Book: Легионеры



Легионеры

Александр Никитин

Легионеры

Имя им — легион

«И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ:

легион имя мне, потому что нас много.»

Марк 5:9

ГЛАВА 1

Негры бывают разного цвета.

От иссиня–черного до почти бежевого, наподобие кофе с молоком. Говорят, встречаются даже негры–альбиносы…

— Ну, и чего ты быкуешь? Ну?

У этого парня кожа была темно–коричневая и блестящая — как ремень с портупеей или новая кобура, выдававшиеся некогда офицерам советской армии.

— Смотри… Сюда смотри!

Алексей взял банку тушеной говядины так, чтобы виднелось изображение на этикетке:

— Видишь, вот бык — он большой, здоровый… Как ты, да? А все же в такую маленькую баночку поместился.

Алексей поднес тушенку поближе к глазам собеседника:

— Дошло? Нет?

Разумеется, сидящий напротив негр по–русски не понимал ни слова. Но сейчас это уже значения не имело.

— Отвечай, придурок…

Неизвестно, что взбрело коричневому парню в голову. Может быть, его обманул вкрадчивый, почти нежный тон собеседника? Или нахал решил, что русские хотят просто–напросто откупиться? А может…

Во всяком случае, он демонстративно сплюнул прямо под ноги Алексею, и сказал что–то громкое и обидное.

Столпившиеся вокруг негры засмеялись.

— Зря ты так…

Мощный удар в висок отбросил сидящего к стене — банка с говядиной весила больше четырехсот граммов, так что не пришлось даже замахиваться.

И прежде чем тело с грохотом сползло вниз, Алексей успел ещё разок впечатать в грудь противнику высокий форменный ботинок:

— Х–хак!

Он отступил назад, и сразу же оказался среди земляков:

— Отлично, Леха.

— Ну? Кто еще?

— Бля, суки черножопые!

Стало слышно, как не торопясь перекатывается по полу опрокинутый кем–то стакан…

А в следующую секунду дрались уже все — благо, даже при такой свалке отделить своих от чужих было немудрено.

Противник имел явное численное превосходство. Поначалу казалось даже, что вокруг мелькают одни цветные, оскаленные рожи:

— Держись, братья–славяне!

Алексей едва увернулся от летящего в голову кулака и довольно удачно встретил локтем чью–то коричневую физиономию:

— Н–на!

Однако тут же под звуки осыпавшегося стекла очередной противник достал его хлестким ударом по печени…

Переломившись от боли, Алексей попытался поставить блок, но продолжения не последовало. Никто не спешил добивать его — никто вообще больше не шевелился, и воцарившуюся тишину нарушало только хриплое дыхание дюжины разгоряченных мужчин, да хруст осколков под каблуками.

Невидимый бедолага внизу попробовал застонать, но тут же осекся. Алексей поднял глаза:

— Мать твою… Дятел!

В дверном проеме стоял собственной персоной капрал–шеф Дюпон.

Прозвище Дятел давно и намертво прилепилось к нему с легкой руки легионеров из России. Дело было даже не во внешнем сходстве носатого коротышки с лесной птицей. Куда важнее, что капрал–шеф слыл отпетым карьеристом, стукачем и провокатором.

За двенадцать лет службы в Легионе имя его обросло таким шлейфом самых омерзительных, передававшихся из поколения в поколение легенд, что теперь уже невозможно стало бы отделить правду от вымысла. Многие поговаривали, что Дятел в прежней своей жизни был католическим священником — и сбежал от суда за изнасилование ребенка. Другие утверждали, что он пытал людей в застенках румынского диктатора Чаушеску, но не поделил с начальством золото, выломанное из зубных коронок. Третьи ручались головой, что Дюпон это не кто иной, как серийный маньяк–расчленитель по прозвищу Розочка, наводивший в восьмидесятые годы ужас на окраины Лондона.

Во всяком случае, французский язык вряд ли был для капрал–шефа родным. Как, впрочем, и для большинства легионеров…

Осторожный Дятел вовсе не торопился входить внутрь.

Тянулись секунды, а он все так же молча стоял на пороге, слегка покачиваясь и перенося вес тела с пятки на носок: вперед–назад… вперед–назад… Классическая поза: руки за спиной, ноги на ширине плечь, а брезгливо поджатые бледные губы явно не сулят никому ничего хорошего. В полной тишине взгляд капрал–шефа неумолимо перетекал от одного участника потасовки к другому — ни на ком не задерживаясь особо, но никого и не пропуская.

Наконец, дошла очередь и до Алексея.

«Сволочь, — подумал он. — Обидно–то как… Глупо!»

Оказалось неожиданно трудным заставить себя поднять глаза на маленького носатого человечка в погонах…

Впрочем, особого смысла геройствовать уже не было. Дверь с медленным скрипом закрылась, и капрал–шеф Дюпон по прозвищу Дятел исчез за ней, так и не произнеся ни слова.

— С–сука рваная! Падла…

— Во, попали! И чего теперь? Всем «цивиль»?

— Да, бля–а… Доигрались.

В общем разноязыком гомоне ухо сразу выделило голоса соотечественников.

— Мужики, вы как? Живые?

— Вроде… Нормально!

— Острожней. Смотрите, чтобы не нарваться сдуру.

Опасения оказались напрасны — недавним противникам тоже было не до разборок. Хотя всерьез перепало только тому негру, с которого начал Алексей, остальные чернокожие парни ничуть не рвались продолжить драку и до конца выяснить отношения с русскими.

Всех теперь заботило совсем другое…

— Чего делать будем?

Алексей хмыкнул:

— А я знаю?

Но соотечественники уже обступили его — в ожидании.

— Надо же что–то делать!

— Ребята, это из–за меня… — парень лет двадцати, которого все называли Студент, поправил платок, пытаясь остановить сочащуюся из рассеченной брови кровь.

Кто–то из братьев–славян невесело матюгнулся.

— Так, — принял решение Алексей. — Пошли на бревна.

Народ без разговоров двинулся к выходу, и только щетинистый здоровяк по кличке Хохол для порядка спросил:

— А зачем?

— Посидим, покурим… Подумаем.

— Пошли!

— Да, не здесь же торчать, — Алексей выразительно покосился на чернокожих парней, обступивших своего битого лидера.

Когда все уже были за дверью, Студент обернулся:

— Что там с ним?

— Нормально. Оклемается.

Алексей покачал головой:

— Слава Богу! Только вот ещё «мокрухи» не хватало. Для полного счастья.

— Это все из–за меня, — повторил Студент.

— Чего уж теперь?

Близость моря почти не чувствовалась — с прошлого воскресенья не было ни ветерка, и воздух над казармой привычно дрожал от духоты.

— Чертова погодка!

— Одно к одному…

Сразу же за штабным корпусом начинался сквер со спортивной площадкой излюбленное место отдыха и общения всех без исключения национальных «кланов» и землячеств со времен основания лагеря.

Алексей первым обогнул турник и опустился на одно из бревен, облюбованных для посиделок «русскими» кандидатами в Легион:

— Блин… Сковородка.

Посторонних поблизости не было.

Деревья и здесь почти не давали тени, но Студент уже вытаскивал из кармана зеленого тренировочного костюма мятую пачку «галуаз»:

— Угощайтесь, мужики.

— Спасибо.

— Давай сюда… Мерси!

Пока закуривали, никто не произнес ни слова.

Дым от дешевых сигарет медленно потек в раскаленный воздух.

— Что теперь будет?

Как и следовало ожидать, первым нарушил молчание Студент.

— «Цивиль»! Отчисление, — сплюнул под ноги Хохол. — Мать его…

— Всем? Неужели всем?

Алексей пожал плечами:

— Посмотрим. Если б не Дятел, с–сука…

— Может, обойдется?

— Вряд ли.

Кто–то выругался, и Студент в очередной раз промямлил:

— Это из–за меня, да?

— Не ной ты! — Прикрикнул на него, бритый наголо хлопец с вытатуированным на запястье якорем и надписью «Североморск».

Алексей перехватил недобрый взгляд сидящего рядом с бритым Хохла и посчитал необходимым вмешаться:

— Кажется, никто никого не заставлял. Сами решили. Так?

Он знал, что возразить братьям–славянам нечего. И не ошибся, услышав общий гомон:

— Так! А что? Нельзя же было такое спускать.

— Не положено. По понятиям.

— Черножопые — они слов не понимают!

— Тогда о чем речь? — Придавил окурок Алексей.

— Обидно, — вздохнул кто–то. И все сразу заговорили о другом:

— Но, все же, здорово мы им вломили. А, мужики?

— Ну так! Еще бы!

— Запомнят теперь, падлы…

— Это им не по пальмам прыгать. Верно?

— Верно. Да, Леха, начало было в кайф!

— Тушенкой в рожу… Как ты ему сказал? «Не быкуй», да?

Алексей усмехнулся:

— Наше дело правое…

Вообще–то, негр действительно получил по заслугам. Давно напрашивался — вот и получил. Появился он в отборочном лагере под Марселем всего на пару суток раньше Алексея, но с самого начала повел себя не по–людски: брал без спросу чужие сигареты, забывал спускать в туалете воду и задирался к тем, кто выглядит послабее.

Студента он приметил сразу, как только большеглазый русый парнишка прибыл с очередной партией кандидатов. Поначалу губастый негр даже пытался заигрывать с новичком, потом стал угрожать — однако, Студент постоянно находился среди земляков, и удобного случая перейти от слов к делу не представлялось.

В нарастающем напряжении минуло несколько дней. Развязки ждали, но все же наступила она неожиданно…

На сегодняшних «политзанятиях» коричневый ублюдок умудрился–таки в полумраке видеозала пристроиться рядом со Студентом. Кандидатам крутили очередное пропагандистское кино. Бравые парни в камуфляже с «пламенными» нашивками Легиона крушили врагов демократии на земле в небесах и на море. Трепетали знамена, играли оркестры, благодарная Франция под звуки маршей чествовала своих героев… и тут мощь динамиков перекрыл возмущенный вопль:

— Да отгребись ты, пидор! Руку убери!

Включили свет.

— Ты чего, козлина? Спятил?

Ситуация в комментариях не нуждалась, однако негр не выглядел ни испуганным, ни смущенным. Скосив глаза на поднявшихся с мест соотечественников Студента, он демонстративно шлепнул парня пониже спины и в окружении темнокожих приятелей двинулся к выходу…

Это было уже больше, чем личное оскорбление. Это был вызов. И по неписаным правилам любого мужского коллектива не принять его означало навеки лишиться чести.

… Вызов приняли, и теперь Студент нервно вытирал с висков капли пота:

— Надо было мне самому разобраться. Один на один.

— Не смеши, — сплюнул сквозь зубы Хохола. — Ниггер тебя узлом бы скрутил.

— А потом бы ещё в жопу трахнул! — поддержал сосед.

Остальные молчали.

— Ребята… Может, я пойду, сдамся? Возьму все на себя?

— Зачем?

— Пусть одного выгоняют! Скажу, что затеял драку…

— Думаю, это без толку, — пожал плечами Алексей.

Однако, Студент уже загорелся:

— Ребята, мне же все равно не светило… Я все равно бы отсеялся! А вам–то зачем зазря пропадать? Обидно же!

— Обидно, — согласился Хохол. Он единственный кроме Алексея уже имел право надевать новенькую легионерскую форму — «комба», со дня на день ожидая отправки в учебный центр.

Еще несколькоа человек тоже сдали все положенные нормативы, но ещё не прошли собеседование в «гестапо» — поэтому у них пока обмундирование было застиранное, второго срока. Большинство же парней, куривших сейчас на «русском» бревне, носило спортивные костюмы, которые перед тестами по физподготовке выдают здесь новичкам–кандидатам взамен гражданской одежды.

— Нет, честно! Я все равно бы на марш–броске сломался…

Собственно, это как раз ни у кого из присутствующих сомнения не вызывало. Прозвище свое Студент получил в первый же день по прибытии после того, как рассказал, что дома, на Родине, даже в армии не служил из–за университетской отсрочки. Подтянуться на перекладине положенные десять раз он худо–бедно смог, но вот норматив по подьему переворотом… В общем, единственным достоинством парня в глазах земляков оказалось умение прилично говорить по–французски — а одного этого для поступления в Легион было явно недостаточно.

— Что скажешь? Идти ему?

Алексей переглянулся с Хохлом и кивнул:

— Ладно. Пусть попробует.

— Я прямо сейчас! — Обрадовался Студент. — Я все на себя возьму, я им такого…

— Только не перестарайся.

Парень пригладил пятерней короткий ежик волос на макушке и зачем–то снова полез в карман:

— Ребята, да я там… Угощайтесь!

— Топай, — распорядился Хохол, вытягивая из протянутой пачки сигарету. — Раз уж такое дело.

— Берите, ребята! Пожалуйста.

На всех курева уже не хватило, поэтому задымили по очереди.

— Может, пронесет? — Вздохнул кто–то, глядя в спину удаляющемуся Студенту.

— Чудес на свете не бывает.

Алексей встал, надел берет и привычно расправил собравшиеся за форменным ремнем складки:

— Все! Расходимся.

* * *

Сигнал на построение застал его в спортзале.

Протяжный свист, казалось, ещё не расворился в воздухе, когда Алексей уже подбегал к лагерному плацу.

— Вот и все, братья–славяне, — занял он свое место в строю. — Кажется, приехали!

Спорить никто не стал, лишь Хохол по привычке выругался.

Под раскаленным солнцем быстро, прямо на глазах, оформлялись шеренги.

— Ладно тебе… Студента не видел?

— Да вон, стоит.

Впрочем, Алексей уже и сам рассмотрел в ряду новичков знакомый стриженый затылок. Следовало окликнуть парня, но тут подал голос ещё кто–то из своих:

— Туда гляньте. Красота, верно?

Со стороны медчасти на плац торопилось несколько разноцветных негров в «комба» и спортивных костюмах. Марлевая повязка на голове их недавнего предводителя казалась неестественно белой и чистой, как фата у невесты.

— Все же, здорово ты ему… От души!

Но Алексея сейчас больше интересовало другое:

— Эй, Cтудент! Как там у тебя? Чем кончилось?

Парень хотел обернуться, но в этот момент прозвучала команда.

Все застыли. Некоторое время над лагерным плацом густела и колыхалась только тревожная тишина.

— Пся крев, — еле слышно процедил сквозь зубы сосед Алексея, немолодой поляк. — Кур–рва мать…

Зрелище действительно впечатляло.

На этот раз лицом к лицу с шеренгами новичков–кандидатов стояли кадровые легионеры, капралы, сержанты и даже несколько офицеров. Всех вместе, в одном строю, Алексей видел впервые, а выражение их непроницаемых физиономий явно не сулило собравшимся ничего хорошего.

Опять прозвучала команда, и вперед шагнул мужчина средних лет в рубашке с капитанскими погонами — Алексей сразу узнал в нем одного из тех, кто задавал вопросы на собеседовании в «гестапо».

Капитан заговорил по–французски. Речь была недолгой, и когда он закончил, из строя один за другим выступили переводчики:

— Кодекс чести гласит, что все легионеры — братья по оружию… Кандидаты равны между собой независимо от расы, национальности и вероисповедания…

Алексей вслушивался в знакомые по учебному фильму фразы — сейчас, на родном языке они звучали особо торжественно и тревожно.

— Если кто–то оскорбит соседа, он будет немедленно отчислен… Самостоятельные расправы наказываются тотчас же и без пощады…

Суть выступления вкратце сводилась к тому, что именно безукоризненная дисциплина, наряду с отвагой, является для солдата Французского иностранного легиона проявлением высшей доблести. А потому терпеть нарушение славных традиций никто не намерен.

Переводчик скоро закончил, и над лагерным плацем опять воцарилось молчание — капитан умело выдерживал паузу.

Люди в шеренгах замерли, истекая потом.

Наконец, прозвучали фамилии. Всего две.

И команда офицера:

— Выйти из строя!

Первым сделал шаг вперед Студент. Вслед за ним нехотя покинул шеренгу коричневый негр с перевязанной головой.

Капитан ещё несколько мгновений разглядывал обоих, а затем негромко распорядился:

— Цивиль… Разойтись.

С этой секунды и тот, и другой вновь становились людьми гражданскими, и Легион не имел с ними больше ничего общего.

— Разойдись!

Студент опустил голову, его недавний обидчик подался вперед, стискивая огромные кулаки — но продолжения не последовало…

Ближе к вечеру Студент все–таки забежал попрощаться. В этот раз народу «на бревнах» было меньше, чем обычно — Алексей с приятелем, да пара новичков, освободившихся после наряда в лагерную столовую.

— Видите? Обошлось! Я же вам обещал…

Парень выглядел куда лучше, чем на построении. Он даже немного гордился собой и, видимо, искренне рассчитывал на признательность земляков.

— Молодец.

— Спасибо, братан, — отер невидимую слезу Хохол.

Но Студент иронии не почувствовал:

— Да ладно, ребята… Вам спасибо!

— Странно, что ты ещё здесь. — Алексей пересел поудобнее.

— Документы на проезд оформляют.

— Домой? В Россию? — Удивился кто–то, но все вокруг засмеялись:

— Размечтался…

— Самолетом, в бизнес–классе!

Алексей доходчиво пояснил, что Легион, конечно, оплачивает любому отчисленному из лагеря обратную дорогу — но не куда угодно, а только до того самого вербовочного пункта, в который впервые обратился кандидат.

— А потом как же?

— А потом — гуляй, Вася! На все четыре стороны.



Некультурный Хохол сплюнул под ноги:

— Ты–то сам где «сдавался»?

— Через Форт де Ножен, — сообщил новичок. — Слышали, да?

— Знаем, — большинство россиян последнее время попадало в Легион именно через этот, самый знаменитый гарнизон в близком пригороде Парижа.

— Вот туда, если что, и поедешь. Обратно, за казенный счет.

— Типун вам на язык!

— А может, оно и к лучшему… — подал голос ещё один из недавно прибывших парней.

— Что, уже надоело? Домой захотелось? К мамочке?

— Ладно, Хохол. Не заводись, — Алексей легонько подтолкнул приятеля в плечо. — Тут тебе не родная советская армия.

— Нет, Леха, подожди! Из–за таких вот, бля, романтиков…

— Закончили. Хватит.

Но Хохол больше не мог, да и не стремился удерживать в себе накопившееся за день напряжение:

— Чего они вообще сюда лезут? Чего? Детский сад…

Алексей встал с бревна так, чтобы на всякий случай оказаться между ним и красным от смущения Студентом:

— Значит, все? Прощай, Легион?

Студент кивнул:

— Да. Сначала в Марсель, а оттуда поездом.

— Вещи вернули? Документы?

— Нет пока. Сказали, что вместе с билетами отдадут.

— Отдадут. У них с этим строго. — Алексей решил сменить тему:

— Теперь что? Домой?

Студент пожал плечами:

— Не знаю. Посмотрим… Попробую ещё тут покрутиться.

— Правильно! Куда спешить? — Всем известно, что даже для полулегального иммигранта существует куча способов оттянуть свое выдворение за пределы Франции.

— Деньги–то есть?

— Ну, сотни четыре… Считая с тем, что здесь набежало.

— Не густо!

— А выплатят ему за Легион? — Засомневался кто–то. — Он же ведь вроде как по дисциплине отчислен?

— Выплатят! Как положено любому кандидату — пятьдесят франков в сутки, с первого дня до последнего…

Вопрос денежного довольствия — это такой вопрос, который никого из будущих легионеров не мог оставить равнодушным. Поэтому все разом принялись обсуждать будущие оклады по выслуге лет, надбавки за должности, за звания, за место службы, за участие в боевых действиях и род войск… Затем разговор незаметно переключился на здешие цены, и все в один голос решили, что по сравнению Россией они до неприличия высоки.

— На метро проехать — семь франков. Это если на наши деньги…

— В Париже? Да, верно. Самый дорогой город.

— Там, наверное, вообще меньше чем за сотню не пожрешь?

— За сотню? Размечтался. Бутерброд простой двадцать франков стоит! А пачка сигарет — двенадцать!

— Можно, говорят, за семь купить.

— Дерьмо какое–нибудь? Вроде нашей «Примы»! Я такое и дома–то не курил.

— Ну и сидел бы в своем Воронеже! Чего сюда притащился?

— А твое какое дело? Ты что, из «гестапо»?

— Кто, я? Слышь, за базар–то…

— Хватит, мужики. — Алексей вовремя почувствовал, что разговор опять приближается к опасной черте. — Полегче.

— А чего он несет?

— Да пошел ты!

Очевидно, сказывалась многодневная духота. Накопившееся нервное напряжение искало выхода, и последствия даже самой пустячной ссоры могли оказаться непредсказуемыми.

Это понял даже Хохол. Успокоив на правах старшего почти готовых сцепиться соотечественников, он довольно миролюбиво поинтересовался:

— Слушай, Студент… Насчет черномазого — ты давай поосторожнее. Легион за забором кончается.

Алексей сразу понял, что имеет в виду приятель. Кивнул и добавил для полной ясности:

— Здесь мы за тебя, как за своего «вписались». А там — каждый сам по себе. Закон джунглей! И на полицию не надейся, особенно в твоем положении.

— Да, если ты не француз… — Хохол, видимо, припомнил что–то из собственного опыта, поморщился и потер левый бок. — В общем, смотри по сторонам.

— Сколько времени, мужики?

Оказалось, что пора идти строиться — на ужин. Народ засобирался:

— Ну, Студент, счастливого пути!

— Привет родным березкам, если что.

— Может, встретимся еще… Мир, говорят, тесен.

Одним из последних руку для пожатия подал Алексей:

— Удачи тебе!

Но Студент задержал его ладонь в своей:

— Спасибо.

— Ладно, обошлось. И слава Богу!

— Вот, я тут написал… Адрес, телефон. Будешь в Питере — дай знать обязательно.

Алексей даже не стал прятать ухмылку:

— Ну, надеюсь, не скоро увидимся! Лет этак через пяток…

— Конечно, конечно, — спохватился Студент. — Я знаю, я уверен — все будет в порядке. Тебя–то уж точно зачислят!

— Посмотрим. Все, будь здоров.

Отпуска у легионеров, конечно, неплохие, до сорока пяти суток. Но по условиям контракта впервые отправиться на Родину можно только на четвертом году службы…

* * *

На ужин в этот раз давали мясное рагу и какой–то салат.

— Леха, перчику перекинь!

— И пару пива. Холодного.

— Чего? — Не понял Хохол.

— Шучу, — пояснил Алексей и прежде чем приняться за еду щедрой рукой окропил зелень оливковым маслом. Со спиртным–то как раз в лагере была напряженка…

— Товарищ! Клеп?

Обернувшись, Алексей увидел вежливую улыбку Гюнтера, немца лет сорока:

— Хлеба тебе, что ли? Нет проблем.

Несмотря на отличную выправку и фигуру без капли лишнего жира, сосед явно был здесь самым старшим — во всяком случае, возраст его вплотную приближался к предельно допустимому для кандидата в легионеры. О прошлом своем Гюнтер не распространялся, но с охотой употреблял в общении с соотечественниками Алексея русские слова и, даже целые выражения.

— Хохол, передай ему…

— Хлеб, яйки, млеко? Хенде хох, Гитлер капут! — Приятель заржал было без всякой задней мысли, но тут же осекся под взглядом Гюнтера:

— Битте–дритте!

— Данке, — поблагодарил немец.

— Наверное, надо было сказать «мерси», — чтобы сгладить неловкость, Алексей улыбнулся соседу, а потом вновь повернул голову к землякам:

— Привыкайте, ребята! Теперь, говорят, нам будет положено общаться только по–французски. Даже между собой…

Так называемые «комба», то есть те, кто уже прошел отбор и со дня на день ждал выезда на спецподготовку в Кастельнодари, питались в общем зале столовой, но за отдельным столом. Формирование очередной команды как раз подходило к концу, и в этот вечер парней — «комба» набралось даже несколько больше, чем обычно — примерно дюжины полторы. Пестрая публика: десяток соотечественников Алексея и прочих братьев–славян, парень из Прибалтики, который в Легионе тоже считался «русским», азиат по имени, разумеется, Ким и четверо цветных. Еще имелся некий тип непонятной кавказской национальности, а Западную Европу кроме Гюнтера представляли француз и испанец.

Алексей уже наливал себе кофе, когда в столовую ввели группу свеженьких, только что прибывших кандидатов.

— Во! Пополнение… — Хохол поковырял пальцем в зубах и сыто рыгнул.

— Как не стыдно! Ведите себя прилично, месье, — шутливо сдвинул брови Алексей. — Какой пример вы подаете молодежи?

Но приятель отмахнулся, и наметанным взглядом выделив кого–то из толпы наголо бритых, озирающихся по сторонам парней, окликнул его на весь зал:

— Эй, земеля? Откуда?

— Краснодар! — охотно отозвался тот, сверкнув золотой коронкой.

На первый взгляд он ничем не отличался от остальных новичков, одетых в такие же казенные спортивные костюмы, и Алексей в который уже раз отметил способность своих соотечественников распознавать друг друга без слов и документов.

— О, почти сосед…

— Шухер! — выпалил кто–то, но было поздно.

Прямо напротив столика, за которым расположились Хохол и другие «комба», замер в привычной позе надсмотрщика за рабами капрал–шеф Дюпон по прозвищу Дятел. Глаза, как обычно, пустые, руки за спиной, ноги на ширине плеч… Шум в зале утих — настолько, что Алексей услышал даже гудение кондиционера под потолком.

Наконец, капрал–шеф брезгливо и будто нехотя разлепил губы.

— Встань, — перевел кто–то шепотом. — И назовись.

Но Хохол уже понял приказ. Он вытянулся в струнку перед Дюпоном, проорал фамилию и по старой армейской привычке принялся пожирать начальство глазами.

Дятел задал следующий вопрос — как догадался Алексей, его интересовало, знаком ли кандидат с установленными в лагере правилами поведения. Познания приятеля во французском были скудны до неприличия, но даже он уловил в речи Дюпона пару знакомых слов. А потому напрягся из последних сил и выдал:

— Миль пардон, мон капрал… то есть, капрал–шеф.

— Встать. Смирно!

Затем последовал приказ — всем «комба» покинуть помещение и построиться в одну шеренгу.

— С–сука, Дятел…

Под сочувственными и удивленными взглядами нескольких десятков кандидатов в легионеры, их старшие товарищи торопливо пересекли зал и привычно разобрались по росту перед входом в столовую.

Прозвучала команда, после чего «комба» строевым шагом проследовали на пресловутый плац — мимо типографии и неприметного здания, в котором размещалось что–то вроде компьютерного центра Легиона.

— Стой! Вольно…

Перед шеренгой снова с презрительной миной на физиономии появился Дятел. Несмотря на жару, форма у него под мышками была сухой, да и на лице не блестело ни капельки пота.

— Смирно!

Хохлу было приказано сделать два шага вперед и принять упор лежа. Несколько минут капрал–шеф Дюпон подробно обьяснял, в чем заключается провинность будущего легионера и для чего необходимо соблюдать дисциплину, а также славные полуторавековые традиции самой известной в мире войсковой части…

— Сейчас это он про что? — почти неслышно, одними губами спросил у Алексея сосед справа.

— Один, говорит, за всех — все за одного!

— Тоже мне, д'Артаньян…

В данном случае с детства знакомое по роману о трех мушкетерах выражение означало: за проступок одного кандидата будут наказаны все «комба».

— Вот ведь, сволочь.

В конце концов, перешли к делу. По команде капрал–шефа люди в форме разом упали на плац и приняли упор лежа. В носу Алексея сразу же запершило от пыли, поднявшейся с раскаленных на солнце каменных плит.

Кто–то чихнул… Дятел прошелся вдоль шеренги, почти задевая лица тупыми носками ботинок. Постоял, и лишь после этого начал отсчет:

— Раз! Два! Три!

Отжаться пришлось раз сорок, прежде чем прозвучало:

— Встать! Вольно… Разойдись.

Наказание получилось не столько тяжелым, сколько унизительным.

— Убью гада, — прошипел Хохол, с дикой ненавистью глядя в удаляющуюся спину капрал–шефа. — Точно угрохаю, бля буду!

Но угроза повисла в воздухе. Некоторое время «комба» молча приводили себя в порядок: новенькое, недавно полученное обмундирование теперь выглядело хуже обносков второго срока службы, лица и руки покрылись подтеками грязи и пота. А потому, хотя вслух претензий никто высказывать не собирался, Хохол все же почувствовал себя немного виноватым перед товарищами:

— Ну, мужики, чего вы?

— Карашо, товарищ, — ободряюще потрепал его по плечу оказавшийся рядом Гюнтер.

А потом отозвался и Алексей:

— Ладно. Считай, легко отделались.

Одним из принципов Легиона была коллективная ответственность за индивидуальные провинности. И надо отметить, что из–за «русских» парней остальных кандидатов наказывали достаточно редко — гораздо чаще дисциплину нарушали негры, свободолюбивые «латиносы» и разбалованные демократией представители Западной Европы.

— Замочу ведь этого Дятла, честное слово! — Снова в сердцах поообещал «виновник торжества».

— Не болтай, — неожиданно резко оборвал приятеля Алексей.

— Ты чего? — удивился Хохол.

— Ничего… В «гестапо» захотел? Давай. Пришьют тебе там угрозу покушения на командира — и привет!

— Да кто заложит–то? — Хохол без особой уверенности оглянулся по сторонам. Конечно, стукачи военной контрразведки были в каждом взводе и в каждом «землячестве», но грешить на стоящих сейчас рядом товарищей не хотелось.

Большинство «комба» уже покинуло плац, и Алексей махнул рукой:

— Чего ждем? Пошли отсюда! — Солнце уже навалилось на горизонт, но до относительной вечерней прохлады было ещё далеко.

— Вы в казарму?

— Да надо бы душ принять, и вообще…

Однако, сразу за Центральным штабом на пути «комба» вырос запыхавшийся русский парень из кандидатов:

— Мужики, постойте!

— Ну? Чего еще? — Насторожился Хохол.

Видимо, он считал, что хорошим новостям взяться неоткуда, а плохих на сегодня уже и так хватило с избытком.

— Поздравляю! Утром все поедете в «учебку».

— Ну, наконец–то! Откуда знаешь? — На всякий случай уточнил Алексей.

— От этого, как его… ну, каптерщика. Мы после обеда в подвале, на вещевом складе работали, вот он и сказал, что команда на отправку сформирована. И бумаги уже в канцелярии.

— Значит, точно…

Начальник склада родом был откуда–то из–под Череповца, отвоевал свое в погранвойсках на таджико–афганской границе, а в Легионе за несколько лет дослужился до звания сержанта и теплой спокойной должности. Как большинство тружеников тылового обеспечения, он знал в лагере все и обо всех — а потому изредка снисходил даже до того, чтобы поделиться с «зелеными» новичками кое–какой полезной информацией.

— Спасибо, земляк! Обрадовал.

— Не за что, мужики.

— Давно пора. Уже поднадоело тут… — Народ, на какое–то время забыв о Дятле и учиненной им экзекуции, принялся весело и возбужденно обсуждать предстоящий отьезд.

Разумеется, поступило предложение устроить отвальную:

— А что? По полтинничку скинемся — и нормально!

— Это сколько получится? Пятьдесят франков если умножить на…

Кто–то сообразил:

— Так ведь магазин–то уже закрыт!

— А если в Обань смотаться?

— При чем тут магазин? Там у них все равно выпить нечего. Но имеется один вариантик… Водки не обещаю, а красного вина достанем.

— Ой, блин! Опять этот компот лакать?

— Парни… Может, не стоит?

Голос Алексея прозвучал негромко, но так, что услышал каждый.

— Ты чего? — Удивился Хохол. — Нерусский, что ли?

Алексей повернулся в сторону плаца, потом выразительно перевел взгляд с приятеля на остальных «комба», участвовавших в недавней потасовке:

— Как хотите, а с меня на сегодня достаточно.

— Не ссы, прорвемся! Волков бояться…

— Желаю удачи, мужики, — Алексей пожал плечами, и не дожидаясь ответа зашагал по направлению к казарме.

— Постой! Подожди. — Хохол догнал приятеля и придержал его за локоть.

— Чего тебе?

— Ничего. Пошли вместе. — Откуда–то со стороны моря, опережая короткие летние сумерки, на лагерь накатывалась огромная туча. — Душно… Задолбала эта жара, мать ее!

Алексей вытер ладонями пот и с тоской посмотрел на небо:

— Как считаешь, будет сегодня гроза?

— Не знаю.

— Господи, ну хоть бы немного полило… Напоследок.

ГЛАВА 2

— Ну, как там погодка? Что новенького?

— Да как обычно. Дождь идет.

— Дождик, значит… — Алексей закончил переписывать тактико–технические данные снайперской винтовки FR–F2 и закрыл тетрадь:

— А по–французски?

Хохол сделал вид, что не слышит.

— Забыл? Вспоминай.

— Может, не надо?

— Надо. Договорились же!

Стало понятно, что приятель не отвяжется. Хохлу пришлось слезть с подоконника и порыться в карманном словаре:

— Так, сейчас… Ага! Иль пле.

— Правильно, — похвалил Алексей. — То есть, идет дождь.

— Да разгребись он, этот дождь, мать перемать! Скоро у нас тут у всех жабры повырастают. — Хохол порылся в памяти и выдал почти без акцента:

— Мердэ!

— А вот ругаться здесь, кстати, разрешено на любом языке, — подмигнул Алексей. — Так что, можешь «выражения» не учить — все равно лучше нашего мата ничего не придумано.

— Это точно…

Они разговаривали по–русски негромко, вполголоса, хотя кроме них в учебном классе не было никого — остальные парни из учебного взвода разбрелись, кто куда, в ожидании следующего занятия.

А приятелям пришлось задержаться. Из–за Алексея.

Конечно, за прошедшие недели он назубок выучил все принятые в Легионе команды. И даже с грехом пополам мог уже обьясняться по–французски на простенькие бытовые темы — но вот специальные термины из области вооружений и боевой техники давались Алексею пока с трудом.

На лекциях он успевал записать далеко не все, а понимал и того меньше. Но в отличие от большинства соотечественников–волонтеров не уповал на «авось», а день за днем задерживался в перерывах, чтобы наверстать упущенное.

— Ну, все наконец? Пойдем, покурим! — Хохол к прилежным ученикам не относился и сейчас составлял приятелю компанию только от скуки и из врожденного чувства товарищества.

— А как будет по–французски «дай закурить»?

— Пошел ты!

— Посмотри, там есть, — Алексей показал глазами на словарик.

— Не хочу. Достало… — Хохол так швырнул надоевшую книжицу, что пластиковая обложка расправилась на лету и стала похожей на крылья. Ничего в башку не лезет.

— Ладно, — Алексей поднял словарик с пола. — Не психуй.

В учебном классе было тепло, комфортно, а главное — сухо.

Одну стену, от пола до потолка, занимал стеллаж с макетами танков, бронетранспортеров, грузовиков и прочей военной техники, принятой на вооружение в войсках НАТО. Свободное пространство между дверью и окнами украшали плакаты на ту же тему — а впрочем, аудитория ничем не отличалась от миллионов других. Большой экран, доска, телевизор с видеомагнитофоном, стереопроектор, кафедра преподавателя и места для курсантов…



— Давай одну на двоих? А то сигареты кончаются.

— Давай, — не стал спорить Хохол.

Однако, покурить им так и не пришлось — позвали на построение.

— Ун минют! — кивнул Алексей, убирая пачку в карман. — Пошли. Потом покурим.

… На улице по–прежнему было холодно и противно.

— Во, погодка! Блин, когда же это кончится?

— Да уж, тут не южное побережье.

Жара и солнце в лагере под Марселем вспоминались теперь с тоской, будто сказочный сон. А здесь — серые тучи уже который день заливали учебный центр Легиона мерзким моросящим дождем. Окресности городка Кастельнодари укрыло мутной пеленой, все вокруг насквозь пропиталось влагой и невозможно было ступить, чтобы не попасть ногой в очередную грязную лужу.

Приятели встали в строй вовремя.

Алексей успел даже подмигнуть соседу–французу и услышать в ответ тяжелый вздох:

— Же сюи муйе жюско зо!

И без переводчика стало ясно — парень жалуется на то, что насквозь промок. Алексей попробовал посочувствовать, насколько позволял словарный запас, но осекся на половине фразы.

— Смирно! — Перед шеренгой вырос сержант–инструктор.

Учебный взвод замер в ожидании следующего приказа.

Однако, вместо него из–за угла казармы раздалось мерное, нарастающее хлюпанье, а через несколько мгновений показался и сам источник звука. На площадь перед воротами выбежала колонна будущих легионеров, человек двадцать, завершавшая контрольный марш–бросок по пересеченной местности.

— Бедолаги…

Вот на этих парнях действительно не оставалось сухого места — с ног до головы в воде и грязи, береты засунуты под погон, на спинах повисли солдатские ранцы с балластом. Мокрые серые лица и пустые от изнеможения глаза делали всех их похожими друг на друга. И даже когда тяжелые форменные ботинки попадали в очередную лужу, бегущим было уже все равно…

Колонна прочавкала мимо и скрылась за поворотом. Слегка отвлекшийся на это поучительное зрелище сержант вновь повернулся к своему взводу:

— Итак, господа… Можете не завидовать! В следующую пятницу вам предстоит то же самое. Десять километров на время. Нормативы засчитываются, как всегда, по последнему. Так что, советую подготовиться.

Инструктор посмотрел на часы:

— Время. Приступим, господа!

Взвод проследовал к полосе препятствий, где был, как обычно, разделен на группы по пять–шесть человек.

При формировании этих групп сержант всегда руководствовался собственными соображениями, но состав их практически не повторялся. На этот раз Алексей оказался в кампании своего приятеля, ещё одного русского парня, француза, негра из Сенегала и кавказца, которого все для простоты называли Махмуд.

— Считай, повезло, — шепнул Хохол оглянувшись и проведя ладонью по мокрому ежику волос.

— Угу, — кивнул Алексей. Группа действительно подобралась сильная, а значит были шансы сходу уложиться в контрольное время.

…Сержант–инструктор нажал на кнопку секундомера:

— Вперед!

Подьем в гору Алексей преодолел без особого напряжения — беговой дистанции ему как раз хватило на то, чтобы разогреться перед горизонтальной лестницей, которую нужно преодолевать на руках, перехватом. Лестница была установлена над каналом с вонючей жижей, и Алексей облегченно вздохнул, отпуская последнюю перекладину.

Тоннель он прополз хорошо, и хотя немного застрял в «разрушенном здании», потерю удалось наверстать за счет других препятствий.

— Эх, мать моя мама! — Вода оказалась холодной, но это уже не имело значения. Вынырнув из бассейна, Алексей от души рванул пятьдесят метров спринта и финишировал.

Сержант сделал у себя какую–то пометку:

— Бьен. Хорошо.

Алексей отошел в сторонку, к оставленным под навесом вещам. Отдышался, мокрыми пальцами вытащил из пачки сигарету и закурил.

Вскоре прозвучала команда построиться. Выяснилось, что с первого раза в норматив не уложилась ни одна из групп, а значит полосу препятствий придется преодолевать по новой.

— Ты как? — спросил Алексей у стоящего рядом француза.

— Все в порядке, — попробовал улыбнуться тот.

В действительности же он выглядел не лучшим образом: кожа на запястье содрана, кровоподтек на щеке.

— Что случилось?

Парень почти без слов, жестами показал, как неудачно потерял равновесие и упал с железной балки на середине дистанции. И опять виновато улыбнулся.

— Вперед!

Следующая попытка у группы получилась ещё хуже, чем первая — в зачетное время не уложились трое, включая сорвавшегося в яму с вонючей жижей Алексея:

— Ч–черт, вашу душу… — Ладонь скользнула по мокрой перекладине, и он рухнул с четырехметровой высоты вниз. Стало обидно и больно — тем более, что на этот раз большая половина взвода все–таки сдала норматив.

— Вольно. Разойдись!

Счастливчики радостно загомонили и уселись поглазеть, как две оставшиеся группы готовятся вновь выйти на полосу препятствий.

— Вперед!

Третий и четвертый заходы также оказались для Алексея и его товарищей неудачными — в обоих случаях из–за Махмуда, который все никак не мог финишировать в нужном темпе.

— Мне стыдно за вас, легионеры! — Сержант–инструктор критически осмотрел подопечных с ног до головы и обьявил пятиминутный перерыв.

Воспользовавшись паузой, народ повалился прямо на мокрую, примятую подошвами траву.

— Слышь, ты, чурка долбаная! Из–за тебя одного здесь все на говно исходим. — Слова Хохла прозвучали достаточно громко, чтобы их раслышал тот, кому они адресовались. Кавказец приподнялся и что–то ответил.

— Чего? Чего ты лепечешь? Кошон, бля, черножопый…

Франзузское слово в этой фразе было единственным, но очень обидным. Называть мусульманина свиньей все–таки не стоило, поэтому Алексей решил вмешаться:

— Хватит! Все, закончили.

Но Махмуд уже вскинулся и зарычал:

— Убью, билять, пидарас!

Те, кто не понимал по–русски, с тревожным интересом наблюдали за развитием событий.

— Прекратите немедленно!

— Стоп! — Поддержал Алексея выбежавший из–под навеса Гюнтер.

Но клубок из двух сцепленных тел уже покатился под ноги свидетелям ссоры. Вмешаться в драку не решился никто, и лишь после команды сержанта–инструктора мужчин с трудом удалось разнять и оттащить одного от другого.

— Взвод, становись. Смирно!

Занимая место в общем строю, Хохол отер рукавом кровь из разбитого носа:

— Мало я их в девяносто шестом под Гудермесом пострелял…

— Дурак, — процедил сквозь зубы Алексей. — Молчи уж.

Инструктор не торопясь прошелся вдоль шеренги. Потом приказал обоим участникам драки выйти из строя:

— Гауптвахта. По пять суток каждому.

— Есть.

— Не слышу?

— Есть, мой сержант! — в один голос, не скрывая радости, рявкнули злостные нарушители дисциплины.

— Остальным группам приготовиться к повторной сдаче нормативов на полосе препятствий. Всем, без исключения! Вольно, разойдись.

Вымокший до нитки, грязный и усталый взвод молча побрел на стартовую позицию…

* * *

А после обеда были занятия в спортивном зале.

Для отбытия наказания предстояло явиться в штаб только на следующий день, с общего построения лагеря. Поэтому и Хохол, и Махмуд пока работали вместе со остальными, по учебному плану своего взвода.

Сначала, для разминки и разогрева, все немного побегали в баскетбол. Играли «на вылет», до трех мячей, разбившись командами по несколько человек. Разрешалось для остановки соперника все, кроме ударов и укусов: толчки, захваты, подножки, удержания… При таких правилах серьезных травм удавалось избегать только благодаря тому, что пол спортивного зала от кольца до кольца покрывал пружинистый борцовский ковер, а вдоль стен на уровень груди поднимались поролоновые маты.

Главное было только — не влететь головой в косяки дверей, одна из которых вела в раздевалку и душевые. Через вторую дверь занимающиеся попадали в огромное помещение с мешками, макиварами, зеркалами, боксерскими грушами и прочей утварью для отработки приемов рукопашного боя.

— Слышь, ты давай поосторожнее, — предупредил Алексей приятеля–штрафника, показывая глазами на кавказца.

— Угу, — чувствовалось, что парень уже немного поостыл и больше на неприятности напрашиваться не будет.

— Потом поквитаетесь. Не сейчас!

— Обязательно, — ощерился Хохол.

Впрочем, по счастливой случайности за все время разминки им с Махмудом играть в соперничающих командах так и не выпало.

— Становись!

Прозвучал свисток, и взвод разобрался в одну шеренгу.

Перед строем появился темнокожий инструктор, проводивший обычно занятия по рукопашному бою. На этот раз он был не один — рядом, чуть отступив, замер огромной, почти двухметровой глыбой из кулаков и мускулов наголо бритый мужчина в пятнистом форменном комбинезоне.

Он стоял босиком, без ремня и знаков различия, равнодушно уперев взгляд в какую–то точку за окном.

— Этот ещё откуда взялся? — шепнул сосед.

— Не знаю, — шевельнул губами Алексей.

— Серьезный дядя… Прямо, красавец.

Тут и Алексей рассмотрел у стоящего перед строем мужчины уродливый шрам на месте левого уха.

— Прекратить разговоры! — Рявкнул на весь зал инструктор. — Кто там такой болтливый?

Взвод застыл в тишине, и выдержав многозначительную паузу инструктор продолжил:

— Сегодняшняя тема — свободный спарринг. Отработка усвоенных приемов рукопашного боя. Понятно? Понятно… По рекомендации командования в сегодняшнем занятии примет участие легионер Тайсон из роты подготовки унтер–офицерского состава. Для большей наглядности.

Он ухмыльнулся нехорошо и снизу вверх посмотрел на стоящего рядом мужчину:

— Всем сесть. Приготовиться!

Алексею показалось, что инструктору и самому немного не по себе в присутствии одноухого великана.

— Паршиво, — выдохнул сосед.

— Это что, тот самый?

— Ага. Помнишь, ребята рассказывали? Зверюга.

В лагере Четвертого полка под Кастельнодари помимо трех учебных рот начальной военной подготовки и группы управления дислоцировались ещё рота подготовки унтер–офицерского состава, а также рота подготовки технических специалистов для всех подразделений Французского иностранного легиона.

Конечно программа обучения и условия жизни у них принципиально различались, но просуществовать несколько недель в полной изоляции друг от друга на замкнутой территории военного лагеря было бы невозможно. К тому же, присланный из других полков кадровый состав часто привлекали к учебному процессу — и тогда даже самые обычные занятия по строевой или огневой подготовке в любой момент могли закончиться для новичков мордобоем и жестокими унижениями. А начальство смотрело на подобные выходки старослужащих сквозь пальцы, считая их обязательной частью морально–психологической подготовки будущих легионеров…

В следующее мгновение Алексею стало не до воспоминаний и наблюдений. Взвод едва успел опуститься на ковер вдоль стены, а инструктор уже тыкал пальцем в его приятеля и в кавказца:

— Встать. Выйти на середину!

Нарушители дисциплины вскочили и поглядывая один на другого выполнили приказ.

— Повторяю. Свободный бой, разрешено все… Все приемы! Понятно?

Махмуд кивнул, вслед за ним опустил подбородок Хохол.

— Бой до победы, понятно? Без правил.

— Ну, что же… Так даже и лучше, наверное, — шепнул сосед.

— Правильно. — Алексей тоже решил, что это неплохая возможность для тех, у кого чешутся кулаки, до конца выяснить между собой отношения. И мысленно похвалил командование Легиона, однако… Однако оказалось, что он, как и большинство парней из учебного взвода ошибается.

— Вот ваш противник. — Инструктор показал на Тайсона и сделал шаг в сторону — Нападайте!

Некоторое время вызванные из строя в нерешительности переминались с ноги на ногу. Наконец, заметив недоумение на их лицах, сержант пояснил:

— Вдвоем. Понимаете? Он один, а вас двое, понятно? Нападайте!

Одноухий гигант не спеша перевел взгляд с одного своего противника на другого, и Алексею показалось, что в глазах его нет ничего, кроме презрительного равнодушия.

— Нападайте!

Первым бросился в бой кавказец. Одним прыжком, по–кошачьи преодолев расстояние до цели, он попытался достать Тайсона ногой в пах. Однако, подошва прорезала пустоту, и Махмуд с трудом удержал равновесие. Впрочем, не надолго — мощный толчек тыльной стороной ладони пришелся нападающему в висок, отбросив его к стене.

Следующим был Хохол. Прежде чем пробить с правой, он сделал обманное движение, но сразу напоролся на жесткий блок и получив прямой удар по печени отлетел в противоположный угол зала.

А Тайсон даже не сдвинулся с места. Он только чуть развернул корпус, чтобы не выпускать из виду обоих противников.

— С–сука… Получи! — На этот раз атаковали одновременно и Махмуд, и приятель Алексея. В результате, кавказец упал с рассеченной бровью, а Хохол откатился почти под ноги наблюдающих схватку товарищей.

— Во дает! — С восторженным испугом прокомментировал схватку кто–то из соотечественников. — Звер–рюга…

Приятель Алексея считался в учебном центре Легиона неплохим бойцом сказывалась выучка, полученная ещё «на срочной», в разведроте гвардейской десантно–штурмовой бригады. Чувствовалось, что и Махмуд в свое время получил неплохую спецподготовку — можеть быть, даже на одной из легендарных иорданских или пакистанских баз. Но по сравнению с Тайсоном они оба сейчас казались обычными хулиганами–любителями из подворотни.

— Вставай, Хохол! Врежь ему! — Алексей выкрикнул это по–русски, и спохватившись обернулся к инструктору по рукопашному бою. Но тот даже не обратил внимания на подобную мелочь — с горящими глазами, возбужденный не меньше своих подопечных, он был целиком погружен в происходящее на ковре.

— Форвертс! Ш–шайзе…

— В–вау! Коман, гайз!

— Кур–рва мать!

Воздух в спортивном зале гудел и рвался от разноголосых криков зрители как могли подбадривали товарищей по взводу, забывшись в азарте и комментируя происходящее на родных языках.

Тем временем, «показательная порка» продолжалась. Штрафники то по очереди, то вместе, одновременно, раз за разом упрямо рубили ударами пустоту или натыкались на очередной блок. Как–то незаметно обнаружилось, что оба они уже в крови и с трудом переставляют ноги. Тайсон же не выглядел даже усталым — только темные пятна пота под мышками и на спине свидетельствовали, что этот здоровяк тоже слеплен из живой плоти.

Наконец, наступил момент, когда и Хохол и Махмуд выдохлись окончательно. Поднявшись на ноги, они уже были не в силах сделать ни шагу вперед: кавказец хрипел и сплевывал кровь, а приятель Алексея разбитой ладонью пытался ощупать лицо под оплывшим глазом.

— Сержант! — В наступившей тишине голос Гюнтера прозвучал неожиданно громко и отчетливо. — Ке фэт–ву? Что вы делаете?

Инструктор пожал плечами и вместо ответа сделал Тайсону недвусмысленный жест — мол, заканчивай!

Здоровяк кивнул. Выдохнул. И коротким круговым движением подсек ноги Хохла. Бывший десантник ещё не успел упасть, а рядом с ним на ковер рухнуло тело Махмуда — удар босой пятки пришелся кавказцу в солнечное сплетение.

— Круто, — прокомментировал кто–то из зрителей.

Но это был ещё не конец. В следующую секунду огромный легионер завис над пытающимся подняться Хохлом и врезал ему коленом куда–то под сердце. Хрустнули ребра, и тело нарушителя дисциплины без движения распласталось посреди зала. Вслед за этим настала очередь кавказца, с которым Тайсон разделался так же спокойно и беспощадно…

— Становись!

Пока взвод выполнял команду, инструктор закатал лежащим веки и прощупал пульс:

— Все в порядке. Будут жить.

Затем он приказал Гюнтеру и ещё троим парням унести тела избитых товарищей в душевую:

— Помыть, привести в чувство и оказать необходимую медицинскую помощь. Поняли? Выполняйте.

Сержант вновь обернулся к строю:

— Домажь… Очень жаль! Но они сами виноваты. Не так ли?

Тайсон, которому был адресован вопрос, молча пожал плечами и почесал обрубок уха. Инструктор говорил, прохаживаясь вдоль шеренги:

— Продолжаем занятия. Задание прежнее, свободный рукопашный бой в парах… — он опять покосился на отошедшего под баскетбольное кольцо Тайсона и хмыкнул. — Да, кстати! Может быть, кто–то ещё желает поработать с этим легионером?

Взвод замер, пряча глаза и стараясь не встретиться взглядом ни с сержантом, ни со страшным здоровяком, который не говоря ни слова лениво и равномерно ворочал челюстью в углу:

— Ну? Нет желающих? Удивительно! — Развеселился инструктор. — Бьен. Тогда на первый–второй…

— Я готов. — Алексей признес эти слова по–французски — именно произнес, а не выкрикнул, как положено.

Тем не менее, его услышали:

— Выйти из строя!

Прятаться стало поздно, и Алексей сделал два шага вперед.

Конечно, ему было страшно. Честно говоря, Алексей и самому себе не смог бы ответить сейчас, зачем напрашивается на неприятности. Как и у остальных парней из взвода, перед его глазами стояла жуткая и кровавая картина, которая не оставляла иллюзий по поводу исходя предстоящего поединка, но… Но одновременно с этим откуда–то возникло непреодолимое, чисто мужское желание принять вызов.

Инструктор переспросил о чем–то с удивленной улыбкой, и Алексей почувствовал спасительный прилив холодной злобы:

— Я готов, — повторил он, и выполняя приказ пошел под то баскетбольное кольцо, у которого ждал Тайсон.

Приблизившись, Алексей заметил в глазах легионера некое подобие снисходительного интереса, и от этого озверел окончательно:

— Ладно, коз–зел! Сейчас посмотрим…

— А вот за козла — ответишь.

Алексей не сразу понял, что ответ прозвучал по–русски. А когда понял, времени удивляться уже не осталось.

Сержант распределил взвод по парам вдоль стен так, чтобы посреди спортивного зала возникло свободное пространство размером с боксерский ринг. Отрывисто прозвучала команда — на этот раз она адресовалась непосредственно легионеру по прозвищу Тайсон и Алексею. Противники вышли на центр ковра, и бой начался.

Привычного обмена рукопожатиями не было. Алексей сделал несколько пружинистых шагов в стороны, нащупывая оптимальную дистанцию для удара, но видимой бреши в обороне противника не почувствовал.

— Давай, Леха! — Крикнул кто–то из соотечественников.

— Мочи его! Давай!

Обманным движением Алексей заставил Тайсона раскрыть корпус и провел правый прямой. Получилось хлестко, но не слишком точно — кулак прошел вскользь, едва задев ребра. Зато расплата за дерзость не заставила себя ждать: от первого удара ответной серии Алексею удалось увернуться, но второй и третий попали в цель.

На миг Алексей потерял ориентацию во времени и пространстве, а когда пришел в себя, оказался отброшенным на ковер у самого края «ринга». Тренированное тело, не дожидаясь команды, перекатилось влево — как раз вовремя, потому что в то место, где оно перед этим лежало, с лету впечаталась пятка Тайсона.

Следовало встать, и как можно быстрее. Алексей дотянулся ногой до колена противника, вложив в удар всю оставшуюся силу — и выиграл несколько драгоценных мгновений.

Тайсону, вероятно, было очень больно… Именно поэтому Алексей успел даже принять боевую стойку, прежде чем его запястье оказалось намертво стиснутым в чужой ладони. Рука противника резко, размашисто, с проворотом опустилась вниз, хрустнул сустав, и ноги Алексея оторвало от пола.

Падая на ковер, Алексей успел услышать короткий звериный вой — и прежде чем окончательно лишиться сознания от удара понял, что вой этот издает он сам…

* * *

На следующий день Алексея оставили дежурным по казарме. Очередь заступать в наряд была не его, но после вчерашнего спарринга с Тайсоном ни о каких занятиях не могло идти и речи — голова казалась тяжелой, гудела как чугунное ведро, а любое движение отзывалось резкой, пронзительной болью в висках. К тому же, немного ныло запястье и дышать приходилось вполсилы очевидно, не все было в порядке и с грудной клеткой.

Впрочем, никаких повреждений жизненно важных органов не обнаружилось, серьезных увечий тоже, поэтому госпитализировать Алексея не стали. Привычный ко всему доктор в выглядывающей из–под халата офицерской форме профессионально ощупал неудачливого бойца, сделал ему какой–то укол, выдал банку вонючей мази и потрепав по плечу отправил отлеживаться до утра.

С Хохлом и Махмудом все оказалось несколько серьезнее — в расположение своего учебного взвода за ближайшие несколько суток они так и не появились. Обоих штрафников пришлось оставить в медсанчасти, причем Гюнтер впоследствии передал приятелям–легионерам содержание случайно подслушанного разговора.

— Они что, попали под грузовик? — Поинтересовался тогда врач, закончив осмотр пациентов и раскрывая регистрационную книгу.

— Почти, — невесело хмыкнул сержант–инструктор. Чувствовалось, что ему самому немного не по себе. — В воспитательных целях.

— Смотрите, времена меняются. Сейчас во французской армии порядки уже не те, что лет десять назад…

— Мой лейтенант, мы все–таки служим в Легионе. Сюда попадает разный сброд, с которым по другому просто нельзя.

— И все же, впредь будьте поосторожнее, — доктор взял ручку:

— Тре бьен, запишем как обычно: несчастный случай, травма на полосе препятствий. Только вот что! Вы передайте этому вашему… «грузовику» или «автобусу», чтобы в следующий раз ездил поаккруатнее. А то рано или поздно задавит кого–нибудь насмерть.

— Обязательно, мой лейтенант!

…Гюнтеру можно было доверять. Даже если он не дословно передал реплики врача и инструктора, все равно — суть их разговора от этого не изменилась. Ясно, что уже не впервые под видом обычной тренировки нарушителей дисциплины в лагере просто–напросто мордовали до полусмерти, чтоб другим неповадно было.

Но, собственно, чему удивляться? Чего ожидать? Легион — не школа гуманизма и не институт благородных девиц, что бы там ни писали в рекламных брошюрках французского Министерства обороны. Здесь готовят самых, наверное, элитных в мире солдат, убийц, готовых в любой момент точно и беспрекословно выполнить приказ командира.

— Черт! — Мокрая швабра задела за ножку кровати, и это неловкое движение сразу отозвалось у Алексея под ребрами. Резкая боль оборвала неторопливый ход мыслей, Алексей застонал и даже присел, держась за отбитый бок:

— С–сука. Вот ведь, гад!

Отчетливо представилось: бритый череп вчерашнего здоровяка–легионера, обрубок на месте уха, огромные кулачищи и равнодушно–презрительный взгляд.

— Как его, Тайсон? Да, кажется…

Швабра упала на пол казармы, глухо ударившись обо что–то пластиковым наконечником.

— Мизерабля… бля, мать его, — выругался на диковатом русско–французском жаргоне Алексей.

А с другой стороны — кто виноват? Чего обижаться? Сам ведь напросился, сам полез «под грузовик», на ковер. Подумаешь, самолюбие взыграло… Вот и сиди теперь, харкай кровью.

Со стороны лестницы послышались шаги и голоса. Алексей еле успел вскочить с чьей–то кровати, прежде чем на пороге спальни появился худощавый, высокий офицер, дежурный по лагерю, в сопровождении целой процессии сержантов и капралов.

Кто–то подал команду, и Алексей вытянулся в струнку.

Видимо, он смотрелся достаточно нелепо с прижатой к бедру мокрой шваброй, потому что офицер оглядел его с головы до ног, оскалился и бросил что–то веселое через плечо, сопровождающим.

Алексей почти не понял, о чем речь, но все вокруг соответственно воинским званиям захихикали и заржали, поэтому и он изобразил на лице некий намек на улыбку.

— Вольно! — Начальство двинулось–таки дальше, заканчивать обход казарменных помещений. А Алексей снова оказался в одиночестве — с нехитрым приборочным инструментом в руках, французским разговорником за пазухой и собственными невеселыми мыслями под черепной коробкой.

Покурить, что ли? Пол все равно придется заново перемывать после господина дежурного офицера и его свиты. Алексей вытащил из кармана пачку дрянных сигарет, повернулся к двери — и вздрогнул, почти лицом к лицу столкнувшись с человеком, которого меньше всего ожидал увидеть.

Всего в паре шагов, опершись на спинку стула, стоял собственной персоной Тайсон — в той же, что и вчера камуфлированной форме, но на этот раз обутый и подпоясанный, как положено. Даже белое кепи, гордость легионера, на бритой макушке… Непонятно, как Алексей не заметил его появления — казалось, непрошенный гость только что материализовался из воздуха или собранной по углам казарменной пыли.

— Пардон? Кэс–ке ву…

— Привет, — кивнул Тайсон. Голос у него был обыкновенный, чуть простуженный, и Алексей запоздало, но без особого удивления вспомнил, что и вчера перед схваткой противник тоже ответил ему по–русски.

— Здрасте, — в висках Алексея опять старой болью запульсировали кровавые роднички. На всякий случай он встал у кроватей — так, чтобы иметь свободу маневра.

— Не бойся. Драться не будем. И вообще…

— Я не боюсь, — соврал Алексей.

— Выпить хочешь? — Откуда–то из–за спины Тайсона появилась плоская бутылка французской виноградной водки.

Алексей не очень понимал, что происходит:

— Нам пока запрещено. Сухой закон. Потом, я в наряде…

Тайсон махнул огромной ладонью:

— Все в порядке. Я договорился.

Неожиданно Алексей понял, что привычное чувство опасности уходит куда–то, уступая место азартному любопытству игрока. Плевать! Посмотрим еще, какого черта этому бугаю надо.

Осталось только пожать плечами:

— Пошли. Хуже не будет.

Несколько секунд потребовалось на то, чтобы убрать швабру, ведро и совок. Когда спутники вышли на улицу, Тайсон сделал приветственный жест рукой:

— Салю!

Сидящий на скамейке, под брезентовым навесом легионер–старослужащий, в непосредственном подчинении у которого на время наряда находился Алексей, вынул изо рта короткую трубку и в ответ помахал ею Тайсону:

— Бон шанс!

Пожелание удачи прозвучало несколько двусмысленно, но Алексею было уже наплевать на возможные неприятности. Они прошли мимо светящихся электричеством окон учебных классов, мимо взвода, отрабатывающего элементы физподготовки…

— Давай сюда. Садись, — распорядился Тайсон, когда спутники оказались в укромном местечке за стрельбищем. — Хорошо, что дождя нет.

Алексей поднял голову и удивился — действительно, небо было как прежде сплошь затянуто облаками, но на землю не падало не капли.

Да, сколько дней ждали перемен в погоде, а когда наконец они наступили, стало как–то даже не до того… Впрочем, сухое место для собственных задниц и для бутылки нашлось с трудом.

Тайсон свернул пробку и примерно на треть наполнил желтоватой жидкостью пластиковые стаканчики:

— Хватит?

— Да, пожалуй. Давно не пил…

— Учти, тебе много сейчас и нельзя — поведет мозги сразу. Сотрясение, все–таки! — Заботливо предупредил Тайсон.

— Неужели? — Алексей сделал удивленное лицо. — И откуда же оно?

Тайсон хмыкнул:

— Не обижайся. Могло быть хуже. А вотр сантэ!

— Будем здоровы, — согласился Алексей.

Водка обожгла горло и медленно расползлась по желудку.

— Сам–то откуда? — Поинтересовался Тайсон.

— Из Екатеринбурга. А ты?

— Я, вообще–то, архангельский.

Это был единственный вопрос о прошлой жизни, который согласно неписанным правилам могли задать друг другу встретившиеся в Легионе соотечественники. Все остальное расценивалось, как неприличное любопытство — захочет собеседник поделиться, сам расскажет.

Помолчали. Наконец, Тайсон дотронулся до обрубка уха:

— Ты чего вчера на ковер полез? Подвигов захотелось?

Алексей почувствовал, как от выпитого в голове зашумел и закружил неуправляемый хоровод. Начало даже немного подташнивать.

— Сдуру, — честно признался он. — Заело, что ты такой весь из себя крутой.

— Я ж ведь тебя грохнуть мог. Инвалидом оставить. Понимаешь?

— Запросто, — кивнул Алексей.

— Ты чего — дурак?

— Полегче! — Алексей оперся о деревянный брус, пробуя встать. Попытка оказалась неудачной. — Полегче на поворотах…

— Не обижайся. Говорят, ты в Обани, в отборочном лагере, успел отличиться? Негров слегка погонял?

— Ничего себе… И сюда, что ли, дошли слухи?

— Говорят, наши после этого в большом авторитете… Было дело?

— Допустим, — с тошнотой Алексей уже справился, но в голове творилось такое, что даже думать было больно.

— Молодец! — Тайсон налил себе столько же, сколько в первый раз, а собеседнику только прикрыл водкой донышко стакана:

— Давай. Кто старое помянет…

— Хороший тост, — беззлобно ухмыльнулся Алексей, поглаживая вывихнутое во вчерашней схватке запястье.

ГЛАВА 3

Раскатистым медным аккордом ударили литавры, и последние звуки гимна растаяли в зимнем воздухе.

— Вольно. Разой–дись!

В следующее мгновение строй, только что казавшийся единым и монолитным, начал распадаться на множество людских единиц.

— Поздравляю, братан!

— Фелиситасьон!

— Спасибо. Тебя так же.

— Же ву суэт… Черт, опять забыл! Как это по французски?

— Да плевать! Все, парни, наконец–то.

Плац перед музеем самой знаменитой войсковой части Франции опустел — и вскоре на нем остались только свежеиспеченные легионеры в парадной форме.

— Тре бьен, бляха–муха! — Хохол был радостно возбужден и все ещё находился под впечатлением только что завершившегося ритуала.

И не только он. Все действительно прошло по самому высшему разряду: оркестр, знамена, приветственная речь полковника и даже церемониальный марш.

— Приятно, что ни говори…

А вроде бы, совсем немного времени прошло с тех пор, как Алексей и его приятель впервые здесь, в Обани, встали в шеренгу зеленых новичков–кандидатов. Конечно, за пятнадцать недель их отсутствия лагерь ничуть не изменился: та же столовая, казармы, штаб, злополучный плац — и даже «русские» бревна на спортплощадке. Но вот сами парни теперь и внешне, и внутренне заметно отличались от тех, прежних, «комба», ожидавших направления на учебу.

Да еще, пожалуй, сейчас ничто уже не напоминало о летнем удушливом зное, царившем над окрестностями Марселя в день их отъезда. Видимо, по случаю близкого Рождества погода решила побаловать жителей южной Франции: прохладно, сухо, на небе ни облачка — и только ветер доносит откуда–то с побережья запахи пряностей и соленой рыбы.

Впрочем, рыбой могло пахнуть и из солдатской столовой.

— Леха, посмотри! Как мне, идет?

— Отлично выглядишь. Прямо, генерал Де Голль.

— Нет, я серьезно… Глянь! — Хохол сдвинул чуть набекрень новенькую белую фуражку, гордость легионера. — Так, вроде, лучше?

— Юн минут! — Алексей ещё раз пробежал глазами новенькое удостоверение с собственной фотографией. Убедился, что заполнено оно без ошибок, сложил документ в карман, застегнул пуговицу:

— А ну, поворотись–ка, сынку… Класс! Все девки твои будут.

Хохол задумался:

— Отвечаешь? Это, вообще, неплохо бы…

Парни вокруг заржали, кто–то предложил перекурить, но рассудительный Гюнтер показал на часы:

— Депеше–ву!

— Да, конечно, — кивнул Алексей. — Не опоздаем.

Еще перед торжественным построением их предупредили, что для желающих провести первое увольнение в Марселе командованием предоставлен целый автобус. Бесплатно. Он же заберет легионеров и доставит их обратно — во избежание эксцессов с гражданскими властями и местным населением.

— Пошли, ребята!

— Авэк плэзир! С удовольствием…

В салоне продолговатого, похожего на сытую гусеницу, автобуса уже расположилась большая часть их взвода. Было тут и ещё несколько парней в штатском — очевидно, старослужащие, решившие воспользоваться «попуткой» до города, так что сразу найти два свободных места рядом приятелям не удалось.

Впрочем, о них позаботились. Откуда–то сбоку вынырнула бритая голова Махмуда:

— Давай сюда!

— Мерси…

Алексей протиснулся между рядами кресел. Занял место у окна — и с наслаждением тронул мягкий велюр сиденья:

— Лепота–а…

— И не говори, — опустился рядом Хохол. — Как в самолете… Спасибо, братан!

— А, не за что, дорогой — махнул рукой кавказец.

Алексей едва заметно улыбнулся: да уж, ничто так не сплачивает, как совместно перенесенные тяготы боевой учебы. Давние глупые счеты и мелочные обиды остались в прошлом — и теперь все они, молодые легионеры, чувствовали себя членами единого и нерушимого мужского братства.

На местах впереди сидели двое чернокожих. Кресло через проход занимал азиат по фамилии Ким, а сразу за ним расположились здоровяк–испанец и его приятель, уверявший всех, что родился в Македонии…

Тонированные стекла создавали в автобусе уютный полумрак, а воздух вокруг был наполнен прохладой и запахом дезодоранта. Кто–то включил кондиционер, кто–то — принялся крутить лампочку у себя над головой. По салону летали обрывки фраз, смех и даже чье–то пение… Сейчас эти парни в военной форме больше всего напоминали школьников пятого класса, отправляющихся на экскурсию.

— Ну, чего ждем–то? Поехали!

Наконец, заурчал двигатель.

С тихим чавканьем закрылась передняя дверь, но прежде чем автобус двинулся с места, Алексей разглядел огромный силуэт, приближающийся по узкому проходу между креслами.

— Смотри! — Человека, который пробирался по салону в поисках свободного места, трудно было с кем–нибудь спутать:

— Неужели… Тайсон?

Но приятель Алексея уже и сам узнал идущего:

— Точно. Собственной персоной.

Хохол с самого начала относился к неожиданному знакомству Алексея с одноухим великаном по прозвищу Тайсон без особого энтузиазма — наоборот, со значительной долей ревности и опаски. Конечно, в Кастельнодари у него хватало ума держать эти мысли при себе, но когда рота подготовки унтер–офицерского состава покинула учебный лагерь, Хохол вздохнул с облегчением.

И вот — на тебе! Опять встретились.

Автобус тем временем вырулил к контрольно–пропускному пункту.

— Привет. Какими судьбами?

Створки ворот откатились в стороны, и за окнами замелькали тихие улочки Обани.

— Да так… Решил развеяться.

— Прекрасно выглядишь! — Алексей, как и его приятели, первый раз видел Тайсона в штатском. Сейчас этот парень выглядел ещё внушительнее, чем раньше: черная косынка — «бандана», повязанная на голове так, чтобы скрыть уродливый шрам, кожаная безрукавка, джинсы, тяжелые армейские сапоги на шнуровке.

— Надоело все время в форме, — пока Тайсон пожимал протянутые руки, нашлось и свободное место — кто–то из легионеров пересел назад, и он занял кресло рядом с Махмудом.

— А ты давно здесь?

— Вечером только приехал. За документами.

— А потом куда? Если не секрет, конечно, — поинтересовался Хохол.

— Почему? Не секрет, — пожал плечами Тайсон. — Обратно, на Корсику.

Все и так знали, что легионеры, получившие унтер–офицерские нашивки, обычно возвращаются в то подразделение, которое направляло их на учебу.

— О, черт побери! — Алексей хлопнул себя по лбу. — Слушай, а нас ведь тоже туда отобрали. Второй парашютно–десантный полк… Представляешь? Меня, Хохла, вон — и Махмуда тоже.

— Представляю, — усмехнулся Тайсон. — Еще бы не представлять!

Тут же выяснилось, что ему–то как раз и поручено сопроводить пополнение к новому месту службы.

— Значит, опять вместе… Ну, и как там?

Человек, которого все называли Тайсон пожал огромными плечами:

— Нормально.

— Хороший ответ, — буркнул под нос Хохол.

Тайсон его не расслышал. Или — сделал вид, что не слышит:

— Можете гордиться, парни. Если уж кого–то к нам отобрали — значит, он действительно лучший из лучших.

Алексей хотел было вставить шутливую реплику насчет дураков и везения. Но по выражению лица собеседника понял, что тот говорит совершенно серьезно:

— Второй парашютно–десантный — это самый крутой полк в Легионе. Самый крутой! Понятно? Он участвовал во всех серьезных драках и заварухах за последние сорок лет…

— Чем мы там будем заниматься? С самолетов прыгать?

— Не знаю. Как начальство решит… В зависимости от подразделения.

— То есть как это?

— Например, первый батальон готовят для ночных операций, войны в городе и против танков. Второй — это горные операции, третий — высадка с моря на побережье.

— А четвертый?

— Снайперы. И диверсанты.

— А парашютная практика?

— В обязательном порядке!

Некоторое время ехали молча. И только когда за тонированными стеклами автобуса промелькнула какая–то речка с железнодорожным мостом, Алексей решил продолжить разговор:

— Слушай, а ты сам–то в каком батальоне?

— Сначала был во втором. А теперь… — Следующее слово Тайсон произнес гордо и коротко, как выстрел:

— CRAP1!

— Это что такое?

— Спецназ Легиона. Там только офицеры… ну, иногда капралы. В порядке исключения.

Хохол собрался задать следующий вопрос, но в этот момент откуда–то спереди передали плоскую фляжку армейского образца. Пробка на ней была не завинчена и болталась рядом с горлышком на короткой цепочке:

— А л'амитье!

— Не понял…

— За дружбу! — Перевел Алексей и принюхался. — Что это?

— Коньяк! Французский, между прочим…

— Мерси боку, ребята! А л'амитье…

Глотнув по паре раз, они передали фляжку дальше.

— Значит, вместе. На Корсику… Слушай, расскажи все–таки поподробнее — как там, что?

— Ну, чего рассказывать? Казарма называется Раффали…

Ответить на все вопросы Тайсон не успел — довольно скоро впереди, справа от шоссе, показались пригороды Марселя…

* * *

Автобус обогнул очередную конную статую, сбавил скорость, и медленно припарковался рядом с тротуаром.

Легионеры оторвались от окон:

— Все? Приехали?

Дверь медленно и почти беззвучно отошла в сторону.

— Пошли, ребята!

Все дружно встали с мест и потянулись к выходу. Но прежде чем первые, самые нетерпеливые пассажиры покинули салон, на пути их возник водитель:

— Мсье! Эскюзе–муа де ву…

Голос его с трудом перекрывал царящий в салоне шум, так что Хохол завертел головой:

— Что он сказал? Ни черта не слышно…

— Говорит, что это — вокзал Сент–Шарль, — перевел Алексей. — В двадцать два тридцать автобус будет ждать на этом же месте. Кто не успеет пусть добирается до Обани сам. На поезде или на такси…

— Ладно, учтем.

— Напоминает, что опоздавшие из увольнения будут сурово наказаны, как нарушители воинской дисциплины… И желает всем приятно провести время.

Последние слова водителя перекрыл громкий и дружный гогот столпившихся у передней двери легионеров.

— Чего? — Хохол вытянул шею и даже привстал на цыпочки. — Чего там?

— Что–то насчет презервативов… — перевел оказавшийся ближе к выходу Тайсон. — И чтобы улицу переходили только по зеленому сигналу светофора.

— Понятно. Сами не маленькие, разберемся!

Оказавшись на тротуаре, легионеры некоторое время топтались все вместе, рядом с автобусом. Первыми куда–то по своим делам направились старослужащие, вслед за ними группами по двое–трое потянулись в разные стороны ребята в новенькой форме.

Хохол оглядел привокзальную площадь:

— На Одессу очень похоже.

— Да, лестница такая же. И вообще… — Алексей порылся в кармане. Достал сигарету. Оглядел собравшихся вокруг приятелей:

— Ну, господа хорошие, с чего начнем?

— Думаю, пора бы… — Хохол выразительно провел тыльной стороной ладони по горлу:

— Никто не против?

Убедившись, что Махмуд и ещё двое или трое парней из их учебного взвода выразили свое полное одобрение, он подвел итог:

— Значит, единогласно!

Алексей обернулся к стоящему чуть поодаль гиганту в кожаной безрукавке:

— Тайсон, а ты как — с нами?

— Можно. Кстати, тут неподалеку есть одно местечко…

— Тогда — вперед, заре навстречу. Не отставать! — И теплая мужская компания дружно двинулась вслед за старшим товарищем…

Заведение, куда привел легионеров Тайсон, оказалось маленьким, но довольно уютным: светлая мебель в деревенском стиле, вязанки лука и чеснока вдоль стен, огромная декоративная бочка. Радовали глаз также шеренги бутылок и начищенные до блеска фужеры в специальных ячейках под потолком.

К тому же, в этот час они оказались первыми и единственными посетителями.

— Садитесь пока. Я закажу.

Человек по прозвищу Тайсон о чем–то переговорил с выбежавшим из–за стойки хозяином, и вскоре стол перед Алексеем и его друзьями был уставлен закусками. Сыр нескольких сортов, зелень, огромное блюдо с холодным мясом, какие–то специи… В центре всего этого великолепия возвышалась бутыль темного стекла, почти до самого горлышка оплетенная соломой.

Хохол повертел перед носом пустой стакан:

— А что будем пить? Вино?

Он ещё не успел согнать с лица недовольную гримасу, как у стола появилась грудастая девка с подносом, на котором выстроились запотевшие стопки.

— Водка? Водочка… Холодненькая!

— Здравствуй, милая…

— Ну, мужики, разбирайте!

По первой выпили быстро — так, что и не заметили. Алексей сразу же заказал еще, и на этот раз можно было немного закусить. После третьей стопки Махмуда уговорили произнести какой–нибудь кавказский тост, но не дослушали, налили — и сразу перешли к четвертой.

— Ты чего, с вином мешаешь?

— Запивать чем–то надо, — Хохол отставил плетеную бутыль и поднял стакан:

— Ну, прощай, здоровье!

— Хороший тост, — хмыкнул Тайсон.

— Это из одного нашего кинофильма. Очень популярного, про рыбалку и вообще… — пояснил Алексей. — Не смотрел? А про особенности русской национальной охоты? Тоже не видел?

— Нет, — помотал головой сосед.

— Да ты что! Хотя… Хотя, конечно. Они уже после тебя вышли.

— Вот именно. После меня.

Тайсон хотел ещё что–то добавить, но Алексей уже поднимался со своего места:

— Там, кстати, ещё одна фраза есть… Внимание! Помните, мужики?

— Водка без пива — деньги на ветер! — Сообразил кто–то.

— Правильно.

В ту же минуту лозунг был принят, как руководство к действию…

— Леха… Слышь, Леха?

— Что случилось? — Алексей открыл глаза. Тяжелым взглядом обвел ресторанчик.

— Не спи, замерзнешь!

— Понял… — Очевидно, он на какое–то время отключился. — А где Махмуд? И остальные?

— Не знаю… Пошли куда–то.

Кампания легионеров заметно поредела — собственно, в ресторанчике, кроме них двоих, никого уже не осталось. Воздух вокруг колыхался от густого табачного дыма, окружающие предметы утратили четкие очертания и норовили качнуться из стороны в сторону.

Подошла официантка. Что–то сказала, наклонилась над столиком и поменяла пепельницу, сверкнув большой белой грудью за вырезом кофточки.

Хохол от возбуждения проглотил слюну:

— Спроси, где у них тут можно телку снять. Какую–нибудь… Очень хочется!

— У кого спросить–то? — Алексей поискал глазами хозяина.

— Не знаю… Спроси! А то я за себя не ручаюсь.

Алексей не успел ничего ответить. В глубине ресторанчика, за стойкой, отворилась дверь, и под оглушительный рокот сливного бачка из туалета вышел Тайсон.

— О, привет! Давно не виделись…

— Оклемался? — Тайсон подошел и сел на жалобно скрипнувший стул. Молодец!

Выглядел он почти трезвым, только вот говорил немного громче, обычного.

Алексею стало немного стыдно:

— Да я просто от нервов… Отвык. — Он перевел взгляд на приятеля и даже обрадовался возможности переменить тему. — Слушай, как тут насчет баб? Ну, проститутки, или там…

— Легко, — Пожал плечами собеседник. — Но это лучше не здесь. Это лучше в порту.

— Пошли! — Хохол решительно уперся кулаками в стол и не без труда поднял себя с насиженного места.

— Рассчитаться надо, — сообразил Алексей.

— Да мы уже, вроде, что–то платили…

Тайсон подозвал официантку, и вскоре выяснилось, что они остались должны ещё чуть больше сотни франков. Включая, видимо, чаевые.

— Хватит? — Алексей вытащил из нагрудного кармашка деньги и протянул первую попавшуюся купюру. Что–то ещё добавили спутники, и через минуту все трое уже покидали гостеприимное заведение.

* * *

Прогулка по старому городу Алексею запомнилась плохо.

В памяти остались только узкие улочки с чередой витрин, кафе под матерчатыми козырьками, башни, похожие одна на другую, и конный памятник какому–то суровому генералу. Кажется, от ратуши они дошагали до старинного форта Сен–Жан. Посидели на старинных пушках, полюбовались, как положено, яхтами на заливе и дворцом Фаро, потом заказали по стаканчику красного…

В конце концов, приятели оказались на залитой ярким солнечным светом площади. От остальных мест в центре Марселя — красивых, но довольно однообразных, это отличалась каким–то нарочитым, сразу бросающимся в глаза беспорядком: кучи камней повсюду, пыльные обломки, канавы, какие–то ямы…

— Бар–рдак везде! — Сплюнул себе под ноги Хохол. — Все как у нас, даже забора толком не поставили.

Очевидно, он принял то, что увидел, за брошенную строительную площадку:

— Подождите, мужики… Я сейчас догоню.

Перешагнув через табличку с короткой надписью по–французски, легионер встал у какой–то осыпавшейся стены и принялся расстегивать ширинку.

— Ты чего… Люди кругом! — Осадил его Алексей.

Нельзя было сказать, что площадь полна народу — но все же тут и там, группами и поодиночке, бродила среди развалин публика явно туристического вида.

— Поздно, — пожал плечами Хохол.

И в ту же секунду мощная струя переработанного пива ударила прямо под ближайший камень.

— Так твою мать… — выдохнул Тайсон.

Несколько человек с интересом и недоумением уставились на Хохла и его спутников. Кто–то, кажется, пару раз щелкнул фотоаппаратом…

— Идиоты! Быстро, сматываемся.

Повторять не пришлось. На бегу поправляя форменные брюки, Хохол поспешил вдогонку за приятелями, и через несколько мгновений все трое уже скрылись за поворотом.

Разочарованная публика вернулась к прерванному занятию…

— Что это было–то? — Первым нарушил молчание отдышавшийся Алексей.

Позади осталась пара кварталов, проходной дворик и оживленная торговая зона, в которой до них никому не было никакого дела. Видимо, они уже были на безопасном расстоянии от места происшествия.

— Сад Следов. Слыхали?

— Нет, — честно признался за двоих Алексей.

Тайсон подошел к мраморному фонтану перед большой сувенирной лавкой. Подставил ладонь под струю воды, протер лицо:

— Сад Следов… Так называют раскопки на месте древнего порта. То ли греческого, то ли римского… В общем, заповедник под открытым небом, прямо посреди города.

— Здорово! — Алексей напряг память и сообразил, что действительно — в расположении всех этих пыльных камней, обломков и канав на площади угадывался какой–то порядок и смысл.

— Руины, сруины… — выругался Хохол. — Предупреждать надо!

Впрочем, выглядел он все–таки немного смущенным.

— Слышь… Я теперь тебя знаешь как называть буду? Археологом!

Алексей захохотал так весело и заразительно, что даже Тайсон не удержался и громко прыснул в кулак:

— Ой, не могу! Пристроился, понимаешь…

— А эти, которые — туристы?

— Во, рожи были у них!

Некоторое время все трое покатывались со смеху, прерывая друг друга идиотскими репликами. При этом, прохожие французы и француженки косились на приятелей, но старательно делали вид, что чужое веселье их не касается форма легиона пользовалась в Марселе если и не симпатией, то уважением.

— Ну, что, земляки? Куда теперь?

— Слушай, а как насчет этого… ну, насчет баб? — Напомнил Хохол.

— Не расхотелось?

— Да вообще–то…

— Ладно, тогда пошли!

По мере того, как внушительный Тайсон и его спутники удалялись от исторической части Марселя куда–то в сторону торгового порта, город на глазах менял свой облик.

Витрины тут выглядели победнее, чем в центре, кафе попроще. На улицах появился неубранный мусор, а некоторые из домов явно нуждались в косметическом ремонте. Вокруг стало меньше туристов с путеводителями и видеокамерами, зато заметно прибавилось публики явно африканского и арабского происхождения.

Запахло китайской кухней, выхлопными газами и ещё чем–то не слишком приятным. То и дело на глаза начали попадаться полицейские автомобили, склады с алюминиевыми крышами и производственные зоны…

Алексей задержался у какой–то лавки:

— Смотри, а здесь все дешевле в два раза!

— Это точно, — глянул на ценники Тайсон. — Окраина…

Минут через десять приятели оказались на месте.

— Нравится?

— Ух ты… Как в кино!

Судя по всему, район, в который они пришли, оправдал самые смелые ожидания Хохла.

Конечно, тут не было такого, как в Париже или Амстердаме многообразия «шоу для взрослых», «синема» и видеозалов, подмигивающих розовыми и голубыми буквами рекламы. Не теснились повсюду и магазинчики «сопутствующих товаров», обещающие посетителю удовлетворение любых, самых неожиданных сексуальных фантазий, но… Но все это, как говорится, имело место быть.

И даже близкое католическое Рождество не могло не найти отражения в оформлении здешних витрин и фасадов. Разумеется, в соответствии с местной эротической спецификой. Старый, добрый образ местного Деда Мороза, Пэр Ноэля, обыгрывался в десятках довольно оригинальных, но очень похабных сюжетов — настолько порой выходивших за рамки приличий, что они уже не казались смешными.

То и дело взгляд натыкался на плакатики и афиши с изображениями полуголых девиц. Хватало вокруг и живых проституток — разновозрастных, разноцветных и даже, кажется, разнополых, но… Справедливости ради стоит отметить, что оригиналы намного уступали своим глянцевым копиям.

Где–то далеко, в торговом порту, обменивались гудками морские суда. Вокруг было довольно шумно и многолюдно.

— Эй, подождите…

Обернувшись, Алексей и Тайсон увидели, как приятель пытается вырвать рукав своей форменной куртки из цепких женских пальчиков. Их обладательница, толстая мулатка лет сорока, ни за что не хотела отпускать потенциального клиента и что–то громко шептала Хохлу в лицо, обнажая прокуренные зубы.

— Да отвяжись ты, блядюга старая! — Совместными усилиями беднягу удалось спасти, но он ещё некоторое время приходил в себя:

— Во, дают… Она же страшнее атомной войны!

— Неужели не понравилась? — Сделал удивленные глаза Алексей. — А эта, например?

Он показал Хохлу на худую, длинную девку в сиреневом парике. Но тот уже остановился у крыльца, напоминающего восточную пагоду:

— Это что тут у них? Салон…

— Тайский массаж.

— Эротический? — Показал осведомленность Хохол.

— Разумеется! — Тайсон взялся за ручку двери. — Пошли?

— Дорого, наверное… Нам бы чего попроще. Для начала, — ответил за приятеля Алексей.

— Мужики, и хорошо бы ещё выпить!

В этот момент к легионерам подскочил шустрый брюнет с огромным носом и повадками сутенера:

— Сильвупле!

— Что это такое? — Поинтересовался Алексей, разглядывая очутившийся у него на ладони яркий бумажный прямоугольник. Потом прочитал:

— Приглашение. Ресторан «Игуана»…

— Мсье, ж'амре ву з'анвите… — принялся тараторить брюнет.

Тайсон глянул на него сверху вниз и ответил по–русски, негромко, но с выражением:

— Сами разберемся. Отвали.

Этого оказалось вполне достаточно — зазывала исчез и растаял в толпе.

— Он, вроде бы, где–то неподалеку?

— Да, — Алексей поднял глаза на уличный указатель и сверился со схемой, напечатанной на обороте приглашения. — Сразу вон там, за углом.

— «Игуана»… Хорошо звучит. — Тайсон обернулся к приятелям. — Тут написано: «шоу для настоящих мужчин… дешевая выпивка, приятные собеседницы». Пошли, посмотрим?

— Всегда готов! — Отозвался Хохол.

— Не возражаю.

… Ресторан они обнаружили сразу — по огромному, ярко раскрашенному чучелу экзотической ящерицы. Ни охранника, ни швейцара на входе не было, и переступив порог легионеры оказались внутри полутемного помещения.

Оформление зала было выдержано в стиле «тропик»: водопад, нарисованный на стене, клетки с попугаями, синтетические лианы и много–много неестественно ярких цветов, оказавшихся на поверку живыми. В углу красовался уродливый каменный идол, а за стойкой хозяйничал очень похожий на него мужчина с татуировками на запястье.

По телевизору крутили «горячую десятку» музыкальных клипов. Из туалета несло дезинфекцией, потом и, кажется, марихуаной.

— Веселенькое местечко.

— Что–то мне здесь… не очень.

— Может, все–таки, посидим? Проглотим пока по стаканчику, и вообще… — предложил Хохол, разглядывая двух девиц, обернувшихся к новым посетителям на первый же скрип открывшейся двери. Несмотря на недостаток освещения, он почувствовал в их взглядах взаимный и вполне профессиональный интерес.

— Ну, не знаю, — пожал плечами Алексей. — Давай! Вон, можно туда…

Но не успели приятели сделать и шагу, как из–за дальнего столика выскочил и бросился им навстречу какой–то парень:

— Леха, блин! Ты ли это? Хохол…

С грохотом упал опрокинутый по пути стул, и перед легионерами возникла сияющая от радостного удивления физиономия, которую Алексей меньше всего ожидал увидеть в это время и в этом месте:

— Студент?

— Откуда вы, черти? Ах, да, конечно…

Парадная форма говорила сама за себя.

— Значит, поступили все–таки?

— Поступили, — Хохол тоже узнал неудачливого кандидата в Легион. — Как видишь!

Они обменивались рукопожатиями, обнимали и хлопали друг друга по плечам, пока не вмешался Тайсон:

— Кто такой?

— Коля… — улыбка медленно поползла с лица парня. Стало ясно, что он сразу же заробел от взгляда и вида огромного человека в черной кожаной куртке.

— Студент! — уточнил Алексей.

— Учишься здесь, что ли? — Сдвинул брови Тайсон.

— Нет, я… Просто, понимаете…

— Наш человек, — заверил Хохол. — Проверенный!

— Тогда пошли, хоть присядем.

— Прошу! Эй, гарсон!

За столиком, кроме Студента, оказалась ещё довольно милая крашеная блондинка лет двадцати с хвостиком, по имени Мадлен.

— Очень приятно, — кивнул Алексей.

— Здравствуйте, — Хохол с огромным трудом оторвал взгляд от глубокого выреза дамской футболки, сглотнул слюну и зачем–то снял фуражку.

— Салю!

— Да она только по–французски, — Студент довольно фамильярно надавил на плечико собравшейся было встать и уйти девушке:

— Не помешает? Или, может, отправить ее?

— Зачем! — Испугался Хохол. — Пусть сидит…

Первым делом Студент заказал всем по рюмке водки и, почему–то, соленых орешков:

— Располагайтесь, ребята… Черт, как же я рад вас видеть!

Пока бармен искал в холодильнике бутылку подороже, Алексей напомнил Тайсону уже известную ему историю с обнаглевшими неграми и большой летней дракой, чуть было не стоившей участникам отчисления на «цивиль».

— Значит, принял вину на себя? — Хмыкнул Тайсон.

— Лучше уж я один, чем всех подставлять… Верно?

— Молодец. Мужчина!

— Ну, так ведь… — засмущался Студент, и провозгласил первый тост:

— За встречу! За его величество — случай!

Все выпили сразу и до дна, как принято у русских — не исключая Мадлен, обтягивающая футболка которой готова была в любой момент задымиться под взглядами сексуально озабоченного Хохла.

После второго стаканчика разговор покатился сам собой: про легион, про тех, кто отсеялся в Кастельнодари, а кого из знакомых Студента все–таки зачислили… Единственная дама за столом молчала, улыбалась мужчинам и красиво курила одну сигарету за другой.

В конце концов, Хохол не выдержал. Он покосился на Мадлен и, зачем–то понизив голос, спросил:

— Слышь, Студент… Она тебе кто?

— В каком смысле? — Не сразу понял собеседник. Потом сообразил:

— А–а! Да никто. Она просто работает здесь.

— Кем работает?

— Кем? Не кем, а чем! — Заржал Студент. — Вот этим самым местом и работает…

Он пошарил под скатертью, Мадлен взвизгнула, и отпихнула мужскую руку — впрочем, не слишком настойчиво.

— Понравилась? Сразу бы сказал…

— А дорого? — Уточнил Хохол.

— Договоримся, — успокоил его Студент. Потом о чем–то спросил соседку.

Мадлен оценивающе посмотрела на легионера и кивнула — почему бы и нет?

Следующие несколько минут, на потеху Тайсону и Алексею, шел оживленный перевод с французского на русский и обратно: следовало заранее и подробно выяснить как, где, да на сколько времени… И, конечно же, в какую сумму все это удовольствие обойдется клиенту.

Наконец, переговоры успешно завершились, и немного смущенный Хохол покинул ресторанчик вслед за проституткой:

— Не поминайте лихом, мужики!

— Покажи ей там… по полной программе, — хмыкнул Алексей.

— Значит, ровно через час. Мы тебя ждем, никуда не уходим, — напомнил Тайсон.

— Счастливо оставаться!

— Бон шанс! — пожелал удачи Студент. Он встал вслед за парочкой, прошел до стойки, но почти сразу же вернулся к обратно к столику:

— Хозяин задергался. Просит рассчитаться… Как у нас с финансами?

Алексей порылся в карманах:

— Сейчас прикинем…

Деньги убывали, но их все ещё оставалось довольно много. Пачка банкнот похудела, зато заметно прибавилось разнообразного никелированного железа:

— Сколько надо?

— Все в порядке, — опередил его Тайсон, протягивая две купюры. — Этого хватит?

— Конечно. Еще останется.

— Возьми тогда чего–нибудь… И закусить!

Третий тост выпили не чокаясь, а после четвертого Алексей поинтересовался:

— Значит, все–таки решил домой не возвращаться?

— Нельзя мне, — вздохнул Студент. — Нельзя… Ищут.

— Менты?

— Если бы… Хотя, и эти, наверное, тоже.

Алексей решил сменить тему, но собеседник, не дожидаясь вопросов, заговорил сам.

Судя по его рассказу, история получилась идиотская. Совсем недавно Студент действительно учился в одном из питерских университетов, жил с папой и мамой — не слишком богато, но в общем, не хуже многих. У семьи был даже старенький «запорожец», из–за которого, собственно, все и произошло.

В последний день рождения деликатные родители накрыли стол и оставили сына одного, принимать друзей. Все прошло очень весело: молодежь пила, плясала, целовалась по углам и по очереди занимала то ванную, то спальню. Но в конце концов изрядно накачавшегося алкоголем виновника торжества потянуло на подвиги — он решил лично развезти всех по домам. Достал из тумбочки ключи, спустился вниз, завел двигатель… Пьяные гости оказались под стать хозяину — наверное, кто–то попробовал его остановить, но в салон уже залез народ, и в конце концов «запорожец» сорвался с места.

Прав у Студента отродясь не было. Отец когда–то, ещё в школе, учил его водить машину и даже давал несколько раз порулить, когда семья выбиралась за город, но… Самое плохое случилось уже под самый конец бестолковой и не нужной никому поездки.

Во дворе дома — «корабля», где жила семья Студента, находится двухэтажный флигель физкультурно–оздоровительного комплекса: сауна, тренажерный зал, комнаты отдыха и все такое прочее. Попасть туда постороннему было непросто даже за деньги — подобные заведения обслуживают, как правило, только свой, специфический контингент.

Как назло, и в тот самый вечер в комплексе «оттягивалась» какая–то крутая компания.

О том, что на отдых собрались очень непростые ребята, можно было судить по длинному ряду «шестисотых», «паджеро» и прочих «монтереев», выстроившихся вдоль тротуара. И вот как раз всю эту автомобильную выставку умудрился зацепить бампером не справившийся с управлением Студент. Его «запорожец» на скорости под шестьдесят километров в час прошелся вдоль шеренги иномарок так, что асфальт тут же с грохотом и звоном усыпали осколки фар, декоративных решеток и пластика.

— Да… И что ты сделал? — Поинтересовался у рассказчика Алексей.

— А что тут сделаешь, — развел руками Студент. — Испугался я. Ударил по тормозам, выскочил из машины — и бежать!

— Ну и как, догнали тебя?

— Нет. Никого не было во дворе, все в сауне сидели.

— Повезло!

Но рассказчик отреагировал на реплику Тайсона вполне серьезно:

— Да как сказать…

Любопытно, что долгое время никто из пострадавших не решался подойти к «запорожцу» — опасались покушения. Действительно, а вдруг покинутая машина заминирована каким–нибудь полоумным киллером? Но уж потом, после приезда саперов и милиции, начались поиски…

Вычислить владельца по номеру автомобиля не составило никакого труда им значился отец Студента. Через час разъяренные дядечки навестили ничего не подозревающего главу семейства, дали ему пару раз по голове, а только потом начали разбираться.

— Сволочи! Подонки… Матери даже «скорую» вызывали, представляете?

Уходя, гости очень внимательно осмотрелись и пообещали вернуться с нотариусом. А заявившийся домой под утро Студент узнал от перепуганных родителей, что они готовы продать не только квартиру, но и все свое имущество — лишь бы сына оставили в покое…

— Пришлось бежать из Питера. Заграничный паспорт имелся, денег на билет до Варшавы родственники одолжили… А дальше — сами знаете.

— И почему именно в иностранный легион?

— Случайно. Парень один рассказал, ещё в Берлине. Вот я и решил попробовать.

Тайсон покачал головой:

— Бывает… А родители как?

— Вроде бы, все в порядке. Вроде бы. Сначала, конечно, досталось им. Но потом как–то само собой…

— Ладно, — Алексей посмотрел на часы. — Время ещё есть.

— Я больше пить не буду, — предупредил его Тайсон. — Хватит!

— Да, наверное, — Алексей отодвинул пустую тарелку и посмотрел на Студента:

— Значит, пока тут обосновался. Чем занимаешься? Вид на жительство оформил?

— Нет пока. Но — обещали.

— Серьезно? Кто?

— Люди, на которых я работаю. Конечно, не совсем официально…

— Надеюсь, это не проституция? — Алексей шутливо нахмурился и кивнул в сторону двери, за которой скрылась Мадлен. — И не торговля наркотиками?

— Нет, — рассмеялся Студент. — Хотя… Близко.

Он обернулся к стойке бара, и по–французски заказал всем троим кофе.

ГЛАВА 4

Студент покрутил головой и сделал большие глаза:

— Полиция!

— Сиди ты, не дергайся. Вижу. — Расположившийся рядом Тайсон упрятал шею поглубже в поднятый воротник кожаной куртки:

— Однако, погодка тут у вас.

— Ну, все–таки не май месяц!

— Эт–то точно, — согласился Тайсон.

Его черная вязаная шапочка была натянута до самых бровей, а руки почти все время прятались в карманах.

— Вот и Рождество Христово.

— Что? Да, конечно… — Студент оделся значительно легче собеседника, но от страха и возбуждения не замечал ни редкого для здешних мест холода, ни порывистого южного ветра, гоняющего вдоль тротуаров обрывки вчерашнего мусора.

В конце концов, он не выдержал, и опять обернулся:

— Уехали!

Патрульной машины действительно не было видно — не снижая скорости, она промчалась мимо и скрылась за углом.

— А если ребята не придут?

Ветер с моря разносил над голыми деревьями вдоль набережной крики чаек и мерный перезвон колоколов.

— Придут. Не желаешь? — Тайсон протянул соседу пакетик с жареными каштанами.

— Нет, спасибо. Хотя — давай!

Студент заметно нервничал. Со дня их первой встречи прошло меньше недели, но чувствовалось, что огромный человек по прозвищу Тайсон полностью уже подчинил себе его волю и лишил способности принимать самостоятельные решения.

— Сейчас бы кофейку попить… Или ещё чего, покрепче.

Тайсон пожал плечами:

— Сам знаешь — все закрыто.

Действительно, проблема… Куда ни сунься — глухие ставни вместо витрин.

Народу в этот час на окраинах Марселя почти не было. И не только по причине непогоды. Ведь всем известно, что ночь перед Рождеством — не только семейный праздник, и теперь, наутро, повеселившийся от души город медленно, неохотно отсыпался и приходил в себя.

Впрочем, вокруг уже стало не так уж пустынно, чтобы пара беседующих мирно мужчин на бульварной скамейке могла привлечь к себе внимание.

— Приедут! Никуда не денутся…

Студент достал сигарету и несколько раз нервно щелкнул зажигалкой:

— Черт, мать его так!

Ветер задувал пламя прежде, чем он успевал прикурить.

— Счастливого Рождества!

— Бон Ноэль!

Студент вздрогнул от неожиданности и снова выругался — на этот раз, однако, с заметным облегчением:

— Наконец–то… Опаздываете, между прочим! — Он даже не заметил, когда на набережной появились Алексей и Хохол.

Как бы то ни было, оба уже стояли рядом со скамейкой. Немного раскрасневшиеся от быстрой ходьбы, но спокойные и уверенные в себе…

— Здорово, мужики, — Тайсон пожал протянутые руки и уточнил:

— Что–то случилось?

— Нет, все в порядке. Просто, пока построение, пока одно, другое…

— Ладно, пошли в машину, — Тайсон поднялся, и сразу стал выше своих собеседников на почти на целую голову. — Незачем тут…

Он поднял с земля огромную черную сумку с ремнем и множеством карманов.

— Согласны, командир!

Действительно, военная форма подошедших приятелей–легионеров вполне могла привлечь внимание, и лишний раз рисковать не стоило.

— Давай, заводи.

Студент кивнул и заторопился в сторону бесконечной шеренги припаркованных вдоль улицы автомобилей. Под самым носом у какого–то микроавтобуса пересек проезжую часть, пошел по тротуару…

— Как он сегодня? — Спросил Алексей, глядя в удаляющуюся спину Студента. И тут же сам себе ответил:

— Вроде бы, жидковат.

Тайсон пожал плечами:

— Посмотрим. Выбора все равно нет.

— Ну, положим, выбор всегда есть!

— Ребята, вы о чем? — Вмешался Хохол. — Раз уж начали — надо делать!

Как раз в это время Студент поравнялся с темно–вишневым «рено», замер на месте, несколько раз покрутил головой из стороны в сторону. Затем потянул на себя дверную ручку и запрыгнул внутрь. Несколько секунд ничего не происходило, потом заработал двигатель.

— Пошли…

В машине Тайсон занял место рядом с водителем. На заднем сидении разместились Алексей и его приятель:

— Классная тачка, Студент!

— Стараемся…

Угнанная машина действительно как нельзя лучше подходила для того, что им предстояло сделать: небольшая, не слишком новая, цвет и марка не привлекают внимания.

— Молодец. На пять баллов, даже с плюсом.

— А не ищут ее? — Ревниво поинтересовался Хохол. — Точно?

— Не должны, вроде… Хозяйка в Париже у сестры. Вернется только послезавтра.

— Отлично!

Когда распределяли роли, Студенту и человеку по прозвищу Тайсон было поручено решить вопрос с транспортом. Вполне естественно: несостоявшийся легионер жил в Марселе уже некоторое время и мог «наколоть» машину, о пропаже которой не станут беспокоиться хотя бы какое–то время. Это было главным, остальное — дело техники, элементарная задача, с которой его старший товарищ управился в считанные минуты.

— Поехали?

— Подожди. Пусть ещё прогреется… — Тайсон повернул назад свой могучий корпус — так, что сидение под ним жалобно скрипнуло:

— Значит, ушли сегодня тихо?

— Без проблем, — кивнул Алексей.

— Не засветились? Уверены?

— Обижаешь, командир! — Хохол даже всплеснул руками. — Мы что, в самоволку никогда не бегали? Помню, дома еще, в армии когда служил…

— Через забор сигануть — половина дела. А вот так, чтобы…

— Ерунда, — отмахнулся упрямый Хохол.

— Нет, все в порядке, Тайсон, — поддержал его Алексей. — Как договаривались, работали наверняка. Потому и в город приехали позже.

Помолчав, собеседник посчитал возможным сменить тему:

— Что слышно? Никаких изменений с отправкой?

— Ну, тебе виднее… Вообще, говорят, что уже послезавтра.

— Да, наверное, — кивнул Тайсон. — Чтобы до Нового года уже быть в полку.

Согласно неписаной традиции, все легионеры, вне зависимости от семейного положения, возраста, цвета кожи и вероисповедания, празднуют католическое Рождество вместе, в своих подразделениях.

Но в этот раз вернувшееся из Кастельнодари пополнение распределили по местам дальнейшей службы уже перед самыми праздниками. Французская Гвинея, атолл Муруроа, пустыня в Джибути, Каморские острова… Дорога туда могла занять не одни сутки, и потому командование задержало новобранцев в лагере — чтобы те сразу почувствовали особую, братскую атмосферу, царящую здесь в канун праздника. Ведь не секрет, что многим из них Легион на годы, десятилетия, и даже до самой смерти заменит семью.

Впрочем, подобное стечение обстоятельств как нельзя лучше соответствовало планам четверки приятелей, сидевших ранним Рождественским утром в салоне украденного «рено».

— Теперь поехали, — Тайсон обернулся и сел поудобнее.

— Кажется, бензина мало, — подал голос с заднего сидения Алексей.

— Должно хватить! — Возразил Студент. Действительно, лампочка расхода топлива на приборной панели мигнула несколько раз, когда машина трогалась с места. Но оснований для беспокойства он пока ещё не видел.

— Чужая, все–таки, машина. Кто её знает…

— Тоже верно, — вынужден был согласиться Тайсон. Порывшись в кармане, он вытащил деньги и положил их перед водителем:

— Сверни–ка по пути на колонку. Долей, сколько влезет.

— А как со временем?

— В общем–то, на пределе. Но он прав — лучше перестраховаться.

… Когда бак автомобиля был заполнен, пришла пора подумать и о себе.

— Так, сверни сюда. Прижмись…

Тайсон показал глазами на свою огромную сумку, занимавшую почти треть заднего сиденья:

— Переодевайтесь!

Алексей открыл молнию и принялся опустошать матерчатое чрево:

— Неплохо… Ну–ка, что там Дед Мороз детишкам носит?

Он выбрал себе брюки цвета хаки, синюю куртку с капюшоном и новенькую кепку–бейсболку. Хохлу достались довольно потертые джинсы, зато куртка была из натуральной кожи — в общем, через пару минут, когда парни сменили одежду, ничто уже не указывало на их принадлежность к Легиону.

— В боковом кармане — перчатки. Там, справа…

— Понятно. А на ноги ничего нет?

Тайсон вздохнул:

— Не успели. Трудно было подобрать, чтобы точно.

— Да уж, обувь в нашем деле — это… Лучше совсем босиком, чем не по размеру.

— Ладно, мужики, и так красивые! Прямо, евростандарт.

Действительно, теперь Алексей и его приятель ничем не отличались от сотен тысяч парней среднего достатка, заполняющих улицы французских городов. Даже высокие шнурованные ботинки армейского образца вполне можно было считать данью современной молодежной моде.

— Все, поехали… Пора!

Поток машин на улицах Марселя заметно возрастал, но пробок ещё не наблюдалось. На очередном перекрестке Тайсон сунул руку себе за пазуху и раздал спутникам по плотному, обтянутому полиэтиленом прямоугольнику с картинкой.

— Это что такое? — Поинтересовался Алексей, разглядывая цветное изображение полуодетой девицы.

— Колготки. Сам же предложил!

— Точно! — Хлопнул себя ладонью по лбу Алексей. — Извини, вылетело из башки.

— Спасибо, — Хохол уже разорвал упаковку и теперь вытягивал наружу длинную черную полоску. — Так… Где у них тут пятка, где носочек?

— А тебе–то зачем? Ты же их не на жопу себе надевать будешь! Захохотал Алексей.

— Все равно, — упрямо наморщил лоб его приятель. — Надо, чтобы было, как положено.

— Как положено… — Алексей согнал с лица улыбку и перевел взгляд на Тайсона:

— Ничего не удалось достать?

Тот сразу понял, о чем идет речь:

— Только то, о чем говорили.

Он вытащил из–под сиденья никелированный пистолет, больше похожий на зажигалку, чем на боевое оружие. Собственно, это и была зажигалка из сувенирного магазина.

— Не густо… — отметил Хохол. — Больше ничего?

Тайсон ещё раз порылся под сидением, и выдал ему короткую дубинку с металлическим стержнем и ручкой, замотанной пластырем — мечту уличных хулиганов всех континентов:

— Держи! Студент где–то надыбал, на всякий случай.

Как ни странно, Хохол остался доволен:

— Спасибо ребята! Отличная вещь. Так и просится…

— Вот этого как раз не надо, — Осадил приятеля Алексей. — Договорились же?

— Да, пожалуйста, без крови! — Студент завертел головой, и машина чуть было не выскочила на тротуар. — Ты уж, пожалуйста…

— Следи за дорогой, — напомнил водителю Тайсон. — И успокойся, дядя шутит.

— Ладно, посмотрим… — Хохол примерился, стукнул себя по коленке — и зашипел:

— Ух ты, черт! Больно, зараза.

— А ты как думал? Толковые люди делали.

«Рено» вместе с другими машинами проскочил под каким–то путепроводом и, набирая скорость, понесся по бетонному желобу автострады, отделяющей городские кварталы от причалов торгового порта…

— Притормози. Попробуй припарковаться.

— Там же, где в прошлый раз?

— Да. Ближе пока не надо… Молодец!

По команде Тайсона водитель поставил автомобиль так, чтобы в любой момент можно было сняться с места и уйти — вправо, на скоростную трассу, или влево, за бесконечные штабеля каких–то мешков с удобрениями.

Сзади, впрочем, тоже оставалось пространство для маневра.

— Не глуши мотор, понял?

— Понятно, — Студент кивнул, и с видимым трудом отлепил пальцы от руля.

— Значит, вот оно где… Приехали!

В отличие от спутников, Алексей и Хохол оказались здесь впервые. Но им сразу же, без пояснений стало понятно, что объектом внимания является дом напротив.

На взгляд случайного прохожего — обычное складское здание, каких полно в этом районе Марселя: бурый кирпич, единственное окошко где–то на уровне третьего этажа, высокие металлические ворота… Сейчас от этих ворот машину отделяло всего метров сто пустой забетонированной площадки.

— Скажи, Студент, а здесь всегда вот так весело?

Алексей не заметил вокруг никаких признаков жизни. Ни людей, ни проезжающих мимо автомобилей — даже чайки куда–то подевались. Конечно, их машина была не единственной, стоящей в округе, но…

— Нет, конечно, — Студент показал на шеренгу замерших вдоль забора автопогрузчиков, похожих на чучела саблезубых тигров. — Тут по рабочим дням — просто сумасшедший дом! Грузовики, самосвалы, какие–то краны, контейнеровозы… Не продохнуть.

— Верится. Но с трудом.

Действительно, сейчас, тихим Рождественским утром, было почти невозможно представить, что в другое время на этом же самом месте вовсю кипит деловая активность, а воздух вокруг наполняется шумом и грохотом работающих механизмов.

— Ну, поэтому–то, мы здесь именно сегодня, — напомнил Тайсон. — Именно сейчас.

Несколько секунд все четверо просидели молча. Потом не выдержал Хохол:

— Командир, наши действия?

— Ждем–с, — Тайсон посмотрел на электронное табло автомобиля, потом по привычке сверился со своими собственными наручными часами:

— Еще минут десять… Так?

— Да, приблизительно, — подтвердил Студент.

— Закуривайте, ребята! И включи пока музыку, что ли… Надеюсь, никто не против?

Возражений не последовало, и ожившая автомагнитола тут же наполнила салон какой–то ритмичной, заводной песенкой на английском языке.

— Немного потише сделать?

— Да ладно, пускай! Прикольно ведь, — Хохол обернулся к соседу. Помнишь, тогда в кабаке? В этой самой, как ее… в «Игуане»?

— Помню, — кивнул Алексей. — Почему же не помнить?

* * *

Тот день, когда они повстречали Студента, вместил в себя такую череду событий и впечатлений, что не мудрено было потерять счет времени. Вот, казалось, Хохол только–только покинул приятелей — а он уже возвращается назад, в ресторанчик.

— Ну, доволен?

Можно было и не спрашивать — сияющая физиономия легионера говорила сама за себя:

— Высший класс! Оторвались по полной программе — и так… и так… и вообще!

Он притянул к себе изрядно потрепанную Мадлен, и несколькими выразительными жестами показал, как именно они с ней провели почти полтора часа.

Девица захихикала, но тут из динамика раздались первые такты самого модного в этом сезоне танцевального хита. Из–за своего столика на крохотный пятачок перед стойкой полезли две обойденные мужским вниманием проститутки — видимо, чужой успех опять пробудил в них угасшие было надежды на заработок.

Хохол подмигнул Алексею и тоже задергал плечами:

— Потанцуем?

— Садись. Поговорить надо.

— Да бросьте! Вы чего такие скучные?

— Садись, — повторил Алексей.

Хохол опустился на место и протянул руку за сигаретами:

— Заболели, наверное… — он обернулся и помахал трясущимся под музыку девицам. — Страшная вещь — сперматоксикоз, бывает от долгого воздержания. Не хотите полечиться?

Но никто не принял игривого тона.

— Слушай, тебе деньги нужны? — Поинтересовался Тайсон.

— Много?

— Денег много не бывает.

— Тоже верно. — Хохол, наконец, понял, что за время его отсутствия что–то произошло:

— Рассказывайте!

— Тут, понимаешь, Студент интересную тему предложил… Вроде, может получиться.

— Хотя, конечно — риск, — уточнил Тайсон.

— Ребята, если с вами — нет проблем! Хоть куда… За кампанию, как у нас в деревне говорили, и жид утопился.

— Я так и думал, — Алексей приятельски толкнул его кулаком в плечо и посмотрел на сидящего напротив великана в черной вязаной шапочке. Потом кивнул Студенту:

— Расскажи ему. Еще раз — коротко, но внятно. С самого начала…

Музыка, наконец, умолкла, и Алексей заметил, что Мадлен возвращается к их столику.

— И отошли–ка девку!

— Зачем это? — Сдвинул брови Хохол. — Она же по–русски все равно…

— Отошли, — поддержал приятеля Тайсон. — Береженого Бог бережет…

— А не береженого — конвой стережет, — закончил Алексей фразу, ставшую популярной с легкой руки одного питерского писателя–детективщика.

— Ладно, вам виднее.

Студент решил вопрос с Мадлен, заказал ещё четыре чашки кофе и сел обратно:

— Значит, так… Я сейчас работаю в одной конторе. На складе. Хозяином считается какой–то местный мужик, но всем заправляют наши, русские. Официально они поставляют в Россию разные французские лекарства — закупают здесь, потом морем везут через Одессу и Новороссийск, а оттуда уже дальше, по оптовым базам. Но на самом деле… На самом деле, схема другая. На наш склад откуда–то привозят просроченные медикаменты — то есть, уже с истекшим сроком годности. И привозят новые упаковки. А мы их меняем. Понимаешь?

— Пока не очень, — признался Хохол. — Ну и что?

— Многие фирмы наносят штампы одновременно и на упаковку, и прямо на пластик с фольгой, в котором лежат таблетки. На так называемый «блистер»… Но, довольно часто, дата изготовления лекарства и все такое прочее выдавливаются только на картонной коробочке. Не обращал внимания?

— Нет.

— Как–нибудь посмотри… Короче, за считанные секунды, без всяких проблем, старые лекарства становятся новыми, пригодными к употреблению. И отправляются прямиком в Россию, на продажу населению — по соответствующей цене. Неплохой бизнес?

— Вот, сволочи…

Алексей поддержал приятеля:

— Опять травят, суки, наш народ! То спиртом «рояльным», то бешеной говядиной…

— В общем, да. Хотя, конечно, не все препараты становятся вредными для здоровья. Некоторые просто теряют лечебный эффект, но…

— Кстати, а что с ними вообще положено делать? — Уточнил у рассказчика Алексей. — С этими лекарствами?

— Ну, я не знаю, — пожал плечами Студент. — Наверное, положено уничтожать. Или отправить на переработку… Может, их бесплатно куда–нибудь в развивающиеся страны посылают, в качестве гуманитарной помощи — но уж, во всяком случае, не пускают в продажу, под видом нормальных.

— А что у нас там, дома — никакого контроля? Таможня, и все прочее?

— Вопрос не по адресу, — Алексей посмотрел на Хохла. — Наверное, решают как–то…

— Да, конечно, — кивнул Студент. — Мое дело маленькое. Пришел, отработал свои восемь часов — и привет! Да и то иногда половину дня сидим: товар ведь не каждый день привозят. Раз в неделю денежку выдают…

— И много платят?

— Ну, не так, чтобы очень… Главное, я же говорил — они нам всем обещали оформить вид на жительство.

Бармен снова, в который уже раз, запустил на магнитофоне разухабистую мелодию, но мужчинам было сейчас не до современных танцев. Медленно трезвея, они потягивали из фаянсовых чашек ароматный кофе.

После паузы Алексей посмотрел на молчащего Тайсона и скорректировал ход беседы:

— Сколько вас, говоришь, на складе? Обычно?

— Пятеро. Иногда вшестером работаем… И ещё кладовщик — из наших, русский, но уже давно здесь. Много лет… А на ночь и на выходные остается только сторож, месье Жерар.

— Охранник?

— Да нет, обычный сторож! По–моему даже, на пенсии подрабатывает.

Почувствовав сомнение на лицах собеседников, Студент развел руками:

— А чего им тут бояться? Кого?

— Логично…

— С полицией ведь все равно никто воевать не станет — это же Франция, а не Голливуд. А насчет грабителей… Вряд ли кому–то здесь захочется рисковать тюремным сроком из–за контейнера аспирина или мешка протухших мультивитаминов. На соседних складах есть товар намного поинтереснее и подороже!

— Это ясно, — потер подбородок Хохол. — Не понятно только, нам–то какого черта…

Студент перешел к главному:

— В конторе, наверху, стоит сейф. Точнее, даже не сейф, а металлический ящик… И в нем постоянно лежат деньги на разные непредвиденные расходы. Кладовщик при мне разговаривал об этом с одним их хозяев — по–французски, они думали, что никто не понимает. Потом, один раз, я сам видел, как рассчитываются с водителем…

— Сколько там денег?

— Тысяч пятьдесят… Около того.

— Долларов? — Присвистнул Хохол. — Нормально!

— Нет, франков, — остудил его энтузиазм Алексей.

Хохол прикинул, в уме поделил на пять с лишним — и покачал головой:

— Стоит ли мараться?

— Ничего себе, — хмыкнул Алексей. — Интересно, где же ещё ты по две штуки баксов на нос заработаешь? По–легкому?

— Ну, насчет того, что по–легкому…

— Послушай! — Почти закричал Студент. — Послушай, Хохол… Мы все продумали. Рождество у них тут — выходной, никого на складе не будет. Только сторож, он меня знает и впустит. Потом залетаете вы… Берем сейф и уходим!

Несколько мгновений Хохол о чем–то напряженно думал. Потом посмотрел на тлеющий огонек сигареты в руке собеседника:

— Студент, а ведь ты при таком раскладе засветишься!

— Возможно.

— И не страшно?

— Я что, похож на труса? — Завелся Студент. — Ребята, скажите — похож?

— Да нет, ну что ты, — успокоил его Алексей. — О чем базар!

— Нет, ребята, вы скажите — я что, когда–нибудь…

Но Алексей уже повернулся к приятелю:

— Паспорта у него никто из хозяев не видел. Знают только имя и фамилию.

Студент хитро усмехнулся:

— Все нормально, дураков нет.

— Тогда, конечно, другое дело, — особой уверенности в голосе Хохла не слышалось.

— Поделим деньги — и прости–прощай, Марсель! Может быть, я даже домой вернусь. В конце концов, сколько уже времени…

Алексей переглянулся с приятелями, но Студент ничего не заметил:

— Я уже говорил ребятам — у нас будет даже ключ от сейфа! Обычно, кладовщик прячет его в ящик стола. Под старые журналы и все такое прочее. Представляете?

— Это, конечно, хорошо.

— И не думаю, что после ограбления они побегут в полицию. Сумма, в общем–то, небольшая, а бизнес… Бизнес–то криминальный! Начнутся вопросы, допросы… Кому это надо?

— Ну, ладно. Хорошо! Уломал, языкастый… — Хохол поднял глаза на Алексея. — Значит, подписываемся, ребята? Или как?

— Подписываемся, — кивнул тот.

— Конечно! Тема железная, — подтвердил Студент, и все трое не сговариваясь посмотрели на самого немногословного участника беседы.

Тайсон поднял с блюдца пустую кофейную чашку:

— Завтра утром пойду в канцелярию… — Он подержал её и поставил на место. — Узнаю насчет отправки в полк. Если правда, что всех оставят до Рождества здесь, в Обани, то… Почему бы и нет?

— Бумага есть? Ручка? Давай сюда! — Распорядился Алексей. — Студент, ты сейчас нам нарисуешь подробный план…

— Подожди, — остановил его Тайсон. — Начинать надо не с этого.

— Слушаюсь, командир!

— Значит, записывай…

И в этот момент по ушам посетителей ресторанчика «Игуана» опять, в который уже раз, ударила заводная мелодия — хит сезона…

* * *

За несколько минут в машине накурили так, что табачный дым начал разъедать глаза.

Тайсон даже немного опустил стекло:

— Давайте–ка лучше по очереди, мужики… А то еще, не дай Бог, где–нибудь тут пожарная сигнализация сработает.

— Хорошо, — Алексей дисциплинированно придавил почти целую сигарету в пепельнице на подлокотнике. Однако, вместо того, чтобы оставить там же скомканный фильтр, он сунул его в карман куртки.

— Ты чего это? — Удивился Хохол.

— Следы, — пожал плечами его приятель. — Слюна… Зачем оставлять?

Хохол с некоторым сомнением посмотрел на свои окурки:

— Так ведь договорились же… Студент потом все в машине вычистит и подотрет?

— А вдруг?

— В общем–то, правильно, — отозвался с переднего сиденья Тайсон.

— Предупреждать надо, — буркнул Хохол. — А то вы все умные такие, один я вроде как погулять вышел…

В молчании потянулось время. Доносящиеся из приемника мелодии сменяли одна другую, а на площади перед складом по–прежнему было пусто и ничего не происходило.

— Может, пора? — Подал голос Студент.

— Подождем еще… Осмотримся.

По тому, как это было сказано, даже Хохол догадался — что–то не нравится человеку по прозвищу Тайсон, что–то его беспокоит…

А вот Студент ничего не почувствовал:

— Послушайте, всего час остается. Даже меньше!

Его слова повисли в воздухе, и чтобы немного разрядить обстановку Алексей показал пальцем чуть выше и левее складских ворот:

— Значит, это дежурная телекамера?

— Да, — подтвердил Тайсон. — Широкоугольный объектив… Есть ещё вторая, на углу — но она «перекрывает» только сектор за эстакадой. Понял, как надо ехать?

Студент кивнул:

— Конечно! Вдоль по стеночке, потом сразу же от забора — прямо.

— Остановишься вон там… у того ящика. И дальше — как договорились.

Тайсон в очередной раз посмотрел на часы, потом на своих спутников:

— Ладно, ребята… Пора. Одеваемся.

Алексей и Хохол, уже давно ожидавшие этой команды, вслед за ним принялись натягивать на головы дамские колготки.

Студент, у которого была другая роль, не удержался и фыркнул:

— Цирк уехал, клоуны остались…

Алексей посмотрел через его плечо в водительское зеркало и очень грязно выругался. Больше всего он сейчас напоминал самому себе огромного черного зайца из кошмарного сна наркомана — с отвислыми ушами и бесформенным черепом.

Немного утешало, что остальные выглядят не лучше:

— Видела бы меня сейчас моя старая, бедная мамочка!

Хохол на шутку не отреагировал — сопя и матерясь, легионер все ещё возился с перчатками, которые оказались меньше, чем надо.

— Ладно, поехали. Только спокойно, без нервов… — распорядился Тайсон.

Машина соскочила с места, пару раз дернулась — а потом чуть было совсем не заглохла. Но в самое последнее мгновение Студент совладал со своими нервами, и вырулил на площадь.

— Левее! Держись подальше от телекамеры.

— Понял, — облизнул пересохшие губы Студент.

Каким–то чудом ему удалось проехать и остановиться именно там, где нужно.

— Молодец! Теперь иди — так же спокойненько, не торопясь…

Студент открыл дверь автомобиля, выбрался из водительского кресла. Двигатель «рено» продолжал работать, ключи остались в замке зажигания.

— Давай!

Все трое не отрываясь следили за удаляющейся фигурой — как это ни странно, по мере того, как Студент приближался к воротам, походка его становилась все более уверенной и энергичной.

— Справится, — поверил вдруг Алексей.

— Хорошо бы, — ответил человек по прозвищу Тайсон.

Оказавшись у входа на склад, Студент нажал на кнопку переговорного устройства. Обернулся к телекамере, что–то сказал и приветственно помахал растопыренной пятерней.

— Должен уговорить… Должен.

Студент некоторое время громко переговаривался с невидимым собеседником, потом потянул на себя ручку — и дверь подалась, отпертая изнутри.

— Кажется, сработало… Вперед!

Алексей и Хохол покинули машину одновременно.

Спустя секунду, они уже бежали вслед за Тайсоном под самой стеной, вдоль «мертвой» для телекамеры зоны. Наверное, это был самый рискованный момент — если бы кто–то посторонний случайно увидел выскочившую из автомобиля троицу в масках, у него не осталось бы никаких сомнений в том, что происходит.

Впрочем, эту опасную дистанцию легионеры преодолели незамеченными.

— Падай! — Тайсон рванул на себя тяжелую дверь, и первым оказался внутри, в полумраке складского помещения.

Отпихнув Студента куда–то в сторону, он коротко, без замаха, нанес удар стоящему в проходе здоровяку:

— Х–ха! — Сторож упал, даже не успев понять, что произошло.

Тайсон сделал несколько быстрых шагов вперед, и сразу же за ним, переступив через лежащего на полу человека, на склад проскочили приятели–легионеры:

— Куда теперь? — Обернулся Хохол. — Показывай!

Студент махнул рукой в сторону металлической лестницы:

— Наверх… Туда.

В руке легионера засвистела, рассекая воздух, короткая дубинка:

— Закрывай!

Хохол и Студент устремились вслед за Тайсоном.

Алексей же, как было условлено, остался на месте — отодвинув немного в сторону тело сторожа, он налег плечом на тяжелую, обитую металлом створку, отсекая происходящее на складе от внешнего мира. Скрип дверных петель утонул в нарастающем грохоте армейских ботинок по металлическим ступеням, но…

— Ке фэт ву?

Первым, кого увидел обернувшийся на голос Алексей, был высокий мужчина в темно–синей полувоенной форме. На боку у него болталась резиновая палка полицейского образца, а из кобуры матово отсвечивала рукоятка пистолета.

Вопросительный окрик застал поднимающегося Тайсона почти на середине лестницы. Студент и Хохол едва успели подбежать к нижним ступеням, а внезапно появившийся мужчина находился на самом верху. На фоне стеклянной двери ярко освещенного складского офиса он представлял собой идеальную мишень — если бы нашлось, из чего стрелять.

— Ки эс?

А вот противник, в отличие от незваных гостей, был неплохо вооружен. И настроен весьма решительно — Алексей увидел, как его рука потянулась к кобуре.

При таком раскладе от пистолета–зажигалки в руке нападающего толку было мало… Казалось, это понял и Тайсон — и со всего маху швырнул бесполезную на первый взгляд игрушку в лицо стоящему наверху человеку. Он даже не попал, но ожидаемый эффект был достигнут: мужчина непроизвольно качнул головой, дернулся в сторону — и как раз этих коротких мгновений, потерянных им, хватило Тайсону на то, чтобы в два прыжка преодолеть разделяющее мужчин расстояние.

— Вали его, братан! Вали! — Человек в форме все–таки успел достать оружие и выстрелить, но выбитый пистолет послал пулю куда–то в сторону звякнув о металлическую опору склада, она рикошетом ушла в потолок.

Последующее даже нельзя было назвать ближним боем. Еще не рассыпалось эхо выстрела, а великан по прозвищу Тайсон, одним профессиональным движением сломал противнику шейные позвонки, и затем перебросил его, уже мертвого, через перила.

С коротким, чавкающим звуком, тело обрушилось на бетонный пол склада так, что Студент едва успел отскочить:

— Ой! — Он зачем–то принялся отряхивать брюки.

— Нули теперь — ой? Пошли, — подтолкнул спутника Хохол. — Быстрее!

Когда они поднялись наверх, Тайсон уже был в офисе. Стволом пистолета, на этот раз не игрушечного, а настоящего, добытого только что в схватке, легионер ощупывал окружающее пространство:

— Вылезайте, суки! Есть тут ещё кто живой?

Убедившись, что в помещении пусто, он обернулся к Студенту:

— Что за… ерунда?

— Не знаю, — Студент и так был бледен, а теперь кровь окончательно отхлынула от его лица. — Не знаю, честное слово!

— Ты же нам, бля… — оскалился на него Хохол. — Говорил?

— Ребята, я… Здесь никогда никакой охраны… Честное слово!

— Коз–зел! Подставил всех под пули…

— Ладно, потом, — прекратил разбирательство Тайсон. — Этот?

— Да, этот.

Перепутать было сложно — обстановка складского офиса включала в себя только стол, пару стульев, компьютер и металлический сейф серого цвета.

— Где ключ?

— Здесь! — Студент выдернул на себя ящик письменного стола и принялся торопливо рыться в бумагах. — Здесь должен быть…

Однако, на месте ключа не оказалось:

— Да что за черт? Я же сам его тут видел! — Студент сел на корточки и принялся опустошать содержимое всех ящиков подряд. Наружу полетели какие–то бланки, тетради, папки, разная канцелярская мелочь…

— Ну, чего? Давай!

— Нету…

— Ты чего это, падла? Шутки с нами шутишь? — Хохол схватил Студента за плечи, поднял перед собой и тряхнул. — Ты чего?

— Хватит! — Остановил его Тайсон. — Сгоняй лучше вниз, посмотри у охранника…

Пока Хохол спускался по лестнице, он несколько раз подергал ручку сейфа и даже зачем–то ковырнул пальцем, затянутым в нитяную перчатку, щель между дверцей и корпусом:

— Солидная вещь. Японская. Простенько, но со вкусом.

— Может быть, сломаем? Никак?

— Закрой рот.

— Честное слово, клянусь, я даже не знаю… — залопотал Студент, глотая слюну и пытаясь поймать взгляд стоящего рядом человека.

— Заткнись, — повторил Тайсон. Выйдя из офиса, он перегнулся через перила:

— Ну, чего там?

Судя по тому, как в ответ матюгнулся Хохол, в карманах покойника не было ничего, похожего на ключи от сейфа.

— Логично… — Тайсон почесал то место под вязаной шапочкой, где у него когда–то было ухо. — Эй, Леха! Посмотри на всякий случай, может у твоего?

— Что посмотреть–то? — Отозвался Алексей. Все это время он простоял «на шухере», у ворот склада и понятия не имел о проблемах, возникших наверху.

Впрочем, к нему уже подбежал приятель:

— Ну–ка, отойди… Вот ведь сука, блин! — Наклонившись над телом сторожа, Хохол начал торопливо обшаривать его одежду.

— Накладочка? — Алексей попытался задать вопрос спокойно и не слишком громко.

Вместо ответа Хохол опять выругался:

— Падла Студент! Убью… И тут нету.

Когда он повернулся, чтобы доложить «наверх» о результатах, мужчина на полу вдруг застонал и приоткрыл глаза:

— О, мон дье…

— С добрым утром! — Алексей даже не успел отреагировать — дубинка, оказавшаяся в руке его приятеля по легиону, со свистом обрушилась на голову сторожа:

— На! Н–на… Н–на, получай! — Хохол наносил бедняге удар за ударом, вкладывая в каждый из них накопившиеся страх и ярость.

— Ты чего — псих? Сдурел? Ты чего? — Алексею не сразу, но все–таки удалось перехватить его запястье. — Ты чего?

— Отвали!

— Прекратить, — раздалась команда спускающегося по лестнице Тайсона:

— Все, уходим! Быстро.

На Студента, который семенил вслед за ним, было противно и жалко смотреть:

— Может быть, ещё пробежаться — взять лом, или там кувалду какую–нибудь… Или, может, попробовать инструментами? Я видел, где лежат!

— Ерунда, — отмахнулся Тайсон. — Эти сейфы на дурачка не вскроешь. Они только с виду простенькие, а на самом деле…

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, — ответ прозвучал так, что все сразу поверили.

— Да что случилось–то? Забрали деньги?

— Пошли отсюда! — Тайсон посмотрел сначала на Алексея, потом себе под ноги, туда, где в луже собственной крови валялся избитый сторож. Картина была жутковатая — голова и лицо бедняги превратились в бесформенную черно–красную маску, рубаха на груди свисала мокрыми клочьями:

— Ну, ты дурак, Хохол… Зачем?

— Да ладно, брось! — Огрызнулся тот, и потянул на себя тяжелую створку двери:

— Еще спасибо скажете.

Один за другим все покинули склад.

Вокруг по–прежнему было пусто и тихо… Вдоль по стеночке, чтобы не попасть в зону действия видеокамеры, четверо мужчин вернулись к машине:

— Алексей, давай за руль. И выезжай. Только спокойно.

— Послушайте, ребята…

Но Тайсон даже не обернулся на голос Студента:

— Все разговоры — потом… Поехали!

ГЛАВА 5

Офицер говорил достаточно медленно, четко, простыми короткими фразами — явно чувствовался опыт общения с аудиторией, для которой французский язык не был родным:

— На самом деле, наш Легион был создан ещё при Первой республике. Как известно, тогда под знаменами императора Наполеона Бонапарта сражались батавские, савойские, греческие, коптские и прочие батальоны, целиком сформированные из иностранцев… Вернувшись к власти, Бурбоны распустили их, но почти сразу же создали вновь — теперь уже для колониальных войн и службы за пределами Франции. Поэтому, официально, летопись Легиона ведется с тысяча восемьсот тридцать первого года. И уже через несколько лет он принял боевое крещение в Мексике…

Стараясь не привлекать внимания, Алексей огляделся по сторонам. Собравшиеся на внеочередные «политзанятия» парни в военной форме, слушали дисциплинированно, однако без особого интереса.

— Затем уже была знаменитая Крымская кампания, «дела» при Камероне, Аннаме, Альме,

Севастополе, Константине, Мадженте…

Скрипнуло кресло — это неловко пошевелился расположившийся рядом Хохол. Кто–то кашлянул, кто–то вздохнул… Офицер, прервал лекцию, оглядел зал и несколько секунд дожидался, пока восстановится тишина.

Затем продолжил:

Знамена Легиона покрыты славой и на полях Первой мировой войны. А в тысяча девятьсот сороковом году наши парни уже дрались с нацистами в Норвегии. Затем была Ливия, Италия… Да, мы сполна рассчитались с «бошами» за оккупацию!

Алексей покосился на Гюнтера, сидящего слева — все–таки, немец… Но сосед, как обычно, осталвался невозмутим.

— После победы над Гитлером, легионеры шесть лет защищали интересы Франции в

Индокитае, а затем ещё почти столько же — проливали кровь в Алжире. Славные боевые традиции Легиона сохранились и в наши дни, например — во время африканских операций в Габоне и Республике Чад… А совсем недавно, на Балканах, при выполнении миротворческой миссии, пятеро легионеров героически удержали оборону от превосходящих сил противника. Все они остались живы и награждены по заслугам…

— Говорят, это наши парни были, — шепнул Хохол.

— Знаю, — почти беззвучно шевельнул губами Алексей.

— Только по официальным данным, за полуторавековую историю потери Легиона убитыми и умершими от ран и болезней составили почти сорок тысяч человек. В общем, можно считать, что Легион четырежды похоронил сам себя…

Последняя фраза произвела впечатление — впрочем, не слишком большое.

— Внимание…

Как правило, чужая смерть воспринимается намного более спокойно, чем собственная. Именно поэтому, прокатившийся по кинозалу шумок меньше всего свидетельствовал о тревоге новичков–легионеров за светлое будущее.

— Господа! — Повторил человек на трибуне.

Было довольно забавно наблюдать, как он буквально на глазах превращается из лектора в сурового строевого офицера с майорскими погонами на плечах:

— Внимание, господа. Сейчас вам будет продемонстрирован учебный фильм. Фильм об

Иностранном легионе… Вы все его, разумеется, видели. И не один раз. Но повторение не помешает, можете поверить.

Не давая разрастись шевелению в аудитории, майор продолжил:

— После демонстрации всем оставаться на местах. Никому из помещения не выходить. До особого распоряжения.

Он взглянул на часы и направился по проходу между рядами кресел.

— Встать! — Подал команду кто–то из капралов.

Свет погас, когда офицер ещё не скрылся за дверью. По залу прокатились аккорды бравурного марша, и вспыхнувшую на экране заставку с эмблемой Легиона сменили знакомые каждому кадры кинохроники…

— Леха, чего там такое? Что случилось–то?

Хохол наклонился к уху соседа, пытаясь перекричать выплеснувшийся из динамиков шум и грохот. Но тот только молча пожал плечами.

— А что майор сказал?

— Велено сидеть на месте. Никуда не выходить.

Приятель Алексея разочарованно мотнул головой:

— Это я и сам понял… А почему?

— Не знаю.

Некоторое время Хохол рассеянно смотрел прямо перед собой. Потом опять повернулся к Алексею:

— Слушай, может это из–за того… Из–за нас? Понимаешь?

Никто, кроме них двоих, не смог бы разобрать ни звука из сказанного, однако Алексей на всякий случай осадил приятеля:

— Заткнись! Не дергайся.

Ему и самому было немного не по себе…

Честно говоря, ощущение смутной тревоги и беспокойства не покидало Алексея с того момента, когда он вчера днем, по команде Тайсона, остановил машину на какой–то грязной площадке перед супермаркетом.

— Все, приехали… Сейчас пешком, на остановку.

— Далеко? — Поинтересовался Хохол.

— Пару кварталов.

— Ладно. Как прикажете.

— Переодеться бы надо, — напомнил ему Алексей, стягивая перчатки и куртку. Сидя за рулем делать это было не слишком удобно. Но менять гардероб прямо посреди улицы, на глазах у возможных свидетелей, тоже не хотелось:

— Эй, Студент! Подай–ка сумочку…

Несколько минут, сопя и ругаясь, легионеры приводили себя в порядок. Наконец, Хохол приложил руку к козырьку:

— Мы готовы, мон женераль!

Тайсон придирчиво осмотрел спутников и проверил, не осталось ли в сумке чего–нибудь лишнего, кроме гражданской одежды. Затем перекинул сумку назад, Студенту:

— Держи, придурок.

— Ребята, я… Извините.

Это было первое, что он осмелился произнести за всю дорогу от склада.

— Бог простит.

— Тайсон, а можно я ему все–таки врежу? Ну, разочек хотя бы? Попросил Хохол.

И не дожидаясь ответа, с размаху влепил сидящему рядом парню звонкую пощечину тыльной стороной ладони. Голова Студента мотнулась из стороны в сторону, но сам он даже не поднял рук, чтобы защитить лицо.

— Дурак, — вздохнул Тайсон. Впрочем, на этот раз особого осуждения в его голосе слышно не было.

— Извините, ребята.

— Молчи уж теперь… — Тайсон посмотрел сначала налево, потом направо.

Проверился. У выхода из магазина не было никого, на прилегающей улочке — тоже. И только чуть в стороне, по шоссе, одна за другой неслись в сторону Марселя автомашины, водителям которых не было никакого дела до тех, кто мирно беседует в неприметном «рено».

— Задачу свою хоть помнишь?

— Да, конечно! — Засуетился Студент, вытирая кровь с разбитой губы.

Тайсон брезгливо приподнял бровь и на всякий случай повторил:

— Отгонишь машину, куда–нибудь подальше отсюда. Вытри все, проверь… И смотри, сумку не забудь, понял?

— Все будет в порядке!

— Сомневаюсь… Ну, ладно. Вещи раскидаешь по городу, в мусорные баки. И дубинку,

главное, утопи — не забудь!

— А пистолет?

— Не твоя забота… Совет на прощание хочешь?

Студент кивнул.

— Уматывай отсюда. Из города, вообще из Франции… Куда–нибудь подальше.

— Домой?

— Да куда хочешь! — Заорал Тайсон. — Увижу тебя ещё раз — башку оторву, понял? Без разговоров…

Он ещё раз посмотрел в сторону магазина:

— Так, выходим.

Но оказалось, что Хохол не спешит выполнять команду:

— Нет, пусть этот придурок сначала объяснит! Имеем право?

— Перестань, — обернулся к приятелю Алексей. — Времени нет.

— Пусть скажет, что вообще произошло… Почему там охранник оказался, с пушкой? А ключа от сейфа — наоборот, не было?

На глазах у Студента выступили слезы:

— Не знаю.

— А кто знает? Кто? Отвечай, сука!

— Не знаю! — Студент вжал голову в плечи, ожидая удара.

Алексею стало противно:

— Ладно, пошли. Все равно без толку.

Почти одновременно с Тайсоном он потянул на себя ручку и открыл дверь машины:

— О ревуар, привет родным березкам!

Вслед за ним наружу вылез Хохол. Огляделся, привел себя в порядок — и быстрым шагом двинулся вслед за приятелями…

… Экран в последний раз полыхнул огнем — кинолента подошла к концу.

Сидящий рядом Гюнтер вздохнул:

— Пропаганда.

— Дерьмо! — Отозвался кто–то сзади. — Как у нас, на политзанятиях…

Опять включили свет, и легионеры зашевелились, загомонили — не вставая, впрочем, со своих мест: приказ есть приказ.

Тем более, что покинуть помещение было бы не так уж просто. Посмотрев направо,

Алексей увидел в дверях двух здоровенных унтер–офицеров из штаба, подпирающих плечами косяк. Позы их были настолько недвусмысленны, что Алексей тут же пихнул приятеля локтем в бок:

— Погляди–ка…

— Ого! — Присвистнул Хохол.

Медленно, в нарастающем напряжении, потянулись минуты. Переполненный людьми в военной форме зал то затихал на какое–то время, то вновь взрывался многоголосым ропотом и скрипом стульев.

Довольно долго ничего не происходило.

Потом послышались быстрые, приближающиеся шаги:

— Встать! Смир–р–но!

В следующую секунду появилась целая процессия: немолодой, усталый офицер — дежурный по лагерю, капитан из контрразведки и капрал–шеф Дюпон по прозвищу Дятел. Вид у всех троих был мрачный и сосредоточенный.

Под настороженными взглядами легионеров они в затылок друг другу прошли между рядами кресел — и замерли перед экраном. Последовала команда «вольно», однако сесть никому не разрешили.

— Внимание! — Первым заговорил дежурный офицер — негромко и быстро, в полной уверенности, что все, кому положено, его услышат и поймут:

— Совершено тяжкое преступление. Вчера, в Марселе, убиты мирные люди. Французы…

На репутацию Легиона брошена тень. И мы сделаем все возможное, чтобы смыть подозрение… Или — найти виновных.

— Каждый, кто располагает соответствующей информацией, обязан немедленно сообщить об этом командованию. Сотрудничество будет поощрено. Утаивание же сведений о преступлении приравнивается к соучастию. — Капитан из контрразведки обвел взглядом тех, кто оказался в первом ряду:

— Вопросы?

Вопросов не было.

Дятел подал команду, и легионеры повзводно направились к выходу…

Спортивная площадка напротив музея была занята старослужащими из расположенного в Обани полка. Впрочем, при появлении колонны новичков, их быстро построили в две шеренги, развернули — и увели куда–то в направлении Центрального штаба.

— Равняйсь! Смирно… Вольно.

Вновь прибывших немного подержали в строю, потом все–таки разрешили разойтись по стадиону и даже перекурить на бревнах.

— Угощайся, — предложил приятелю Алексей. — Спички есть?

— Зажигалка. Мерси… Интересно, а где сейчас Тайсон?

Вряд ли кто–то ещё мог услышать Хохла, но Алексей на всякий случай сделал большие глаза и закашлялся:

— Договорились же!

Расставаясь вчера на автобусной остановке, они решили свести контакты между собой к минимуму. Следовало на всякий случай соблюдать меры предосторожности — по крайней мере до тех пор, пока все трое не отправятся на Корсику.

— Ладно, извини.

Подошел Магомед, попросил сигарету:

— Свои, понимаешь, оставил… Потом отдам.

— Ерунда, разберемся.

Конечно же, все вокруг оживленно обсуждали происходящее. При этом, как обычно, полное отсутствие сколько–нибудь достоверной информации подменялось самыми фантастическими слухами и домыслами.

— Надолго эта бодяга? Как думаешь?

— Поживем — увидим!

— Если поживем… — сплюнул под ноги Алексей. — Хей, Гюнтер! Кель опиньон?

Никакого определенного мнения по поводу происходящего у немца не было. Но он вполне логично предположил, что отправка в полки задержится — по крайней мере до тех пор, пока начальство не закончит проверку.

— Тоже мне, предсказатель хренов, — вполголоса выругался Хохол. И тут же отбросил окурок, услышав команду на построение:

— Да чтоб они передохли!

Легионеры привычно встали в две шеренги и подравнялись, после чего капрал–шеф

Дюпон провел перекличку. Убедившись, что все на месте, он доложил об этом подошедшему капитану. Офицер безопасности кивнул:

— Ведите.

Печатая шаг, Алексей и его товарищи двинулись в сторону своей казармы — через лагерь, мимо здания типографии и вычислительного центра.

— Ну, пронеси, Господи!

Впрочем, на первый взгляд, вокруг не происходило ничего необычного. Разве что, народу вокруг было поменьше, чем в другие дни, а так — все нормально: вон, вдалеке, на плацу отжимаются под присмотром сержанта несколько новичков в зеленых спортивных костюмах, ещё парочка легионеров — «комба» покуривает перед столовой…

А вот это уже что–то новенькое. Прямо перед штабом, на асфальтированной площадке припаркованы в ряд машины — черный, утыканный антеннами «мерседес», какая–то старая малолитражка с мигалкой на крыше и полицейский автобус.

— Видал? — Прошипел в затылок приятелю Хохол. — Номера–то марсельские…

Алексей не ответил — все его внимание было приковано к людям, появившимся на крыльце. Двое господ в хороших костюмах и ещё один мужчина в штатском, но с офицерской выправкой… Судя по тому, как заботливо придерживал перед ними дверь майор–сопровождающий, это были не простые и не случайные гости.

Где–то в голове колонны пролаял команду капрал–шеф Дюпон. Легионеры подтянулись, подобрались…

— Вольно!

Майор отдал честь, а стоящий рядом с ним господин приосанился и зачем–то потрогал пуговицы на своем пиджаке.

… Перед казармой строй распустили, но тоже не сразу:

— Равняйсь. Смирно!

Сначала Дюпон по прозвищу Дятел принял свою любимую позу — ноги на ширине плечь, ладони спрятаны за спиной. Потом заговорил, покачиваясь с пятки на носок:

— Десять минут — приборка… Потом никуда не отлучаться! Ждать вызова…

— Какая приборка? — Не понял Хохол.

— Р–разойдись!

— Ну, наконец–то! Чего прибирать–то?

Впрочем, все стало ясно сразу же, как только легионеры добрались до своих комнат.

— Ублюдки… Суки позорные!

Белье на койках было перерыто и скомкано. Кто–то, не церемонясь, выгреб наружу содержимое тумбочек, и теперь оно оказалось на полу — так, что прямо под ногами валялись вперемешку личные вещи , предметы гигиены, бумаги с печатями и фотографии…

— Это как у них тут называется — обыск?

С точки зрения Алесксея, произошедшее больше напоминало погром. Но он только выругался и кивнул:

— Даже наволочки содрали, не поленились…

— Не, ну ведь беспредел же, в натуре!

Люди чувствовали себя униженными и оскорбленными.

Произошедшее вывело из себя даже на редкость миролюбивого Гюнтера. Путая от волнения немецкие и французские слова, он сначала что–то кому–то пытался доказать — а потом вдруг с размаху ударил кулаком по двери:

— У–у, ш–шайзе!

Алексей покачал головой — если уж его достали, то можно только гадать, как бесится в соседней комнате горячий горский парень Махмуд…

Однако, делать нечего. Отведя душу, легионеры принялись восстанавливать порядок в помещениях, и довольно скоро казарма приняла прежний вид.

Улучив подходящий момент, Хохол присел на корточки и притворился, будто подбирает что–то на полу:

— Слушай, откуда они узнали?

— Не представляю.

— Про то, что мы из Легиона…

Вообще–то, Алексей и сам искал, но не мог найти ответа. Утешало только одно — если бы их имена уже стали известны, незачем было устраивать игру в кошки–мышки и весь этот цирк с обыском.

— Что делать будем?

Алексей посмотрел в сторону коридора:

— Ну, для начала пойдем, покурим.

— Веселые дела! — Хохол поднялся с пола. — Ладно, пошли…

Но в этот момент дверь комнаты распахнулась, и на пороге выросла зловещая фигура капрал–шефа.

— Встать! — Легионеры вскочили и замерли по стойке смирно там, где их застала команда Гюнтера. С грохотом опрокинулся задетый кем–то стул, после чего в воздухе повисла, густея, напряженная тишина.

Несколько долгих мгновений Дятел молча изучал обращенные к нему лица. Наконец, сверившись с каким–то списком, перечислил фамилии:

— Приготовиться… Вызовут по одному.

И капрал–шеф исчез так же внезапно, как появился.

— Куда это? — Приятели переглянулись: среди тех, кого назвал Дюпон, были и они.

Не дожидаясь разрешения, народ зашумел, задвигался — и вскоре как–то само собой получилось, что обитатели комнаты разделились на оказавшихся в списке и не попавших в него.

— Ву перметэ? Разрешите?

— Располагайся, — махнул рукой Алексей подошедшему Гюнтеру.

— Мерси… товарищ, — немец опустился на самый краешек койки.

Рядом сел высокий, широкоплечий негр. Еще один парень, испанец по имени Хорхе, занял место напротив.

— А ты чего?

— Все в порядке, — Хохол предпочел постоять у тумбочки.

Так, чтобы видеть всех собравшихся…

Обсуждение началось довольно бурно — на странной, гремучей смеси из французского, немецкого и русского языков. При этом, некоторый недостаток словарного запаса легко восполнялся интернациональными жестами и междометиями:

— Месье? Же не па… твою мать!

— Постой, сначала надо определиться, почему именно мы.

— Сэ ту тафе жюст…

— Пардон?

— Силянс, ребята! Кончай базар, Хохол, а то сейчас вызывать начнут.

Впрочем, времени все равно бы не хватило — голос дневального уже проорал фамилию, под которой в Легионе зарегистрировался Алексей.

— Ну, с Богом, — он без суеты поднялся с кровати и по солдатской привычке заправил примявшееся одеяло. Потом пожал протянутые руки:

— Счастливо. Хохол, если что…

— Обойдется!

— Обязательно.

На выходе из полупустой казармы Алексея встретила парочка незнакомых легионеров с дубинками на боку. Один убедился, что перед ними тот, кто нужен, второй скомандовал:

— Пошли!

И больше за всю дорогу не было произнесено ни слова.

* * *

С утра заметно похолодало.

Изо рта у обоих парней, шагавших по бокам Алексея, то и дело вырывались тонкие струйки пара, а под ногами ритмично похрустывала ледяная крупа.

Трава на газонах покрылась инеем…

Машины с марсельскими номерами по–прежнему стояли перед входом в Центральное здание. Под конвоем молчаливых легионеров Алексей поднялся на крыльцо, вошел внутрь и не дожидаясь приказа направился по направлению к кабинетам, которые занимала служба безопасности, именуемая на местном жаргоне «гестапо».

Старший из сопровождающих хмыкнул:

— Подожди здесь.

Постучавшись, он получил разрешение войти и скрылся за дверью.

— Как прикажете…

Алексей пожал плечами и придал лицу выражение умеренной озабоченности — вполне возможно, что где–нибудь тут, в коридоре, установлена телекамера, и как раз в этот момент чьи–то внимательные глаза оценивают его поведение.

От ребят из военной контрразведки можно ожидать чего угодно.

Недаром же их так прозвали — иногда короткой беседы с «гестаповцами» оказывалось достаточно для того, чтобы кандидат, успешно выдержавший психологические тесты и испытания по физподготовке навсегда распрощался с мечтой о Легионе.

Разумеется, побывал здесь в свое время и Алексей…

Собственно, процедура допроса является обязательной при отборе на службу. У некоторых новичков все ограничивается одним–единственным вызовом, кому–то приходится возвращаться в «гестапо» снова и снова… Но пока там, за этой неприметной дверью, не посчитают, что ты вывернут наизнанку, выпотрошен и просвечен насквозь, до самого донышка — даже не думай о том, чтобы стать легионером.

Придя на вербовочный пункт, ты можешь сменить национальность, возраст, имя — и никто никогда не спросит, кем ты был в прошлой жизни, почему появился здесь.

Никто, кроме офицера безопасности. Он имеет право знать все — даже то, о чем ты сам стараешься забыть. И пользуется этим правом…

Ладно, усмехнулся про себя Алексей. Еще посмотрим, у кого какие козыри… Но, черт побери, где же все–таки наш третий друг и боевой товарищ? Хотя бы парой слов перемолвиться.

И желание сбылось — даже быстрее, чем он рассчитывал.

— Заходите!

Первым, кого Алексей увидел, переступив порог, оказался не кто иной, как Тайсон. Унтер–офицера было трудно не заметить — в полной форме, при всех регалиях, он выглядел ещё внушительнее, чем вчера: полтора центнера тренированной мускулатуры, тяжелый взгляд, огромные кулаки, и шрам на месте уха.

Алексей отдал честь и представился.

— Садитесь. Вот сюда!

Конечно же, кроме Тайсона в кабинете было ещё несколько человек.

Прямо напротив Алексея, в кожаном кресле, по–хозяйски расположился знакомый каждому легионеру капитан из контрразведки. В углу, пристроив себе на колени большую картонную папку, дописывал что–то ещё один молоденький «гестаповец» в очках, а на диване и за столиком у окна сидели штатские те, которых Алексей успел увидеть по пути в казарму.

Капитан взял в руки диктофон, убедился, что лента крутится и положил его на место:

— Итак?

Алексей изобразил и телом, и лицом готовность в любую секунду вскочить со стула — как положено при обращении старшего по званию. Уловив его движение, хозяин кабинета поморщился и приказал:

— Вставать не нужно… Отвечайте сидя. Если что–то будет не понятно, вам переведут, — он кивнул в сторону Тайсона.

— Есть, мой капитан!

Некоторое время собравшиеся молча изучали легионера, а тот в свою очередь ел глазами начальство. Алекей думал, что приготовился ко всему, но первый же вопрос оказался неожиданным:

— Чего вы так боитесь?

Не услышав ответа, контрразведчик по–своему истолковал заминку:

— Переведите!

Тайсон повторил по–русски:

— Он хочет знать, чего ты боишься.

— Ну… не знаю, — пожал плечами Алексей. — Я не боюсь, мой капитан!

Собеседник выслушал Тайсона и покачал головой:

— Спросите его, зачем тогда так старательно изображать из себя идиота?

Алексей опять нашелся не сразу:

— Но, я всего лишь солдат… Новичек.

— Разрешите вопрос? — Повернулся к хозяину кабинета один из штатских.

— Да, пожалуйста.

— Пусть скажет, где он был вчера днем?

Пока звучал перевод, Алексей собирался с мыслями:

— В какое время?

— С девяти до… до пятнадцати часов.

— Я был здесь. В казарме, потом на спортивной площадке…

— Никуда не отлучались?

— Нет.

— Это ложь, — подал голос со своего места молодой офицер — «гестаповец». Он с видом победителя ткнул пальцем куда–то в раскрытую папку:

— Вас видели в Марселе!

— И свидетели показывают, что вы были не один… — с отеческим осуждением покачал головой господин в дорогом костюме. — Кто же ещё с вами ездил?

Приемчик использовался довольно старый, избитый, способный произвести впечатление только на полного идиота. Поэтому Алексей пожал плечами:

— Такого не может быть, месье! Все ребята подтвердят, что…

— Отвечайте правду! — Оборвав его на полуслове, заорал капитан. Быстро! Кто из ваших друзей–легионеров вчера самовольно покидал лагерь?

— Не знаю. Не видел.

— Вы не хотите исполнить свой долг?

— Месье, французское правительство гарантирует вам полную безопасность. И даже вознаграждение! — Заговорил со своего места второй штатский. — Я лично, как комиссар полиции, обещаю, что…

Но тут опять вмешался капитан:

— Отвечайте, быстро! Как и когда вы покинули территорию лагеря?

— Кто вам помогал?

— Имена! Называйте всех…

— Не молчать!

Вопросы и выкрики посыпались один за другим, со всех сторон — так, что Алексей еле успевал переводить взгляд с очередного собеседника на Тайсона, и обратно:

— Я покурил, потом в столовую… Конечно, подтвердят… Нет, знаю только своих, из нашего взвода. И ещё некоторых по учебному лагерю… А те, которые «комба» или совсем новенькие — они уже после нас появились… Проспал до обеда… Марсель? Да, конечно! Но тогда всех возили, на автобусе…

В какой–то момент окружающие разом, как по команде, успокоились очевидно, психологический «наезд» входил в обязательную программу допроса, и теперь её следовало считать выполненной.

Снова заговорил капитан:

— Вы знаете этого человека?

— Да, кажется… — Алексею очень захотелось встретиться глазами с Тайсоном, но он удержался — это было бы слишком опасно.

— Знаете или нет? Отвечать быстро!

Очевидно, фотографию, появившуюся на столе, пересняли из личного дела и увеличели.

— Да, узнаю!

Худой, взъерошенный парень лет двадцати…В общем–то, он почти не изменился со времени своего неудачного поступления в легион.

— Кто это?

— Студент… Я не знаю фамилии, мы его называли так.

— Когда видели его в последний раз?

Алексей наморщил лоб:

— Давно… Его отчислили ещё до «учебки».

— За что?

— Простите, мой капитан, я не понял…

По голосу переводившего вопрос Тайсона, Алексей догадался, что лучше держаться поближе к правде:

— Кажется, за какую–то драку.

— Кажется? — Поднял брови капитан. — Но вы ведь тоже в ней участвовали? Не так ли?

Алексей замялся:

— Это было давно…

Конечно, военная контрразведка имела своих осведомителей в каждом подразделении — добрые люди предупреждали об этом новичка сразу, как только он переступал порог Легиона. А вот что они знают про ту историю, конкретно…

— Но все–таки было! — Вмешался полицейский у окна. — Почему же вас не отчислили?

— Не знаю, месье, — Алексей опять сделал попытку вскочить.

Капитан жестом приказал ему оставаться на месте:

— Кто ещё участвовал в той драке? Из–за чего она возникла?

— Там были негры… И ещё несколько человек. Черные за что–то напали на Студента, вот и пришлось вмешаться.

— Расовый конфликт?

— Нет. По–моему, что–то личное.

— Вы всегда заступаетесь за своих земляков? — Опять задал вопрос полицейский. — Или только за тех, кого знали ещё до приезда во Францию?

— Что? Простите, месье… Нет, я не был знаком с этим парнем раньше.

— Вы уверены? И продолжаете уверять, что не встречались с ним после возвращения в Обань из учебного лагеря?

— Да, конечно.

— Странно! — Человек в штатском выдержал многозначительную паузу. — А вот сам он теперь утверждает совсем обратное.

— Кто? — Переспросил Алексей думая, что ослышался.

Но Тайсон ещё раз, медленно, перевел слова полицейского:

— Господин комиссар удивлен тем, что ваши слова расходятся с показаниями Студента.

Это было произнесено так, чтобы Алексей почувствовал — собеседник блефует.

— Я говорю правду, месье! И готов отвечать за свои слова.

Кажется, ему поверили:

— Вы действительно не знаете, где этот человек может находиться сейчас?

— Нет, мой капитан.

— Он опасный преступник, — напомнил один из штатских. — Очень опасный! Ваш долг — сообщить все, что может помочь следствию.

— Я понимаю, месье. Мне очень жаль, но…

— А кто–нибудь из ваших земляков может о нем знать? Может быть, другие русские?

Алексей как мог изобразил сожаление:

— Ну, я вообще–то не думаю… Нет! Вряд ли у него остались знакомые в Легионе.

Больше, судя по всему, ни у кого вопросов не было. В кабинете повисла неловкая тишина, и нарушить её пришлось хозяину кабинета:

— Легионер!Пока можете быть свободны. Но если вам что–то станет известно…

Тайсон ещё не закончил переводить дежурные наставления капитана, а тот уже придавил пальцем кнопку селектора:

— Приведите следующего!

ГЛАВА 6

Капрал–шеф Дюпон с явным одобрением посмотрел на Тайсона:

— Правильно. Ву заве рэзон… Безделие развращает легионеров.

— Их все время надо чем–то занимать. Чтобы не было глупых мыслей.

— Чтобы не было никаких мыслей! — Опустил вниз края губ Дюпон.

Очевидно, эту гримасу следовало считать улыбкой.

Они разговаривали между собой по–французски — впрочем, достаточно громко, чтобы могли услышать стоящие в первой шеренге.

Тайсон обвел взглядом строй:

— Подумать только, из–за этих придурков пришлось остаться здесь на Рождество!

— Все в порядке, скоро будете дома.

Конечно же, под словом «дом» капрал–шеф подразумевал всего лишь тот самый полк на

Корсике, в котором проходил службу собеседник. Потому что выбитые над каждым КПП слова «Наша Родина — легион» давно уже стали для него лично не просто красивым девизом — это был принцип всей жизни и основа мировоззрения старого служаки.

— Прибывшее пополнение решено больше в лагере не задерживать. Так что, можете идти в канцелярию.

Тайсон поморщился:

— Тоже мне, пополнение. Детский сад… Цыплята.

Он набрал полные легкие воздуха:

— Взвод… Упор лежа!

Обе шеренги упали в грязь.

— Отжиматься! Р–раз… два…

Алексей выполнял упражнение молча, прислушиваясь к тому, как рядом сопят от обиды и непонимания товарищи — обычно в Обани тех, кто, уже прошел учебный лагерь и был расписан по боевым подразделениям, так никогда не унижали.

— Девять… десять… Отставить! — Тайсон тронул носком ботинка чье–то плечо:

Ты кто?

Легионер вскочил и представился. Унтер–офицер покачал головой:

Дерьмо ты, а не легионер… Повторяй. Не слышу, громче!

Я — дерьмо!

Вот именно, — Тайсон почесал шрам на месте уха. — Полное дерьмо, если позволяешь с собой так обращаться… Вольно! Разойдись.

Наблюдая, как легионеры приводят в порядок форму, он уточнил у Дюпона:

Значит, можно получать документы?

— Да, конечно. Там все готово — на вас, и на ваших людей…

Примерно через час Тайсон снова появился на плацу:

— Совершенно верно, господин капрал–шеф! Завтра едем, после обеда.

Счастливого пути.

Я хотел бы забрать своих «коммандос»… Не возражаете? Нужно кое–что подготовить.

Да, конечно. Бьен сюр.

Тайсон открыл толстый казенный конверт, достал из него несколько бланков с печатями и одну за другой назвал фамилии легионеров, зачисленных во второй парашютно–десантный полк:

— Выйти из строя.

Алексей, Махмуд и Хохол сделали несколько шагов вперед. Подравнялись.

— Нале–во… Бегом, марш!

И под завистливыми взглядами товарищей по «учебке», будущие отборные головорезы, элита, краса и гордость Легиона, скрылись за углом казармы.

…Тайсон догнал их метров через пятьдесят, немного пробежался рядом и поднял вверх руку:

— Стой! Вольно, разойтись…

Кажется, никого. Только слышно, как позади, на плацу, капрал–шеф Дюпон продолжает занятия по строевой подготовке.

— Что хромаешь, джигит?

— Так, ничего… Ерунда. — Махмуд был мужчина гордый и никогда не жаловался.

Хорошо. Тогда пойдешь в каптерку, договоришься по поводу наших вещей. Пусть приготовят там все, что положено. И займи очередь в кассу — нужно деньги на питание получить, за дорогу… Понял?

Понял.

Выполняй! — Распорядился Тайсон. И продолжил не раньше, чем Махмуд отошел на достаточное расстояние:

Вот так, ребята… Пока он со своим французским языком поймет, что к чему, можно будет спокойно переговорить.

— А что, раньше нельзя было?

— Нельзя! Уши кругом… Глаза.

И тут Хохол не выдержал:

— Блин, забодайся ты со своей конспирацией! Мы, как суки, со вчерашнего дня…

— Не ори. Заткни пасть!

— Чего? Слышь, Леха?

— Еще раз вякнешь — сломаю башку, — предупредил Тайсон. — Истеричка…

Судя по голосу, он вовсе не собирался шутить, но парня уже сорвало с тормозов:

— Да пош–шел ты!

— Хохол, подожди, успокойся! Уймись… — С огромным трудом, но Алексею все–таки удалось разрядить обстановку. — Послушай, командир… Может быть, ты, все–таки, объяснишь, в чем дело?

Тайсон процедил сквозь зубы:

— Сторож, сука…

— Что — сторож?

— Опознал Студента.

Хохол с неожиданной, злою радостью выругался и даже прихлопнул в ладоши:

— Что я говорил? Ну, что говорил? Добивать надо было! А вы — нет, не дали, пожалели бедненького…

— Подожди! — Алексей на всякий случай встал между приятелями:

— Тайсон, давай по порядку. И подробно.

— Да я сам знаю только то, что полицейские говорили. Ну, и сегодня уже, в канцелярии…

Тайсону пришлось оборвать себя на полуслове — мимо них, с неровным топотом и

разноголосыми хрипами, промчалась колонна парней в одинаковых спортивных костюмах.

— Давайте, салаги, тренируйтесь… — не утерпел Хохол.

— Так, пошли отсюда! А то отсвечиваем, как три тополя на Плющихе.

В конце концов, послонявшись по лагерю минут десять, легионеры отыскали место, где можно было переговорить без свидетелей:

— Ну, так что случилось? В чем дело? Откуда полиция?

Алексея поддержал Хохол:

— Студент, между прочим, уверял, что шума никакого не будет! И жаловаться никто не побежит…

— Ты чего — дурак? Одно дело касса, другое — два трупа!

— Полтора, — уточнил Алексей. — Сторож–то, как я понимаю, выжил?

— Да нет, тоже… Только потом, в больнице.

— Вот ведь, гад! — Искренне огорчился Хохол.

— В общем, вычислили Студента. Теперь ищут повсюду.

— Следовало ожидать… А все–таки? Почему они вот так, сразу, к нам притащились?

— Ну, во–первых, не только сюда — весь Марсель уже вторые сутки на ушах стоит. К тому же, Студент, судя по всему, трепался направо и налево про то, как его из Легиона выгнали. А в–третьих… — Тайсон показал глазами куда–то вниз:

— Ты в чем был тогда? В смысле — на ногах?

— Так… в этом же, — Алексей продемонстрировал форменные ботинки.

— А ты?

— Сам знаешь! — Огрызнулся Хохол. — Как договаривались.

— Я, кстати, тоже… — Тайсон постучал рифленой подошвой о землю. Короче, когда полиция начала осматривать место происшествия, оказалось, что все следы на складе оставлены обувью одинакового армейского образца!

— Прокол, — вынужден был признать Алексей. — Учтем на будущее.

Шутка не получилась.

— А теперь что?

Тайсон задумался:

— Теперь, вроде бы, все… Полиция уехала.

— Надолго ли? — Наморщил лоб в свою очередь Алексей. — Допустим, у них и вправду ничего больше нет, кроме этих дурацких следов… Тогда, считайте — обошлось.

— Если, конечно, не…

— Вот именно.

Все трое подумали об одном и том же:

— Господи, ну почему мы связались с таким идиотом!

— Студент — он, конечно, придурок полный… Но не настолько же?

— Послушайте, умники! — Перебил Хохол. — Вот вы мне тогда сторожа не дали… А ведь надо было и Студента валить! Списали бы все на каких–нибудь черных, на старые разборки — зато уж точно, никаких концов…

— Теперь–то чего, — вздохнул Алексей. В словах приятеля было рациональное зерно, и возражать ему не хотелось. — Что ты предлагаешь?

Во всяком случае, завтра нас здесь уже не будет, — напомнил Тайсон про полученные в канцелярии документы.

Но Хохол даже не посмотрел в его сторону:

До завтра ещё дожить надо!

Доживем.

Нет, ребята… Вы как хотите, а я сматываюсь.

Куда? — Удивился Алексей.

Не знаю! — Опять заорал Хохол. — А что делать? Сидеть в казарме и ждать просто так, поймает полиция Студента, или не поймает?

Голос Тайсона прозвучал намного спокойнее:

— Ты присягу в Легионе принимал?

— Ну и что? — Хохол даже не понял вопроса. — Я же её и дома принимал… два раза, советскую, и украинскую.

— Молодец. Только здесь тебя теперь ловить будут, как дезертира. И посадят!

— Если поймают.

— Совершенно верно, — кивнул Тайсон. — Могут и не поймать.

— Но представь себе, как обидно получится… — Судя по всему, Алексей угадал нужную тональность в разговоре с приятелем. — Представь только — ты где–нибудь в тюряге паришься ни за что, а Студент уже дома, у папочки с мамочкой…

Некоторое время Хохол в молчании буравил взглядом землю. Потом поднял глаза — и улыбнулся, сначала Алексею, потом Тайсону:

— Ладно, черти… Уговорили!

И как раз в этот момент появился обрадованный Махмуд:

— А–а, вот вы где? Чего тут сидите?

— Перекуриваем… Присоединяйся!

Уроженец солнечного Кавказа взял сигарету и сунул её за ухо:

— Пошли скорее, я узнал — каптерка открыта.

— И можно вещи получать? — Изобразил удивление Тайсон. — Молодец, джигит!

— Да, все нормально… Слушай, Алексей! Как по–французски будет «сухой паек»? А то я всех спрашиваю, а они смеются…

* * *

Первые полосы марсельских газет опять были заняты рассуждениями о разгуле преступности и всеобщем падении нравов.

Разумеется, представители комиссариата заверяли, что полиция уже вышла на след

Студента и его сообщников. Но факт остается фактом — продолжались вторые сутки розыска, а никто пока не сидел в наручниках, в камере, и не давал показаний… Журналисты, немного знакомые с нравами «русской мафии», даже высказали предположение, что загадочный Студент покинул город, или его вообще нет в живых.

Как обычно, они ошибались. Студент был ещё жив, хотя…

Человек в белом халате так и сказал:

Мне очень жаль, но это не на долго.

Потом он выбросил одноразовый шприц в ведерко для мусора и пошел мыть руки.

Уточните, доктор, на сколько? — Окликнул его мужчина лет сорока с тяжелой челюстью и руками профессионального боксера.

Думаю, часа полтора… Два.

— А нам столько и не надо! Верно, месье?

Господин, к которому он обратился, выглядел ненамного старше Боксера однако, у него были умные, усталые глаза человека, давно уже привыкшего смотреть на мир, как на шахматную доску.

Начальник, сразу же понял доктор. Большой начальник… Из Парижа, а может быть даже из самой Москвы!

Спасибо, вы сделали все, что могли, — и голос у этого господина был соответствующий.

Человек в белом халате покосился на тело, привязанное к креслу:

Да вы, собственно, тоже…

На всякий случай, доктор произнес это про себя — так, чтобы никто не расслышал. Он работал с русскими клиентами уже не первый год, но до сих пор не был уверен, что у них одинаковые представления о юморе.

Я больше не нужен?

Больше не нужны, — Боксер переглянулся с собеседником и сунул правую руку за отворот пиджака.

Доктор похолодел, но вместо пистолета или удавки на свет появился шикарный бумажник из крокодиловой кожи:

Комбьен дуаж? Сколько?

Как обычно…

Все–таки, они дикари, подумал француз, наблюдая за тем, как Боксер, шевеля губами, отсчитывает купюры из толстой пачки. Могли бы деньги заранее приготовить, положить в конверт для приличия…

До встречи! Спускайтесь, вас отвезут домой.

Мерси. О'ревуар, господа!

Всего хорошего.

Когда внизу хлопнула дверь, человек, похожий на профессионального боксера, встал и прошелся по комнате:

Эй, Студент!

Наклонившись, он зачем–то потрогал ремни, которыми локти и запястья сидящего в кресле были намертво приторочены к поручням:

Алле… Очухался?

Студент шевельнул зрачками.

Больно тебе?

Опухшие, окровавленные веки медленно поползли вниз.

Говорить можешь?

Видно было, что Студент пытается пошевелить губами, но безуспешно.

— Отвечай!

Студент опять приоткрыл глаза, но ничего, кроме равнодушной и холодной пустоты, в них уже не оставалось.

— Не соображает… Вот с–сука, доктор айболит! Знал бы — не отпустил.

Да, плевать! Оставьте.

Однако, суета у кресла продолжалась:

Что же он ему такое уколол? Может быть, морфий? Или камфару?

Какая разница? Надеюсь только, что не с нашего склада.

С некоторым опозданием Боксер сообразил, что это шутка. И рассмеялся:

Ну, разумеется, шеф!

Послушайте, а зачем вообще его так отделали?

Собеседник придвинул к себе пузатый бокал и плеснул коньяку. Немного совесм, на самое донышко:

— Он же ведь у вас сразу заговорил? Всю правду выложил, даже о чем и не спрашивали…

А проверять–то надо? На всякий случай?

Ничего себе, методы! Прямо, котлету из человека сделали. Мешок дерьма.

Боксер не мог понять, как следует вести себя с приехавшим начальством:

— Может, мы, конечно, и перестарались. Но…обидно же!

Согласен, — кивнул собеседник, и стало ясно, что по–настоящему он вовсе не сердится.

Скорее, пожалуй, наоборот:

— Подумать только, ведь такой бизнес мог обрушиться!

И высокий гость заговорил — по неистребимой привычке любого начальства вслух излагать свои ценные мысли:

Сотни, тысячи человек по всей Европе заняты серьезным и нужным делом хранят, перевозят, фасуют наши заказы, печатают все эти коробочки, блистеры и наклейки… Представляете? Полиграфисты, водители грузовиков, моряки, охрана — все они кормят себя и свои семьи, платят налоги. Это хорошо? Это прекрасно! Я уже не говорю о тех, кто все это придумал, организовал, вложил огромные суммы. А сколько разных чиновников получает взятки из наших рук? Там, дома — да и здесь, во Франции…

— Да, таможня, полиция, санитарный контроль… И вообще!

Но человек с умными, усталыми глазами только отмахнулся:

Сложностей много на каждом этапе. Ведь есть ещё собственные службы безопасности

фармацевтических концернов, Интерпол и прочее… Но здесь, в Марселе ключевое звено всей системы. Системы, благодаря которой не пустеют полки российских и украинских аптек, благодаря которой нищие пенсионеры могут позволить себе купить то, что ни за что не купили бы по нормальным ценам производителей… И вдруг, именно это звено оказывается под угрозой!

Виноваты, — вздохнул Боксер. — Хорошо, что вовремя спохватились.

Он в который уже раз поблагодарил судьбу за то, что не поленился вчера утром поехать и лично проверить, в чем дело. Только представить себе! С одной стороны — праздник, голова после ночного веселья раскалывается. А с другой — охрана в контрольное время не отзвонилась. И телефон молчит на складе. Что делать?

Жена, дура, не отпускала, скандал устроила. Думала, что к любовнице уезжает. Но он, как почувствовал: взял ключи, пистолет, сел за руль… И полицию вызывал уже сам — не сразу, конечно, а после того, как доложил куда следует и все деньги с документами из сейфа вынес.

— Виноваты, шеф!

Да уж, конечно… Хотя, от ошибок и непредвиденных трудностей в таком большом, сложном деле, как наше, не застрахован никто. И следует признать, что вы и ваши люди, в целом, оказались на уровне: убрали все лишнее, перехватили Студента… А представьте, что было бы, попади этот паренек в руки полиции?

— Представляю.

— А вот я даже подумать боюсь… Кстати, а как вы его поймали?

— Шерше ля фам… Короче, бабы его сдали.

Проститутки?

Конечно, — удивился Боксер. — Откуда здесь порядочным взяться?

Собеседник ещё раз внимательно посмотрел на то, что осталось от Студента:

Дурачек… А мог бы жить!

Потом он допил коньяк и отставил бокал:

Итак, вы уверены, что это случайность?

К этому вопросу высокий гость возвращался уже не впервые. Было ясно, что именно он беспокоит начальство едва ли не больше всего.

Да, шеф. Они ведь рассчитывали, что возьмут только обычный остаток оборотной наличности — копейки, в общем–то! А про то, что неделю назад в Россию отправлена крупная партия медикаментов, и деньги за неё пока не вывезены… Про них, конечно, знал только очень ограниченный круг лиц, но мы все равно на выходные поставили у сейфа круглосуточную охрану — можно сказать, в последний момент подстраховались.

Это, если верить вашему Студенту?

Человек по прозвищу Боксер обернулся к телу, обмякшему в кресле:

Знаете, шеф, я думаю, вряд ли он что–то скрыл.

А в ящике, между прочим, было около шестисот тысяч… Долларов. Наличными, — собеседник закатил глаза куда–то под потолок. — Значит, ребятам просто не повезло. Кстати, что теперь будем с ними делать?

Боксер не стал торопиться с ответом. Очевидно, какое–то решение у начальства уже имелось, и тут главное было — угадать…

Я слушаю!

Мой человек в комиссариате сказал, что полиция больше не может задерживать отправку легионеров. И завтра, в крайнем случае — послезавтра, его друзья отсюда улетят.

Собеседник опять посмотрел на Студента:

Когда? Каким рейсом?

Неизвестно. Знаем только, что на Корсику.

— Надо проверить заказ билетов, — гость поставил бокал и прошелся по комнате:

Если ждать в аэропорту… Нет, не то! Слишком рискованно. Они могут приехать большой толпой. К тому же, полицейские патрули…

А если обратиться туда, к местным… коллегам? Чтобы встретили на Корсике?

Ерунда! — Конечно, у так называемой российской организованной преступности давно установились вполне деловые, рабочие контакты в Средиземноморском регионе. И не только с пресловутой итальянской мафией, но даже с «каморрой» на Сардинии, но…

Гость даже не стал скрывать раздражение:

Давайте не будем перекладывать свою работу на чужие плечи, ладно? Ошибка должна быть исправлена, и нечего выносить сор из избы!

И вдруг стало ясно, что у стоящего сейчас перед ним могущественного человека есть свое, ещё более высокое начальство, перед которым точно так же приходится стоять «на ковре» и дрожать за собственную шкуру.

Поймите, голубчик! Мы отвечаем за дело, которое нам поручили. И пока существует хотя бы ничтожная вероятность того, что иноформация уйдет на сторону…

Продолжая говорить, господин с умными глазами налил себе ещё немного коньяка:

Будем исходить из того, что, Студент рассказал своим дружкам–легионерам все, что знал. И хотя знал он не так уж много, этого достаточно, чтобы не спать спокойно. Верно?

Ага, конечно.

Очень рад, что мы друг друга понимаем… Конечно, никто из них не пойдет в полицию.

Доносить на самих себя глупо. Но, допустим, кто–то из этих парней по–серьезному влипнет? И вдруг захочет откупиться от правосудия? Информацией?

— А может, просто начнет трепать языком по–пьянке! — Поддержал Боксер. — Или чего–нибудь обкурится.

— Вообще–то, Легионе не употребляют наркотиков… Но вы согласны, что эту троицу надо ликвидировать? Быстро? И любой ценой?

— Согласен. Вот, если бы Студент показал их в лицо…

Собеседник хмыкнул и подошел к привязанному на кресле телу:

— Ну и что было бы? Да все равно, он у нас, кажется, помер.

Точно… Так т–твою мать! — Засуетился Боксер. — Но мы знаем приметы всех троих, довольно подробные. Фамилии, клички…

Мало! Черт, времени совсем не остается.

Высокий гость заходил из угла в угол — очевидно, так ему легче думалось.

Наконец, решение было объявлено:

— Надо посылать людей.

— Куда?

Прямо туда, в Обань! В Легион.

— Но ведь… Но, как бы это сказать…

— У вас есть толковые исполнители? Очень толковые?

Да, конечно!

Дайте бумагу! И ручку какую–нибудь…

Через минуту они уже обсуждали технические детали операции.

* * *

— А ваши уже ушли! Только что…

Дневальному было на вид лет шестнадцать, не больше. Попал он во Францию откуда–то из–под Архангельска, всего пару недель назад, когда Алексей и его товарищи уже заканчивали «учебку» — и теперь дожидался результатов психологического теста.

Да, я знаю, — собранные в дорогу вещи с утра стояли рядом с койкой:

Счастливо оставаться!

— До свидания… — паренек с нескрываемой завистью посмотрел на легионера, и в конце концов решился:

Скажите, а вы уже были на войне?

Сначала Алексей не понял вопроса. Потом решил, как обычно, отделаться шуткой, но к собственному удивлению ответил вполне серьезно:

— На войне «бывают» только журналисты. И разные проверяющие из штаба…Всем остальным приходится на войне воевать.

Он поудобнее пристроил на спине рюкзак армейского образца, подвигал плечами, присел… Все в порядке, можно идти.

— До свидания, земляк! Может, ещё встретимся…

— Желаю удачи!

По пути из казармы Алексей успел забежать в магазин для легионеров купил дешевых сигарет, бутылку сока и зубную пасту.

И уже на выходе столкнулся с Гюнтером:

— Бонжур, мон ами!

— Привет… Значит, уезжаете?

Да, — Алексей посмотрел на часы и полез в карман — времени ещё оставалось достаточно, чтобы спокойно перекурить с хорошим человеком на свежем воздухе:

— Угощайся!

Но немец уже сам протягивал пачку:

Пожалу–ста, товарис–щ!

Алексей улыбнулся и взял сигарету:

Мерси! Послушай, Гюнтер… А где ты русским словам научился? В школе?

— Нет, я из Бремена. Это не была территория ГДР, у нас в школе преподавали английский и французский, немного.

— А–а, — кивнул Алексей. — Понятно. Значит, хобби?

Когда–то, лет десять назад, среди жителей западной Европы считалось модным суметь при случае произнести что–нибудь по–русски. Потом мода прошла сама собой — вместе со страхом перед богатством и ядерной мощью Союза. А некоторые обрывки, вроде «перестройки», «матрешки», «гласности» и «горбачева», так и остались в памяти у людей…

— Хобби? — Повторил легионер. И глаза у него при этом стали какие–то грустные:

— Да, пожалуй… Бон мот! Хорошо сказано.

Они помолчали, прикуривая по очереди, и вдруг немец заговорил неожиданно много, быстро, то и дело вставляя во французскую речь слова, и даже целые выражения на родном языке. Судя по всему, Гюнтер не слишком беспокоился, понимает его собеседник, или нет — скорее всего, для этого человека просто настала пора выговориться, выплеснуть что–то, накопившееся в душе.

Оказывается, в прежней жизни он был разведчиком. Самым настоящим шпионом — не таким, как показывают в кино про Джэймса Бонда…

Еще в университете юный Гюнтер начитавшись книг про Че Гевару и прибавочную стоимость, пошел в какой–то социалистический кружок. Несколько лет носил плакаты и красные флаги на митингах, распространял газету левого толка, встречался со студентами из СССР — пока не попал в поле зрения офицеров советской разведки.

После проверки и дополнительной идеологической обработки они привлекли Гюнтера к негласному сотрудничеству, присвоили оперативный псевдоним, а затем, как обычно, передали нового агента на связь коллегам из ГДР… Кстати, завербовали его исключительно на идейной основе — о каком–либо материальном вознаграждении, о деньгах речи даже не шло. Да и потом, за все время своей тайной деятельности на благо мира во всем мире, он не получил ни из Москвы, ни из Восточного Берлина ни пфеннинга.

В общем, через несколько лет Гюнтер уже делал военную карьеру оказывается, бундесвер в тот период очень нуждался в инженерах–связистах с университетским образованием. А он оказался неплохим офицером — на радость непосредственное начальству и своим тайным руководителям за «железным занавесом».

И вдруг, откуда ни возьмись — вторая половина восьмидесятых. Сначала рухнула Берлинская стена, потом вывод советских войск превратился в паническую эвакуацию… Сорокалетняя Германская Демократическая Республика рухнула, похоронив под своими обломками сотни тысяч так называемых «пособников режима».

А вскоре стало известно, что победителям достались и самые секретные архивы «штази», восточногерманской спецслужбы: личные и рабочие дела агентуры, системы связи, шифры… В газетах бывшей ГДР начали печатать списки внутренних осведомителей, так называемых «фау–ноль», многих уволили с государственной службы, кого–то арестовали, а некоторые покончили с собой…

Гюнтер получил всего десять лет — можно сказать, повезло. Освободившись досрочно из тюрьмы, попробовал начать жизнь сначала. И довольно скоро понял, что никто и нигде его уже не ждет. И что для таких, как он, преданных и проданных, остается всего одна дорога — сюда, в Легион…

— Ме компренэ–ву?

— Понимаю.Чего тут не понять!

— Мердэ! Фер–рфлюхте ш–шайзе…

— Конечно, кругом дерьмо — кивнул Алексей и похлопал немца по плечу. Ладно, не расстраивайся… Как это? Же компати! В смысле — сочувствую.

— Мерси. Бон вояж!

— Тебе тоже счастливо оставаться… Так, все! Пора, — Алексей посмотрел на часы, встал и щелчком запустил в кусты окурок:

— Ребята ждут — надо бы попрощаться, и вообще…

— Кэс–ке се? Что это такое?

Капрал–шеф Дюпон возник ниоткуда.

Как будто материализовался прямо из воздуха: только что не было, и вдруг — вот он, стоит прямо за спиной, в своей излюбленной дурацкой позе.

— Смирно!

Длинный нос, благодаря которому Дятел получил когда–то свое птичье прозвище, описал дугу от того места, куда упала сигарета, обратно, на проштрафившегося легионера:

— Я спрашиваю вас, что это такое? Подобрать, немедленно! Здесь — и вокруг все, на площадке.

— Но, господин капрал–шеф…

— Прямо сейчас подмести, вы не поняли? Я жду, господин легионер!

Алексей посмотрел на Гюнтера и на свой рюкзак, оставленный рядом с крыльцом. Потом покосился в сторону «русских бревен»: мол, сбегай, будь другом — предупреди, что задерживаюсь!

Немец едва заметно кивнул: нет проблем! Сделаю…

Впрочем, этот обмен взглядами не укрылся и от Дюпона:

— Легионер! Вы, кажется, хотите помочь товарищу? Похвально…

— Виноват, господин капрал–шеф.

— Тогда вон отсюда. Бегом, марш!

Гюнтер отдал честь, подхватил собранные в дорогу вещи приятеля, повернулся — и в следующее мгновение Алексей увидел его спину, удаляющуюся по направлению к спортивной площадке…

А всего через пару минут Гюнтер уже оказался в поле зрения Тайсона:

— Нет, это не он…

Разглядывая появившуюся вдали фигуру, Хохол спросил:

— А Леха–то где?

— Где–где… там! — Ответ прозвучал очень грубо, но в рифму. Выругавшись, Тайсон повернулся к Махмуду:

— Давай–ка, сбегай на КПП. Может, ваш друг перепутал чего?

Кавказец вскочил и без разговоров кинулся выполнять приказание.

— Эй, вещи–то положи! Одна нога здесь, другая там… Чтобы потом тебя самого искать не пришлось.

Тайсоном посмотрел на часы:

— Во, блин… Пятнадцать минут до автобуса!

— Слушай, кажется, он сюда идет?

— Точно.

Теперь уже и Гюнтер заметил легионеров — помахал рукой, прибавил шагу…

Но ещё раньше к бревнам, на которых они расположились, подошли двое кандидатов в чистеньких, ни разу не стираных зеленых спортивных костюмах. Вид у них был запыхавшийся и настороженный, как, впрочем, у всех новичков:

— Здравствуйте… Кто из вас Тайсон?

Хохол с интересом посмотрел на земляков:

— А что такое?

— У меня срочная весточка. От Студента.

— От кого? От Студента? — Если парни были «подсадными» провокаторами, то военной контрразведке следовало готовиться лучше. — Не знаем такого!

— Тебя зовут Хохол, да? — Сообразил один из подошедших, разглядывая собеседников.

А Тайсон, значит, ты? Студент предупредил насчет этого… ну, про твое ухо.

— Короче! — Рявкнул Тайсон.

Но как раз в это момент новичек обернулся к подошедшему Гюнтеру:

— Это тоже ваш парень? Третий? При нем можно говорить?

— Говори, чего хотел… Видишь, времени нет, опаздываем. — Для пущей наглядности

Тайсон поднял с земли вещи — свои и Махмуда. — Ну?

Парень в спортивном костюме, взглянув на рюкзак за спиной у немца, кивнул:

— Да, у нас тоже со временем напряженка. И хорошо, что все собрались…

В следующую секунду он и его спутник одновременно, как по команде, достали из–под одежды короткие, тупорылые пистолеты:

— Хорошо… Значит, теперь успеем!

Первая пуля досталась Хохлу.

Она сразу же превратила его лицо в кошмарное розово–красное месиво так, что следующие два или три выстрела в грудь были уже пустой формальностью.

Потом настала очередь Гюнтера.

Жилистое, крепкое тело немца никак не хотело умирать. Убийца всаживал пулю за пулей, а оно все ещё дергалось на холодной, твердой земле. Наконец, окровавленная рука немца в последний раз процарапала землю…

А в это время другой «новичек» занимался Тайсоном.

Огонь был открыт практически в упор, и от неминуемой гибели в первые же секунды огромного легионера спасла только отличная реакция — да еще, пожалуй, армейские рюкзаки, выполнившие в его руках роль импровизированного щита. Тем не менее, великана отбросило назад, в кусты, так что остаток обоймы стрелок израсходовал более удачно.

— Уходим! — Бросив оружие, парни в спортивных костюмах бросились к забору, опоясавшему лагерь. — Сюда…

Убийцы без помех миновали боковую калитку и сразу же оказались за территорией Легиона. Машина, как было условлено, дожидалась напротив серый «пикапчик» с помятой дверцей и парижскими номерами.

— Вперед, братан!

Они уже были почти у цели, когда стекло автомобиля медленно поползло вниз. И откуда–то из темноты салона навстречу бегущим выплеснулась длинная автоматная очередь…

ЭПИЛОГ

Что знает про Корсику обычный россиянин? Да, в сущности, ничего.

Кроме того, пожалуй, что здесь когда–то родился Наполеон.

Впрочем, рядовой француз тоже слышал про этот остров на севере Средиземного моря немногим больше.

— Легион энтранже? — поинтересовался таксист в аэропорту.

— Ага, — кивнул Алексей.

Всю дорогу таксист о чем–то горячо рассуждал, но он не понял практически ни слова — то ли местный диалект отличался от языка, которому их обучали, то ли просто у водителя не все было в порядке с дикцией.

К тому же, на КПП произошла непредвиденная задержка — после недавнего инцидента в Обани, все подразделения Французского иностранного легиона перешли на усиленный режим охраны.

— Придется подождать. Сейчас придет дежурный офицер… постовой–десантник поправил какую–то складку под бронежилетом:

— Что там у вас стряслось–то?

— Террористы. Проникли в лагерь под видом новеньких, открыли огонь… — честно говоря, за последние несколько дней Алексею порядком надоело отвечать на вопросы.

Собеседник кивнул с пониманием:

— Арабы, наверное. Или сербы какие–нибудь. Вот мерзавцы!

Потом легионер поинтересовался судьбой Тайсона:

— Старый приятель… Как он там?

— Ранен. Тяжело. Но, говорят, выживет.

Постовой хохотнул:

— Да уж, этого парня так просто не достанешь!

Он хотел ещё что–то добавить, но издали, со стороны залитого солнцем пляжа, уже приближалась фигура в пятнистом десантном комбинезоне.

Вот и все, подумал Алексей. Начинается…

Санкт–Петербург — Висбю (Готланд)

Март 1999 года.

Белый крест, или Прощание славянки

«Тебе придется иметь дело с людьми, которых ты ещё не знаешь. С самого начала думай о них все самое плохое, что только можно вообразить; ты не слишком сильно ошибешься.»

Из письма А.С. Пушкина брату в армию, 1822 год

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В тени, под пальмой, что–то опять зашевелилось.

Алексей пристроил винтовку чуть поудобнее и прицелился, ненароком коснувшись щекой поверхности приклада. Оптика была мощная, и все вокруг сразу же сделалось нереально, неестественно близким и четким: белый камень ограды на другой стороне дороги, угол дома, кусты и трава на газоне…

— Что там?

— Сейчас проверю…

Алексей положил палец на спусковой крючок и мягко, без суеты, потянул его к себе.

Грохнул выстрел — пуля выбила из земли невысокий каменный фонтанчик.

В ту же секунду из тени, из–под крыльца выскочила перепуганная собака местной породы — маленькая, худая, плешивая, как гиена. Поджав хвост, она в панике заметалась по залитому солнцем двору.

— Поздравляю.

— Береженого Бог бережет. — Алексей убрал с плеча винтовку и провел тыльной стороной адони по лицу, вытирая пот.

Слева, из соседнего окна, ударила короткая очередь — кто–то из легионеров, видимо, не терпел, и несчастное животное с визгом забилось в луже собственной крови.

— Теперь чего?

— Ну, добей, наверное.

— Я не об этом… — Алексей поморщился, но все–таки выстрелил ещё раз.

Собака затихла.

— Куда дальше–то?

— Все пока. Отдыхаем. — Огромный сержант по прозвищу Тайсон отстегнул от пояса лягу с водой, вывинтил крышку и сделал глоток:

— Угощайся.

— Мерси… — Алексей прополоскал горло. Огляделся по сторонам:

— Чем это воняет?

— Не знаю.

Действительно, что–то ещё примешивалось к привычному запаху дыма, расплавленного асфальта и пороховой гари.

— А–а, понял! Вон, гляди. — Тайсон качнул стволом чуть в сторону и вниз.

Прямо напротив двери, почти посередине комнаты темнела внушительная куча дерьма.

— Да уж, повеселились ребята…

Судя по всему, помещение, в котором находились Алексей и Тайсон, служило хозяевам библиотекой или кабинетом: декоративный камин, картины, книги, письменный стол… Наверное, ещё вчера все здесь так и выглядело.

Но теперь, после ночных погромов, от былого порядка мало что осталось. Полки опрокинуты, рядом с выпотрошенным секретером громоздятся пустые ящики и разрубленный наискось пейзаж в деревянной раме. Ковер усыпан осколками вазы, битым стеклом, автоматными гильзами… Повсюду раскиданы альбомы с репродукциями, какие–то словари, журналы.

Алексей обернулся к единственному в комнате окну:

— Жарко.

— А чего же ты хочешь… Африка, все–таки.

Собственно, от окна осталась только рама — огромная, от пола до потолка, с торчащими тут там острыми зубьями осколков, так что сектор обзора у Алексея был довольно приличный.

Со своей огневой позиции он мог разглядеть невысокую башенку–минарет, изгородь из зеленой колючки, смешной почтовый ящик… Вверху, на синем, пронзительно чистом небе не было видно ни облачка — только раскаленный шар солнца, да клубы черного дыма над побережьем, где уже вторые сутки полыхал нефтепровод.

Правее и ближе, на противоположной стороне улицы, замерло на простреленных шинах то, что совсем недавно считалось ярко–красным спортивным «фиатом». А прямо перед крыльцом можно было увидеть труп белой женщины.

Убитая лежала там уже достаточно давно — лицом вниз, некрасиво раскинув ноги, и Алексей отвел взгляд:

— Да уж, Африка… мать ее!

— Тише ты. Не дома…

Приятели разговаривали по–русски.

Вообще–то, в Легионе это считалось серьезным нарушением дисциплины, однако… На войне, как на войне — здесь на многое смотрят сквозь пальцы.

К тому же, вряд ли кто–нибудь мог их сейчас услышать — начальство обосновалось довольно далеко, где–то на противоположном конце здания, а ребятам вполне хватало своих проблем.

На сегодня это был первый привал.

С того момента, когда десантников глубокой тропической ночью, при свете прожекторов и сигнальных ракет, высадили на аэродроме, взвод постоянно перемещался. Сначала — стремительный марш–бросок по шоссе, потом рассвет и первый очаг сопротивления на окраине…

Час за часом штурмовые колонны Французского иностранного легиона медленно, но неотвратимо продвигались вперед, «зачищая» город и выдавливая бандитов за его пределы.

Короткие стычки вспыхивали постоянно — и заканчивались, не успев разгореться.

Противник почти не оказывал сопротивления, так что самую большую опасность для наступающих представляли шальные от страха, запутавшиеся в городском лабиринте одиночки и мелкие вооруженные группы мародеров.

Да еще, пожалуй, противопехотные мины… Они очень затрудняли продвижение вперед.

Но, как бы то ни было, ровно в шестнадцать ноль–ноль по местному времени люди из подразделения лейтенанта Лебрена вышли на заданный рубеж и расположились на подступах к так называемому «дипломатическому» кварталу.

— Сколько сейчас?

— Половина пятого.

— А все равно печет, как на сковороде, — Алексей отстегнул ремешок и стянул с головы тальную каску. Подшлемник насквозь пропитался потом, и это было противно:

— Чего ждем, командир?

— Не знаю… Теперь–то какая разница? — Тайсон показал глазами на мертвую женщину еред домом. — Все равно опоздали.

— Как обычно, — кивнул Алексей.

Судя по всему, бандиты хозяйничали в городе уже не первые сутки. И надежды на то, что ому–то из иностранцев удалось выжить в этом кошмаре практически не оставалось.

Мировое сообщество решило вмешаться слишком поздно.

— Мандат ООН…

— Что? — Не расслышал Тайсон. Ему показалось, что приятель выругался.

— Да нет, это я так.

Если верить сообщениям агентства Рейтер, воздушное сообщение со столицей было прервано ещё в субботу. Последним бортом на Париж тогда эвакуировалось человек сто, в основном, европейцы — женщины, дети, члены семей дипломатов и торговых представителей. Говорят, ещё несколько десятков человек принял на борт украинский сухогруз, покинувший порт уже под пулеметным огнем, но даже по официальным данным в городе оставалось ещё не меньше тысячи иностранцев, пытавшихся выбраться из страны.

… Второй парашютно–десантный полк Французского иностранного легиона отправился с Корсики уже через несколько часов после того, как большие политики там, «наверху», приняли соответствующее решение.

Но все равно, было уже слишком поздно.

Это стало ясно каждому, кто увидел трупы на улицах, дым пожаров, побитые стекла витрин и дома, разграбленные подчистую.

— Эх, денька бы на два пораньше сюда прилететь!

— Или на неделю, — пожал плечами Тайсон.

— Ну, может быть…

— Какая разница — вчера, позавчера? Тебе–то что?

— Да в общем, конечно… А людей, все–таки, жалко. Нет?

Алексей повернулся к приятелю, но Тайсон вдруг сделал предупреждающий жест:

— Тихо!

Алексей замер.

Кажется, ничего особенного: тут и там перекатывается по окраинам неторопливая, ни к ему не обязывающая стрельба, высоко под небесами стрекочет вертолет огневой поддержки… Вот где–то у моря, достаточно далеко, ухнула безоткатная пушка.

Привычные звуки войны.

Неожиданно Алексей не услышал, а почувствовал, как сначала почти незаметно, а затем все ильнее и сильнее дрожат оставшиеся в оконной раме осколки. От окна сотрясение передалась стенам дома, затем на него один за другим отозвались раскиданные по комнате предметы…

— Это ещё что за… м–мать их?

Ответить приятелю Тайсон не смог — откуда–то сзади, из–за спины, на квартал обрушился акой рев и грохот, что Алексей непроизвольно вжал голову в плечи. На мгновение ему показалось даже, что ничего вокруг больше не существует, кроме этого бесконечного, рвущего барабанные перепонки звукового удара.

— Придурок!

Прямо над улицей, почти касаясь песочным пятнистым брюхом черепицы на крышах, прошел увешанный ракетами «мираж». Алексей вскинул винтовку, и прицелился ему вслед:

— Шуточки у вас, ребята…

— Ладно тебе! — Эхо от пролетевшего самолета уже растаяло в городских лабиринтах, и в аступившей тишине слова сержанта прозвучали неестественно громко:

— Сам–то как?

— Страха нет, — после некоторой паузы пожаловался Алексей.

— Это плохо, — покачал огромной головой человек по прозвищу Тайсон.

* * *

Офицерский палец прочертил короткую кривую:

— Пройдете сюда… Потом здесь. Вернетесь, доложите. Понятно?

— Так точно, мой лейтенант!

— Можно не так громко… — Командир посмотрел на часы. — Времени у вас — двадцать ять минут. И не больше.

— Есть, — кивнул Тайсон.

— Вопросы?

Когда тебя посылают в разведку, не всегда следует знать, для чего это нужно. Но все–таки очень хочется:

— Разрешите? — Тайсон ещё раз принял из рук лейтенанта карту города.

Столица, ставшая полем боя, была изображена очень подробно, в цвете на уровне оследних достижений аэрофотосъемки и компьютерных технологий. Легко узнавались даже самые мелкие детали, вроде мусорных баков и одиноко стоящих деревьев, не говоря уже о здании, которое в настоящий момент занимали легионеры.

— Это, значит, кусты… Так. Забор. Ворота.

— Решетка? — уточнил Алексей по–французски, глядя через плечо Тайсона.

— Посмотрим. А что здесь такое… было? Раньше?

— Посольство какое–то. Кажется, русское, — наверное, лейтенант не заметил, как ереглянулись после его слов Алексей и Тайсон. Или сделал вид, что не заметил.

— Разрешите выполнять?

— Бон вояж! Счастливого пути…

Прежде чем выйти наружу, Тайсон придирчиво осмотрел напарника:

— Ремень подтяни.

— Ладно, чего я… В первый раз, что ли?

— Главное, чтобы не в последний.

Алексей поморщился, но все же поправил каску. Затем на всякий случай провел свободной т винтовки ладонью по бедрам и бронежилету:

— Готов, господин фельдмаршал!

— Береженого Бог бережет, — Тайсон прислушался к звукам, доносящимся с улицы:

— Ну, что… поехали?

Они уже были на залитом солнцем дворе, когда Алексей спиной, почти физически ощутил згляды оставшегося на позициях взвода:

— Везет же некоторым…

— Заткнись.

Для начала предстояло просто пересечь улицу.

Двадцать метров по открытому пространству — не так уж много, но на войне это испытание е для слабонервных. И когда оно завершилось, Алексей испытал чувство искреннего и глубокого удовлетворения.

Осмотревшись из–за крыльца, которое теперь служило укрытием легионерам, Тайсон молча однял указательный палец и покачал им: немного назад, и значительно больше вперед.

Алексей понял, переместился в указанном направлении — и все время, пока старший апарник повторял его маневр, удерживал на прицеле окружающее пространство.

— Сиди, не двигайся, — показал жестом Тайсон.

Алексей кивнул.

Отсюда их уже не мог видеть никто из своих, и от этого почему–то стало полегче.

— Ноги, — напомнил сержант.

Хотя за день не было ещё ни одного подрыва — на этот раз противник не позаботился или не спел раскидать на пути отступления мины–ловушки, — и открывать счет потерям не имело смысла.

— Значит, можно сказать, домой идем…

— В гости, — уточнил Тайсон. — Давай–ка, туда!

Дальше они двинулись направо, вдоль невысокой, но крепкой ограды из белого камня.

Никого… Только следы от колес на пыльной, расплавленной мостовой, да разбитая дверь магазинчика в доме напротив.

Тайсон сделал знак: стоять на месте! Прислушался.

Где–то неподалеку треснула короткая автоматная очередь. Затем прозвучало несколько одиночных выстрелов, хлопок гранаты — и опять заговорил автомат.

Могло показаться, что бой идет совсем рядом. Но Алексей знал, насколько обманчивы звуки в городских условиях, и как сложно определять по ним расстояние.

— Вперед, — одними губами скомандовал Тайсон.

И тут перестрелка оборвалась — внезапно, будто неоконченная, на середине слова, фраза…

Обломки того, что осталось от ворот, были разбросаны по земле, так что переступить через их не составляло большого труда. Но прежде, чем попасть на обнесенную забором территорию, легионеры обнаружили первый труп.

Убитому на вид было лет пятнадцать. Судя по цвету кожи и старой, потрепанной куртке оенного образца, парень принадлежал к одной из тех местных «партизанских» группировок, которые успели похозяйничать в городе. Издали могло показаться, что он просто заснул, привалившись спиной к белому камню ограды — если бы не предсмертный оскал и не мухи, назойливым облаком облепившие лицо и тело.

Рядом с трупом валялись шприцы и использованный перевязочный материал: причем, бинтов было очень много, и кровь на них явно принадлежала не одному человеку.

Очевидно, сюда бандиты оттаскивали своих раненых.

— Пошли?

— Прикрывай!

Забор Тайсон преодолел первым

Перекатившись под защиту какого–то железного бака, он занял позицию для стрельбы предоставил возможность Алексею последовать за собой.

Теперь неплохо было бы осмотреться.

— Слева.

— Точно!

— Здравствуй, Родина…

В ярко–синем африканском небе, на самом конце высокой, немного изогнутой мачты, етерок лениво и нехотя шевелил государственный флаг России.

Под флагштоком, на размеченном для парковки асфальтовом поле, одиноко чернел бгоревший до неузнаваемости остов какого–то автомобиля. Выложенная гравием дорожка вела прямо к дому, за которым виднелся край теннисного корта, а немного справа, почти на половине пути между забором и крыльцом, темнели тропической зеленью кусты и пальмы.

Но до них ещё предстояло добраться…

Видимо, прошлой ночью атакующие несколько раз пытались это сделать. И теперь трупы еудачников чернели на всем пространстве посольского двора там, где застала их смерть.

Убитых было много. Три, четыре… пять?

— Шесть, — Тайсон не сразу увидел, что ещё один мертвый боевик валяется вниз лицом еподалеку от автомашины.

Поводя из стороны в сторону длинным хоботом винтовки, Алексей почувствовал себя ишенью. Он убрал палец со спускового крючка и провел по вороту рубахи, изнутри:

— Жарко.

— Сейчас проветримся… Вперед!

Короткими перебежками, прикрывая друг друга, Тайсон и Алексей пересекли расстояние о кустов:

— Стой.

Пока по легионерам никто не стрелял.

Здание российского посольства смотрело на них пустыми глазницами окон. Ни на первом, и на втором этаже его не оставалось ни одного целого стекла, а штукатурка была снизу до верху изрыта выбоинами от пуль и осколков. Часть дома вместе с одним из углов вообще обвалилась — очевидно, после прямого попадания мины или снаряда. Зато на другом углу крыши торчала чудом уцелевшая телекамера.

— Пошел.

Все оказалось на удивление просто. Через несколько секунд Алексей очутился в «мертвой оне», а вслед за ним под стену перебежал и Тайсон. Достал из кармашка ручную гранату. Подержал её на ладони, но вместо того, чтобы бросить в открытый дверной проем неожиданно крикнул по–русски:

— Эй! Есть там кто живой?

Подождали. Никакого ответа.

— Ладно, двинулись…

Первый, кого они увидели за порогом, был дядечка средних лет — лысый, штатский человек очках, белоснежной рубашке и даже при галстуке. Он лежал на полу, возле самого входа, а кровь, просочившаяся из раны в паху, давно уже потемнела и высохла.

Тайсон аккуратно переступил через мертвое тело, обернулся и жестом показал напарнику: ы — направо, я — налево…

— Что скажешь? — Спросил он после быстрого осмотра помещений.

— Чисто, — доложил Алексей. — Никого. Вообще никого.

— У меня тоже.

— И знаешь… Кажется, наши черных сюда не пустили.

— Наши? — Усмехнулся Тайсон. — Хотя, да. Конечно.

Он тоже заметил, что пули и осколки посекли, в основном, стены, расположенные напротив кон — а значит, огонь по ним велся только снаружи. Разумеется, порядка и чистоты от этого не прибавилось, однако ни в одной из комнат не было видно того, что всегда остается после визита погромщиков и мародеров: распоротого белья, пустых мебельных ящиков и вещей, брошенных где попало.

— Там ещё водка. В холодильнике.

— Много?

— Бутылка «смирновской». Целая. Почти. — Алексей шагнул вперед, и из–под его ноги тут е выкатилась матрешка, похожая на ярко раскрашенную гранату:

— Смешно, да?

Он поднял находку и бережно поставил её на стеллаж, рядом с электрическим самоваром и прочими неизменными атрибутами русского быта за рубежом. Потом поправил слегка покосившийся портрет нынешнего главы государства:

— Здрас–сте… Давно не виделись!

Но Тайсон уже скомандовал:

— Все, хватит. Пошли.

— Есть! — Прежде чем шагнуть вверх по лестнице, Алексей кивнул в сторону двери:

— Там, лежит… Лысый. Это — сам посол.

— Откуда знаешь?

— Видел фотографию. В кабинете.

… Второй этаж очень сильно пострадал от прямого попадания реактивного снаряда. Часть дания просто–напросто сложилась внутрь, а там, где каменные перекрытия выдержали удар, все покрывал толстый слой осыпавшейся штукатурки.

Ступать по нему приходилось очень осторожно. При каждом движении каменная крошка од ногами противно скрипела и сыпалась — но это все–таки было лучше, чем тишина, наступавшая в доме, когда Алексей замирал на месте.

Тишина — такая плохая и тревожная, что слушать её не хотелось.

— Разбежались.

— Понял, командир.

Пройдя по кабинетам и комнатам, они не обнаружили ни одного живого существа — если не читать огромной крысы, метнувшейся прямо под ноги Тайсону.

Впрочем, и мертвых тел тоже не было видно.

— Чисто?

— Вроде бы…

— Тогда — вперед, — Тайсон посмотрел на часы. — Время поджимает.

Сначала разведчики попробовали попасть на крышу обычным путем — по металлической есенке в конце коридора. Но когда Алексей добрался до люка под потолком, оказалось, что сделать это совсем не просто:

— Заперто! Или придавили чем–то.

— Давай–ка ещё разок. Посильнее!

— Может, гранатой?

Тайсон огляделся по сторонам:

— Не надо. Попробуем оттуда.

Он поправил ремень на плече. Затем быстро, но без суеты начал карабкаться вверх по бломкам, возникшим на месте рухнувшего угла:

— Прикрывай!

Через несколько секунд Тайсон уже оказался на самом верху, а вслед за ним туда же полез и напарник.

— Господи… прости меня, грешного.

На плоской, залитой битумом крыше были трое.

Плечистый парень с короткой стрижкой, уткнулся лицом в деревянный приклад пулемета — судя по наспех перебинтованному плечу и повязке на голени, он до самого конца продолжал вести огонь по нападавшим.

Второго пуля достала как раз в тот момент, когда понадобилось перезаряжать автомат. Пустой магазин так и остался в руке убитого.

Третий казался намного старше своих товарищей. Он лежал на спине, в луже крови и стреляных гильз, неестественно выгнувшись и подобрав под себя левую руку — будто прятал от посторонних глаз что–то очень важное и дорогое.

Тайсон присел на корточки и дотронулся пальцами до его шеи, у самого подбородка.

— Живой? — Спросил Алексей.

Сержант отрицательно помотал головой:

— Пульса нет.

Он очень медленно, осторожно приподнял поясницу лежащего и провел ребром ладони низу вверх:

— Отойди–ка…

Но Алексей и сам уже на всякий случай пригнулся: дурная привычка минировать трупы была ему знакома не понаслышке.

Впрочем, на этот раз обошлось:

— Интересное кино!

Заглянув через плечо Тайсона, Алексей увидел у него на коленях небольшой чемоданчик — то–то вроде мини–сейфа, покрытого серебристым металлом. Короткая цепь намертво соединяла находку с браслетом на запястье лежащего человека.

Тайсон пару раз наугад крутанул зубчатые колесики цифрового замка:

— Эх, знали бы код…

— А что это?

Но легионер сделал вид, что не слышит вопроса:

— Серьезные ребята, — окинул он взглядом крышу. — Держались до последнего.

— Профессионалы|, — кивнул Алексей. — Конечно, если…

И в этот момент Тайсон, все ещё сидевший на корточках, ухватил напарника за рукав и со сей силы дернул его на себя.

Потеряв равновесие, Алексей упал. Но прежде, чем он успел удивиться, сержант сделал короткий жест пальцами возле губ:

— Тихо! Лежать…

Потом показал — так же молча, одними глазами:

— Там, внизу.

Проследив за его взглядом, Алексей увидел краешек короткой тени, исчезнувшей за углом оседнего дома.

— Твою мать… Справа.

Предохранитель винтовки уже был снят, когда на площадку перед крыльцом выбежал вооруженный человек. Вслед за ним — ещё двое, потом ещё один… И еще… Посольский двор и прилегающие к нему улочки быстро наполнялись чернокожими автоматчиками в полувоенной форме.

— Откуда их столько?

— Будут прорываться.

Запах битума на раскаленной крыше, яркое солнце и зелень травы среди каменных стен…

Алексею даже почудилось, что он слышит дыхание бегущих внизу людей и шорох гравия под их апогами.

— Надо ребят предупредить.

Тайсон посмотрел на небо: как назло, бестолковые вертолеты крутятся где–то вдали, над ападными кварталами, а тут…

— Поздно.

И будто подтверждая его правоту, с той стороны, откуда всего четверть часа назад еребрались разведчики, прозвучал приглушенный хлопок. Эхо от этого, самого первого выстрела не успело растаять, а тишина вокруг уже сменилась шквалом автоматных очередей и судорожной трескотней пулемета.

Огонь был очень плотный, но, судя по всему, неприцельный. Так обычно плохие солдаты стреляют перед атакой — словно торопятся выполнить какую–то формальность, и вместе с тем заглушить в шуме и грохоте собственный страх.

Легионеры огрызались, как могли, но Алексей и человек по прозвищу Тайсон прекрасно понимали: при таком соотношении сил лейтенанту Лебрену позиции не удержать.

— Поможем?

Сержант привстал поудобнее и размахнулся:

— Давай!

Алексей тут же поднял автоматическую винтовку и выстрелил, почти не целясь — сначала один раз, потом второй. Два человека внизу упали, и в этот же миг разорвалась брошенная Тайсоном граната.

То, что происходило потом под стенами посольства, очень напомнило Алексею ожившие екорации детского кукольного театра. После недолгого замешательства вооруженные человечки засуетились и начали прятаться кто куда, оставляя на ровном пространстве двора убитых и раненых.

Стрелять при таком раскладе было — одно удовольствие. Но в конце концов, чернокожие арни внизу догадались, откуда по ним ведется огонь. Ответные очереди засвистели над головами разведчиков, и несколько пуль ударило в невысокий каменный бордюр, служивший единственным укрытием на плоской крыше.

— Командир!

— Что?

— Вызывают, наши! — Алексей пригнулся, и чуть не выронил рацию.

Тайсон даже не сразу сообразил, о чем речь — за собственной громкой пальбой звуки боя в оседнем квартале как–то отошли на второй план:

— Отвечай.

Слышимость была на удивление плохой, и Алексей с трудом разобрал, чего от них хотят:

— Спрашивают про обстановку.

— Передай, что пока живы… И вообще.

Пытаясь перекричать автоматы противника, Алексей доложил на плохом французском, где как они ведут бой.

Видимо, его все–таки поняли.

— Ну, как там? Что? — спросил Тайсон, когда Алексей убрал передатчик и снова взял в уки винтовку.

— Ничего. Просят подождать.

— Хоть бы спасибо сказали… Кошоны, блин!

Ребята внизу постепенно оправились и пристрелялись, так что легионерам теперь все чаще адо было менять огневые позиции. Перекатываясь с места на место по крыше, Алексей как мог экономно расходовал боезапас — возможности долго выбирать цель противник не давал, и разумнее всего было обходиться одними гранатами.

— Вот ведь суки черножопые, мать их! Что творят — головы не поднять, Выругался

Тайсон, размазывая по щеке кровавое пятно.

— Зацепило?

— Да камешком… Патронов мало.

Сержант успел ещё что–то сказать, когда стрельба вокруг закончилась.

Сразу же стало тихо. Так так тихо, что Алексей расслышал щелчок меняемого напарником магазина.

— Перекур? Чего это, командир? — Прошептал он.

Словно в ответ ожила рация. Алексей отозвался, выслушал невидимого собеседника и на всякий случай уточнил:

— Репетэ!

И только после того, как команду повторили, повернул лицо к Тайсону:

— Приказано возвращаться.

— Попробуем. — Сержант аккуратно приподнял голову над каменным бордюром.

— Как там внизу?

— Пусто.

Но Алексей уже сам убедился, что и с его стороны не видно ни одного живого человека.

Только трупы — свежие и те, что остались после ночного боя.

— Двинули!

Судя по всему, противник на время оставил попытки прорвать оцепление и отошел куда–то глубь «дипломатического» квартала. Теперь бандиты немного придут в себя, перегруппируются и нанесут удар где–нибудь в другом месте.

— Спасибо этому дому, — пробормотал Алексей, присматриваясь, как бы лучше и езопаснее перебраться с крыши на второй этаж. Где–нибудь неподалеку запросто может сидеть какой–нибудь чернокожий снайпер–энтузиаст, и не следовало предоставлять ему шанс поквитаться:

— Послушай, командир…

В этот момент за спиной Алексея оглушительно треснул выстрел.

Инстинктивно прижав головою плечи, он обернулся и поднял винтовку.

— Все в порядке. Топай вперед…

Тайсон держал в одной руке автомат, а в другой — посольский чемоданчик. На солнце ослепительно сияла перебитая пулей никелированная цепь.

— Пригодится.

— Тебе виднее, командир. — И не то, чтобы Алексей был против боевых трофеев, но эта аходка…

— Пригодится, — повторил человек по прозвищу Тайсон.

Во дворе они оказались довольно быстро, без всяких проблем. И уже были рядом с оградой, а которой начиналась улица, когда один из лежащих посреди двора людей шевельнулся и застонал.

Короткой очередью Тайсон прекратил его мучения.

— Интересно, сколько мы их всего…

— Много.

— Не поверят ведь.

Сержант поморщился и тронул уродливый шрам на том месте, где у него когда–то было хо. Давным–давно, в далеких отсюда холодных горах, его посчитали убитым — и по обычаю той войны поторопились отрезать вещественное доказательство.

— Пошли… Тихо!

Алексей замер. Прислушался к характерному скрежету и рычанию — со стороны позиций егиона приближалась какая–то техника.

— Наши?

В конце концов, из–за угла выкатился гусеничный бронетранспортер, который они в биходе прозвали «танкеткой». Судя по белым значкам на бортах, это действительно были свои.

— Махмуд! — Алексей высунулся из укрытия и покачал винтовкой. — Эй, Махмуд!

Кажется, их заметили. Бронетранспортер одолел ещё несколько метров и замер. Потом его епропорционально высокая, угловатая башня со скрипом развернулась в сторону разведчиков.

— Свои! Ты чего? — заорал благим матом перепуганный Алексей. Потом повторил то же амое по–французски.

Две или три секунды его изучали через прицел крупнокалиберного пулемета. Только осле этого невидимая рука откинула дверцу люка, и наружу высунулась физиономия, знакомая Алексею ещё по учебному лагерю в Кастельнодари.

— Давай суда, былят! — Все знали, что родом Махмуд откуда–то с Кавказа, и без акцента ожет говорить только на родном языке. — Уходым!

— Куда?

— Сказали — совсэм уходым…

— Ну и правильно, — Алексей подтянулся на броне и вслед за Тайсоном нырнул в остеприимное брюхо танкетки. Больно ушиб правый локоть, зацепился прикладом — но вместо того, чтобы выругаться, захохотал.

— Что такое? — Удивился сержант.

— «Паниковский, стуча манжетами, упал на дно «Антилопы»… Помнишь?

Тайсон кивнул — не очень уверенно. Может быть, он вообще не читал «Золотого теленка».

— Салю!

Глаза разведчиков уже привыкли к полумраку, и они без труда разглядели второго члена кипажа, сидящего на водительском месте.

— Привет!

— Салю, Гастон! — Механик–водитель представлялся французом и попал в батальон сего пару месяцев назад. Поэтому кроме имени Алексей о нем ничего не знал. — Гран мерси…

— Же ву зан при, — Отмахнулся Гастон. — Не стоит благодарности… Сувенир?

Он показал на чемоданчик в руке у Тайсона.

— Это что такой, а? — Теперь и Махмуд обратил внимание на необычный предмет.

Делать вид, что не слышишь вопроса, было бы глупо:

— Трофей.

Слово в переводе не нуждалось. Гастон понимающе кивнул, сказал что–то и заработал ычагами, разворачивая бронетранспортер.

— Что он говорит? — переспросил Тайсон под рокот двигателя и скрежет металла.

— Говорит, что деньги можно спрятать здесь. — Перевел Алексей. — И что незачем

«светиться» перед остальными, а в его машине ни один черт не найдет.

— Почему он решил, что там деньги?

— А что же еще? Гастон уверяет, что на него можно положиться. Что он отсидел в тюрьме рок за разбой и все понимает.

— Махмуд? — Наверное, следовало спросить того, кто знал своего водителя хоть немного учше, чем остальные.

Кавказец пожал плечами:

— Послушай, да — нормальный парень!

Танкетку в очередной раз тряхнуло, и, восстановив равновесие, Алексей почувствовал на ебе взгляд сержанта:

— А ты?

— Ну, вообще–то… Думай сам, командир.

Помнится, не так давно, в Марселе, они уже пытались по–легкому поправить свои дела.

И закончилось это очень печально.

— Значит, решено, — Тайсон переложил чемоданчик с коленей на пол, прямо рядом с обой. Кинул сверху какую–то тряпку. — Переведите ему — если вдруг…

Алексей едва успел проорать на ухо французу все необходимое, как машина встала.

— Проблемы?

— Приехали, — оторвался от смотровой щели Махмуд.

«Меня никто не гонит. Я сам бегу в ту сторону, куда стреляю.»

Эрнесто Че Гевара

ГЛАВА ВТОРАЯ

Алексей вытащил из пачки сигарету. Не торопясь покрутил её между пальцами, разминая ешевый табак — и сунул в рот. Потянулся за спичками…

— Мерси.

Огонек чужой зажигалки отгорел ровно столько, сколько понадобилось, чтобы прикурить.

Алексей затянулся, выпустил дым и повторил ещё раз:

— Мерси!

Немолодой капрал с нашивками за выслугу лет кивнул:

— Же ву зан при… Не стоит благодарности.

Потом улыбнулся и легонько толкнул Алексея большим пальцем в то самое место на руди, чуть повыше кармана, где обычно носят медали:

— Фелиситасион, мон ами!

Алексей хотел ответить в том духе, что, с наградами поздравлять ещё рано, неизвестно, как бернется, и вообще — наверху виднее, но… Усталость мешала французским словам складываться в предложения, и поэтому он ограничился ещё одним коротким:

— Мерси…

Капрал понимающе хмыкнул: ладно, мол, парень, отдыхай… приходи в себя.

— Мерси.

Алексей прикрыл глаза и начал прислушиваться к разговору, доносящемуся из–за тонкой ерегородки. Слов было не разобрать, но он без труда уловил, что основной диалог идет между его ругом, сержантом по прозвищу Тайсон, и лейтенантом Лебреном. Голос третьего собеседника, то и дело вставлявшего короткие реплики, был Алексею не знаком — и в его речи явно преобладали требовательные интонации человека, имеющего право спрашивать.

Интересно, скоро они там?

Алексей никуда особенно не торопился. Скорее, наоборот, но все–таки… С тех пор, как азведчиков высадили из броневика и доставили прямо сюда, на временный командный пункт Легиона, прошло уже минут двадцать. Сержанта сразу же провели к начальству. А он остался снаружи, под дверью — не то, чтобы в гордом одиночестве, но вроде как и не при делах…

Впрочем, такой расклад тоже имел свои плюсы. Пока Тайсон отчитывался и отвечал на вопросы, его напарник отдыхал, сидя на корточках и удобно прислонившись спиной к пустому ящику из–под гранат. Винтовку Алексей поначалу держал на коленях, не выпуская из рук — но потом все–таки поставил рядом с собой, в уголок, так что стало совсем легко и приятно.

Пропахшую потом тяжелую каску он снял ещё раньше.

Неожиданно, голоса за перегородкой стихли. В следующий момент их сменил звук риближающихся шагов, и в проеме возникла высокая, худощавая фигура лейтенанта Лебрена. Короткие форменные шорты, штаны цвета хаки оставляли его ноги неприкрытыми значительно выше коленей, придавая вид несолидный и не совсем подобающий. Впрочем, все остальное — огромная кобура, берет и темные очки на породистом длинном носу, — должно было внушать и внушало уважение.

Алексей и капрал–старослужащий едва успели вскочить:

— Лежионэ…

— Ме туа о–репо! — Подавая команду «вольно», офицер не остановился и даже не осмотрел в их сторону.

— Же ме…

Вслед за лейтенантом порог перешагнул мужчина лет сорока, одетый во что–то вроде рязно–песочного строительного комбинезона. Знаков различия Алексей не разглядел, но черная вязаная шапочка и высокие «противоминные» сапоги на шнуровке не оставляли сомнений в его профессиональной принадлежности. Из оружия у незнакомца был только пистолет–пулемет и, кажется, пара гранат.

Проходя мимо, мужчина приятельски улыбнулся и даже, вроде бы, подмигнул — хотя

Алексей был уверен, что раньше они никогда не встречались: ни здесь, «на боевых», ни в Легионе, ни в прошлой жизни.

— Интересно. — Незнакомец явно кого–то напоминал, но вот кого…

Однако, на долгие размышления времени не осталось — из комнаты вышел Тайсон. Судя по сему, он был последним из троицы и, так сказать, замыкал колонну.

— Ну? — Молча, одними глазами поинтересовался Алексей.

— Все в порядке.

Тайсон сделал приглашающий жест:

— Пошли!

Алексей подхватил винтовку, шлем и попрощался:

— О ревуар!

— Бон шанс! — Пожелал им удачи капрал, остающийся на посту…

Глухие стены окружали двор со всех сторон, создавая ощущение относительной езопасности. Следовало признать, что лейтенант Лебрен очень грамотно оборудовал и разместил свой временный командный пункт.

— Теперь чего?

— Пока свободны…

— Это хорошо. Идем?

— Подожди.

Честно говоря, особого желания топать обратно, на огневые позиции, у Алексея не озникало. Да и Тайсон, видимо, не очень спешил с возвращением.

— Покурим?

— Давай.

Ни лейтенанта, ни его загадочного спутника видно не было.

Зато, прямо напротив, перегораживая выезд на улицу, расположился старенький ронетранспортер «Панард», оборудованный под командно–штабные нужды. Легкий вечерний бриз покачивал упершуюся в небо антенну ретранслятора, вокруг которой по одному и по двое сновали туда–сюда легионеры с деловыми физиономиями. Связист пытался вытянуть застрявший кабель, несколько человек выгружало из кузова ящики с медикаментами и сухим пайком — словом, повсюду царила тревожная суета, характерная для ближнего тыла любой войсковой части.

Пахло картошкой и жареным мясом.

Кто–то из оказавшихся неподалеку парней поприветствовал Тайсона, кто–то громко оздравил с удачей. Остальные охотно присоединились, жестами и улыбками выражая свое уважение — очевидно, солдатская молва уже успела разнести слух о том, где и как отличились разведчики.

— Как насчет перекурить?

— Имеем право, — Тайсон и не думал возражать. — Присаживайся…

— Давай, сюда.

Пока сержант искал сигареты, Алексей спохватился:

— Чак Норрис

— Что?

— Точно! Этот, в шапочке… Очень на Чака Норриса похож. Помнишь, кино такое было, ро спецназ? «Команда Дельта».

Далеко, в направлении международного аэропорта, прозвучало несколько автоматных чередей. Потом ухнула пушка, и вновь стало тихо.

— Угадал. Почти угадал.

— Насчет чего? — Удивился Алексей.

— Насчет американцев…

Прошло несколько долгих секунд. Человек по прозвищу Тайсон выпустил себе под оги очередную струю табачного дыма и почесался.

Первым нарушил молчание Алексей:

— Объяснишь?

— Придется.

Темнело.

Огромное красное солнце уже почти покинуло небосвод, и теперь изо всех сил аваливалось горячим боком на западную окраину города…

* * *

Ночи в Африке бывают очень холодными.

А тут ещё Луна куда–то пропала…

— Привет.

— Привет, Махмуд! Пошли…

Хотя этот квартал уже с обеда считали «зачищенным» от боевиков, передвигаться по нему риходилось со всеми мерами предосторожности. Во–первых, полностью контролировать населенные пункты в темное время суток не удавалось ещё ни одной армии. А во–вторых, могут запросто подстрелить с перепугу свои же «секреты».

— Далеко, слушай?

— Нет. Рядом.

Несмотря на то, что до места действительно было рукой подать, Алексей все–таки заплутал паутине улочек и тупиков, взял немного левее и в конце концов вывел приятеля во двор перед командным пунктом.

— Стой! Подожди.

Махмуд дисциплинированно замер.

— Смотри–ка…

Автомобильные фары — пара от армейского грузовика и ещё одна, установленная на ронетранспортере, — перекрещивались в углу, выхватывая из темноты кусок неестественно ярко очерченного пространства.

В центре него, на коленях, опустив головы и сцепив на затылке руки, замерло полтора есятка чернокожих мужчин и мальчишек. Одеты они были в то, что теперь принято называть полувоенной формой: рубахи защитного цвета, камуфлированные штаны и футболки с портретом какого–то негра в погонах. У некоторых на волосах и через обрывки одежды белели пропитанные кровью бинты, а длинные, неподвижные тени на стене придавали происходящему вид мистический и жутковатый.

Никакой особой охраны поблизости не наблюдалось. Однако, вооруженная пушкой и улеметом башня бронированного «панарда» была развернута так, что, стрелку ничего не стоило бы за доли секунды превратить находящихся под прицелом людей в кровавое месиво.

— Пленные.

— Ага… Двинулись.

И через пару минут Махмуд уже пожимал протянутую руку Тайсона:

— Поздравляю, да!

— Спасибо. Взаимно… Все в порядке? Нормально ушел?

— Нормально… Гастон отпустил.

— Ну, ещё бы! — Хмыкнул Алексей.

— Располагайтесь.

Некоторое время сержант осматривал поворот, из–за которого они появились:

— Чисто?

— Я проверил, — кивнул в темноте Алексей.

Теперь легионеры сидели так, чтобы любая неожиданность не могла застать их врасплох.

— А где он сейчас, этот твой… француз?

— Остался в машине… Двоим никак не уйти, да.

— Ладно. Может, оно и к лучшему… — Тайсон помедлил и задал следующий вопрос:

— Что с чемоданом?

— Слушай, был на месте.

— Хорошо. Передай своему корешку — пусть не дергается.

— Уи, бьен сюр… Передам. — Иностранные слова Махмуд произносил с чудовищным кцентом, но собеседники его поняли.

Времени было немного, и Тайсон сразу же перешел к делу:

— Меня вызывали. Вы знаете… Лейтенант и ещё там один. Сказано американец.

— Американец? — Не удержался Алексей. — Откуда он тут?

— Из какого–то специального отряда. Не важно! Серьезный дядя. Очень. И целая команда ним. На двух «вертушках». Или даже на трех.

— Откуда знаешь?

— Слышал. По рации.

— Чего они от тебя–то хотели?

— Как обычно. Подробный маршрут по карте, огневые позиции, место боя… Как убитые ежат — кто внутри, кто снаружи. Расположение комнат в посольстве, чего там и где разрушено… Пути отхода.

— И больше ничего?

— Почти. Американец этот мялся, мялся, ходил вокруг да около… А потом все–таки оказал фотографию: не встречалось ли там, в посольстве, что–нибудь подобное?

— Чемоданчик?

— Молодец, — похвалил из темноты сержант. — Как догадался?

— Не знаю. Умный потому что… — Алексей тяжело вздохнул. — Наша вещичка, да?

— Ага. Серебристая такая… На замочках. Трудно перепутать. И судя по всему, он им до арезу нужен. Специально ради этого прилетели. Чуть ли не из Америки.

— Надо же… Тогда вот пусть сами сходят, поищут.

— Собираются, — подтвердил Тайсон.

— Слушай, а ты что сказал? — Заворочался встревоженный Махмуд.

— Про чемодан — ничего.

— Правильно, да!

— Значит, то, что они ищут — у нас… — уточнил Алексей. — Валюта?

— Нет.

— Объясни. Если это не деньги…

— Камушки, да? Угадал? — Обрадовался Махмуд. Очевидно, заманчивые легенды о естных алмазных приисках не могли оставить его равнодушным.

— Нет.

Алексей припомнил: посольство, цепочка, замок на запястье убитого…

— Документы? Дипломатическая почта?

— Горячо!

— Короче. Кончай…

— Ладно. — Огромный сержант устроился поудобнее:

— Парни, вы слышали что–нибудь про шифровальные машины?

— Допустим.

Ответ кавказца был таким же неопределенным, и Тайсон продолжил:

— Эти штуки имеются чуть ли не в каждом российском посольстве за рубежом. Их спользуют всякие там послы, дипломаты — ну, и шпионы, конечно. Военная резидентура, политическая разведка… Понятно, что шифровальные машины, «ключи», коды и ребят, которые с ними работают, берегут пуще глаза, эвакуируют первым делом… или уничтожают. При самой малейшей угрозе. А на этот раз, видимо, не успели…

— Чего же это они?

— Ну, видимо все произошло слишком быстро. Черные ведь без боя ворвались в город, трезали квартал… Когда стало ясно, что с мятежниками по–хорошему не договориться и на дипломатический иммунитет им насрать с перебором, ребята отошли наверх, на крышу. Успели занять оборону наверное, ждали помощи. Надеялись… Так?

— Похоже на то, — кивнул Алексей.

— Думаю, напоровшись на профессионалов и потеряв кучу народу, атакующие решили ольше не связываться с русскими. И отправились дальше. Благо, богатых домов без охраны вокруг было много. Но и ребята помощи не дождались — кто не сразу погиб, тот попозже скончался, от ан… А машинка осталась.

Очевидно, Тайсон рассказал все или почти все, что посчитал нужным. Стало слышно, как еподалеку облаивают кого–то собаки.

Немного подумав, Алексей поинтересовался:

— Почему ты уверен, что это она? Мало ли…

— Видел. Раньше.

Ответ прозвучал так, что стало ясно: Тайсон не ошибается. Судя по всему, сержант много его насмотрелся в прошлой жизни, до поступления в Легион — и не важно, откуда он знает, как выглядит эта самая русская шифровальная машина.

— Так… Хорошо. И что теперь делать?

— Для начала — не суетиться!

Даже в темноте Алексей почувствовал на себе тяжелый взгляд:

— Допустим. А потом?

— Потом — тоже. И продать эту штуку за хорошие деньги.

— Кому?

— На каждый товар найдется покупатель… Верно, Махмуд?

— Верно, да! — Согласился кавказец.

Алексей недоверчиво покачал головой:

— Вопрос в цене, Тайсон. Может выйти себе дороже… Помнишь Марсель?

Долгое время, даже один на один, они по молчаливому уговору избегали упоминаний о ровавых событиях, разыгравшихся после учебного лагеря. Будто и не было вовсе попытки легионеров — «славян» разом подправить свое финансовое положение лихим налетом на склады некой российско–французской криминальной структуры.1 Но теперь…

— Думаешь, те веселые ребята с лекарствами про нас забыли?

— Нет.

— А полиция?

Ничего не понимающий кавказец попробовал вмешаться, но Алексей уже задавал ледующий вопрос:

— Сколько может стоить такая штука? Примерно?

— Не знаю, — честно признался сержант. — Тысяч пятьсот… Если не больше.

Махмуд присвистнул:

— Долларов? — Это прозвучало почти без акцента.

— Конечно. Если уж американцы послали за ней специально, сюда, на край света, своих

«коммандос»…

— Может, слушай, им и предложить? — Опять подал голос Махмуд.

— Возможно. Но не сразу. И не здесь. Выберемся подальше, подождем, приценимся.

Подумаем, как сделать по уму…

Кавказец пожал плечами:

— Я согласен, да!

— А ты? — Уточнил человек, которого все называли Тайсон.

— У меня что, есть выбор? — Переложил винтовку поудобнее Алексей.

— Ну, вот, считай — и договорились.

Удивительно… Луны все ещё не было, и ни крупные звезды на небе, ни городские пожары очти не давали света. Только со стороны побережья немного размазывало темноту дальнее зарево уничтоженных нефтяных терминалов.

* * *

Мины бывают большие и плоские. Маленькие, вроде усатых цилиндров. Противотанковые. Противопехотные. Всякие…

За последние сутки их обезвредили столько, что образовались целые пирамиды и штабеля, выложенные из этой гадости.

— Интересно, какого черта?

— Пускай таскают, — пожал плечами Тайсон. — Тебе–то что?

— А если рванет?

— Обойдется.

— Хочется верить. — Алексей распрямился и несколько раз помахал руками над головой.

— Ты чего это?

— Вентиляция…

Ветра не было. Раскаленный воздух замер и загустел. Под мышками образовались огромные пятна пота.

Маскировочная сетка, натянутая между бронетранспортерами, плохо помогала от жары — тени от неё почти не получалась, зато огромные, величиною с кулак, мухи чувствовали себя великолепно. Они с упорным гудением вились над бруствером и над мешками с песком, ползали по оружию, норовили забраться в ботинки или за шиворот.

— Мердэ!

— Чего ты все ругаешься? — Тайсон посмотрел на часы. — Неприлично даже…

Отделение, которым он командовал, выдвинули из города перед самым рассветом, всего есколько часов назад. Но, казалось, прошла уже целая вечность с того момента, когда люди Тайсона сменили на боевом дежурстве подразделение, охранявшее ночью так называемую «автостраду» между столицей и аэропортом.

Видно было, как на западе, примерно в пяти километрах, выложенная из потрескавшихся етонных плит дорога стрелой упирается в контрольную башню, ангары и взлетно–посадочную полосу.

С другой стороны она уходила, петляя, вверх по холму, за которым уже было видно окраины столицы. Вдоль обочины вытянулись ограждения, призванные уберегать проезжую часть от овец, коз и прочей бродячей скотины. А дальше, за порванной проволокой и столбами, на много миль вокруг желтела поросшая дикой травой равнина. Так что, томительное однообразие пейзажа нарушали только чахлые деревца — нечто среднее между большим кустом и недоразвитой пальмой…

Разумеется, «автострада» имела большое стратегическое значение. А потому, установление контроля за ней было обязательным и чуть ли не самым важным элементом всей миротворческой операции, однако…

Честно говоря, жара, духота и прочие прелести африканского лета сильно мешали оставленным на позициях легионерам наслаждаться высоким чувством исполняемого долга. К тому же, за день по трассе туда и обратно проследовало не больше десятка автомобилей — да и то, в основном, армейская техника.

С утра вообще было пусто: пара стареньких легковушек, выше крыши заполненных багажом и детьми, джип какого–то правительственного чиновника и микроавтобус — «такси» со следами от пуль на борту.

Правда, ближе к обеду появилась целая колонна: судя по опознавательным знакам, это была 13–я полубригада Легиона, так называемые «отшельники», только что переброшенные из Джибути. Немного попозже в сторону аэропорта проскочила машина «скорой помощи», навстречу ей — грузовики с одеялами и продовольствием…

Вот и все, пожалуй, если не считать одной или двух крестьянских телег. Впрочем, пешеходов было ещё меньше — видимо, так называемое мирное население ещё опасалось лишний раз выбираться из дома.

Словом, называть передвижение по трассе оживленным язык не поворачивался. А значит, рактически не было и работы по досмотру — да и с нею вполне справлялись местные полицейские, обосновавшиеся на противоположной стороне дороги.

Личный состав отделения изнывал и плавился от жары и безделья, потихоньку теряя оеспособность. Людей срочно следовало чем–нибудь занять. Тайсон уже приготовился словом и делом напомнить легионерам разницу между войной и курортом, но его опередил голос Алексея:

— Смотри!

Полицейский наряд состоял из пяти худых, грязных негров, увешанных с головы до ног мулетами и оружием. С точки зрения Тайсона, от обычных бандитов этих парней отличали только малиновые береты с кокардой и полное отсутствие боевой выучки.

— Все как у нас…

Стражи порядка проверяли очередное транспортное средство — повозку, наполненную корзинами, ящиками и мешками с какой–то травой. Двое из них, закинув за спину автоматические винтовки, обыскивали хозяев — мужчину лет пятидесяти и молоденькую девушку в платье с глубоким вырезом. Остальные занимались поклажей, то есть перетаскивали к себе под навес все, что им приглянулось.

— Все как везде.

Девушка невозмутимо позволила себя ощупать и встала рядом с мужчиной. При этом позы лица обоих крестьян выражали смирение и полную покорность судьбе. Пожалуй, спокойнее их выглядел только запряженный в повозку буйвол — огромное худое существо с рогами и безволосой, морщинистой шкурой цвета грязного асфальта.

Тайсон покосился на приятеля:

— Чего уставился? Понравилась? Черненькая?

— Да ну! — Поморщился Алексей. — Разве что, для экзотики…

Он даже пересел спиной к дороге, изображая полное равнодушие. Но уже в следующую екунду был вынужден вновь обернуться в сторону полицейского поста, откуда послышались крики и ругань на местном наречии.

Один из парней в беретах стоял у телеги и тряс над головой только что извлеченным из неё тареньким автоматом Калашникова. Потом он что–то сказал остальным — и со всего маху нанес хозяину повозки удар деревянным прикладом по лицу.

Мужчина упал.

Его спутницу тоже повалили на землю и несколько раз ударили.

Но основные побои достались, конечно, не ей. Лежащего азартно и долго пинали коваными отинками, затем ухватили с обеих сторон и поставили на ноги. Тот, что постарше и поглавнее, сделал пару шагов назад, приподнял злополучный «калаш» — а затем выпустил из него очередь в грудь стоящему напротив человеку.

Полицейские, державшие мужчину за руки, отошли, и мертвое тело рухнуло в придорожную пыль.

Пришла очередь девушки. Ее подняли и под возбужденные крики, толпой, потащили на брошенный чуть в стороне, за телегой, кусок брезента.

— Командир!

Подробностей Алексей видеть не мог, но приглушенные стоны и бешеная возня там, у ороги, не оставляли сомнений в происходящем.

— Нас не касается. Понял? — Процедил сквозь зубы Тайсон, глядя снизу вверх на однявшегося Алексея. — Сиди.

— Но, послушай…

— Повторить? — Сержант перехватил вопросительный взгляд ближайшего из своих людей, ысыпавших с оружием в руках на звуки стрельбы. И рявкнул ему:

— Тю пью диспозе! Свободен…

Легионеры пошли по местам. Алексей выругался. Потом сел обратно, за мешки с песком, тараясь не смотреть в сторону автострады, разделявшей позиции Легиона и полицейский пост.

Приказ был четкий — не вмешиваться. Ни во что. Тем более, в действия так называемой законной власти…

Через некоторое время все закончилось. Прозвучала ещё одна злая, короткая очередь, и в наступившей тишине послышался скрип колес.

— Добыча… — процедил Тайсон, наблюдая за тем, как веселые парни в беретах уводят с ороги оставшуюся без хозяев повозку:

— А как будет по–французски «буйвол»?

— Не помню… Ля бёф? Хотя, нет. — Алексей спохватился:

— Слушай, да при чем тут буйвол!

— Ни при чем, — подтвердил Тайсон и пошел проверять службу.

Когда он вернулся, горячее солнце уже перевалило зенит.

— Как дела?

— Нормально. — Алексей, передвинувшийся немного вслед за тенью, протянул сержанту вою фляжку. — Глотни!

— Нет, пока не буду. Стоит только начать…

Действительно, в отличие от большинства легионеров, у Тайсона почти не было пота ни на ице, ни на одежде. Очевидно, сказывались тренировки, сила воли и опыт боевых действий в жарком климате.

— Думаешь… они были партизанами?

Алексею очень хотелось, чтобы сержант ответил утвердительно.

— Не знаю. Может быть. А может, просто крестьяне — оружие подобрали.

— Зачем?

— В хозяйстве пригодится. Продать, обменять…

— Их даже не допросили. Я видел.

— Война. А ля герр, ком а ля герр… — пожал плечами Тайсон. — И вообще — такая телега с уйволом стоит целое состояние.

— А девчонка?

— Бывает. Не повезло.

Алексею вдруг показалось, что сержант произнес это слишком уж, нарочито спокойно и авнодушно. Он даже развернулся, чтобы внимательнее посмотреть на Тайсона, но по лицу собеседника понять что–либо было невозможно.

— Какого черта мы здесь тогда делаем?

— Война, — повторил сержант. — Слышал ведь — демократию защищаем. И независимость.

Независимость…

Судя по тому, что легионерам рассказывали на «политзанятиях» перед отправкой, для ольшинства местных жителей это красивое слово обернулось годами гражданской войны и этнических чисток.

Когда–то здесь хозяйничали французы. Они построили порт, железную дорогу, отели на побережье и начали разработку нефтяных месторождений. Потом, как известно, «прогнивший колониальный режим» рухнул, и свободолюбивые народы Африки один за другим начали обретать эту самую независимость.

За несколько десятилетий бывшая «заморская территория» Франции пережила все озможные формы правления и государственного устройства: от военной диктатуры и либеральной демократии до попыток установить режим по иранскому образцу. Одно время в стране даже пробовали строить социализм, но быстро устали — и снова принялись за племенные, религиозные и клановые разборки.

В общем, юная демократия захлебнулась собственной кровью, и в конце концов власть в стране захватил какой–то армейский подполковник с привычками людоеда. Для начала он перестрелял оппозиционных политиков, а заодно — практически всех учителей и журналистов. Потом принялся за национальные меньшинства, потом…

Довольно долго никому не было дела до его мелких шалостей. Но когда одуревший от безнаказанности глава государства захотел «национализировать» в свою пользу алмазные прииски и священную собственность международных нефтяных концернов, мировое сообщество решило вмешаться.

Франция получила мандат ООН, высадила войска и навела некое подобие порядка.

Жадного необразованного дикаря сменил в Президентском дворце другой дикарь — менее жадный и более образованный. Так что прогрессивное человечество могло наслаждаться чувством исполненного долга. А вскоре под музыку военного оркестра и веселые ритуальные пляски местных жителей «ограниченный контингент» миротворцев покинул страну.

И вот теперь французы вновь были вынуждены вернуться…

Беседу о прошлом и настоящем африканской демократии нарушил доклад одного из егионеров, расположившихся в тени за броней.

— Что там такое? — не расслышал Тайсон.

— Он говорит, что к нам едут гости…

Но сержант уже и сам видел надвигающееся от аэропорта облако пыли.

— Мон дье…Кого ещё черт несет!

— Кажется, наши, — пригляделся Алексей.

Подтверждая его догадку, голосом лейтенанта Лебрена захрипела радиостанция. Командир редупреждал людей, что по трассе в город следует группа журналистов. Возможно, они захотят остановиться на временном посту и побеседовать с легионерами. Приказано — этому не препятствовать и проявить… Что именно проявить, Алексей так и не понял, но было ясно: выразить настоящие чувства и мысли по данному поводу офицеру мешает только присутствие посторонних или начальства.

— Вот мердэ, — выругался Тайсон.

Добавив несколько матерных слов по–русски, он встал и принялся наводить порядок…

Гости подъехали целой колонной.

Возглавлял её, как и положено, бронетранспортер с тяжелым пулеметом. За ним двигался армейский джип, в котором сидели капитан из штаба полка и ещё двое каких–то офицеров Легиона. Замыкала походный порядок «танкетка» со знакомыми Алексею номерами на борту, а перед ней красовался обычный туристский автобус, неестественно белый и чистенький среди всего этого бронированного великолепия.

— Может, пронесет?

— Вряд ли, — ответил Тайсон и оказался прав.

Подчиняясь команде, бронетранспортер снизил ход, развернулся и встал, почти полностью ерегородив дорогу. Замыкающий с некоторым опозданием повторил его маневр, так что охраняемые лица оказались прикрыты с обеих сторон. Джип заехал колесами на обочину, автобус тоже прижался к краю дороги — и сразу же из него полезли наружу пестро одетые штатские люди.

В основном это были мужчины — с телевизионными камерами и без. Большинство носило усы или бороды, а также удобные безрукавки со множеством карманов, у некоторых на груди и на шее болтались карточки с надписью «ПРЕССА». Впрочем, среди них затесалось и несколько дам — журналисток, похожих одна на другую одеждой в стиле «сафари» и, главное, поведением.

Не обращая внимания на окрики офицеров, вся эта публика немедленно разбрелась по сторонам. Замелькали фотовспышки, в ход пошли микрофоны и прочая дребедень, а самые шустрые начали подбираться к легионерам с какими–то идиотскими вопросами.

Тайсон пошел докладывать обстановку. Оставшись один, Алексей решил отправиться от греха подальше — тем более, что из «танкетки», навстречу ему уже выбирался Махмуд.

— Салют, братан! Как тут у вас?

— Нормально, — Алексей поздоровался с ним и с Гастоном. — А вы как?

— Катаемся, да…

Очевидно, капитану было не до подробностей. Получив разрешение идти, Тайсон надел берет, отдал честь, развернулся — и уже присоединился к своим.

— О чем базар?

— Да вот, рассказываю. — Алексей показал винтовочным стволом в сторону полицейских а противоположной стороне дороги. Чернокожие парни, собравшись в кучку, и с любопытством и завистью глазели на прибывших. Потом, пообвыкнув под объективами фото и видеокамер, они начали принимать воинственные позы и скалиться, так что детская непосредственность этих вооруженных людей произвела на журналистов самое благоприятное впечатление.

Ни повозки, ни мертвых тел видно не было — они словно испарились куда–то, оставив после ебя только воспоминания Алексея.

— Уроды.

— Ладно, успокойся. — Сержант повернулся к Махмуду:

— Все на месте?

— В порядке, командир! — Кавказец посмотрел куда–то в черное, жаркое нутро ронированной машины и подмигнул Гастону.

Некоторое время тот с напряженным вниманием прислушивался к незнакомой речи, потом аговорил сам, по–французски. Механик–водитель хотел узнать, когда же они все–таки будут делить добычу. Потому что, хранить чемодан с каждым днем становится все опаснее — слишком приметная вещь. Недаром же, вокруг него заварилась такая каша…

— Что он имеет в виду? — Поднял брови Тайсон.

Оказывается, Гастона сегодня утром вызывали в штаб.

Офицер из «гестапо», как называли в Легионе военную контрразведку, очень подробно, под апись, расспрашивал его о том, как и где их экипаж встретил Тайсона с Алексеем, возвращавшихся из российского посольства. Как подобрал, как вывозил… Не было ли при этом у них каких–либо странных вещей, не говорили ли о чем–нибудь необычном, увиденном во время рейда… Потом контрразведчик зачем–то принялся объяснять, что это необходимо для представления участников боя к медали за храбрость — а в конце концов неожиданно показал легионеру черно–белый, технический фотоснимок того самого чемоданчика.

Разумеется, Гастон сказал, что видит такую штуку впервые. Тогда офицер уточнил, что у её должна быть цепочка, перебитая почти у самого основания. Гастон кивнул… Поняв, что беседа теряет смысл, представитель военной контрразведки взял с легионера обязательство держать язык за зубами и отпустил его обратно в подразделение.

— Цепочка, говоришь… — Сержант обернулся к Махмуду:

— А тебя вызывали?

— Пока нет, — пожал плечами кавказец.

— Почему?

— Не знаю. — Видно было, что он не врет.

Тайсон посмотрел на Алексея:

— Спроси, на какую сумму рассчитывает этот парень?

Выслушав перевод, Гастон задумался. Потом ответил, что его по–прежнему устраивает вадцать пять процентов. Но так, чтобы без обмана.

— Бьен. Хорошо. Скажи ему…

Сержант не закончил фразу, краем глаза уловив предупреждающий жест.

Он увидел группу людей — высокого, плечистого парня с репортерской сумкой, женщину ет тридцати и одного из штабных офицеров. Журналисты были уже в нескольких шагах, и продолжали приближаться, лучась хорошо поставленным профессиональным дружелюбием.

— Мсье? Мадмуазель?

Сопровождающий подождал, пока легионеры представятся, после чего довольно красиво и рамотно описал их вчерашний подвиг в «дипломатическом» квартале.

— О–ля–ля!

Мужчина на очень плохом французском попросил разрешения сделать пару снимков.

Получив согласие, он обошел «танкетку» со всех сторон, выбирая подходящие ракурсы, навел объектив и несколько раз нажал на кнопку фотоаппарата.

Тем временем, его спутница закончила делать пометки в блокноте и с непосредственностью, простительной только детям и женщинам–корреспондентам приблизилась к Тайсону:

— Тату–у?

Она тронула пальчиком место на плече сержанта, где из–под закатанного рукава рубахи инел самый краешек старой татуировки.

— Ну, — смутился сержант.

Видно было, конечно, не все — только нижнюю часть оскаленной тигриной морды и ленту с отической надписью «Эберсвальд».

— Дейче? Алеман? — В общем, никто не нашел ничего удивительного в том, что урналистка приняла Тайсона за немца.

А сам он ещё не сообразил, что ответить, когда над ухом прозвучало уверенное:

— Да нет, русский! Земляк…

— Пардон?

Но мужчина с фотоаппаратом только отмахнулся:

— Брось! Такие наколки я знаю. Их наши ребята делали, которые срочную в Германии лужили. В группе советских войск… Еще до Горбачева. Так?

— Ну, — повторил Тайсон.

— Надо же, своего повстречать… — покачал головой журналист. — Ты откуда?

— А ты?

— Из Москвы. Из нее, родимой.

Не понимающий, о чем идет речь, офицер по связям с прессой еле–еле сохранял на лице редупредительную улыбку. Алексей и Махмуд старались держаться в сторонке, Гастон вообще растаял в люке, а дама поглядывала на собеседников с любопытством, ожидая продолжения.

Впрочем, его не последовало.

Густой, жаркий воздух пробило гудком, и сопровождающий вежливо, но твердо предложил орреспондентам немедленно пройти в автобус.

— Ну, бывайте, ребята! — попрощался мужчина.

Тайсон пожал протянутую руку и кивнул:

— Бон вояж… Счастливого пути.

— Может, ещё увидимся.

Он помахал остальным, и через несколько минут колонна уже пылила в сторону столицы.

«Легионеры — это солдаты, чей удел умереть. И я пошлю вас туда, где вы сможете это сделать наверняка.»

Генерал Франсуа Негрис, 1883

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Сначала под ногами качнулась земля.

И только потом, много позже, волна раскаленного ветра принесла с собой грохот взрыва.

Далеко, над городскими окраинами, вырос клубящийся дымный купол. Заполнив почти половину неба, он какое–то время висел без движения, будто уцепившись за облака — но в конце концов все–таки стал опадать.

— Ничего себе… Хиросима! — Алексей оторвался от бинокля и потер глаза:

— Интересно, что это там такое рвануло?

— Плевать — что… Главное — там, а не здесь.

Одноухий сержант по прозвищу Тайсон был, как обычно, прав. Легионеры покидали трану, и происходящее за пределами международного аэропорта их теперь не касалось.

Во всяком случае, так полагалось думать.

— Долго. Надоело.

— Успокойся. Без тебя не улетят.

Сколько же мы здесь пробыли, прикинул Алексей. Считай, почти четверо суток — день риезда, день отъезда…

— Не ходите дети, в Африку гулять… — неожиданно громко продекламировал Тайсон. — В

Африке гориллы… кто–то там еще… и большие, злые крокодилы!

— Будут вас кусать, бить и обижать! — Подхватил Алексей знакомые с детства строчки.

Не ходите дети, в Африку гулять…

Легионер, сидящий рядом, повернулся на звук чужой речи. Но догадавшись, что бращаются не к нему, снова откинул голову поудобнее и прикрыл глаза. Было удивительно, что он вообще что–то расслышал — аэропорт гудел, скрежетал и двигался, как огромный испорченный часовой механизм.

Танки, бронемашины и джипы один за другим уползали в темное чрево военно–транспортных самолетов. На дальнем краю летного поля уже грузились десантники, а у самой посадочной полосы саперы и связисты распихивали по контейнерам свою хитрую аппаратуру. Какая–то суета продолжалась ещё среди ящиков, бочек, грузовиков, однако даже штабным офицерам стало ясно большую часть армейского имущества и гуманитарных грузов придется оставить.

Неподалеку нарезал круги над позициями Легиона патрульный вертолет: небо вокруг него выглядело серым и грязным от дыма, а воздух провонял выхлопными газами.

— Смотри, командир… Красавицы!

Там, куда указывал Алексей, Тайсон увидел только что вывезенную откуда–то в аэропорт руппу кинологов из 132–й GCAT2. Легионеры со своими четвероногими питомцами — овчарками ожидали очереди на посадку в тени контрольно–диспетчерского пункта.

Алексей заворочался среди амуниции:

— Слушай, а как у французов собак подзывают?

— По званию, — буркнул сержант. — По должности и фамилии.

— Нет, я серьезно.

— Я тоже. Почти. — Тайсону лень было разговаривать, но пришлось. — У каждой из этих вчарок есть удостоверение личности, как у тебя. Даже с фотографией. Ну и — паек, медицинская карточка…

Алексей огляделся. Большого начальства поблизости не было.

— Пойду, пообщаюсь.

— Не советую.

Не смотря на их дружбу, это прозвучало так, что легионеру даже в голову не пришло ропустить мимо ушей слова сержанта.

— Будешь? — Алексей достал сигарету.

— Запрещено тут, — напомнил Тайсон.

Оставалось только выругаться:

— Гребаное место, чтоб так его мать!

А ведь первые дни все шло нормально и даже неплохо. Если не считать некоторого поздания с высадкой, операция развивалась по плану. Французские миротворцы почти без потерь освободили от бандитов столицу, взяли под свой контроль нефтепромыслы, порт и ещё несколько стратегически важных объектов. Заработал «воздушный мост», началось разминирование дорог и распределение гуманитарной помощи. Военные медики успели даже оборудовать походный госпиталь для населения…

— Интересно все–таки, почему… — в который уже раз начал Алексей.

— Подставили, — пожал плечами Тайсон, утомленный жарой и пустым разговором.

Приказ уходить из страны был получен сегодня, ещё на рассвете. Простым легионерам о ричинах внезапной и спешной эвакуации никто ничего не рассказывать не стал — да и сами офицеры выглядели одураченными. Из обрывков бесед, которые они вели между собой, удавалось сделать один–единственный вывод: политики в очередной раз предали армию.

Радио Франции туманно, коротко и многозначительно сообщало о каких–то договоренностях, встречах на высшем уровне. При этом к месту и не к месту упоминались права человека, Совет Безопасности ООН, а также интересы национальных меньшинств региона.

Местные радиостанции передавали народную музыку и молитвы под барабан.

— Кажется, едут! — Алексей первым заметил выкатившуюся из–за угла «танкетку».

— Наконец–то…

Бронемашина, перебирая колесами, быстренько преодолела расстояние до забора, возле оторого расположился Тайсон и его люди.

— Бон суар, да! Привет, ребята. — Махмуд по пояс высунулся из люка и протянул одошедшим приятелям руки:

— Вместе полетим, да?

— Говорят… — Алексей поздоровался с ним и с Гастоном, который успел уже выбраться а потрескавшееся бетонное покрытие.

Тайсон задал вопрос по–французски: все ли в порядке? Механик–водитель сразу же понял, о чем идет речь, подмигнул и заверил, что нет никаких проблем. Потом он в свою очередь поинтересовался, где тут поблизости туалет.

— Да пусть здесь — вон, в сторонке.

— Нет, ему, так сказать, по–серьезному. Гран пардон!

Алексей подумал и предположил, что соответствующее заведение непременно должно быть зале ожидания для пассажиров. Благодарный француз сказал «мерси» — и довольной рысцой побежал в указанном направлении.

— Культур–мультур! — Захохотал Махмуд.

— Правильно делает парень. А то ведь засрем тут все снизу доверху.

— Все равно улетать, — напомнил Алексею сержант.

Гастон уже поравнялся с военно–розыскными овчарками и их инструкторами, когда на ерриторию международного аэропорта прилетел первый снаряд.

Это произошло внезапно — скорее всего, ничей слух просто не выделил нарастающий свист из привычного уже шума и скрежета эвакуации. Асфальт перед входом в зал ожидания вздыбился, полыхнул языками огня, а потом разметал по сторонам и людей, и предметы, оказавшиеся поблизости. Проезжавший мимо джип оторвало от земли, пару раз крутануло в воздухе и колесами вверх припечатало к взлетно–посадочной полосе — так, что легионеры, сидевшие в нем, наверное не успели понять, что же с ними произошло.

А через несколько секунд осколки, обрывки и какие–то жуткие, окровавленные лохмотья посыпались под ноги Тайсону и его парням.

— Ложись! — заорал кто–то по–французски.

— Рассредоточиться!

— Вторая рота! — Паники не было, и замешательство продолжалось недолго — значительно еньше, чем прошло времени до следующего снаряда.

Теперь уже нарастающий свист рассеченного воздуха слышали все.

Алексей против воли вжал голову в плечи, подобрал колени и зажмурился. Впоследствии выяснилось, что обстрел международного аэропорта вела одна–единственная 152–мм самоходная артиллерийская установка, захваченная мятежниками вместе с отступающим боевым расчетом.

Но тогда этого ещё никто не знал и было очень страшно. Тем более, что вторым попаданием сдвинуло с места огромный военно–транспортный самолет: энергия взрыва разворотила ему правый бок, скинула бронемашину, поднимавшуюся по аппарели, но почему–то не воспламенила авиационное топливо.

Слава Богу, подумал Алексей, всего четверть часа назад в воздух поднялся борт, нагруженный боеприпасами и всякой химической гадостью…

Посмотрев снизу вверх, он увидел закладывающий крутой вираж вертолет очевидно, экипаж успел засечь позиции невидимого с земли противника и решил атаковать, не дожидаясь прикрытия.

— Молодцы, ребята!

Будто ответом ему прозвучала многократно повторенная команда, и Алексей вместе со воей ротой двинулся в указанном направлении. Обернувшись, он увидел, что на краю летного поля раскручиваются лопасти ещё у двух вертолетов огневой поддержки. Кто–то, очевидно, уже занимался ранеными и убитыми, но разглядеть происходящее перед залом ожидания не удалось.

Пронзительно, на высокой ноте скулила собака…

Следовало отдать должное профессионализму офицерского состава легионеров быстро и грамотно рассредоточили по территории аэропорта, техника укрыла часть из них броней, а те, кому положено, выдвинулись на периметры аэропорта для отражения возможной атаки.

Так что, третий, последний снаряд причинил вред только зданию, угодив в середину контрольно–диспетчерской вышки. Высокая башня из белого кирпича, стилизованная под минарет, надломилась почти пополам — и осыпала все вокруг каменной пылью.

У Алексея от грохота заложило уши, так что он не сразу откликнулся на собственное имя.

— Ке? — Переспросил он. — Ву дит?

— Можно по–русски.

Рядом с ним стоял Тайсон, только что побывавший у сержан–шефа:

— Гастона ранили. Тяжело. Я сказал, что ты его заменишь.

— Механиком?

— Водителем. Не надолго. Понял?

Обоим приятелям было ясно, о чем идет речь. И почему не следует подпускать никого из осторонних к опасному боевому трофею. Тем более, такой случай…

— Давай, по–быстрому!

— Есть. — Алексей отдал честь, развернулся и побежал в сторону Махмуда, который с ревогой и недоумением вертел головой возле осиротевшей «танкетки».

Вертолета, который первым лег на боевой курс, видно не было. Но, судя по характерной оссыпи ракетно–пушечных ударов, его экипаж уже вовсю работал по цели.

* * *

Легионер, которого все называли Гастоном, медленно разлепил веки.

Попробовал шевельнуть головой . Застонал.

Кто–то поинтересовался, может ли он говорить. Гастон ответил — и потерял сознание.

Когда через минуту раненый снова пришел в себя, тот же голос повторил вопрос.

На сей раз легионеру удалось отогнать расплывчатые светлые пятна перед глазами. Вместо их в поле зрения, очень близко, оказалось мужское лицо. Волосы на пробор, аккуратно подстриженные усы… Человек был знаком и опасен — это Гастон понял сразу же, и только потом вспомнил, где они встречались.

Военная контрразведка. «Гестапо».

Тогда он сумел удержать язык за зубами. А сейчас? Почему его опять допрашивают?

Почему? Если верить усатому офицеру, Гастон что–то такое наговорил за короткое время, пока находился в бреду… Какие–то глупости.

Ну и что? Ничего не знаю, ничего не видел…

Отвечать не хотелось, однако мужчина у изголовья был требователен и настойчив. Его по–прежнему интересовали: чемодан, какое–то посольство, цепочка… Раненый закрыл глаза — от повторяющихся одинаковых слов прямо под черепом, в голове с новой силой запульсировала боль и потянуло обратно, в спасительное забытье.

Кто–то третий, невидимый, добрый, посоветовал сделать укол.

И сразу же бедолаге Гастону стало хорошо. По всему его телу, от затылка до кончиков пальцев растеклось приятное ласковое тепло, перехватило дух от радостного полузабытого ощущения близкого праздника — будто в детстве, перед Рождеством, когда живы были ещё папа и мама. Вопросы больше не вызывали раздражения, а задающий их голос звучал мелодично и очень приятно. Раненый легионер вдруг почувствовал неодолимую симпатию к милому, аккуратному офицеру из контрразведки и осознал свое искреннее желание сделать ему что–нибудь в благодарность.

Гастон улыбнулся, открыл окровавленный рот — и заговорил…

А в этот момент очень далеко, на высоте почти пять тысяч метров над уровнем моря в чередной раз прозвучало его имя:

— Короче, ты уверен, что француз…

— Гастон?

— Допустим. Ты уверен?

Махмуд прищелкнул пальцами:

— Сказали — живой, да! Оклемается.

Огромный сержант по прозвищу Тайсон дотронулся до уродливого шрама на том месте, где него когда–то было ухо. Привычный жест кавказец истолковал по–своему и закричал ещё громче:

— Обойдется, да! Точно!

— Слышу. Не ори. Где он сейчас?

— Откуда знаю! — Обиделся Махмуд. — Когда пришел, раненых уже на санитарный борт рузили. А когда он вылетит…

Стрелок был последним, кто видел Гастона, потому что по приказу начальства бегал к оенным медикам — передать имущество, оставшееся в броневике.

— Ладно. Посмотрим. Алексей?

Легионеры сидели в два ряда, плечом к плечу, на длинных скамьях, протянувшихся вдоль боих бортов самолета. Посередине, между ними, громоздилась боевая техника — так, что колени нескольких десятков сидящих людей почти упирались в броню и колеса.

Мерное, успокаивающее гудение двигателей, тихая дрожь, полумрак…

А если повернуться и вытянуть шею, то можно увидеть в один из иллюминаторов облака — елую, однообразную пашню. И кусочек крыла над нею.

Но не хотелось…

Алексей решил не отвечать.

— Спишь? — Он почувствовал на себе внимательный и тяжелый взгляд сержанта.

— Нэ спи, брат, замерзнешь! — Поддержал развеселившийся без причины кавказец.

Алексей открыл глаза и поежился — действительно, в металлическом брюхе огромного амолета стало немного прохладнее.

— Зачем? — Спросил он.

Махмуд не понял, зато сержант отреагировал сразу — видимо, ожидал чего–то подобного:

— Никакого смысла.

— Тогда зачем?

Алексей имел в виду окровавленные тела, белые и чернокожие, мирных жителей, бронетранспортер в огне, стариков, детей, запах дыма, воронки в аэропорту…

— Война, — ответил Тайсон, будто это слово могло все объяснить.

— Послушай… Ты ведь много повоевал? И за наших, и вообще… Неужели всегда так?

— Всегда. И везде.

Махмуд наконец тоже понял и в знак согласия хлопнул себя по коленке:

— Правильно говоришь, да!

— Но ведь бывают же войны справедливые! — Не согласился Алексей. — Ну, там, против

Гитлера… Против фашистов?

— Наверное. Были. Не знаю.

Казалось, Тайсон потерял интерес к собеседникам. Некоторое время легионеры сидели олча, каждый сам по себе, потом сержант все–таки открыл рот:

— Знаешь… Мы как–то бегали по горам, защищали территориальную целостность. Давно ще, на Кавказе.

Голос у него был негромкий, но сильный:

— Высадились на высоте, прямо над селом. Оборудовали позиции. Поели. Потом я решным делом решил облегчиться: навалил кучу немного в стороне, бумажкой прикрыл… А к вечеру нас бородатые оттуда выбили. С потерями. Ночью опять — огневой налет, героический штурм, и высотка наша. Весь день сидим, оборону держим. Убитые, раненые… Но потом, короче, снова пришлось отойти. Перевязались, пожрали — давай обратно! Овладели. И так трое суток… Понял?

Вместо Алексея с большим интересом отозвался Махмуд:

— Где это было? Кара–Махи, да? Чабан–Махи?

— Не важно. Главное, оказался я в конце концов на том же месте, в том же самом копчике, с перевязанной мордой и без половины личного состава. А рядом — родная, знакомая куча. Лежит себе, дожидается… Понятно? Трое суток и наши, и бородатые вокруг моего дерьма кувыркались! Народу положили не меряно, село разворотили… А толку?

Человек по прозвищу Тайсон потер переносицу и продолжил:

— Тут ещё ничего, в Легионе — медальки вешают, денежку платят. Можно воевать. И ообще… — он провел глазами по пыльному боку «танкетки»:

— Нам жаловаться грех. Себя не обидели.

Махмуд засмеялся и с удовольствием подмигнул в ответ. У Алексея же напоминание об пасном «трофее», запрятанном под бронею, не вызвало ничего, кроме тревоги.

— Спать хочу, — пожаловался он. — И мутит.

— Это от нервов, — кивнул сержант. — У каждого по–разному…

— Отходняк, да! — Судя по всему, кавказец тоже не в первый раз был под пулями.

— Ничего. Скоро будем на месте. Хватит, повоевали…

Тайсон ошибался.

Ровно через минуту их вызвали к начальству.

Зачем? Почему именно их? Посыльный, прибывший от лейтенанта Лебрена, ничего не нал. Он только потирал ушибленное колено и ругался на хорошем французском языке — теснота, а также обилие разнообразного такелажа сделали его путь от хвоста самолета до «штабного» отсека перед кабиной долгим и неприятным.

— Идем?

— Конечно…

Личные вещи, тяжелую экипировку и специальное снаряжение было решено оставить, ак что в путь за посыльным сержант, Алексей и Махмуд отправились налегке.

— Пардон! Ву пэрметэ… Разрешите?

— Пардон, мон ами…

— Земляки! О, это наши, русские.

Тайсон уже давно ничему не удивлялся. Но вид почти дюжины штатских мужчин и енщин, расположившихся в самом начале грузового отсека, среди металлических строп и каких–то контейнеров, явно застал его врасплох.

— Узнаете меня? — К легионерам уже подходил отделившийся от компании мужчина.

Ну, мы встречались… На дороге.

— Привет, — без особого энтузиазма кивнул Алексей.

Остальные, включая посыльного, промолчали.

В руке у подошедшего был пластиковый стаканчик:

— Может, присоединитесь, мужики?

Судя по запаху коньяка и свободным манерам, на русского журналиста и его собратьев о перу не распространялся «сухой закон» военного времени.

— Нет, спасибо. Нельзя.

— Ну и напрасно… Вы куда идете? — Теперь нечаянный и ненужный земляк обращался сключительно к Алексею, не ожидая ответа от других.

— Вызвали.

— Ну, понятно… служба. А то, может, на обратном пути? По соточке? За встречу?

Журналисты вообще народ назойливый. А русские журналисты, к тому же пьяные, да ещё а тысячи километров от дома… Алексей хотел поблагодарить за предложение, но не успел — посыльный поманил легионеров за собой, и все четверо двинулись дальше.

— Откуда, мать его, взялись… — выругался на ходу Тайсон.

— Я видел, — сообщил Махмуд. — На посадке, да. Вас уже не было, когда они подъехали.

— Да и черт с ними!

У перегородки, отделявшей офицерский «салон» от грузового отсека, в ленивых, и вместе тем угрожающих позах расположилась парочка здоровенных мордоворотов из охраны штаба. Видимо, насчет Тайсона и его людей имелся какой–то приказ, потому что охранники нехорошо посмотрели на подошедших, но все–таки пропустили.

Посыльный зашел внутрь первым, однако о прибытии доложил сам Тайсон.

Лейтенант Лебрен подал команду «вольно». Он сидел посередине, спиной к двери илотской кабины, в окружении нескольких офицеров. Им и так нелегко было поместиться в узком отсеке, а с появлением легионеров свободного пространства совсем не осталось.

Впрочем, напряженное, недоброжелательное любопытство на лицах офицеров было ызвано не теснотой. Все возможные иллюзии на этот счет развеял первый же вопрос лейтенанта, который поинтересовался: где в данный момент находится чемоданчик?

— Чемодан… Ля вализ? Какой чемоданчик?

Вежливый лейтенант Лебрен пояснил, что речь идет о вещи, которую господа легионеры ашли и похитили в русском посольстве.

— Пардон?

Еще не успев оглядеться и сообразить, что к чему, Алексей почувствовал ствол автомата, першийся под лопатку. Видимо, то же самое проделали и с Махмудом — кавказец дернулся, глянул через плечо, потом замер.

Чужие руки сноровисто разоружили и обыскали доставленных легионеров. Потом кто–то командовал им повернуться и положить ладони на затылок. Сразу же стало тесно — так тесно, что Алексей одним локтем уперся в огромное плечо Тайсона, а бедро правой ноги прижал вплотную к переборке. Тем не менее, никто из присутствующих не вышел: очевидно, все жаждали продолжения, которое обещало быть не менее интересным.

Алексей услышал, как за переборкой о чем–то шумит не привыкшая к дисциплине журналистская братия.

Непонятно зачем — может, чтобы заполнить пустые минуты, или же из–за присущей французам любви покрасоваться, лейтенант Лебрен сообщил, что недавно с бортом самолета связалась по радио военная контрразведка. Ребята из «гестапо» уверяют, что четверо его лучших людей, — представленных уже, кстати, к медалям, — похитили и утаили от командования некую вещь, крайне важную для обеспечения государственных интересов Франции. А также, разумеется, для её союзников по НАТО. Утаили, упрятали и собираются дезертировать! Однако, один из негодяев покаялся… прежде чем подохнуть от ран, полученных на поле брани. Как подобает легионеру. И теперь ему грозит только Высший суд, а вот что касается идиота–сержанта и этих двух типов…

Чей–то голос попросил разрешения войти. С трудом и заметной опаской пожилой капрал, от самый, с нашивками за выслугу лет, которого Алексей когда–то повстречал у штаба, протиснулся между тремя обезоруженными легионерами. Доложив, что приказание выполнено, он осторожно поднял перед собой отсвечивающий матовыми боками чемоданчик.

Лейтенант Лебрен с интересом и некоторой брезгливостью взял и повертел в руках аходку. Осмотрел её со всех сторон — потом передал дальше. После чего поинтересовался у Махмуда, оказавшегося ближе остальных, действительно ли этот кусок дерьма стоит чести и карьеры.

Махмуд промолчал.

Кто–то из присутствующих выругался по–французски.

Было по–прежнему зябко и душно, однако напряжение в «штабном» отсеке начало спадать.

Офицеры имели все основания понемногу расслабиться. А один из них, маленький и плюгавый, даже стал прикидывать, какой срок могут дать за одно из самых тяжких воинских преступлений — мародерство.

Я в тюрьму не пойду, подумал Алексей. Не пойду… Я уже был в тюрьме.

— Не пойду.

— Ке? — Переспросил лейтенант Лебрен. Где–то недалеко, за переборкой грузового отсека, пять послышался женский смех и пьяные выкрики отдыхающих журналистов…

Алексею стало почти невозможно дышать от внезапно нахлынувшей злобы. Он покосился на Тайсона — и сообразил, что тот давным–давно ожидал его взгляда.

Оставалось только выбрать момент.

Слова и какие–то сложные знаки не понадобились ни сержанту, ни Алексею. Слишком долго они уже были вместе, и на войне, и в учебных лагерях, опасность обострила восприятие, пробудила звериные инстинкты вроде тех, что позволяют слаженно действовать волчьей стае.

— Х–хак!

— Й–ах!

Начали они одновременно.

Огромный сержант, которого недаром называли Тайсоном, первым ударом убил того, кто идел дальше всех. Затем переключился на лейтенанта Лебрена, затем… Он очень умело и яростно отработал в ограниченном пространстве: локтями, коленями, ребром ладони. Чувствовалась специальная подготовка, ничего общего не имеющая со спортом — так что теми, кто оказался на пути у Тайсона, больше можно было не заниматься.

Алексей сразу и очень удачно попал кулаком, снизу вверх, в подбородок плюгавого и азговорчивого офицера — так, что хрустнули громко, переломившись, шейные позвонки. А вот со служивым, который принес чемоданчик, пришлось повозиться: капрал не хотел ни драться, ни умирать. Но в конце концов затих и он.

Махмуд тоже включился. Развернувшись, кавказец отбил куда–то направленный в спину твол — и со всего маху, по–хулигански, обрушил голову на вражескую переносицу. Оглушил, сорвал с чужого плеча автомат, а потом несколькими толчками в бронежилет просто выпихнул из отсека второго мордоворота–охранника.

— Давайте, быстро!

Побоище заняло меньше времени, чем его описание. Находившиеся за перегородкой просто е успели понять, что происходит, а те, кто на свою беду оказался внутри, уже ничем никому не мешали.

— Пошли!

Теперь от экипажа самолета их отделяла только тяжелая, покрытая металлическими аклепками дверь. Алексей навалился на ручку и потянул её на себя: слава Богу!

Удача сопутствует тем, кому терять уже нечего.

Алексей сделал шаг вперед. Вслед за ним, с пистолетом в одной руке и чемоданом в другой, перешел порог пилотской кабины Тайсон. Последним, рыча и размахивая автоматом, ввалился Махмуд.

Бронированная дверь тут же встала на место.

Пока блокировали замок, Алексей успел оценить обстановку. Стекла и света в кабине оказалось значительно меньше, чем он ожидал — вместо них вокруг, со всех сторон, громоздились какие–то приборы.

Немного оставшегося пространства заполняли четверо человек в военной форме. Летчики разом, как по команде, повернулись на шум, и на лицах у них не было ничего, кроме удивления.

Тайсон поднял пистолет и выстрелил в голову парню с наушниками:

— Радист нам не нужен.

Зрелище получилось не для слабонервных: кровь, осколки, оглушительный грохот.

Не оборачиваясь, Тайсон отдал приказ:

— Переведи… Снижаемся. Садимся на ближайшую полосу. Кто старший?

Алексей, как мог, перевел его слова на французский. Выслушал ответ.

— Он говорит, что это невозможно. Тут кругом лес. Ни одного нормального аэродрома.

Командир экипажа был бледен от страха, но сохранял достоинство.

— Значит, пусть будет ненормальный.

Кто–то снаружи подергал дверь кабины и пару раз ударил в неё чем–то тяжелым.

— Скажи, что у нас мало времени. Ребята беспокоятся.

За металлической переборкой кабины действительно слышалась какая–то возня. Несколько олосов по очереди и вместе отдавали распоряжения, обращались к Тайсону с предложениями сдаваться, гарантировали всякую ерунду и предупреждали, что скоро откроют огонь.

В ответ Махмуд выругался на гортанном, понятном только ему одному, языке.

— Не отвлекайся.

Разумеется, не следовало обращать внимания на пустые угрозы — стрелять в самолете, етящем на высоте нескольких тысяч метров могли только сумасшедшие. Или те, кому действительно нечего терять.

Судя по всему, это понял и командир. Он переглянулся со своим соседом, то ли турманом, то ли вторым пилотом. Кивнул. Тот вытер со лба засыхающие капли чужой крови — и кивнул в ответ.

Началось снижение. Кажется, летчики приняли уготованную им роль.

Однако, в тот момент, когда военно–транспортный борт проходил через кучевую блачность, и его затрясло, как телегу на сельской дороге, Алексей уловил краем глаза движение ещё одного члена экипажа, оставленного без присмотра. Он бы успел отреагировать, но Махмуд уже ударил сидящего человека автоматом в висок:

— Дурак, да! Куда лэзешь?

Алексей наклонился над телом, расстегнул кобуру и забрал у покойника пистолет:

— Мерси!

— Скажи им, что не надо глупостей. И проверьте на всякий случай…

Тайсону не пришлось повторять — легионеры уже обыскивали кабину, живых летчиков и ертвецов.

— Соберите там, что пригодится.

Пока Махмуд укладывал добычу в какой–то мешок, Алексей посмотрел вперед. Прямо под осом, наваливаясь на горизонт, зеленело огромное полотнище тропического леса.

— А парашютов, кажется, нет…

Командир экипажа уловил знакомое слово, и повернулся.

— Он говорит, что дальше снижаться опасно, — перевел чужие слова Алексей.

— Понятно. Пока, значит, полетаем. Пусть убавит скорость.

— Это тоже опасно, — повторил француз.

— Плевать.

Земля приблизилась настолько, что уже можно было различить отдельные кроны и даже усты. Справа по курсу, в тени облаков, виднелись деревенские крыши — несколько желтых прямоугольников на отвоеванном у зарослей на пятачке. Потом самолет пролетел над какой–то рекой, извилистой и напоминавшей отброшенную змеиную кожу…

— Смотри!

Немного в стороне, под крылом, промелькнул небольшой населенный пункт.

— Ты видел? Должен быть аэродром.

— Да. Был. — Алексею действительно удалось разглядеть на краю городка, возле самого еса, нечто, напоминающее молоток с непомерно вытянутой прямой рукояткой.

— Скажи ему, пусть поворачивает. И садится здесь.

Летчик выслушал и посмотрел на Тайсона, как на идиота.

— Он говорит, что отказывается. Полоса грунтовая, слишком короткая. Предназначена олько для легкомоторной авиации.

— Переведи, что я его ни о чем не прошу. Я приказываю.

— Это самоубийство, — довольно спокойно ответил командир экипажа. Привычная работа выучка профессионального офицера позволили ему окончательно совладать с собой.

— Нам все равно, — пожал плечами Тайсон. И не целясь выпустил пулю в приборную оску перед вторым пилотом.

Что–то лопнуло, запищало и замигало, но самолет управления не потерял.

— Нам действительно все равно. А у остальных появится шанс…

Тайсон обернулся к двери, за которой сразу же после выстрела воцарилась испуганная ишина. Люди, замеревшие сейчас там, за переборкой, потеряли почти всех командиров и не имели ни малейшего представления о том, что происходит в кабине.

Летчик нарушил молчание первым.

— Он говорит что–то вроде того, — перевел Алексей, — что мы можем засунуть свое оганое оружие себе же в задницу…

— И что теперь?

Но тяжело нагруженная техникой и солдатами военно–транспортная машина уже начала азворот.

— Молодец!

Командир экипажа поморщился и процедил сквозь зубы короткую фразу.

— Что? — Не расслышал Тайсон.

— Он сказал — до встречи на том свете… До встречи в аду.

… На посадку зашли только с третьего раза.

— Приготовились, парни. — Тайсон занял освободившееся после радиста кресло.

Внизу, обложившись телами убитых, ожидал приземления Махмуд:

— Инш–алла…

Алексей тоже попробовал вспомнить какую–нибудь молитву, но не смог. Не успел.

— Прости, Господи!

Сначала казалось, что они просто плывут, касаясь брюхом, по ярко–зеленому, мягкому и орсистому ковру. Потом густой лес вдруг рассыпался на отдельные кроны, деревья приблизились, выросли, встали вокруг, навалились стеной…

Дальнейшее смазалось и утонуло в нечеловеческом реве и грохоте. Самолет пару раз прикоснулся колесами к взлетно–посадочной полосе, проскочил её, бешено тормозя и заваливаясь на крыло, зацепился под самый конец краем плоскости — и все–таки не остановился, сминая пространство перед собою. В кабине что–то упало, потом её бросило вбок, развернуло, задрало куда–то…

Сознание вовремя отказалось служить Алексею, так что, пришел он в себя только от одного из последних, самых страшных ударов. И прежде всего не услышал даже, а почувствовал чей–то вопль — дикий, пронзительный и бесконечный.

Затем появился запах смерти.

Открыв глаза, Алексей увидел жуткое месиво из окровавленного железа там, где только что была переборка. А на месте двери — морду бронетранспортера, наполовину просунувшуюся внутрь. Очевидно, технику при ударе о землю сорвало со стопоров и цепей, так что боевые машины, истребляя на своем пути все живое и мертвое, огромным катком проутюжили самолет.

Крик оборвался, и сразу же стало слышно множество других звуков.

— Живой? — Алексей узнал голос сержанта.

— Живой.

— Двигаться можешь? — Сам Тайсон уже стоял на ногах, придерживая целый и евредимый с виду чемоданчик.

— Попробую.

— Тогда пошли… Махмуд?

— Нормально, да. — Кавказец одной рукой опирался на автомат, а другой прижимал к ицу марлю, пропитанную кровью.

Поднялся и Алексей, одолевая нахлынувшую тошноту и боль в груди. Поискал оружие.

— Вон, справа. Под ногами.

Откуда–то потянуло вонючим химическим дымом. Уже можно было разобрать первые оманды на французском языке, металлический стук, голоса и стоны… Заверещала, приближаясь, сирена «скорой помощи».

— Спасибо… Тайсон!

— Что такое?

Пилотская кабина выглядела так, будто её вывернули наизнанку. Перепутанные провода, текла, человеческие тела… в одном из которых Алексей, не сразу и не без труда, узнал командира экипажа.

Летчика выбросило из кресла, и здорово переломало. Но он был ещё жив, смотрел и видел.

Махмуд поднял автомат. Обернулся:

— Прикончить, да?

— Не надо, — ответил Тайсон. — Не за что.

Он подхватил чемоданчик, поставил ногу на край обшивки:

— Уходим.

— Брось эту гадость, — не то попросил, не то посоветовал Алексей.

— Ерунда.

Человек, которого все называли Тайсоном, сделал шаг — и оказался снаружи.

«Уходя — гасите всех!»

Андрей Кивинов

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Стоп. Отдыхаем…

Все это время Тайсон шел впереди, задавая направление и темп.

— Господи! — Алексей не упал и не лег, а буквально обрушился вниз:

— Долго?

— До рассвета. — Голос у Тайсона был сухой и хриплый.

Чувствовалось, что даже этот огромный, невероятно выносливый профессионал измотан до райнего предела.

— Правильно, да… — отозвался откуда–то сбоку Махмуд.

Разглядеть его Алексей не мог. Вокруг царила такая кромешная тьма, что даже собственная адонь казалась всего–навсего бледным размытым пятном.

Двигаться дальше не имело смысла.

Алексей вытянул ноги. Прислушался.

— Далеко ушли? Как думаешь?

— Прилично.

Последнюю часть пути Алексей не слышал ничего, кроме собственного дыхания и шагов, тановившиеся с каждой минутой все тяжелее. Теперь же пространство вокруг начало медленно заполняться опасными, непонятными звуками ночного леса.

— Здесь, наверное, змеи есть… — после продолжительного молчания спросил он.

— Есть.

Тайсон ответил так, будто это имело только отвлеченный, чисто академический интерес.

— Спасибо.

В общем–то, Алексею повезло — в отличие от спутников, он шел налегке, с единственным пистолетом за поясом. Еще в самом начале Тайсон ощупал его снизу до верху, глянул в глаза и поставил диагноз: ребра хоть и треснули, но целы, а от сотрясения мозга ещё никто не умирал.

Тем не менее, тяжелый мешок, прихваченный из кабины, пришлось взвалить на плечи Махмуда, отделавшегося при катастрофе парой царапин. У него же оставался «трофейный» автомат, а вот Тайсону выпало прокладывать путь через дикие заросли — с армейским тесаком в одной руке и чертовым чемоданом в другой.

— Курить можно, командир?

— Давайте. Отдышались?

— Вроде бы… — ответил Алексей, щелкая зажигалкой.

Вспыхнувший огонек показался болезненно ярким, заставил зажмуриться:

— Тише ты!

— Ладно. Помогите–ка.

Тайсон выбрал подходящее углубление между корнями, и через несколько минут в нем уже лясали веселые язычки маленького костра:

— Давайте, ближе… Располагайтесь.

Все получилось так, что заметить свет огня нельзя было ни сверху, ни со стороны — даже одобравшись почти вплотную к месту стоянки.

— Кстати, а как бы там насчет — пожрать? — Алексей убедился, что на смену тяжелой сталости дает о себе знать голод.

— Воды, мало, да, — сообщил Махмуд, передавая по кругу фляжку.

— Хватит.

Алексей затянулся:

— До куда хватит? Куда идем–то?

— Не куда, а откуда… — Тайсон показал назад, через плечо. В ту сторону, где, наверное, се ещё догорали останки покинутого самолета.

В сущности, объяснение было исчерпывающим. Но человек, ещё совсем недавно считавшийся одним из лучших сержантов Французского иностранного легиона, все–таки решил продолжить:

— Граница на севере–востоке. Километров сто, сто двадцать… Может, больше.

— А с кем у них граница?

Тайсон ответил. Название соседней страны Алексею ничего не говорило.

— И что там хорошего?

— Ничего, — казалось, разговор о планах на будущее утомил Тайсона едва ли не меньше, ем многочасовой переход по лесу. — Махмуд! Передай–ка… Посмотрим.

Он вытянул руку из темноты и подхватил переданный кавказцем мешок. Расстегнул ремень, отпустил крепления:

— Так. Индивидуальный пакет… Сигареты… О, граната!

— Должна быть ещё одна.

— Точно. Есть.

Вещи были напиханы в мешок вперемешку, без логики и порядка — тогда, в кабине разрушенного самолета, беглецы похватали первое, что попалось под руку и могло пригодиться в пути. И теперь Тайсон не торопясь доставал наружу, выкладывая у костра, его содержимое: два магазина к винтовке «фамас», пустую пластиковую бутылку, пистолет в кобуре, несколько вакуумных упаковок с неприкосновенным запасом, носки…

Место в самом низу, чуть ли не треть вещевого мешка, занимало что–то большое, прямоугольное, упакованное в черный полиэтилен. Тайсон ощупал находку со всех сторон, попробовал её на вес и потянулся за ножом.

— Ну, что там? — Не утерпел Алексей. — Надеюсь, ветчина?

— Обычно, так наркотики перевозят. Когда большая партия.

— Героин?

Но Тайсон уже мотал головой, опровергая собственное предположение:

— По весу не похоже…

Упаковка расползлась по сторонам.

— Ого! — В красноватых, неровных отблесках пламени перед глазами легионеров веркнула огромными сиськами голая наглая девка.

Точнее — сразу несколько совершенно одинаковых девок, расположившихся на глянцевых обложках и вытворявших над собой что–то непотребное.

— Порнуха! — Удивился Алексей. — Дай посмотреть.

— «Специально для мужчин»… — перевел с французского Тайсон. — Бери.

Махмуд сплюнул, выругался — но тоже потянул к себе один или два журнала из тех, что ассыпались через дыру в полиэтилене.

— Надо же, — Алексей с трудом, напрягая глаза, прочитал выходные данные на своем кземпляре. — Совсем свежий номер…

Махмуд опять выругался, и кавказца можно было понять. Вот, оказывается, что за «ценный» груз он тащил на себе всю эту чертову дорогу…

— Ловите!

Алексей зазевался и не успел поймать прилетевшую из темноты коробку с армейским еприкосновенным запасом. Пошарив по траве, он все–таки нащупал её и подтянул к себе:

— Спасибо, кормилец…

— Каждому по целой. Рассчитывайте на двое суток, — предупредил Тайсон.

Рядом, почти над ухом, торопливо зачавкал Махмуд…

Через некоторое время болезненное ощущение голода отступило. Конечно, глупо говорить о сытости — однако, настроение поднялось, и тропический лес вокруг уже не казался таким чужим и опасным, как раньше.

Было не холодно, и не жарко. В самый раз.

Алексей пересел поудобнее, немного послушал ночные звуки и перевел взгляд на стопку журналов:

— Сколько же здесь этого добра? Штук сорок? Больше?

— Примерно, — ответил Тайсон, бесшумно ломая и подбрасывая в костер очередную ригоршню каких–то веточек. Он уже поел и убрал за собой.

— А зачем столько–то?

Вместо командира ответил Махмуд:

— Контрабанда. Продавать.

— Не понял.

— Исламская страна, — пояснил Тайсон. — У них тут порнография запрещена. В любом иде. Голову, конечно, не отрубят, но что–нибудь другое запросто…

— А людям хочется, — подхватил Махмуд. — Понимаешь, да? Все равно покупают. За ольшие деньги. Хороший бизнес!

— Опасный.

— Выгодный, да!

— Лучше бы они свиной тушенкой торговали, — вздохнул Алексей.

Может быть, организованная контрабанда летает по воздушному мосту из Европы в Африку уже не первый год, снабжая правоверных разными приятными мелочами. А может, оборотистые французы просто решили немного подзаработать по случаю боевых действий… Во всяком случае, здесь и сейчас от их товара не было никакого толка.

— Послушай, Махмуд… Ты ведь мусульманин?

— Да. Ну?

— А почему это вам нельзя порнуху смотреть?

Кавказец ответил, хотя и не сразу:

— Нельзя. Коран запрещает, да.

— Порнографию?

— Нет. Совсем. Людей рисовать. Зверей, птиц и вообще…

— Вот! Значит, правда: запрещено изображение любых живых существ?

Махмуд кивнул в темноте:

— Так, да.

— Неувязочка, — подал голос Тайсон. — Что же, теперь из правоверных, и не отографируется никто? Или у вас кино не снимают? И телевизор не смотрят, во имя Аллаха?

Ответил Алексей:

— Послушай, одно дело — всякие религиозные правила. А другое… Скажешь, у равославных, не так? Посты мы, что ли, соблюдаем? Заповеди?

— Ну, в России церковь вообще–то, это самое — отделена от государства.

— Так ведь исламские страны тоже разные бывают. Верно, Махмуд?

Но у Тайсона имелся свой собственный опыт:

— Был я когда–то на границе с Ираном. Давно, ещё при Союзе… Так вот, там на одной оре, сразу за речкой Аракс — огромный портрет аятоллы Хомейни выложен. Разноцветными камнями. Отовсюду видно.

— Странно, — пожал плечами Алексей. — Иран! Уж у них, вроде, такие крутые фанатики…

— Бывает круче, да! — Махмуд повернулся и сел поудобнее. — В одной стране, — сам идел, клянусь! — до сих пор женщина с открытым лицом на людях не появится. Даже если на машине, за рулем.

— А как же у них права проверяют? — заинтересовался Тайсон. — Полиция? На дороге–то?

— Печать такая ставится на фотографию — «махджуб». То есть, в чадре.

— Надо же…

— Кстати, по поводу всякой там порнухи, — продолжил тему Алексей.

Он уже не испытывал чувства голода. Отступила куда–то тревога, ноги приятно ослабли, а начит, можно было немного почесать языком — просто так:

— Христианская мораль, например, против такого разврата. А вот в Индии наоборот — елые древние храмы изукрашены «веселыми картинками». Опять же, знаменитая Кама–Сутра! Конечно, тут у них кругом одни мечети, но…

— Ислам по–африкански, — хмыкнул Тайсон. — Амулеты, колдуны…

— Правильно, да! — Поддержал его Махмуд.

Однако смутить Алексея было непросто:

— Ну и что? Арабы–то со своим пророком пришли сюда не так уж давно. А негритянские ерования вообще очень древняя штука. Очень сильная, кстати до сих пор, и не только здесь, в самой Африке. Всякие там вуду на Карибских островах. Гаити, Ямайка…

— Откуда ты все знаешь? — Потушил сигарету Тайсон. — Вроде, белый человек…

— Читал много. В детстве.

Но Тайсон уже прекратил полуночные посиделки:

— Спать! Отбой. Всем спать… Отдыхаем.

Алексею показалось, что эти слова прозвучали в лесу неестественно громко и грубо. Он аже приготовился напомнить бывшему сержанту, что, вообще–то, они уже не в Легионе. И что нет никакой причины командовать, когда можно просто сказать. И что, конечно…

Но Алексей не произнес ни звука. Сон навалился на него так быстро, что длинные мысли смертельно усталого человека просто–напросто опоздали оформиться в фразы.

* * *

Проснулся Алексей оттого, что где–то рядом отчаянно дрались.

Стараясь не делать лишних движений, как можно тише и незаметнее, он высвободил из–за ояса пистолет. Убрал предохранитель. И только после этого открыл глаза.

Костер погас, но темнота вокруг уже не казалась такой сплошной и непроглядной, как аньше. Алексей без труда различил стволы нескольких ближних деревьев, увидел Махмуда, застывшего в ожидании, и — немного примятой травы на том месте, где ложился спать Тайсон.

Алексей посмотрел в другую сторону.

Как раз в этот момент там упало что–то тяжелое и большое. Кто–то зарычал от ярости и боли, в ответ прозвучало короткое, будто выстрел, матерное ругательство — и все опять затихло.

Алексей не увидел даже, а почувствовал на себе вопросительный взгляд Махмуда. Жестом оказал ему, что тоже готов действовать. Только ещё не знает, как…

В тишине прокричала противным тропическим голосом птица.

Ее поддержала ещё одна, потревоженная в неурочный час. Потом еще…

— Стой, — предупредил Алексей, подняв пистолет.

— Свои, — ответила темнота голосом Тайсона.

Немного позже появился и он сам:

— С добрым утром… Крепко спите. — Медленно расправив плечи, Тайсон опустил на емлю что–то тяжелое и большое:

— Посвети–ка.

Алексей щелкнул зажигалкой и поднес её к лицу лежащего:

— Ого! Земляк…

Перед ними, у ног, безвольно раскинувшись и не подавая признаков жизни, валялся усский журналист. Тот самый, которого легионеры впервые увидели два дня назад — а потом повстречали опять на военно–транспортном самолете, остатки которого, наверное, ещё догорают в нескольких десятках километров отсюда.

Алексей узнал его сразу, хотя больше всего журналист напоминал сейчас поломанную уклу. Свежая грязь на разбитом лице перемешалась со старыми, почерневшими кровоподтеками, одежда в нескольких местах свисала клочьями, а одна рука была неестественно вывернута.

Прилично выглядели, пожалуй, только кроссовки.

— Откуда он взялся?

— Один, да? — Махмуд упал на одно колено, и запоздало, но воинственно поводил из тороны в сторону стволом автомата.

— Успокойся. Больше никого. Иначе, они бы нас уже… того! — Тайсон оглянулся и расноречиво провел себе пальцем по горлу

Тем не менее, он отправил кавказца и Алексея пройтись вокруг стоянки на всякий случай:

— Смотрите только, друг друга не перестреляйте…

Когда бывшие легионеры вернулись, почти рассвело.

— Ничего подозрительного.

— Чисто, да.

Где–то далеко, на востоке, из–за укрытого кронами горизонта, выкатилось африканское аркое солнце. Стало видно цвета, лес наполнился суетой, запахами и звуками…

— Живой?

— Нормально.

Журналист по–прежнему лежал на спине. Глаза его были закрыты, а руки и ноги накрепко ерекручены тугими ременными петлями.

— Здорово ты его…

— Пришлось. Дерется сильно.

Такую оценку бывшие легионеры услышали от своего сержанта, одного из лучших нструкторов по боевой и специальной подготовке, едва ли не впервые.

Махмуд даже крякнул от удивления:

— Этот, да?

Вместо ответа Тайсон опустился на корточки и начал перебирать содержимое карманов едавнего противника. Вещей оказалось не слишком много: бумажник с деньгами и документами, любительский фотоаппарат — «мыльница», пистолет армейского образца.

— Интересно. — Ни еды никакой, ни питья у журналиста не было. Алексей задумался:

— Чудеса! Где ты его нашел?

— Еще кто кого нашел…

По словам Тайсона, он не сразу почувствовал присутствие постороннего. Но даже когда тало ясно, что кто–то упорно и осторожно крадется по их следам, лучше было сделать вид, будто ничего не происходит.

Может, просто зверь какой–нибудь бестолковый. Или местный охотник. Во всяком случае, паниковать или демонстрировать полную боевую готовность не следовало.

Тайсон спокойно дождался привала, уложил своих людей, сделал вид, что засыпает сам…

Остальное было делом техники. Убедившись, что имеет дело с одиночкой, он в конце концов оказался у противника за спиной — и вот, результат налицо.

— На лице! — Тайсон потрогал скулу, очевидно, задетую в схватке. Потом аккуратно, отинком, коснулся лежащего:

— Эй, кончай придуриваться… Слышишь!

Журналист открыл глаза:

— Ну? Чего тебе надо, козел?

— Нахалюга, — покачал головой Тайсон. — Поговорим?

— Пошел ты… — связанный по рукам и ногам человек выругался на хорошем русском зыке, очень обидно и нецензурно.

— Дурак! Думаешь умереть по–легкому? Не получится.

Тайсон повернулся и приказал разжечь костер:

— Махмуд, тоже не стой. Собирайся. Скоро уходим.

Он достал нож и медленно, с удовольствием, вытер его о штанину. Затем подышал на ирокое лезвие:

— Ты смелый парень. Понятно.

Улыбка у Тайсона при этом была такая, что Алексея передернуло и замутило.

— Но тут ведь обычная физиология — болевой порог и все такое прочее… Самому ведь риходилось допрашивать?

— Допустим.

— Значит, знаешь — язык мы тебе развязать сумеем. Так или иначе.

— Допустим, — повторил лежащий, с огромным трудом проглотив слюну.

— Почему сразу не стрелял? У костра?

— Патроны…

— Не понял? — Тайсон поднял отобранный пистолет. Судя по всему, раньше оружие, ринадлежало кому–то из погибших в авиакатастрофе офицеров.

— Всего два. Надо было наверняка.

Тайсон вынул обойму и передернул затвор. Действительно…

— Правая рука сломана. А с левой я хуже стреляю. И удар не тот.

Алексей оторвался от огня и понял, что первое впечатление не обманывало — плечо у урналиста выглядело неестественно вывернутым и, судя по всему, ремни на запястьях причиняли ему очень сильную боль.

— А я–то гадаю, — хлопнул себя по колену Тайсон, — чего это ты мне справа в голову не обавил! Могло ведь пройти…

Он ещё раз потрогал синяк на скуле и задумался:

— Значит, что же это получается? А, земляк? Топаешь за нами чуть ли не сутки по лесу, олодный, переломанный… Спрашивается, за каким хреном?

— Поговорить.

Засмеялись все, даже Махмуд.

— Откуда же ты взялся, такой красивый… Курить хочешь?

— Не курю.

— Правильно.

Тайсон убрал сигарету и посмотрел наверх — туда, где в просветах между деревьями аголубело небо.

— Времени мало… Слушаем. Говори.

— Попить дайте. В горле пересохло.

Не дожидаясь команды, Алексей вынул флягу. Отвинтил крышку, наклонил её над ежащим… Тот вытянул губы, пытаясь поймать струю, но в последний момент застонал от боли и опрокинулся навзничь — так, что почти половина воды стекла вниз по его подбородку. Тайсон выругался, а Махмуд пробурчал, что не следовало бы вот так, попусту, переводить добро.

— Спасибо… Ребята, отдайте чемодан. По хорошему.

Это прозвучало на удивление твердо.

— Какой чемодан?

— Тот, который вы из посольства утащили.

Алексей присвистнул:

— И этот туда же!

— А кто еще?

Алексей чуть было не ответил, но его опередил Тайсон:

— Тебе сделать больно? Очень больно? Или начнешь говорить… журналист?

Последнее слово прозвучало похуже любого ругательства.

— Спрашивай.

— Имя, фамилия?

— Там указано, в документах. Иванов. Александр Сергеевич.

— Настоящие! — Тайсон сделал что–то такое, от чего связанный накрепко человек ахлебнулся собственным криком и потерял сознание. Когда он пришел в себя, эхо ещё разносило по лесу последние, жуткие отголоски.

— Так и есть, сволочь!

— Ну, может быть… Звание?

— Подполковник.

— Подразделение? Должность?

Допрашиваемый ответил и на этот вопрос.

— Смотри–ка, почти коллеги… бывшие. Ну, теперь рассказывай сам.

— Мы просто не успели. — Очень тяжело держаться с достоинством, когда тело ещё одрогается от испытанной только что невыносимой боли.

Но мужчина справился:

— Те, кто обязан был эвакуировать посла и технику, чего–то там не учли. Когда шли бои а столицу, ребята связывались, хотели даже сами прорываться, но им приказали — ждать. А наши опоздали… В общем, американцы оказались на месте раньше нас.

— Американцы?

— Но вы, как я понимаю, опередили всех.

— Откуда известно?

— Они прислали сюда свою «пожарную» команду. Спецназ по борьбе с терроризмом.

Сразу же, как только выяснилось, что этот чертов чемодан так и остался в российском посольстве.

Алексей и Тайсон обменялись красноречивыми взглядами:

— Продолжай.

— Здание обшарили снизу доверху. Но обнаружили только убитых ребят из охраны, ифровальщика и цепочку. Была даже версия, что чемодан попал к мародерам, хотя… В общем, американцам пришлось подключить к операции вашу военную контрразведку.

— Нашу? — удивился Тайсон.

— Ну, французов. Иностранный легион. Вы ведь, кажется, до недавнего времени…

— Ах, да! Конечно.

Все–таки, союзники по НАТО.

Тайсон припомнил встречу с чужим офицером в идиотской вязаной шапочке и десантных отинках. Припомнил вопросы, которые потом задавал его людям лейтенант Лебрен…

Пока все сходилось.

— Дальше.

— Дальше вам лучше знать. Я лично эту машинку увидел уже в самолете. Когда её вслед а вами вперед пронесли. А потом началось… Попить ещё дайте?

Тайсон кивнул Алексею, и пока тот отвинчивал крышку, подумал вслух:

— Значит, прав я был…Вещь нам хорошая досталась. Ценная. Больших денег стоит.

Он достал сигарету и все–таки закурил:

— Ладно. А что насчет тебя, земляк? Ты–то как здесь очутился?

— Прислали, — мужчина сделал последний глоток, поблагодарил Алексея. Спасибо…

— Подробнее!

— Как нам сообщили, американцы остались в дураках. И теперь подозревают, что оюзники водят их за нос.

— Кто сообщил?

— Не знаю. Это шло по другим каналам.

— Твое задание? Ты был один? Отвечай!

Почувствовав заминку, Тайсон вытянул руку куда–то вниз. Уловив это движение, вязанный человек дернулся всем телом в предчувствии новой боли и заговорил — чуть быстрее, чем раньше:

— Нас послали вдвоем, по документам парижского корпункта ИТАР–ТАСС. Она погибла

— там, при посадке. Я должен был установить связь с нашим человеком во Французском иностранном легионе. Получить информацию. Дальше — действовать по обстановке.

— Кто такой?

— Я не успел. Он тоже погиб.

— Врешь, сука!

— Нет! — закричал офицер, выгибаясь дугой.

Но Тайсон уже задавал следующий вопрос:

— Ладно, не важно. Способ связи?

— Мы уже возвращались… — не договорив, мужчина потерял сознание.

Понадобилось время, чтобы привести его в чувство. Наконец, глаза допрашиваемого снова брели почти осмысленное выражение.

— Подполковник Иванов… Хорошо звучит. И что теперь прикажешь с тобой делать?

— Фотоаппарат… Не выбрасывай. На память.

— С чего это вдруг?

— Ты боец… — чувствовалось, что каждое слово рождается с огромным трудом. — Я оже… Пусть лучше тебе достанется.

— Очень трогательно, — Тайсон поднял платиковую «мыльницу» и повертел её в руках:

— Кстати, Алексей… Как ты думаешь, какого черта он потащил с собой эту штуку?

Птичек в лесу снимать? Давай–ка посмотрим…

С виду фотоаппарат ничем не отличался от миллионов своих дешевых штампованных собратьев. Разве что, немного тяжелее.

— Надеюсь, не бомба? Не рванет? — Тайсон убедился, что пленки нет, и аккуратно открыл аднюю крышку. — Пустой.

Махмуд и Алексей с интересом наблюдали за его манипуляциями.

— Так… — достав нож, Тайсон поковырялся внутри и достал откуда–то из–под панели стройство, похожее на длинного электрического жука с неестественно выгнутыми усами. — Маячок?

Связанный подполковник закрыл глаза:

— Сволочи.

— Сам виноват. Подыхаешь по собственной глупости. Очень надо было за нами ащиться? Герой хренов… — Тайсон положил передатчик на корень какого–то дерева и несколько раз придавил его каблуком. — Все, конец связи!

— Дураки! — Застонал офицер. — Что вы будете делать с компьютером? Зачем он вам?

— Продадим, да. — Ответил Махмуд.

— Кому?

— Не знаю пока… Может, французам. Или американцам, у них денег много.

— Глупо.

— У тебя есть другие предложения? — Тайсон взял пистолет и загнал патрон в патронник.

Всем стало ясно, что допрос подходит к завершению.

— Послушайте… — связанный подполковник , заговорил очень быстро, но страха в его олосе уже не было. — Мы ведь тоже можем заплатить. Зачем суетиться, искать покупателей? Назовите свою цену!

Махмуд пробормотал что–то неразборчивое.

— Что? — Повернулся к нему Тайсон. — Думаешь, врет? А ты?

— Или не врет… — пожал плечами Алексей.

— У меня есть полномочия. Если бы выяснилось, что чемодан у мятежников, или его ахватили правительственные войска… Я должен был предложить выкуп.

— Сколько?

— Тысяч пятьсот. Шестьсот…

Алексей присвистнул, но реакция Тайсона была куда более сдержанной:

— Чего же так дешево?

— Можно обсудить!

— Ага, конечно. И вот ты, весь такой уполномоченный, тащился за нами полсотни верст, тобы поторговаться. А для убедительности прихватил с собой чужой ствол, так?

Офицер оскалился:

— Зачем деньги ворам отдавать? Тем более, за свое, за кровное…

— Не обзывайся! Мы не воры. Мы эту штуку в честном бою добыли. Тайсон подумал емного и поставил пистолет на предохранитель. — А теперь, значит, ты все–таки готов платить?

— Обстоятельства изменились.

— Верно, — сказал Алексей, глядя на человека, лежащего по ногами. Жить хочешь?

— Хочу.

— Все хотят… — Тайсон обернулся к своим товарищам:

— Ну? Что скажете?

— Как и где мы при этом раскладе получим деньги? — Поинтересовался Алексей.

— Хороший вопрос.

— Нужно позвонить в Париж, — ответил офицер. — Одному господину… из наших.

— Военному атташе?

— Конечно, нет!

— Телефон? Имя? Быстро!

— Это вам ничего не даст. Он знает только меня, и больше ни с кем разговаривать не удет. Никаких паролей и прочего…

— А потом?

— Этот человек имеет очень большие полномочия из Москвы. И счета в европейских анках. Он сделает все, как нужно — если получит обратно машинку.

— Хорошо. Полежи пока…

Совещание, было недолгим.

Собственно, процедура его свелась к осторожному кивку Махмуда и реплике Алексея:

— Почему бы нет? Посмотрим.

— Значит, договорились, — Тайсон опять вынул нож и одним движением разрезал нижний емень. — Поздравляю, земляк!

Когда он принялся освобождать руки подполковника, тот застонал, и чуть было снова не отерял сознание.

— Тихо, тихо! Сейчас будет немножко больно… а потом хорошо.

Тайсон умело и быстро обследовал раненого, вколол ему какую–то гадость, вроде нашего ромедола, и ватным тампоном продезинфицировал несколько порезов:

— Махмуд, передай–ка таблетку!

Употребление стимуляторов во французской армии не приветствовалось во всяком лучае, в обычный рацион солдат и парашютистов они не входили. Однако, бывалые легионеры, отправляясь в «горячую точку», всегда имели в запасе одну–две упаковки нелегальных, но сильнодействующих специальных средств.

— Проглоти и запей.

— Спасибо, — после медицинской обработки офицер выглядел ещё бледнее и изнуреннее.

— Ничего, земляк! Все будет нормально, — Алексей знал, как действует таблетка, которую олько что ему скормили: сначала проходят все боли и неприятные ощущения, потом отступает куда–то усталость, человек испытывает прилив новых сил, бодрости, хорошего настроения.

— Собираемся, парни.

Пока российский разведчик приходил в себя, Алексей и Махмуд старательно приводили в орядок место ночевки. Вероятность того, что кто–то когда–то случайно обнаружит его посередине густого бескрайнего леса, была близка к нулю. А специально обученная, идущая по следу поисковая группа все равно сориентируется по целому ряду других примет — однако, неписаные правила следовало соблюдать.

Самой большой проблемой для Тайсона оказалось — избавиться от бинтов, марли и пакета с орнографическими журналами. В конце концов, он аккуратно снял грунт, оборудовал яму под корнем какого–то дерева, утрамбовал туда все и опять заложил тайник толстым слоем зеленой травы. Потом взял у Махмуда полупустой мешок, распределил между бывшими легионерами его содержимое и на освободившееся место поместил шифровальную машину:

— Так удобнее…

Трое мужчин с напряженным вниманием наблюдали за тем, как в зеленом брезентовом реве исчезает матовый металлический бок чемоданчика, из–за которого уже пролилось и прольется ещё столько крови. Тем временем Тайсон, затянув потуже ремни, пропустил и связал их внизу. Получилось что–то вроде ранца с лямками, который он тут же пристроил на спину.

Пистолет «журналиста» Тайсон отдал Махмуду, а его документы оставил себе.

— Командир… — Алексей почувствовал в голосе кавказца тревогу. — А он не врет?

Опасение было искренним, хотя и несколько запоздалым.

— Может быть, и врет. Только что мы теряем–то? Сейчас?

— Ничего.

Действительно, даже сам по себе поиск покупателей на такой специфический товар — дело искованное. Все равно пришлось бы этим заниматься: американцы, русские… не важно. В любом случае по правилам игры и те, и другие попытаются заплатить поменьше.

Или вообще не платить.

— Готовы? — Спрашивая всех, Тайсон имел в виду одного человека.

Укол и стимулятор явно подействовали — офицер окончательно пришел в себя, порозовел практически без труда поднялся на ноги:

— Всегда готов!

— Пошли.

День начался. Солнце уже забралось достаточно высоко, а потому без труда пробивало иству длинными, острыми лучами.

— Я впереди. За мной — господин подполковник, потом Алексей. Махмуд замыкает.

Надо сказать, что местность, по которой они двигались, очень мало напоминала Африку из телевизионных передач Крылова или Сенкевича. Во всяком случае, здешние леса, по мнению Алексея, должны были выглядеть несколько по–иному: какие–нибудь неохватные баобабы, папоротники размером с парашют и лианы от земли до неба…

В действительности же, окружающее больше всего напоминало природу какого–нибудь рымского заповедника. Было очень тепло, почти жарко, но в меру — будто на Украине или под Кишиневом в начале августа.

На деревьях, вверху, верещали и хлопали крыльями местные птицы. Наверное, все они при лижайшем рассмотрении оказались бы красивыми, пестрыми, яркими, но среди густых крон увидеть их было почти невозможно. А вот тигры, змеи и прочая милая наземная живность пока, на глаза не попадались.

Впрочем, экзотика флоры и фауны интересовала сейчас пробирающихся через лес беглецов меньше всего. Значительно важнее казалось не переломать ноги в путанице корней и не схлопотать по физиономии разогнувшейся веткой.

Поначалу, почти каждый шаг давался Алексею с огромным трудом. Но потом он заставил ебя втянуться в заданный ритм, и стало намного легче.

Тайсон прокладывал путь впереди, довольно далеко, и Алексей не всегда мог разглядеть его могучую фигуру. Зато спина «журналиста» постоянно маячила перед глазами — несмотря на вполне резонные опасения, держался он молодцом: не отставал, не шумел без нужды и не плакал.

Замыкал колонну Махмуд, чей топот и мерное сопение доносились до Алексея сзади.

Вскоре после полудня Тайсон остановился:

— Отдыхаем. Перекур.

— Слава тебе, Господи!

Мужчины попадали на траву. Опускаясь рядом с Алексеем, подполковник неловко задел оврежденную руку, но только поморщился и даже не застонал видимо, сил у него уже не осталось даже на это.

Прошло некоторое время, и Махмуд подал голос:

— Воды мало, командир.

— Ерунда. Кругом посмотри.

— Ага, конечно…

Выжить можно и не в таких условиях, но Алексею вовсе не улыбалась перспектива пить ровь какого–нибудь несчастного хорька или слизывать по утрам капли росы с колючих листьев.

Тайсон почувствовал настроение спутников:

— Раздайте по таблетке… А вечером нормально поедим.

Когда начали действовать стимуляторы, появилось желание поговорить:

— Странно. Никто не летает.

И в самом деле, за день они не услышали ни одного авиационного мотора.

— Может, пронесет?

По идее, в воздухе уже должны были крутиться поисковые вертолеты.

— Подождите. Все будет… Еще не вечер.

Даже если французы, в конце концов, разобрались, что к чему, им понадобится время а то, чтобы организовать погоню. В сущности, речь идет о войсковой операции, да ещё и на чужой земле. Придется, наверное, докладывать самому высшему командованию, разрабатывать план, писать кучу штабных документов…

— Надо уходить, как можно быстрее. И дальше.

— А куда, командир?

Тайсон ухмыльнулся:

— Ты же слышал — до ближайшего телефона. В Париж звонить. Покупателю.

Махмуд качнул небритым подбородком — очевидно, такое объяснение его устроило. И тут первые заговорил подполковник:

— Зря вы передатчик уничтожили.

— Почему? — Поднял брови Тайсон.

— Можно было не таскаться по лесу. Переждать. Наши бы уже прилетели.

— И дальше что?

— Ну… забрали бы всех. Вывезли.

— Да, как же! Нашел дураков. — Тайсон лениво перевалился с боку на бок:

— Первым делом твои орлы–спецназовцы, накостыляют нам, бедолагам, по шее. Потом тберут чемодан. И перестреляют всех, чтобы не возиться. Что, не так?

Офицеру пришлось признать:

— Наверное.

Махмуд грязно выругался по–русски, а Тайсон продолжил:

— Была бы здесь река… Самое милое дело: привязать к «маяку» деревяшку подходящую, а забросить подальше, чтобы плыла по течению. Пусть отслеживают, кому надо!

Подполковник поглядел на Тайсона с возрастающим уважением:

— Профессионально.

— Как учили, земляк. Все! Кончайте курить, подъем…

Часа через два они услышали шум проезжающего автомобиля, и вскоре оказались прямо еред дорогой, снова напомнившей Алексею типичный российский проселок: разбитый грунт, колея от колес, две канавы и грязь на обочинах.

— Тихо! Ложись.

Мужчины выполнили команду, причем Махмуд расположился рядом с подполковником и а всякий случай упер ему в бок пистолет.

Дорога оказалось достаточно оживленной — справа уже опять нарастал, приближаясь, ромкий механический рев. Алексей решил даже поначалу, что это какой–нибудь танк или бронетранспортер, но из–за поворота выкатился обычный грузовик с открытым кузовом.

Кабина его была украшена гирляндой из местных цветов. Лобовых стекол не было вообще, а из двери кокетливо свешивался плетеный коврик, так что узнать в этом чуде техники российский «камаз» могли бы только опытные автомобилисты.

Судя по всему, двигатель был изношен до предела, а рессоры приказали долго жить ещё есколько лет назад. Низкие борта кузова мотались из стороны в сторону на каждой яме, и вместе с машиной трясло расположившихся в грузовике пассажиров: примерно дюжину чернокожих крестьян, двух овец и ещё какую–то живность. Пирамида из клеток и ящиков, сложенная у кабины, в любой момент могла вывалиться на дорогу — впрочем, это, видимо, нисколько не волновало молоденького водителя–негра и сидящую рядом с ним старуху.

Когда, наконец, неторопливый грузовик скрылся из виду, над дорогой ещё долго висело ерное, вонючее облако выхлопных газов.

— Вроде, пока спокойно? — Не выдержал Алексей.

Тайсон с явным неудовольствием посмотрел на него и все–таки кивнул: судя по всему, естные жители ещё ничего не знали.

— Ладно. Кончай болтать.

Он поднялся и первым шагнул из–за дерева.

«Русский за границей если не шпион, то дурак…»

И.С. Тургенев

ГЛАВА ПЯТАЯ

Деревня считалась небольшой. Дюжина деревянных, обмазанных глиной домиков на этом ерегу реки, и примерно столько же на другой стороне, за мостом.

Вместо крыш наверху были плотно уложены листья и хворост, заборы отсутствовали, а на еревках, растянутых между домами, сушилось белье вперемешку с соленой рыбой. В тени, под одним из навесов, играли дети.

Из невидимого радиоприемника доносились громкие звуки музыки, которую почему–то ринято считать танцевальной.

— Значит, это ещё не граница?

— Нет.

— Очень жаль.

Кроме детей, по улице бродила всяческая домашняя птица — в основном, индюки с длинной еей и пестрые курицы. Неподалеку, на поляне со следами свежей вырубки, паслось несколько скучных, тощих коз.

И ещё тут, разумеется, были местные собаки. Именно из–за них пришлось расположить аблюдательный пункт довольно далеко от деревни, хотя местами густой лес подступал вплотную к домам. Обзор с этой позиции оказался значительно хуже, зато теперь ветер постоянно дул в сторону Тайсона и его спутников.

— Жрать охота, — прошептал Алексей.

— Заткнись! — Откуда–то из дворов так потянуло дымком и дурманящим запахом горячей ищи, что у Тайсона засосало под ложечкой:

— Потерпи. Уже скоро.

— Придется.

Они прятались в зарослях уже не первый час, а до наступления сумерек была ещё чертова йма времени. К тому же, доставали комары, от которых не помогали никакие салфетки или «карандаши» со специальным составом…

Из крайнего домика вышла толстая негритянка. Присела, помочилась прямо во дворе — и шла обратно.

— У тебя все тот же?

— Да. Скучает.

Видимо, вооруженного человека перед въездом в деревню, никто не думал сменять на осту. Во всяком случае, парень так и просидел целый день перед въездом в деревню, периодически погружаясь в дремоту и открывая глаза для того только, чтобы перетащить вслед за уползающей тенью себя и большой автомат на веревочке.

Одет охранник был в майку с портретом Боба Марли и в маскировочные штаны. Обувь он, чевидно, считал излишеством. Зато на макушке красовался берет ядовито–зеленого цвета, напоминавший фасоном те, которые Алексей видел у полицейских в столице. Хотя, конечно, здесь и сейчас это могло значить все, что угодно: форменный головной убор в равной степени мог свидетельствовать как о нахождении владельца на государственной службе, так и о его принадлежности к какому–нибудь антиправительственному вооруженному формированию.

— Двое у моста поменялись. Примерно час назад.

— А на том берегу?

— Загорает. Пока один.

— Смешно.

Алексей улыбнулся. Действительно: негр загорает. Бородатый анекдот…

— Ладно. Сейчас пришлю Махмуда. Перекусишь.

— Гран мерси, командир!

Но собеседник уже бесшумно и быстро отползал назад, почти сразу же растворившись реди зарослей. А через некоторое время Алексей вновь почувствовал шорох и шевеление у себя за спиной.

— Свои! — предупредил на всякий случай кавказец. — Как дела?

— По прежнему. Пожрать принес?

Но Махмуд отрицательно помотал головой:

— Командир сказал — подменить тебя. Там покушаешь.

— Благодетель! — Алексей провел рукой по лицу, смазывая вместе с потом очередную артию мошкары. И прежде чем покинуть наблюдательный пункт, поинтересовался:

— Ну? Так чего все–таки решили?

— Пойдем, да. Вечером.

— Скорее бы, что ли…

Продираясь через кусты, Алексей ещё раз перебрал в уме все предложенные и отвергнутые арианты. Да, наверное, больше никак…

Видимо, самое простое — уйти на достаточное расстояние от деревни, вниз или вверх по течению. А потом одолеть реку вплавь. Но, во–первых, у одного из четверых была сломана рука, а другой, Махмуд, как оказалось, едва–едва держится на воде.

— Можно плотик связать. Для оружия, и вообще, каждому. Индивидуальный.

— А крокодилы? — напомнил Тайсону подполковник. — Говорят, они здесь…

— Да кто их видел–то?

— Знаешь, командир… когда увидим — поздно будет, — пожал плечами Алексей. — А вот сли лодку угнать?

Но Тайсон уже успел прикинуть расстояние до деревянной пристани и общий хронометраж, оэтому только вздохнул:

— Нет, не подобраться. Перестреляют.

— Даже ночью.

— Послушайте, да… — Махмуду, как истинному джигиту и сыну кавказских гор, всегда ольше нравилось ездить, чем ходить и плавать.

Поэтому его план заключался в том, чтобы тихо, без шума и пыли, перехватить на дороге любую машину. Взять чужую одежду, как у местных жителей, намазать каким–нибудь черным гримом лица…

— А потом? — Спросил Тайсон, без тени улыбки.

— Что — потом? — Насупился Махмуд. — Проедем прямо по мосту!

— Далеко ли?

Сидящего рядом Алексея разобрал смех — видимо, он слишком хорошо представил самого ебя с толстым слоем гуталина на роже и с кольцом в носу:

— Уймись, Отелло!

— Кино, — тихо выругался подполковник. — Голливуд, мать его.

— Точно. — Тайсон кивнул, и добавил:

— Но, между прочим, смеяться нечего. Во всяком случае…

И он, и «журналист» предложили по очереди ещё несколько вариантов, однако по разным причинам от них пришлось отказаться.

— Хорошо. Допустим.

Только под самый конец обсуждения Алексей понял, что с некоторых пор офицер российской военной разведки ведет себя не как пленник, и даже не как ценный груз — а почти на равных участвует в разговоре… Впрочем, следовало признать: замечания его были достаточно профессиональны, а предложения грамотны.

В результате, общими усилиями рабочую схему все–таки приняли и утвердили. Оставалось только ждать темноты…

Ночь, как назло, оказалась и лунной, и звездной — настолько, что не располагала ко сну даже битателей деревни. Хотя до наступления сумерек они разобрали по хижинам всю скотину и домашнюю птицу, собаки с детьми ещё очень долго носились по улицам, создавая шум и суету.

А пока мужчины беседовали перед ужином о чем–то своем, женщины, старые и молодые, хлопотали по хозяйству, кто–то пел заунывным голосом, кто–то смеялся… и пахло едой.

— Ох, твою мать… — Алексей потянул ноздрями воздух и даже прикрыл глаза. — Сейчас ы супчику — горяченького, да с потрошками! А, командир?

— Замолчи. Убью. — Честно предупредил Тайсон.

Несмотря на армейский сухой паек и таблетки, у него тоже сводило живот от голода.

Электричества, разумеется, никакого не было. Но костры у дороги и глиняные жаровни, пылающие во дворах, давали достаточно света, чтобы различать силуэты людей, стены, крыши и немудреную деревенскую утварь.

— Кажется, пора…

— Придется ещё подождать.

Во втором часу ночи народ постепенно угомонился. Минут через двадцать ушли спать ужчины, а вслед за ними двинулись по домам и деревенские старухи. Так что, в конце концов, на свежем воздухе остались только часовые — по одному на выездах из деревни, да ещё парочка у моста.

— Пошли.

— С Богом!

Люди Тайсона уже показали себя хорошими, крепкими профессионалами. Нечаянный путник тоже, судя по всему, прошел неплохую школу, поэтому объяснять и показывать лишний раз никому ничего не пришлось. Цель была определена, боевая задача поставлена, так что переправа заняла чуть больше часа.

Обидно…

Когда их заметили, деревня уже была далеко позади, а до спасительной кромки леса ставалось преодолеть всего несколько десятков метров.

Сначала Алексей услышал крики и выстрел, прозвучавший — внезапно, опасно и громко, — в очной тишине. Обернувшись, он увидел силуэт человека, замершего у костра с винтовкой в руках:

— Блин–н…

Часовой завопил во весь голос и зачем–то ещё раз пальнул в воздух. Он стоял так глупо, так соблазнительно, вытянувшись во весь рост на фоне пляшущего огня, что Алексей не удержался, поднял пистолет и нажал на спусковой крючок. Человек упал.

— Ходу! — Заорал Тайсон.

Надо было, все–таки, резать часовых, — подумал Алексей. — Надо было резать…

Пригибаясь, он побежал в направлении черных деревьев. Кромешная темнота не позволяла олком разобрать, что происходит впереди, так что ориентироваться приходилось только на огромную спину Тайсона

Со стороны деревни, то ли вдогонку, то ли просто так, треснула автоматная очередь. Потом ще одна… Алексей почувствовал, как прямо над ухом, чуть выше и в стороне, свистят шальные пули. И в следующее мгновение из поля зрения исчез командир.

— Тайсон?

Алексей едва не споткнулся о тело, лежащее на траве. Судя по всему, одного из лучших ойцов спецназа чудовищным ударом сбило с ног, и теперь он с огромным трудом пытался оторвать себя от земли.

— Помоги. Зацепило…

— Давай! Куда тебя?

Тайсон прохрипел что–то матерное, но Алексей уже обернулся к возникшему откуда–то з темноты Махмуду:

— Прикрой!

Позади, в деревне, раздавалась пальба, крики, отчаянный многоголосый визг, лай и топот осых пяток. Между домами метались черные люди и тени черных людей, неотличимые при свете костров друг от друга.

Потом появились собаки, и первую, короткую очередь из автомата Махмуд дал по ним…

* * *

Алексею приснилась еда.

Открыв глаза, он уже не мог точно вспомнить, какая именно. Но еды, конечно же, было ного — очень разной и очень вкусной.

— Так… — Алексей достал пустую пачку «галуаз», тронул пальцем табачные крошки и оинтересовался:

— Курево, значит, тоже кончилось?

— У меня одна есть. Последняя, — после некоторой паузы сообщил недавний «журналист».

— На всех, — предупредил Алексей.

Ничто так не сближает, как пущенная по кругу сигарета.

— Рука болит?

— Да, вроде, немного получше стало. Но все равно…

Пришла очередь Махмуда. Затянувшись пару раз, он передал окурок дальше:

— Добивай, командир.

— Спасибо.

Огонек уже подбирался к фильтру, когда Тайсон притушил его о подошву. А потом опять ринялся вертеть в пальцах свинцовый блин размером с пятикопеечную монету:

— Надо же…

Пуля, предназначенная человеку, расплющилась о бронированный чемоданчик, который он нес в рюкзаке, за плечами. Сама шифровальная машина, судя по всему, не пострадала — вмятина на корпусе была заметной, но не слишком глубокой. Позвоночник Тайсона тоже выдержал удар, хотя выдыхать полной грудью все ещё не удавалось и слегка подташнивало.

— Везет тебе, командир! Долго жить будешь.

— Точно.

— А вы говорите, от этой штуки толку никакого.

Но Алексей уже заговорил о другом:

— Мужики, давайте хоть крысу какую–нибудь подстрелим. Как это в кино показывают?

Или даже змею…

— Зачем змею?

— Разделаем, поджарим. Или даже так можно… сырую слопать.

— Ты что, совсем дикий, да? — Расхохотался Махмуд.

— Нет, серьезно. Я бы не побрезговал.

Но Тайсон уже начал подниматься на ноги:

— Времени нет. Пошли!

— Как говорится, — поддержал его «журналист», — голодный волк быстрее бегает.

— А в тюрьме, между прочим, завтрак дают, — Алексей хотел оставить последнее слово за обой. — Макароны…

Но ничего не вышло. Тайсон поправил ремни и без тени улыбки заметил:

— До неё ещё дожить надо… до тюрьмы–то.

… Начало следующего дня они встретили на краю леса.

Собственно, деревья начали редеть ещё раньше. С каждым часом, с каждым пройденным илометром это становилось заметнее, пока, наконец, густую субтропическую растительность окончательно не сменил колючий, и такой же густой кустарник.

— Может, немного передохнем, командир? — Шепнул Алексей, заметив капли холодного ота на лбу и висках у Тайсона.

— Нельзя. Времени нет.

— Тогда хоть давай сюда ножик! Будем по очереди…

В конце концов, прорубившись через кустарник при помощи тесака и нецензурных выражений, беглецы увидели перед собой бесконечную череду холмов. Холмы были залиты светом и покрыты рыжей, выгоревшей на солнце травой. Однообразие пейзажа нарушали только редкие заросли, напоминающие пучки волос на старческой лысине — от леса до самого горизонта, где сливались с безоблачным утренним небом, дымчато–голубые, далекие горы.

— Там, что ли, граница?

— Да. За перевалами.

— Понятно. — Тайсон медленно ощупал взглядом пространство, которое предстояло реодолеть. — Вон туда пойдем… левее.

Никто не стал спорить и требовать объяснений.

— Двинулись! Я впереди, Махмуд — замыкающим.

Идти холмами оказалось намного легче, чем по лесу. Настоящая жара ещё не наступила, ак что довольно скоро бывшие легионеры и их спутник включились в заданный командиром ритм.

Поначалу Алексей, как и все, только и делал, что радовался: прекрасно, не надо больше махать ножом через шаг или прятать лицо от назойливых веток! Но тут возникла другая проблема — совсем некстати напомнил о себе притупившийся на какое–то время голод.

Чтобы отогнать мысли о еде, Алексей стал насвистывать знакомый с детства мотив.

— Это что ещё такое? — Бросил Тайсон через плечо, на ходу.

— «Прощание славянки».

— Прекрати. Денег не будет.

— Смешно, — обиделся Алексей.

— Ладно тебе, — неожиданно принял сторону Алексея «журналист» Хорошая ведь песня! Наша. Русская…

— Бунт на корабле? — хмыкнул Тайсон.

Впрочем, довольно скоро и сам он, и даже Махмуд, как умел, подхватили старый марш.

Конечно же, исполнение не было безупречным. Однако, оно задавало неплохой ритм движению, заставляя идущих подтягиваться и шагать в такт.

И ни Тайсону, ни его спутникам не казалось странным, что четверо усталых военных мужчин с невеселой судьбой, с разным прошлым и непонятным будущим, объединившиеся только для того, чтобы выжить — насвистывают именно «Прощание славянки».

Алексею когда–то рассказывали, что эта песня родилась, как обычная строевая. Она звала соотечественников к победе и подвигам, но это не был тупой оптимизм немецких маршей. Не было в ней также почти ничего от сентиментальных ковбойских баллад или патриотических гимнов Британской империи.

И вместе с тем, в каждом звуке бодрой, энергичной музыки, в каждом слове «Прощания» слышались грусть и печаль, вековая тоска по России, по дому, по близким, любимым людям… А ещё — такая готовность выполнить до самого конца опасную солдатскую работу, при которой собственная смерть кажется невысокой и почти естественной ценой победы…

В сущности, это было признание в любви к далекой Родине.

— Чего замолчал–то?

— В горле пересохло.

— Ну, хорошо, глотните… — Не останавливаясь, Тайсон передал назад почти пустую флягу. — Понемногу!

Промочив в свою очередь губы и рот, Алексей отдал обратно остатки воды. А затем принялся глядеть по сторонам в поисках какой–нибудь живности, которую можно было бы подстрелить, поймать и съесть. Ящерица, крыса… Все равно.

Однако на пути попадались только высохший помет и какие–то старые кости.

Алексей обернулся. Лес темнел далеко за спиной, и отдельные деревья давно уже слились в узкую полосу между холмами и небом. Значительно выше, под самыми облаками, кружили по одиночке и парами какие–то птицы, но…

— Не зевай! Под ноги смотри.

Но Алексей уже замер на месте:

— Это ещё что за хреновина?

— Где? — Тайсон тоже остановился. Прикрыл ладонью глаза от яркого полуденного солнца и посмотрел в ту сторону, куда показывал Алексей.

— Вон там, правее…

— Ага!

Все уже разглядели серебристую точку, плывущую по небу.

Сначала Алексей принял её за обычный самолет. Но потом, сопоставив расстояние, скорость и высоту до цели, он с удивлением понял, что размах металлических крыльев если и превышает два с половиной — три метра, то ненамного.

— Ложись, быстро!

— Поздно прятаться

Неопознанный летающий объект снижался почти бесшумно, описывая над головой Алексея и его спутников плавную дугу.

— Какого черта?

— Это «Сикер»,

Название не говорило ничего, но по тону и выражению лица подполковника Тайсон понял, что ни обстреливать, ни бомбить их сейчас не будут.

— Ну? И что?

— Самолет–разведчик. Беспилотный. Я такие видел в Южной Африке.

Тем временем, аппарат подлетел совсем близко.

Алексей представил себе неизвестного и недосягаемого оператора, с довольной ухмылкой разглядывающего их на экране дисплея. Сейчас побежит докладывать… Палец почти против воли снял с предохранителя пистолет:

— Ах ты, гад!

Алексей успел выстрелить пару раз, прежде чем, Тайсон ударил его по руке:

— Отставить!

Не дожидаясь команды, опустил автомат и Махмуд. Кажется, он даже куда–то попал, но крылатая дрянь, покачнувшись, стремительно набрала безопасную высоту и пошла на второй круг.

— Вот и все. Теперь ждем гостей.

Алексей опять представил, как торопливо и радостно нажимает кнопки на панели управления далекий охотник:

— Откуда он, сука, взялся?

Ответил офицер разведки:

— Думаю, пустили по периметру. Парочку, может — больше… Знали ведь, что где–то нам из лесу все равно выйти придется.

Тайсон коротко выругался и спросил:

— Радиус?

— Кажется, километров двести. Но с учетом задачи на патрулирование и поиск…

Самолетик совсем пропал из виду, превратившись в едва различимую точку среди облаков.

— Значит, скоро прилетят… Предложения?

Алексей и Махмуд догадались, что командир обращается не к ним.

— До гор далеко. Не успеть. А тут не спрячешься, — недавний «журналист» окинул профессиональным взглядом пустые холмы.

— Возвращаемся?

— Придется. Лес густой, попробуем снова потеряться.

— А потом? — Задал глупый вопрос Алексей.

— Ночью опять попробуем. Хотя, конечно, у них инфракрасные датчики на телекамерах…

— Махмуд?

Кавказец упрямо покачал головой:

— Назад не хочу. Вперед пошли, да!

— Алексей?

— Как прикажете. Вы начальство, вам виднее…

Конечно, в Алексее говорила ревность. Но он понимал, что чужак предлагает дело, и это их единственный шанс спастись. Можно, конечно, сдаться, хотя…

— Пошли!

Тайсон уже принял решение. Поправив рюкзак, он привычно махнул рукой спутникам, и не оборачивась, зашагал обратно, к темнеющей у горизонта кромке леса.

Крылатый шпион куда–то скрылся — очевидно, сделав свое дело, он уже полетел на базу.

Радовало только, что идти вниз по холмам оказалось немного легче, чем в сторону гор…

* * *

— Начинается, — выдохнул Алексей, когда первая ветка больно царапнула его по лицу.

Всю дорогу он, как и остальные беглецы, то и дело крутил головой, выискивая в небе признаки погони. Слух его напряженно пытался уловить приближение опасности — время от времени, Алексею даже казалось, что он слышит какой–то рев, но всякий раз тревога оказывалась ложной.

В общем, можно было считать, что пока все обошлось…

— Вроде, успели… Командир?

— Чего шумишь?

— Куда теперь? — Алексей опустил тесак, которым прокладывал дорогу себе и спутникам.

— Туда. Подальше.

Они возвращались в лес примерно в полутора километрах от того места, которое покинули несколько часов назад.

— Тихо!

Но теперь и Алексей уже различил за спиной нарастающее стрекотание вертолетов:

— Здравствуй, бабушка.

Разумеется, здесь, за деревьями и кустами, увидеть их с воздуха было почти невозможно. Но все четверо беглецов, не дожидаясь команды бросились на землю.

— Посмотрим…

Вслед за Тайсоном Алексей прополз немного и осторожно раздвинул траву.

— Кто такие?

Алексей ожидал появления французских боевых вертолетов или, в крайнем случае, какую–нибудь старенькую «Пуму» с опознавательными знаками местных военно–воздушных сил, однако машины, заходившие на посадку, были ему незнакомы.

Этакая сладкая парочка, близнецы: у каждого грязно–черное брюхо, противная хищная морда и дополнительные подвесные баки, увеличивающие дальность полета.

Лопасти ещё со страшной силой разрезали воздух, когда оба вертолета коснулись земли. Это произошло почти одновременно — и так близко от кромки леса, что Алексей с трудом расслышал ответ:

— «Блэк хоук», твою мать…

— Американцы?

— Уходим!

— Леха, ты последний!

— Понял. — Алексей повернул голову и увидел, как поднялись и бегут назад, в гущу древьев, его спутники.

Мгновением позже из люков, одна за другой, посыпались на траву одинаковые фигуры в черном. Движения американских десантников были отработаны до автоматизма: шаг, прыжок, огневая позиция, продвижение дальше…

Наверное, во всем этом была даже какая–то своеобразная красота и эстетика, но слишком долго наслаждаться ею Алексей себе не позволил. Некстати вспомнилось, что патроны в обойме остались считанные, и хотя есть ещё две гранаты, которые Тайсон прихватил из кабины пилотов, их явно не хватит для долгого боя.

Поэтому, через пару секунд Алексей откатился назад, встал и почти не разбирая дороги ломанулся вслед за товарищами по несчастью.

Общее направление он угадал правильно, хотя и взял немного в сторону. К тому же, увиденное придало Алексею такой заряд бодрости, что очень скоро он едва не сбил с ног замешкавшегося Махмуда.

— Привет, земляк! Ты чего?

— Послушай, да… — кавказец хотел ещё что–то добавить, но замер на полуслове.

Алексей повернулся:

— О, Гоподи!

Прямо на них выходили три негра с автоматическими винтовками наперевес.

Остальных Алексей не увидел — он просто почувствовал, что за деревьями, ещё много вооруженных людей. И что все эти чернокожие парни, охотники и следопыты, проделали долгий путь по лесу, но сейчас растерялись и настороженно прислушиваются к монотонному рокоту вертолетных моторов.

Первым на общее замешательство отреагировал Махмуд. Хлесткой очередью, от бедра, он прошил всех, оказавшихся в поле зрения. Судя по тому, как попадали эти люди, необходимости добивать их не возникало. Помедлив немного, Алексей замахнулся гранатой подальше — туда, где по его расчетам должны были находиться другие.

Грохнул взрыв, кто–то вскрикнул, и стало ясно, что Алексей не ошибся.

А вскоре вообще началось черт знает что… Стреляли справа и слева, сзади и спереди, сверху и даже почему–то откуда–то снизу. Сухой треск американских автоматов беспорядочно перебивался огнем из нескольких «калашей» и винтовок, периодически хлопали ручные гранаты — словом, грохот стоял такой, что за ним не поспевало даже лесное эхо.

— Вай, мердэ! Шайтан, пустой…

Языковая мешанина в переводе не нуждалась. Махмуд отшвырнул использованный магазин и с обидой посмотрел на Алексея:

— Слушай, что делать будем, а?

Теперь бывшие легионеры лежали плечом к плечу, между корнями какого–то дерева. А вокруг свистели пули, и некоторые то и дело со вкусом впивались в ствол прямо над их головами.

— Не ссы, земляк! Прорвемся.

Честно говоря, Алексей растерялся.

Ясно было только одно: великолепная Госпожа удача решила, что совсем отворачиваться от своих непутевых солдат ещё рано.

В противном случае, охотники за черепами не появились бы именно здесь и сейчас. И не так уж важно, кто они были — местные партизаны–марксисты, или призывники из какого–нибудь правительственного вооруженного формирования. Главное, что в этих краях давно и заслуженно ненавидели белых, и в первую очередь — белых наемников. А тем более таких, которые по ночам нападают на мирные деревни, убивая ни в чем не повинных крестьян. Поэтому, преследователи не оставии бы Тайсону и его людям никаких шансов.

Чернокожие воины с автоматами, в конце концов, обязательно настигли бы чужаков. Собственно, так и случилось, но… Теперь–то они, скорее всего, решат, что для эвакуации бандитов и диверсантов, возвращающимся из кровавого рейда, как обычно, прибыли на боевых вертолетах белые сообщники.

А командиру американского спецназа вообще можно было только посочувствовать. Еще бы! Вместо продуманной до мелочей и просчитанной на компьютере операции по захвату четырех беглецов — напороться в лесу на толпу незвестно откуда взявшихся, плохо обученных, но прилично вооруженных людей… Можно только представить, как материт он сейчас в микрофон по–английски умников из разведки, докладывает о потерях и требует указаний.

— Во, блин, попали…

Алексей и Махмуд оказались даже не между двух огней — а как раз в самом, что ни на есть, пекле. Надо было выбираться отсюда, и побыстрее, но вот только куда и как…

И где же ребята, в конце концов?

— Свои. Не пальните сдуру. — Тайсон возник неизвестно откуда, бесшумно и быстро: только что его не было, и вот — уже пристраивается совсем рядом, в ногах у Махмуда.

— Живой? — Обрадовался Алексей.

— Башкой надо вертеть. По сторонам…

Мешок на спине у Тайсона лежал, как влитой, в каждой руке было по автомату Калашникова, а щеку, от носа до старого шрама на месте уха, пересекала кровоточащая борозда.

— А этот?

Ответа Алексей не услышал — все вокруг опятьпотонуло в грохоте близких очередей, вслед за которыми в яму откуда–то сверху скатился изрядно потрепанный «журналист»:

— Привет! — Было видно, что каждое его движение, и даже слова, отдаются болью в переломанном плече.

— Поздравляю, — Алексей показал глазами на шикарный «ремингтон», мечту любого снайпера.

— Спасибо.

Судя по тому, что трофей был ухоженный, чистый,без «фенечек», бус и прочих украшений в местном стиле, американские десантники тоже понесли потери.

Тем временем, перестрелка не то, чтобы стихла совсем, но приняла более–менее упорядоченный характер. Спецназ отошел назад и в ожидании дальнейших распоряжений занял оборону подковой, у самой кромки леса. Противник тоже не лез на рожон, ограничиваясь автоматным огнем и воинственными криками.

В общем, боевые действия на какое–то время приняли позиционный характер. Судя по всему, «линия фронта» переместилась — да так, что сами русские, главные виновники торжества, оказались чуть в стороне, в относительной безопасности.

— Ну, командир? Чего ждем?

— Да, пора.

— Пока разберутся… Махмуд?

Бывший легионер лежал неподвижно, и Алексей перевернул его на спину:

— Махмуд!

Какая–то глупая пуля попала кавказцу под ребра и вышла с другой стороны, ненамного повыше соска. Крови почти не было. Алексей посмотрел на уже неживое, поросшее черной щетиной лицо, тихо выругался:

— Суки черножопые…

— Автомат забери, — посоветовал Тайсон.

— Пустой. Патронов нет.

— Все равно.

— Уходим!

Шагая в затылок Тайсону, Алексей обернулся всего пару раз — когда далеко позади, там, где ещё продолжался бой, плюнул выстрелом старый добрый советский гранатомет РПГ. После этого лес содрогнулся от мощного взрыва, и на какое–то время все замерло.

— Топливные баки, — зачем–то пояснил подполковник.

— Или боезапас… — не согласился Тайсон.

Перестрелка возобновилась, но теперь беглецы не имели к ней отношения.

Пламени, конечно, видно не было. И тем не менее, Алексей вскоре без труда разглядел уползающий в небо густой, неестественно плотный столб черного дыма.

… Они прошли уже порядочное расстояние, когда над лесом протарахтел уцелевший «Блэк хоук». Вертолет двигался, почти задевая раздувшимся брюхом высокие кроны деревьев, и все трое проводили его равнодушными взглядами.

Видимо, американцы все–таки получили приказ выбираться на базу.

— Янки, гоу хоум.

— Вернутся, как думаешь? — Спросил Тайсон.

— Нет. Им сейчас не до нас.

— А потом? — Уточнил Алексей, вытирая пот.

— Пока разберутся, пока отпишутся, — пожал плечами подполковник. Стало ясно, что каждый пройденный метр достается ему с огромным трудом.

— А черные как? Охотники за черепами?

— Тоже вряд ли. Они ведь думают, что мы заодно, вместе с теми…

— Значит, нам повезло, — Тайсон пригнулся, отодвигая в сторону очередную ветку.

— Не всем, — напомнил Алексей.

— Это война.

Тайсон замер — огромный, тяжелый, с уродливым шрамом на месте уха и двумя автоматами по бокам.

— Это война, — повторил он. — На войне убивают.

Беглецы подошли и остановились рядом:

— Куда теперь?

— Все. Привал. Отдыхаем!

… Перед заходом солнца они второй раз покинули лес, чтобы утром добраться до перевалов.

«Самый страшный стыд — это стыд за страну… Стыд уравновешивался гордостью, когда были причины гордиться. Гордость и стыд, как мне кажется, соединенные вместе, составляют любовь. Я хочу сказать, что это патриотические чувства. Одна сплошная гордость ещё не является любовью к родине.»

А. Житинский. Дитя эпохи.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Спасибо. Очень вкусно.

В конце концов, Алексей все–таки справился с тошнотой. И заставил себя проглотить то, что ещё оставалось во рту:

— Хотя, конечно, гадость…

— А чего такого? Чистый белок.

Алексей отвел взгляд, чтобы только не видеть, как могучие челюсти Тайсона медленно перемалывают пищу:

— Мужики, меня сейчас вывернет.

— Ну и зря. Саня, дай–ка ему закусить!

Алексей не заметил, когда именно бывшие легионеры начали называть спутника просто по имени. Это вышло само собой, без какого–либо уговора так же естественно, как то, что в руках у российского подполковника до сих пор оставалась винтовка, добытая им в бою со спецназом.

— Пожалуйста, десерт!

Алексей посмотрел на протянутый плод — нечто среднее между орехом и сливой. Повертел его перед носом, понюхал:

— Не отравимся, командир?

— Птицы клевали, я видел, — пожал плечами Тайсон.

Мякоть ягоды или фрукта оказалась довольно приятной на вкус. Алексей взял сразу несколько штук и одну за другой обсосал их до косточек. Есть, почему–то, не расхотелось.

— Надо было побольше нарвать.

— Смотри, не увлекайся. Как бы с этих–то не пронесло…

Через несколько минут Тайсон передал по кругу фляжку:

— По четыре глотка!

— Одно хорошо — посуду не надо мыть. — Вытер губы Алексей. — Курить у нас точно нечего?

— Между прочим, вредная привычка.

— Сам знаю.

— Пойди, посмотри, что там делается, — приказал Тайсон. — Только тихо…

…Вход в пещеру зарос так, снаружи его было не разглядеть.

Собственно, они бы тоже прошли мимо, если бы не здоровенная ящерица, сдуру выскочившая погреться на солнышке.

— Здравствуй. милая! — Поприветствовал её Тайсон и вместо благодарности перешиб пополам деревянным прикладом. Так они получили разом и убежище, и пищу, которую можно зажарить…

Стараясь не нарушать естественную маскировку, Алексей протиснулся наружу. Еще только начинало темнеть, и можно было без труда разглядеть нависающие со всех сторон горные склоны, большую скалу, за которой они набрели на родник, и даже кусочек дороги внизу.

Вокруг все казалось пустынным и тихим, но теперь Алексей не обманывался. Их искали — искали по–настоящему. Вспомнилось утро, разорванное нарастающим рокотом военно–транспортных самолетов и серые облачка многочисленных парашютов.

— Здравствуй, Легион… Давно не виделись.

— Ваши ребята? — Уточнил тогда подполковник.

— Скорее всего, это первый полк… Парашютисты. И горные стрелки, своих недавних товарищей по оружию Алексей не спутал бы никогда и ни с кем.

Как обычно, казалось, что десантники падают прямо на голову людям, лежащим внизу.

— Красиво работают.

— Наверное, французы все–таки договорились. На высшем уровне.

— Прямо, войсковая операция.

— В общем, разумно. Теперь они оседлают тут все перевалы и горные тропы…

Прячась в трещине между камнями, все трое какое–то время без слов наблюдали за тем, как медленно и неохотно пустеет небо. Наконец, последний французский солдат скрылся из виду на другой стороне, за хребтами.

— Сотни полторы?

— Да побольше, наверное… Ладно, пошли. Не отставать!

А потом ещё пришлось прятаться от вертолетов, нарезавших круги на ущельями…

Алексей почувствовал неприятную тяжесть в желудке — да уж, покушали. Свежатинки… Нормальной дичи вокруг было не так уж много, но пару раз Алексей с трудом удерживался от того, чтобы выхватить у «журналиста» винтовку. В конце концов, он прошел неплохую снайперскую подготовку и без труда снял бы с первого выстрела какого–нибудь козла, показавшегося на скале.

Хотя, наверное, правильно, что Тайсон запретил шуметь. Судя по тому, что они ещё живы, этот человек оринтировался в горах, как у себя дома хотя, впрочем, вряд ли у него когда–нибудь был свой дом.

Жаль, конечно, что не нарвали хотя бы побольше ягод…

Что–то прошелестело над ухом, и Алексей совершенно некстати подумал о змеях и пауках, которые запросто могут здесь жить. Он повернулся и медленно, старясь не задевать ни за что, пополз обратно — туда, где за поворотом пещеры еле угадывался огонек костра…

— Все спокойно.

— А на дороге? — Поинтересовался Тайсон.

— Никого не видать. Ни вверху, ни внизу.

Пламени больше не было, и убежище освещали только тлеющие угольки. Даже когда глаза понемногу привыкли, Алексей с трудом различал только огромную фигуру Тайсона и винтовку, с которой до этого не расставался их спутник.

— Саня, ты где?

— Здесь, — послышалось из темноты.

— Спишь?

— Нет.

Алексея вдруг потянуло на разговоры. Времени до наступления ночи было ещё очень много, и его все равно следовало как–то убить.

— Слушай… Скажи, ну какого черта им всем гоняться за этой машинкой? Я не знаю, но можно ведь просто коды сменить, и вообще…

Ответ все–таки прозвучал, хотя и не сразу:

— Да, но принципы, логика, математический аппарат… Если догадаться, с какого конца торчит ниточка, распутать весь клубок уже не составляет труда. И потом…

Собеседник откашлялся и продолжил:

— Ты представляешь, что будет, если американцы прочитают все, что ими раньше перехвачено? Ладно — разные там доклады, обзоры и прочую дребедень, которую пересылают в Москву наши дипломаты. Хотя, конечно, тоже — для грамотного аналитика… А сообщения зарубежных резидентур? Указания Центра?

— Они разве тоже идут по каналам посольства?

— По разному бывает. Иногда и так. Представляешь? Сообщения нелегалов, согласования, сметы, планы вербовок…

— Специальные операции, — подал голос Тайсон. Оказывается, он тоже с интересом прислушивался к разговору.

— Много чего! — Не стал спорить липовый «журналист». — Каждое государство стремиться хранить свои тайны. Политические, военные, экономические… Но информация не может просто лежать мертвым грузом, за семью замками. Она должна работать, так? Обмениваться, передаваться туда–сюда… Так было, есть и будет. И всегда находились желающие её перехватить.

— Это точно, — заполнил возникшую паузу Алексей.

Но собеседник уже продолжал:

— Скажем, во времена фараонов было проще. Поймал гонца, развязал ему язык… Потом появилась письменность, и вместе с ней — первые коды. Двести лет назад специальные люди на почте сутки напролет вскрывали и расшифровывали чужие депеши. А в начале века спецслужбы освоили телефонные линии, потом — перехват радиопередач… В наше время, с развитием электронных средств связи, тяжело контролировать только Интернет. Но я думаю, что работа идет и в этом направлении.

— Мы, наверное, отстали здорово?

— Ты Россию имеешь в виду?

Вопрос прозвучал не очень вежливо, но Алексей решил не обижаться:

— Конечно.

— Кое в чем отстали… А где–то — наоборот. Понимаешь, при современных информационых технологиях просто перехватить и скопировать сообщение мало. Это даже не половина дела. Его ещё раскодировать надо! А над созданием надежных способов защиты информации бьются самые головастые парни в мире. Японцы, израильтяне, китайцы… Взять, к примеру, Агентство национальной безопасности США или наше родное ФАПСИ. Представляете?

Снова вмешался Тайсон:

— И что, все эти очкарики не справляются?

— Почему? Теоретически, в природе не существует шифра, который нельзя было бы «расколоть». Рано или поздно…

— Так в чем же дело?

— Время! К сожалению, в наши дни, даже с помощью самой что ни на есть высшей математики и суперсовременных электронно–вычислительных комплексов на такую работу потребуется не один десяток лет. А то и больше… И кому будут нужны секретные сведения о передвижении войск через двадцать лет после того, как закончился бой? Или «добро» на вербовку агента, который давным–давно уже помер от старости? Разве что, историкам — для мемуаров…

На некоторое время в пещере опять стало тихо.

— Ты чего, Саня? Спишь?

— Нет… Но можно и ускорить этот процесс. Например, если заполучить так называемые «ключи». В нынешнем виде секретные коды совсем не похожи на «пляшущих человечков» Шерлока Холмса или, скажем, на толстые шифровальные книги времен первой мировой. Но специалистам бывает вполне достаточно даже не ответа — намека на ответ. Или, хотя бы, правильной постановки вопроса. А ещё лучше — перевербовать чужого шифровальщика. Желательно, вместе со всем оборудованием.

— Понятно. Шифровальщика нет, зато имеется эта штука… — судя по звуку, Тайсон двинул поближе мешок с чемоданчиком.

— Если она попадет к врагу, мы откатимся лет на двадцать. И потери придется считать не только в миллионах долларов…

Тайсон выругался:

— Враги, понимаешь, друзья! Это теперь кто? Распродали и предали все, а теперь…

— У Росии всегда были только два союзника: армия и флот.

Это прозвучало так спокойно и просто, что Алексей удивился.

— Какой–то наш царь так сказал. Я помню…

— Неглупый, значит, был человек. — Даже по голосу чувствовалось, как устал собеседник.

— Все. Закончили. Спать! — Распорядился Тайсон.

— Спокойной ночи, девочки и мальчики…

* * *

Подполковник умер во сне.

Он лежал, вытянувшись во весь рост — одна рука на груди, а другая вдоль тела. Пламени зажигалки хватило на то, чтобы разглядеть его бледные, узкие губы, лицо с заострившимися чертами и пальцы, последним усилием стиснутые в кулак.

Отблеск огня отразился в серебряном крестике, выбившемся из–под рубашки.

— Что с ним?

— Не знаю. Наверное, сердце. Не выдержало.

Тайсон погасил огонь и спросил:

— Молитвы помнишь какие–нибудь?

— Ну, вообще–то…

— Прочитай. Хороший был мужик. Настоящий.

Алексей, как умел, пересказал «Отче наш». Получилось не точно, но от души.

— А теперь что?

— Собирайся. Пойдем.

— Куда, командир?

— Надо идти. — ответил Тайсон, будто это все объясняло. — Не сидеть же здесь…

Алексей наощупь отыскал в темноте винтовку, оставшуюся без хозяина:

— Автомат забирать?

— Оставь. Обойдемся.

… Может быть, это сказывался непривычно холодный и свежий воздух. А может, дало о себе знать накопившееся напряжение — во всяком случае, выбравшись из пещеры наружу, Алексей почувствовал неприличный озноб и с трудом унял дрожь.

После захода солнца все вокруг изменилось — почти неузнаваемо. Неподвижные горы, казалось, подступили вплотную к убежищу, и теперь нависали над Тайсоном и Алексеем со всех сторон. Небо, стиснутое каменными грядами до размеров крохотного, усыпанного звездами пятачка, пряталось где–то вверху, и от этого было ещё тоскливее.

Алексей обернулся ко входу в пещеру:

— Надо бы камнями завалить.

— Не поможет, — ответил вполголоса Тайсон. Очевидно, они оба думали об одном и том же. — Люди его и так не найдут, а… Короче, пошли!

Да, плохая получилась могила. Вот если, хотя бы…

Алексей представил себе: белый крест. Белый крест в чужих черных горах.

Простой, честный памятник православному человеку, до конца выполнившему свой долг. И короткая надпись:

«Подполковник Иванов Александр Сергеевич. Русский».

А может, вовсе он был и не Иванов…

— Настоящий был мужик, — повторил Тайсон, будто прочитав мысли Алексея. — Пошли!

Он не объяснял ни направления, ни маршрута — впрочем, здесь, в мешанине и путанице троп, тропок, ручьев, незаметных лощин и внезапных обрывов это было бы и невозможно. То и дело приходилось карабкаться на поросшие плесенью выступы скал или прыгать через бездонный разлом. Не советуясь с опытом и сознанием, ноги Алексея переступали с одной едва заметной тропы на другую — совсем незаметную, потом опять приходилось куда–то лезть, забираться, сползать… Часа через три он понял, что больше не сможет сделать ни шагу. Еще через час — незаметно втянулся и уже почти не отставал..

Недаром говорят, что в горах расстояние измеряется только временем. Все иные критерии здесь не действуют, и под конец перехода Алексей настолько отупел, что сил и сноровки его хватало только на то, чтобы не упускать из виду брезентовый мешок на спине у Тайсона.

— Стой.

Алексей по инерции сделал шаг, замер и прислушался.

Поначалу он не разбирал ничего, кроме собственного хриплого дыхания. Потом начал различать какой–то другой, механический звук.

— Ложись!

Глаза давно приспособились к ночи, и Алексей без труда различил внизу, под ногами, очередной поворот дороги.

Звук приближался — и теперь уже было ясно, что это всего лишь рокот нескольких автомобильных моторов. А вскоре показалась и сама колонна: джип с пулеметом и два армейских грузовика. Машины шли с дальним светом, и яркие, желтые конусы галогеновых фар то и дело выхватывали из темноты складки горных пород, осыпи вдоль обочин, лохматые клочья тумана.

Алексей поднял винтовку и с наслаждением прицелился — немного повыше левой фары переднего автомобиля. Туда, где по его расчетам должен был находиться водитель.

— Ты чего? — Удивился Тайсон.

— Просто так.

— Ну, тогда ещё ладно…

Колонна скрылась за поворотом, и Алексей убрал палец со спускового крючка.

До рассвета они успели пройти ещё два или три километра. Наконец, когда небо над головой стало опять грязно–серым, послышалось долгожданное:

— Отдыхаем.

Алексей опустился на камни:

— Пристрели меня, командир!

— Ботинки сними, — не посоветовал, а приказал Тайсон. Сам он уже освободился от мешка и теперь расшнуровывал обувь.

— Не могу. Честное слово…

— Дурак. Делай, что сказано.

Прошло довольно много времени, прежде чем Алексей нашел в себе силы поинтересоваться:

— Надолго мы здесь? Будем ждать ночи?

Но Тайсон развеял его надежды на обстоятельный, длительный отдых

— Нет. Скоро дальше пойдем.

Кажется, накопившаяся усталость лишила Алексея возможности чему–нибудь удивляться. Так уж повелось, что первым, обычно, заговаривал он. Но на этот раз Тайсон сам нарушил затянувшееся молчание:

— Спрашивай. Вижу, хочется…

— Он успел что–нибудь рассказать перед смертью?

— Только то, что ты слышал.

— И чего? Куда мы теперь — с этой долбаной штукой?

— Для начала, надо отсюда выбраться, — напомнил Тайсон.

— А потом? — Алексей с трудом удерживался от крика.

Тайсон выдержал паузу и потер уродливый шрам на месте уха:

— Есть один человечек. В посольстве. В Германии. Или в консульстве…

— В нашем посольстве?

— Конечно.В российском. Что–то там по линии безопасности… Мы с ним раньше служили.

Алексей почувствовал, что пришла пора сказать самое главное:

— Ты как хочешь… Не обижайся! Нельзя, чтобы эта штука ушла… туда. К американцам или ещё куда–нибудь. Понимаешь?

— Понимаю.

Алексей сразу поверил сидящему рядом человеку. Поверил не слову, как оно было сказано.

— Спасибо, Тайсон.

Он боялся, что придется спорить, просить, уговаривать. Заготовил даже какую–то глупую речь — про себя, про Россию, про деньги, про то, как погиб подполковник по имени Саша… Но теперь в этом не было никакой нужды.

— Спасибо.

— Пошел ты…

Солнце выкатилось из–за вершин, как всегда, неожиданно: только что была черная, непроглядная ночь — и вот, почти сразу же, за коротким рассветом, родился новый день.

Алексей осмотрел свои стертые ноги в дырявых носках и опять перевел взгляд наверх.

— Наверное, в горах воевать тяжелее всего, — вздохнул он.

— Везде тяжело. Если по настоящему. На земле, в небесах и на море… со знанием дела ответил Тайсон. Помолчал и продолжил:

— Знаешь, пожалуй, труднее все–таки в городах.

— В населенных пунктах?

— В больших городах! — Уточнил собеседник. — Там ещё хуже, чем здесь: крыши, подвалы, многоэтажные здания, разные проходные дворы. Канализация. Помню, в Грозном…

В этот помент где–то на перевалах загрохотало.

Звук, дошедший до беглецов, раздробился и утонул в своем многократно повторенном отражении, отчего невозможно было определить ни расстояние, ни дистанцию до места взрыва.

— Что это?

— Подожди… Ага, вон она, правее!

Прошло какое–то время, прежде чем и Алексей разглядел далеко–далеко, в стороне и внизу, потянувшийся к небу столбик пронзительно–рыжего дыма:

— Смотри–ка ты… Мина? Сигнальная?

— Скорее всего, — хмыкнул Тайсон. — Видать, какому–нибудь заблудившемуся барану не повезло. Или местному жителю.

Он протянул руку за ботинками:

— И нам, наверное, пора… Как говорится: кто рано встает, тому Бог подает!

Пока Алексей возился со шнурками, Тайсон успел приладить на плечах брезентовые ремни своего мешка. Потом проверил оружие — магазин одного из «калашниковых» был почти полным, а во вотором оставалось всего пять патронов.

— Калибр семь–шестьдесят два. На всякий случай… Должны для твоей подойти.

Алексей вытер оптику американского «ремингтона» и покачал головой:

— У меня, вообще–то, полный комплект.

Тайсон отсоединил магазин и засунул ненужный АК–47 за ближайшие камни:

— Жаль, конечно, но — лишняя тяжесть.. .Ну, ладно. Пошли?

Поначалу, идти было очень трудно. Конечно, не так как ночью, но все–таки… В какой–то момент Алексей представил себя и спутника со стороны — всего–навсего, два крошечных человечка, две точки, затерянные среди бесконечных и равнодушных гор. Что–то вроде иголки в стоге сена.

Неужели их все–таки смогут найти? Вспомнился давний разговор с приятелем из училища гражданской авиации — Алексей тогда тоже никак не мог понять, почему вообще сталкиваются самолеты. Такое огромное небо, а места, выходит, на всех не хватает… Летчик долго и путано объяснял что–то про так называемые воздушные эшелоны, про коридоры снижения, про рекомендованную высоту, но получалось неубедительно.

Впрочем, скоро все посторонние мысли куда–то пропали, и Алексей начал втягиваться в заданный Тайсоном ритм движения…

Ближе к полудню появились патрульные вертолеты с опознавательными знаками французских военно–воздушных сил. Несколько раз они пролетали совсем рядом, но горное эхо всегда заблаговременно предупреждало Тайсона и Алексея об опасности — так что беглецы успевали укрыться.

Время шло. Алексей уже начал прикидывать, сколько осталось до темноты, когда прямо над ухом раздалась команда:

— Падай!

На этот раз, кажется, с воздуха ничего не угрожало. Вообще, все вокруг было прежним, таким же, как час или два назад, но подняв голову, Алексей понял — Тайсон прислушивается к чему–то, и совсем по–звериному втягивает носом воздух.

Несколько долгих секунд они лежали молча. Потом Тайсон медленно снял с предохранителя автомат:

— Тихо теперь. Очень тихо… за мной.

Дальше они продвигались ползком — забирая все больше наверх и в сторону. Метров через пятьдесят Алексею это совсем надоело, но спрашивать ни о чем он не стал: как обычно, начальству виднее. Так и получилось.

— Стой, — показал жестом Тайсон. — Смотри…

Секрет был оборудован очень грамотно. Следовало признать, что французские парашютисты прошли превосходную подготовку — и в Кастельнодари, и на Корсике.

Не так давно, Алексей сам носил такой же костюм, предназначенный специально для маскировки в горах. Человек в нем становится сразу похож на ходячую кучу мусора, но военному профессионалу не до эстетики и не до моды. Вот и на этот раз камуфляж был подобран со знанием дела, с учетом характера местности и сезона — так, чтобы слиться и цветом, и формой с кустами, растущими среди скал. Даже ствол винтовки, высунутый наружу, ни на первый, ни на второй взгляд ничем не отличался от веток, покрытых колючками и травой.

Снайперская пара обосновалась так, что любой другой человек, кроме Тайсона обнаружил бы засаду слишком поздно. И в то же время, никому не удалось бы пройти мимо легионеров незамеченным. Наверняка, со своей позиции ребята просматривали не только дорогу внизу, но и пересечение троп, и окрестные склоны, и даже пространство на той стороне, за обрывом.

Хорошее место. Не обойти, ни проехать…

— Что делать будем? — Одними глазами спросил Алексей, когда они отползли назад.

Вместо ответа Тайсон протянул ему руку, ладонью вверх — а потом несколько раз согнул и разогнул указательный палец.

Понятно.

Алексей достал и отдал ему свой пистолет. Потом жестами показал, что осталось всего три патрона — два в обойме, один в стволе.

Тайсон кивнул. Отложил автомат, снял мешок с шифровальной машиной. Проверил, на месте ли нож и распорядился:

— Сиди тут. Если что… давай, работай по обстановке.

Видимо, он уже принял решение.

— Ни пуха, — шевельнул губами Алексей.

— К черту…

Оставшись в одиночестве, Алексей на всякий случай ещё раз потер рукавом тонированный прицел «ремингтона». И только после этого вернулся на огневой рубеж.

Оптика оказалась хорошая, тонированная — но, хотя солнце светило в глаза противнику, следовало опасаться случайных бликов. И вообще… Свою штатную снайперскую винтовку Алексей пристрелял, знал и чувствовал. Но она, к сожалению, осталась в самолете, а к этой следовало ещё приспособиться.

Впрочем, с такой дистанции он не промахнулся бы даже из охотничьего карабина.

Через окуляр было видно, как ветер шевелит лохматые клочья материи на маскировочной сетке. Не повезло вам, ребята… Алексей попробовал угадать, кто из недавних товарищей и сослуживцев по Легиону прячется сейчас под камуфляжем.

Правда, жалости он не испытывал:

— Ну и что? Раз уж так получилось.

Медленно потянулись минуты ожидания.

И в какой–то момент Алексей вдруг сообразил, что лежит спиной к небу, на каменном гребне почти без растительности и теней. Так что, если сейчас вдруг появится вертолет — это, скорее всего, конец. Вряд ли его не заметят с воздуха.

Наконец, он увидел спецназовца. Тайсон полз по камням, как змея, обтекая препятствия и время от времени замирая на месте. Пару раз он карабкался снизу вверх, и тогда походил уже не на змею, а на крупного ядовитого паука, выследившего добычу.

До секрета осталось всего ничего…

— Господи, помоги!

А через секунду он скорее даже не увидел, а угадал шевеление снайпера. Ствол французской винтовки, опутанной зеленью, ещё только начал двигаться в сторону Тайсона, а палец Алексея уже мягко вел за собой спусковой крючок «ремингтона».

В уши грохнуло эхо от первого выстрела. Готов! Алексей непростительно заторопился, и следующая пуля ушла чуть выше того места, куда он целил.

— Твою мать…

Второй легионер был ещё жив, и даже попробовал обороняться. Но не слишком удачно — оказавшийся рядом спецназовец с лету, дважды, в упор, разрядил пистолет ему в голову.

Убедившись, что с этим покончено, Тайсон вытянул руки перед собой и ощупал стволом окружающее пространство. Потом повернулся в ту сторону, где лежал Алексей и подал знак: скорее, сюда!

Повторять не пришлось. Подхватив «ремингтон», автомат и тяжелый мешок, Алексей бегом бросился к месту недавней засады…

* * *

— За что теперь? За удачу? — Алексей потяулся к бутылке.

Видимо, Тайсон почувствовал его состояние:

— Подожди. Третьего тоста не будет, а то мы тут с тобой совсем…

— Понятно, командир.Тогда давай, как положено — за тех, кто… Ну, в общем, пусть им земля будет пухом!

— Давай. За ребят!

Алексей поднял кружку, поминая Махмуда и подполковника с русской фамилией Иванов. Потом одним махом опрокинул в рот мутную жидкость:

— Ну и дрянь…

Наверное, самогон здесь делали из автомобильных покрышек.

Зато закуска оказалась вполне приличной: холодный рис с острым соусом цвета хаки, вареные улитки, бананы…

— Этим не наливать? — Алексей показал пальцем на чернокожую женщину с сыном, сидящих на длинной скамье у стены. Негритянке было на вид около двадцати, ребенку — лет пять или шесть.

— Не надо.

Стол, за которым расположились мужчины, стоял почти посередине большой деревенской хижины — так, чтобы загораживать выход. Окна отсутствовали, но света, проникавшего внутрь через щели между бревнами, вполне хватало, чтобы разглядеть деревянные полки с посудой, сундук, талисманы из конского волоса, радиоприемник «Хитачи» и несколько фотографий на стенах.

По здешним меркам хозяин дома явно считался зажиточным человеком — все вокруг было чистым, ухоженным и немного напоминало искуственные декорации в каком–нибудь этнографическом музее.

— Подожди… — Алексей насторожился, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи, на улице.

— Нет. Рано еще.

Как обычно, Тайсон был прав — машина поравнялась с домом, и не снижая скорости проехала дальше. Женщина и ребенок продолжали сидеть неподвижно.

Казалось, они совсем не реагируют на звуки чужой речи.

— Симпатичная баба…

С хозяином Тайсон договаривался на чудовищной смеси из английских и французских слов, и языковой барьер не помешал им довольно быстро понять друг друга. Тем более, что сделка обещала быть взамовыгодной — в обмен на «калашников» с магазином и американскую снайперскую винтовку, местный контрабандист взялся переодеть беглецов, вывезти их из деревни и доставить на побережье, в международный торговый порт.

Проблема возникла только однажды. Когда Тайсон потребовал, чтобы жена и сын хозяина на всякий случай, остались с ними, тот отрицательно помотал головой. Впрочем, оружие в этих краях стоило очень дорого, а слово «гарантии» почти одинаково звучит на нескольких языках. Поэтому собеседнику в конце концов пришлось согласиться…

— Интересно, где этого черномазого черти носят? — Хмель тяжелым теплом разливался по телу Алексея. К тому же, он был сыт — впервые за несколько суток.

— Приедет. Никуда не денется.

— Ты что, ему веришь?

— Я никому не верю, — ответил Тайсон. — Но это — его дом. Хороший дом. Жена. Ребенок…

Он многозначительным жестом перекатил по столу две ручные гранаты, подобранные после стычки с легионерами:

— Хватит на всех… Надеюсь, парень понял.

Вновь послышался звук подъезжающего автомобиля.

На этот раз, машина остановилась напротив хижины, почти вплотную к двери. Через щели в стене Алексей увидел чернокожего здоровяка, выбирающегося из кабины.

— Вроде бы, он. Один.

— Ну, дай Боже…

Прежде чем войти в дом, хозяин что–то громко сказал, предупреждая о своем возвращении. И эта предосторожность оказалась не лишней — первое, что он увидел, перешагнув порог, были два пистолетных ствола, направленные ему в голову.

— О'кей, о'кей!

Посередине комнаты возникла огромных размеров спортивная сумка.

— Отлично! Вери гуд…

Тайсон расстегнул молнию — внутри, как договорились, вперемешку лежали какие–то джинсы, футболки, штаны и прочий сильно поношенный «сэконд хэнд».

— Давай, выбирай себе чего–нибудь. Я посторожу.

Пока беглецы по очереди переодевались в штатское, глава семейства задал несколько строгих вопросов жене. И заметно повеселел, убедившись, что гости вели себя хорошо, а с ней и с мальчиком все в порядке.

— Я готов, — сообщил через некоторое время Алексей.

— Прекрасно выглядишь, — Тайсон демонстративно — чтобы всем было видно, — засунул за пояс пистолет. Потом разложил по карманам гранаты и поместил на освободившее от одежды место мешок с шифровальной машиной. Взял потяжелевшую сумку:

— Вперед!

…Ехать им предстояло на маленьком автофургончике с плотным брезентовым верхом.

Убедившись, что поблизости никого нет, чернокожий контрабандист запустил пассажиров внутрь, а сам уселся за руль. При этом, Тайсон с Алексеем расположились сзади, на самом дне кузова так, чтобы ни на секунду не выпускать из виду его толстый, курчавый затылок.

Мотор несколько раз прочихался, взревел — и машина в конце концов покатила по улице, переваливаясь с боку на бок и постоянно подпрыгивая на многочисленных ямах.

Говорят, плохо ехать все–таки лучше, чем хорошо идти.

Деревня, через которую они проезжали, была чем–то вроде местного административного центра. Вскоре они миновали даже какую–то площадь, но Алексей успел разглядеть только огромную лужу — целое озеро, в котором купались голые дети. Тут же какие–то рослые негритянки стирали белье, а мужчина в штанах до колен и соломенной шляпе зачерпывал ведрами воду наверное, все–таки, для хозяйственных нужд, а не для питья.

Потом показался ещё один перекресток — здесь шла оживленная торговля овощами, молоком и ещё чем–то в продолговатых тыквенных флягах. Вдоль обочины, на высоких шестах, были вывешены плетеные коврики и плакаты с изображением толстого старика в генеральской форме. Еще продавались портреты товарищей Ленина и Че Гевары — причем, оба великих революционера, несмотря на белую кожу выглядели явными уроженцами африканского континента.

Машин на дороге практически не было видно. Зато автофургон постоянно приветствовали встречные велосипедисты и хозяева мотороллеров… Один раз их обогнал, подняв желтое облако пыли, набитый людьми японский микроавтобус — наверное, что–то вроде местного маршрутного такси.

Перед единственным двухэтажным зданием, на которое следовало обратить внимание, лениво прохаживался вооруженный мальчишка в рубахе с короткими рукавами. Промелькнул полосатый флажок со звездой, и Алексей вспомнил, как впервые увидел такой же позавчера, на границе…

Собственно, они тогда даже не сразу поверили, что перебрались в другую страну, Кажется, все вокруг были прежнее: каменистые склоны, жара и палящее солнце среди облаков.

— Посмотри, командир… Вон там, сзади.

Вроде бы, ничего особенного: несколько часовых, деревянная будка с навесом, шлагбаум и станковый ПКС, вываливший на бок длинную, очень похожую на собачий язык, пулеметную ленту.

— Поздравляю, — ответил Тайсон разглядывая, как покачивается на горном ветру шест с незнакомым пока ещё государственным флагом. — Добро пожаловать!

— Цветов не надо. Лучше деньгами.

… Несколько часов езды по разбитой и грязной дороге вытряхнули из Алексея всю душу.

По пути они миновали несколько населенных пунктов и даже два или три блок–поста, но машину ни разу никто не остановил. То ли местные полицейские знали водителя и автофургончик, то ли просто опять повезло — во всяком случае, ближе к вечеру беглецы уже разминали затекшие ноги на набережной, рядом с торговым портом.

Место было многолюдное. И не случайно — наученный горьким опытом контрабандист вполне мог допустить, что такие серьезные парни, как эти, задумают под конец путешествия просто избавиться от свидетеля.

— Мерси, братан, — спортивная сумка уже была на плече у Тайсона..

— Бон вояж!

Он хотел ещё что–то добавить, но двое белых, достаточно неприметно одетых мужчин почти сразу же растворились в разноязыкой и разноплеменной толпе…

Январь 2000 года

Санкт–Петербург — Бремен.



home | my bookshelf | | Легионеры |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 3.5 из 5



Оцените эту книгу