе? – участливо поинтересовался он.

– Ох, – вздохнула Раечка, – еще какое. Нет ли у вас водички?

Мешать подруге знакомиться на кладбище Алевтина не стала. Если та опустилась до такого, то ее дела с личной жизнью совсем плохи. Пусть познакомится с этим Сорокиным, тогда ее не придется больше провожать темными жуткими вечерами, когда у каждого дома прячутся маньяки. Кстати, о маньяках…

– Сергей Владимирович! – кинулась Алевтина к Удальцову. – Подождите!

Удальцов услышал и замедлил шаг.

– Сергей Владимирович, познакомьтесь, это Василиса Василькова, моя подруга! – выпалила, подбегая к нему, Алевтина. – А меня на днях чуть не убили!

Она наслаждалась его реакцией целых пять секунд.

– Приятно познакомиться, Василиса.

Та, улыбаясь, кивнула.

– Думаю, Алевтина, – процедил Удальцов, – вы преувеличиваете. За что вас понадобилось убивать?

– За мои знания, – ответила та и поглядела на Василису, ища в ее взгляде поддержку.

– Вы что-то знаете? – попался на заброшенную удочку следователь.

– В том-то и дело, – принялась объяснять Василиса, – что она не знает, что она знает. Не знает конкретно, но преступники знают, что она это знает.

– Очень интересно, – пробормотал Удальцов и внезапно разоткровенничался: – В автомобиле Монти оказался поврежденным тормозной шланг. Или надрезали, или он сам лопнул, эксперты сейчас этим занимаются. Поэтому-то и не было тормозного пути. – Он чувствовал себя виноватым. – Дело у меня забрали. Но я хочу докопаться до сути.

– Мы тоже! – с жаром подхватила Алевтина. В принципе это было сущей правдой.

Василиса обо всем догадалась.

Что оставалось делать Алевтине? Дожидаться, пока один из грабителей, пытаясь раскрыть ка– кую-то тайну, не зарежет ее? Действовать рука об руку с храбрым следователем – совсем другое дело, чем тыкаться одной среди загадок и преступников. Поначалу ничего личного, только деловые интересы, от которых, вполне возможно, зависит жизнь Алевтины. И не только ее. Неизвестно еще, как жестоко и мучительно начнут пытать доверчивую Раечку, ничего не добившись от Алевтины. Уж теперь-то та сможет постоять за себя, с такой защитой в виде привлекательного, мужественного Удальцова, к которому она явно неравнодушна.

– Я подвезу, – предложил Удальцов и кивнул в сторону своего старенького жигуленка.

– Спасибо, – ответила Василиса, – я на своей. А вот Алевтину подвезите.

Алевтина благодарно посмотрела на Василису и оглянулась на Раечку. Та сидела на лавочке возле могилки Вероники Сорокиной, весело болтала ногами и пила из пластикового стаканчика. Рядом с ней сидел довольный жизнью и случайным знакомством вдовец Сорокин. «Все в этом мире скоротечно, – горестно констатировала Алевтина. – А ведь когда-то он клялся в вечной любви бедной Веронике. Ничего вечного не бывает – ни любви, ни молодости». Она вздохнула и приняла предложение Удальцова.


Машину следователь водил лихо. Обогнав джип, в котором восседало семейство Дубининых, Удальцов заметил, что те не задержались и поспешили уехать.

– Сделал дело – гуляй смело, – криво усмехнулся он и внезапно заявил: – И зачем они только все это устроили? Вступить сразу в права наследства это не поможет… Зови меня просто Сергеем. Легче общаться.

– А вы, то есть ты, – поинтересовалась Алевтина, – больше не держишь меня под колпаком подозрения?

– Это ты насчет чулка из сумки? – улыбнулся он. – Нет, не держу. Любому понятно, что его могли подкинуть. Или ты сама случайно положила его туда.

– Вот еще! – возмутилась Алевтина, закрыв на всякий случай глаза, когда он мастерски на большой скорости вписывался в поворот. – У меня своих чулок предостаточно! Зачем мне понадобилось подбирать неизвестно чьи?

– Вот именно. Зачем понадобилось подкидывать? Есть хочешь?

Алевтина кивнула, уж что-что, а есть она хотела в последнее время всегда. Из-за всей этой нервотрепки ее мучило чувство голода. Вот только что она могла предложить Удальцову? Пельмени?

– Давай заедем в кафешку. – Он предложил сам, облегчив задачу Алевтине.

Она тут же поклялась начать учиться готовить. Вдруг в один прекрасный момент ее кавалер не предложит заехать в кафешку, а захочет убедиться в ее кулинарных талантах? Опростоволосится по полной программе. Она настолько привыкла к своему одиночеству, что порою забывала себе готовить даже несложные блюда. Ради кого стараться? На работе в обед они устраивали общий перекус, благо Монти выделила для этого комнатуху с микроволновкой. Монти…

Удальцов остановился у непритязательного на первый взгляд заведения. Но внутри все оказалось чисто и со вкусом обставлено. Оставалось надеяться на такую же простенькую, вкусную кухню. Алевтина не любила китайскую еду, модные суши и салат из ананасов, поэтому, когда официант принес меню, взяла его первой. Удальцов, собственно, и не настаивал на самостоятельном выборе, сказал, что ему все то же самое.

Алевтина заказала борщ, отбивную и жюльен. Пусть он подумает, что она самая прожорливая девица на свете! Ей-то перед ним нечего красоваться. Она не Леокадия, по которой, судя по всему, этот тип сильно страдает. Уж точно ее не гложет совесть из-за ажурного чулка, выуженного ею жестом фокусника из ее сумки. Ладно хоть заинтересовался нападением на бедняжку. Или Алевтине только показалось, что Удальцов заинтересовался?

Как же она забыла про салат! Вот что значит питаться кое-как, вести отшельнический образ жизни и не ходить по ресторанам! Может быть, пригласить его в ресторан? Ничего личного, просто так, для расширения кругозора.

Удальцов не обратил никакого внимания на отсутствие салата. Точно так же проигнорировал Раечку Кузнецов: есть салат – хорошо, нет Раечки – наплевать. Алевтина не хочет, чтобы Удальцов к ней относился так же. Нужно стать для него равноправным партнером, помогать по мере возможности, нет, лучше помогать во всем, рискуя собственным благополучием и жизнью.

Удальцов получил свою тарелку борща и накинулся на нее, как голодающий Поволжья.

Алевтина содрогнулась. Она слышала о мужчинах, поедающих продукты тазиками, но видеть не видела. Неужели Удальцов один из них? Тогда и ей стесняться нечего.

– Здесь хорошо готовят, – он заметил ее недоумение, – сотрудников наших уважают. Шеф-повар был замешан в одном убийстве, но все оказалось не таким, каким выглядело на первый взгляд. Отпустили парня.

«Кругом одни убийства, – вздохнула Алевтина, – складывается впечатление, что людям больше делать нечего, как убивать друг друга». И она принялась за борщ.

После отбивной и жюльена рисковать жизнью резко расхотелось. Появилась сладкая истома при взгляде на кофе с пирожным, которые заказал Удальцов. Себе он взял крепкий чай без сахара. «Настоящий мужик», – отметила про себя Алевтина, глядя на то, как он спокойно, не морщась, пьет темный напиток.

Рисковать молодой жизнью расхотелось еще больше. Может быть, у Алевтины все еще впереди? Немыслимый красавец муж, спокойное семейное счастье, трое детей и одна большая собака… О чем она только думает, глядя на следователя? О маньяке нужно думать!

– Он напал на меня сзади и прижал к стене, – начала свой рассказ Алевтина, после того как Удальцов откинулся на стуле и закурил. – Предупредил, чтобы я не звала на помощь, и принялся расспрашивать, что я видела в сейфе. Нет, – поправилась она, – про икону он ничего не говорил. Спрашивал про золотой кулон. Еще нож к груди приставил, гад. А я стала отвлекать его разговорами про погоду.

Брови Удальцова поднялись.

– А о чем я еще могла с ним говорить? – объяснила Алевтина. – Раз толком не понимала, что он от меня хочет. И вообще, откуда я знала, как нужно разговаривать с маньяками и убийцами? Никто меня этому не учил. А в сериалах они не особо разговорчивые, чик ножиком по шее – и привет кладбищу.

Удальцов многозначительно хмыкнул, мол, жизнь на самом деле очень непредсказуема, это не кино.

– Вот я и сказала про погоду. Так он разозлился, чуть не убил. Пришлось кричать: «Пожар! Горим!»

Удальцов нервно потушил окурок в пепельнице.

– А что горело? – поинтересовался он.

– Ничего, – призналась Алевтина. – Не могла же я кричать: «Люди добрые, меня насилуют и убивают!» Тинейджеры с третьего этажа сразу принялись бы щелкать нас на свои мобильники. – Она охнула. – Нужно было так кричать для того, чтобы зафиксировать преступника на снимке?!

– Бесполезно, – отмахнулся Удальцов, – темно, снимки не получились бы.

– Хорошо, а то я чуть не расстроилась и забыла рассказать, что преступник спрашивал, правда ли, что он старинный…

– Кулон? – заинтересовался Удальцов. – Какой из двух?

– Если честно, – вздохнула Алевтина, которой совершенно не хотелось признаваться в нечестности других, – был один кулон, одна иконка, несколько договоров. Сейф-то маленький, особо крупное туда не поместишь. Видела я, что лежало у Леокадии, там все как на ладони. А про два кулона она сказала для красного словца.

– То-то я смотрю, описания подвесок идентичные, – усмехнулся Удальцов. – Но если преступники выкрали кулон, какой смысл им интересоваться?

Алевтина пожала плечами. Откуда она знает? И тут же спохватилась. Нельзя показаться ему безразличной! Она начала выдвигать версии. Первая – про страховку – подтверждалась двумя кулонами. Вторая – происки конкурентов – уже казалась несостоятельной. Зато появилась третья – наследство. Вот уж здесь можно было развернуться по полной программе. Почему Леокадия завещала все своей подруге Лере? И знала ли та про кулон?..

– Нужно посмотреть на эту подвеску, – нахмурился Удальцов. – Наверняка в доме у Монти сохранились фотографии с ее изображением. Женщины, насколько я знаю, падки на драгоценности. Стоит им приобрести новинку, сразу кидаются вешать ее на себя и запечатлевать на долгую память.

– Оно не новинка, старинное, – поправила Алевтина, – да и память оказалась не долгой.

– Это как сказать, – хмыкнул Удальцов, – если кто-то сядет лет на двадцать, надолго запомнит.

Алевтина вздрогнула от его жесткого голоса. И икнула, переел а… Только этого ей не хватало! Хорошо, что у нее со следователем нет ничего личного, если бы тот на прощание полез целоваться, а она икнула…

– Икота, икота, уйди на Федота, – зашептала она, – с Федота на Якова, с Якова на всякого…

Уж лучше б она курила! Зря завязала с дурными привычками лет десять тому назад, еще в школе. Сейчас сидела бы и пускала дым колечками вместо того, чтобы икать. Люди, которые курят, никогда не икают.

– Пойдем? – кивнул Удальцов.

– Ик, да! – сказала Алевтина и прикрыла рот ладонью.

Удальцов помог ей сесть в салон жигуленка, надо же, захотел показаться настоящим кавалером. Алевтина хотела бы, чтобы он не приближался к ней, еще поднимет на смех. Да, она переела. Но с ней такое бывает редко. Нет, не в смысле того, что она редко наедается досыта… да чего уж врать самой себе! Спасибо хорошему человеку за халявную кормежку. Завтра же Алевтина начнет нормально питаться, для этого будет себе готовить первое, второе и третье.

Нет, первое можно опустить. Супы Алевтина не любит, борщи варить слишком хлопотно. Вот отбивные сделать можно, они продаются полуфабрикатами в супермаркете. А кофе Алевтина всегда варила отменный, к нему она купит пирожных… Ах да. Удальцов пьет крепкий чай. Она купит ему чай и пригласит к себе на ужин, поговорить о том о сем. О делах! Но Удальцов ее опередил.

– Алевтина, – сказал он, останавливая машину возле ее подъезда, – тебя проводить до квартиры?

Она замялась. С одной стороны, на дворе белый день, с другой – в подъезде может прятаться маньяк. Но если она скажет «да», а в подъезде не окажется никого с ножом и перекошенной злостью физиономией в чулке, Удальцов подумает, что она собирается с ним заниматься всякими непристойностями.

– Не нужно, – ответила Алевтина, подумав, что вполне могла бы заняться с ним непристойностями.

– Тогда я немного подожду, а ты позвони и сообщи, как добралась. – Он достал мобильный телефон и продиктовал номер. – Я тебе завтра позвоню, когда освобожусь.

Она замерла. Неужели Удальцов приглашает ее на свидание?!

– Поедем на квартиру Монти, – продолжил тот, – с твоей работой я договорюсь.

Алевтина разочарованно угукнула и выскочила из машины.

Итак, он пригласил ее заниматься совместным расследованием. Все не так уж и плохо. К тому же, если Удальцов пару раз покажется в ее обществе в форме, у преступников отпадет желание встречать Алевтину в темных подворотнях. Возможно, ее будет провожать доблестный милиционер. Хорошая, между прочим, защита от внезапного нападения.

Алевтина, скинув одну туфлю, припрыгала к подоконнику и посмотрела во двор. Машина Удальцова стояла на том же самом месте. Она набрала его номер.

– Все в порядке, Сергей, я дома.

Он попрощался с ней и отключился.

Довольная жизнью Алевтина скинула вторую туфлю и закружилась по комнате, под бежала к магнитофону и протянула руку для того, чтобы его включить… Противно зазвенел телефон.

– Слушай, рыжая кукла, – сказал неизвестный глухим голосом, – хватит выпендриваться. Мент тебе не поможет. Говори, что знаешь про кулон, и останешься жива.

– Это ты слушай, придурок! – понесло Алевтину. – Ничего я про этот кулон не знаю! Ты хоть скажи мне, что я про него должна знать?! А то Леокадия мне его даже не показывала!

– Врешь, – не поверил голос.

– Нет уж, господа грабители, вы там сами между собой договоритесь как-нибудь! Сперли подвеску, а виновата я?! Да я ее в руках не держала!


Раечка Ступина еще никогда не была так счастлива на кладбище. Высокие стройные ели перемежались с березками, в ветвях пели птицы, разрезая могильную тишину звонкой песней жизни, рядом с ней сидел интересный человек. Иван Дмитриевич Сорокин оказался таким симпатичным и одиноким, что они сразу нашли общий язык. Он недолго рассказывал историю его неудавшейся семейной жизни с Вероникой, которая внезапно тяжело заболела и угасла у него на руках. Раечка поделилась своими несчастьями. Они прогулялись по кладбищу.

Уходить не хотелось. Расставаться тем более. «Все не зря, – думала Раечка, – и зачем только все это было? Если ради того, чтобы встретить Сорокина, стоило пройти и через тысячу испытаний. Он необыкновенный…»

«Она необыкновенная, – думал, глядя на Раечку, как ей казалось, Сорокин. – Такая нежная, трепетная, но в ней чувствуется такая несгибаемая сила. К тому же мы и встретились не совсем обычно, это судьба. Надо же было познакомиться на могилке?! Необыкновенная девушка, я не хочу ее терять. Нужно позвонить Прокудину и отменить деловую встречу».


– Дур-р-ра, – пробасил Дубинин, не глядя на жену, вцепившись в руль джипа. – Устроила показуху! Теперь стыдно людям в глаза посмотреть. Никто не поверил, что ты на самом деле по ней так страдала!

– Тебе не понять, Федор, – всхлипнула Лера, – ты никогда не терял близкого человека.

– Я никогда не терял совесть, – пробурчал тот, – на людях по крайней мере. Радоваться должна, что магазин тебе достался. Они же не идиоты, твое счастье прекрасно понимают.

– И что я должна была сделать?! – возмутилась супруга. – Сплясать?!

– Не прикидываться, что убита несуществующим горем.

– А я не прикидываюсь, мне действительно жалко Леочку. Никто не заслуживает такой ужасной участи: пропасть бесследно. Федор! Сбавь скорость. Вот и Леочка так же ездила. Я тем вечером ее предупреждала, чтобы она не гнала…

– Каким таким вечером?! Ты ехала с нею?! – удивился супруг.

– Да, ехала! – с вызовом заявила Калерия, поняв, что проговорилась. – И что ты теперь сделаешь? Доложишь следователю? Только я не виновата, я вышла из машины раньше, чем она сама себя ухайдакала.

– Вот, теперь нормально, – усмехнулся Федор, – вижу твою настоящую сущность.

– Ничего ты не видишь! – взвизгнула Лера. – Я к ней очень хорошо относилась. Мы всегда с ней везде вместе ходили! Ты же сутками напролет занят своим бизнесом. Кто теперь составит мне компанию?

Лера вздохнула. Ну и что, что он узнал про поездку. Пусть делает что хочет. Она отныне самостоятельная, деловая женщина, сможет прокормить себя сама.

– Лады, уговорила, – заявил муж, – сегодня идем вечером в ресторан отмечать твою новую должность. Хозяйка магазина! Куда нам, бедным. Позвоню Копейкину, отменю переговоры.

Федор вырулил на обочину, остановил машину и вышел. Калерия не слышала, о чем муж говорил по сотовому телефону. Ей-то какая разница? Пусть отменяет или не отменяет, она уже присмотрела себе молодого любовника. Чем она хуже Монти? Ничем. Да, не так красива и несколько полновата. Ничего страшного, стерпится – слюбится. К тому же Илья сам настоял на свидании, шепнул ей на ухо, что она в горе просто обворожительна, а целуя ей руку на прощание, намекнул на ее сексуальность…

– Ничего не получится, – Федор вернулся за руль, – Копейкин заболел, кроме меня некому вести переговоры.

– Вот и хорошо, – вырвалось у супруги. – Хорошо, что ты так востребован, – поправилась она.

Федор сделал вид, что ничего не заметил. Они уже давно стали далеки друг от друга. И никогда не раскрывали все свои карты. Да и звонил он вовсе не Копейкину.

– Я рад, что ты довольна моими успехами, – процедил Федор и завел двигатель.

«А я-то уж как рада, – злорадно подумала Лера, – словами не описать. Что бы такого завтра надеть на свидание с Ильей?! Ничего новенького нет, нужно заскочить в магазин…» В магазин?! Так у нее теперь свой магазин, куда она в любой день зайдет и выберет себе все, что пожелает. Ради этого стоило убрать Леокадию. Нет, Лера не жестока, она просто искренна в своих чувствах. Как и хотел Федор.

Глава 5

По паспорту ей сорок четыре, а выглядела на двадцать пять

Василиса занималась разбором привезенного с фирмы товара. Все, что она заказывала, доставили точно в срок. Она осторожно вынимала из коробок легкие кружевные облака юбок, кринолинов, расшитых вручную жемчугом лифов… Ей помогала продавец-консультант Леночка, восхищенно и трепетно относящаяся ко всему, что связано с торжественной регистрацией брака. Василиса знала, что у той есть жених, и пара планирует подать заявление на торжественную регистрацию своих отношений.

Пока Леночка ворковала, Василиса раздумывала над тем, какой манекен достоин какого наряда. Витрина – самая ответственная часть магазина, она всегда на виду, она первая приковывает к себе взгляд, первая встречает покупателя. Василиса в начале своей деятельности попыталась воспользоваться советами профессионального стилиста, но после того, как тот посоветовал ей выставить манекен в полуголом виде, взялась за дело сама.

Выбрав платье для витрины, Василиса с Леночкой принялись облачать в него манекен.

Краем глаза (а Василиса была очень внимательной девушкой) она заметила подъехавшую к магазину машину Калерии Дубининой.

Алевтина ходила по торговому залу в заторможенном состоянии. Позвонил Удальцов и пообещал заехать за ней и Василисой вечером, чтобы отвезти их на квартиру Монти. Он предупредил Дубинину, та ничего против этого не имела. Попробовала бы отказать следователю! Еще неизвестно, у кого рыльце в пушку, третья версия о наследстве таит столько противоречий. Одно из них – почему не Илье достался магазин…

– Может быть, это?! – Лера надела на себя вешалку с вечерним платьем и покрутилась перед зеркалом.

– Может быть, – согласилась Алевтина, мысли которой были заняты молодым сыщиком. Ничего личного! Голова была занята предстоящим посещением квартиры бывшей хозяйки.

– Безумно красиво, – восхитилась Раечка из-за кассы. – Вам так идет под цвет глаз!

– Или это. – Лера повесила себе на шею еще одну вешалку. – Что скажешь, Алевтина?

– Слишком вычурно.

По правде говоря, Дубининой, несмотря на ее упитанную фигуру, подходили оба платья. Но на ее месте Алевтина выбрала бы классическое черное с глубоким вырезом. Все-таки премьера в театре… А к элегантному черному платью повесила бы на шею ожерелье или кулон… Кулон… Неужели все вертится вокруг него, а Алевтина даже толком не знает почему. Скорее бы приехала Василиса!

– Лерочка, – встрял охранник Анатолий, – тебе все к лицу!

– Как тому подлецу, – усмехнулась Калерия.

И в ее словах Алевтина услышала отголосок мучений совести.

– Ой, Калерия Владимировна! – Раечка выпрыгнула из-за кассы и подбежала к ним. – Есть то, что вам надо! Из последнего привоза! Леокадия Валерьевна для себя привозила, только ей размер не подошел.

И она достала элегантное черное платье.

Алевтина вздохнула, мучения закончились. Дубинина с утра прискакала в магазин и перемерила все, что на нее влезло, истязая Алевтину расспросами. Если у Калерии есть вкус, она должна остановиться на этом платье. Но Калерия скривилась при одном упоминании Монти.

– Себе? Оно ей как корове седло, – заявила Лера, вешая вешалку себе на шею.

– Зато вам-то как идет! – воскликнула Раечка.

Алевтина кивнула. Пора завершать маскарад. Интересно, как бы она отреагировала, если бы Василиса обозвала ее коровой? Естественно, обиделась бы. Отчего Калерия так злится на свою подругу?

– Уговорили, – торжественно объявила Дубинина и отправилась в примерочную.

– Нужно и нам с Сорокиным на днях сходить на какую-нибудь премьеру, – сказала Раечка, возвращаясь на свое рабочее место. – Сегодня он пригласил меня в ресторан.

Роман Раечки и вдовца набирал обороты. Сорокин не стеснялся звонить своей новой возлюбленной, через каждый час интересоваться ее здоровьем и делами. Ладно бы та находилась в предынфарктном состоянии, понятно: звонит человек, здоровьем интересуется. Или это сказывается привычка после длительного проживания с больной женой? Раечка не заморачивалась по этому поводу и радовалась каждому звонку.

Как мало надо одинокой девушке для счастья! Всего-навсего одного-единственного вдовца, не обремененного кредитами и потомством. А ведь казалось, такая буря чувств разыгрывалась в ее сердце при виде Ильи Кузнецова! Но тот был чужим женихом и не обращал на нее внимания. Сорокин, как показалось Алевтине, был слишком назойлив.

– Ну, и где ваши аплодисменты?!

Калерия вышла из примерочной и предстала перед народом.

– Обалдеть! – восхитился Анатолий и для пущего эффекта открыл рот.

– Гламурно, – прошептала Раечка.

– Не передать словами, – вздохнула Алевтина.

Калерия действительно выглядела потрясающе. Это лишний раз говорило о том, что у Леокадии был хороший вкус, платье-то она привезла для себя.

– Беру, – бросила Калерия и скрылась в кабинке.

Там у нее затрезвонил мобильный телефон.

– Илья! – радовалась Дубинина, скрытая портьерами. – Да что ты, я не забыла… Конечно, буду тебя ждать… Как я сейчас выгляжу? Потрясающе, как говорят мои девчонки… Какие девчонки? Мои работницы.

«Еще сказала бы: «Мои рабы», – подумала Алевтина.

Калерию несло. Скрытая портьерами, она наивно полагала, что находится в магазине для глухонемых.

– Что на мне надето? – щебетала Дубинина бывшему жениху своей бывшей подруги. – Изумительное платье… Под ним… Ха! Ха! Проказник! Под ним такое сексуальное белье…

Алевтина закашлялась. Дубинина сразу же поменяла тему:

– Встречаемся ровно в семь. Естественно, я не опоздаю…

Она вышла из примерочной возбужденная, но чрезвычайно довольная, и не только покупкой.

– Она с Ильей? Странно, – удивилась Раечка, которой отчего-то страшно захотелось, чтобы ее в этом разубедили.

– Она замужем, – пробурчал Анатолий.

– Действительно, – пожала плечами Алевтина, – это шутка. А вообще подслушивать нехорошо.

– Нехорошо уводить чужих женихов! – возмутилась Раечка. – Тем более когда у тебя есть муж. И почему только одним все, а другим ничегошеньки?!

– А как же Сорокин? – напомнила Алевтина.

Раечка немного успокоилась, но продолжала возмущенно бурчать.

Алевтине тоже показалось странным, что Калерия не стала скрывать своих отношений с Ильей, не перед ними, а перед родственником. Анатолий был троюродным братом Федора, мог ему рассказать о романе жены. Впрочем, разве можно по нескольким обрывочным фразам судить об их отношениях?

Калерия была занята премьерой, она не посмотрела документы, которые передала в магазин Сокольская, не проверила результаты ревизии, не поинтересовалась выручкой. Все это наводило на мысль, что сегодняшний вечер для нее очень важен. Впрочем, Лера еще не привыкла к руководящему посту, доставшемуся ей в наследство от исчезнувшей подруги. Монти исчезла, но жизнь-то продолжалась.

И очень даже интересная жизнь.


Удальцов приехал, как и обещал, после обеда, ближе к вечеру. Алевтина схватила свою сумку и побежала в свадебный салон за Василисой, которая на этот раз отказалась от своего автомобиля.

Она не хотела привлекать внимание. Если им удастся незаметно для преступников проникнуть в жилище Монти, это будет лучшим вариантом.

Старенький жигуленок вмиг домчал сыщиков к элитной новостройке, где находилась квартира Леокадии. Она приобрела ее совсем недавно, прежнюю квартиру продала. Но за короткий срок успела купить новую мебель и распаковать коробки.

К удивлению Василисы, квартира оказалась не опечатанной. Удальцов пояснил, что дело закрыто, опечатывать квартиру нет смысла. Василиса, пока он возился с ключами, поинтересовалась, кому досталась квартира по завещанию. Но в завещании, как признался Удальцов, о новой квартире не было ни слова. Так что оставалось ждать полгода того, кто предъявит на нее свои права.

Обитель Леокадии дышала немыслимой роскошью. Хотя Василиса и была далека от представления о реальной стоимости дорогих безделушек, она поняла, что Леокадия помимо магазинчика имела скрытые доходы. Деньги чувствовались во всем: в интерьере, в обстановке, в тканях и коврах на зеркальном полу. Можно было бы по примеру Раечки и Леночки сказать: «Обалдеть!» – но Василиса интеллигентно сдержалась.

– Между прочим, – Василиса указала пальцем на обивку одной из стен, – натуральный шелк!

– Тряпка? – удивился Удальцов.

– Обалдеть! – сказала Алевтина и провела рукой по стене.

Василиса многозначительно хмыкнула и принялась исследовать комнаты. Ей понравилась реакция Удальцова, все его поведение говорило о том, что в этой квартире он ни разу не был. Значит, если у них и было свидание с Леокадией, то не в интимной обстановке. Или на квартире Удальцова? Следователя ни в коем случае нельзя было сбрасывать со счетов.

– Нужно искать альбом, – заявила она и принялась рыться в огромном, от пола до потолка, нагромождении полок и полочек. Удальцов прошелся по всей квартире и вернулся помогать Василисе и Алевтине.

– Скрытые источники дохода, – подумал он вслух.

Василиса поняла, что имеет прирожденный талант сыщика, о скрытых доходах она догадалась раньше, чем Удальцов. Практически сразу, как только вошла в квартиру. Впрочем, он же мужчина, а они обычно не сразу придают внимание таким, по их мнению, мелочам. Другое дело женщины. Их цепкий взгляд обязательно отметит истинное положение дел по внешним признакам. Благо в нашей стране эксцентричные миллионеры попадаются не чаще снежных людей. Квартира Леокадии «пахла» миллионами.

– Она занималась торговлей, – важно сказала Алевтина, разглядывая мещанских слонов на мраморной полке. Удальцов хмыкнул, мол, а то он не знал. – Торговлей наркотиками! – ехидно заметила девушка. – В ее старой квартире грабители искали коноплю.

– Нашли? – поинтересовался Сергей.

– Нет, – призналась Алевтина, – разве ж в таком скопище безделушек можно что-нибудь найти?! Ой! Нашла! – Она приподнялась на цыпочки и потянула черный переплет альбома.

Альбом оказался не черным, а обтянутым бархатом под кожу леопарда. И наполовину заполненным фотографиями, что в принципе им и было нужно.

– Пойду сварю кофе, – решительно заявила Василиса, дав Удальцову возможность хоть что– то отыскать самому, с помощью Алевтины, которой так этого хотелось. Мужчины, они же такие мнительные и обидчивые.

Тот угукнул и раскрыл альбом.

Василиса оказалась на огромной кухне, сверкающей безжизненной чистотой не потому, что ее хозяйка больше не готовила, а потому, что она не готовила никогда. Но кофе себе варила. Новехонькая навороченная кофеварка стояла нетронутой, зато старая замызганная турка, портившая общее впечатление от кухни, наводила на мысль, что ею часто пользовались.

Василиса, как следопыт, покопалась по полкам и шкафчикам и отыскала кофе.

Удальцов с альбомом прибежал на кухню как раз в тот момент, когда нужно было внимательно следить за пенкой. Следом за ним прибежала запыхавшаяся Алевтина. Василиса не стала отвлекаться на его восторженный вскрик, пусть увидит, что он имеет дело не с простушкой, а с опытным сыщиком.

– Я нашел! Я нашел! – радовался Сергей, усаживаясь за стол. – Мы нашли!

Таковы мужчины – плоды совместного труда они любят приписывать только себе. Он, видишь ли, нашел. Забыл, кто всучил ему в руки этот альбом?! И что рядом с ним делала милая девушка Алевтина? Нашел и нашел, пусть радуется, как младенец, которому засунули в рот соску.

– Вот она, – довольно потер руки над раскрытой страницей альбома Удальцов, – эта фотография.

– Это она! Она! – радовалась Алевтина.

– И подвеска на ней так отлично сфотографирована, словно ее снимали специально для того, чтобы показывать другим. – Сергей осторожно вытащил снимок и стал в него пристально вглядываться. – Непонятно только, где это все снимали и кто. Жаль, что лица не видно! На ком надето это украшение? На Леокадии? Тогда кто ее фотографировал? Сама себя через зеркало. Интересно…

Василиса принялась разливать кофе по чашкам, которые нашла в навесном шкафу. Она не торопила события. Все нужно сделать обстоятельно. Нехорошо выглядеть торопыгой, но и затягивать не стоит. Последний аргумент подтолкнул заняться изучением найденной фотографии. Для того чтобы определить все нюансы, ей потребовалось несколько секунд, одного взгляда на снимок.

– Это не Леокадия, – заявила Василиса, прихлебывая горячий ароматный напиток. Да, она неплохо умеет варить кофе. Это ее явный плюс. Алевтина говорила, что следователь любит чай? Ничего, перебьется, пусть пьет то, что она подала.

– Не Леокадия?! – изумился Удальцов, жадно глотая из чашки то, чего якобы не любил.

– Не она, – важно заметила Алевтина. – Виден же подбородок!

– Ну и что?

– И второй тоже виден, – усмехнулась Василиса, почувствовав себя звездой сыска.

– Второй? – Удальцов оказался глупее, чем она предполагала.

– У дамы, – принялась она объяснять доходчиво, – на которой надето украшение, двойной подбородок. У Монти же была модельная внешность, ни одной лишней складочки, ни одной лишней морщинки. Придраться не к чему.

– Да, – согласился Удальцов, – что очень странно для ее сорока четырех лет…

– Что?! – настала очередь поразиться Василисе с Алевтиной.

– По паспорту ей сорок четыре, – пояснил Сергей, – а выглядела она на двадцать пять.

Это еще предстояло переосмыслить Василисе, она ни за что сама не догадалась бы об истинном возрасте Монти. Да что там она! Никто из ее близких наверняка не догадался бы. Василиса не слышала, чтобы Монти делала пластику. Впрочем, разве об этом твердят на каждом шагу? И все же странно. Круговую подтяжку лица можно делать всего два раза в жизни, и хватает одной операции не больше чем на семь лет, только при условии постоянного ухода за кожей лица: мезо– терапия, чистки и прочие процедуры.

Уколы красоты? Ведь если придешь к косметологу один раз, придется возвращаться на эту голгофу снова и снова. Вряд ли это можно скрыть от окружающих. Ботекс атрофирует мышцы лица, они становятся неподвижными, а лицо Леокадии всегда выражало то, что было у нее на душе. Чаще всего досаду и злость.

– Кто же тогда на этой фотографии? – продолжал раздумывать Удальцов, поглощая кофе без сахара.

– Ее подруга Калерия Дубинина, – подсказала Алевтина, – это ее двойной подбородок. И это платье она часто надевала на мероприятия. В отличие от Монти у нее был один доход, с мужа. А тот ее никогда не баловал.

– Калерия. – Удальцов отставил фотографию и принялся ее разглядывать. – Похожа.

– А то, – заметила Алевтина, подливая ему из турки. Как, однако, Василиса резко изменила его вкусы.

– Получается, что украшение надето на подругу, а Леокадия его фотографирует, – резюмировала Василиса.

– Получается, – согласился следователь.

– Значит, Дубинина тоже знала о существовании этого кулона, – продолжила мыслить вслух Василиса.

– Значит, знала, – повторила Алевтина и спохватилась. – А что это еще значит?! Что она могла его свистнуть раньше тех, кто спер сейф?! Те мне и звонят теперь. Нужно выяснить, сколько он стоит. Если кулон дорогущий, то почему Монти хранила его в магазине?

– Потому что переезжала, – ответил Удальцов. Все-таки умения расследовать у него не отнять. – Новая квартира еще не поставлена на охрану, вот она и принесла ценности в магазин.

– Нормальные люди пользуются банковскими ячейками, – заметила Василиса.

– Значит, оно требовалось ей чаще, чем она могла ездить в банк, – не сдавался Удальцов.

– Логично, – согласилась Алевтина. – Красивый кулон, с камнем. Я бы на такой каждый день любовалась, доставала из сейфа.

– Нам повезло, что этот снимок цветной и украшение взято крупным планом. – Василиса взяла фотографию из рук следователя. – Складывается впечатление, что Леокадия готовила кулон на продажу. Вполне возможно, из-за этого и хранила в магазине. Вряд ли она любовалась им каждый день. Вот-вот должна была состояться сделка.

– А Калерия его стащила! – не унималась Алевтина.

– Кто его стащил, мы обязательно узнаем, – пообещал Удальцов.

Это «мы» Алевтине очень понравилось.


– «Не кочегары мы, не плотники…»

– А чистоплюйные работники…

– Казимир! Что за выражения? – Михаил Семенович перекинул стремянку с правого на левое плечо и укоризненно поглядел на внука. – Чистополью работники! Запомни, фирма называется «Мужики на час», моем мы все: от полов до потолков. Самое главное, зацепиться за кассу и оттереть оставшиеся отпечатки пальцев. Еще стереть их с вешалок… Забыл с каких. Там толстенная такая баба шорты мерила. Лучше всего протереть все вешалки.

– Они не дадут, дед, портить товар, – со знанием дела заявил Казимир. – Мы же не специалисты!

– А по нам не видно, кто мы, – рассудил Михаил Семенович. – На нас форменная одежда, мне Степаныч, когда свои старые комбинезоны давал, клялся, что они из солидной фирмы.

– Тогда почему на моей спине Микки Маус нарисован? – Казимир споткнулся и громыхнул пустым металлическим ведром.

– Эта мышь – символ чистоты, запомни, внук! И скажи об этом другим.

– Клевета, – хмыкнул внук, – эта мышь – борец за справедливость.

– А мы кто?! – возмутился Михаил Семенович. – Тоже борцы! Сегодня станем бороться за чистоту. А вообще мы боремся за справедливость и чистоту идеалов!

– Зря мы вышли бороться с открытым забралом, – нахмурился внук, – вдруг узнают?

– Риск – благородное дело, – вздохнул дед. – А если они вычислят наши пальчики?! Не трусь, я с тобой. Если что, убегай, я прикрою. Там основной – охранник. Девки – дуры, особенно кассирша.

– Не кочегары мы, не плотники, а половые мы работники…

Никому из прохожих не показалось странным, когда дед и внук в синей форменной одежде, в резиновых перчатках, один – с ведром и тряпкой, другой – со стремянкой, бодро вошли в магазин женской одежды.

– «Мужиков» заказывали?! – выкрикнул Михаил Семенович, деловито устанавливая стремянку у окна.

– Мужиков? – ошарашенно повторила Раечка и ахнула. – Теперь можно организовать доставку на дом?!

– На дом нельзя, – заявил Михаил Семенович, забираясь на стремянку, – в торговое предприятие можно. По сходным ценам организуем праздник жизни на окне, на прилавке, на полу…

– На окне неудобно, – растерялась Раечка, – да и вообще неудобно как-то при свидетелях!

– Действительно, при свидетелях разврат получится, – встревожился Анатолий, оторвался от стены и молниеносно спрятал за спину «Плейбой».

– Глупости, – отмахнулся Михаил Семенович, – детские комплексы!

– Кстати, о детях. Меня смущает, – прищурилась Раечка, – что вы несколько староваты, а ваш партнер слишком молод. Странно, что вы занимаетесь работой по вызову.

Казимир натянул бейсболку поглубже на глаза и спрятался за деда.

– А вы не смущайтесь, милая, лучше принесите водички и моющие средства!

Михаил Семенович кивнул на пустое ведро, рука Казимира сунула его Раечке. Та подозрительно поглядела на пенсионера, но ведро взяла.

– Моющие средства? – изумленно процедила Раечка.

– Ага. – Михаил Семенович протер пальцем окно и показал слой грязи. – Будем наводить чистоту! А вы что подумали?

Раечка капризно повела плечом и направилась с пустым ведром в подсобку.

Пока она набирала воду, Михаил Семенович рассказывал Анатолию заранее придуманную легенду. Им позвонила хозяйка фирмы «Мужик на час» и направила на выполнение ответственных работ в этот магазин. Разговоры разговаривать им некогда, заказов полно, все грязью обросли. Впрочем, если сотрудникам этого магазина больше нравится сидеть в полном го…, то они бросят все и уйдут мыть конкурентов.

Анатолий пожал плечами. Скорее всего, мойщиков заказала Калерия. У нее всегда была мания чистоплюйства. Ему-то что? Мужики безобидные, до окончания рабочего дня черт знает сколько времени, пусть трудятся.

Раечка поставила перед мойщиками ведро, порошок и уныло вернулась за кассовый аппарат.

Михаил Семенович повернулся к внуку и подмигнул, плюхнув тряпку в ведро с водой.

– Между прочим, у нас в магазине три раза в неделю уборщица убирает, – сказала Раечка, глядя на старательных мойщиков.

– Окна три раза в неделю моет? – размахивая тряпкой, поинтересовался старший Квакин.

– Нет, – призналась Раечка.

– А кассу?!

– А зачем ее мыть?

– Как это зачем? – Михаил Семенович спустился со стремянки и решительно направился к Раечке. – Дорогая моя! Да вы же целый день сидите в рассаднике вредных микроорганизмов!

– Не может быть, – скривилась кассирша.

– Все может быть, вплоть до несанкционированного захвата этими организмами вашего организма. Вам известно такое понятие, как супермикробы?!

Раечка поморщилась и освободила рабочее место.

– Правильно, – приговаривал Квакин, оттирая пальчики с кассы, – мало ли что…

К окончанию рабочего дня торговый зал блестел немыслимой чистотой. Мойщики предложили скидку от фирмы и заодно с окнами и кассой протерли все вешалки с женской одеждой. Раечке с Анатолием пришлось все по два раза перевешивать. Но раз уж Калерия заказала этих блюстителей порядка… новая хозяйка должна остаться довольной. После ухода мойщиков в зале остались только отпечатки пальцев Раечки и Анатолия.

– Больше не могу! – Казимир скинул резиновые перчатки и распластался на дедовом диване.

– Да, внучок, адский труд. А ты думал, грабить – это легко?!

Нелегко, как оказалось, и купить огнестрельное оружие.


– Где-то я их видела, – наморщила лоб Раечка.

– А что за мышь у них на спине, – почесал затылок Анатолий, – с крыльями?

– Ангел чистоты, наверное, – предположила Раечка и нахмурилась. – Нет, все-таки я их где-то видела. Вспомнила! Вспомнила! Дед на днях в магазин приходил… Наверное, живет поблизости. – Раечка откинулась на стуле и позволила себе немного помечтать. – А хорошо было бы, если бы организовали фирму «Мужчина на час»…


Калерия Дубинина сидела в полутемном зале ресторана и нервничала. Кузнецов не пришел. Позвонил, сказал, что будет позже, но не пришел. Она цедила заказанный коктейль и обводила ненавистным взглядом счастливые пары. Ресторан «Красные паруса» считался пристанью любовников, сюда редко заглядывали пиратские корабли в облике мужей-рогоносцев. Здесь был отменный фейс-контроль, столики следовало заказывать заранее, лишних не пускали ни под каким предлогом.

Неужели сегодня она зря постаралась избавиться от Федора, зря проторчала в салоне красоты, зря надела обольстительный бюстик и сногсшибательное платье? Все зря, если Илья не придет. Калерии он нравился давно. Да что там нравился, поначалу она была в него влюблена как кошка. Но он выбрал Монти, намекая Лере на то, что она уже замужем. Вот если бы она освободилась от мужа… И теперь, когда он освободился от Леокадии…

Калерия взмахнула рукой и прогнала страшные мысли. Да, в некотором роде Илья – альфонс. Она прекрасно это знает, как знала Леокадия. Но та все-таки стремилась за него замуж. Значит, и в постели он так же хорош. Скотина Кузнецов! Сегодня он не дал ей этого проверить.

Мысль о том, что Илье подвернулась на пути молоденькая профурсетка, не давала покоя. Сколько бы Лера отдала, чтобы скинуть десяток лет! Содержимое флакона этого идиота колдуна– травника не помогало! Морщинки остались, новые не появляются, но прежних уже ничем не вывести. Как только Леокадии удавалось так молодо выглядеть? Именно этим она удерживала Кузнецова возле себя. Этим и деньгами.

Деньги у Калерии теперь тоже есть. Не бог весть какие, но свои. Если на них нельзя будет купить Илью, она сойдет с ума. Так близко было счастье! Его мускулы, смазливое лицо, пухлые губы… Ах, с каким наслаждением она бы сейчас его поцеловала! Калерия закрыла глаза и застонала.

– Прости, задержался. – Илья возник перед ней неожиданно. – Пробки.

Пробки? Калерия глядела на него с удивлением. Всего лишь автомобильные пробки?! А она все это время так страдала! Но показывать свое раздражение нельзя, пусть он думает, что она отлично провела время и без него. Ах, эти пронзительные глазищи…

– Ничего, я хоть немного отдохнула, – улыбнулась Лера. – Сам понимаешь, на меня свалился целый магазин!

– Не магазин, а магазинчик, – поправил Илья, усаживаясь за столик.

– Но у меня в отношении него наполеоновские планы, – приврала Лера. – Леочка вела дела отвратительно, но у меня все будет по– другому…

– У нас все будет по-другому, – подмигнул ей Кузнецов и щелчком пальцев подозвал к столу официанта.

Вот такой мужчина ей нужен, властный и красивый, красивый и властный. Лера отдаст ему все деньги, да что там деньги, всю себя! Пусть берет. Она представила злобную физиономию Федора и сладко усмехнулась. Так ему и надо, старому дураку. Муж ее никогда не ценил. Будет ли ценить Кузнецов? Лере наплевать, она-то знает, что он сам бесценен.

– У нас все будет! – Лера взяла ладонь Ильи и крепко сжала в своей.

– Горячо, – усмехнулся тот, – но не поспешно ли?

«Он прав, – с тоской подумала Калерия Дубинина, – всего-навсего магазинчик. Но где же Монти брала деньги?! Раз мне по праву принадлежит ее магазин, то должно принадлежать и все остальное. Квартира, машина, нет, от машины практически ничего не осталось. Счета в банке? О них ни слова не сказано в завещании…»

– Жизнь коротка, – ответила Калерия, – не правда ли?

– Тогда что мы здесь делаем? – Илья посмотрел на нее обещающим взглядом. – Расплачивайся, дорогуша, и поедем ко мне.

– Поедем, – согласилась Калерия, почувствовав, что вступила в нешуточную схватку с самой собой, с красавцем Ильей, с невидимым врагом.

– Отмените заказ, – бросил Кузнецов подбежавшему официанту.

Лера положила на стол купюру и оперлась на подставленную Кузнецовым руку.

«В конце концов, – мелькнула у нее мысль, – деньги есть у Федора, нужно их только взять».

Деньги – не все. Оставалось бросить к ногам красавца вечную молодость.

Глава 6

На златом горшке сидел король!

В однообразном существовании есть свои прелести: можно, наплевав на все, развалившись на диване, до одури смотреть сериалы или читать любовные романы. С одной стороны поставить вазочку с печеньем, с другой стороны – пакет с чипсами, и – прощай, действительность, раз уж ты такая однообразная.

Но в жизни каждой девушки наступает определенный момент, когда привычная монотонность начинает надоедать. Обычно это происходит весной. Но так как у Алевтины в марте был роман с одним идиотом, который с первого взгляда показался ей настоящим суперменом, весеннее обновление прошло мимо нее. В памяти остались вопли озабоченных котов и монолог несостоявшегося супермена про свободную любовь втроем.

Обновление произошло летом, именно в тот момент, когда одним запоминающимся вечером их «Ля Бутик» посетили сразу две банды грабителей. Как-то сразу захотелось очнуться от добровольного заточения, стряхнуть с головы пепел прошлых отношений и окунуться этой самой головой в приключение.

Оно не заставило себя ждать – Леокадия тем же вечером вытащила из сумки Алевтины черный чулок, подброшенный ей бандитами, и Удальцов намекнул на ее причастность к ограблению. Этого порядочная девушка, воспитанная родителями в принципах строгой морали, просто так не оставила. И…

Алевтина вздохнула. Да, она жаждала приключений, и теперь они свалились на ее рыжую голову. Ограбление, исчезновение хозяйки, маньяк в подворотне, звонок с угрозами… Хорошо, что у нее есть Василиса. И хорошо, что они с Удальцовым партнеры по частному сыску. Приятно сознавать, что в этом жестоком мире повального грабежа и насилия Алевтина все-та– ки не одна. То, что Удальцов ей доверяет, сводило прежнюю обиду за найденный чулок на нет, но так хотелось поймать ловких грабителей. Тогда Удальцов посмотрит на нее совершенно другими глазами. А Алевтина пожмет плечами, мол, что он думал. Да, она такая: и лошадь на скаку, и в банду к преступникам…

Если в банду к преступникам, то одеться нужно соответствующе: джинсы, кроссовки, футболка с капюшоном. Алевтина покрутилась перед зеркалом и, немного подумав, зачесала за уши волосы, завязала их сзади в тугой узел. Если придется отстреливаться, пряди будут мешать целиться.

Отстреливаться! Правильно, вполне может быть и такое. Неизвестно, куда они направляются, возможно, идут в логово к врагу. В кино и криминальных романах все ювелиры еще те мафиози, тюрьма по ним плачет. Почему тот, к которому собрались сегодня, должен чем-то отличаться от киношных персонажей?

Алевтина оглядела комнату в поисках оружия. Естественно, если бы она заранее знала, что все сложится таким образом, купила бы пистолет. Безобразие, в доме никакого оружия! Пожалуйста, господа грабители и маньяки, берите Алевтину Краеву голыми руками! Может быть, ей самой взять кухонный нож?

Алевтина представила, как они с Василисой отбиваются от бандитов кухонными ножами, а Удальцов достает из кобуры пистолет. Алевтина покрутила кухонный ножик с зеркальной ручкой, на которой были нарисованы ее любимые розочки. Удальцов, увидев его, захихикает, а бандиты умрут со смеху.

– Ты готова? – поинтересовалась Василиса, позвонив Алевтине по телефону.

Она собиралась подвезти девушку к назначенному месту, Удальцов должен был приехать прямо из УВД, ему было не по пути.

– Василиса, езжай без меня, – вздохнула озабоченная выбором оружия Алевтина. – Я немного задержусь, тут возникло одно неотложное дело…

Василиса попыталась ее расспросить, что произошло, но Алевтина пообещала поделиться подробностями позже.

Она положила трубку и вышла на лестничную площадку.

В квартире Корольковых после ее звонка послышалась возня, потом дверь открылась, и на пороге показалась жена Королькова. За подол ее байкового халата держался ноющий, сопливый малыш, а из комнаты слышался плач еще одного члена семьи, явно не старшего.

– Петра позови! – стараясь перекричать детский плач, сказала Алевтина.

Королькова повернулась к ней задом и поплыла с малышом в комнату. Но дверь оставила открытой.

– Тебе чего, Алевтина?! – На площадку выбежал запыхавшийся глава ревущего семейства.

– А! А! А! – К нему подбежал мальчуган постарше.

Алевтина вспомнила, что его звали Вовочкой, как героя популярных анекдотов. Собственно, потому и вспомнила.

– Пиф! Паф! Пиф! Паф! – кричал мальчуган и тыкал в отца игрушечным пистолетом.

– Корольков, – ответила Алевтина, не сводя глаз с Вовочки, – одолжи мне на вечер пистолет!

– Ты что?! – испугался сосед, отталкивая от себя сына и закрывая перед его носом дверь. – Откуда ты про него знаешь?! – Корольков выскочил на лестничную клетку и принялся говорить свистящим шепотом: – Я собираюсь его приобрести честным образом для собственной обороны, а не для ограбления банка! Или убийства вредной жены. Ни о чем таком я даже не думал. Правда, признаюсь, была у меня мысль по поводу тещи. Вдруг не сдержусь? Но я взял себя в руки. Пистолет взять в руки не могу, он еще в магазине, я дожидаюсь разрешения…

– Мне не настоящий нужен, – вздохнула Алевтина. Куда катится мир, если и соседи стали вооружаться? – Одолжи мне игрушку твоего сына.

– Этот пугач? – удивился Корольков и, открыв дверь квартиры, выпустил на площадку отпрыска.

– Пиф! Паф! – радостно заорал мальчуган, тыча огнестрельным оружием в Алевтину.

– Этот, – подтвердила та, умильно глядя на пистолет.

– Ах, этот! – обрадовался Корольков и отобрал игрушку у сына. – Экспроприация экспроприаторов! Держи, Краева, отстреливайся, если сможешь. Вышла на след преступников?

– А-а-а-а-а! – затянул обезоруженный, огорченный Вовочка.

– Не плачь, сынок, – Корольков погладил отпрыска по стриженой голове, увел его за собой в квартиру, – привыкай к неожиданным визитам надзорных органов. Станешь миллионером, тебе это пригодится.

– Ага, станет он миллионером, – повторила Алевтина и вернулась к себе. – Миллионером?

Она не успела дойти до кухни, чтобы хорошенько помыть пистолет под струей горячей воды. Позади нее послышались шаги. Алевтина вспомнила, что забыла закрыть за собой входную дверь.

– Корольков? – повернулась она и, почувствовав резкий запах «черемухи», стала терять сознание.

– Гы-гы-гы, – сказала расплывающаяся перед ее глазами страшенная физиономия монстра. Он был не в ажурном чулке. Последнее, что запомнила Алевтина, напомнило ей почему– то розового слона в противогазе.

Василиса подъехала к дому ювелира к назначенному времени. Она припарковала машину на единственное свободное место, благодаря судьбу за то, что в этом ей сильно повезло, и направилась к подъезду. Возле закрытой двери топтался Удальцов, сосредоточенно уставившись на домофон, будто тот был системой запуска ракет средней дальности, а следователь – медведем, которому приказали в ней разобраться.

– Так мы идем? – после приветствия поинтересовалась Василиса.

– Возникли некоторые сложности, – пробурчал тот в ответ, не сводя глаз с домофона.

– Забыл номер квартиры? – осторожно спросила Василиса.

– Забыл пароль. – Удальцов нахмурил лоб и набрал код.

– Кто там? – послышался скрипучий голос из домофона, чрезвычайно похожий на мультяшного скворца.

Василисе захотелось ответить фразой почтальона Печкина, и она улыбнулась.

– Удальцов, – вздохнул тот, озвучивая свою фамилию.

– Ну-с, молодой человек? – выжидательно поинтересовался голос. – Пароль!

– На горшке сидел король, – выдавил из себя следователь.

– Ошибочка вышла, – ехидно сказал голос и отключился.

– Старый придурок! – в сердцах бросил Удальцов.

И вкратце поведал Василисе грустную историю ювелира, которого неоднократно пытались ограбить не только незнакомцы, но даже близкие люди. Две последние жены, идущие в строгом алфавитном порядке, Анна и Белла, резко ополовинили состояние ювелира. Теперь права на свою долю заявила дочь от первого брака. Чего же можно было ждать от посторонних? Пароля, как решил Ювеналий Юльевич Капа.

– Там точно было про горшок? – В игру включилась Василиса, которой не хотелось возвращаться с пустыми руками, вернее, мозгами. – Король еще куда ни шло…

– Точно, – обреченно тряхнул шевелюрой Удальцов и достал мобильный телефон. – Ювеналий Юльевич? Да, это Удальцов. Мне хотелось бы подтвердить договоренность о нашей встрече и получить пароль. Ага, встречу подтверждаете, а пароль… Что значит – я уже его получил?! – начинал злиться Удальцов, пряча телефон обратно в карман. – Сбрендивший маразматик!

– Так, может быть, – предложила Василиса, – поищем другого маразматика, то есть, я хотела сказать, ювелира…

– Этот самый лучший, – вздохнул Удальцов и набрал код.

– Кто там?

– Король сидел на горшке!

– Федот, да не тот!

– Федот? – озадачился Удальцов. – На горшке сидел Федот! Или не тот?

Ювелир хмыкнул и отключился.

Василиса достала из сумочки свои любимые конфеты, способствующие мыслительному процессу, протянула одну расстроенному Удальцову, другую сунула себе в рот. Блаженство! Мозги сразу очистились. Наступило ясное понимание того, что Федот здесь совершенно ни при чем, это присказка. А пароль должен быть точно про короля, каким себя мнит ювелир. Итак, на горшке сидел король. Что выбивается из этого стройного ряда? Несомненно, горшок. В представлении Василисы не совсем гламурный и без антибактериального покрытия. Горшки нужно выпускать серебряными, этот металл хорошо справляется с вредными бактериями. Серебряный? На серебряном горшке сидел король? Король и вдруг серебряный – несоответствие. Серебряными бывают только князья…

– Набирай код, – приказала она Удальцову.

Тот встрепенулся и принялся тыкать на кнопки.

– Ну-с?

– На златом горшке сидел король! – выпалила Василиса.

– Проходите, госпожа следователь.

Дверь запищала.

Удальцов обомлел, но ничего не сказал. Василиса почти скромно приняла собственную победу и торжественно шагнула ногой, обутой в дорогущую шпильку, в открытую Удальцовым дверь.

Ювеналий Юльевич Капа оказался симпатичным восьмидесятилетним пенсионером, живущим явно не на одну пенсию. Все в его квартире говорило не только об отменном вкусе, но и о хорошем достатке. Излишеств и роскошеств не наблюдалось. С первого, непрофессионального взгляда Василисы.

– А, – проскрипел ювелир, видя заинтересованность Василисы вывешенной рядом с зарешеченным окном миниатюрой. – Раритет. Кисти французского инквизитора Эпиолы. Известно, что он творил только после многочисленных сожжений воинствующих еретиков. Бесценна…

Василиса отшатнулась. Милый пейзаж показался варварским. И даром не нужен!

– Время – золото, – продолжил ювелир, указывая гостям на стулья с дорогими, но уже вышедшими из моды бархатными сидушками, которые стояли вокруг дубового стола с малахитовыми украшениями по краям. – Госпожа следователь?

– Василиса Василькова, – представилась та и добавила на всякий случай: – Частный сыщик.

– Очень приятно иметь дело с такой сообразительной особой, – подкинул комплимент ювелир. – Ну-с, меня вы и так знаете, – сказал он с королевским выражением на сморщенном лице.

– Да уж, – протянул Удальцов, усаживаясь за стол.

– Показывайте снимок, – без сантиментов начал Ювеналий Юльевич.

Удальцов раскрыл папку, которую положил на стол, протянул ювелиру фотографию шеи с кулоном.

– Занятная вещица, – процедил тот и взял со стола лупу.

Пять минут, которые Василисе показались чрезвычайно долгими, ювелир рассматривал снимок, после чего еще битый час сравнивал его с фотографиями из своего потрепанного альбома.

– Странно, – сказал он, оторвавшись от этого занятия, которое успело наскучить гостям. – До этого времени он считался безвозвратно потерянным вместе с «Титаником».

– Кто? – заинтересовался Удальцов.

– Не кто, а что, – поправил его Ювеналий Юльевич. – «Месть Изабеллы». – И он тыкнул кривым пальцем в кулон. – Это изумруд, камень мореплавателей. Насколько чистый, не берусь судить по снимку. Но форма, очертания подвески, обрамление – все говорит о том, что это «Месть Изабеллы».

– А почему он так называется? – поинтересовалась Василиса.

– Интересный вопрос, – хмыкнул ювелир. – Об этом потом. Но разве в названии дело? Если это действительно «Месть», то это огромные деньги, голубушка, огромные! Марго! Чаю!

Кто-то невидимый зашевелился на кухне, и через несколько минут перед гостями и хозяином возникла блеклая особа неопределенных лет с чрезвычайно замученной физиономией. Она обслужила гостей и ювелира и тихо вернулась на кухню.

Василиса отметила в Капе явно садистские наклонности: замученная прислуга, миниатюра инквизитора… Но чай оказался очень вкусным, а пирог еще вкуснее, и она забыла о своих опасениях. Тем более что Ювеналий Юльевич рассказал им завораживающую историю.

Как оказалось, драгоценный камень происходил из семейства пяти отборных камней перуанских изумрудов, в свое время привезенных Фернандо Кортесом из экспедиции. Мореплаватель был влюблен и по возвращении подарил сказочно красивые и огромные изумруды своей юной невесте, племяннице герцога Бехарского. Та так обрадовалась подарку, что тут же побежала хвастаться подругам и приятельницам. Весть о сказочных изумрудах дошла до испанской королевы Изабеллы. Она обиделась на Кортеса за то, что он не вручил эти изумруды ей, и возненавидела племянницу герцога Бехарского за то, что та ими владела.

Юная легкомысленная невеста вскоре потеряла эти камни. Сама или с королевской помощью – неизвестно, об этом можно только догадываться. После этого появилось изумрудное ожерелье из камней редкой чистоты и красоты. Украшало оно шею Изабеллы при торжественных выходах. Что стало с ним после смерти королевы, неизвестно. Говорят, Изабелла приказала похоронить его вместе с собой. Только на божий свет появилась подвеска, кулон которой украшал один из пяти изумрудов, обрамленный золотом. Кулон королева подарила своей юной фрейлине, которую жутко ревновала к любимому мужчине. Фрейлина закончила жизнь весьма плачевно, после чего кулон получил название «Месть Изабеллы»…

– Сколько? – процедил Удальцов, перебивая ювелира. – Сколько же этот кулон кочевал по странам?

– М-да, – вздохнул ювелир, поняв, что увлекся. – И где же он сейчас?

– Мы бы тоже хотели это знать, – тихо произнесла Василиса, ей, в отличие от Удальцова, история с жестокой королевой и изумрудами очень понравилась.

– Впрочем, – пожал плечами Ювеналий Юльевич, – этого и следовало ожидать. Он до сих пор кочует. Кто же была его последняя владелица?

– Леокадия Валерьевна Монти, – отрапортовал следователь.

– Леокадия Монти! – вспомнил Капа. – Она купила у меня замечательную икону…

– А кулон? Откуда она взяла кулон? – принялся допытываться Удальцов. Но ювелир пожал плечами. – Возможно, потомки этой фрейлины пытаются вернуть семейное достояние.

– Ага, – хмыкнула Василиса, – сперев сейф из магазина дамской одежды. А ходят потомки в спортивных костюмах и белых тапочках. И в ажурных чулках…

– В чулках?! – поморщился Капа.

– Действительно, – согласилась с ним Василиса, – к ажурным чулкам подошли бы шпильки…

– Грабители на шпильках, – фыркнул Удальцов. – Но они были в домашних тапочках!

– Потомки фрейлины королевского двора в домашних тапочках и ажурных чулках тырят сейф из магазина дамской одежды? – озадачился Ювеналий Юльевич Капа.

– Да, – согласилась с ним в очередной раз Василиса, – что-то явно не стыкуется.

– Потомки потомкам рознь, – важно заявил Удальцов. – Среди них попадаются такие закоренелые преступники и алкоголики, столько пьют, что забывают, что они потомки… Кстати, а почему не пришла Алевтина?

– Она тоже много пьет и забывает? – поинтересовался ювелир. – А чей она потомок?

– Нет, – возмутилась Василиса, – она совсем не пьет! И она не потомок, а моя подруга. Хотя действительно странно, что она не пришла, так рвалась сюда…

Внезапно Василиса вспомнила, что и сама безрезультатно рвалась в квартиру к ювелиру. Скромница Алевтина, у которой Ювеналий Юльевич наверняка потребовал по домофону пароль, не назвала его, смутилась и уселась на скамейке у ворот дожидаться их возвращения.

Это показалось Василисе несправедливым, она достала мобильный телефон и принялась звонить Краевой. Но на звонки никто не ответил. Что тоже было очень странным. Сегодня на работу Алевтина не собиралась, а собиралась сюда. Значит, как всякая нормальная девушка, положила мобильный телефон в сумочку. Если она едет в трамвае или метро, то не слышит его трели. Тогда она не сидит на лавочке.

Руслан! Дорогой и ненаглядный! Видел бы ты, какие поразительные результаты дает логическое мышление твоей жены! Василиса осталась довольна собой. Вот только…

– Нам нужно ехать к Алевтине Краевой, – сказал, прощаясь с ювелиром, Удальцов. – До свидания, Ювеналий Юльевич, до очень скорого свидания. Наш с вами разговор еще не закончен…

По всей видимости, Удальцов припомнил золотых дел пенсионеру свое недавнее томление у порога.

– Как сказать, как сказать, – глубокомысленно проговорил тот, – вполне возможно, за нас его закончит жизнь.

– Каким образом?! – грозно вскинул брови Удальцов.

– Окончательным, голубчик, – подмигнул ювелир. – Мои года – мое богатство, – запел он, закрывая за гостями дверь на все имеющиеся замки.

– Подозрительный тип, – резюмировал следователь. – Слишком много знает.

– А мне он понравился, – усмехнулась Василиса, – так хорошо все рассказал.

– Что это вдруг хорошо, – скривился Удальцов, – когда ничего не понятно. Банда грабителей, состоящая из потомков почившей в бозе иностранной аристократки, врывается в магазин и похищает сейф с ценностями, среди которых оказывается фамильный кулон. Не проще ли его сорвать с шеи Леокадии?

– О! – округлила глаза Василиса. – Вы бы так и сделали! А я бы наняла супервора, который его тихонечко снял бы.

– Мы на «ты», – напомнил ей Удальцов. – И не нужно делать из меня инквизитора. Я бы тоже нанял. Что я говорю! Ну, это так, теоретически…


Василиса предложила подвезти Удальцова, но тот отказался, сел в свою потрепанную годами и отечественными дорогами машину и поехал за ней. Вскоре он отстал, Василиса любила хорошую скорость и хорошие автомобили. Все это любит и следователь управления внутренних дел. Только возможности у них разные, а вот Алевтина одна. Раз он так о ней переживает, получается, что любит.

Чего-чего, а сыскного таланта у Василисы Васильковой не отнять.

Скорее всего, именно сыскной талант заставил Василису остановиться перед дверью и прислушаться. В соседней квартире стоял шум и гам, истошно вопил ребенок, требуя обратно какой– то пистолет. У двери Алевтины было слишком тихо. Эта звенящая тишина вперемежку с истошными воплями ребенка угнетала. Василиса с недобрым предчувствием позвонила в квартиру Краевой. Никто не открыл. Она достала мобильный телефон и набрала номер Алевтины.

Трель раздалась за дверью квартиры. Если мобильный телефон звонит в квартире девушки, значит, девушка никуда не ушла. Только разиня может выйти на улицу без мобильного телефона. А если позвонит Удальцов? Другого раза может не быть… Ага, он уже несется сюда семимильными шагами.

– Что?! – подскочил к двери запыхавшийся Удальцов. – Тоже забыла пароль?

– Слушай. – Василиса повторила вызов, и телефон запел в квартире. – Она там живая или…

– Никаких или, – упрямо заявил Удальцов, отходя к противоположной квартире и готовясь к разбегу.

Василиса предусмотрительно отскочила в сторону.

– Эх! Ухнем! – заорал Удальцов, повернулся плечом и побежал на дверь.

Она оказалась незапертой.

Пролетев со скоростью пули весь коридор, Удальцов ударился о стенку, дернулся и затих, медленно опускаясь на мохнатый коврик.

– Я так и знала, – вздохнула Василиса, – она забыла запереть дверь!

– О-о-о, – простонал Удальцов, открывая глаза. – Где Аля?

– Сейчас узнаем, – вздохнула Василиса, перешагнула через следователя и прошла в комнату.

Ничего, говорящего о том, что Алевтина долго и упорно сражалась с преступниками, с первого взгляда заметно не было. Чистота и порядок, свойственные любой квартире незамужней девушки. Ничего лишнего. Василиса прошла на кухню. Итак, Алевтина открыла дверь грабителям, неоднократно терроризировавшим бедную девушку по телефону, те накинулись на нее, она стала отбиваться и, как это показывают в сериалах, левой рукой успела нацарапать пару слов кровью о своих похитителях.

Василиса подошла к холодильнику, на котором цепко и призывно держались цветные стакеры.

Алевтина держалась за холодильник и писала на стикере одной рукой, второй отбиваясь…

– «Купить полкило сосисок», – прочитала вслух Василиса и взяла следующие: – «Кончился укроп, добила кремлевскую, перейти на раздельную».

– Кто скончался? – На кухню прихромал Удальцов. – Кого она добила? А! Я чувствовал в ее волнующем взгляде противоречивую натуру! Кто такая Кремлевская? Одна из предводительниц банды в домашних тапочках?

– Одна из диет, – поморщилась Василиса. – Ничегошеньки. Складывается такое впечатление, будто Алевтина вышла к соседке за солью. Но суп она не варила.

Василиса проинспектировала кастрюли и пришла к заключению, что помимо укропа у Алевтины разом закончились все продукты. Удальцов искренне обрадовался ее предположению, что Алевтина отправилась в магазин, и искренне разочаровался, когда Василиса показала ему сумочку с кошельком. Ни одна нормальная девушка не выйдет без кошелька в магазин. Это в прошлом году было модно не носить кошельков, а держать деньги в карманчике сумочек. В этом же году модны хозяйственные ридикюли, туда можно засунуть что угодно и побольше.

– Идем к соседям, – сказала Василиса и направилась к той квартире, от которой Удальцов совершал разбег. Там продолжал истошно вопить ребенок.

Как только Василиса нажала кнопку звонка, плач прекратился. На пороге показался мужчина в растянутых трениках.

– Добрый день, – начала Василиса.

– А! А-а-а-а, – затянул подбежавший ребенок, – это не она!

– Естественно, сынок, – нравоучительно изрек папаша. – Учись стойко принимать удары судьбы!

Василису еще никто не обзывал ударом судьбы, и она немного растерялась. Но ей на помощь пришел Удальцов. Он показал Королькову удостоверение и принялся задавать вопросы. Корольков засуетился, затолкал сына в квартиру и прикрыл за ним дверь.

– Я сразу понял, – принялся он рассказывать свистящим шепотом, – что Алевтина вышла на след преступников! Сразу, как только она попросила у меня пистолет! Я, между прочим, его покупаю не для того, чтобы грабить банки, хотя, заметьте, в моем положении любой гуманный суд меня бы оправдал. И я не собираюсь сводить счеты с тещей, учтите, за убийство такой зловредной бабы меня любой гуманный суд…

– Короче, – прервал его Удальцов. – Зачем она просила у вас пистолет?

– Я же говорю, – обиделся Корольков, – она вышла на след преступников и собиралась от них обороняться.

– И вы ей его дали?

– Дал, – сварливо сказал Корольков, – а что мне оставалось делать?!

– Образумить ее, попытаться доказать, что лучше обратиться в органы, к друзьям!

– У нее были друзья в органах? – заинтересовался Корольков.

– А почему, собственно, были?! – подозрительно прищурилась Василиса.

Корольков растерялся.

– Ну, не стали бы вы тут мне в морду лица удостоверение совать, если бы с Алевтиной было все в порядке. А что с ней?

– Это мы и пытаемся выяснить, – сказала Василиса миролюбиво. Может быть, парень действительно не виноват. Ну, дал человек соседу соль, спички, пистолет… Что в этом криминального?

– Пистолет был игрушечный, – признался все-таки Корольков, – у сынишки забрал.

– Игрушечный?! – в один голос испугались Василиса с Удальцовым.

Только этого им не хватало. Если Алевтину похитили, а скорее всего, так и произошло, значит, она оборонялась игрушкой?!

Удальцов пригрозил Королькову тем, что разговор еще не закончен, и они с Василисой вернулись в квартиру. Нужно было попытаться найти улики, прослушать запись домашнего телефона, позвонить знакомым, список которых имелся в записной книжке, а та лежала в сумочке…

– Едкие духи, – повела носом Василиса, – безвкусица какая. Черемуха в этом сезоне не актуальна.

– Странный запах, – согласился с ней Удальцов, – запах нервно-паралитического газа.

– Что?!

– Ого!

И они оба тяжело вздохнули. Худшие предположения подтвердились. Главная улика, которую Василиса поначалу перепутала с духами и не обратила на нее внимания, была налицо. Берите ее голыми руками! А они кинулись к Королькову.

– Еще один подозрительный тип, пистолеты одалживает, – пробурчал Удальцов. – Нервно– паралитический газ тоже он одолжил? – И неожиданно встал на четвереньки. – Должно же что-то быть, должно!

Василиса кинулась ему помогать.

В тесном коридоре они столкнулись носами перед каким-то оброненным предметом. Им оказалась розовая пуговица.

Глава 7

Она попыталась закричать, но он зажал ей рот…

Василисе пришлось в прямом и переносном смысле слова закатывать рукава и приниматься задело. Ей еще повезло, что Алевтину похитили после того, как та успела рассказать все, что знала. Безусловно, ее знания могли как-то помочь, но как конкретно, Василиса пока не знала.

Но она чувствовала, что они с Алевтиной близки к разгадке, потому ту и нейтрализовали. Ах, какое ужасное слово! Василиса повела плечами: нет, она не верила, что с девушкой случилось нечто страшное. Профессиональное чутье Удальцова подсказывало, что Алевтину выкрали хоть и не с целью выкупа, но все же не для того, чтобы убить. Скорее всего, она знала что-то такое, что требовалось бандитам, и те под страхом жутких пыток захотели из нее это выбить.

Василиса представила, как пытают бедняжку: морят голодом (впрочем, это уже диета), держат в холодном погребе (закаливание организма), подвешивают под потолком (какая-никакая зарядка, если можно болтать ногами). Утюги и тазики с цементом сегодня ушли в далекое прошлое. Василиса хмыкнула, бандиты, если среди них нет особ слабого пола, ни за что не догадаются, что лучшее средство заставить женщину открыть рот – это запустить в комнату выводок мышат. Правда, открыв рот, женщина может просто громко орать. Но если в этот момент у нее перед носом покачать хорошенько откормленной серой жабой, любая несчастная расскажет все, что знает, и даже то, чего не знала никогда.

Алевтина должна продержаться день или два, а за это время Василиса попытается ее найти.

Не может такого быть, чтобы человек затерялся как иголка в стоге сена. Ведь когда похищали Алевтину, кто-то видел, как ее несли в машину. Пусть этот кто-то – подслеповатый пенсионер– сталевар с первого этажа, но он тем не менее узнал бесчувственную Алевтину по немыслимому цвету волос, напоминающему пенсионеру расплавленную медь.

Итак, бандитов было двое, оба в белых халатах. Они уложили потерявшую сознание Алевтину на носилки, которые отволокли в «скорую помощь». Сами сели в кабину и уехали в неизвестном направлении. Естественно, проверивший все приемные покои следователь Удальцов не нашел в списках поступивших больных Алевтины Краевой. Из этого следовал весьма положительный вывод: ее похитили бандиты. Но она была нужна им живой. Иначе какой смысл во всем этом переодевании? Легче стукнуть Алевтину по головушке в ее собственной квартире и убраться восвояси.

Алевтина должна продержаться пару дней.

Василиса отправилась в свадебный салон, где отдала необходимые распоряжения Леночке, ее незаменимой помощнице, и поспешила в соседний «Ля Бутик».

За кассой сидела Раечка с испуганными глазами, охранник Сидоров, как обычно, подпирал стенку. Из покупателей в торговом зале возилась одна престарелая дама с замашками царствующей герцогини. Раечка на каждый ее зов выбегала из-за кассы и спешила исполнять требования.

То, что Алевтина не пришла на работу и никого не предупредила, показалось Раечке очень странным. Алевтина подобным образом никогда не поступала. Она была ответственной, как заметила Раечка и пожаловалась, что без продавца ей приходится крутиться белкой в колесе. Мысль о белке всколыхнула идею о грызунах.

– Алевтина боится мышей? – заговорческим шепотом поинтересовалась у кассирши Василиса.

Раечка нахмурила лоб и задумалась.

– В прошлом году среди бела дня у нас по торговому залу пробежала настоящая мышь, – вспомнила она, – такая большая и белая. Все так испугались, так испугались: я залезла на кассу, Сидоров залез в натуральные шубы. А вот Алевтина не испугалась, она принялась ловить это ужасное создание.

– Поймала? – Василиса почувствовала, что не ошиблась в своей новой подруге.

– Поймала, – радостно сообщила Раечка, – остатками быстрорастворимой лапши. И вернула хозяину.

– Лапшу?

– Мышь, белую. Она оказалась домашней. Алевтина дала объявление в вечернюю газету. Представляете, Василиса, есть еще среди нас люди, занимающиеся разведением черт знает чего, – многозначительно вздохнула Раечка. – Лучше бы держали хомячков…

Василиса посмотрела на флегматичного Сидорова. Представить, как тот ныкается в натуральные шубы, было нелегко. Большой, сильный мужчина…

– Значит, мышей она не боится, – заключила Василиса, – а жаб? Больших и толстых?

– Жаб? – задумалась Раечка. – Не знаю. Тараканы у нас были, одно время жили рыжие муравьи, но жаб не помню. Возможно, они были до того, как я сюда устроилась работать…

– Какая гадость! – Рядом с ними возникла царствующая герцогиня. – Милочки, срочно обратитесь в санэпидемнадзор! – Она сунула на кассу выбранные вешалки, развернулась и пошла к выходу. – Тараканы! Мыши! Жабы!

– Спугнули покупательницу, – виновато улыбнулась Василиса.

– Ничего страшного, – отмахнулась Раечка, – эта вредина все равно ничего бы не купила.

– Не боится она жаб, – подал голос Сидоров, – раз не побоялась грабителей.

– И то верно, – закивала Раечка, – она никого не боится. А где она?

– Не знаю, – честно призналась Василиса, – но узнаю обязательно. И тогда тем, кто ее обидит, станет очень нехорошо, – зловеще пообещала она.

У нее есть эта пара дней, Алевтина наверняка продержится. Со своей стороны ее ищет и Удальцов. Парень искренне переживает, что не смог предотвратить похищение. А ведь Алевтина ему рассказывала, что ей звонили и угрожали. Ничего, ему полезно попереживать. Мужчины часто недооценивают женщин, уж это Василиса знает по себе. Впрочем, похищение Алевтины наверняка связано с кулоном. Раз преступники не допустили ее встречи с ювелиром… Алевтина и драгоценность. Ай да Василиса, ай да умница!

Сегодня она начнет с кулона. Следами «скорой помощи» занимается профессиональный следователь, пусть ими и занимается. Василисе нужно поймать Калерию и вызвать ее на дружескую беседу. Повод, нужно найти повод. В том, что Калерия в скором времени примчится в бутик, она нисколько не сомневалась.

Василиса вернулась в свадебный салон и расположилась за столиком у окна. По ее подсчетам, Раечка уже должна была позвонить новой хозяйке и сообщить о том, что Алевтина не вышла на работу. Пару часов Калерии на сборы и дорогу, и к полудню можно ожидать ее прибытия. Повод нужно придумать до полудня. Василиса задумалась…

О кулоне знала Калерия. Леокадия сфотографировала его на ее шее. Несколько странно и не совсем понятно, почему она это сделала. Но если они были подругами… Почему были? Это страшное слово «были». И в этом случае ниточка ведет к Калерии. Именно ей было выгодно устранение подруги ради наследства. А судя по рассказу Алевтины, и ради возвращения себе Кузнецова, который поначалу обольщал обеих подруг, но из-за денег выбрал Монти.

Калерия не могла действовать одна. Ей кто– то помогал. Кузнецов? Ее муженек? Или некто неизвестный? В любом случае следовало зацепиться за Дубинину, потянуть ее за язык и вытянуть ценные сведения. Для завлечения ее в сети Василиса попыталась найти слабое место Дубининой. После скрупулезного анализа она пришла к выводу, что слабых мест у Калерии было два: деньги и Кузнецов. Если с последним лучше не связываться, вдруг он и есть хитрый и ловкий преступник, а Калерия всего лишь его помощница, то нельзя его вспугнуть. Значит, остаются деньги, а из них вытекает само собой разумеющаяся жадность. То, что и требовалось!

Василиса встала и прошлась по залу.

– Леночка, а где у нас дымчатое вечернее платье из последнего привоза?!

Ничего подозрительного в том, что Василиса пригласит к себе в салон новую хозяйку соседнего бутика, нет. Должны же они познакомиться ближе. Кто знает, вдруг им придется сплачиваться во время очередного ограбления? Если грабителям один раз удалось привести задуманный план в исполнение, нет никакой гарантии, что они не попытаются снова атаковать магазины.

Эти слова Василиса подготовила для Калерии. Сама же она прекрасно понимала, что грабители получили то, что хотели. А похищение Монти и Алевтины говорит о том, что они не знают, что с этим похищенным делать. Видимо, в кулоне заключается какой-то секрет. Жаль, что о нем не знает Ювеналий Юльевич Капа. Но тогда кто знает? Нужно спешить.

Василиса взяла дымчатое, невесомое платье и пригляделась к нему. Отличный подарок она сделает Калерии, та после такого подношения разомлеет… В кабинете у Василисы припасена бутылочка хорошего коньяка, если добавить к нему аксессуары в виде любимых конфет…

Калерия подъехала ровно к полудню. Василиса в очередной раз похвалила себя за продуктивность мысли и почти фантастическое ясновидение. Дубинину подвез муж, но не стал выходить из машины. Как только жена выбралась из салона, Дубинин завел двигатель и уехал прочь.

Василиса отметила его полное равнодушие к делам жены. Неужели Федору неинтересно, чем занимается Калерия, как она обошлась с наследством, правда еще не оформленным законным путем? Возможно, именно это его отталкивает? Толком еще ничего не известно, а жена уже взялась за магазин, как за свой собственный. С этой точки зрения его поведение вполне понятно. В некоторой степени Федор даже стесняется жадности, завладевшей его женой, но из-за любви к ней не встает на ее пути.

Впрочем, того, кто встанет на ее пути, Калерия Дубинина сметет в два счета.

Василиса сделала эти далеко идущие выводы после того, как услышала из «Ля Бутика» громкий, визгливый голос новой хозяйки. Ясное дело, она была не в восторге от того, что Алевтина не явилась на работу. Да и кому, собственно, это понравилось бы? Но Василиса не визжит. Она сидит и думает.

И чего это она сидит? Нужно бежать в магазин и предпринять попытку завлечения жадной Дубининой в свадебный салон. Василиса поднялась, подмигнула Леночке, которая принялась обхаживать первых покупателей, и пошла к соседям.

Калерия носилась по торговому залу магазина взбешенной фурией. Но она сразу замолчала, как только заметила на пороге Василису. Закрыла рот, словно проглотила жабу, и вытаращила и без того круглые глаза.

– Добрый день, – елейным голосом проговорила Василиса. – Вот, зашла познакомиться с новой хозяйкой…

Василиса сразу поняла, что выбрала правильную тактику. Калерия расплылась в улыбке.

Быть хозяйкой этого бутика она мечтала всю жизнь.

Вот она, единственная подозреваемая с веским доводом убрать Монти, стоит перед ней и ждет.

Василиса тряхнула головой, как бы избавляясь от наваждения. Нельзя при разговоре с Калерией держать в голове такие мысли, они обязательно проявятся на лице, и тогда та замкнется и начнет относиться к Василисе с опасением.

– Пришла ближе познакомиться, – легко, с улыбкой повторила Василиса.

– Я рада, – ответила Дубинина немного настороженно. – Василиса?

– Василиса.

– А меня можно звать просто Лерой.

Василиса не стала держать паузу и сразу же предложила Лере пройти к ней в салон и посмотреть новые платья. В некотором роде они являлись конкурентами, дружбы между которыми изначально не предполагалось, но Лера была не только жадной, но и любопытной. Она не стала отнекиваться и пошла за Василисой.

В салоне Леночка профессионально обслужила Дубинину, которая запала на дымчатое платье. А Василиса позволила себе широкий жест и объявила о подарке. Лера обомлела и обрадовалась одновременно, после недолгой оторопи кинулась к Василисе обниматься. Как будто у нее не было «Ля Бутика», на вешалках которого висели вечерние платья. Василиса приняла знаки искренней благодарности и пригласила Калерию в кабинет для душевной беседы.

Естественно, она не стала вываливать на Дубинину с порога подозрения в соучастии в похищении двух девиц, а в том, что Монти тоже похитили, Василиса не сомневалась. В начале беседы она поделилась торговым опытом, знаниями маркетинга и результатами проведенного мониторинга. Калерия слушала внимательно, потягивала коньяк из рюмки и бросала довольные взгляды на коробку, в которую Леночка запаковала дымчатое платье.

Едва разговор коснулся кадров, как Калерия не сдержалась и призналась Василисе, что негодяйка и двуличная особа Краева сегодня не явилась на работу. Мало того что не явилась, так еще не подала никаких признаков жизни. Не ответила на звонки по домашнему телефону, не открыла Сидорову дверь квартиры. Зато по мобильному вместо неблагодарной девчонки ответил какой-то невоспитанный мужик. Правильно они с Удальцовым сделали, подумала Василиса, дверь захлопнули, забрали ключи и телефон.

Дубинина была так непритворна в своей злобе на Алевтину, что Василисе пришлось ей поверить. Получалось, что похитители действовали без нее.

Наговорившись вдоволь об Алевтине, Калерия перешла к обсуждению Раечки. Обсуждение, впрочем, сводилось к одному – та непробиваемо глупа, тупа и медлительна. Похожей характеристики удостоился и охранник Сидоров. Калерия призналась, что он – родственник ее мужа и способен на жуткие дела. Что и показало ограбление магазина, во время которого он сидел в отхожем месте и читал детектив!

После гадостей Дубинина перешла к нелегкой женской доле. То есть к себе, любимой.

Как нелегко ей тянуть провальный магазин, из которого украли сейф с месячной выручкой! Ну, насчет последнего Василиса спорить не стала. Она лишь заметила Дубининой, что все только и говорят о пропавших драгоценностях…

– Да, – горестно поделилась Калерия, выливая себе в рюмку остатки коньяка, – сволочи! Нет чтобы хитить тряпки, взяли самое ценное. Там такой кулон лежал, мамочка дорогая! – И Калерия прослезилась.

Василиса напряглась, почувствовав, что близка к разгадке.

– Мне его Леочка показывала, – продолжала хлюпать носом Калерия. – Фотографировала, – она провела рукой по шее, – он так здорово смотрелся! Конечно, он на мне смотрелся, у Монти шея была как у собравшегося вешаться цыпленка. Она давала мне его поносить. – Лера принялась теребить толстую цепь на груди. – Все выпали в осадок, до чего он хорош!

– Кто все? – осторожно поинтересовалась Василиса.

– Гости, – охотно пояснила Калерия. – Мы с Дубининым праздновали десятилетие совместной жизни.

– И сколько же их было?

– Не помню, – пожала пухлыми плечами Калерия, – человек сорок.

Больше сорока человек любовалось старинным кулоном. Больше сорока человек можно подозревать?

– А что в нем было такого особенного? – как бы между прочим спросила Василиса.

– Он жутко дорогущий, – прошептала Дубинина, склонившись в сторону Васильковой. – Жутко! Монти за него так волновалась. Но в ее квартире затевался ремонт.

– А почему она не хранила его в банке?

– А кто это, скажи мне, Василиса дорогая, сегодня хранит драгоценности в банке?! В любой момент их могут экспроприировать. Надежнее в стеклянной банке и в земле. Я ей предлагала такой вариант у нас на даче. Но она решила, что магазин охраняется, а дача нет… Мне кажется, – Калерия вновь перешла на шепот, – он ей нужен был каждый день. Она, как царь Кощей, им любовалась. В принципе, – Калерия откинулась на спинку стула, – здесь я ее очень даже понимаю.

Василиса долго еще пыталась разговорить Дубинину, но та, хоть и не страдала от отсутствия красноречия, ничего существенного больше не сказала. Впрочем, и того, что от нее услышала Василькова, с лихвой хватило для составления более четкого образа новоявленной владелицы «Ля Бутика». Итак, Калерия Дубинина была жадной, любопытной особой, склонной к предательству и измене.

О последних фактах Василиса судила после телефонного звонка на мобильный Калерии.

– Илья?! – не скрывая, радовалась Лера. – Когда? Во сколько? Обязательно. Где? Сегодня можно у меня. Как скажешь, дорогой.

«Надо же, какая редкая покладистость», – усмехнулась Василиса. Она сразу догадалась, что за Илья звонил ее собеседнице. Ясное дело, Кузнецов старается не упустить шанс, и, если пропала одна любовница, за счет которой он жил, следует срочно обзавестись новой. Хотя Калерия вряд ли была для него новой, скорее старой знакомой. Причем слово «старая» в этом контексте имеет сразу два значения. Монти выглядела гораздо моложе подруги. Да и познакомились они давно.

После звонка Калерия заметно заволновалась. Жадность жадностью, а стремление к обладанию совершенством в виде сомнительного, но очень уж привлекательного самца перевешивала. Тем не менее, уходя из кабинета, Дубинина не забыла прихватить подарок и напроситься на еще одну задушевную беседу.

Василиса конечно же на все согласилась. Нет, она не хотела иметь такую подругу, просто она собиралась отыскать кулон, а вместе с ним и Алевтину. И уж если повезет, то, безусловно, и пропавшую Монти. Все три аргумента связаны воедино: кулон, Монти и Алевтина.

Василиса вышла проводить Калерию. Глядя ей вслед, она представила Дубинину с ажурным чулком на голове и в домашних тапочках. Очень даже премилая картинка. А рядом – Кузнецов. Вот только зачем ему грабить невесту, за счет которой он неплохо жил? Может быть, хотел жить еще лучше?

Алевтина говорила, что грабителей было две пары и каждая состояла из одного толстого, высокого и одного тонкого, низкого. Калерия и Кузнецов подходили под скудные описания. Если они договорились раньше напасть и ограбить Монти, лучшей возможности, чем в тот вечер, у них не было. А рассчитать эту возможность ничего не стоило, достаточно было позвонить Леокадии и поинтересоваться, чем та собирается заниматься. Если ничем, отвлечь ее и занять самим. Сложная схема?

Ничего сложного. Что стоило Кузнецову пригласить ее на премьеру, а самому не прийти? Час времени, за который он благополучно ограбил магазин. Что стоило Дубининой презентовать подруге пару часов в модном SPA-салоне? Нескольких тысяч, но чего они стоят, когда на чаше весов весь магазин?

Автомобиль Монти нашли на сто первом километре. Там модных SPA-салонов нет, театральные премьеры если и проводят, так только инспектора дорожно-постовой службы. Зачем Монти туда ездила? Собралась покупать дачу? Но с ее средствами можно было приобрести коттедж гораздо ближе. Одни загадки.

Василиса вернулась к себе в кабинет и достала чистую тетрадь. Если составить все предполагаемые схемы и подробно описать подозреваемых, картина станет намного яснее. Василиса постаралась изложить свои мысли на бумаге. В некоторых случаях это действительно очень помогает. Если упустишь в голове один момент, отразив его на бумаге, подцепишь глазом. В разговоре с Дубининой такой момент был. Промелькнула интересная мысль. Но не конспектировать же при Калерии ее слова!

Что-то Василиса упустила. Она наклонилась над тетрадью.

Ее отвлек настойчивый звонок мобильного телефона.

– Васюня! – кричала в трубку Алевтина. – Васюня! Это он! Он! Помнишь, я тебе говорила…

А дальше – пошли короткие противные гудки.

Василиса замерла, дожидаясь повторения вызова, но его не последовало. Она попыталась перезвонить, но номер оказался заблокирован. Тогда Василиса принялась названивать Удальцову. Его мобильник оказался доступен, только сам Удальцов сидел на совещании и говорил шепотом. Вернее, он слушал, изредка вставляя «М-да», «У! Е!» и «Сволочь!». Василиса рассказала ему о звонке, тот обрадовался, что Алевтина жива, и пообещал все бросить и проверить, откуда звонили.

Василиса тут же перенесла слова Алевтины на бумагу. Подсказка! «Это он». Кто он? Мужчина. Ясно, в паре грабителей был мужчина. Алевтина о нем говорила. Василиса простонала: о скольких мужчинах она ей говорила! Кузнецов, Сидоров, Дубинин, Корольков, вдовец Сорокин, следователь Удальцов! Ах, следователя можно сбросить со счетов. Еще Алевтина как-то вспоминала свою бурную молодость и первую любовь – Григория Сыромятникова…

«Кузнецов?» – Василиса прищурилась. С него она и начнет. Пара Калерия плюс Илья ей очень нравится, вернее, совершенно не нравится. Оба жадные, сластолюбивые и непостоянные. Сегодня вечером они встречаются на квартире Калерии, значит, Дубинина не будет. Муж в поте лица зарабатывает деньги, а жена развлекается с молодым любовником. Василиса пожалела Федора.

Вот Калерию ей нисколько не жалко. Предала мужа, подругу, обидела девчонок-продавцов. От одной женщины на белом свете столько неприятностей. Если Василиса немного проследит за их свиданием… Совсем немного… то она многое поймет.

Раечка волновалась, но не потому, что Алевтина Краева пропала, хотя это обстоятельство заставило ее сегодня побегать по магазину, а оттого, что за ней должен был зайти вдовец Сорокин. Она хотела выглядеть на все сто, да что там сто, на все двести! Раечка подбежала к большому зеркалу и уставилась на свою неприглядную внешность. Навести красоту за такой короткий срок, а часы уже показывали семь вечера, она не успеет. Было бы неплохо отлежаться в горячей ванне, после нее принять контрастный душ, взбодрить себя рюмкой коньяка… Нет, она не пьет и взбодрит себя мыслями о нем, о единственном мужчине в ее тусклой, однообразной жизни, который нашел Раечку весьма и весьма привлекательной особой. Она постарается его не разочаровать.

Это будет нелегко. Недавно похоронивший жену мужчина еще витает в облаках былой любви. Но Раечка твердо стоит на бренной земле. Она дала ему определенное время для того, чтобы вдовец привык к ней, привязался, больше не мыслил без нее существования. Интересно, мыслит он или не мыслит? Если часто звонит, значит, не мыслит. Но можно ли считать частыми звонки два раза за рабочий день и два раза за вечер?

Раечка остановилась возле вешалок с вечерними платьями. В последнее время на них все помешались. И Дубинина, и владелица свадебного салона. У той, правда, платья гораздо изящнее. Но Раечке выбирать не приходится. У нее, можно сказать, сегодня решается судьба. Не пойдет же она на встречу со своей судьбой в стареньких джинсах. Впрочем, в новых она тоже не пойдет.

– И не вздумай! – пробасил Сидоров, отрываясь от стены.

– Только выдай Калерии, только выдай, – зловеще предупредила Раечка.

Сидоров, не ожидавший от нее такой страшной реакции, отшатнулся.

– Она тебя уволит, – более миролюбиво предположил он.

– Если ты ей скажешь, – прищурилась Раечка и достала самое шикарное платье.

Погибать, так с музыкой. Но погибать она не собиралась. Отчего это вдруг? Сорокин – приятный во всех отношениях мужчина, положительный вдовец, характеризующийся только с лучшей стороны… А кто это его ей характеризовал? Никто. В том-то и дело. А если он маньяк-убийца, промышляющий по кладбищам? Не может быть. Должна же в жизни быть справедливость! Неужели Раечке не может попасться приличный обеспеченный мужчина без детей и любовниц.

Любовниц? При этой мысли Раечка поморщилась. Вот уж любовницей она не станет никогда. Она рассчитывает стать женой. Сорокиной! Как здорово звучит.

Она прошла в примерочную и надела платье.

А если Сорокин не Сорокин, а маньяк? Или грабитель? Попробовать натянуть на него ажурный чулок?

– Позвольте, Иван Дмитриевич, примерить на вас сей предмет, – пробормотала Раечка. – Не позволю…

– Ты чего там бормочешь? – заинтересовался Анатолий. – Выходи, покажись.

Раечка не стала ломаться и вышла.

– Обалдеть, – высказался, глядя на нее, Сидоров. – А ты, оказывается, не серая мышь.

– Спасибо за комплимент, – фыркнула Раечка и побежала к зеркалу. – Ты действительно думаешь, что я красавица?! Или прикалываешься?

– Действительно, – кивнул Сидоров, – в этом платье. Только жаль, что украшения на шее нет.

– Есть, – хитро подмигнула Раечка, – есть украшение, – и побежала прятать старенькие джинсы.

Иван Дмитриевич Сорокин пришел минута в минуту. Вернее, он приехал за Раечкой на спортивном автомобиле, от вида которого Сидоров причмокнул языком. Раечка сунула охраннику в руку ключи от магазина – Калерия редко когда закрывала бутик сама – и подхватила кавалера под руку.

Прошуршав новым платьем мимо удивленного охранника, Раечка скрылась в спортивном автомобиле. Анатолий внимательно проследил, как господин Сорокин помог Раечке забраться на переднее сиденье, нежно захлопнул за ней дверцу и сел за руль.

– Живут же люди, – с потаенной злобой кинул он вслед, – чтоб им пусто было!

Им было весело и хорошо. Сорокин привез счастливую Раечку в ресторан с итальянской кухней и заставил ее перепробовать все фирменные блюда. Та призналась, что такой вкуснятины никогда не ела, а такого изумительного вина, по триста зеленых за бутылку, никогда не пила. Это было истинной правдой. Прежние редкие кавалеры так Раечку не баловали.

Ей расхотелось думать о маньяках, заставлять милого и заботливого Ивана Дмитриевича надевать на голову чулок. Раечка постаралась забыть о бросившей их магазин Алевтине, о непонятной дружбе между Калерией и Василисой…

Она танцевала, ела и пила в свое удовольствие. И в этот вечер весь мир крутился ради нее, а не она как белка в колесе крутилась ради вредных покупательниц.

Очнулась Раечка только возле дома, когда Сорокин помог ей выбраться из машины и завел в подъезд. В темноте он прислонил ее к стене, и… наивная Раечка поняла, что наступил ее последний час. Перед ее глазами промелькнула вся жизнь – почему-то исключительно с итальянской кухней.

Она попыталась закричать, но он зажал ей рот… своими губами и поцеловал.

Раечка чуть не потеряла сознание от счастья.

Глава 8

Смотреть не на что! Дешевка какая-то. – Сама потаскушка!

Чудесный летний вечер располагал к случайным встречам. Но Василиса ни с кем не хотела встречаться. Она припарковала автомобиль в соседнем дворе и осторожно, насколько это позволили цокающие по асфальтовой дорожке шпильки, пробралась к подъезду Калерии Дубининой.

– Сюрприз, – сказала себе Василиса и замерла в нерешительности.

Собираясь следить за влюбленной парочкой, она почему-то полагала, что та расположится в квартире первого этажа. И Василиса, скрывшись в кустах сирени, сможет благополучно торчать под окном спальни и подслушивать душераздирающие признания грабителей. Руслан не раз говорил ей, что, прежде чем отправиться на мероприятие, следует хорошенько продумать план его осуществления. Она вместо того, чтобы думать, писала дневник. Впрочем, подумать Василиса может и сейчас.

Квартира Дубининых находилась на восьмом этаже. Лезть на крышу, а оттуда по веревочной лестнице спускаться вниз?! Василиса ужаснулась. Она не каскадер, да к тому же всю сознательную жизнь боялась высоты. Боится ли теперь? Безусловно, боится, но любопытство… Ах нет! Женское любопытство здесь ни при чем. Ей нужно спасать подругу, которая находится в руках расчетливых грабителей. Мало им того, что они награбили. Теперь не знают, что с этим награбленным делать! Будто плененная Алевтина все разложит по полочкам.

Бедная девушка ничего не знает, и, когда это поймут грабители, они переквалифицируются в убийц, ничего другого им не останется. Алевтина наверняка видела их наглые физиономии, раз позвонила и сказала: «Это он!» Вот как бы Василисе посмотреть на эти рожи!

Василиса решительно зашла в подъезд и подошла к лифту. Обычно ей везло. Неужели судьба повернется к ней спиной на этот раз?

Удача повернулась не просто спиной, она повернулась задом – дверь квартиры Дубининых случайно открытой не оказалась. Василиса подергала ручку и тяжело вздохнула. Придется лезть на крышу? Нет, сначала нужно съездить в магазин и купить веревочную лестницу. Интересно, круглосуточные супермаркеты торгуют воровским товаром? Ей бы еще отмычку для оконного замка…

– Те чё, подруга?! И-и-ик. – Распахнулась соседняя дверь, и на пороге показался нетрезвый парень с унылым выражением помятого, небритого лица. – Третьей будешь?

– Буду! – вырвалось у Василисы, которая в мгновение ока решила импровизировать.

– Тогда ищи второго! Ик-к-к. – И парень захлопнул дверь.

– Спокойно, Василькова, – сказала себе Василиса, – не все еще потеряно! – И нажала на кнопку звонка.

– Уже нашла?! – недоуменно поинтересовался парень, отскакивая от рвущейся в комнату Василисы.

– Не рекомендую, – прошипела ему на ухо Василиса, тыча в небритую физиономию красной корочкой члена общества по охране бездомных животных, – чинить препятствия следственным органам!

– Следственным органам? – обомлел парень и опустился на стоявший позади него стул. – Я кого-то грохнул в хмельном угаре? Ничего не помню.

– Я к соседям. – Василиса многозначительно кивнула на балконную дверь.

– Эти грохнут, – поспешил заверить парень, – и не поморщатся, особенно ейный мужик…

– Благодарю, – Василиса взяла руку парня и принялась ее трясти, – за содействие правосудию…

– Кутепкин, – представился парень, мотнув головой, – Вячеслав.

– Давай, Славик, и дальше помогай, – приказала ему Василиса и пошла на балкон.

Балкон оказался лоджией, от соседней ее отделяла тонкая перегородка. Дверь на лоджию у Дубининых была распахнута настежь, оттуда слышались обрывки разговора. Василиса постаралась прислушаться, вытянув шею до неприличных пределов. Следом за ней на лоджию вышел Славик и так же вытянул шею.

– Обсуждают план захвата нашего министра обороны, – зловещим шепотом прошелестела Василиса.

– …какой он твердый, какой несгибаемый, – донесся до них женский голос.

– Это она о министре? – заинтересовался Славик.

– А то, – хмыкнула Василиса.

– …хочу задушить в объятьях…

– План устранения посредством удушения, – пояснила на всякий случай Василиса плохо соображающему после утомительного вечернего отдыха проспиртованному организму.

– …умереть не встать, – простонала женщина.

– До смерти задушить, – догадался Славик, – вот стерва! Жалко министра-то.

– А то, – повторилась Василиса. – Нужно предупредить правительство!

– Так я пошел, – озадаченно поинтересовался Славик, – того, этого… предупреждать?

– Иди, – кивнула ему Василиса, – поищи в телефонном справочнике домашний номер министра обороны. Я тут с ними сама разберусь.

Парень кивнул и, пошатываясь из стороны в сторону, отправился за телефонным справочником.

Итак, лишнего свидетеля она нейтрализовала.

Если Кутепкин обзвонит всех абонентов – тезок министра и предупредит о грядущем покушении, то самое большее, что ему грозит, – наказание за телефонный терроризм. Впрочем, вряд ли он попадет на члена правительства, а остальные могут проигнорировать предупреждение, сделанное заплетающимся языком.

Василиса заглянула в комнату и убедилась, что Славик расположился перед телефоном со справочником. Теперь ей нужно подумать, как перелезть через хлипкую перегородку, чтобы слышать не обрывки фраз, а всю версию похищения Алевтины целиком. Каждое слово должно быть услышано, только тогда она поймет, что произошло с ее подругой.

Василиса запрокинула ногу через перила и попыталась поставить ее на выступ. Устоять в туфлях на высоченных каблуках было физически невозможно. Она покачала ногой, собираясь поставить ее более устойчиво, но внезапно шпилька предательски съехала с пятки и повисла на носке…

– Ты меня не любишь! – раздался визгливый женский голос на лоджии снизу. – Я так хотела норковую шубу, а ты купил мутон! Я хотела колечко с брильянтом, а ты подарил с фианитом! У меня нет ни приличного платья, ни нормальной обуви. Тельце нечем прикрыть, ножки не во что обуть… Эти стоптыши ты называешь обувью?! Я хочу «Манолу Бланик», как у Керри!

– Не «Манола Бланик», но тоже жутко дорогие, – вздохнула Василиса, отпуская шпильку в свободный полет. Та и сама бы устремилась вниз через секунду-другую. Босиком все же лазить по лоджиям гораздо удобнее.

– Что это?! – испугалась дама снизу.

– «Манола, – нашелся тонкий мужской голос, – Бланик»! Тебе, дорогая! С премии. Вот видишь, а ты говорила, что я премию прокутил.

«Не ходить же в одной», – тоскливо подумала Василиса, сняла вторую туфлю и перекинула вниз.

– Что, еще одна?! – удивилась дама.

– Конечно, любимая, – обрадовался мужской голос, – у тебя же две ноги!

– Хоть кому-то повезло, – вздохнула Василиса и повторила попытку перелезть через перегородку.

Если не смотреть вниз, все получится. Так говорил ей Руслан во время свадебного путешествия по горным тропам. И Василиса не смотрела, в результате чего из путешествия по горам совершенно ничего не запомнила. Зато потом какие замечательные получились фотографии! Если с изображений чудесных горных пейзажей убрать искаженное ужасом лицо Василисы, получится очень даже ничего. Есть у нее один знакомый товарищ, разбирающийся в «Фотошопе»… Попытка удалась, потому что Василиса не смотрела вниз, где целовалась довольная сюрпризом семейная парочка.

В спальне Дубининых целоваться давно прекратили. Насытившиеся друг другом любовники лежали в постели и делились сокровенным. Василиса потерла руки от удовольствия, она не опоздала, она попала в нужный момент.

– Я всегда любил только тебя, – говорил Илья, попыхивая сигаретой, пепел от которой стряхивал в заботливо поставленную на прикроватную тумбочку хрустальную пепельницу.

Василиса высунулась, оценила обстановку, нырнула обратно в сумрак лоджии, подождала немного и вынырнула обратно. Она напоминала немую кукушку, выскакивающую из часов в определенные промежутки времени. Разве что крыльями не махала, а вот клюв, рот то есть, раскрывала от удивления.

– А я это знала, Илюша, – проворковала Калерия, – и страшно тебя ревновала к Монти!

– Нашла к кому ревновать, – хмыкнул Илья, – кожа да кости. Я с ней таскался из-за боязни, что она что-нибудь с собой сделает, если я ее брошу.

– А она могла бы, – задумчиво сказала Лера, – если бы узнала…

– Откуда она узнала бы? – пожал загорелыми плечами Кузнецов, лишний раз напоминая Василисе, что неплохо бы к приезду мужа посетить солярий.

– Нашлись бы добрые люди, – рассуждала Калерия. – А я-то думала, зачем она к ведунье со мной поехала! И приворотное зелье взяла, и заговорное на молодость…

– Когда это было?! – прошептала Василиса.

– Когда это вы ездили? – эхом повторил Кузнецов.

– Только никому не говори, – попросила его Калерия. – В тот день, когда она исчезла!

Василиса зажала себе рот рукой, чтобы оттуда не вырвался возглас изумления. Но изумился Кузнецов.

– Она высадила меня в городе у метро, – пришлось объяснять Калерии, – и помчалась дальше. Что-то говорила про ель, которая распускается в полночь, что нужно ее добавить в снадобье…

– Бред, – поморщился Кузнецов. – В последнее время она страдала галлюцинациями.

– Ты думаешь, что это время было для нее последним?! – с трагизмом в голосе поинтересовалась Калерия.

– Ничего я не думаю, – струсил, как показалось Василисе, Кузнецов. Он вскочил с постели, натянул штаны и заявил: – Есть хочу. Сваргань что-нибудь, дорогая.

– Сейчас, милый, – проворковала Калерия и поднялась следом. – У нас сегодня будет романтический ужин. – Она потянулась рукой за какой-то розовой тряпкой, валяющейся на кресле, и Василиса обомлела. Это был розовый халатик с пуговицами!

Василисе не было видно, те ли это пуговицы или не те, но они с Удальцовым нашли похожую в квартире Алевтины! Как плохо, когда все хорошо слышно, а рассмотреть нельзя! Не выдавать же себя, представ перед ними в образе представителя следственных органов. Кузнецов ее тут же замочит, как замочил Монти. В этом предположении Василиса нисколько не сомневалась. Потому нырнула обратно в сумрак.

Внезапно раздавшаяся трель мобильного звонка прервала милый романтический ужин Кузнецова и Дубининой. Тот неохотно полез в карман и ответил на звонок.

– Да, хорошо, не беспокойся, сейчас же выезжаю. – Он отвечал односложно. Это-то и показалось Василисе странным.

К чему конспирация? Почему он не назвал звонившего по имени? Не оттого ли, что это был не звонивший, а звонившая?! Казанова Кузнецов вполне мог крутить романы с тремя, а то и с четырьмя подругами жизни и обманывать всех четырех одновременно. Василиса прищурилась, уж подобных мачо она за свою молодую жизнь навидалась.

– Кто это? – ревниво поинтересовалась Калерия.

– Шеф, – односложно ответил Кузнецов. – Придется ехать. – И изобразил тяжелый вздох.

– Как же так, – обиделась Калерия, – мы только начали! Дубинина не будет всю ночь!

– Как только освобожусь, – пообещал ей Илья, вставая из-за стола, – позвоню, дорогая.

Василиса хмыкнула. Позвонит, как же, даже не надейся, глупышка! Знает она таких! Кузнецов ни разу не назвал Калерию по имени! Значит, она у него точно не одна, и вполне возможно, подельница не Калерия, а та, к которой он сейчас собирается.

Если бы не розовый халатик с похожими пуговицами, Василиса была бы в этом твердо убеждена.

Но что ей делать после того, как Кузнецов покинет любовницу? Сидеть на лоджии и дожидаться Дубинина? Конечно же нет.

Василиса вздохнула, набрала в грудь воздуха и предприняла попытку вернуться обратно к Кутепкину… Если не смотреть вниз, а смотреть совершенно не обязательно… Ой, все же лучше посмотреть перед собой… Наконец-то.

Славик сидел на телефоне и обзванивал, как ему казалось, членов правительства, тыча дрожащим пальцем в замусоленную страницу справочника.

– Иванов? Петров? Сидоров? Хана вам всем! Кто говорит? Говорит Славик и русская разведка!

Василиса виновато улыбнулась и выдернула из розетки телефонный шнур, что нисколько не помешало Кутепкину общаться со следующими абонентами.

– Я изымаю тапочки для следственного эксперимента. – Василиса потрясла убитой многочисленными гостями Славика домашней обувью. Не бежать же за Кузнецовым босиком! Холодно, хоть и лето на дворе. Да она и не великий русский писатель. Тот, между прочим, босиком не по асфальту ходил…

– Для экскремента ничего не жалко! – благодушно разрешил Славик и махнул рукой.

Ноги Василисы утонули в сорок втором размере, но в данную минуту ей было не до комфорта. Подумав о том, что альтернативой тапкам могла стать новая дешевая обувь и, как следствие от этого, болючие мозоли, она выбежала в подъезд.

Василиса сумела опередить Кузнецова, он вышел через пять минут после нее. Пробираясь через детскую площадку к своей припаркованной в соседнем дворе машине, она успела заметить автомобиль, в который нырнул Кузнецов. Ей сказочно повезло, ему вновь позвонили, и он стал разговаривать, не включая двигатель автомобиля.

Василиса успела добежать, скинуть тапки, усесться за руль, подумать, вернуться за брошенными тапками и кинуть их в салон на всякий случай. Другой сменной обуви у нее в машине не было, она отлично водила автомобиль и на шпильках. Безусловно, это было нелегко, и на опасных маршрутах ей приходилось снимать шпильки… Так что водить машину босиком в некоторой степени ей даже доставляло удовольствие.

Кузнецов пронесся мимо нее. Василиса нажала на газ и поехала следом.

Сейчас он должен привезти ее к дому, где томится Алевтина! Во всяком случае, именно в такой последовательности развиваются сценарии в боевиках. Героиня, а в том, что она настоящая героиня, Василиса нисколько не сомневалась, выслеживает преступника и спасает жертву, а заодно и всех, кого этот маньяк-одиночка или вовсе не одиночка засадил в подвал.

Кузнецов вырулил на проспект и подъехал к модному клубу. Василиса поморщилась: вряд ли в таком гламуре держат ее подругу Алевтину. Правда, там и своих жертв хватает.

Илья выскочил из машины, кинул ключи администратору и пробежал вовнутрь. Ага, бывает здесь часто, подумала Василиса и поспешила за ним.

Обычно ей удавалось пройти фейс-контроль. Но сегодня был явно не ее день. Дуболом уставился не на ее дорогущие фирменные джинсы и супергламурную шелковую блузку, а на тапочки Кутепкина.

После этого Василисе ничего не оставалось делать, как выслеживать Кузнецова посредством подглядывания и подслушивания через огромное пластиковое окно, чуть ли не наглухо закрытое роскошными портьерами. Эту чуть Василиса нашла, на то она и сыщица. Видно было немного, но и этого хватило, чтобы убедиться: Кузнецов встречается с девицей!

Вот она, пара грабителей: Кузнецов плюс Сокольская. Сокольская?!

Василиса огляделась по сторонам, дуболом был занят очередным клиентом, в ее сторону его бычья шея не поворачивалась, проходивший народ состоял из влюбленных парочек, вечер близился к ночи, и на Василису никто не обращал внимания. Она прилипла к окну.

Невольно залюбовавшись парой Кузнецов плюс Сокольская, Василиса подумала о том, как жесток этот мир. Почему красивые, молодые люди становятся такими расчетливыми?! Почему им просто не любить друг друга – они так похожи! И не портить жизнь другим женщинам, к примеру той же Калерии. Она ведь ни в чем не виновата! Стоп. А почему, собственно, Василиса решила, что она ни в чем не виновата?! Ей подсказало чутье сыщика?

Кузнецов и Сокольская прекрасно подходили на роль преступников. Особенно Кузнецов. Уж в его вине Василиса нисколько не сомневалась. Он мило болтал с Сокольской, пил коктейль, ел воздушную белую массу, подлец, а после оплатил счет. Проводил Сокольскую до ее автомобиля, весело напевая, сел за руль и поехал к следующему клубу.

Василиса поняла, что оказалась на грани провала. Ни один фейс-контроль ее внутрь не пустит, можно даже не пытаться пройти этот не поддающийся женскому натиску заслон. Возвращаться домой и менять туфли чревато: она упустит Кузнецова, кочующего по клубам, как по местам общего пользования во время приступа диареи. Забежать в магазин и приобрести новую пару шпилек?

Но это такой интимный момент – выбор туфель. Покупать приличную обувь нельзя с бухты-барахты, к мягкой коже, тонким каблучкам, нежным перепонкам нужно привыкнуть. За считаные минуты постараться сродниться с туфлями, почувствовать себя так, будто бегала в них всю жизнь… Нет, забегать и покупать абы что не хотелось. В любом случае, как успокоила себя Василиса, она может потерять Кузнецова. А так хоть и в тапочках, но проследит за ним. Вдруг он встретится еще с кем-то очень важным?

Безусловно, современные окна не располагают к прослушке, зато кое-что в них все-таки видно. Когда Василиса станет настоящим сыщиком, обзаведется подслушивающей аппаратурой. Пока же, кроме ушей, у нее ничегошеньки нет. Где бы на проспекте найти круглосуточный магазин, торгующий шпионскими заморочками? И спросить-то не у кого. Разве у той девушки в обалденных красных туфлях на немыслимой платформе, которая топчется на остановке общественного транспорта, а кидается только под дорогие иномарки.

Кстати, а если попытаться купить ее платформу? И искать магазины не нужно, терять драгоценное время. Интересно, сколько она запросит за свой ходячий ужас?

– Девушка! – позвала Василиса. – Сколько вы…

– Триста долларов! – оценивающе прищурилась та. – И на всю ночь!

– Триста долларов?! – искренне поразилась Василиса. – На одну ночь?! Да мне за триста долларов на весь сезон хватает! А это минимум девяносто ночей! И дней, между прочим.

– Ну ты даешь, – поразилась девица, – практически даром!

– Ну, ты тоже хороша, – возмутилась Василиса, – дерешь три шкуры, было бы за что. Смотреть не на что! Дешевка какая-то.

– Сама потаскушка!

– Кто, я?!

Василиса искренне обиделась: так ее еще никто не называл. Естественно, во всем виноваты разношенные тапки сорок второго размера, но кто разрешил этой нахалке ее обзывать? Она и сама знает, что в этих тапках у нее вид довольно потасканный. Попробовала бы девица на своей платформе залезть на лоджию восьмого этажа, Василиса на нее с удовольствием посмотрела бы. Нет, без особого удовольствия. Девица явно не в себе, подбоченилась, выставила вперед грудь пятого размера и поперла на Василькову.

Только этого ей не хватало! В разгар преследования Кузнецова подраться с девицей легкого поведения из-за несхожести взглядов на женскую обувь…


– Из-за чего они подрались? – угрюмо поинтересовался старший лейтенант Ермаков у товарища сержанта Перепелкина.

– Место не поделили, обычное дело между ночными бабочками, – усмехнулся тот.

– Неправда! – закричала Василиса, пытаясь просунуть всклокоченную боем местного значения светлую голову через решетку обезьянника. – Я не ночная бабочка! И вообще – я не продажная женщина!

– Ага, – язвительно заметила девица на красной платформе, – она бесплатно работает.

– Разберемся, – так же угрюмо заметил старший лейтенант Ермаков, – утром. Сидеть и не рыпаться.

– Я буду рыпаться, буду! – пообещала Василиса, не собиравшаяся мириться с неизбежностью.

– Шеф, – сказала девица, вытирая размазанную по лицу помаду, – мне тоже с этой сумасшедшей сидеть не в кайф. Может, возьмешь отступные?

– Имею право на один звонок! – продолжала кричать Василиса. – Имею право! Ну, позвоните сами в убойный отдел следователю Удальцову! Я его подельница, то есть я его партнер, напарник! И была на задании, честное слово, товарищи!

– Да? – Угрюмый Ермаков остановил на Василисе внимательный взгляд. – То-то я подумал, что с ней что-то не то.

– Тапки, – согласился с ним сержант Перепелкин, – путаны в тапках не работают. Это точно.

И они дружно перевели взгляд на красную платформу.

– Из-за чего тогда они подрались?

– Из-за тапок, – махнула рукой Василиса, – из-за чего же еще?

– Ничего не понимаю, – пожал плечами лейтенант Ермаков. – Утром нужно будет хорошенько во всем разобраться. Все-таки центр города, приличное место.

– А если у нее действительно в убойном отделе Удальцов? – поинтересовался сержант Перепелкин.

Василиса замерла. Да, она несколько приврала, говоря о том, что Удальцов из такого крутого отдела.

– Ладно, – махнул рукой лейтенант, – звони ему и дай мне трубку.

Василиса обрадовалась и принялась названивать следователю, а когда он ответил, стала путано объяснять тому, что больше никогда в жизни не променяет гламурные шпильки на стоптанные тапочки, потому как от этих тапочек один вред и никакого толку. В стоптанных домашних тапочках не по улицам ходить, выслеживая преступников, а только грабить маленькие магазинчики…

Товарищам лейтенанту и сержанту монолог Васильковой понравился. Особенно в тех местах, где она говорила про преступников и ограбление. В их взгляде, если бы Василиса обернулась, она увидела бы доверие и поддержку. Но она смотрела на тапочки Кутепкина и продолжала расписывать Удальцову все их «прелести».

– Короче, Василиса! – потребовал следователь.

– Куда уж короче, – вздохнула она. – Сижу тут с одной… – она опасливо поглядела на буйную девицу, изучающую свой маникюр, – сижу тут в обезьяннике. Так вроде он у вас называется. А Кузнецов разъезжает по клубам и встречается там с такими интересными людьми…

– Передай трубку сотрудникам! – потребовал Удальцов.

– Держите, товарищи! – обрадовалась Василиса и протянула телефон лейтенанту.

Из того, что Удальцов говорил, Василиса ничего не поняла. Только довольно усмехнулась, когда, закончив разговор, лейтенант пообещал Василькову отпустить, если товарищ Удальцов за ней приедет. Девицу на жуткой платформе от такого известия перекосило, и Василиса почувствовала себя победительницей. Будет знать, как лезть драться к тихим, спокойным, домашним девушкам, пробирающимся по следам преступника и возможного убийцы.

Удальцов приехал, как и пообещал, практически сразу. Василису отпустили, девица проводила ее завистливым взглядом. И та не удержалась, чтобы не бросить на прощание пару слов:

– А все-таки твои туфли – дешевка! И не стоят они трехсот долларов на одну ночь.

– При чем здесь туфли? – удивилась девица, пряча красную платформу под скамью.

– Действительно ни при чем, – согласилась с ней Василиса и горячо попрощалась с товарищами из органов.

– Так, – оглядел ее Удальцов на крыльце УВД, – что за вид? Почему затеяла драку?

И Василиса пустилась в пространные объяснения.

– Садись. – Удальцов кивнул на свой старенький жигуленок.

– Спасибо, – ответила Василиса, – я на своей. Она остановилась возле клуба, где сидел Кузнецов. Прошел всего лишь час, может быть, он там еще сидит. Встречается с еще одним преступником, который похитил Алевтину…

– Да, – в глазах следователя появилась грустинка, – звонок отследить не удалось. Сотовый телефон оказался зарегистрирован на пенсионерку Крюкову. Та для регистрации временно отдала свой паспорт за сто рублей. Мошенники часто используют пенсионеров, а с тех взятки гладки.

– А спутник? Можно же со спутника проследить за телефоном?!

– Можно, но, думаю, бесполезно. После того как Алевтине удалось дозвониться, скорее всего, преступники избавились от телефона.

– Только бы они избавились от телефона, – прошептала Василиса, – а не от Алевтины.

– Алевтина для них ценный свидетель чего– то того, что она видела, но не может рассказать.

– Пусть расскажет, – взмолилась Василиса, – только останется жива.

– Садись, Василиса, – повторил Удальцов, – я подвезу до машины. Не хватает только, чтобы тебя снова приняли за ночную бабочку. Что за вид? Где ты взяла эти тапки?!

– На восьмом этаже, когда следила за Дубининой и Кузнецовым, – призналась Василиса.

Пока они ехали, она пересказала то, что видела и слышала. Удальцова заинтересовал тот факт, что Калерия в вечер исчезновения Монти была вместе с ней. Он принялся думать, как лучше отработать новую версию, не спугнув преступников. А Василиса, следуя женской логике, задумала проследить за Кузнецовым.


Как она и предполагала, Илья все еще веселился в клубе, возле которого Василису забрал наряд милиции. Правда, для констатации этого факта ей пришлось вылезти из машины и приникнуть к затененному окну. Но после того как Василиса увидела за столиком в зале довольную физиономию мерзавца, обнимающего очередную легкомысленную девицу, она вернулась в машину. Не драться же с ним. Бедная Калерия, несчастная Монти, глупая Сокольская! От одного смазливого мужика столько несчастных женщин! Вот она, Василиса, ему не верит, сразу не поверила, как только увидела. Есть в нем что-то преступное и дерзкое. Такой убьет, закопает и пойдет на вечеринку веселиться.

Василиса вздрогнула. Закопает! Наверняка он закопал труп Монти на сто первом километре. Нужно сказать Удальцову, чтобы обыскали весь километр с собаками. А сегодня ночью за собаку будет Василиса, которая нюхом чует преступника.

Преступник вышел из клуба пошатываясь все с той же девицей, чмокнул ее в щеку, посадил в поджидающее поздних клиентов такси и захлопнул дверцу. Такси умчалось в одну сторону, а Кузнецов поехал в другую. Василиса напряглась. Чего еще можно было от него ожидать? Очередная обманутая жертва. Наверняка обещал позвонить на следующий день и согласовать часы свидания. Подлец, даже не проводил девушку до дома! Но она-то его проводит. Василиса повернула ключ зажигания и медленно поехала за Кузнецовым. Тот проехал квартал и нырнул в подворотню. Василиса остановила автомобиль и осторожно вышла из салона. В потемках было невозможно разглядеть название улицы, но, судя по всему, где-то рядом Кузнецов жил.

Подворотня внушала страх, но Василиса смело шагнула внутрь. Вместо маньяка, ее поджидал Кузнецов, заметивший слежку. Что хуже, она и не знала, наверное, все-таки маньяк. Кузнецов как-никак знакомый, от него уже ясно, чего можно ожидать. Убьет и закопает. Вот ужас-то!

– Следиш-ш-шь, – зловеще прошипел Кузнецов, встряхивая плечи Василисы.

– Слежу, – вымолвила та, пытаясь призвать на помощь всю свою бурную фантазию.

– Кто тебя нанял?! – раздраженно поинтересовался Илья. – Дубинина?

– Ты что?! – наигранно возмутилась Василиса. – Я сама от себя слежу! Ты же Илья Кузнецов?! Тот самый Илья Кузнецов, который, ну, тогда, когда все узнали!..

– А, – Кузнецов отпустил Василису, – так ты придурочная фанатка?

– Да, – активно закивала Василиса, – я придурочная, то есть фанатка я.

– Один раз снялся в рекламе нижнего белья, – проворчал Кузнецов, – и от баб нет прохода.

– От чего нет прохода? – посторонилась Василиса. – Проходи, пожалуйста!

– А ты будешь сидеть всю ночь под моими окнами и страдать, – довольно предположил Кузнецов.

– Буду, – пообещала Василиса, – сидеть и страдать. Только лучше в соседнем дворе, чтобы чего не подумали. Или где-нибудь еще дальше…

– Слушай, дорогуша, у меня же классно тогда получилось? – спросил Кузнецов, отпуская Василису.

– Супер, супер, – закивала она на всякий случай.

– А они, сволочи, больше не позвонили, – в сердцах махнул рукой Кузнецов, повернулся и направился в подъезд.

Василиса с облегчением вздохнула. Она была на грани провала! Огромное спасибо жилищно– коммунальным службам города за темные дворы, кишащие маньяками и полоумными моделями нижнего белья. Только благодаря тому, что здесь не было ни одного действующего фонаря, Василиса могла надеяться, что Кузнецов ее не узнает.

Однако как она ловко придумала про придурочную фанатку! Руслан бы ею гордился.

Василиса вернулась в машину. Ждать Кузнецова не имело смысла, пробираться в его квартиру тоже. Вряд ли он начнет разговаривать сам с собой, выдавая сокровенные тайны похищения и ограбления. И второго такого Кутепкина рядом может не оказаться…

Василиса почувствовала, как сильно она захотела спать. Еще бы! Провозиться весь вечер и полночи с Кузнецовым и органами правопорядка, с драчливой девицей легкого поведения и нетрезвым Кутепкиным…

Несмотря на усталость, вернувшись домой, Василиса села и мелким, разборчивым почерком заполнила дневник преступления, подробно описывая свои выводы и сомнения. Фамилию Кузнецова она подчеркнула двумя жирными чертами и поставила рядом с ней здоровущий знак вопроса. Пусть не надеется, что она оставит его в покое! Нет, его оставит. Пока. Начнет разрабатывать Сокольскую. Смущает лишь то, что пары преступников, как рассказывала Алевтина, были сформированы по принципу «тонкий плюс толстый».

Но в габаритах Алевтина могла с испугу ошибиться. Или Сокольская резко похудела, сев после ограбления на модную диету? Кстати, это классное алиби. Ее запомнили как пышнотелую преступницу, а она взяла и скинула пять-шесть килограммов!

Глава 9

Ноги вверх! Это антиограбление!

Михаила Семеновича Квакина мучила совесть, впитанная им вместе с молоком матери, требовавшей от сына всегда говорить правду. Михаил Семенович страдал от того, что преступил закон, ограбил магазин, а внук так и не смог купить гранатомет для следующего ограбления, но уже банка с золотым запасом страны. Денег вновь катастрофически не хватало. Не помогли и сданные пустые бутылки, которые дружное семейство Квакиных собирало по ночам втайне от соседей. Гранатомет стоил очень дорого, так дорого, что о нем пришлось навсегда забыть. Или, для того чтобы вспомнить, продать квартиру. Об этом Михаил Семенович думал по ночам, а утром стыдился мысли стать бомжом в случае, если дело с ограблением банка не выгорит и золотой запас страны у них никто не купит.

Совесть. Это странное для Казимира и страшное для Михаила Семеновича слово не давало покоя ни днем ни ночью.

– Понимаешь, внук, – говорил Михаил Семенович Казимиру, – куда бы скатился мир, толкаемый бессовестными людьми?!

Внук не знал, но предполагал, что, если бы все потеряли эту самую совесть и кинулись грабить, ничего хорошего бы из этого не получилось. Казимир разумно полагал, что совесть как таковая нужна обществу, но не деду. Ведь у них все так удачно сложилось! Да, денег они взяли мало, но это лишь начало…

– Начало нашего конца, – пространно подводил итог дед и пускался в длительные рассуждения.

Последней каплей стал звонок старого друга, вместе с которым Михаил Семенович Квакин поднимал целину и трудился на других комсомольских стройках страны. Михаил Семенович прослезился, переговорив с другом, и полез в семейные альбомы. Глядя на фотографии своей задорной молодости, он опять пустил слезу и пообещал больше никогда не преступать закон. Более того, Михаил Семенович Квакин пообещал вернуть в магазин награбленное.

Внук Казимир любил деда. И решил пойти с дедом на дело, отпускать его одного было опасно.


Раечка торчала за кассой со скучающей, явно не выспавшейся физиономией. Охранник Сидоров подпирал стену и зорко следил за мухой, приземлившейся на голубую норку. Он решал важную дилемму: попытаться прихлопнуть муху на норке или подождать, пока та перелетит на более дешевый мех. Муха, как назло, принялась демонстративно вытирать лапками мордочку.

– Стерва! – разозлился Анатолий и сделал пару шагов по направлению к нарушительнице покоя.

Муха перестала перебирать лапками и замерла, подпуская опасность ближе.

– Да, – согласилась с ним Раечка, – она такая! Я ей говорю: «Калерия Владимировна, этот товар лучше не завозить, покупательницам не нравится белый цвет, он полнит». А она фыркает и развешивает. И что в итоге? Никто не берет! И где, скажите, пожалуйста, мои проценты с продаж?! Нет, Монти была умнее и расчетливее, возила то, чего требовал спрос. А с этой мы разоримся, придется искать более теплое местечко…

– Да ты, Раиса, уже нашла его, – гоготнул Анатолий и согнал муху с голубой норки. Та важно перелетела на мутон, и Сидоров оставил ее в покое.

– Прошу без намеков, – кокетливо засмущалась Раечка. – Иван Дмитриевич очень хороший человек, а не теплое местечко. К тому же я собираюсь не устраиваться, а устраивать с ним жизнь. Строю планы на будущее, ой, как бы не сглазить!

– Сплюнь через левое плечо, – посоветовал Сидоров, – а то планы рухнут.

– Чур меня, чур, – принялась плеваться Раечка, – в моем возрасте с этим не шутят! Ой, снова проговорилась…

– Болтун – находка для грабителя, – усмехнулся охранник.

– Снова меня чур, чур! Сглазишь еще, – испугалась кассирша, – не дай бог, вернутся!

– Не бойся, не вернутся, – успокоил ее Анатолий и направился в подсобку. – Пару страниц детектива, – пообещал он, – только дочитаю главу.

Раечка мотнула головой. Что сделаешь, если человеку приспичило? К тому же сейчас не вечер, а день, а среди бела дня только идиоты грабят магазины… или закоренелые преступники, рецидивисты, которым нечего терять, кроме своей свободы.

– Всем стоять! – раздался крик, и в магазин влетели бандиты в чулках на лицах и белых тапочках на ногах.

Раечка охнула и опустилась на стул.

– Стоять, дед сказал! – прикрикнул на Раечку второй грабитель.

– Ноги вверх! – прокричал первый грабитель по кличке Дед.

Раечка очень удивилась.

– Руки вверх! – поправил его второй грабитель и подскочил к кассе.

– Извините, господа грабители, – залепетала Раечка, которая снова забыла нажать тревожную кнопку, – но у нас сегодня неудачный день, выручки совсем мало. Если вас устроит пятьдесят рублей…

– Не устроит! – закричал Дед, тяжело подпрыгнул и сунул в поднятые руки Раечки толстую пачку десяток.

– Что это?! – перепугалась Раечка, кидая пачку денег обратно.

– То, что мы награбили, – разозлился Дед и подпрыгнул снова.

– А мне чужого награбленного не надо! – смело пискнула Раечка.

– Бери, дура, это твое! – направил на нее оружие второй грабитель.

– Если только под дулом пистолета, господа грабители. Тогда возьму! Но заметьте, что это уже не ограбление, а непонятно что, – пролепетала Раечка, косясь на пистолет.

– Это антиограбление! – на всякий случай прокричал второй грабитель или уже не грабитель.

– В каком смысле? – пролепетала Раечка, переводя взгляд на пачку десяток в своей поднятой руке.

– О смысле на пенсии будешь думать, – проворчал Дед и повернулся ко второму грабителю: – Уходим, внучок! Чтоб этой совести пусто было, как и нам!

– Господа грабители, господа грабители, – прокричала им вслед Раечка, – а мне-то что делать?!

– Пересчитай, – посоветовал первый грабитель, – там ровно тысяча.

– Обалдеть, – сказала Калерия Дубинина, разглядывая толстую пачку десяток, лежавшую на прилавке.

– Неужели сами вернули? – недоверчиво прищурился охранник Сидоров.

– Странно, – процедил Сергей Владимирович Удальцов и ткнул в розовую резинку, перетягивающую пачку. – Это может стать уликой.

– Не может, – всхлипнула Раечка. – Я сама ею перевязывала пачку, когда в первый раз грабителям деньги отдавала. И они-и-и-и мне ее вернули в целостности и сохранности-и– и-и…

– Действительно, – согласилась со следователем Василиса, – несколько странно. Первый раз вижу, чтобы грабители возвращали награбленное. Их что, замучила совесть, или они решили, что взяли мало?

– Я им добавляла, – воодушевленно призналась Раечка. – В кассе лежало пятьдесят рублей.

– А они? – недоверчиво поинтересовался Сидоров.

– Не взяли-и-и-и! – простонала Раечка.

– Не сама ли ты, голубушка, подложила эту тысячу, чтобы избежать уголовной ответственности? – засомневалась Дубинина.

– Вряд ли она сделала это сама, – поспешила заступиться за кассиршу Василиса, – слишком большой для нее стресс. Переживает.

– И правильно делает, – сказала Калерия, – деньги-то мои. В том смысле, что не мои, но как бы мои…

– Вот! – встрепенулась Раечка. – Грабитель по кличке Дед тоже мне про смысл говорил! И пенсию.

– Грабитель-философ, – задумался Удальцов, – это что-то новенькое или старый фрукт? Нужно внимательней пересмотреть картотеку. Значит, так, – подвел он итог, обращаясь к единственному свидетелю дневного антиограбления, – часы показывали одиннадцать двадцать пять…

– Я не знаю, сколько они показывали, – запричитала Раечка, – только мы недавно открылись, и было половина двенадцатого…

– Итак, в половину двенадцатого в магазин ворвались двое неизвестных грабителей с кличками Дед и Внук и, вместо того чтобы грабить кассу среди бела дня, всучили кассирше украденные ранее деньги.

– Да, – закивала Раечка, – так и было.

– Неизвестные грабители, – вздохнула Калерия, – ну почему ты, Ступина, не нажала тревожную кнопку?! Сейчас они были бы нам известны!

– Я не могла нажать, – всхлипнула Раечка, – руки были заняты. Сначала подняты вверх, а потом Дед приказал деньги пересчитать…

– Коленкой нужно было жать, коленкой, – раздраженно сказала Калерия.

– Я поняла! – обрадовалась Раечка. – Это были очень опытные преступники! Они приказали мне поднять и руки и ноги!

– Это как? – поразился Удальцов и попытался представить Раечку с поднятыми вверх ногами и руками. – Не отвлекайте меня мелкими подробностями. Итак, – повторил он, – в магазин ворвались двое неизвестных грабителей с кличками Дед и Внук и всучили кассирше украденные ранее деньги в сумме одна тысяча рублей, перетянутые розовой резинкой. После чего посоветовали ей деньги пересчитать и скрылись. Так?

– Так, – кивнула Раечка.

– Я не вижу в этом криминала, – развел руками Удальцов.

– А чулки на лицах, а тапки на ногах?! – возмутилась Калерия. – Нормальные люди по городу в тапках не гуляют!

– Отчего же, – пожала плечами Василиса, – иногда обстоятельства складываются таким странным образом…

– Эти обстоятельства тоже довольно-таки сомнительные, – не унималась Калерия. – Где вы видели грабителей, возвращающих среди бела дня награбленное?!

– Видели! – закричала Раечка, хватаясь за соломинку. – Видели! По телевизору фильм показывали. Ой, я забыла, как он называется, но там двое пенсионеров картину из музея тырили!

– Точно, я тоже вспомнила, – подхватила Василиса, – «Старики-разбойники» фильм называется!

– И у моих грабителей, – продолжила Раечка, – тоже был один мужик по кличке Дед.

– К чему это вы клоните? – нахмурился Удальцов. – К тому, что магазин грабили пенсионеры?!

– Но они же его не грабили, а как раз наоборот, – подсказала Василиса.

– Какое запутанное дело, – поморщился охранник Сидоров. – А золотой кулон они тебе, Раиса, случайно, не вернули?

Та замотала головой.

– Жаль… Жаль, что никто этого не видел! Ведь вполне возможно, что они вернули тебе и сейф, и все его содержимое.

– Куда она могла его спрятать?! – засуетилась Калерия и полезла под прилавок.

– А зачем ей прятать? – принялся наезжать на кассиршу охранник, в глубине души чувствуя вину за произошедшее. – Она его отдала! Ивану Дмитриевичу! За которого собралась замуж. Отдала в качестве приданого. – И Анатолий сел на стул, довольный собой.

– Я ничего никому не отдавала-а-а-а! – захныкала Раечка.

Калерия высунула из-под прилавка голову, помолчала, глядя на кассиршу, и нырнула обратно.

– А зачем, собственно, им возвращать кулон? – заинтересовалась Василиса.

– А зачем они вернули деньги? – прищурился Анатолий.

– Думаю, совесть заела, – неуверенно сказала та.

– И за кулон заела, – заявил Сидоров. – Или они так и не поняли, в чем его тайна…

– А откуда ты про тайну знаешь?! – Калерия вылезла из-под прилавка и отряхнула платье.

– Да, – заинтересовалась Василиса, – откуда?! Из-за этой тайны похитили Алевтину!

Сидоров принялся рассказывать, как Алевтина сама ему жаловалась, что от нее требуют раскрыть секрет кулона, вот он и решил: раз она не раскрыла, преступники кулон вернули…

Удальцов отмахнулся от этой версии, которая, по его мнению, не выдерживала никакой критики. Но протокол все-таки составил и занес в него подробное описание грабителей в чулках и тапочках.

Калерия не стала устраивать истерику, она сделала ответный ход и пригласила Василису в кабинет. Та сразу согласилась попить чаю с конфетами и поговорить о том о сем. Но разговор неизменно возвращался к странному антиограблению.

Калерия жаловалась на то, что ей досталось захудалое наследство и она ничего достойного не в состоянии предложить Василисе. Та мило улыбалась и отвечала, что ей ничего и не надо, у нее и так все есть, что в принципе было истинной правдой. Калерия продолжала стенать, что грабители, косяком, как рыба на нерест, рвущиеся в ее магазин, совсем потеряли совесть…

Василиса же думала: наоборот, судя по тому, что те вернули деньги, совесть они не потеряли… Калерия еще о чем-то плакалась… Василиса делала вид, что внимательно ее слушает, а думала о другом.

Она представляла, как Кузнецов и Сокольская надевают на голову чулки, на ноги тапочки и идут среди бела дня в магазин для того, чтобы вернуть тысячу рублей. Тысячу, которую Илья просаживает в клубе за пять секунд! Тысячу, которую бухгалтерша Сокольская могла бы подкинуть в магазин совершенно незаметно, не разыгрывая при этом мелодраму с чулками и ограблением.

Первая пара грабителей явно была не Кузнецов и Сокольская. И у первой пары не было и нет старинного кулона Леокадии. Сейф взяли вторые грабители, а уж те ничего по-хорошему не вернут. А если это сделала Калерия? Василиса пригляделась к ее одутловатому лицу. Явно плохо выспалась. Ее мучила совесть или непостоянство Кузнецова? Нет, о его непостоянстве она вряд ли знает. Но догадывается? Кого же она взяла себе в напарники – муженька? Очень похоже. Только вот кто из них Дед? Скорее всего, Дубинин.

Хорошенькая парочка, пришли и вернули деньги. А зачем Калерии их возвращать, если эти деньги фактически и так ее? Да и принцип «толстый плюс тонкий» не соблюдается, и никакими диетами его не поправишь. Но и придумать Раечка ничего не могла…

А почему Василиса так считает? Алевтина ей как-то говорила, что в тихом Раечкином омуте такие черти водятся! Она только внешне такая глупенькая и скромная. Вот смогла бы Василиса познакомиться с мужчиной на кладбище? Она передернула плечами. Да никогда. Тоже местечко для романтических встреч. А Раечка познакомилась. И продолжает с этим мужчиной отношения. Странный мужчина, между прочим. Редко появляется в магазине, а когда появляется, старается сразу уехать с Раечкой. И на вдовца не похож, уж слишком ухоженный. Хотя она мало знает о богатых вдовцах.

Кстати, отличная пара грабителей: он полный, она тонкая. Ах да, Раечка же присутствовала при ограблении.

Неужели придется отмести все версии и согласиться на единственную: магазин грабили пенсионеры?! Разве такое бывает не в кино?

Василиса поблагодарила Калерию, пригласила ее посетить свадебный салон. Та поняла намек по-своему и покраснела. Василиса обомлела: неужели Калерия думает о разводе?! Да Федор ее убьет! Как сказал Кутепкин, он способен наложить руки на любого. Впрочем, это не ее дело. Но Калерия будет дурой, если поверит Кузнецову! Он ее обманывает, и не с одной Сокольской. Василиса подавила в себе желание открыть Дубининой глаза на подлого мачо. Солидарность солидарностью, но сначала нужно найти Алевтину.

Василиса прошла в торговый зал и пригляделась к кассирше. Нужно проследить за Раечкой и ее кавалером. Кто знает, возможно, его странности приведут к сообщнице, с которой они грабили сейф. А Раечка – это для него так, прикрытие.

Василиса вернулась в свадебный салон и принялась вместе с Леночкой обдумывать стратегический план по завоеванию клиентов. Лето – пора свадеб, но не следует забывать о том, что порядочная невеста не побежит в салон впопыхах, хватать первое попавшееся платье, а купит его загодя, чуть не за месяц. Нужно ухватить будущие тенденции моды, не прогадать с фасоном и цветом. В этом месяце, к примеру, моден цвет шампанского, в следующем – легкий оттенок зеленоватого бутылочного стекла. И кринолины должны подходить к большинству платьев, и лиф «пищать» совершенством изгибов, повторяющих грудь юных красавиц. Вот с чем Василиса никогда не прогадывала, так это с ручной вышивкой.

Леночка кинулась помогать клиентке, застрявшей в платье сорок четвертого размера. То скрипело на ней всеми швами так, что это было хорошо слышно из примерочной комнаты. Ну к чему запихивать пышные формы в узкий лиф?! Василиса пожала плечами и пошла следом за Леной посмотреть, справится ли та одна, или придется помогать несчастной новобрачной.

Пухлая девица стояла с поднятыми вверх руками и требовала от Леночки натянуть на нее сорок четвертый размер. Василиса обомлела: да у нее минимум сорок восьмой! Но Леночка подмигнула хозяйке и ловкими руками впихнула– таки девицу в платье. Корсаж сзади пришлось прикрыть длинной фатой, шнуровка выдавала тайну – платье явно мало невесте.

Впрочем, будущая невеста выглядела превосходно. Осиная талия, красивая грудь…

Надень такая спортивный костюм поверх корсажа, и невозможно догадаться об ее истинных габаритах. Василиса наморщила лоб: вновь она возвращается к мыслям о Дубининой. Да, Калерия спокойно натянула бы на себя корсаж, зашнуровалась и… пошла грабить свою подругу. К тому же тот розовый халатик и пуговица, найденная в квартире Алевтины, наводят на определенные мысли.

Пока возились с пухлой девицей, зашла еще одна влюбленная пара, решившая сочетаться браком торжественным способом: с Мендельсоном, цветами, белым платьем и черным костюмом. Василисе пришлось самой им помогать ориентироваться в свадебном изобилии, вторая продавщица сегодня не вышла на работу, заболела. Василиса поначалу, когда та позвонила, даже обрадовалась: хоть эту девчонку не похитили! Искать замену было поздно, да и Леночка была надежной помощницей.

Когда занимаешься интересным делом, день проходит совершенно незаметно.

Василиса, помогая кассирше снять кассу, мельком посмотрела на часы и поразилась. «Ля Бутик» скоро закроют! Она чуть не пропустила ответственный момент, когда к магазину подъедет вдовец. Раз уж она намеревалась проследить за ним этим вечером, то обязательно проследит. Василиса схватила сумку, попрощалась с девочками и побежала к своему автомобилю.

Тонировка, за которую ее пеняли на всех постах ГИБДД, не позволила подъехавшему Сорокину разглядеть притихшую Василису. Он вышел из машины, огляделся по сторонам, быстрым шагом прошел в «Ля Бутик» и моментально вышел обратно. Василиса представила, как он заскакивает, кивает Раечке и выскакивает обратно. Интересно, Раечка заметила его или нет? Заметила. Через пять минут Раечка выскочила из магазина, а следом за ней со связкой ключей вышел охранник Сидоров.

Но вдовец уже спрятался в салоне иномарки и не показывал оттуда своих очков и носа. Да, как отметила Василиса, сегодня на нем были очки, а на кладбище очков не было! Мелочь? Но из таких мелочей складывается полный образ преступника. Анатолий потоптался на крыльце, погремел ключами и вернулся в магазин. Раечка, весело щебеча, прыгнула в салон иномарки, и та сорвалась с места, словно получила в хищную пасть ничего не подозревающую жертву и поспешила ретироваться.

Пока Василиса ехала за ними следом, она обдумывала предположение: а не могла ли Раечка сама подложить деньги, которые ей дал вдовец? Могла. Василиса сыскным нюхом чувствовала, что с этим вдовцом не все в порядке. Если раньше в таких случаях оказывалось, что вдовцы и вовсе не вдовцы, а только ими прикидываются при благополучно здравствующих супругах, на этот раз версию о многоженстве следовало отмести как слишком тривиальную.

Да и Раечка не такая дурочка, какой хочет казаться. В принципе обмануть женщину можно лишь в одном случае – если она сама захочет обманываться. А хочет она обманываться, когда влюблена как кошка… Нет, кошка не подходит. Раечка вовсе не похожа на влюбленную дурочку. Расчетливую – да.

Увлеченную – даже очень. Но не на безумствующее из-за любви создание.

А вдовец вообще ведет себя очень странно. Складывается впечатление, что скрывается от конкретных людей. Вот остановился возле итальянского ресторанчика, побежал к пассажирскому сиденью, помог Раечке выбраться из салона. И по сторонам не глядел! Василиса припарковалась поблизости, рядом мест не было, но и оттуда ей было хорошо все видно. Оба вошли в ресторан довольные и радостные.

Василиса заглушила двигатель и вышла из машины. Если она осторожно пройдет за ними, ничего страшного не случится. В ресторане полутьма, музыка, располагающая к романтике обстановка. Вряд ли они начнут на нее пялиться. Да и не тапочки у нее на ногах, а приличная обувь.

Василиса прошла в зал. Действительно, никто на нее не пялился. Парочку уже усадили за столик, нашли место и ей. Вечер только начинался. Небольшой ресторанчик не пользовался бешеным успехом, были рады каждому клиенту. Видимо, с выручкой у них туговато, решила Василиса. Иначе грабители обязательно взялись бы за это милое заведение, где на входе стоял флегматичный секьюрити и пытался состроить по заданию хозяина гостеприимную рожу. Или грабители не грабят ресторанчик потому, что в нем нет сейфа со старинным кулоном. И дался им этот кулон!

Василиса спокойно относилась к драгоценностям, а старинные не любила вовсе. Они прошли через многих владельцев и впитали всю их негативную энергию, которая сегодня только губит людей, а не приносит радость от обладания ценностью.

Она вздохнула и направилась к стойке бара, собираясь выпить коктейль, пока готовят ее заказ. На ходу, роясь в сумочке, Василиса нащупала солнечные очки и нацепила их на нос. В полумраке зала в затемненных очках вообще ничего не стало видно. Василиса пробралась на ощупь до бара, выпила коктейль, разговаривая с барменом из-под очков, и отправилась обратно, выставив на всякий случай вперед руку. Уж лучше та, чем ее узнает Раечка и что-то заподозрит.

– Сеньора, вы чуть не попали мне пальцем в глаз! – возмутился мужчина из сумеречной зоны.

– Пардон, – выдавила Василиса и из-под очков посмотрела на мужчину.

Да она никак не могла бы попасть ему пальцем в глаз! У него рост больше ста восьмидесяти сантиметров, а у нее метр с хвостиком. Правда, высокие шпильки добавили ей десять сантиметров, но в лучшем случае она попала бы ему в рот. На самом деле это был бы худший случай. Мужчиной оказался вдовец Сорокин. Ему не сиделось с Раечкой на одном месте, и он тоже прошелся к бару. Неужели выследил, что она следит за ним?! Только этого ей не хватало, а так хорошо начиналась слежка!

Сорокин хмыкнул и уселся у бара, но не стал ничего заказывать, а полез в карман за сотовым телефоном. Василиса обошла ближайший столик с влюбленной парочкой, целующейся без зазрения совести на людях, профессиональным жестом выудила из кармана пиджака визитку с адресом свадебного салона и положила ее в тарелку девушки. К барной стойке она зашла с другой стороны.

Сорокин собирался кому-то звонить. Василиса напряглась и прижалась к амбалу, закрывающему ее своим могучим торсом от вдовца. На всякий случай она выставила ухо. Если он звонит преступникам, удерживающим Алевтину, она не должна пропустить ни слова. И сразу же перезвонить Удальцову. Амбал отреагировал спокойно.

– Журналистка? – хмуро поинтересовался у Василисы, глядя на ее оттопыренное ухо.

Василиса промычала нечто невнятное. Что– что, а соображала она быстро. Если он не любит журналисток, начнет скандалить и требовать, чтобы Василиса убралась от него подальше. Если амбал любит журналисток, начнет приставать. Лучше пусть пристает, легкий флирт она переживет безболезненно. Амбал невнятно прорычал на ее мычание, и Василиса толком не поняла, как он относится к представителям этой славной сыскной профессии. Но не прогнал, в чем очень повезло.

Не повезло в том, что Василиса когда-то в школе изучала немецкий язык. Перед ее глазами предстала картина: строгая классная руководительница сообщает детям о возможности выбора иностранного языка. Немецкого или английского, который будет вести она сама, и Василиса испуганно соглашается только на немецкий. Лучше бы она не испугалась строгой учительницы и учила английский. Все равно, кроме «Хенде хох!», ничего не запомнила. Хотя в случаях с ограблением и антиограблением «Руки вверх!» было самым излюбленным изречением грабителей. Говорили они, правда, на чистом русском, без акцента.

Сорокин тоже говорил без акцента на чистом итальянском языке. Язык Ромео и Джульетты показался ей певучим и хрустальным. И голос у вдовца Сорокина был молодой и приятный.

Вряд ли Василисе помог бы английский. Но она и без перевода поняла, что разговор проходил в дружественной атмосфере взаимного согласия и полного понимания. Странно, почему Сорокин пошел звонить к бару, а не поговорил, сидя рядом с Раечкой. Не хотел, чтобы она знала о том, что он бывший или действующий дипломат? Решил сделать ей сюрприз? Или опасался, что Раечка не чиста на руку и сыплет тысячами на каждом углу? Что дискредитирует ее как будущую жену дипломата.

Василиса посмотрела на Раечку, та восхищенно таращилась на вдовца и спокойно ожидала его возвращения к столику.

Он, заметив ее взгляд, помахал рукой и закивал, мол, жди, дорогая, и кушай салат, я вот– вот вернусь.

– Финита ля комедия, – сказал Сорокин кому-то в трубку и отключился.

Василиса могла поклясться, что кто-то там сказал: «Граце» или очень похожее.

– Так я не понял, – тормозил подвыпивший амбал, – ты журналистка или нет?

– Финита ля комедия, – прошептала ему Василиса и отправилась к своему столу, растворяясь в темноте зала, наполненного музыкой и сигаретным дымом. При всем желании тащиться за ней следом амбал не мог, он еле передвигал ногами, сидя на стуле. Так что с этой стороны опасности не было.

Со стороны Сорокина вроде тоже. Он спрятал телефон в карман и направился к Раечке.

Та заерзала, засуетилась, и Василиса подумала о том, что она могла ошибиться. Раечка казалась влюбленной. Или в этом ресторане обстановка располагала к чувственным отношениям? Очень хорошее местечко, обязательно нужно будет сходить сюда с Русланом, когда он вернется из своей опасной командировки с обезьянами.

Василиса не стала тоскливо сидеть и пялиться на счастливые лица. Раз уж она пришла, так попробует всего понемногу: и пиццу, и лазанью, и пасту в дико непроизносимом соусе. Да, жалко, что Василиса не знает итальянского языка. Наверняка разговор был очень интересным! Вот только имени Алевтина она не слышала. Сорокин не говорил и о Монти. Больше всего Василисе запомнилось имя Луиза. Кто она такая и почему о ней нужно говорить тайком от бедной Раечки, совершенно непонятно. Скорее всего, имеет право на существование версия его многоженства. Впрочем, почему многоженства?

Вполне возможно, жена у него одна, сидит в Италии и называется Луизой.

Вновь женская солидарность?! Василиса что, нанималась бегать и рассказывать приятельницам и знакомым про их двуличных кавалеров?! Она нанималась разыскать Алевтину и собирается это сделать в ближайшее время.

Пришлось, естественно, проехать за Сорокиным, присутствовать на их трогательном прощании у дома Раечки, доехать с Сорокиным до отеля… очень даже приличного отеля и вернуться домой.

Глаза Василисы закрывались от усталости и переедания, но она решительно взяла дневник преступления.

Глава 10

Про эти молодильные яблоки я не верю!

Солнце рано встало из-за сине-зеленого леса и било в окно яркими лучами, которые падали на подушку с рыжей головой. Голова недовольно ворочалась, сопела, фыркала и просыпалась.

– Ироды, – причитала Алевтина, потягиваясь, – пытка какая-то бесчеловечная! Поставить кровать у окна и не повесить занавески. Не дать возможность похищенному человеку вдоволь отоспаться. Поднимать его ни свет ни заря.

Когда я еще отосплюсь? Только в отпуске. Если когда-нибудь его получу…

Она преувеличивала. Никто ее не поднимал, холодной водой из чайника не поливал, одеяло не стягивал, потому что никого возле нее не было. Алевтину томили в комнатухе, судя по макушкам молоденьких берез, находящейся на втором этаже дома. Дом стоял вдали от человеческой цивилизации – сколько Алевтина ни смотрела в зарешеченное окно, нигде поблизости так и не увидела переполненных мусорных баков.

Комнатка раньше служила гостевой. Об этом Алевтина догадалась после тщательного ее изучения, впрочем, особо изучать там было нечего, скромная обстановка не давала разгуляться фантазии, а паутина под потолком лишний раз намекала на заброшенность жилплощади. Это навевало грустные мысли, что Алевтину никто никогда не разыщет. Если ее ищут, конечно.

Говорят, надежда умирает последней. Ее надежда умерла фактически сразу, как только Алевтина обнаружила в комнатухе на столе записку, предлагающую ей написать честно и откровенно все, что она знала о старинном кулоне. Рядом с запиской лежали ученическая тетрадка в мелкую клетку и ручка. Алевтина хмыкнула: они не надеются, что она знает слишком много, иначе дали бы толстую тетрадь.

Сначала она решила, что похитители собираются ее мучить голодом. Но вечером случайно услышала возню под окном. Мужчина, на голове которого был, естественно, надет женский чулок, привязывал к лебедке с веревкой корзинку с продуктами. Корзинку Алевтина благополучно приняла, мужчине на макушку смачно плюнула в знак протеста… и растерялась. Корзинка не пролазила через зарешеченное окно. А из нее призывно торчали колбаса, апельсины, любимый йогурт и много чего вкусного!

– Сатрапы! – успела крикнуть Алевтина мучителю, пока тот вытирал макушку и матерился. – Провиант-то не пролазит!

– Дура! – ответил сатрап. – Бери поштучно!

Алевтина так обрадовалась подсказке, что сразу не обратила внимания на голос, который показался ей очень знакомым. Перетащила, как белка, орехи в свое дупло, водрузила продукты из корзины на стол, вздохнула и села. И только тут ей стало ясно, что похитители собирались ее мучить самым изощренным способом. Сейчас она наестся и захочет справить естественные потребности.

Но дверь – Алевтина встала и проверила – так и есть, закрыта, и ключ ей предлагать никто не собирается. Она подбежала к окну, но мужчина в чулке уже скрылся, а вскоре послышался звук отъезжающей машины. Все, она брошена на произвол судьбы! Редкая, циничная пытка.

Алевтина осмотрелась, припоминая, не видела ли она в комнатухе скотча. У нее хлипкая сила воли, она обязательно натрескается и умрет. Скотчем же можно залепить рот и просто трепетно смотреть на колбасу. Говорят, это помогает и оттягивает голодную смерть.

Алевтина бросилась искать скотч и случайно наткнулась на странный предмет, похожий на большую пластмассовую коробку. На коробке лежала инструкция с описанием действия биотуалета. Да, они все предусмотрели! Выходит, жизнедеятельность Алевтины Краевой им не безразлична.

Она ощутила прилив благодарности и черканула в тетради пару приветственных строк: «Что, сволочи, не ждали?! И не дождетесь! А за туалет отдельное спасибо». И Алевтина накинулась на еду, словно ее не кормили месяц. После завтрака-обеда-ужина ей резко захотелось спать, что она и сделала.

На следующий день Алевтине удалось дать о себе знать. Она обнаружила в тумбочке чей-то мобильный телефон. У него практически села батарея, но ее хватило на три секунды, чтобы сказать Василисе Васильковой самое главное. Нет, главного она так и не сказала. Василиса не услышала фамилию преступника. Может быть, это к лучшему. Ведь Алевтина пыталась высказать свои предположения, в надежде, что они оправдаются. Голос мужчины в чулке показался ей очень знакомым, но она, пораженная голодом в самый желудок, толком его не расслышала и не идентифицировала, как сказал бы Удальцов.

Сережа Удальцов! Вот кто ее спасет из заточения! Почувствовав себя царевной в тереме, Алевтина выглянула в окно. Пейзаж не менялся, мусорные баки не появлялись. Она прислушалась: кроме птиц, никто не нарушал покой странного местечка, явно не городского. Здесь бы отдыхать и отдыхать…

Стоп! А у кого это, интересно, из ее знакомых есть дача?! Алевтина обрадовалась, что нашла конец ниточки, потянув за который собралась распутать весь загадочный клубок, и села за стол, чтобы составить список и подумать над ним. В тетради, под двумя написанными ее рукой строчками, бросалась в глаза размашистая подпись: «Сама дура! За туалет – пожалуйста!»

Ясно, преступники не блещут способностями к эпистолярному жанру и заходят в ее комнату по ночам. Алевтина повернулась к продуктам. Куда они могли подлить снотворного? В йогурт? Натыкать таблеток с димедролом в докторскую колбасу?! Да, колбаса не докторская, на ней сэкономили, но она без таблеток. Отказаться от еды и умереть голодной смертью? Умирать не хотелось, ни голодной, ни сытой смертью. Алевтина вырвала лист, скомкала его и выбросила в окно. Пусть хоть что-то человеческое испортит этот благостный пейзаж. Но писать о кулоне в тетради она не стала.

Алевтина любила сериалы, смотрела и о неземной мексиканской любви, и о трагических буднях российской милиции. Так что имела мало-мальское представление о том, что все рассказавший свидетель никому не нужен. Как только она все напишет, мучители от нее избавятся. Ей нужно протянуть время, наверняка Удальцов и Василькова ее ищут. Заодно потребовать черной икры для усиленной мозговой деятельности, ведь ей потребуется вспоминать то, чего она не знает. Впрочем, о последнем мучителям можно и не сообщать. Алевтина взяла ручку и изложила свое требование деликатеса на бумаге.

Следующим утром мобильного телефона уже не было, зато на столе стояли баночка икры и открывалка. Алевтина ощутила беспокойство. А как же корзинка? Ей теперь станут доставлять продукты по ночам, и она не услышит голос сатрапа?! Вот растяпа! Нужно было тогда прислушиваться, тогда, когда они пользовались лебедкой. Или сделать вид, что она поела, а самой прикинуться спящей…

Алевтина не стала есть, но к ночи ее все равно сморил сон.


Сергей Владимирович Удальцов влетел в свадебный салон с озабоченным видом и чуть не уронил Леночку с манекеном. Поставив на место манекен, он перед ним извинился и озадаченно замолчал, когда тот ему не ответил. Манекенша, одетая в роскошное свадебное платье, естественно, молчала. Зато высказалась Леночка. Вот она, настоящая мужская сущность! Живую женщину от манекена не отличат, и все туда же, как пчелы на мед, тянутся к ярким разукрашенным куклам.

Василиса кинулась спасать положение, понимая, что следователь явно не в себе. А это означает только одно – он до чего-то докопался. Она тоже не сидела сложа руки, но далекоидущие выводы временно оставит при себе. Если сведения, которыми с ней поделится Удальцов, действительно окажутся ценными, то она признается, что отыскала старуху. Ту, на которую зарегистрировали мобильный телефон, по которому сумела до нее дозвониться Алевтина.

– Идем, – звенящим шепотом, чтобы не услышала Леночка, обратился к ней Удальцов. – Нас ждет ювелир. Я бы сходил к нему и без тебя, но…

– Он что, поменял пароль? – усмехнулась Василиса.

– Нет, пароль прежний. Он что-то узнал про кулон.

Ювеналий Юльевич Капа на этот раз выделываться не стал и позволил гостям беспрепятственно пройти в хоромы. Василиса даже пожалела, что не пришлось говорить чудесный пароль, который Удальцов наверняка забыл.

Ювелир выглядел серьезным и озабоченным. Василиса догадалась: его вид передался следователю. Значит, он сообщил ему нечто важное. Сейчас она это услышит.

– Это очень старинный кулон, – медленно сказал Ювеналий Юльевич.

Как будто Василиса раньше об этом не догадывалась!

– Да, мы помним, с камнем «Месть Изабеллы» или что-то в этом духе, – кивнула она.

– Месть Изабеллы, – прищурился ювелир, – да не та месть. Все гораздо сложнее. Юная фрейлина, которой, по преданию, достался кулон, умерла такой же молодой и красивой…

– Бедная девочка, – вздохнула Василиса.

– Бедная, – согласился ювелир, – только не девочка, а взрослая женщина! Фрейлина умерла в возрасте сорока трех лет от неизвестной болезни. А до этого времени она цвела и пахла, вот так-то, голубчики. – Ювеналий Юльевич поджал и без того тонкие губы, почмокал ими и продолжил: – В этом кулоне Изабелла держала молодильный порошок, его она и передала фрейлине. Несколько гранул порошка возвращают пять лет жизни. – Ювелир усмехнулся. – Глупости, конечно, во время пластических операций тяжело в это поверить. Но тем не менее после смерти фрейлины кулона не нашли. Как призналась служанка, она его потеряла!

– Действительно глупости, – поморщился Удальцов. – Если кто-то из пенсионеров докопался до тех же первоисточников, – он кивнул в сторону обширной библиотеки ювелира, – начитался про коварство Изабеллы и принялся охотиться за кулоном, тогда это можно принять к сведению. Получается, что магазин ограбила банда пенсионеров, желающих при помощи чудодейственного порошка из кулона вернуть молодость и трудоспособность. Они что, не наработались?

– Но в чем заключается ее коварство? – удивилась Василиса. – Я так и не поняла.

– Что ж тут непонятного, голубушка? – ласково обратился к ней ювелир. – Вы только представьте себе, что вам в подарок достается вечная молодость, и вы ею пользуетесь на протяжении длительного периода времени.

– Представила, – согласилась Василиса.

– Подсаживаетесь, как на наркотик, привыкаете быть молодой и красивой, успешной и обольстительной…

– Ну и?..

– И в один прекрасный момент лишаетесь подпитки!

– Ужас, – испугалась Василиса, представив, что во всех магазинах одновременно закончился кофе.

– Это еще не ужас, а так, ломка. Ужас в том, что принимать очередную дозу нужно вовремя. Иначе…

– Смерть, – догадалась Василиса и продолжила логические умозаключения: – А не похвастаться золотишком для женщины практически невозможно. И Изабелла это знала. Фрейлина и похвасталась кулоном. Но как долго терпела, до сорока трех лет! Получается, что предки Монти узнали о нем и украли. Или нашли на заброшенной дорожке испанского сада…

– Нет, – прервал ее Удальцов, – про молодильные яблоки я не верю!

– Порошок, – поправила Василиса.

– Все равно – не верю про порошок. Если это, конечно, не сильнодействующий наркотик.

– Кто знает, кто знает, – пожал плечами ювелир, – кулона-то нет. А если бы и был, достать порошок оттуда можно лишь в том случае, если знаешь его секрет.

– Какой?! – хором воскликнули Василиса с Удальцовым.

– На то он и есть секрет, – мрачно заметил Капа, – и никто о нем не знает. Вероятно, кроме Леокадии.

– У нее украли кулон, и она… – Василиса испуганно закрыла рукой рот.

– Не верю, – отмахнулся Удальцов, – от этого не умирают. – И добавил: – Нужно узнать, кому она хвасталась, тьфу, кто видел у нее этот кулон.

– Алевтина видела, Калерия, фотограф, проявляющий пленку, Сидоров, Кузнецов, – принялась перечислять Василиса. – Да мало ли кто! Их так много. Бедная Алевтина, она не знает этого секрета. Или знает?! Леокадия могла ей рассказать, или она случайно увидела, как та им пользуется. Нужно разыскать Алевтину, чем скорее, тем лучше.

– Отыщите кулон, – посоветовал ювелир, – тогда все найдутся сами.


Легко было сказать: «Отыщите»! А где кого искать?

Удальцов склонялся к версии про пенсионеров. Последнее непонятное ограбление, во время которого грабители не грабили, а возвращали награбленное, навело его на эту мысль. Из версии вытекало много мыслей, и они бурным потоком пронеслись в его следовательской голове. Вкупе с тем, что рассказала Удальцову Василиса, получалась отличная картина преступления.

Итак, четверо пенсионеров, этакие старики– разбойники, каким-то образом узнали о сильнодействующем наркотике в старинной подвеске. Они организовали нападение на магазин, в котором хранился сейф и, соответственно, подвеска. Двое брали сейф, а вторая пара отвлекала кассиршу мнимым ограблением кассы. Мнимым потому, что деньги они вернули, значит, на самом деле кассу грабить не собирались. Ясно, что их целью был кулон, и они своей цели достигли.

На всякий случай преступники организовали дорожно-транспортное происшествие, в которое вовлекли владелицу магазина, чтобы она им не помешала. Монти моментально попалась на удочку. Скорее всего, пенсионеры подбросили ей адресок знахарки, обещающей вернуть молодость. Женщины в подавляющем большинстве падки на такие легкомысленные обещания. Уж если они начали мазать лица глиной, от них можно ожидать и худшего.

Удальцов, как он признался, нашел ведунью, к которой приезжали вечером памятного дня Леокадия с подругой. Ведунья подтвердила, что женщины были слишком озабочены внешностью и просили у нее отвар для поддержания красоты и здоровья. Впрочем, они были не оригинальны. Основные клиентки бабули просят именно это, чаще всего в комплекте с любовными снадобьями.

Дамы вели себя тихо, спокойно дождались очереди за журнальным столиком, забросанным сопутствующей рекламой, – старушке приходится крутиться и идти на бартер. Та, что помоложе, выбрала себе адресок и спрашивала ведунью об этом месте, насколько оно престижно. Та, что постарше, ей его очень советовала посетить. Молодая кручинилась, что далеко, за сто первый километр ехать, а вторая заметила, что навороченная машина и за тысячу первый вмиг домчит. Что было потом, старушка не знает.

Но Удальцов знает точно, что Монти туда не доехала.

– Почему? – поинтересовалась Василиса, предчувствуя разгадку.

– Как определили специалисты, был поврежден тормозной шланг, – ответил следователь. —

И повредил его преступник. Надрезал и спокойно дождался, когда он лопнет сам.

– Он лопнул, и машина потеряла управление, – вздохнула Василиса. – Леокадия пострадала? И куда она делась? Рядом река. Ударилась, пошла смывать кровь, потеряла сознание и утонула…

– Такое предположение может иметь под собой почву, – согласился Удальцов.

– Все это подстроили пенсионеры ради того, чтобы обладать кулоном, хранящим молодильный порошок? Не проще ли было съездить к этой ведунье и затариться снадобьем? Что-то не стыкуется. Ведь Монти, которая, как я думаю, использовала этот порошок для омолаживания, поехала к знахарке…

– Сегодня же в картотеке посмотрю, кто такой уголовник-пенсионер по кличке Дед, – развивал версию Удальцов.

– Если только у Монти заканчивался порошок, – думала вслух Василиса.

– А секрет они не знали, – продолжал рассуждать Удальцов, направляясь к своему автомобилю. – И похитили Алевтину, думая, что она и есть ключ к загадке.

– А секрет знала только Леокадия, – добавила Василиса, направляясь к своему.

Ювеналий Юльевич Капа, наблюдающий за следователем и его странной подругой из окна, усмехнулся. Верить или не верить – это их дело, пусть найдут этот кулон. Тогда они вновь обратятся к нему за оценкой, как это обычно делают правоохранительные органы. И он возьмет в руки это чудо…

И не выпустит, будьте уверены, господа хорошие.


Топот конских копыт раздался неожиданно и гулко. Алевтина бросилась к окну и обомлела. Перед теремом гарцевал красавец гнедой, а на нем восседал… Удальцов! Алевтина провела руками по длинному сарафану, проверяя, все ли складочки лежат в правильных заломах, поправила рыжие волосы и улыбнулась. Захотела было крикнуть: «Сережа! Я здесь!», но сдержалась, собираясь еще несколько мгновений полюбоваться избавителем.

Сказочный конь избавителя внезапно принялся топать, как стадо слонов, и заговорил человеческим голосом:

– А точно она спит?

– Точно! Я влил ей в компот лошадиную дозу снотворного!

Алевтина поняла, что с конем жестоко ошиблась, на самом деле это была лошадь, а Удальцов всего лишь мираж, привидевшийся ей в пустыне. Именно в пустыне, потому как компота она больше ни за что пить не станет.

Она попыталась разлепить сонные веки, ей удалось приоткрыть глаза. Алевтина увидела двух слонов, они были расплывчатые, розово– серые и злые.

– Ни строчки не написала, подлюка, – возмущался мужчина-слон, перетаскивая Алевтину с постели на носилки.

– Я тебе говорила, что по-хорошему с ней бесполезно! – высказалась слон-женщина. – Я пробовала с ней по-хорошему, но она строила из себя дурочку! – И слониха принялась активно помогать слону.

Алевтина почувствовала, что ее куда-то уносят из комнатухи.

Наверняка из-за того, что она не теряла времени даром и пыталась всеми подручными средствами ее вскрыть. Она попыталась показать слонам неприличный жест и выругаться, но у нее не получилось.

– Что это с ней? – испугалась слониха.

– Пускает пузыри, – ответил слон.

– Нет, она показывает мне язык, негодяйка! Мало того что ничего не написала, так еще и издевается!

Алевтина осталась довольна тем, что хоть язык наполовину выполнил данное ему мозгами задание.

Мужчина и женщина тащили ее по ступенькам. Минут через пять Алевтине удалось приоткрыть глаза немного больше, но толку от этого не было. Преступники явно подстраховались, выключили в доме электричество. Слабое свечение шло откуда-то изнутри. Пахло ужином.

Значит, Алевтину несут не на кухню. Она слабо вздохнула. Возможно, ее волокут на гильотину, а она думает бог знает о чем!

Организм не обманешь. Алевтина отказалась от еды в надежде не заснуть богатырским сном и выпила лишь компот. Ах, этот компот! Даже если они сварят его из одних любимых Алевтиной вишен, она не притронется к нему ни за что. Правда, не похоже было, чтобы преступники собирались насильно поить ее компотом. Они ее волокли куда-то в сырость.

Алевтина испугалась. В могилу?! Ее, такую молодую и красивую, получившую надежду на личное счастье с молодым и красивым следователем?! Могила оказалась бетонной. Значит, это склеп. Они захоронят ее заживо, убийцы! А она при этом не скажет им ни слова?!

Она собралась с силами и попыталась двинуть рукой.

– Дергается! – воскликнула слониха.

– Еще бы, – хмыкнул слон, – она же пока не труп.

Становиться трупом Алевтине страшно не хотелось. А Удальцов так и не ехал ее спасать. И где этот жеребец на своем жеребце?! Неужели окручивает очередную Монти?! А Василиса Василькова, на которую Алевтина так надеялась! Вот они, профессионалы, ничегошеньки не нашли: ни ее, ни кулона…

Кулон? Преступники хотят что-то знать про кулон. В этом ее спасение. Главное, вселить в них надежду. Алевтина собралась с силами и пошевелила рукой еще раз.

– Лежи, отдыхай пока!

Ее без особых церемоний уложили на цементный пол.

Она ударилась попой и застонала.

– Думаешь, нам легко? – наклонилась над ней физиономия слона.

– Ты, ты, ты?! – узнала его Алевтина.

– Я, я, я, – передразнил ее слон и направился к выходу. – И подумай о своем поведении! Не расколешься – станет еще хуже.

– Хуже-же не-некуда-да-да.

Позади Алевтины раздался зловещий, свистящий шепот.

Алевтина медленно перевела взгляд в темный угол. Там сидело исчадие ада! Лохматое, грязное, страшное, оно тянуло к ней костлявые руки. Алевтина ойкнула и потеряла сознание, предпочтя полное погружение в насильственный сон.


Василиса поверила ювелиру. Пусть тот рассказал красивую сказку про молодильные яблоки, то есть про молодильный порошок, но, как всем известно, сказка часто становится былью. А сколько достоверных случаев известно из истории про яды, благополучно пережившие века и продолжающие действовать сегодня! Что же касается омоложения, любая современная женщина в него верит, иначе салоны красоты пришлось бы закрывать оптом, а пластические хирурги разорились бы. Впрочем, пользовалась ли Монти услугами пластических хирургов или действительно принимала молодильный порошок, неизвестно. Василисе нравилось последнее предположение.

Удальцову оно не нравилось, но он поделился с ней информацией. Это очень хорошо – взаимодействовать с правоохранительными органами, ведущими следствие. Руслан ее похвалит, она нашла ценного помощника. Сергей Владимирович, когда они вместе найдут Алевтину, станет настоящим другом, и благодарность его, как хотелось бы думать Василисе, не будет знать границ. В разумных пределах, естественно. Всякое упоминание об Алевтине туманит его светлый взор, глаза становятся уже, взгляд решительнее… Ничего, скоро они отыщут бедную девушку, томящуюся в застенках.

Василисе нужно еще один вечер последить за вдовцом и Раечкой. Глупышка может, сама того не ведая, быть вовлечена в такой переплет, о котором и не думала. То, что Сорокин знает итальянский, о многом говорит. Во-первых, в его классе с иностранными языками дело обстояло несколько лучше, чем в Василисином. А во-вторых, это ниточка к Монти. Та тоже владела этим языком.

Если суммировать все доводы, получается, что вдовец не случайно оказался возле собора. Сначала присутствовал в задних рядах, слушая «за здравие», а потом инсценировал «за упокой». Жаль, что следствие им сразу не заинтересовалось и оставило на потом. Удальцов, проникнутый пенсионной идеей, явно пошел не по тому следу.

«Хотя, – Василиса задумалась, – в этом что– то есть». А в ее сумочке есть адресок бабушки, на которую был оформлен тот телефон, по которому смогла дозвониться Алевтина.

Она бросилась к оставленной в прихожей сумке, перерыла ее всю, но ничего не нашла. Только после этого вспомнила, что записала номер телефона в следственном дневнике. Надо заодно черкануть в него пару строк. Когда приедет Руслан, Василиса похвастается не только блестяще выполненным делом, она покажет ему все умозаключения. Пусть поразится ее логике! А то мужчины склонны преувеличивать свои логические способности.

Василиса написала, после чего стала перечитывать свои записи. Пуговица. Она писала про розовую пуговицу, похожую на те, которые украшали халат Калерии. Ей нужно получить этот халат! Или прорваться к Калерии в гости. Напроситься – нечего делать, а там Василиса сориентируется.

Пуговица или старушка? Пуговица. Тогда станет ясно, что первая пара грабителей – Калерия и Кузнецов. Или Калерия и Федор. Или… Ничего не ясно, но пуговицу нужно сравнить.

Старушке можно и позвонить, никуда она не денется, расскажет по телефону все как миленькая, стоит ее только зацепить. Если обратиться к ней напрямую, честно признавшись, что от той требуется, ничего не добьешься, уж это Василиса знала точно. Чем сегодня можно зацепить старушку? Здоровьем и пенсией. Ох уж эта пенсия.

Василиса набрала номер телефона Марии Сергеевны Сыромятниковой.

– Добрый день, Мария Сергеевна! Вас беспокоят из пенсионного фонда. К нам поступил звонок с жалобой на то, что пенсию не доставляют вовремя и грубят. Сделан он был с этого телефончика…

И Василиса, ни на что особенно не надеясь, продиктовала заветный номер.

– Ой, надо же! – обрадовалась старушенция. – Дорогая вы моя! Действительно хамят и вовремя не носят! А вчера я насмотрелась центрального телевидения, так те вообще говорят, что носить не станут, придется ходить самим. Дорогая вы моя, так можно вам на центральное телевидение пожаловаться, раз вы уж сами позвонили, а то я тот телефон на даче у детишек оставила?!

– На даче у детишек? – ошарашенно повторила Василиса.

– Ну да, голуба моя, – продолжала бойкая старушка, – я же не знала, что он такой действенный! Я бы еще на участкового нажаловалась, на домоуправшу и на соседку Зою Петровну Огурцову, которая подпольно варит самогон!

– Самогон? – Василиса прикидывала, кто эти детишки, и автоматически повторила.

– Самогон, – подтвердила старушка, – а еще она пустила квартиранта и не платит с него налоги!

– С кого?

– С квартиранта. А еще…

– Бабуля, – перебила ее Василиса, – а детишки-то у вас кто? Я в том смысле, Мария Сергеевна, что нам есть смысл с ними переговорить о смысле…

– Нет никакого смысла, – перебила старушенция, – они очень занятые люди. Очень. Федя бизнесом занимается, а Лерочка тянет на себе целый магазин!

– Федя и Лерочка? – обомлела Василиса, но тут же собралась. – Мария Сергеевна, мне, как представителю пенсионного фонда, нужно обязательно с вами встретиться и поговорить. Вы такой ценный, внимательный, отзывчивый пенсионер, душой болеющий за правое дело…

– И не говорите, голубушка! Болею, ох как болею. И в правом боку болит, и в левом отдает…

– Я заеду к вам завтра утром.

– Заезжай, милая.

Глава 11

Образина медленно превращалась в Леокадию Монти

Мария Сергеевна жила в обычной хрущевке. На подъездной двери кодовый замок не работал, и Василисе не пришлось торчать у входа. Она быстро процокала шпильками на второй этаж и позвонила в нужную дверь. За дверью послышались шаркающие шаги, и недремлющее око уставилось в глазок.

– Кто там? – послышался скрипучий голос, от звуков которого Василиса вздрогнула.

По телефону он показался ей несколько иным, сейчас же сомнения в том, что голос старушки очень похож на голос Калерии, отпали. Естественно, по-другому быть не могло, они же родственники, мать и дочь. Значит, Сыромятникова – мать Калерии Дубининой.

– Из пенсионного фонда, – ответила Василиса, – мы с вами созванивались.

– Ага, ага, из пенсионного фонда, – пробормотала старушка, открывая несколько дверных замков. – Покажите удостоверение! – Из– за цепочки высунулась ее сморщенная рука.

Такого поворота событий Василиса не ожидала. Старушенция оказалась жутко недоверчивой. Впрочем, это делало ей честь. Нельзя же верить первому позвонившему и пускать его в дом. Вот что значит старая закалка. Но смутить сыщика Василису Василькову было нелегко. Она достала из сумочки красную корочку члена общества по охране животных и протянула Сыромятниковой.

Та взяла, поправила очки и прочитала вслух фамилию, имя и отчество Василисы, вернула той корочку обратно и сняла цепочку. Неосмотрительно поступила, ведь если бы она прочитала дальше…

Безусловно, Василиса знала, как оправдаться, но ничего говорить по этому поводу не пришлось.

– Как хорошо, что вы пришли. – Поток мыслей понесся со скоростью света. – Я тут накидала организации, на которые следовало бы незамедлительно пожаловаться. Список не полон, но думаю, уважаемая Василиса Васильевна, мы с вами добавим несколько нерадивых хозяйствующих субъектов совместными усилиями…

– Добавим, – согласилась с опрятной, милой на вид старушкой Василиса.

И не скажешь, что этот божий одуванчик тот еще склочник. Или не склочник? Или это Василиса разбудила в старой женщине неуемную тягу к справедливости? Ведь действительно, следовало бы некоторых хозяйственников хорошенько встряхнуть. Но сегодня Василиса должна заниматься другим делом.

– Присаживайтесь, любезная Василиса Васильевна. – Старушка показала на стол, который торжественно украшала вазочка с баранками. – Будем чай пить! Я на кухню, заварю свеженький.

Василиса кивнула, но торопиться выполнять просьбу хозяйки не стала. Когда та скрылась на кухне, Василиса прошлась по комнате и внимательно разглядела все фотографии.

Благодаря замечательному качеству пожилых людей – с трепетом расставляющих по сервантам и полочкам фотографии близких, Василиса узнала, что Калерия и Федор Дубинины – дети пожилой дамы, о чем она, впрочем, догадывалась. Но одно дело – догадываться, и совершенно другое – иметь перед глазами подтверждение.

Снимки Калерии и Федора были везде, куда только можно их пристроить. Довольные, улыбающиеся лица смотрели открыто и смело. Василисе даже показалось, несколько нагло и самоуверенно. Возможно, сказалось предубеждение. Теперь-то она знала, что они преступники, которые удерживают на своей даче несчастную Алевтину Краеву и пытаются выбить из нее тайну кулона.

Оставалось лишь определить, где находится эта дача, – и начинать действовать.

– Я чай завариваю на травах. – Мария Сергеевна возвратилась с подносом, на нем дымились полные чашки, стояла сахарница. – Очень полезно, прибавляет сил и здоровья.

Василиса усмехнулась: да уж. Сил и здоровья у Федора с Калерией навалом, как только с ними справиться? Придется звонить Удальцову и просить о помощи. А так хотелось самой стать долгожданной освободительницей!

– Лерочка с Федей всегда у меня пьют чай из лепестков роз, – благодушно продолжала старушка. – Вы знаете, Василиса Васильевна, о том, что все средоточие витаминов на самом деле содержится в розовых лепестках? А! Не знаете. Так я вас заверяю, голубушка, это действительно так. Попробуйте, сами поймете с первого глотка.

Василиса принюхалась к чайному аромату, который отдавал слабым запахом розы. Да, есть, то есть пить розы ей еще не приходилось. Обычно она предпочитала их в качестве букета, но слышала, что умельцы варят из лепестков роз варенье. Придется пить этот чай, чтобы старушка не заподозрила ее в неискренности. Интересно, а всамделишная дама из пенсионного фонда стала бы пить с Марией Сергеевной чай с розовыми лепестками? Вряд ли. Чиновники так далеки от народа. А вот она, Василиса, близко.

– Очень вкусно, – призналась она, отпив половину чашки.

Но обсуждать достоинства напитка не хотелось. Василису тянуло напрямую спросить у Марии Сергеевны, где находится дача детишек, и распрощаться, поспешить освобождать из плена Алевтину. Но она понимала, что напрямую спрашивать ничего нельзя. Нельзя пугать преступников, неизвестно, на что те решатся, узнав, что об их преступных действиях догадались.

Пришлось битый час выслушивать Марию Сергеевну о нерадивых хозяйственниках, мешающих спокойно жить пенсионеру. Василиса слушала и кивала. Лишь раз, когда Мария Сергеевна предложила избавиться радикальным образом от автомобильного транспорта, как от загрязняющего атмосферу, подняла вверх брови.

– …и пересесть на гужевой транспорт! – вдохновленная ее вниманием, завершила свою пламенную речь Сыромятникова. – Как наши деды и прадеды!

– Что вы говорите, – обомлела Василиса, представив все это на улицах Москвы.

– То и говорю, – продолжила пенсионерка, – прежде всего нужно думать о чистоте воздуха, которым мы дышим!

– Тогда, – осторожно вставила Василиса, – может быть, лучше жить за городом? Ну, пока планы по переходу на гужевой транспорт претворят в жизнь?

– Лучше за городом, – согласилась с ней Сыромятникова. – Вот у моих детей есть дача в Кузнечкове, мы там и живем все лето. Только в этом году Лерочке пришлось тащить на себе целый магазин! И я сижу в цементе и пыли. Хорошо еще, что вы позвонили и напомнили, что нужно не сидеть, а действовать…

– В Кузнечкове?! – наивно обрадовалась Василиса. – Это не в том ли Кузнечкове, где у меня проживает сестра?! Это в Клинском районе.

– Нет, – замотала головой пожилая дама, – это в другом Кузнечкове.

Василиса обомлела: так она еще не ошибалась. Нужно было срочно исправлять ситуацию. Неужели старая партизанка заодно с детьми?

– А, – протянула как можно беспечнее Василиса, – наше Кузнечково под Клином самое лучшее…

– Нет, – замотала седой головой пенсионерка, – это наше под Бородинском самое лучшее!

Василиса не стала спорить, она была готова расцеловать Сыромятникову. Теперь она знает все, что требуется. Нет, требуется еще карта. Или можно залезть в Интернет и найти необходимый населенный пункт по снимкам из спутника? А уж найти дом не составит особого труда, Кузнечково не столица, да и Дубининых наверняка многие знают. Только придется действовать очень осторожно.

«Да и сейчас, – подумала Василиса, – тоже нужно уйти, не вызывая подозрений».

– Очень приятно было с вами, Мария Сергеевна, познакомиться. Вы такой ценный, неравнодушный житель города, настоящий герой нашего времени…

– Так как же список?! – ухватила ее за рукав Сыромятникова.

– О! Список очень важен! – сурово нахмурила брови Василиса. – Составляйте, Мария Сергеевна, составляйте. Никого постарайтесь не забыть, я еще вам позвоню.

– Василиса Васильевна, а можно я в него включу Симошкина с первого этажа? Такой вредный мужчина, ни разу первый не поздоровался… Вредный, я говорю, для города мужчина! Собака его загадила все, что можно, а он еще завел кота и новую жену. Сначала жену, а потом кота, та его с собой приволокла.

– Вносите его в список, – кивнула Василиса, – и всех остальных соседей тоже. А в Кузнечкове есть неблагонадежные соседи?

– Есть, – заверила Сыромятникова, – Цыпленковы настоящие враги общества! Разводят колорадских жуков на картофельных плантациях, не считаясь с мнением соседей, а потом опрыскивают их сильными ядохимикатами…

– Кого опрыскивают ядохимикатами? – не поняла Василиса. – Соседей?!

Мария Сергеевна заговорщически хмыкнула.

– Вносите Цыпленковых, вносите. – Василиса попрощалась с неравнодушным членом общества.

Итак, теперь она знала о месте, в котором томится Алевтина, практически все, кроме того, как туда добраться. Но узнать это – дело нескольких минут.

Василиса вылетела из подъезда Сыромятниковой и села в автомобиль. Но прежде чем завести двигатель, набрала номер Удальцова.

Он не ответил, видимо, находился на важном задании или просиживал штаны на очередном совещании по безопасности. Что ж, она исполнила свой гражданский долг – позвонила в правоохранительные органы, намереваясь сообщить важную новость. Правда, те не ответили.

Василиса поехала в свадебный салон – к компьютеру.


Алевтина очнулась от того, что кто-то бил ее по щекам. Она открыла глаза и тут же закрыла их снова. Рядом сидело безобразное создание и улыбалось жуткой улыбкой.

– Бонжорно, Алевтина Краева!

Алевтина обомлела. В аду, а в том, что она находится в аду, Алевтина не сомневалась, уже знают ее имя и фамилию. И специально, во искупление грехов, подослали на контакт это страшилище! Алевтина с закрытыми глазами принялась читать молитву. Но она не знала толком ни одной молитвы, потому получилось неискренне и как-то заискивающе.

С другой стороны, если она уже в аду, жизнь закончена. Где-то там остались следователь Сережа Удальцов, сыщица Василиса Василькова, «Ля Бутик», Монти, преступники, грабители… Последнее несколько обрадовало.

– Санта Лючия! – не унималось существо, копаясь в сумке Алевтины. – Сволочи! До чего они меня довели! – Образина смотрелась в зеркальце, выуженное из косметички Алевтины, и не узнавала себя.

Алевтина открыла глаза и попыталась возмутиться такой наглости. Копаться в чужих сумках неприлично! Ах да. Она же в аду. Там совершенно другие правила приличия.

– Как хорошо, что у тебя есть расческа! – радовалось существо.

Алевтина молчала и смотрела. Постепенно глаза привыкли к сумрачной темноте, свет пробивался через зарешеченное окошко под потолком слишком слабо.

Существо ругалось на иностранном языке и расчесывало волосы. После этого достало из чужой сумки упаковку гигиенических салфеток и принялось вытирать лицо. Салфетки было не жаль, пусть оботрется, нечисть, может быть, в ней проявится что-то человеческое. Если уж Алевтине сидеть с ней вечность, пусть хоть образина будет приличной…

Образина медленно, но верно на глазах Краевой превращалась в Леокадию Монти.

Алевтина поначалу отмахнулась от навязчивого видения. Она до такой степени потрясена, что видит то, что хочет увидеть. Естественно, лучше увидеть свою бывшую хозяйку, чем исчадие ада. Впрочем, раньше она считала, что это практически одно и то же. Любая молодая женщина обольстительной наружности одной ногой стоит в аду. Помимо своей воли ей приходится грешить. А уж Монти грешила напропалую. И вредничала, ругаясь на своих сотрудников.

– Неблагодарные! Я им столько добра сделала! – всхлипывала Монти.

После этого Алевтина поняла, что все это происходит наяву.

– Леокадия?! Вы! – Она вскочила на ноги и подбежала к окошку.

– Я, – горестно вздохнула та. – А кого ты хотела здесь увидеть?! Супермена?!

Алевтина не стала рассказывать, кого именно она видела в образе своей бывшей хозяйки. Зачем травмировать, ей и так досталось на полную катушку. Если Алевтина сидит в этой импровизированной тюрьме несколько дней, получается, Монти провела здесь все время с момента исчезновения. Такого поворота событий Алевтина конечно же не ожидала. Но это было лучше, чем в одиночку противостоять грабителям и преступникам. Как хорошо, что не убийцам!

– Давайте кричать вместе! – горячо предложила Алевтина, – и бить стекла! Кто-нибудь должен нас услышать! Я не собираюсь сидеть тут вечность.

– А сидеть и не придется, – усмехнулась Монти, продолжая лежать на старом потрепанном диване, – они дают снотворное, так что большую часть времени приходится спать. Или голодать. Но после того как я отсидела на огуречной диете, голодать у меня получается плохо. Организм требует свое, а анорексией я, к великому сожалению, не больна.

Монти кивнула на стол в углу, заваленный провиантом.

– Мы не будем есть, – подбежала к ней Алевтина. – Вдвоем терпеть намного легче, чем одной!

– Тогда нужно пить, – вздохнула Леокадия. – Там тоже снотворное. Между прочим, для сонной курицы ты слишком быстро передвигаешься!

Алевтина хотела обидеться на сонную курицу, но не стала. Лучше иметь союзника, чем ссориться по мелочам. Хотя в другом случае сонная курица стала бы явно не мелочью. Монти осталась верна себе: вредная и противная особа, какой и была. Нисколечко ее преступники не исправили.

– Мы не станем пить! – заявила она. – Лучше умереть, чем сдаться.

– Я тоже так думаю, – вздохнула Монти, – потому еще и жива.

– Чего они от нас хотят?! – подсела к ней Алевтина.

– От нас?! – удивилась Леокадия. – Ну да. Ты же по странному стечению обстоятельств тоже здесь. От меня они хотят признания, как открывается кулон. Им, видишь ли, недостаточно было его украсть. Хотя они-то думали, что достаточно. – Монти зловеще усмехнулась.

– Они нас подслушивают, – огляделась Алевтина. – Знаю подобные методы. Подсаживают одного к другому, те от скуки начинают беседовать на разные темы, постепенно выходят на интересующую… Я предлагаю, Леокадия, ничего не есть, не пить и ни слова не говорить про кулон!

– А мне им сказать нечего! – весело прокричала Леокадия. – Умру, но не выдам секрета!

– Правильно! – горячо поддержала Алевтина. – Давай умрем!

Монти смерила ее холодным взглядом.

– Нас что, – выразила она озабоченность, – на воле никто не ищет?! Ты что же, не предприняла никаких серьезных действий к моему розыску?! А что тот следователь, как его там…

– Удальцов, – подсказала Алевтина.

– Да, Удальцов. Он же должен землю рыть! Я была о нем лучшего мнения и надеялась…

– Он роет, – кивнула Алевтина, не уверенная в том, где именно роет Удальцов. – И ему помогает Василиса Василькова, она суперсыщик.

– Хоть это радует, – вздохнула Монти, – а то сидишь здесь, сидишь, строишь из себя героя, строишь. Но в один прекрасный момент я могу не выдержать, милочка. И тогда они нас ликвидируют, как ненужных свидетелей. Ты знаешь, какой свидетель самый лучший?

– Мертвый свидетель, – мрачно ответила Алевтина. – Надо держаться.

– Удержишься тут, – Леокадия кивнула на стол, – они и черной икры не пожалели, сволочи!

Алевтина не стала уточнять, почему именно сволочи не пожалели черной икры. Ее в данный момент интересовала сумка. Зачем они подкинули сумку в подвал? Ясно же, не для того, чтобы Монти разглядела в зеркальце грязную физиономию. Преступники преследовали иные цели. Но Алевтина не станет им помогать и к сумке не притронется. Любая конфета, найденная в потайном кармашке, может оказаться сильнодействующим снотворным. Или ядом. Но вряд ли они собираются их травить.

Тетради с ручкой, правда, на столе нет. Алевтина прошлась по подвальному помещению. Обычный подвал: ненужные вещи, старый велосипед, тачка, сельскохозяйственный инвентарь…

– Это может стать хорошим орудием обороны. – Алевтина взяла лопату и потрясла ею перед Монти.

– И с кем ты собралась бороться? – усмехнулась та.

– С ними. – Алевтина кивнула на дверь. – Как только они придут для того, чтобы пополнить наши запасы или вынести биотуалет, мы накинемся на них и попытаемся вырваться на свободу! Леокадия, ты вооружишься граблями! – Алевтина подала ей грабли.

– Как бы не встать на них снова, – отшатнулась от граблей Монти и потерла шишку на лбу.

– Значит, так, – принялась планировать Алевтина, – как только мы услышим звук ключа в замочной скважине, сразу займем позиции с двух сторон дверей!

– Вот дуры-то, – раздался знакомый голос из окошка.

– Я попросила бы без оскорблений! – возмутилась Алевтина, подбегая к окну.

– У нас к вам ультиматум!

Окошко раскрылось, волосатая рука просунулась сквозь решетку и кинула дамам листок бумаги. Окно закрылось.

– «Терпение наше лопнуло. Если вы, метелки, – прочитала вслух Алевтина, – к вечеру не расколетесь, на рассвете вас ждет мученическая смерть. Ваши мучители и в скором будущем палачи».

– Негодяи! Они решили нас убить!

– Ты же собиралась умирать, – скривилась в недоброй улыбке Леокадия, – но не сдаваться.

– Но я не думала, что все произойдет так быстро! Я же так надеялась, что Сережа, ой, Удальцов, меня, то есть нас, найдет! А еще нас ищет Василиса!

– Мы не грибы в лесу, – заявила Монти, – чего нас искать? Нужно просто раскинуть мозгами и выйти на след преступников. Неужели это так тяжело?! Кому выгодно мое исчезновение?

– Калерии, – кивнула Алевтина, – она захватила магазин.

– Ну вот, даже ты додумалась! Следователь и сыщица называется. Ищут они. Наесться, что ли, напоследок?


Калерия металась по загородному дому, как угорелая кошка. Такого свинства от заклятой подруги она не ожидала! Строить из себя героиню в гестаповских застенках! Да Калерия столько средств выкинула на обеспечение жизнедеятельности этих двух дур! А могла бы отделаться от них, напустив побольше нервно-паралитического газа в подвал. Того, что вкусно пахнет черемухой. Дядя, не к вечеру будь помянут, в свое время служил прапорщиком и тащил со склада боеприпасов все, что плохо лежало. Ей достался газ. Жаль, что всего один баллон, и тот скоро закончится…

Если эти две негодяйки не раскроют секрет кулона в ближайшее время, она точно с ними разделается. А что остается делать?! Оказывается, их уже давно разыскивает следователь Удальцов! Калерия улыбнулась: пусть разыскивает и дальше. Как хорошо, что она держит руку на пульсе этого работника правоохранительных органов. Как хорошо, что она вчера сказала ему, что Алевтине удалось ей дозвониться и передать, что та находится в Бугульме! Наивный следователь не задал ни одного вопроса. Он поверил!

А эта коварная Василиса?! Вот от кого она не ожидала подвоха. Казалась такой искренней, стремилась подружиться с Калерией. Правильно, среди конкурентов друзей нет. Пусть Монти даже не надеется, что ее найдут. Никто, ни один человек не знает, что эти дуры тут. Один, правда, знает. Но ему целиком и полностью можно доверять.

Как она доверяла Монти! Считала ее лучшей подругой. А та скрыла секрет кулона. А ведь Калерия жертвовала ради подруги всем, в том числе и Кузнецовым. Она уступила его практически даром. За возможность померить чудодейственную подвеску. И с этого момента «заболела» ею.

Обладать таким сокровищем! Вот чего ей хотелось больше всего на свете. И, обладая им, вернуть себе Илью. Как ни тяжело было, она смогла это сделать. Калерия молодец. Безусловно, она явный лидер в их сплоченной паре. Казалось бы, она добилась всего, чего хотела. Но кулон оказался с секретом, который знала Монти. А возможно, и ее продавщица, видевшая его неоднократно в сейфе.

И эти две дуры оказались такими стойкими?!

Монти ни дня не могла прожить без ванны с ароматическими маслами, Калерия лишила ее этого удовольствия. Монти часами могла любоваться на себя в зеркало, она посадила ее в подвал. Монти… Да что теперь вспоминать! Если они не признаются, придется идти на крайние меры. А если признаются, крайние меры Калерия отложит на день-два, чтобы проверить, сказали ли они правду. Если соврали, уж она им не позавидует!

Пусть теперь ей завидует весь мир!

Калерия достала из сумочки старинное украшение, уселась на диван и принялась его разглядывать.

Изумительный изумруд, глубокий зеленый цвет создания Вселенной, цвет вечной молодости и неувядающей красоты… Калерия узнает его секрет обязательно. Перед смертью к этим двум дурам следует применить изощренные пытки. Нет, она не мегера, не стерва. Она просто обыкновенная женщина, которая хочет стать молодой и красивой. Вечно молодой и красивой. Пытать сама она не будет. Фи. Это не ее дело. Достаточно того, что она участвовала в ограблении. А если бы их план рухнул?! Так рисковать…

Калерия повернула кулон на солнечный свет, и он заиграл новыми красками.

Ради этого украшения стоит пойти на риск. Но она не станет мараться, благо у нее есть ценный помощник, который все это и придумал, умничка. А она организовала и спланировала. Она – гений. Правда, когда она станет молодой и красивой, им придется разойтись в разные стороны. Что поделать, такова судьба. Но он получит свои дивиденды. Калерия на самом деле мягкая и пушистая. Это несправедливая жизнь заставляет ее быть суровой и решительной.

Василиса узнала, как проехать до нужного ей Кузнечкова, и собиралась сделать это незамедлительно. Но как только она вышла за двери салона, у соседнего магазина остановилась иномарка Сорокина. Среди бела дня он приехал к Раечке?! Это был нонсенс. Или настоящая любовь, когда влюбленные не могут жить друг без друга и пяти минут? Когда их тянет друг к другу постоянно, и они только и думают о том, как бы встретиться, и норовят встретиться, лишь только удается воспользоваться подходящим моментом. Василиса все это знала по себе. Совсем недавно она так же стремилась к Руслану…

Как же она соскучилась по мужу! И он уже несколько недель не шлет ни весточки. Сидит в осаде и думает только об обезьянах. Как трудна работа сыщика и как приятно будет показать ему, что Василиса с ней справляется. Справляется ли?

Василиса растерялась и вспомнила анекдот про обезьяну. Когда зверям в джунглях предложили разделиться на две группы: в одной решили собрать умных, а в другую определить красивых, обезьяна поинтересовалась: уж не разорваться ли ей, красивой и умной, на две части? Перед Василисой встал подобный вопрос.

Ехать в Кузнечково или за Сорокиным?! Спасать Алевтину или добывать новые сведения?! Василиса позвонила Удальцову, но абонент все так же был недоступен. Втихомолку от нее нарыл интересную информацию и скрывается? А она ему обо всем сообщала открыто. Василиса обиделась. Пусть не думает, что она слабачка! Сама прекрасно справится. Немного последит за Сорокиным, потом отправится в Кузнечково. Кстати, в деревню следует приезжать ближе к ночи, чтобы не встретить ненужных свидетелей.

Цыпленковых она и так найдет, а уж Дубининых, судя по вредной Марии Сергеевне Сыромятниковой, ей покажут местные. Достаточно встретить одного аборигена. Чаще всего ночью гуляют влюбленные и собачники, и те и другие заняты своей второй половиной, так что Василиса особого интереса у них вызвать не должна.

Хорошо было бы, чтобы и Сорокин ею не интересовался. Если узнает, придется импровизировать на ходу. Василиса села в машину и приготовилась ждать Сорокина. Тот, естественно, не задержался. Провожать его вышла Раечка с таким довольным выражением лица, словно ей предложили руку и сердце. Но такие предложения обычно среди бела дня не делаются, к тому же обстановка не располагает, никакой романтики. Василисе захотелось заскочить в «Ля Бутик» и все разузнать, но Сорокин начал отъезжать.

Василиса последовала за ним. Сорокин несся по улицам, наплевав на все предупреждающие и ограничивающие движение знаки. Василисе пришлось нарушать правила дорожного движения. Из чего она сделала интересный вывод – Сорокин куда-то спешит, а к Раечке заехал по пути, но не рассчитал. Значит, если он спешит, встреча для него важна.

Знакомая улица, знакомый поворот, о! Двор тоже очень даже знакомый. Здесь, в этом доме, проживает ювелир Ювеналий Юльевич Капа! Впрочем, чему тут удивляться, преступление и все его случайные или неслучайные участники крутятся возле дорогущей старинной вещицы. Да и Капа – один из лучших ювелиров, так что понятно, почему Сорокин приехал именно к нему. Вот только непонятно – зачем.

Василиса припарковалась поблизости, но из машины выходить не стала. Она увидела, как Сорокин потоптался возле подъездной двери, видимо вспоминая пароль про короля, сидящего на златом горшке, и вошел. Василиса дождалась его возвращения. Да, Капа с ним не стал церемониться. Или это повторная встреча? Как бы то ни было, этот Сорокин, такой странный тип, наверняка связан с преступлением. Бедная Раечка! Знала бы она, от кого приняла предложение руки и сердца!

Василиса засомневалась, стоит ли ей ехать к Раечке и заставлять ту сомневаться в своем выборе. И она решила, что не стоит вмешиваться в чужую личную жизнь. В Раечкину. А вот в личную жизнь Алевтины Краевой давно пора вмешаться.

Неосмотрительно было бы сразу ехать в деревню. Василиса усмехнулась. Да уж, ее голыми руками не возьмешь. Она опытная. Для начала поедет к дому Дубининых и проследит за ними. Дождется, когда супруги усядутся за ужин, и поедет в пункт назначения. Уверенная, что ее там никто не поджидает, кроме пленницы, естественно.

А Удальцову Василиса пошлет эсэмэску с приветом.

Она подмигнула своему отражению в зеркале заднего вида и нажала на газ. Сначала к дому Дубининых, потом в Кузнечково. Следить за Дубиниными придется из квартиры старого знакомого, если тот, конечно, в состоянии ее вспомнить и пустить на порог. Василиса не вернула ему тапочки! Как она могла забыть? Совсем закрутилась. Может быть, он возьмет натурой? Деньгами то есть.

Но предлагать деньги не пришлось.

Глава 12

Очень хорошо все начинается

Хорошо то, что хорошо кончается!

Первым правилом охотника, который действительно охотится, а не сидит в кустах для развлечения, является терпение, терпение и еще раз терпение. Это замечательное качество порою отсутствует у представительниц слабого пола, отчего те слабыми и считаются. Необдуманные, с бухты-барахты поступки дискредитируют женщину как личность и сыщика. Сыщика в особенности.

Василиса спешила не спеша. Ей хотелось, как великому Юлию Цезарю, делать одновременно несколько дел, но, перед тем как выйти из салона своей припаркованной у дома Дубининых машины, она полезла в сумочку и достала конфету «Москвичка». Лишняя порция сладкого положительно скажется на мозговой деятельности, и Василиса что-нибудь придумает.

Съеденная конфета не оправдала возложенных на нее ожиданий. Помимо того, что нужно снять шпильки и найти более удобную обувь, в ее светлую голову ничего больше не пришло. Василиса, оглядываясь по сторонам, осторожно вошла в подъезд, сняла шпильки и принялась тихонько подниматься наверх. Когда до цели оставалось пара этажей, дверь наверху открылась, послышался голос Дубинина:

– Я вернусь поздно, не жди меня, дорогая!

– Обязательно дождусь тебя дома, – ответила Калерия мужу, – не беспокойся, дорогой!

Василиса хмыкнула и прижалась к стенке, судорожно доставая из сумочки солнцезащитные очки. Но маскироваться не пришлось, Дубинин воспользовался лифтом. Услышав это, Василиса босиком понеслась вниз, здраво рассуждая на ходу, что, если муж отлучается, а жена сидит дома, следует проследить за мужем. Скорее всего, этот негодяй спешит в Кузнечково измываться над ее подругой. Василиса устроит ему сюрприз, когда эффектно появится перед домом вместе с Цыпленковыми. Их она возьмет в понятые или для охраны Федора, пока не приедет следователь Удальцов с подкреплением.

Для эффектного появления ей не хватало огнестрельного оружия. В следующий раз она решила заехать и купить что-нибудь небольшое, помещающееся в дамскую сумочку. Конечно, Руслан будет против такой покупки, он искренне считает, что работа сыщика в первую очередь заключается в ногах и глазах. Василиса это прекрасно уяснила. Но пистолет для эффектного появления нужен как воздух. Тогда можно было бы обойтись и без соседей Цыпленковых.

Василиса следовала за Федором. Он выехал из центра и направился в сторону области. Едет в Кузнечково! Едет в Кузнечково? Странно он одет для поездки на дачу: черный костюм с бабочкой, лакированная обувь. Побрит, надушен. Василиса в подъезде чуть не задохнулась от бодрой свежести бергамота. Может быть, он собирается произвести впечатление на Алевтину, пытаясь добиться ее расположения и признания? И Калерия его отпускает с чистым сердцем, мол, двигай конечностями, дорогой, я дома буду ждать, когда ты вернешься и выложишь мне всю информацию.

Зря старается. Алевтина увлечена следователем. И он, судя по всему, ею. Василиса вспомнила об Удальцове и посмотрела на мобильный телефон. Так и есть, тот мигал радостью полученной эсэмэски. Пришлось снизить скорость и прочитать. Благо Федор временно припарковался возле модного ресторана. Василиса улыбнулась, Удальцов интересовался, где она сейчас находится. Как же, скажи ему, и он сорвется с места, испортит ей радость освобождения Алевтины. Ну, не испортит, но уж затмит ее – точно.

Когда Василиса подняла глаза, улыбка сползла с ее лица.

Дубинин остановился у входа в ресторан и стал кого-то ждать. Ждал он недолго, всего несколько секунд. Из-за угла появилась довольная Сокольская. Она радостно вскрикнула, подбежала к Федору и кинулась ему на шею. Тот вместо того, чтобы скидывать ее руки с могучей шеи, напоминая, что он, между прочим, женат, стал ее обнимать.

Василиса хмыкнула: ну и преступная семейка! Калерия изменяет Федору с Кузнецовым, Федор изменяет Калерии с Сокольской. И оба измываются над несчастной Алевтиной, томящейся в застенках Кузнечкова. Вот уж поистине парочка достойная друг друга. Василиса тихо вышла из машины и прошла к ресторану. В холле спряталась за огромную вазу с пыльными цветами и сушеной травой, от чего чуть не чихнула и не провалила слежку. Но она не чихнула!

– Мы заказали на вечер столик, – бодро сообщил администратору Дубинин, обнимающий за талию Сокольскую, и назвал фамилию.

«Отлично, – проворчала Василиса, почесывая нос, – этот весь вечер будет занят. Та станет его дожидаться дома, наивная. Или не наивная, потому как пригласит любовника. В Кузнечкове никого не будет. Если только Мария Сергеевна, но с ней я найду общий язык. В крайнем случае снова представлюсь работником пенсионного фонда». Василиса подмигнула портье и вышла.

Дорога петляла, сумрак мешал сосредоточиться на знаках и указателях, пришлось выключить попсу и внимательно следить за впереди идущим транспортом. Василиса пристроилась в хвост черного джипа, это показалось ей лучшим способом передвижения по незнакомой дороге. Только после этого она смогла сосредоточиться и подумать.

Время не позднее, дом Дубининых она найдет легко, люди в Кузнечкове еще не спят. Алевтину найти проще простого, скорее всего, ее томят в подвале или на чердаке. Обмануть собаку, если она там есть, тоже достаточно легко – нужно поймать любого кота и выпустить перед собачьим носом. Поймать кота можно на ее любимые конфеты или сырую рыбу. Рыба конечно же предпочтительнее, но ее нет, придется заманивать конфетами. Что у нее там осталось в сумочке? Василиса пошарила рукой – ничего не нашла. Ее любовь к сладкому не доведет до добра. Придется заезжать в магазин и покупать сырую рыбу?!

Но она не видит поблизости ни одного магазина.

Джип, как назло, принялся метаться из стороны в сторону, будто почуял неладное. Василиса, не знающая дороги, стала метаться за ним. Возможно, на проезжей части занялись ремонтными работами, и джип объезжает препятствия. Внезапно джип вырвался вперед и понесся с сумасшедшей скоростью. Василиса решила, что участок с ремонтными работами благополучно закончился, и постаралась не отставать. Через десяток километров джип резко снизил скорость, и Василиса еле успела затормозить. Автомобиль захлебнулся и заглох. Она приоткрыла тонированное стекло, и в салон тут же влезла взъерошенная голова с озлобленным оскалом.

– Что, догнала?! – мстительно прищурила косоватый глаз голова. – Кто тебя послал за мной следить, признавайся! – Голова нецензурно выругалась.

– Догнала? – переспросила Василиса. – Извините, а я где?

– Где?! – Злющий парень убрал голову и принялся ломиться в ее дверь. – В моем гараже!

Василиса огляделась. Действительно, местность мало напоминала незнакомую дорогу. Признаться честно, не напоминала вообще. И местности не было, был чужой гараж. Василиса, слепо следуя за джипом, приехала вместе с ним в его гараж, и теперь водитель думает, что она сидела у него на хвосте!

Естественно, она сидела на хвосте, но не из меркантильных соображений. Она просто хотела спокойно доехать до Кузнечкова. Но объясняться с шизофреником было по меньшей мере глупо. Василиса дала задний ход и поехала обратно на дорогу. Парень побежал за ней следом, что-то прокричал, Василиса показала ему кукиш и уехала.

Да, она поступила безобразно. Кукиш показывать не стоило. Но он ее оскорблял! К тому же надвигающаяся темнота, скорее всего, скрыла это безобразное действие. А жаль, Василиса показала бы этому наглецу два кукиша – с огромным удовольствием! Подумаешь! Бедная девушка ошиблась и наступила на пятку не тому преступнику. Точно он преступник, и физиономия у него преступная…

Василиса очнулась, чуть не въехав в трактор. Ну уж нет, пристраиваться в хвост она не станет! Неизвестно куда он ее завезет, на какую– нибудь молочную ферму, и обвинит в слежке за рогатой скотиной. Придется ориентироваться самостоятельно. Василиса обогнала трактор и помчалась по дороге.

Кузнечково она нашла по указателю, мимо которого проехала в первый раз. Через некоторое время поняла, что заехала в соседнюю область, и повернула обратно. Со второго раза Василиса не промахнулась. Улица в Кузнечкове была одна. Василиса медленно проехалась, определяя на глаз, в котором из домов могут держать Алевтину.

Вот в этом, кирпичном с мансардой, в каждом окне которого горит свет? Вряд ли. Слишком много свидетелей похищения. Нужный ей дом не будет светиться окнами. Вот этот бревенчатый, похожий на избу? Палисадник, цветочки-розочки видны даже поздним вечером, что тогда можно увидеть тут днем? Благолепие и красоту. А за ней нужен уход. А ухаживать Калерия любит только за собой, да и Мария Сергеевна дачу посещает редко, Федор занят окучиванием любовницы. Нет, это точно не тот дом. Нужный должен находиться на краю деревни, в гуще запущенного сада и заросшего травой двора…

– Алеша! Алеша Цыпленков, зараза ты такая! Сколько раз тебя звать на ужин?! Все остыло!

Василиса пригляделась. У калитки деревянного заборчика стояла дышащая благородным гневом пышнотелая дама, а к ней из стайки расположившихся у пруда мальчишек спешил худенький паренек. Явно не из тех, для кого еда имеет значение. Итак, здесь живут Цыпленковы. Значит, рядом…

Василиса припарковала автомобиль на всякий случай на другой стороне улицы. Вышла и принялась разглядывать жилище Дубининых.

Так и есть, окраина деревни, заброшенный сад, дом в глубине сада. Оттуда кричи не кричи – никто не услышит. Если, конечно, на окнах стоят стеклопакеты. А со стеклопакетами на окнах обычно устанавливают замысловатые металлические решетки. И ни в одном окне нет света. Что, собственно, и требовалось доказать. Василиса похвалила себя и подошла к забору, стукнула по нему кулаком, подождала немного, стукнула еще, но собачьего лая не услышала.

– Очень хорошо все начинается, – сказала Василиса, решительно врываясь на территорию чужого жилища.

– Хорошо то, что хорошо кончается! – рявкнул кто-то.

После этого она получила в нос струю газа, вкусно пахнущего черемухой. Глаза защипало, полились предательские слезы, дыхание остановилось… «У меня начинается аллергия, не нужно было дышать пыльным букетом в ресторане», – подумала Василиса и потеряла сознание.


Алевтина очнулась и повела носом. Удушающего запаха, сбившего ее с мысли о нападении на тюремщика, больше не было. Рядом валялась Леокадия, обнимающая грабли, и тихо сопела. Видимо, затворничество сказалось на ней не лучшим образом. Свободное время она предпочитала спать, набирая лишние килограммы, и не есть, эти килограммы скидывая. А есть хотелось… Алевтина бросила тоскливый взгляд в сторону стола с продуктами… и увидела еще одно безжизненное тело.

Тело было женским, прилично одетым и обутым в шпильки. Смутная тревога охватила Алевтину. Она встала и подошла к нему. Голова закружилась, оттого дама раздвоилась.

– Где я? – простонало безжизненное тело, обретая знакомые очертания.

– Там же, где и мы, – осторожно ответила Алевтина, не верящая своим глазам. Нервно– паралитический газ, хоть и значительно просроченный, с успехом делал свое вредоносное для организма дело.

– А где мы? – поинтересовалась дама и повернулась к Алевтине лицом. – А! – вскрикнула она. – Ты?! Алевтина?! Алевтина!

– Василиса?! Ты?! – прокричала, протирая глаза, Алевтина. – Василиса!

– Очень смешно, – проскрипела Леокадия, отрываясь от граблей, – сейчас эти полоумные спросят: «Какими судьбами?»

– Действительно, какими?.. – пробормотала Алевтина и замолкла на половине фразы.

– Так уж получилось, – ответила Василиса, вставая и хромая к Алевтине.

Девушки обнялись, Монти перекривилась.

– Я тебя искала, – объясняла Василиса, – и наконец-то нашла! Ты здесь! Теперь и я здесь.

– Лучше бы ты была там, – кивнула на окно Леокадия, – и звонила в милицию.

– Милиция! Ура! Удальцов! – запрыгала от радости Алевтина. – Он караулит позади дома, а ты решила стать живцом?!

– Ага, – активно закивала Василиса, – я решила стать живцом. Только Удальцов не караулит… Он вообще не знает, где мы находимся. Понимаешь, Алевтина, это я одна до всего додумалась!

– Одна додумалась? – хмыкнула Монти. – Поздравляю!

– Как это не караулит? – растерялась Алевтина. – А как же мы отсюда выйдем?!

– А мы не выйдем, – зловеще прошипела Леокадия, – мы тут все умрем. Три девицы под окном померли поздно вечерком…

– Слушай, Алевтина, – не выдержала Василиса, отстраняя подругу и приглядываясь сквозь подвальный сумрак к Леокадии. – Как ты сидишь с такой стервой?! Ей нужно вставить кляп в рот.

– Это не стерва, – вздохнула Алевтина, – это Монти. Хотя Монти и стерва – синонимы.

– Монти? – удивилась Василиса, подошла к итальянке и принялась ее бесцеремонно разглядывать. – Совершенно не похожа! Ты не ошибаешься?

– Нисколько, – вздохнула Алевтина. – Сама посидишь с ней пару дней – поверишь.

– Ну уж нет! – решительно заявила Василиса и похромала к окну. – Я здесь сидеть не собираюсь!

Она схватилась за металлическую решетку и попыталась ее отогнуть.

– И стекло противоударное, – поспешила сказать Алевтина. – Я била по нему молотком. Ничего не получится.

– Отчего же не получится? – встряла Леокадия. – Попробуй, Василиса, головой. Если ею ты смогла додуматься прийти сюда без поддержки ОМОНа…

Василиса демонстративно проигнорировала выпад Монти и прихромала к стулу.

– Что у тебя с ногой?! – испугалась Алевтина. – Больно?!

– Ужасно, – призналась Василиса, – ужасно больно, когда вспоминаю, сколько они стоили!

– Ноги?

– Туфли! – Василиса сняла шпильку, оторвала сломавшийся каблук и метнула его в окно. Каблук попал в стекло, хорошенько ударился об него и свалился на бетонный пол. Стекло не пострадало. – Кричать пробовали? – Она обратилась к Алевтине.

Та грустно кивнула рыжей головой.

– Леокадия Валерьевна кричала, что ее насилуют.

– Мечтать не вредно, – усмехнулась Василиса.

И заставила себя утихомириться. Нельзя срывать плохое настроение на ни в чем не повинной Монти. Надо же, оказалась живой и невредимой. Впрочем, того и следовало ожидать, ведь Дубинины не матерые преступники, а только начинающие.

Что он там сказал ей про начало? И голос был не Федора! Калерия наняла стража для пленниц. К чему? Они сидят тихо как мыши. Кричать пробовали, стекло разбить пытались – и все?! Нет, Василиса на этом явно не остановится. Нужно обезвредить тюремщиков, когда те придут в очередной раз… Чем бы их обезвредить? Ах да. Хотя бы вот этими…

– Не получится, – фыркнула Монти, откидывая ногой от себя грабли. – Перед тем как войти, они дают дозу «черемухи», и мы вырубаемся.

И сопротивляться они пробовали. Василиса прошла к двери. Ходить на одном каблуке было страшно неудобно. А это мешало думать, что было единственным правильным решением. Думать, искать выход. Она вернулась на стул, сняла вторую туфлю, одним махом отломала хрупкую шпильку и замахнулась…

– Ну что, метелки?! – Окно распахнулось, и раздался противный голос. – Допрыгались?!

Каблук молниеносно пересек подвальное помещение, вылетел в открытое окошко и припечатал лоб.

– У! Ё! Ё… – успел сказать голос и умолк.

– Допрыгался, – усмехнулась Леокадия. – А ты, Василиса, меткая.

– Еще бы, – та гордо тряхнула белокурой головой, – не зря сработала живцом. – И потрясла кулаком: – Мы им еще покажем небо в изумрудах!

– Его нашли?! – с волнением в голосе спросила Леокадия.

Василиса поняла, что ее звездный час не за горами, а тут, рядом, в шаге от нее, ценный свидетель чудом остался жив. Правда, нет никакой надежды, что этот свидетель расскажет ей все откровенно. Ведь, судя по тому, что она все еще сидит взаперти, Монти ничего не рассказала преступникам. Но Василиса должна показать Леокадии, что ей можно доверять. Сейчас она станет мягкой и пушистой…

– У! Ё! – В подвальном окошке показалась голова в черном чулке, рука преступника трясла Василисиным каблуком: – Доберусь я до вас!

– Заходи, сатрап, будем рады, – прищурилась Алевтина, пододвигая к себе лопату.

Василиса вздохнула: никакого мыслительного процесса нельзя организовать в этой обстановке. И чего этому тюремщику спокойно не сидится? Ей бы час свободного времени не помешал. Ей бы вполне хватило часа для того, чтобы разузнать все подробности дорожного происшествия и расставить все по своим местам. Но видно, не судьба.

– Держите, метелки! – проворчал сатрап и протиснул между решеток бутыль, – компот из малины с абрикосами! Чтоб вы подавились… чтоб не подавились вы, девочки!

– Мы не пьем компот! – решительно заявила Алевтина. – Мы вообще объявляем голодовку! Хотим умереть на рассвете, не обремененные лишними продуктами в желудке… А вишни там нет?

– Есть, – с готовностью ответил сатрап, – вишня там очень вкусная.

– Все равно не пьем! – выпалила Алевтина и отошла от окна.

– А я вишню люблю! – обрадовалась Василиса. – Спасибо вам огромное за заботу! Давайте-ка эту бутылку мне!

– Не бери ее, Василиса, – поспешила остановить подругу Алевтина, – они туда черт знает чего намешивают.

– Не черт знает чего, – обиделся сатрап и потер лоб, – а натуральные продукты. Вишню с малиной.

– А поначалу он говорил про абрикосы, – недоверчиво заметила Леокадия.

– Ничего, девочки, – сказала Василиса, развязывая бутылку, – выпьем за их здоровье!

– Правильно, – кивнула чулочная голова, – пейте! – смотала веревку и скрылась.

– Не надо пить этот компот. – Алевтина подбежала к Василисе и попыталась вырвать у той бутылку. – Они туда подмешивают снотворное.

– У них что, нервно-паралитический газ закончился? – резонно поинтересовалась Василиса. – Или они используют газ с истекшим сроком годности? То-то я после него так быстро очухалась. И глаза недолго слезились. Ага! Получается, что они решили нас напоить снотворным посредством этого вкусного компота. Наверное, его Мария Сергеевна варила. Значит, собираются нас перебазировать.

– Собираются, – согласилась Леокадия, – они предупредили: если я ничего не скажу, перебазируют нас на городское кладбище… – Она всхлипнула.

– Девочки, – бодро сказала Василиса, – не раскисать! Я с вами!

– Естест-но, – хлюпала носом Леокадия, – и ты с нами туда же… Отдельную могилку организуют или братскую, сестринскую то есть?

– Ха! – подмигнула Василиса готовой расплакаться Алевтине. – Ничего у них не получится!

Она подошла и проверила, насколько хорошо закрыто окно. Ясно, хорошо, даже клоп не проскочит.

– Если они решили нас напоить снотворным, – Василиса говорила шепотом, – значит, в своем газе не уверены. И это нам на руку!

– Зачем нам газ на руке? – шепотом поинтересовалась Алевтина, забывшая, что собиралась реветь.

– Не важно. Думаем и анализируем. Итак, они решили напоить нас снотворным и перебазировать… – Василиса закрыла глаза, помолчала секунду-другую и вскрикнула: – Нам жутко повезло!

– Ага, – согласилась с ней Леокадия, – страшно и жутко.

– Мы сделаем вид, что выпили все, – зашептала Василиса, – и прикинемся, что спим…

– Здорово придумала, – обрадовалась Алевтина.

– Тише, – оборвала ее Монти. – Дальше.

– Они придут за нами, а мы с лопатой, граблями и молотком…

– Я с молотком, – зашептала Леокадия, – у меня с граблями несходство характеров.

– А если они нас перед этим газом? – подстраховалась Алевтина.

– Вряд ли, – нахмурилась Василиса, – что они, готовили неисчерпаемые запасы к химической атаке на соседнюю республику? Но для профилактики, когда они зайдут, лучше не дышать.

– Не есть, не пить, не дышать, – вздохнула Леокадия. – Кто мне возместит моральные издержки?!

– Калерия Дубинина, – ответила Василиса, – с подельником.

– Точно, точно, – закивала Алевтина, – Калерия Дубинина с Анатолием Сидоровым!

– Сидоровым? – Василиса постаралась скрыть удивление.

– Вот, – вздохнула Алевтина, – я тоже думала о нем как о хорошем человеке!

– Зато я всегда знала, что Сидоров подлец и разгильдяй! – довольно хмыкнула Монти. – И собиралась его гнать в шею из магазина. Только Калерия постоянно просила, чтобы я оставила его на месяц-другой, пока тот найдет другую работу. И он нашел! Взял и спер мой немецкий сейф, подлюга. Изумруд был у него?

Василиса не знала, где был изумруд, но догадывалась. Уж никак не у Сидорова. В паре охранник плюс Дубинина ведущая роль была явно не за ним. В том, как Калерия взялась за магазин, сразу чувствовалась ее деловая преступная хватка. Сидоров… Василиса неожиданно вспомнила, где она видела розовую пуговицу, оброненную преступниками в квартире Алевтины. Она ее видела на форменной кепке охранника! Тот еще ворчал, что кепка серая, а пуговицы на ней розовые, а Монти отвечала, что ей такая форма нравится и Сидоров будет носить то, что она ему скажет.

Тонкий и толстая. Сидоров разобиделся на Монти и пошел на преступление. Но на Монти были обижены и Раечка, и Алевтина. И Кузнецов ее бросил. Подруга обманула. Василиса посмотрела на Леокадию, та смотрела на стол с провиантом, прикидывая, уж не наесться ли перед смертью или дождаться все-таки преступников с молотком?

– Дождемся. – Василиса накрыла ее холодную руку своей. – И у нас все получится. Если у них есть камера слежения, нам лучше изобразить, как мы пьем компот. Давайте сядем за стол, но сначала избавим его от продуктов. Если в чем-то еще есть снотворное… Мы не должны рисковать.

Дамы уселись за столом и принялись разливать компот по кружкам, потом стали делать вид, что пьют его, после этого, естественно, изобразили на полу засыпающее царство…

– Отлично, – потер руки, а затем шишку на лбу подглядывавший в замочную скважину Сидоров. – Напились, метелки. Вот до чего жадна бабская натура! И чувствуют подвох, а сдержаться не могут! – Он скривил физиономию и передразнил Алевтину: «А вишни там нет?» Есть, Краева, есть. Кстати, о жадных бабах. – Сидоров полез в карман и достал мобильный телефон. – Калерия? Да, это я. Они спят. Через сколько приедешь? Через два часа? Почему так долго? Нет, они проспят до утра. Да, машину скорой помощи я подготовил. Сосед заломил такую цену! В два раза больше, чем в прошлый раз. Так что приплюсуй это к моей доле. Не злись, меня тут никто не видел. Нет, Цыпленковы тоже не видели. Только тут это… третья появилась. Василиса Василькова из свадебного салона. Конечно, спит с ними, куда она от меня денется. Я тебя обрадовал? Так я тебя постоянно радую, Лерочка, любовь моя. Хорошо, про любовь больше не буду.

– Ты слышала? – прошептала Алевтина Василисе. – Вот гад! Думает, что мы отрубились, и радуется.

– Чего и требовалось ожидать, – ответила тихо Василиса.

– В замочную скважину подглядывает, – пробурчала Леокадия, – у меня дальнозоркость, я его искрящийся оптимизмом щучий глаз отсюда вижу. Вот нищета Калерия! Даже нормальную камеру установить не смогла! Следят в замочную скважину, голытьба. – И она притихла.

В гулкой тишине за дверью раздались удаляющиеся шаги. Сидоров отправился праздновать победу?

– Лежим дальше, мало ли что, – прошептала Василиса, сжимая в руке грабли.

– Я от нее такой подлости не ожидала, – принялась делиться сокровенным Леокадия. – Подругой еще называлась, змея подколодная. Ладно бы выкрала изумруд, так еще и в плен захватила. Пусть ни на что не надеется. Я и под пыткой не скажу, что в кулоне омолаживающее средство! Там его практически не осталось. Да и качество уже не то, приходится делать дополнительные процедуры. Уколы красоты дорого обходятся! А после этого подвала мне придется решиться на хирургическое вмешательство. Никому нельзя верить, никому. – Леокадия перевернулась на другой бок и продолжила: – Илья небось, оставшись без денежной подпитки, сбежал…

– К Калерии, – не выдержала Василиса. Эх, молчать бы ей и молчать!..

– Нашел к кому. А я еще этой фригидной стерве магазин подписала! – досадовала Леокадия. – Я теперь нисколько не удивляюсь человеческой наглости и двуличию.

– Ага, – вставила Алевтина, – я тоже не удивляюсь наглости и хамству. Нет, Сидоров – вот гад! А так вокруг меня крутился: «Ах, Алечка, не расстраивайся! Уйдем вместе, если эта сволочь Монти нас выгонит!» Извини, Леокадия, какие уж тут сантименты, так и говорил. А я ему верила! До самого последнего момента. Вот Василиса его сразу раскусила. Да, Василиса?

– Не сразу, – призналась та. – Да что теперь об этом говорить! За два часа нам нужно попытаться не уснуть. Хорошенькое будет дело, если Калерия с Анатолием вернутся, а мы тут храпим вовсю!

– Давайте анекдоты рассказывать! – предложила Алевтина.

– Давайте. Только сначала я расскажу одну интересную историю об изумительной чистоты изумрудах, которые привез своей возлюбленной мореплаватель Кортес. Было это в сороковых годах шестнадцатого века. И была его возлюбленная прекрасна и легкомысленна…

– Ну-ну, – изрекла Леокадия, – знаем мы эту историю. Ювеналий Юльевич Капа тот еще сказочник. Королева Изабелла с помощью подручных выкрала у наивной дурочки эти камни.

Приказала сделать из них ожерелье и унесла его с собой в могилу. Один камень оставила в назидание потомству. И странствует этот камень по свету, калеча жизни и сердца.

– А разве это не так? – спросила Василиса. – Разве вы с Калерией поссорились не из-за этого камня?

– Да не ссорились мы с ней, – отмахнулась Монти. – Она захотела отбить у меня Кузнецова и позарилась на омолаживающий порошок. Ей уже ничего не помогало, а надо было просто меньше жрать. А как изумруд повернуть, чтобы медальон открылся, спросить заранее забыла, тупица.

– А как его надо повернуть? Как?

– Ага! Так я и сказала!

Глава 13

Финита ля комедия!

Лежать на цементном полу было не слишком комфортно, но ничего другого не оставалось. Радовало, что на дворе лето и риск подхватить простуду сводился к минимуму. Но приходилось часто переворачиваться с боку на бок, мысленно поражаясь йогам, которые всегда спят без перин и матрасов. Когда в доме все стихло, а судя по всему, Сидоров приготовил себе ужин, поел и завалился спать или смотреть телевизор, пленницы тихо встали и прислушались.

Тишина не внушала опасений. Но она могла закончиться в любой момент с приездом Калерии. Василисе не верилось, что Дубинина может пойти на мокруху, но она плохо знала Сидорова. Зато его знала Монти и костерила на каждом шагу. Больше всего ее огорчало, что, если с Калерией им справиться ничего не стоит, повалить Анатолия физически невозможно.

Василиса провела репетицию обороны: Леокадию с молотком и Алевтину с лопатой поставила с двух сторон двери, сама встала прямо по центру, как центральный нападающий в финальном матче за европейский кубок, с граблями. По ее команде все должны были действовать одновременно – бить без промаха. Монти с Алевтиной помахали орудиями обороны, приноравливаясь к боевой обстановке, и уселись рядом с дверью. Василиса махать граблями не стала, и так ясно, что к ней лучше не приближаться на пушечный выстрел, какая она злая и решительная.

Вскоре в доме послышался шум. Пленницы вскочили на ноги и приготовились отражать атаку. Шум стих внезапно, но послышались быстрые шаги спускающихся в подвал.

– Двое идут, в тапочках, не на каблуках, – прислушиваясь к шагам, сказала Василиса, – уверенно так шагают, спешат. Спешат с нами разделаться. Девочки! На изготовку!

– Покажем сатрапам, – и Алевтина помахала лопатой, – покажем, ух, мы им покажем…

– Что покажем? – фыркнула Леокадия, сжимая молоток.

– Не знаю, – призналась Алевтина, – хотя бы кузькину мать!

– Детский сад, – вздохнула Монти и напряглась.

В замочную скважину с обратной стороны вставили ключ, повернули, и дверь распахнулась.

– А! Сволочи! Не ждали! – закричала Василиса и, прихрамывая на неудобной обуви без каблуков, бросилась в образовавшийся проем.

Она, размахивая сельскохозяйственным орудием, которому с непривычки задала слишком большое ускорение, проскочила мимо двух мужчин, прижавшихся к стенке.

– Видишь, – сказал один другому, – я же говорил!

– Да она с граблями! Убить может! – поразился второй.

– Поберегись! Убью! – закричала Алевтина и выскочила следом за подругой из подвала с лопатой.

– Вот дура! – крикнула ей вслед Монти. – Зачем орать «поберегись!»?! Убью! Этого вполне достаточно для негодяев… Мальчики? Это вы, Удальцов?! – И спрятала молоток за спину.

Василиса с Алевтиной, услышав краем уха знакомую фамилию, остановились у противоположной стены и повернулись.

– Сережа! – закричала Алевтина, бросила лопату и кинулась к следователю. – Я знала, что ты меня спасешь!

Удальцов усмехнулся и принял гордую позу победителя, не устоявшего перед прекрасной, освобожденной им пленницей.

– Руслан?! Я и не знала, что ты меня спасешь, – пробормотала Василиса после секундного замешательства. – Руслан! – И кинулась на шею к мужу.

– Дурдом, – скривилась Леокадия, – надеюсь, мне виснуть на шее в знак признательности ни у кого не придется.

– Но как? Но что? Но когда? – сыпались вопросы с одной стороны.

– Да как же вы… Да как они… Да если бы… то мы бы им, – с другой стороны.

– А где Калерия? – Хладнокровие сохранила в этой трогательной обстановке только Леокадия. – Надеюсь, она задержана и дает показания о моем изумруде?

– Она задержана, – кивнул Удальцов, – а об изумруде мы поговорим вместе.

Он вновь стал официально прохладным, но этим нисколечко не испугал Алевтину. Она-то теперь точно знала, что все это время Сережа только и делал, что искал. Сережа искал ее. И нашел! И ее, и преступников.

– Они наверху, – сказал Удальцов, – пройдемте, граждане!

Василиса с Русланом задержались. Не целоваться же при свидетелях! Они так долго не видели друг друга.

– Но как ты нашел меня? – прошептала радостная Василиса.

– По дневнику, – признался муж, – ты очень хорошо его вела. Твои подробные описания очень помогли. Я сразу догадался, что все организовала Калерия, а помогал ей охранник. Только не следовало проникать в преступное логово одной.

– Но тебя же не было рядом!

– Да, я был далеко. Такая моя работа. Но сегодня я здесь, и все закончится хорошо. Только не для грабителей.


Калерия сидела с Анатолием на диване и мрачно разглядывала входящих. Василиса сразу заметила, что оба мучителя сидят в наручниках, а Удальцов сдерживает порывающуюся к предательнице Монти.

– Я вырву у нее все жиденькие волосенки! – кричала Леокадия.

– На себя погляди, – усмехнулась Калерия, – ходячий ужас из сумеречной зоны.

– Это ты мне устроила сумеречную зону, гадина! Где мой изумруд?!

– Не волнуйтесь, госпожа Монти, – сказал Руслан и шагнул к Калерии. – Ваша подвеска цела и невредима. – Он снял с шеи Калерии кулон и отдал его Леокадии.

Та схватила изумруд и спрятала его в бюстик. После этого немного успокоилась и плюхнулась в кресло, стоявшее напротив дивана.

– Не понял! – открывая дверь в гостиную, разочарованно произнес Илья Кузнецов. – Что за толпа?

Он явно собирался не на разборки. Стильный очаровашка уставился на Калерию, после нее перевел взгляд на Леокадию и совсем расстроился, увидев в комнате следователя.

– Леочка? – натянуто обрадовался Илья. – Так мы проводили тебя в иное царство. Пели за упокой…

– Идиот! – закричала Калерия. – Я заказывала службу «За здравие».

– Вот спасибо, – скривилась Монти, поглаживая себя по бюсту. – Как же мне вас отблагодарить?

– Ничего не надо, лично мне ничего не надо, я пошел, – засуетился Кузнецов.

– А зачем приходил-то? – прищурилась Леокадия, пронзая бывшего жениха убийственным взглядом.

– Ко мне на свидание! – громогласно заявила Калерия и уложила ногу на ногу. – Он в тебе полностью разочаровался. Да и держала ты его у себя только этой старинной побрякушкой! На самом деле Илья всегда любил меня! И без изумруда считал меня настоящей кар… кар… – от волнения Калерия сбилась, – карлевой!

– Старая ворона! – кинулась на нее Монти и вцепилась заклятой подруге в волосы.

Почему-то именно волосы притягивают разъяренных женщин в момент наивысшей ярости.

– Можно подумать, что ты ворона молодая! – принялась отбиваться от нее Калерия.

– Спокойно, дамы. – Их растащили Руслан с Удальцовым.

Кузнецов оторопело присел на стул у входа. Спокойно сидеть на нем ему не пришлось.

Дверь вновь распахнулась, на пороге гостиной показались Федор Дубинин с Лялей Сокольской.

– Что здесь происходит? – нахмурился Федор, разглядывая собравшихся. – Я предполагал, что дача необитаема.

– Естественно, – Калерию перекосило, – потому и притащил сюда свою любовницу!

– Кто бы говорил, – усмехнулась Сокольская и пригвоздила взглядом Калерию. – Весь бомонд в курсе твоих домогательств к моему брату!

– Брату? – удивилась Василиса. Но тут же спохватилась. Она же сыщик! – Эту версию я еще не успела отработать! – Это Василиса сказала для Руслана.

– Зато у меня все версии отработаны! – заявил следователь Удальцов, жестом приказывая Федору с Лялей пройти в глубину комнаты. – И я сейчас их озвучу.

– Мы будем очень внимательными слушателями, – усмехнулась Монти, поправляя вырез на грязной блузке. – Хотя и без озвучки все ясно, Калерию с охранником нужно четвертовать! Или, как на Древнем Востоке, отрубить им загребущие руки! Или посадить в бочку с дерьмом и провезти по улицам города, размахивая над бочкой мечом, как только они оттуда высунут непутевые головы! Чтобы другим неповадно было, – смягчила она свой монолог.

– Инквизиторша, – пробурчала Калерия, двумя руками – своей и Сидорова – поправляя волосы.

– Ну, насчет того, кто сегодня сядет в бочку с дерьмом, – хмыкнул Удальцов, – мы еще посмотрим.

– Давайте сделаем это побыстрее, – встряла Алевтина, – очень пить хочется!

Удальцов тут же отреагировал на ее замечание. Он подошел к столу, взял с него вазу с фруктами и отдал ее Алевтине, мирно сидевшей возле окна. Алевтина схватила яблоко и принялась упоительно жевать. Монти недовольно скривилась от этого проявления нежной заботы, но после недолгой борьбы с собой подошла к Алевтине и взяла из вазы грушу.

Василиса не хотела ни пить, ни есть, она хотела реванша. Она поняла, что главной скрипкой сегодняшнего вечера стал Удальцов, а ей придется ему подыгрывать. Но ведь и она немало сделала для разоблачения преступной банды! Неужели Руслан так не считает? Нет, все же он прочитал ее дневник и сам сказал, что ее подробные записи очень помогли следствию.

– Доброй ночи, господа, я не опоздал? – В гостиную неслышной кошачьей походкой вошел Капа.

– Вы?! – поразилась Монти. – Почему вы? Зачем вы сюда приехали?

– Меня некоторым образом пригласили, голубушка, – сказал ювелир, – засвидетельствовать чистоту камня. Конечно, если позволит хозяин.

– Ничего я не позволю, – фыркнула Леокадия и поправила бюст.

Капа пожал плечами и сел в свободное кресло.

– Это все – или будут еще незваные гости?! – возмутился Федор.

– Пока все, – успокоил его Удальцов. – Я начну?

– Начинайте, – махнула Монти.

– Спасибо, Леокадия Валерьевна.

– А чего это она распоряжается в моем доме?! – возмутилась Калерия.

– Это, между прочим, мой дом, – заметил Федор.

– С каких это пор?! – обомлела супруга.

– С тех самых, – не сдержался Федор, – как тебя посадят!

– Спокойно, граждане! – прокричал Удальцов. – Не беспокойтесь, посадят всех!

Кузнецов побледнел.

– Кого нужно, – добавил Удальцов. – Итак, следствие установило, что ограбление действительно было.

Леокадия многозначительно хмыкнула, но Удальцов не обратил на нее внимания.

– Двойное ограбление. По первой паре преступников следствие еще ведется. Там непонятен мотив, ведь награбленное вернули. Но со второй парой грабителей все стало ясно. Это Калерия Дубинина и Анатолий Сидоров, так сказать, исполнители. А задумано ограбление было не ими.

Все придумала бухгалтер магазина Ольга Сокольская. Она присутствовала при установке нового сейфа, надо сказать, довольно небольшого и нетяжелого. Поняла, что унести его из магазина можно легко и просто. Сокольская видела, что в новом сейфе Леокадия хранила старинную подвеску, которая очень нравилась жене ее любимого человека. Она поделилась своими мыслями с Федором, желающим во что бы то ни стало отделаться от надоевшей, неверной жены. И Федор принялся вдалбливать эту мысль Калерии…

– Ничего вдалбливать не пришлось, – усмехнулся Федор, – она сразу повелась, дурында.

– Негодяй! – вскочила Калерия. – Так это он во всем виноват! Пускай и отвечает перед правосудием!

– Должен вас разочаровать, – сказал Удальцов, усаживая ее на место, – за идеи не судят. За подобные, во всяком случае. Ограбление преступники спланировали четко, увезли Монти, подстроили ей аварию, после которой ее в полубессознательном состоянии на эту дачу привезла Калерия. Отсюда она поехала грабить магазин. Сидоров уже находился там. Под видом отправления естественных потребностей вышел в подсобку, переоделся, натянул чулок на голову, вылез через окно и вернулся в магазин с поджидавшей его Калерией. Их нисколько не смутило появление второй пары грабителей, вот как хотелось получить желаемое!

– Да ничего я не желал! – возразил Сидоров. – Это она жаждала получить изумруд…

– А проценты?! – повернулась к нему Калерия. – Ты же потребовал с меня проценты! И мне в этом долбаном магазине пришлось крутиться как белке в колесе!

– Хороша белка, – усмехнулась Леокадия, – облезлая.

– Тише, не мешайте следствию! – вставила веское слово Василиса.

– Калерия с сейфом уехала на автомобиле, Сидоров вернулся в магазин как ни в чем не бывало, – продолжил Удальцов.

– Точно, – заметила Алевтина, – слишком быстро он вернулся. Я еще об этом подумала. Обычно он сидит гораздо дольше.

– Но преступники не рассчитали. Они не знали, каким образом открывается медальон. И принялись выслеживать Алевтину, которая также знала о кулоне. Когда разговоры с ней не привели к положительному результату, они похитили бедную, доверчивую девушку!

Бедная девушка зарделась от удовольствия.

– Столько жертв ради какого-то кулона, – пожала плечами Сокольская. – И что в нем такого особенного?

– Молодильные яблоки! – изрек следователь, глядя на уплетающую очередной фрукт Алевтину. – То есть молодильный порошок!

– Омолаживающий, – поправила его Леокадия.

– Да, омолаживающий. Как подтвердит многоуважаемый Ювеналий Юльевич Капа, изумрудный кулон хранил в себе тайну, о которой знала Монти и ее подруга…

– А я ничего не знала! – разочаровалась Сокольская. – Иначе…

– Иначе сама бы украла кулон?! – рассмеялась Калерия.

– Впрочем, Ювеналий Юльевич, я бы не стал обращаться к вам как к многоуважаемому! Думаю, вы знали, что кулон краденый, и скрыли это от следствия, – повернулся к ювелиру Удальцов.

– Естественно, – процедила Леокадия. – Его украли у меня…

– Не у вас, – помотал головой следователь. – Попрошу войти! – крикнул он в сторону двери.

Все заинтересованно уставились на дверь. Вошла скромная Раечка Ступина.

– Воровка! – закричала Леокадия. – Я так и знала, что в тихом омуте черти водятся!

– Раечка, – прошептала Алевтина, – ты-то здесь почему?!

– Почему, почему, – кинулась к кассирше Монти, – по кочану! Сначала кулон украла она, Удальцов прав. А уже потом изумруд стащила Калерия!

– Нет. – Василиса выступила вперед и заслонила собой Раечку от взбешенной Монти. – Раечка здесь ни при чем. Кто угодно, только не Раечка, я проверяла.

– Как это ни при чем?! – кричала Монти, бегая по комнате. – Здесь у всех рыльце в пушку! Эти украли, – она указала на Калерию и Анатолия, – эти подговорили, – ее длинный палец уперся в Федора и Ольгу Сокольскую, – а этот послужил катализатором! – Палец остановился на Кузнецове. – Если пригласили Ступину, она при чем! При всем этом. Пусть признается!

– Признаваться придется вам, Леокадия Монти, – грустно изрек Удальцов.

– Мне?! – возмутилась Монти. – В чем?!

– В краже семейной реликвии. – Следом за Раечкой вошел вдовец Сорокин.

Леокадия обмякла и вернулась на свое место.

– Мне не в чем признаваться, – развела она руками, – я знать не знаю, о каком кулоне идет речь. Его у меня нет и никогда не было.

Василиса кинулась к ее груди, но кулона на шее действительно не оказалось.

– Ой! – вскрикнула Алевтина. – Он здесь! – И показала на вазу с фруктами.

– Это вам не поможет, – укоризненно покачал головой Удальцов. – Вы узнаете эту женщину, господин Сорокин, то есть господин Гольвади?

– Да, – ответил Сорокин-Гольвади, – я узнаю эту женщину. Она служила у нас камеристкой, прислугой. После ее внезапного исчезновения пропали семейные реликвии, драгоценности. Леокадию Монти разыскивает Интерпол.

– Глупости! Я ничего у вас не брала! – закричала Леокадия.

– Брала, голубушка, брала, чего уж там, – проскрипел из своего угла ювелир. – И я купил. Извините, господа, я же не знал, что вещички краденые. Узнал лишь тогда, когда этот господин пришел ко мне с фотографиями. Честное слово, связываться не стал бы! Честное слово! Закон для меня превыше всего, господин Удальцов. Госпожа Монти принесла мне серьги, колье и этот кулон. Но после того как узнала, сколько я дам ей за серьги и колье, кулон продавать отказалась. Признаться, я надеялся купить со временем и его…

– А на вырученные деньги она приобрела магазин! – догадалась Калерия.

– Так воровать краденое – это не преступление! – заявил Анатолий.

– В этом разберется суд, – заверил его Удальцов.

– Самый гуманный в мире? – мрачно пошутил охранник.

– Я и на суде ни в чем не признаюсь! – торжественно заявила Леокадия. – В глаза не видела этого господина, этот кулон и не пользовалась омолаживающим порошком. К тому же у него давно закончился срок годности! Последней, кто его нюхал, была русская императрица Александра! И к чему ее это привело?! Ха!

– Так его нужно было нюхать?! – поразилась Калерия.

– Вот действительно дурында, – усмехнулась Леокадия, – скажи мне спасибо, что я не показала тебе, как открывается кулон! Сейчас бы не сидела, а лежала в реанимации.

– А как он открывается, как? – Василисе очень хотелось разгадать последнюю загадку.

– Очень просто, сеньора, – ответил Гольвади и взял кулон из вазы.

Немного повертев его в руке, он нажал на изумруд, и тот отпрыгнул от золотой оболочки, открыв под собой небольшое пространство, наполовину заполненное белым порошком.

– Мама дорогая, – пробормотала Сокольская, глядя на раскрытый кулон.

– Так его надо было просто повертеть в руке, – разочарованно произнесла Калерия.

– Всего лишь, – удовлетворенно вставила Василиса. – Ничего особенного.

– Да, ничего особенного, – согласился с ней Гольвади и резким движением пальцев захлопнул кулон. – К тому же срока годности у порошка нет. Но то, что его использование только вредит, доказано.

– Это реликвия твоей семьи, дорогой? – прошептала Раечка, разглядывая изумруд.

– Была. – Гольвади спрятал кулон в карман.

– Позвольте, – Удальцов протянул руку, – кулон нужен для продолжения следственных мероприятий. После этого мы его вам обязательно вернем.

– Надеюсь, – усмехнулся Гольвади, протягивая ему изумруд, – ваш сейф не обкрадут.

– Ювеналий Юльевич. – Удальцов протянул изумруд ювелиру.

Тот достал старую, проверенную временем лупу и принялся разглядывать камень. После чего кивнул, тяжело вздохнул и вернул его следователю.

– Я так и не поняла, – высказалась Алевтина, глядя на свою бывшую хозяйку, – пользовалась она омолаживающим средством или нет! И если это средство действительно омолаживающее, почему не сделать подобное и не пустить на поток, позволяя женщинам оставаться молодыми и привлекательными на долгое время?!

– Сделать подобное невозможно, – ответил итальянец. – Чудодейственных изумрудов было всего пять, один из них украшает подвеску, остальные перемолоты в этот порошок. Рецепт утерян.

– Так ожерелья в могиле королевы Изабеллы нет? – разочаровалась Василиса.

– Это стоило бы проверить, – процедила Леокадия, сверля глазами подругу Калерию. – Если бы порошок сделали из изумрудов, он был бы зеленого цвета.

– А где ее могила?! – тут же заинтересовалась Калерия.

– Это, дамы, вы узнаете не скоро, – заключил Удальцов, надевая наручники на Леокадию Монти.

– А когда узнаете, – прошептал из угла ювелир, – милости прошу ко мне! Ничего личного, господин следователь, ничего личного. Только работа, бизнес, так сказать…

Эпилог

Василиса была на седьмом небе от нахлынувшего на нее счастья. И не только потому, что вернулся Руслан, совершивший благородный поступок по спасению народного индийского достояния. Она буквально летала от счастья потому, что муж признал в ней талант сыщика и назначил ее… нет, не главной женой. Она и так была единственной любовью Руслана Воробьева. Он назначил ее своим партнером по бизнесу. По сыскному бизнесу. Оставлять свадебный салон без внимания Василиса Василькова не стала, просто супруги поблизости открыли сыскную контору.

А директором «Ля Бутика» стала… Алевтина Краева. Сначала, как полагается, после проведения следствия и последующих за ним мероприятий магазин отсудил Джузеппе Гольвади. И подарил его своей невесте Раечке Ступиной. Жить будущие молодожены собирались в семейном поместье на родине жениха, так что магазинчик оказался бы брошенным. И широким жестом Раечка Ступина назначила главой магазина Алевтину. Сотрудник правоохранительных органов Удальцов поначалу воспротивился повышению невесты в должности, но вскоре смирился со случившимся, не устояв под натиском ее открывшихся деловых качеств.

Леокадию Монти депортировали в Италию, там ее осудили. Калерия Дубинина с Анатолием Сидоровым получили меньший срок, чем она. А вот Федор с Сокольской остались безнаказанными, но судьбе виднее, все у них еще впереди. Ювеналий Юльевич получил предупреждение от правоохранительных органов. Илья Кузнецов отделался легким испугом и принялся искать себе новую любовницу.

А изумруд вернули владельцу.

– Мы станем его хранить вечно, – с блестящими от возбуждения глазами сказала Раечка жениху.

– Нет, – покачал тот головой, – мы избавимся от этого проклятья Изабеллы.

Джузеппе резко остановил автомобиль на мосту через Москву-реку, вышел из салона и запустил руку в карман пиджака.

– Не собираешься ли ты его выбросить?! – испугалась Раечка, выскочившая следом за ним.

– Именно это я и собираюсь сделать! – сказал Джузеппе и выбросил камень в реку. – Финита ля комедия!

Подул сильный ветер…

– Запомни, внук! – вещал в это время пенсионер Квакин Казимиру. – Грабить банк лучше всего в водолазном снаряжении! Тогда нас точно никто не узнает. – Он прекратил грести веслами, остановив лодку под мостом. – А чтобы чувствовать себя в водолазном костюме комфортно, проведем репетицию под водой…

– Дед, – вздохнул Казимир, – может быть, нам не нужно грабить банк в водолазном снаряжении? В прошлый раз нас и так никто не узнал.

– Не узнал, не узнал, – проворчал Квакин– старший, – может, и не нужно грабить банк, чтоб этой совести пусто было, как и нам! Может быть, лучше собирать бутылки!

– Или найти клад, – придурковато улыбнулся Казимир.

– Найдешь его, клад этот, как же, – проворчал дед, копаясь в водолазном костюме. – Если только он свалится с неба…

– Свалился, дед! Свалился!

Квакин-старший обернулся и уставился на ладонь внука, на которой лежал камень в золотом обрамлении, сверкающий глубоким таинственным зеленым светом.

– Мать честная, – пробормотал пенсионер, пробуя золотой ободок кулона на зуб, – есть в жизни справедливость! Собирать бутылки нам не придется. Грабить, благодаря провидению, тоже. Есть у меня один знакомый ювелир с дурацкой фамилией Капа. Мы когда-то с ним целину поднимали…

Так продолжилась история удивительного изумруда.

Но это – уже другая история…

Примечания

1

Подробности захватывающей истории с поиском сокровищ можно прочитать в романе «Страсти по криминальному наследству».


Купить книгу "Банда в белых тапочках" Кускова Алина

home | my bookshelf | | Банда в белых тапочках |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 1.0 из 5



Оцените эту книгу