Book: Сумерки веры



Сумерки веры

Роман Шемякин

СУМЕРКИ ВЕРЫ

Сумерки веры

Аннотация

...У тебя на все есть оправдание. Ты своим Аллахом прикрываешь любое свое действие. Забрал у Кирпича часть прибыли со сделки – Аллах подарил. Харю Мише начистил – он неправоверный, Аллах завещал таких бить. Покупатели тебе не понравились – клянусь Аллахом, ты предстанешь перед ним без ушей, или как ты там сказал. Можешь и меня теперь порешить, придурок.

Роман Шемякин

СУМЕРКИ ВЕРЫ

1. Восточные сказки.

11 сентября 2012 года вторник 01:12

лес на южной окраине Припяти, Чернобыль

Жил некогда в славном городе Багдаде один человек по имени Али. Был он мудр не по годам и богат. Имел большой дом, прислугу и несколько жен. Так случилось, что пришла в их края беда, и тогда лишился Али всего имущества, бросили его слуги, ушли жены. Но одна из жен, Алия, самая молодая и наиболее любимая не оставила супруга и родила ему сына. И вот однажды собрался Али с женой и сыном на базар за продуктами. И сказала ему Алия: О, муж мой любимый, муж мудрый, послушай меня и не ходи ты сегодня в город и не бери нас с собой. Не послушал ее Али, и отправились они в город. Много лавок купеческих обошли, много товаров разных, заморских видели, и остановились в конце у лавки горшечника, потому что Али хотел купить новый горшок для цветов. Но не успел он выполнить задуманное, как сотряслась земля, запылал воздух, и огонь объял рыночную площадь, и дым затмил солнце. Когда же, наконец, стало видно, Али обнаружил семью свою мертвыми.

Опечалился Али, разозлился на себя, что не послушал жену свою, и лишился за это и ее, и сына. Взял он их и похоронил. И на могиле обратился к Аллаху за помощью, потому что был он весьма набожен. Но не ответил ему Аллах. Понял Али, что согрешил перед Ним, что жил в достатке и не помогал нуждающимся, что не паломничал, что пропускал порой молитвы, когда был занят делами. Решил он искупить грехи и отомстить убийцам семьи своей. Долгие годы он боролся с сынами шайтана, как заповедовал то Великий пророк, пока, наконец, не узнал от одного странника, что есть в мире место потаенное, где Всевышний готов его выслушать.

Слава Аллаху, господину миров, благословение господину и владыке нашему Мухаммеду, Аллах да благословит его и да приветствует благословением и приветом вечным, длящимся до судного дня. Помолясь, Али собрался в дорогу.

Праведный, да услышит мои слова. Али прошел многие страны и ступил на земли волшебные, земли заповедные, земли страшные и смертельные. Аллах осветил путь его знамением – звездой яркой, звездой утренней. Шел он темным лесом, и сквозь кроны могучих гигантов едва различал знак Всевышнего. Хранил он его от опасностей. Светало. Пели песни птицы дивные, странные. Не знал он языка этих птиц, но слышал печаль и гнев в их переливах, а еще страх. Лучи солнца постепенно нагрели нутро чащи, а вскоре Али почувствовал запах огня и понял, что не солнце это и не люди. И стоило ему так подумать, как пылающий адским огнем ифрит вырос перед ним. Али едва успел закрыться плащом, как пламенный демон стал медленно приближаться к нему.

- А Ифрит – это жарка наша что ли?

Рассказчик замолчал, посмотрел на спросившего. Молодой человек с голым, как у мальчика, лицом сидел по ту сторону костра. Блики играли на его щеках, отчего те казались румяными и совсем детскими. Радик только сейчас заметил это. Странно, он начал рассказ в компании трех незнакомых мужчин и даже не удосужился узнать их как следует. Этот молодой сидел в центре, прямо напротив него. По бокам расселись его спутники. Справа – молчаливый грузный славянин в капюшоне. Пряди грязных волос наползали на низкий лоб. Взгляд его был печальным и отстраненным. Третий, тот, что слева от юнца, выглядел не в пример хуже своих товарищей. Какой-то изможденный, со впалыми щеками, покрытыми темной щетиной. Его глаза бегали, он постоянно проверял лежащий возле него автомат. Все были облачены в потертые и грязные камуфляжи, на груди – разгрузочные жилеты и детекторы, на плечах – плащи, а за спиной – увесистые рюкзаки. Автоматы они сложили, хоть и держали неподалеку, а вот с ношей своей расстаться не пожелали. И как Радик оказался в их компании?

Три пары глаз жадно уставились на него, ожидая ответа. Для них Радик казался не менее странным. Скорее всего, он их пугал. Из под черного плаща видны были только скрещенные ноги, на которых покоилась потертая СВД. Как они договорились, сели рядом, и с чего вдруг он начал свой рассказ, Радик не помнил. Как не помнил многое за последние дни… или месяцы…

- Нет, жарку Али не встречал, - медленно ответил он, возвращаясь мыслями к сказанному, - а вот с ифритом заговорил.

Тот, что помоложе подался вперед и часто закивал. Радик улыбнулся одними глазами. Ребенок. Наверное, необычный арабский акцент заинтересовал пацана, да и сама сказка, вероятно, была ему интересна.

- Ифрит потребовал от Али плату за проход. Поведал он ему, что прикован к этой тропе и не сойдет с нее, пока не поглотит достаточно праведных душ. Так заповедал ему шайтан.

- А зачем? – не удержался и перебил его молодой парень.

- Зачем? Одному Аллаху ведомы дела демонов и дела людей. Но Али решил и решил верно, что не дремлет шайтан в тени царства земного и набирает он себе армию. А чтобы воины его, джины, ифриты, гулы и прочая нечисть, были сильны, требует он от подданных испытаний страшных. Выживший демон силу набирает, и сила эта течет в жилы самого шайтана. И когда станет он достаточно силен, да простит меня Аллах, и воины его окрепнут, выпускает он их в бой, а на место их приходят новобранцы. Тот ифрит, встреченный Али, был совсем еще юн, по меркам демонов, и наивен. Решил Али перехитрить его.

Молодой весело ткнул локтем в бок славянина. Тот лишь отрешенно хмыкнул.

- Складно рассказываешь, араб. – вдруг прохрипел третий, тот, что подозрительный. – Тебе бы книжки со сказками писать, а не по Зоне шастать. Был бы толк. А здесь, только людям нормальным мозги морочишь. Глядишь, кто-нибудь тебя за этого примет…

- За кого? – невозмутимо поинтересовался Радик.

- Да за еще одного мутанта местного. Тут каждый день что-то новое появляется. Не разберется и порешит тебя.

Пламя костра кровавым бликом сверкнуло в глазах сталкера.

- Да прекрати ты, Нож, дай ему историю дорассказать, а нам дослушать. – молодой не то приказывал, не то умолял. – Надоели мне ваши байки, хоть что-то новое. Ну, так что же было дальше?

Но араб не торопился продолжать, он повернулся к нервному сталкеру и спросил:

- Почему Нож?

- Имена не выбирают, имена Зона дает. – осклабившись ответил тот.

- Пусть так.

- Да, нет. – снова встрял в разговор юнец. – На самом деле его один бродяга так прозвал, когда тот сам мало чего соображал. Его тогда Борзый приютил у себя, не знаю, правда, почему. Борзый обычно бомжей не любит, а этого вот пожалел.

- Он меня сразу разглядел. Хороший был мужик.

- Да, молодец мужик… Ну так вот, бомж его и назвал Ножом, говорил-де, что у того взгляд острый что ли. Оно и верно, пожалуй.

Радик заглянул в глаза Ножу, но ничего не увидел. Только бледно-серая радужка, почти растворившаяся на фоне такой же серой белочной оболочки. Сталкер сощурил глаза и свел брови, стараясь казаться более грозным, но впечатление от этого не изменилось. Пустые глаза, потухшие. Что в них тот бомж нашел?

- Ты, араб, глазки-то свои отведи в сторону. – не выдержал, наконец, Нож. – А то и пулю в лоб схлопочешь ни за что.

- Эй! – одернул его товарищ. – Кончай к человеку цепляться! Ну, рассказывай.

Продолжать историю Радику совсем расхотелось. И виной тому даже не замечания Ножа, просто в голове будто рубильник щелкнул. Араб поднял глаза к черному небу. Низкому, грозовому.

- Чё замолчал-то?

Парень явно испытывал симпатию к арабу. Его славянский товарищ предостерегающе дернул того за рукав и приложил палец к губам, молчи, мол. Время растянулось в серый резиной жгут.

Где-то завыли собаки. Им ответил… кто-то. Сталкеры переглянулись. Костер иноземца в рощице куцых деревьев вдруг показался им совсем ненадежным убежищем. Да и сам араб…

У всех одновременно запищали датчики. Разными голосами, но об одном и том же. Трое товарищей схватились за приборы.

- Что за черт? – выругался молодой. – У меня аномалия приближается.

Видно, у него был лучший агрегат, потому что остальные наклонились к нему и внимательно посмотрели на экран.

- Точно. – произнес Нож и сплюнул. – К нам идет. Бред, конечно, но идет. Слышь, Батя, что скажешь?

Молчаливый славянин не ответил, посмотрел на араба. Радик сидел как и прежде, только на этот раз в руках он держал старенький ДА-2. Смотрел на прибор и по-прежнему шевелил губами. Молился.

- Эй! – Нож вскочил на ноги, указывая на араба. – Я знаю эту «дашку». И знаю, кто ее носил. Санька Подкова. Слышь, Батя, помнишь Саньку? Он везде звездочки царапал. Вот как тут. Неделю назад пошел на север, к ЧАЭС. Не вернулся…

Сталкер приуныл было, но вдруг взорвался истошным криком. Складывалось впечатление, что он готовился к этому, искал только повод.

- Ты прикончил Саньку Подкову и забрал его «дашку»!!!

- Я не встречал Подкову, и Саньку я не встречал. Зачем кричать. Датчик подарил мне Аллах. – спокойно ответил араб и молитвенно возвел взгляд к небесам.

Однако Нож окончательно завелся и схватился за оружие. Остальные замерли в ожидании.

- Ты, черножопая мразь! – оружие сталкера теперь было направлено на араба. – Ты убил его! Аллах тебе его подарил?! Здесь нет Аллаха, нет никакого бога, только Зона! А она таких крыс не любит.

- Побереги слова, неверный. Тебе еще придется ответить перед Аллахом.

- Да пошел ты со своим Аллахом! Ты – крыса, и Аллах твой!...

Неуловимым движением Радик выхватил из-за пазухи нож и метнул его точно в грудь расхрабрившегося сталкера. Тот вздрогнул. Замер. Его глаза расширились. Слова застыли на губах. Наполненная воздухом грудь вдруг опала, и Нож начал медленно запрокидываться назад. Руки выпустили оружие, сталкер упал на спину. Тупой взгляд давно потухших глаз уставился в темное небо.

В ветвях сверху прокаркала ворона и, хлопая крыльями, сорвалась прочь. По-прежнему выли собаки, будто продолжали недавний крик уже покойного сталкера.

- Значит, прибрала Зона Ножа. – гулким басом произнес молчавший до этого третий сталкер, которого покойный звал Батей; он стоял, не решаясь поднять автомат. – Пришло-таки его время. Дразнил он Зону, обижал ее. Давно гулял по лезвию ножа… - он посмотрел на орудие убийства. – Нож. Забавно. Думаю, такова была его судьба. С самого начала. Ты веришь в судьбу, араб?

- Я верю в Аллаха и пророка его Мухаммеда. – ответил араб, шевеля одними губами. – Он позвал его к себе. Зона тут не при чем. Аллах смилостивится над ним.

- Смилостивится? Хм. Сомневаюсь. Зона никого не жалеет. Вот мы сейчас с тобой уйдем, а Нож останется лежать здесь, пока не придут кабаны или крысы, или еще какая мразь. Не оставят от него и костей.

- Если бы жил праведно, Аллах не покинул бы его.

- Это верно. Зона таких долго не терпит. Нож и сам крысятничал потихоньку. Что тут скажешь? Здесь что-то сопрет, там кого-то выследит.

- Аллах покарал его.

Сталкер нервно хмыкнул.

- Похоже, мы говорим об одном и том же… Зона. Твой Аллах. Нет-нет, - сталкер поднял руки, - против него я ничего не имею. Против тебя тоже. Нож пожил в Зоне, и хватит. Я о другом. Он ненавидел Зону. Такой ненавистью, какой можно ненавидеть только самого себя. И других людей презирал. Вот Зона его и сожрала, а ее надо бояться и любить. Верно? Как ты любишь своего Бога.

Молчание затянулось на целую минуту. Минуту, которая в Зоне может стоить нескольких жизней. Время тикало, взвешивая цену тем, кто собрался сейчас в окружении его тишины. Фигуры замерли, будто восковые статуи, оживляемые одним лишь блеском ущербного костра. Наконец Радик медленно и почтительно склонил голову.

Двое оставшихся в живых шумно выдохнули. Батя отер рукавом пот со лба, закинул автомат за спину. То же сделал и молодой.

Прошла еще минута, прежде чем славянин решился присесть над трупом товарища. Он посмотрел на Радика, будто спрашивал его разрешения. Радику было все равно. Ему не нужны были трофеи. Его интересовало кое-что другое.

Ожили датчики. Все как-то и забыли про них. А те замолчали почти сразу же, как взорвался Нож. Молодой сталкер посмотрел на экран детектора и с сомнением сообщил:

- Удаляется.

- Черт с ней. Не мешкай.

Вместе они довольно ловко обшарили бывшего напарника, вывернули карманы, стянули рюкзак, сложили в него трофеи. Радик наблюдал за ними с отрешенным невниманием. Смотрел, но, вроде как, и не глядел вовсе. Он и сам не мог понять, принимает ли участие в этом странном ритуале или нет. А то, что обирать убитых здесь стало ритуалом, он усвоил с первого дня. Первый день? А он был? А этот день? Радик рассеяно оглянулся по сторонам.

Приближался рассвет. В паутине сухих веток барахтался грязно-бурый лучик нарождающегося утра.

- Ну, будь здоров.

Голос вернул Радика к действительности. Двое сталкеров уже поднялись и отошли от трупа. Детекторы молчали. Тот, что взрослее, почему-то тащил рюкзак Ножа. Все-таки юнец у них был главным. Надо же. Мертвец лежал на прежнем месте. Из груди словно из могильного холма торчал нож араба. Не взяли, падальщики.

- Увидимся, расскажешь, что дальше в твоей сказке было. Идет? – молодой изо всех сил старался говорить непринужденно, однако голос его выдал. – Ну, пока.

- Прощай, араб. – добавил славянин.

Они развернулись и побрели в темноту.

Лаяли собаки и, кажется, приближались. Радик склонился над трупом возле костра. Выдернул из груди нож, обтер его о камуфляж убитого, спрятал за пазуху. Затем внимательно осмотрелся и снял у себя с пояса брелок в виде старинных песочных часов. Поставил антиквариат на пропитавшуюся кровью грудь. Темный песок лениво сочился из узкого перешейка сверху вниз. Вдруг песчинки замерли и со все нарастающей скоростью поползли обратно наверх.

Когда хруст веток и шорох палой листвы под ногами сталкеров стих, Радик спрятал часы и взял в руки винтовку. Поднялся. Приложив глаз к окуляру прицела, он нашарил силуэт младшего сталкера. Видно было, как тот повернулся к напарнику и что-то ему втолковывает.

Прошла минута. Другая. Послышался звук плавно передернутого затвора. Радик спустил курок. И еще раз.



2. День первый.

12 мая 2012 года суббота 07:00

юго-западный кордон, Чернобыль

Али бежал и бежал, а за спиной полыхал пожар. Никогда еще он так не боялся, ни когда прятался в развалинах Багдада, ни в Тегеране, ни когда не крался сквозь линии обороны на кордоне. Там были живые люди, а тут сумасшедший дом какой-то. Живой огонь прямо посреди леса. Стертые ботинки хлюпали по влажной почве, а пятки все равно горели. Догонит. Догонит же!

Неизвестно откуда взявшийся корень капканом обхватил лодыжку Али, и мужчина шумно повалился в сухую прошлогоднюю листву. Замер. Пахло гнилью, как тогда в подвале мечети, где их группа пережидала зачистку. Муфтий тогда пытался спасти раненных, стащил их в этот подвал, да потом сам нашел пулю. А раненные умерли и медленно гнили в темных катакомбах. Коалиционеры все равно бы туда не сунулись. Бойцы группы знали это, потому что были такими же людьми, как и те, в песочных камуфляжах и темных очках. Пожиратели свинины. Интересно, жители этих мест брезгуют чем-нибудь?

Жар прекратился. Достаточно было обернуться и посмотреть. Ничего, только скрюченные стволы некогда стройных берез, да серое небо. Нездоровое. Али поднялся, отряхнулся. Колени и локти комбинезона безнадежно промокли, суставы начинали ныть. Еще бы всю ночь пролежать в болоте. А, собственно, зачем ему быть чистым. Пока не разобрался что к чему, следовало скрыться, зарыться в землю, лечь на дно. Лечь, оно, конечно, хорошо, вот только належался уже. Али опустился на землю, сел, скрестив ноги.

Итак, что же мы имеем? – спросил он себя.

А имел он совсем немного. Комбинезон и разгрузочный жилет заменили цивильный костюм, который остался ждать своего хозяина в пакете на дне ямы в трех километрах до блокпоста. Там, небось, таких тайников тьма-тьмущая, а впрочем, чего сюда людям соваться. Здесь кроме мутантов и нет никого. Мутантов и его, Али – воина Ислама. А что ему еще оставалось делать? Силы были на исходе, подмоги ждать неоткуда. Аллах, защити своих праведных. Ему один путь был – к Всевышнему… к родным своим, к сыну, к друзьям и товарищам по борьбе. Еще у него был верный «Калашников».

Ожили и застрекотали сверчки. И тут же вслед за ними послышался стрекот вертолетов. Далекий еще, но неумолимо приближающийся. Это было уже что-то. С таким Али мог справиться. Опыт, в конце концов. Припадая к земле, мужчина неспешной рысью побежал в сторону раскидистого дуба, возвышавшегося среди прочих деревец. Его крона спускалась к сырой земле, образуя как бы шатер. Удачное место для укрытия. Плюс, кусты у самых корней, так его ни с воздуха, ни с земли не увидят. Не замедляя бег, Али буквально нырнул в заросли и, перекатившись, сел меж узловатых корней, прислонился спиной к грубой и холодной коре.

Вертолетов было два: ведущий и ведомый. Шли они, как и полагалось со стороны блокпоста. Сквозь листву Али рассмотрел их и узнал в машинах горбатые Ми-24. Старые, но грозные агрегаты. С такими он еще не сталкивался, все в основном «Апачи» и «Черные Ястребы», да какая, собственно, разница от кого прятаться. Вряд ли они подняли их по тревоге из-за него одного. Скорее всего, в самой зоне что-то произошло. Монстры их легендарные, видимо. Али проверил автомат на ремне.

Не двигайся приятель. – холодное дуло настойчиво уперлось в затылок. – Медленно подними руки. Так. А теперь повернись.

Казалось бы, всякий нормальный человек в подобной ситуации струхнул бы, но вместо страха пришло удивление. Так все-таки здесь есть люди. Весьма кстати. И вовремя, в самом начале пути. Али, как и приказал грубый мужской голос, поднял руки и неторопливо развернулся. Все, что он сумел рассмотреть, был потертый ПМ-8. Дальше – рука в черной полуперчатке, грязный рукав куртки цвета хаки и темный несколько громоздкий силуэт. Разглядеть лицо незнакомца не удавалось, поскольку оное было наполовину скрыто под капюшоном, да и вообще мужчина умело держался тени.

- Здравствуй. – поприветствовал его Али от всей души, а как еще он должен был говорить с человеком, которого хотел видеть в своих друзьях.

Фигура вздрогнула. Направленный в лоб пистолет оценивающе прошелся вдоль тела Али, словно верная собачка, следуя за взглядом незнакомца. Затем оружие вернулось на прежнее место.

- Чего?

Теперь растерялся Али.

- Я приветствую тебя. – объяснил он и жестом продемонстрировал свою расположенность.

Жест пришелся как нельзя кстати, поскольку винтокрылые машины как раз пролетали над дубом, и слова араба потонули в гуле двигателей. Листва зашумела, сверху на мужчин посыпались сухие ветки и желуди.

Незнакомец снова что-то произнес, указывая пистолетом не то на могучий ствол дерева за спиной Али, не то на рюкзак, не то на самого араба. Али улыбнулся. Стянув с плеча ремень, он снял автомат и положил перед собой. Развел руки в стороны. Вертолеты тем временем направились дальше. Поток воздуха от широких винтов придавил листву, и лучи утреннего солнца ворвались в незатейливое укрытие, вырвав из тени обоих мужчин. Свет упал на лицо незнакомца, и Али разглядел в нем суровую, отталкивающую физиономию усталого и изможденного человека. Вот только глаза, серые, глубокие, не казались такими неприятными. В какой-то момент в них мелькнуло веселье (или то были солнечные блики?), и мужчина прохрипел, явно сдерживая смех:

- Ты кто вообще такой?

- Али. – с охотой сообщил араб.

- Откуда ж ты взялся, Али?

- Оттуда. – черная с серебром седины голова кивнула в сторону блокпоста.

- И что же ты сюда залез, чурка нерусская? Читать что ли не умеешь? Там же на дороге знаков понатыкано. Стой. Прохода нет. Закрытая Зона.

Последнее слово мужчина произнес с какой-то особой интонацией, будто говорил о живом человеке, а знаки должны были остановить незваных гостей, посягнувших на его частные владения.

- Или их уже нет, знаков этих? – продолжал между тем незнакомец. – Да, неважно. Слушай, приятель, здесь тебе не Пакистан и не Турция, здесь так просто к честным людям домой не вваливаются.

- Прости меня, если нарушил…

- В былые времена и в других местах, - не стал слушать незнакомец, - я с тобой живо разобрался бы, даже не церемонясь. Но тут, приятель, граница Зоны.

Опять это уважительное «Зона».

- А что ты со мной хотел сделать? – наивно поинтересовался Али.

- Да в садить тебе пулю в лоб. – рассмеялся он. – Ладно, проехали. Вижу, ты парень нормальный, не из этих. И к тому же новый. Законов не знаешь.

- Я знаю закон божий.

- А, верующий. – хмыкнул незнакомец и, наконец, опустил пистолет. – Мусульманин, по всей видимости, ну да мне нет никакого дела, будь ты хоть кришнаитом. Кстати сказать, ходили тут слухи, что кришнаиты в Зону пожаловали. Долго не продержались. Смирение их долбанное и сгубило. Ты представь, на тебя кабан бежит, а ты его с распростертыми объятиями встречаешь. Нет, кришнаитам здесь не место. Насчет вашего брата не знаю, но православных здесь тоже не встречается.

- Я… - начал было Али, однако незнакомый тип снова его перебил.

- Вот я тебе и говорю, что законы тут, а ты мне говоришь про бога. Я уже сказал, я не против, но встретил бы ты кого другого, никакой Аллах тебя не спас бы.

Али напрягся. Негоже было этому бродяге просто так кидаться именем Всевышнего. По крайней мере, не так оно произносится.

- Так значит ты Али. А меня можешь Василием величать. Или Васькой, как тебе больше нравится. Лучше все-таки Василий. Так что, будем знакомы. Нет-нет, руки пожимать не будем. Привыкай. Зона. Законы свои. И спрашивать я тебя не буду, куда ты шел и зачем вообще сюда забрался. Твое это дело. Личное. Меня не касается. Захочешь рассказать, так я тебе подскажу кому и где, но только не здесь и не при мне. Понял, приятель?

Али кивнул.

- Ну а раз понял, то собирайся. Вертушки ушли на север, потом – на восток через реку и за кордон пойдут. Так что небо чистое. И подбери ты свой пугач, мне чужого не надо. И не задерживайся.

- А куда идти?

Василий, уже было повернувшийся к Али спиной, замер и вполоборота спросил:

- То есть, как это куда?

Незваный гость пожал плечами.

- Вот оно как значит. – протянул Василий. – Ну, приятель, назад дороги нет для тебя, да и сам ты, вроде, не собираешься возвращаться. Тогда только вперед. Главное, чтобы цель у тебя была. Ну, да я сказал уже, не мое это дело. Тебе, брат, для начала выжить нужно. Будешь таким слоном по Зоне бегать, сегодня же коньки отбросишь. М-да. Но с собой я тебя не возьму, ты уж прости. Я не вмешиваюсь в твои дела, ты не суйся в мои. Но дам тебе один совет. Бесплатно. И если встретишь кого, ты про это молчи и про меня не говори.

- Я еще кого-то встречу?

Василий чуть не расхохотался.

- Ну ты чурка! Еще бы! Ты что же думаешь, мы с тобой тут на всю Зону одни что ли? И чё тебя сюда занесло, не пойму. Слушай внимательно, брат араб, дважды повторять не буду. Считай это уроком ликбеза. Во-первых, пистолет свой из кобуры вынь и предохранитель сними. Вот так и ходи. Второе. Любая живность здесь – враг. И человек в большинстве случаев – враг. Понял? Понял, почему предохранитель прочь? Во. Третье. Мир вокруг – твой враг. Поэтому…

Он поколебался и снял со спины потертый рюкзак, по типу ранца. Поставил на землю и вынул оттуда мятый металлический ящик на ремне. Взвесил его на руке, будто прицениваясь, и протянул Али.

- На, приятель, держи. С тебя двадцатка. Идет?

- Идет. – Али полез в карман.

- Эй, ты чего? – забеспокоился Василий и схватился за оружие.

- Деньги. Сам сказал двадцатка.

- Сказал. Сказал, не подумав. Понимаешь, здесь твои гривны или что там у тебя, доллары не в цене. Здесь, понимаешь, свои рубли. Вот. – Василий почесал в затылке. – А что там у тебя, в самом деле?

- Доллары.

- Ладно. Слушай. – мужчина буквально выдавливал из себя слова. – Давай, в самом деле, за доллары, а? Я тут подумал… Двадцатка тебя устроит?

Али молча достал свернутые в рулон деньги, отсчитал двадцать американских долларов и протянул их новому знакомому. Тот, поколебавшись, отдал ему аппарат.

- Это детектор аномалий. – принялся объяснять он, пряча деньги за пазуху. – Не самый лучший, конечно. Но за лучший с тебя и взяли бы больше. Это что-то типа счетчика Гейгера. Когда радиация, трещит, когда аномалия близко, начинает противно так пищать. Чем ближе, тем сильнее. Разберешься. Одним словом, заработает эта штуковина, будь начеку и обходи опасную область, понял? Повесь его себе на шею и никогда не расставайся. Вот, смотри.

Василий расстегнул на груди куртку и показал похожий, но меньших размеров детектор, висящий на груди. Али кивнул и нацепил теперь уже свой.

- Особой премудрости нет. Включил, выключил. – рассказывал Василий. – А теперь самое главное. Мой бесплатный совет. Видел шоссе, что идет от блокпоста. На него не суйся ни в коем случае. Тут дело даже не в солдатиках, другие засекут. Иди вдоль него рядом. Пролеском. Километрах в трех-пяти отсюда свернешь налево на грунтовку, там еще знак покореженный будет с кирпичом, разберешься. Там увидишь за забором развалившийся кирпичный дом. Дальше слушай внимательно. Внутри ничего не трогай. Найдешь кухню с плитой у стены, постучи по плите три раза, а потом еще три. Подожди и постучись так же снова. Тебе откроют дверь, пустят внутрь. Скажешь, что от Васьки пришел. Так и скажешь – Васька. Понял?

Дождавшись утвердительного кивка, Василий быстро нацепил рюкзак и собрался уходить. Али всякое повидал в своей насыщенной событиями жизни, но такое резкое окончание знакомства его обескуражило.

- А дальше что? – спросил он, когда его собеседник уже продирался сквозь кусты. – Может ты со мной? Я заплачу.

Василий даже не остановился, лишь бросил на ходу:

- У меня свой путь, Али, у тебя свой. Думаю, больше не увидимся. А что до остального, там все и узнаешь, если живым дойдешь. Ну, пока, приятель.

И исчез. Еще какое-то время шуршала трава под грязными ботинками, но, когда Али высунулся из кустов, того и след простыл. Удивительное место. Странные люди. Слышал он всякие байки про зону, или лучше, как Василий ее называл – Зону, но такого не предполагал. Али знавал множество наемников, солдат удачи, работал с ними, работал против них. Многие стремились сюда, но на его памяти ни один так и не отправился в путь. Знали они больше про Зону, чем рассказывали, или просто были дела поважнее? Какая теперь разница? Он здесь, виноваты в том рассказы бывалых вояк за бутылкой пива или собственные желания теперь уже неважно.

Детектор… – проговорил Али, разглядывая видавший виды прибор. – Кирпич…

Выбора практически не было, да и складывалось все вполне удачно. Кирпич на знаке, так кирпич. Почему-то именно это слово его особенно задело. Будто знак, которого он еще и в глаза не видел, указывал не просто тупик впереди. Или это как раз и тревожило? Тупик?

Стремясь избавиться от дурных мыслей, Али стянул с себя рюкзак с намерением извлечь оттуда коврик для молитвы. Как раз приближалось время. Но в тот момент, когда пальцы нащупали грубую ткань, скрытую в недрах прочей поклажи, он вдруг передумал. «Аллах простит меня, - решил Али, - Обычное дело». И не стал молиться.

Подобрав автомат и выбравшись из естественного укрытия, он, следуя указаниям Василия, двинулся вдоль дороги. Шумела разбуженная утренним ветерком листва, распевались спросонья птицы. Никакой опасности, даже датчик молчал, так потрещит секунды три, замолчит. Али расслабился и уже решил, что выдумал все Васька, когда треск пулеметов со стороны блокпоста вернул его к реальности.

Первой мыслью было повернуть назад на подмогу Василию. Почему-то он решил, что это именно в него палят солдаты. Так он поступил бы дома, но здесь чужой мир, не его, и даже не человеческий. Али инстинктивно упал в траву.

Это – Зона. – напомнил он себе, продолжая движение по-пластунски. – Здесь свои законы. Так что не торопись поднимать голову. Он с тобой уже попрощался.

И пополз дальше под пение птиц и переливы пулеметной трели.

3. Шакал в посудной лавке.

11 сентября 2012 года вторник 21:01

район к западу от Припяти, Чернобыль

Зарядил дождь. Надорванный край жестяной крыши сарая хлопал на сильном ветру, тусклая лампочка, подвешенная на проводе у входа, болталась из стороны в сторону, бросая на тропинку причудливые тени. Вечерело. Среди развалин поселка проносился шорох испуганной грозой живности. Закутанная в плащ фигура черным призраком вынырнула из зарослей кустарника и мерным шагом направилась по дорожке прямиком к дверям сарая. Не дойдя двух шагов, замерла, прислушалась, потом резким движением распахнула створку и скрылась в темном нутре. Пружина несколько раз хлопнула дверью, сотрясая хлипкое строение, потом все замерло, и лишь край крыши по-прежнему парусил на дождливом ветру.

Внутри сарая покоились едва различимые во тьме деревянные ящики, какие-то контейнеры, прочая пустая тара. Характерный запах и сопение выдавали присутствие нескольких бродяг, решивших переждать грозу в укромном месте. Радик крадучись направился к лестнице в освещенный тусклым светом подвал. Его поза, движения, устремленный вперед орлиный взгляд говорили, в каком сильном напряжении он находился. Так оно и было, и Радик не мог иначе. Время закалило его, научило жить по закону. Не каждому Аллах раскрывает истину, но тот, кому она откроется, может рассчитывать на бессмертие. Сталкер знал цену жизни, и своей, и чужой. Потому даже во сне его тело и разум были готовы к действию. Он был заведенной пружиной – тронешь, и она выстрелит.

Дверь подвала скрипнула. На мгновение шум людного бара вырвался наружу, устремился было вверх, ко входу, но оборвался, стоило двери закрыться. Этого Зона не получит. Не дождется.

Радик оказался в широком и низком подвальном помещении, где за многочисленными самодельными столиками-ящиками сидели такие же как и он сталкеры. Кто-то молча потягивал пенистое пойло из грязных стаканов, большинство же негромко переговаривались. Не теряя бдительности, араб последовал к барной стойке. Впрочем, назвать эту конструкцию из сколоченных вместе местами необструганных досок стойкой можно было с большой натяжкой, но как и прочие вещи в зоне эта получила свое название не за внешний вид, а за выполняемую ей функцию. Стойка бара.

Из темноты на свет появился немолодой одутловатый мужчина. Лицо его и одежда выделялись на общем фоне своей относительной ухоженностью. Он был даже чисто выбрит, однако изо рта несло гнилью.

- А, Радик. – лицо бармена скривилось в подобие дружелюбной улыбки. – Не ожидал тебя снова увидеть. Пересидел, значит, выброс, а?

Араб кивнул, уселся на высокий стул у стойки.

- Воды дай. – прохрипел он пересохшими губами. – И что-нибудь поесть. Только без свиных консервов на этот раз.

- Один момент. – даже неверный свет одинокой лампочки под потолком не сумел скрыть бледности бармена. – Запишу на твой счет, как обычно.

- Скорее, я спишу с тебя.

- Что? – мужчина резко обернулся.

- Ничего. Давай быстрее.

Бармен скрылся в лабиринте стеллажей. Никто, казалось, не обратил внимания на вошедшего, не прислушался к его диалогу с хозяином заведения. Тем не менее, Радик знал, что каждый в этом пропахшем подвале внимательно выслушал их и сделал соответствующие выводы. Еще на входе, он бегло оценил обстановку, узнав знакомых и подивившись большому количеству новых сталкеров. Некоторые так вообще были юны, и щеки их не знали еще прикосновения бритвы. Какое-то воспоминание кольнуло Радика в тот момент. Что-то произошедшее с ним совсем недавно. Нет. Вылетело из головы. Стерлось. Как обычно. Теперь эти ребята шептались о своем, пили самогон и самопальное пиво и следили за ним глазами, ушами, носом, кожей.



Вернулся бармен, аккуратно поставил на стойку граненый стакан с водой и миску каши. Радик жадно осушил половину и принялся за еду.

- Принес что-нибудь? – скорее для того, чтобы заполнить паузу, спросил бармен. Видно было, что он вовсе не рад гостю, а желание того ужинать прямо за стойкой вообще выводило из себя. Приходилось сдерживаться. С таким-то парнем.

Радик, продолжая усиленно работать челюстями, кивнул. Не отпуская ложки, левой рукой извлек из набедренного кармана два свертка, положил рядом с тарелкой. Бармен жадно схватил их и, чуть ли не разрывая обертку, раскрыл.

- Дела не идут? – с набитым ртом поинтересовался сталкер, наблюдая за его суетой.

- Что? А, да, то есть, нет. Все в порядке. Просто редкие вещицы ты приносишь, не у каждого такой хабар бывает. Видимо, места знаешь. – он принялся рассматривать круглый колючий предмет в свете лампы. – Морской еж. Дорогая штучка. И этот… А это у нас колючка. Ну, тоже неплохо. С меня…

- Как обычно. – перебил его Радик и отправил в рот очередную порцию дымящейся каши.

- Да-да, как обычно. – бармен спрятал артефакты под стойку. – Еще?

Араб покачал головой.

Тогда бармен склонился почти к самому его уху и спросил заговорщицки:

- А что насчет поручения?

Радик даже не посмотрел на него, продолжил трапезу. Бедный хозяин бара взмок от напряжения. На покатом лбу выступили капли пота. Араб доел кашу, не позабыв как следует облизать ложку, выпил воду. Медленно отодвинул от себя посуду. После чего вынул из-за пазухи платок, но вместо того, чтобы вытереть руки, положил грязный смятый комок перед барменом. Тот с сомнением взялся за него, поднял, и вдруг на стойку с характерным стуком упал небольшой окровавленный предмет. Мужчина к своему ужасу опознал в нем большой палец руки.

- О, Господи! – выдохнул он.

- Можешь проверить отпечатки. – совершенно серьезно заявил Радик. – Это он.

Борясь с брезгливостью, бармен сгреб обратно в платок кровавый трофей.

- С ума сошел? – прошипел он, нервно озираясь на присутствующих. – У нас был уговор. Мне-то что, а вот наши наниматели будут недовольны. Ты на меня беду накликаешь. Какого черта ты ему?... на кой хрен нужно было?.. А по-другому нельзя? Мог бы просто сказать, я бы поверил.

- Что еще для меня? - спросил сталкер, нисколько не смущаясь брызжущих слюной шипящих выкриков бармена.

- Ну, есть, вообще-то, одна работенка. Но я тебе скажу, что не стоит за нее браться. Темное дело.

Радик удивился совету бармена. Обычно жирный хряк недолюбливал его и уж тем более не предостерегал от опасностей.

- Что за работа?

- Видишь ли, - бармен потер шею, - не нравятся они мне. Ведут себя заносчиво, будто кто за ними стоит, а ни к одной известной группировке не принадлежат. И человек им нужен… Слышал про «отмычки»? Ну, типа пушечного мяса. Таких набирают из начинающих сталкеров и проверяют ими дорогу в незнакомых местах. Да знаешь ты, вижу, что знаешь. Вот так-то. И видно в самую … идут, раз до такого дошло.

- Значит, не соглашаться?

- У тебя другая работа.

- Так для меня есть что-то?

Мужчина развел руками.

- Пока нет. А на ту все равно Тролль, кажется, согласился. Мозгов у него немного, одни мускулы.

- На эту сумму, - вернулся к прежней теме Радик, - дашь мне сухпая на три дня и патронов. Обменяешь детектор. Тот, что ты продал мне последним, оказался порченным.

- То есть, как? – в торговце проснулась профессиональная гордость.

- А так. Если я говорю порченный, значит, порченный. Обменяй. Найдешь что-нибудь получше, я возьму. Хотя, ты, пес, никогда не дашь своего самого лучшего. Доиграешься.

Бармен виновато опустил глаза.

- «Винторез» у тебя имеется? Замечательно. И его тащи. – и добавил уже в спину удаляющегося мужчины. – Коньяку фляжечку захвати.

Вот ведь пес, в самом деле. – подумал Радик. – Принесет очередной ворованный прибор, винтовку со сбитым прицелом всю в крови. А впрочем, чему тут удивляться, ничего другого в Зоне не найти. Это научники или вояки снабжение получают, простым сталкерам приходится довольствоваться объедками. Падальщики мы. Прямо или косвенно, а падальщики. Стервятники. Прости нас, Аллах. Но паек у него все равно будет с душком, и коньяк – не коньяк, а клопомор. Этот шакал иначе не может. Сыны шайтана!

Радик поймал себя на мысли, что начинает свободно соображать. Спало напряжение. Пружина, сжимавшая его, медленно ослабла. Если еще четверть часа назад он с трудом мог припомнить не то что последний день – себя самого, то теперь вполне трезво оценивает свое поведение в рамках воспитания и немалого уже возраста. Вот пришло воспоминание, собственно, и не пришло, а просто вспомнилось, что такое уже случалось раньше. Здесь и в других местах, скрытых под землей или за толстыми стенами. Появлялась приятная легкость, как если бы снял бронежилет после ночного марш-броска, правда, одновременно подступала тревога и ощущение незащищенности.

Отпускала его Зона, позволяя самому думать, самому говорить, самому действовать. Испарялась из него как влага из промокшего плаща. Поэтому выброс в укрытиях пережидают. Здесь ее власть меньше, тут человек правит. Разве что…

Дружный смех посетителей бара заставил его повернуться. Хохотали все, а в центре всеобщего веселья оказался сталкер, сидевший за столиком в самом центре зала. Радик припомнил его. Этот тип постоянно тут ошивался, все анекдоты рассказывал. У него и физиономия была подходящая – нескладная, рот щербатый, на голове залысины.

- А вот еще. – затряс рукой сталкер. – Слушай, паря. История всамделишная.

Народ как по команде затих.

- Иду я как-то лесом. Вдруг глядь – из кустов зомби появляется. Тощий, почти скелет. Ну я, как положено, вскидываю дробовик и картечью его. Он, значит, отшатнулся, но не упал и прет ко мне. Я его еще пару раз – бесполезно. И из автомата пробовал. Не берут его пули и все тут. Ну, думаю, влип. И в сердцах так кричу ему: что ж ты, сукин сын, никак не помираешь! А он мне и отвечает, будто живой: а я, говорит, Кощей Бессмертный.

И сталкер затянулся пивом.

- Ну и чего? – недоуменно поинтересовался один из собравшихся, сидевший ближе всех к рассказчику.

- Чего? – сталкер обтер рукавом влажные губы. – Порешил я его.

- Так как же?

- Он сам назвался Кащеем. Я, не будь дураком, вспомнил, где смерть его, и шмальнул на этот раз куда следует.

Пауза, затем взрыв хохота. Позже всех дошло до вопрошавшего. Скорее всего, он так и не понял шутки, а улыбался для проформы. Радик тоже никак не мог понять причину веселья, но осознавал, что связано оно как-то с местным фольклором. Кощей, по всей видимости, был некогда знаменитым сталкером или монстром редкой породы, справиться с которым было не так уж просто.

Юморист снова взялся за пиво. Остальные, продолжая смеяться, разбрелись по своим углам. Слышались комментарии по типу: «Жизнь у него, говорит, в яйце», «Брехня это все» или «Во заливает», им оппонировали: «Если бы все такими были, мы бы их», и еще вполне серьезно: «Говорят, у Кощея сокровищ была тьма-тьмущая, может, поискать». Постепенно в зале воцарился прежний приглушенный гул. Кто снова ушел в себя, а кто-то продолжил прерванный разговор. Трое мужчин, оказавшиеся ближе остальных к стойке, склонились к середине стола и зашептались. Радику даже не пришлось напрягать слух, чтобы расслышать их.

- Говорят, - повествовал один, - Монолит стягивает силы в наш район. Планируют карательную операцию.

- Операцию? – вопрошал второй. – Против кого? Нас-то им за что карать?

- Не знаю, не знаю. Я вообще не понимаю ход их мыслей.

- Они всегда были на своей волне. – вставил третий. – Они уже не одну группировку разбили только потому, что те, дескать, не разделяли их убеждений.

- Это про монолит, что ли? Та еще бредятина.

- Не знаю, не знаю. – снова заговорил первый. – Вот ты мне сам недавно про Исполнитель Желаний рассказывал. Где он, да как к нему подобраться. Это ведь, по сути, тоже бред.

- Постойте. – остановил их третий. – Причин может быть много. Слыхал я, что тип один им здорово насолил, дорогу, так сказать, перебежал. Они за ним охоту объявили, и не они одни. Может, здесь его думают найти.

- Ну, на бар-то они точно не нападут. Это будет слишком даже для Монолита.

- А если этот Шакал задумает тут скрываться. Они, поверь мне, не преминут его выкурить отсюда. И методы их ты знаешь. Церемониться особо не будут.

- Постой-ка. Как ты его назвал? Шакал?

- Ну да. Так его прозвали. Самого его никто не видал. Так, слухи. Сумасшедший какой-то.

- Сумасшедший. Ну ты и сказал. А где тут нормальные-то? Тут все того, с приветом.

- Ну, в этом вопросе я готов с тобой спорить.

- Бросьте вы. Какая разница сумасшедший он или нет, или сумасшедшие все мы. Я вот что думаю. Монолиту один человек не нужен, слишком мелкая сошка – один. Банда другое дело. А мы с вами, товарищи, банда. Тут уж как ни крути. Что называется больше трех не собираться. А у нас тут своя компания образовалась.

Сталкеры замолчали, окинули взглядом помещение. Посмотрел и Радик. Так и есть – банда. Сборище сумасшедших искателей приключений. Сколько судеб, историй, мотивов, а цель одна – нажива. Нет, они, конечно, не бандиты и уголовники, коих здесь бродит предостаточно. У этих ребят есть и свой кодекс чести, и правила поведения, это-то их и объединяет. И все-таки это не группировка, а именно банда. Тресни по ней, и она рассыплется. Из одного целого получится множество разрозненного. А по кускам в Зоне никто не живет. Одиночки не выживают. Прав этот сталкер, чтобы не говорили другие, один всегда прибьется к группе. И стоило Радику осознать это, как под сердцем заныло. И так противно на душе стало, что хоть волком вой. А главное, мучился он и никак не мог понять, что с ним такое. И следствие было и причина, а связать одно с другим не может, будто кто мешает.

Тем временем, компания за столом снова вернулась к прежней теме. Сталкеров хлебом не корми, дай тайны пораспутывать.

- Шакал этот, - замогильным голосом рассказывал один, - и не псих вовсе, и даже не человек, а порождение Зоны, такое же как, зомби, контролер и прочая дрянь. Называйте это новым витком эволюции в развитии местных монстров. Должен ведь среди них выделиться один разумный вид. А разумный, значит, опасный. А этот тип пострашнее стаи кабанов в сто голов будет. И потому все, что никто его не видел, а только слышал рассказы про него.

- Не видел, потому что всякий, кто его встретит, погибает.

- Да, нет, приятель. Опасность-то как раз в том, что эта тварь, в отличие от прочих, может живым отпустить, так, что ты даже не догадаешься, что это Шакал был. Разумный. Я же вам говорю. А значит непредсказуемый.

- А зачем ему на людей нападать, если он может живыми отпустить?

- Ну ты и спросил. А зачем вообще Зона? Зачем все это? Зачем сталкеры? Бар этот?

- Ладно-ладно, не кипятись ты. Я просто так спросил, думал, ты знаешь.

- Да псих он, а не монстр. – это заговорил молчавший до этого третий сталкер. – И вообще, нет никакого Шакала. Испуганные бродяги себе его выдумали, да сталкеры, неспособные объяснить исчезновение своих приятелей. А тех, может, за углом собака загрызла, или тот же монолитовец порешил. А они объяснение ищут, причину. Вроде как люди себе бога придумали, чтобы природные явления понимать. Дескать, мир был создан за шесть дней. Просто и ясно, а не то что теория Большого взрыва. Или вот…

- Да ты философ.

- Не философ я, а реалист. Сам знаешь, здесь по-другому нельзя.

- Нельзя. Но слухи-то откуда пошли?

- Не знаю. Кто вообще его Шакалом прозвал?

- Да вот он.

Сталкер указал через плечо на сидевшего за стойкой араба. Погруженный в свои мысли он не сразу сообразил, что компания переключилась на него. Тот, что его сдал – морщинистый мужичок с седой щетиной – повернулся к нему и спросил:

- Слышь, Радик, ты, как мне помнится, про Шакала тогда рассказывал?

Радик задумался.

- Я сказал только, что тот, кто без цели убивает – шакал. И что Аллах покарает такого еще при жизни, и не будет ему спасения после.

- Ладно-ладно, я понял. Так есть такой чудик в Зоне или нет?

- По мне здесь половина из вас – шакалы.

Один из трех сталкеров подскочил.

- Эй! Ты полегче, приятель!

- Ни кипятись. – потянул товарища за рукав морщинистый. – Оставь Радика в покое. Он просто выразил свои мысли. Я даже с ним в чем-то согласен.

- Приехали, ты…

Дальнейшие рассуждения трех сталкеров больше не интересовали Радика. Из-за стеллажей появился бармен и кивком головы пригласил того пройти к служебной двери. Араб поднялся, поправил ремень висевшей все это время на плече снайперской винтовки и направился в указанное место. Дверь была бронированной с металлическим косяком, вмонтированным в толстую кирпичную стену. Послышался шум отпираемого замка, затем скрип засова, шуршание цепи. Наконец, дверь открылась, и Радик вошел в служебное помещение.

Он уже был здесь раньше и не раз. Обстановка изменилась в деталях. Шкафы, горы ящиков и всякой бытовой утвари, банки с консервами и совершенно военные цинки. Из освещения только фонарик в руке бармена, да тусклый отблеск с внутренней стороны стойки. Вариант защиты – чужой человек не сразу сориентируется во тьме… если только он без ПНВ. Луч фонаря указал на металлический стол с разложенными на нем предметами: пакетами сухого пайка, новым детектором, винтовкой, мятой металлической флягой.

- А патроны?

- Вот. – бармен нехотя снял с полки и поставил на стол выкрашенный зеленой краской цинк. – Бери, сколько нужно.

Радику не требовалось повторять дважды. Привычным движением распечатав ящик, он принялся горстями вынимать оттуда патроны и рассовывать их по карманам. Торговец и хотел бы обратить внимание араба на то, что торопиться вовсе не следует, что его никто не прогоняет, а место тут совершенно безопасное, даже с некоторым подобием шумоизоляции – вон, даже гомона в баре почти не слышно, но не стал. Такому парню виднее что и как делать в Зоне. Ишь ты, палец ему в трофеи приволок. Экий выродок. Ну, а если решил припасы в карманы прятать, значит, есть на то основания.

На дне цинка оставалось с десяток патронов, когда Радик переключился на винтовку. Винтовка снайперская специальная – ВСС «Винторез». Оказывается, ошибался он насчет бармена, оружие оказалось совсем новым, в заводской смазке, таких Радику еще не доводилось здесь видеть. Приятная прохлада вороненой стали, элегантная полировка деревянного приклада. Оптика усыпляющее поблескивала фиолетовым сиянием линз. Вот только номер подвел – был варварски вытравлен чуть ли не молотком. Впрочем, неважно. Чудесное оружие. И что это он раньше ее не взял? Привязался к СВД.

Снимая с плеча старую винтовку, Радик силился вспомнить, где и когда заполучил «Драгунова». Не покупал и не менял – это точно. Взял у кого-то. Интересно, по доброй воле? Вряд ли. Он поставил СВД у стола и взял в руки «Винторез». Приложил к плечу, прицелился.

- ПНВ у тебя имеется?

- Нет. – бармен виновато развел руками. Жест получился театральным, Радик ему не поверил.

- Хорошо. – он положил винтовку обратно на стол и потянулся к пайкам.

Шум из зала привлек его внимание. Бармен подскочил к бронированной двери, прислушался, затем опрометью рванул к стойке. Радик, еще не полностью осознавая степень опасности, просто отпер замки и отворил дверь. Звуковая волна выстрелов и взрывов чуть не сбила его с ног. Воздух колебался, словно и не воздух вовсе, а клубничное желе. Араб едва успел отскочить обратно, как в приоткрытую дверь ударил железный баллон, в которых обычно хранят кислород для сварки. Броня прогнулась. Верхние петли не выдержали, и дверь, скрипя, согнулась пополам. Баллон, громыхая, откатился к стене. Послышались крики и стоны. В тусклом свете Радик разглядел перевернутые и отброшенные к противоположной от входа стене столы. Больше всего это напоминало баррикады. Сталкеры спрятались за ними и палили из всего, что только было. Блеснула пролетевшая по дуге граната, и зал наполнился звенящим гулом. И тут же последовал второй удар. Волна каким-то образом подхватила оглушенного Радика и отбросила к столам.

- Держись, сталкер!

Чьи-то сильные руки схватили его и перетащили в укрытие. Араб успел разглядеть шестерых стрелков и еще столько же раненых на бетонном полу.

- Чертов карлик! – крикнул один из обороняющихся и поднялся в полный рост, намереваясь дать очередь из старого «Калашникова». В тот же момент странная воздушная волна сверкающей дугой пронеслась под потолком, и незадачливый сталкер осел, припадая спиной к залитой кровью стене. Его голова гулко грохнулась рядом. Удивленный взгляд уставился на Радика.

- Что за дрянь?! – истерически завопил его сосед и разрядил полный рожок прямо в потолок. Пустая трата боеприпасов.

Протяжная нота взрыва все еще звучала в черепной коробке, когда Радик взялся за плечо своего спасителя, повернул к себе и спросил в самое ухо:

- Это еще что за дерьмо?

То ли необычный акцент так удивил сталкера, то ли деловой тон, но мужчина не сразу понял смысл вопроса. Когда же наконец до него дошло, он указал на вход и принялся объяснять, стараясь перекричать шум стрельбы.

- Это карлик. Вошел как обычный человек. Подошел к стойке, никого не нашел и как долбанет гравитацией. Мы все и разлетелись. Двоих сразу расплющило. – сталкер кивнул на бесформенные остатки плоти, свисающие со стен. – А мы за ящиками укрылись.

Подполз еще один и сообщил:

- Тоже спрятался, сучонок. Нашими же пулями отстреливается. Хрен его теперь выкуришь. Какого рожна он сюда сунулся, не пойму, все равно ведь пришлепнем?

Перезарядив автомат, он нашел щель между досок и продолжил стрельбу. Тот, что беседовал с Радиком, нервно сжимал кулаки. Видимо, лишился оружия, а ползти к автомату убитого не решался.

- Видно, его здорово прижали там, сверху, что он к нам полез. Интересно, кто. И эта его тепловая волна, черт. Он нам сейчас все укрытия спалит.

Сбоку действительно тлел перевернутый ящик.

В пылу сражения все как-то и позабыли про датчики, а между тем они надрывались истошным писком. Найдись среди защищающихся любознательный сталкер с хорошим детектором, обнаружил бы признаки необычной аномалии, которая, судя по показаниям того же детектора, находилась сейчас в помещении. И решил бы этот сталкер, что аномалия и загнала сюда карлика. Мутантов они ведь тоже жрут. Но никто не стал отвлекаться от будоражащей кровь перестрелки.

Вдруг размеренный ход мыслей Радика был прерван. В мягкую плоть мозга, будто толстый полированный гвоздь, вошла одна простая идея. Прочь отсюда! Радик огляделся по сторонам, словно впервые видел это место. Оценивающе взглянул на струхнувшего сталкера, по-прежнему сжимавшего на полу кулаки, на стреляющих, сквозь пулевое отверстие в одной из досок разглядел карлика. Тот притаился за перевернутой катушкой от кабеля, некогда служившей столом. Изредка поглядывая одним глазом из-за укрытия, он метал в противника разряды огненного вихря и подвернувшиеся под руку предметы. Впрочем, предметы уже заканчивались. И такая ярость пылала в этом красном глазе.

Дальше Радик действовал с решительной точностью, которой позавидовал бы самый опытный сталкер. Он подхватил за волосы отрубленную голову и метнул ее к карлику. Красный глаз вспыхнул, и по направлению к летящему предмету устремилась огненная дуга. Но еще до того, как мутант заметил обманку, Радик поднялся на ноги. Он намеревался вернуться в подсобное помещение, благо, дверь была открыта. Но тут его резко потянули назад. Тот самый сталкер, что недавно спас его, злобно рыча, пытался остановить араба.

- Ах ты, мразь! – кричал он. – Ты что же такое делаешь!? А-а-а!!!

Последние слова потонули в истошном вопле. Радик просто вывернул кисть державшей его руки и, не оценивая результата, прыгнул из-за баррикад к темному проходу.

Перекатившись, он первым делом потянулся к столу с лежавшими на нем пожитками. Все было на месте: и паек, и детектор, и ящик с патронами, а «Винтореза» не было. Времени оставалось в обрез. В косяк двери уже дважды попал огненный шар, не причинив, однако, никакого вреда ни металлической конструкции, ни кирпичной стене. Вот если карлик прицелится, да долбанет тем же баллоном… Радик сгреб в охапку пайки, схватил свою старую винтовку и, закидывая оружие за спину, устремился вглубь склада. Почему-то он был совершенно уверен, что бармен давно уже прокопал себе запасной выход.

В тесном и темном лабиринте стеллажей и шкафов было очень просто заблудиться, но уверенный в своей избранности араб бежал, не останавливаясь. Сам Аллах вел его к спасению. За спиной продолжалась перестрелка, то накаляясь, то оценивающе стихавшая, и, казалось, кто-то шел по пятам. Тихо. Крадучись. Карлик был физически слабым созданием, его прибить – тьфу! Тем не менее, эффект неожиданности сыграл ему на руку и позволил занять относительно выгодную позицию. Прав был тот сталкер, прихлопнут его. Он не высунется из укрытия. Тогда – человек.

Впереди послышалось шевеление. Темный силуэт с фонариком ковырялся в замке у двери. Заслышав шаги, бармен дернулся, электрический луч заметался вдоль полок. Радик ястребом метнулся к нему, намереваясь неожиданной атакой вывести того из строя, но стоило ему приблизиться, как грудь напоролась на толстый ствол ВСС.

- Спокойно, Радик. – произнес слабый задыхающийся голос. – Не дергайся и дольше проживешь.

Шаги за спиной звучали отчетливее. Продолжая целиться в араба, бармен свободной рукой толкнул ручку двери от себя. Проход открылся.

В следующее мгновение в глазах бармена отразилась темная фигура, подкравшегося сзади человека. Это было последнее, что он увидел. В руке Радика блеснуло лезвие изогнутого ножа и с хрустом погрузилось в череп, пройдя снизу под челюстью. Тут же араб отпрыгнул в сторону, и винтовка, судорожно сжимаемая рукой покойника, разродилась хлопком выстрела. Снаряд ударил преследователя в живот, отчего тот согнулся пополам, повалился на пол и застонал. Над ним тут же возникли еще двое сталкеров, но захлопнувшая дверь возвестила о том, что арабу удалось уйти. Мертвый бармен привалился к одной из своих полок, по-прежнему сжимая в руке злополучный «Винторез».

Радик действовал уверенно и спокойно. Обнаруженную на лестнице тару свалил вниз, к двери, таким образом, заблокировав ее на некоторое время. Поднялся наверх, распахнул заваленный землей люк и вылез наружу. Стемнело. Лил дождь. Среди развалин бродили какие-то люди, переговаривались, смеялись. Радик пробежал несколько метров и припал спиной к остатком кирпичной стены. Бросил на землю пайки. Стянул рюкзак и быстро уложил в него снедь. Затем, водрузив поклажу на прежнее место, снял с плеча СВД и прицелился.

Возле того места, где по расчетам должен был находиться вход в бар, присели на колено готовые к стрельбе несколько боевиков. Некоторые лежали рядом в траве. Радик повел стволом и обнаружил невдалеке второй эшелон оцепления. А уже за ними – расслабившийся и покуривающий резерв. Вот, значит, кто загнал карлика в бар. Великолепная тактика. Талантливая. Кто же это такие? Прицел вернулся ко входу в подвал. Лампа у двери так же мерно раскачивалась под порывами ветра, парусила жестяная крыша. Вдруг у самого склада возникла фигура со штурмовой винтовкой в руках в полной экипировке бойца «Монолита».

В воздухе мелькнул огонек окурка и упал возле ботинка араба. Радик оторвался от окуляра, удивленно посмотрел на бычок, затем перевел взгляд за кирпичную кладку, откуда он прилетел, и тут же встретился глазами с круглыми стеклами маски-противогаза монолитовца.

- Вот он! – прозвучал приглушенный маской голос.

Смысл восклицания совсем не понравился Радику. Стало очевидно, что цель собравшихся боевиков – он. Монолитовец вскинул автомат, прицелился и выпустил очередь в упор. Сталкер-одиночка не успевал спрятаться и невольно зажмурился.

В последнее мгновение на линии огня возник товарищ стрелявшего. Среди руин он не заметил напарника и выпрямился в полный рост, как раз тогда, когда палец стрелка надавил на спусковой крючок. Пули, выпущенные с близкого расстояния, отбросили его в сторону. Сквозь треск автоматной очереди послышались хлюпающие стоны. Растерявшийся убийца не сразу сообразил что к чему, что дало Радику необходимое время. Он приложил винтовку к плечу и одиночным выстрелом свалил монолитовца.

Между тем остальные члены атакующей группы сориентировались в новых условиях и бегом устремились к месту стычки. Радик слышал, как хрустит щебень у них под ногами. Но и сам он не собирался рассиживаться на одном месте, хотя непреодолимое желание остаться и пополнить запас времени будто якорем приковало его к этому месту. Изо всех сил стараясь разорвать узы предопределенной свыше ответственности, Радик поднялся и черным вороном метнулся прочь от преследователей. Каждый шаг, каждый вдох, каждое биение сердца сопровождалось проникновенным «Аллах велик! Аллах велик! Аллах велик!», но чувство вины никак не хотело отпускать душу Радика.

4. Долбанный райский сад.

12 мая 2012 года суббота 08:24

в 4 км к северу от юго-западного кордона, Чернобыль

- Ты кто?

Короткое дуло АКС мешало соображать, но Али сумел собраться с мыслями и отрапортовал:

- Я Али. Меня Васька к тебе направил.

- Васька, говоришь?

На лице мужчины читалось сомнение. Он появился перед арабом, стоило тому постучать по плите условным кодом. Вошел совершенно неслышно со спины и сразу же приставил к голове ствол оружия. Откуда выполз? Али вроде бы все помещения проверил, не первый раз он входит в незнакомый дом в условиях войны.

- Васька? – повторил незнакомец. – И что же Васька просил мне передать?

- Ничего.

- Вот как? И что же он просто направил тебя?

- Да. Сказал идти вдоль дороги, потом повернуть налево. Сказал, там будет кирпич.

Мужчина вдруг опустил оружие и улыбнулся.

- Ладно, расслабься. – произнес он и жестом указал следовать за ним. – Вижу, ты парень простой и бесхитростный. Мне такие нравятся. Да и Васька дурного человека ко мне не пошлет. Идем.

Они вышли наружу и обошли здание кругом. Сзади оказался люк, ведущий в подвал. Подняв одну из двух створок, мужчина жестом пригласил Али войти. Тот, как и положено, приложил руку к груди, почтительно склонил голову, после чего проследовал внутрь. Незнакомец хмыкнул и покачал головой. Потом и сам юркнул в лаз.

Подвал как подвал, и все-таки было в нем что-то неестественное. Под низким потолком – узкие будто глаза китайца окошечки. Бьющий сквозь них свет утреннего солнца золотистыми зайчиками играл на ржавых трубах, осыпавшемся кирпиче, треснувшей побелке. Полумрак каземата, казалось, оживал, и не было здесь так мрачно, как могло представиться с самого начала. Были и прочие странности. Ну, скажем, часть окон превращена была в настоящие бойницы, сквозь амбразуры которых на улицу уставились холодные дула пулеметов. И еще. В подвале, развалившись на незастеленных матрасах, спали несколько мужчин. Двое на самом виду, остальные – сколько не ясно – за ящиками.

Стоило Али спуститься, как за спиной возникла здоровенная фигура молодого мужчины славянской наружности. Одну руку тяжелым прессом он положил на плечо араба, другой лишил его автомата.

- Парень ты может и неплохой, - пожал плечами тот, что встретил Али наверху, - но осторожность не помешает. Миша вернет тебе оружие, когда я сочту нужным.

Сомнения относительно главенства здесь нового знакомого окончательно рассеялись. Да, мужчина имел вид лидера. Лицо волевое, скуластое, в меру грубое. Голос жесткий как сталь, даже не смотря на мягкость общения. Али не сомневался, что с врагами этот тип разбирается со всей жестокостью. Такие бойцы ценились на вес золота. Таких тренировали отдельно, особо. Посылали за границу. Такой бы и не смог стать смертником. Такие жизнь любят, от того так сильно держат за горло свою судьбу. Впрочем, все эти мысли относились к далекому дому. Возможно, тут, в Зоне, иные критерии настоящего воина. Аллах, как мало он знает об этом месте.

Мужчина тем временем уселся на табурет возле одной из амбразур и закурил. Верзила встал возле него и чуть поодаль. Телохранитель. Сейчас будет допрос.

- Я еще раз прошу простить меня за беспокойство. – начал Али с почтением. – Но я совершенно не знаю, куда идти. И, я извиняюсь, не знаю твоего имени.

Улыбка стекла с лица мужчины. Он недоверчиво склонил голову.

- Как же не знаешь? Сам назвал меня. Там, на кухне. Сказал, что Васька тебя к Кирпичу направил.

- Так, Кирпич это ты? – мгновенно сориентировался араб. – Я просто хотел удостовериться.

А сам подумал: ну надо же. Вот если бы не упомянул тогда о том кирпиче на знаке, пришил бы он меня еще в доме. Снова повезло. Слава Аллаху! И еще подумал, что не просто так он имя себе выбрал. По крайней мере, цвет лица точно ему соответствовал.

Кирпич, по всей видимости, окончательно удовлетворил свои сомнения насчет гостя. Откинувшись к стене, он положил ногу на ногу и долго затянулся. Сизый дым орнаментом бухарского ковра переливался в лучах солнца.

- Ну, так как там Васька?

- Вообще-то, он хотел, чтобы его звали Василием.

Кирпич расхохотался.

- Точно! Узнаю Ваську! Василий, значит? Ну, пусть так. Эка птица. Так где ты его встретил?

- Совсем недалеко. Километрах в трех к югу.

Хозяин и охранник переглянулись.

- Не врешь? Да-да, понимаю, что не врешь. С чего бы тебе? Как же это он мимо прошел? И куда же он двигался? Не на блокпост, в самом деле.

- Думаю, именно туда. Я слышал выстрелы, когда уходил оттуда. Мне кажется, он попал под огонь.

Новость никак не задела задумавшегося Кирпича. Проведя рукой, по ежику чуть седых волос, он поинтересовался:

- Сам-то ты откуда взялся? Я сперва решил, что с ЧАЭС, вид у тебя больно потерянный. Такие только оттуда и приходят. Сейчас вижу, что не простой ты бродяга.

- Я из-за кордона пришел.

Кирпич ударил ладонью о колено.

- Так и думал! – воскликнул он. – С подарком к кому идешь?

- Я тебя не понимаю.

- Зачем в Зону полез, спрашиваю.

Али осмотрелся. Внимательно и оценивающе на амбала-охранника, на хозяина, с подозрением на спящих. Глаза у бодрствующих были голубые-голубые, почти прозрачные. Фигуры уж больно налитые влагой, мясистые. Не его они были племени. Знал об этом, когда шел сюда, но не думал, что это помешает. А теперь вот встал вопрос, и придется отвечать. Тогда тоже так стоял, а тот американец в отутюженной форме также ждал ответа.

- Моим братьям нужна помощь.

- Каким еще братьям? – искренне удивился Кирпич.

- Братьям по вере. Аллах дал нам силу духовную, но прочие силы истощились. Враг топчет мою землю.

- Это Чечню что ли? – вдруг подал голос телохранитель. Он весь напрягся, даже говорил сквозь зубы.

- Нет, но про Чечню я слышал. Я из Ирака.

Парень виновато опустил глаза.

- Ирак, говоришь? – снова завел Кирпич. – Вот, значит, как. А по-русски где так навострился говорить?

- Я в МГУ на филфаке учился.

- Вон оно что. Богатый что ли?

- Почему богатый? – не понял Али.

- А там без связей или без денег делать нечего. Или у тебя связи были, а, Али? Да, собственно, и не важно. Значит, тебя в Зону прислали деньги зарабатывать. Не скажу, что это мудрое решение.

Али заколебался. Решалась его судьба и правота тех, кто рассказывал ему про Зону.

- Здесь помимо денег должны быть иные ценности. – осторожно проговорил он.

- Это верно. – Кирпич бросил на пол бычок и затушил его носком ботинка. – Вот, значит, что братьям-мусульманам понадобилось. Артефакты решил искать. Зону нашу обворовывать. Ну да, как же я сразу не догадался. Все уже давно за ними охотятся, пришел черед и арабов вступить в гонку. Ты хотя бы примерно представляешь себе, что здесь творится и что такое артефакты? Знаешь ты, как их добыть? Как сохранить? Что ты вообще знаешь? Чего ты сюда пришел?

Допрос превращался в сцену ревности. Причем объектом вожделения Кирпича была, как это не странно, Зона. Вот именно так, с большой буквы. Зона. Так же и Василий говорил. Али вдруг уверился, что подними он любого в подвале, тот тоже назовет зону Зоной.

- Я не хотел тебя беспокоить. Скажи, и я уйду.

Кирпич встал, прошелся взад вперед по подвалу.

- Вот что. – начал он бесцветным деловым тоном. – Хотя я и не приветствую иноверцев, лишний человек мне не помешает. Кроме того, тебе все равно нужно с чего-то начинать. Вот и займешься делом. По ходу уяснишь некоторые наши особенности. Сам должен понимать, что заработать сразу и много тебе здесь не удастся. Если отказываешься, так и скажи.

Али отрицательно покачал головой.

- У тебя будет еще время обдумать свое решение. – заверил его Кирпич таким тоном, каким обычно добросовестные отцы смиряются с тем, что их чада начинают курить. – Это я к тому, что со временем Зона привяжет тебя к себе, и сбежать от нее будет очень непросто. А пока первые дни еще можешь считать себя свободным. Решишь выйти из игры, так я тебе даже помогу. Но после…

Хозяин подвала многозначительно поднял палец. Этот жест мог означать и просто призыв подумать и взвесить все за и против, и демонстрацию его опыта, дескать, слушай меня, салага, а мог подразумевать нечто более ценное для понимания именно сейчас. Али вдруг ярко представил себе гибель Василия, который – араб теперь нисколько в этом не сомневался, - решил покончить с Зоной и выбраться за кордон. Да, пожалуй, именно это и имел ввиду Кирпич. Да что же они все так ее страшатся?

- Могу я спросить?

Кирпич и его телохранитель Миша уставились на Али, будто он при них проклял Бога. Ну да, его голос звучал так, будто он и не думал опасаться за свою жизнь, а ведь они именно этого и добивались. Хозяин кивнул.

- Слушай, я бывал на войне. – начал Али, которому вдруг нестерпимо захотелось наконец расставить все точки над i. – И под пулями я ходил, был, как вы говорите, на волосок от смерти. Я как-нибудь разберусь. Так чего ты поднимаешь панику раньше времени? Хочешь поставить меня на место? Я не на что не претендую, просто хочу начать свое дело. Если я тебе конкурент, тогда давай работать сообща.

- Не хочешь паниковать, значит? – Кирпич сплюнул. – Твое дело. Это даже хорошо. Но я тебя предупредил. А насчет конкуренции, так тут Зона сама решит, кому и с кем работать, ясно? А пока даже не думай ставить себя вровень со мной. Ты для начала выживи здесь.

С этими словами он поднялся и скрылся за стеной ящиков. За ним последовал Миша. Тут же хлопнула дверь, и Али остался наедине со спящими работниками Кирпича. За окошками тем временем вставало солнце. Щебетание птиц стало совершенно нестерпимым. В голове у Али вертелась и никак не желала покинуть его одна фраза. Она казалась ему совершенно дикой по причине своей в некоторой степени богохульственной природы, а во-вторых, она звучала почему-то на русском. Может быть потому, что язык пророка не мог так ярко и живо описать первые впечатления об этом месте. Долбанный райский сад! – пульсировало в висках у араба. И будто в подтверждение тому золотой луч вырвал из подвальной полутьмы оставленный на табурете «Калашников» Али – верное орудие воинов Аллаха.

5. В потоке Голубого Дуная.

11 сентября 2012 года вторник 23:55

лес в 5 км к западу от Припяти, Чернобыль

По-кошачьи мягко Радик спрыгнул на дно холодного окопа. Темная фигура, стоявшая к нему спиной, дернулась и резко обернулась. Араб едва успел перехватить направленный на него автомат за цевье и поднять высоко вверх. Выстрела не последовало. Оба замерли и теперь напоминали бронзовые статуи.

Дождь не прекращался. Ледяными ручьями стекал со складок плаща, бил по лицу и шумел, шумел. Ночь вступила в свои права, и разглядеть что либо в сгустившейся тьме не представлялось возможным. Разве что, глаза того, кто хотел увидеть, продолжительной практикой были приспособлены к ночному видению, или у наблюдателя должен был быть ПНВ. Таким прибором как раз обладал владелец окопа, а Радику повезло с глазами. Они внимательно разглядывали друг друга.

- Нужно было мне сразу догадаться, что это ты.

Мужской голос заметно приглушали и дождь, и блестящее забрало черного шлема, но в нем отчетливо слышалось облегчение. Радик отпустил ствол и отошел от знакомого.

- У меня весь периметр утыкан датчиками, но, ты же знаешь, что мое снабжение ограничено, так что понять, где проник неприятель невозможно. Каждый раз приходится выбираться наружу и проверять. В девяноста девяти процентах случаев это – или кабан или зомби. Оставшийся процент приходится на тебя, друг мой.

Они пожали руки.

- Прошу.

Радик последовал в указанном направлении. Окоп имел Т-образную форму, длинная «ножка» вела к землянке, удачно замаскированной под стволом рухнувшего дерева. Дверь простая, сколоченная из бревен, да и внутреннее убранство едва ли соответствовало желаемому уровню комфорта. Тусклая лампочка вырывала из темноты бревенчатые стены, такие грязные, что местами их невозможно было отличить от земли. Меж бревен просочились коренья и трава. Пол был завален черноземом вперемешку с мусором. Единственная мебель – грубо сколоченный стол и два табурета – скорее отталкивала, чем вызывала желание присесть. Тем не менее, Радик с порога направился к одному из табуретов и сел. Снайперскую винтовку поставил у ног. Справедливости ради стоит упомянуть, что он все-таки смахнул с сидения горку земли.

- Ты мне все прикрытие поломаешь. – усмехнулся знакомый.

Мужчина к тому времени стянул с головы шлем и, улыбаясь, глядел на Радика. Он был молод и весьма хорош собой. Безусловно подтянут. Как и Радика его голову покрывала прическа иссиня-черных волос, но именно прическа, а не как у того – стог сена, кроме того, в ней совсем не было седины. Мужчина прошел к противоположной стене и зачем-то запустил руку под потолочное перекрытие.

Вдруг где-то в глубине заурчал электромотор. Кусок сруба дрогнул, провалился внутрь и медленно со скрипом поехал в сторону. Во тьму землянки ворвалось ослепительное голубоватое сияние. Радик даже зажмурился и приложил руку к глазам. Когда проход открылся, и щелкнули фиксаторы фальш-двери, араб с кряхтением поднялся и, пригнувшись, прошел внутрь. За ним тенью последовал молодой человек.

Да уж, тому было что скрывать за высокотехнологичным запором. За дверью располагалась самая настоящая лаборатория. Она сверкала хромированной сталью и стеклом, будоражила воображение массой непонятных простому посетителю приборов, расставленных на многочисленных столах, пугала своей замкнутостью и, одновременно, множеством связанных помещений. На первый взгляд площадь укрытия была не так уж велика, однако опытный наблюдатель без сомнения оценил бы ее размер не менее чем в приличный баскетбольный зал. Потолок, правда, давил, Радик едва не касался его головой. Бетонные стены и сеть ржавых труб по углам несколько портили фантастическую атмосферу.

Из глубины лаборатории доносилась легкая классическая музыка. Молодой мужчина запер дверь и прошел на свет.

- Ну, Радик, дай-ка мне на тебя посмотреть. У-у, неважно выглядишь, дружище. Опять ввязался в какую-нибудь передрягу? Ладно-ладно, потом расскажешь. Мы все тут, рано или поздно, во что-нибудь да попадаем. Не покалечат тебя, так ты покалечишь другого.

- Радик?

Молодой женский голос предвосхитил появление его обладательницы. Из-за матовой стеклянной ширмы вышла девушка в белом плаще, накинутом поверх такого же, как и у всех здесь собравшихся, черного комбинезона. В руках она держала изящный «Хеклер и Кох». Но, разглядев в пришельце знакомого, она с радостным визгом бросилась ему на шею.

- Макс, ну почему ты меня не предупредил, что он придет? – с притворной обидой спросила девушка, пока Радик пытался аккуратно высвободиться из ее объятий.

- Салам-алейкум, Настя. – только и проговорил он.

- Привет, бродяга.

- Я и сам, честно говоря, удивлен его визиту. – ответил Макс, с улыбкой наблюдая за встречей старых друзей. – Но ни в коем случае не расстроен, не пойми меня неправильно, Радик.

- Все в порядке. – ответил ему араб; Настя, наконец, оставила его в покое и теперь смотрела, будто не верила своим глазам. – Я бы и не пришел так рано, но у меня возникли проблемы. Прости меня, что перекладываю их часть на тебя.

- Да что ты. – махнула рукой Настя. – Мы всегда тебе рады. Ой, а это что такое?

Она подняла полу халата, испачканную свежей кровью. Повернулась было назад, откуда вышла, но передумала и посмотрела на Радика.

- Да у тебя кровь течет! – воскликнула она и указала на плащ, где в районе бедра поблескивало багряное пятно.

- Пустяки.

- Ничего себе пустяки!

- Слушай ее, она теперь от тебя не отстанет. – улыбнулся Макс с таким видом, словно и не было вовсе никакой крови.

Рядом со входом выстроились четыре металлических шкафчика. Двое из них были заперты, двое – открыты. Радик подошел к свободному, стянул с себя рюкзак, поставил на дно шкафчика, на крючок повесил плащ, аккуратно прислонил к стенке СВД. Все это он проделал спокойно, без единого признака тревоги или неуверенности. Здесь он чувствовал себя в безопасности, почти дома. Чуть отошел, выйдя на свет, и осмотрел рану. Штанина на левом бедре и в самом деле была изодрана: спереди – маленькая ровная дырочка, сзади – рваная окровавленная дыра. И никакой боли.

Продолжая улыбаться, Макс покачал головой.

- Со своими оберегами ты себя до смерти заморишь, а когда помрешь, не заметишь.

Молодой человек указал на пояс араба, где, помимо кобуры, ножа, фляги и аптечки, развешаны были разнообразные блестящие побрякушки, по типу брелков. Радик даже не обратил внимания на ироничный тон друга.

- На все воля Аллаха. – ответил он.

Вместе они прошли в соседнее помещение, отгороженное от остальных стеклянной ширмой. Там, в окружении столиков с хирургическим инструментарием их ждала Настя. Она стояла возле операционного стола, сверкающего в свете нависшей над ним бестеневой лампы. Рядом, параллельно с первым возвышался второй стол. На нем покоилась некая масса, сейчас накрытая белой простыней.

- Не обращай внимания. – кивнул на него Макс. – Часть наших исследований. Забирайся вот сюда. Так, осторожно, тут очень скользко. Хорошо.

Узнавший о ранении Радик с каждой секундой все больше слабел и на операционный стол не запрыгнул и даже не залез, а заполз. Тут же растянулся вдоль. Максу пришлось поднять и уложить его ноги, обутые в грязные ботинки. После чего молодой человек взял протянутые девушкой маску и перчатки, и облачился в них. Сама же Настя времени зря не теряла. Взяв с одного из столиков ножницы, она лихо распорола брюки в месте ранения. Потом принялась укладывать вокруг раны белоснежные полотенца, подготавливая операционное поле. Макс тем временем пододвигал какую-то аппаратуру.

Радик был на грани полной отключки. Его разум еще как-то сопротивлялся обмороку, но вот тело окончательно перестало им восприниматься и его слушать. Он не заметил, как рукав был закатан, как наложили жгут и пустили лекарство по вене. Сознание то вспыхивало, то потухало, но не желало полностью пропасть. После укола потеряла смысл и эта бесполезная борьба. Голова запрокинулась. Полузакрытые глаза уставились на яркий овал лампы. И почему-то этот свет показался Радику таким знакомым, таким теплым. На бесконечно голубом фоне сияло ослепительное солнце. Обнаженное, лишенное облаков небо раскинулось перед ним очаровательной женщиной, манящей своей таинственной открытостью. Такая родная, такая близкая, такая чистая. Чистое небо. Лазурный дар Аллаха. Послышался шелест листвы, детский смех, соперничавший с щебетанием птиц. Теплый ветерок нежными пальчиками ласкал лицо, открытую грудь, руки и ноги. Иногда в его порывах ощущалось покалывание вездесущего песка, но это было приятное неудобство, как смущение взрослого мужчины в обществе любимой пожилой матери.

- Готов. – сообщил Макс, оторвавшись от диагностического экрана. – Можешь начинать.

Он опутал проводами голову Радика, налепил датчики на грудь, наложил на руку манжету с манометром. Монитор мерно попискивал в такт с биением усталого сердца. Однако Настя не спешила со скальпелем. Вместо этого она присела на корточки так, что ее глаза оказались на уровне ремня араба.

- Посмотри-ка, - произнесла она, - тут у него что-то новенькое. Я такого раньше не встречала.

- Что там?

- Не знаю. Какой-то артефакт, но только странной формы. Похож на песочные часы.

Настя взялась было за брелок, как вдруг жилистая рука, обтянутая смуглой кожей, схватила ее за грудь и оттолкнула в сторону. Девушка отлетела к стене и, судорожно сцепив руки на груди, во все глаза уставилась на неприходящего в сознание Радика. Его рука вновь потеряла силу и теперь безвольно свисала со стола.

- Все в порядке. – успокоил ее подошедший Макс. – Тебе просто не следовало его трогать. Радик показывал его мне однажды. Раньше он носил его на груди на цепочке. Теперь почему-то перевесил. – он пожал плечами. – В любом случае, мы должны помнить, что он не простой человек, и его инстинкты вполне могут жить собственной жизнью. Видимо, эта штучка имеет для него жизненно важное значение, и он не расстанется с ней даже на краю смерти. Ну, все прошло? Давай-ка его побыстрее заштопаем и пойдем уже спать. Меня качает от недосыпа.

Настя коротко кивнула, подошла к столу. Макс уложил руку Радика на место и, обойдя стол, встал напротив.

- Ранение сквозное. – сообщила девушка, осматривая рану. – Повреждены мягкие ткани. Крупные сосуды целы. Нервы тоже. Кость не задета. Но мышцы вывернуты наизнанку. Как он вообще ходил, не понимаю. Все эти его артефакты.

- Я ему уже сказал.

Обработав рану, Настя приступила к операции. Процедура предстояла несложная по врачебным меркам, однако отсутствие крови несколько обескураживало. Ведь именно так порой приходится поступать – пустить кровь, чтобы определить насколько живы еще ткани. В данном случае необходимо было удалить омертвевшие участки мышц, дабы впредь они не представляли угрозы заражения продуктами разложения и не стали фоном для развития раневой инфекции. Это как раз и являлось проблемой, Насте пришлось интуитивно определять, какую часть иссекать, а какую оставить. Стоит отдать должное ее мастерству, она великолепно справилась со своей задачей, хоть и промокла насквозь от напряжения.

- Все. – выдохнула она, вытирая рукавом лоб. – Сейчас закрою рану, перевяжу, и можно будет его будить.

- А стоит? Нет, в самом деле, уже ночь. Пускай отдохнет до утра.

Макс явно был настроен на сон. Что ж, он прав, но только отчасти.

- Утром мы его можем больше и не увидеть. – ответила девушка. – А мне необходимо убедить его задержаться у нас и закончить лечение. Он ведь ноги лишится, это ты понимаешь?

Макс пожал плечами. Он был больше чем уверен, что на Радике все заживет как на собаке. А если и станет плохо, то он забьется в свою нору, где он периодически отсиживается, и регенерирует. Мутант все-таки. Впрочем, может и не мутант. Пока что тесты не выявили отклонений, а психологическое обследование он категорически отказывается проходить. Артефакты, в которых он неплохо разобрался, по крайней мере, в их практической ценности в Зоне, восстановят его. В любом случае, Настя права, и Радик уйдет утром, а он должен ему еще кое-что рассказать, что будет полезно для них обоих. И потом, он ведь пришел сюда за помощью, и не нога его беспокоила, а что-то другое. Исчезнет утром, так и не узнают, в чем было дело.

- Ладно. – кивнул Макс. – Сейчас я его растормошу.

- Не напрягайся, я в порядке. – глухой голос, искаженный акцентом, заставил обоих молодых людей вздрогнуть. – Это у вас Штраус?

Радик по-прежнему лежал неподвижно, глаза его были закрыты. Настя, как раз заканчивавшая накладывать швы, с удивлением посмотрела на раненную ногу, на иглу.

- Да ведь я, получается, тебя на живую шила. – изумилась она.

- Ничего, я не почувствовал.

Макс покачал головой, мол, что же Зона с людьми творит. И подумал, а откуда этот грязный араб знает, что играет Штраус? По лаборатории как раз растекались волны «Голубого Дуная».

- Так что же это? – повторил Радик свой вопрос.

- Ты прав. Это Штраус. Но с чего…

- Сам не понимаю, друг мой. – араб дождался, пока Настя наложит пластырь на шов, сел. – Я как будто уже слышал эту мелодию раньше.

- Раньше? – заинтересовался Макс. – Ты не говорил мне ничего про «раньше».

- Я говорил, что ничего не помню.

- Но сейчас-то ты вспомнил. – поддержала его Настя, она уже стянула перчатки и сняла маску.

- Только мелодию, а остальное… Не могу.

Он спрыгнул на пол и побрел в соседнее помещение, едва припадая на левую ногу. Настя и Макс переглянулись. Парень в очередной раз – который уже за этот долгий вечер? – пожал плечами. Радик добрел до кухни и уселся на хромированный стул, откинулся на спинку.

- Пить хочу. – пробормотал он. – Вода у вас есть?

Он хотел добавить что-то еще, может, извиниться за грубоватый тон, но не смог. Силы были на исходе, а на самом деле не было никаких сил, только странная энергия, почерпнутая из комбинации артефактов на поясе. Настя засуетилась у холодильника, Макс сел напротив. В кондиционированном воздухе лаборатории по-прежнему плескались волны вальса. Чуть приглушенный свет навевал сон и в некоторой степени тоскливость. Макс вдруг остро ощутил тонны бетона и земли над головой, сковывающие их стены, холод подземелья и жесткость металлической мебели. Взглянул на напарницу, но та была занята с пузатой бутылкой. Вопреки обыкновению он почему-то не стал ей помогать. Огляделся. Поморщился. Так он себя чувствовал на поверхности, во владениях Зоны. Но здесь внизу они старались сохранить частичку здоровой жизни, насколько это было возможно, разумеется. Как же она сюда пробралась? Радик! Вот она причина. Сидит и отрешенно смотрит в одну точку. Его-то Зона крепко прихватила и тащится за ним словно вцепившаяся зубами собака.

- Ты говорил о проблемах. – решил напомнить он сталкеру.

Радик как раз взял из рук Насти стакан и принялся жадно пить. Свободной рукой он показал, что сейчас ответит, просит лишь подождать. Девушка поставила рядом с Максом банку газировки, но тот не притронулся к ней, ждал Радика.

- За мной устроили охоту. – наконец сообщил он.

- Вот как? И кто же?

- Монолит.

Макс призадумался. Радик был человеком прямым и открытым, он не стал бы лгать или нагнетать обстановку. Если сказал, значит так оно и есть. К тому же, он был опытным сталкером и без труда ориентировался не только в поведении коренных жителей Зоны – зомби, мутантов, но и в мотивах действий населяющих ее людей. Хотя заявление, что целая группировка охотится за одним единственным человеком, выглядела несколько неправдоподобной.

- С чего ты взял?

- Они разгромили бар сталкеров в Припяти.

- Ну и что. Обычное дело, устроили облаву. Этот бар, кстати сказать, был у них как заноза в заднице. Располагался, считай, прямо на их территории. Так что, мотив у них был. А ты что был в баре, когда они вломились? Ты сейчас оттуда?

Радик кивнул.

- И они охотятся за тобой?

Снова кивок.

- Понятно. Ну что, не знаю, чем это ты им насолил, но ты правильно поступил, что пришел сразу к нам. Верно, Настя?

- Ага, оттуда, правда, долго идти, но ведь добрался. А вот дальше бы с таким ранением ты не выдержал.

- Спасибо. – поклонился Радик, приложив руку к груди. – Я навечно ваш должник. Да, они охотятся именно за мной. У них есть для этого все основания.

- Расскажешь?

- Да. Я встречался с ними и не раз. И все время выходил победителем. Монолит потерял много людей из-за меня, потому они решили положить этому конец.

- Ну, понятно. – Макс почесал в затылке. – А чем они тебе-то не угодили?

Радик посмотрел на него, потом на Настю, будто решая, можно ли их посвятить в тайну. Наконец, заговорщицки произнес:

- Их дела – происки шайтана. Они – его приспешники. Одним своим существованием они оскверняют святыню, не говоря уже о том, что считают ее своей.

- Это ты об их монолите? – уточнила девушка.

- Да. Это не просто монолит.

- Это – исполнитель желаний. – усмехнулся было Макс, но Радик так на него зыркнул, что тому пришлось поспешно замахать руками, прибавляя. – Да, ладно-ладно, пусть он остается твоей святыней. Мне все равно. Я туда не стремлюсь и Настю вон постоянно отговариваю.

Перевести все в шутку не удалось. Тогда парень принял серьезную мину и заговорил, глядя Радику точно в глаза.

- Ну что же, если Монолит за тебя взялся, мы ответим ему тем же. У меня есть подозрения, что та информация, которую я для тебя добыл связана с их группировкой. Да-да, то, что ты рассказывал про подземелья демонов, ну, или джиннов, как тебе больше нравится, я подверг проверке и анализу. Скажу сразу, я не надеялся на успех и взялся за работу, можно сказать, от скуки. А оно раз и получилось. В общем, все как ты и говорил. Подземные ходы под Припятью с несколькими скрытыми входами. Похоже на их пресловутую базу, которую никто не может отыскать. Выяснить это оказалось не просто, но интересно. Все началось с того, что камеры, которых я понатыкал по всей Зоне, отметили исчезновение некоторых особо значимых людей в районе Припяти. Это был первый этап. Я очертил примерный радиус скрытых подземных сооружений. Потом…

- У тебя есть карта?

Макс на мгновение растерялся, но тут же пришел в себя:

- А, человек действия. Все правильно, на пальцах тут не объяснишь. Пойдем.

Все трое встали и направились в кабинет. Как и прочие помещения это было отгорожено от остальных панелью из матового стекла. Оно было значительно меньше по площади и содержало стол, стул и высокий металлический шкаф с выдвигающимися ящиками. Все ящики были закрыты на замок. Макс уселся за стол и включил компьютер. После непродолжительной загрузки на экране возникло изображение незнакомой Радику эмблемы. Молодой человек поспешно ввел требуемый пароль и вошел в операционную систему.

Навигационная программа вспыхнула голубым окном и развернула на экране карту знакомой Радику территории. Первое время он и сам пользовался чем-то подобным, обнаруженным среди файлов музыки, порнухи и прочей дребедени в КПК одного сталкера, любезно предоставившего ему свои вещи. Сам он, конечно, погиб. Потом, выучив ее наизусть, Радик перестал обращаться к карте. Кроме того, складывалось впечатление, что он и без того ее знает, просто подзабыл. Так или иначе, но араб нисколько не удивился подробному плану Максу. Однако, присмотревшись внимательнее, он обнаружил ранее неизвестные обозначения в местах, где по его разумению должно быть пусто.

- Это – тактическая схема Зоны по состоянию на полдень девятого сентября, то есть, позавчерашней давности. – пояснил Макс. – Изменения появились, но незначительные. Например, как ты говоришь, монолитовцы разгромили бар сталкеров в Припяти.

Он ткнул пальцем в торец темного прямоугольника, означающего дом на краю города. Потом перевел курсор мыши к панели инструментов на краю экрана и нажал одну из кнопок. Монитор тут же вспыхнул красками всех цветов радуги.

- Вот, смотри. Позавчера возле бара не было никаких признаков Монолита, все они находились на севере. Видишь, серым цветом? Мне следовало бы обратить на это внимание. Все-таки подозрительно их отсутствие, но, сам понимаешь, за всем не уследить, к тому же по таким косвенным признакам. Так, теперь смотри, что я нашел.

Макс прокрутил карту в сторону, немного отдалил.

- Здесь. – палец указывал на серое с многоцветными вкраплениями пятно, которое с запада растворялось, а на востоке сходилось к одной точке и резко обрывалось. – Такое впечатление, что все, кто проходил мимо этого места, бесследно исчезали, или же появлялись ниоткуда. Понимаешь?

Радик кивнул и, широким жестом указав на карту, спросил:

- Как тебе удается получить эти данные?

Макс с кривой усмешкой взглянул сначала на Настю, потом снова на Радика.

- Это мои профессиональные секреты, дружище. Скажу только, что без специального многомиллионного оборудования у меня ничего не вышло бы. Хотя само по себе оборудование не важно. Им нужно управлять и настраивать.

Девушка почему-то мило так улыбнулась.

Радик тем временем, осознав, что добиться больших объяснений не удастся, принялся изучать местность. С высоты все казалось таким простым, даже элементарным. Здания стоят будто начерченные по линейке, деревья и кусты не представляют собой опасности, а между тем вся эта территория – один большой лабиринт из аномалий, зон повышенной радиации и смертельных ловушек в виде затаившихся за углом зомби. А подземелье, если оно существует, без сомнения кишит кровососами и снорками. Макс, заметив его интерес, щелкнул по одной из иконок и на экране появился снимок пятиэтажного жилого дома. Как и прочие строения это было давно покинуто людьми и теперь смотрелось как руины давно канувшей в лету цивилизации. Отчасти так оно и было.

- Это – здание, где обрываются все следы. Ничего особенного, не так ли? Вот и я ничего не заподозрил. Пойти туда и посмотреть поближе я сейчас не могу, и не спрашивай почему. Просто не могу и все тут. Одним словом, я могу только строить догадки, а они таковы: исчезнуть такое количество людей в одном доме не могло, значит есть выход, но не на поверхности, значит, под землей. Понял? Твоя теория подтвердилась. Там действительно есть какие-то сооружения, по которым толпы народа перемещаются из одной точки в другую. У сожалению, точку выхода я не обнаружил, но уверен, что она не одна. И по поводу демонов ты оказался прав. Этот Монолит – сущие дьяволы.

Радик вполне спокойно воспринял достаточно эмоциональное окончание рассказа. Но это внешне. Внутри него все кипело. Необъяснимая ярость готова была прорвать грудь и жгла, будто раскаленное олово. Он глубоко вздохнул, пытаясь прогнать наваждение. Немного отпустило.

- Мне пора идти. – неожиданно заявил он и поднялся.

Будто повинуясь его воле, раскрученный вальс вздрогнул последней нотой и замолчал.

В наступившей тишине Макс, ожидавший подобной реакции, не поднялся ему навстречу, а просто взял со стола банку газировки, открыл ее и отхлебнул бодрящего напитка. Настя же напротив вдруг зарделась румянцем, вскочила с кресла.

- Ты никуда не пойдешь! – повелительным тоном произнесла она и добавила уже мягче. – С такой раной я не могу тебя отпустить. Все-таки я несу некоторую ответственность за твое здоровье, пойми.

Араб остановился. Бросив взгляд на беспечно потягивающего лимонад Макса, он обратился к девушке. Он вообще всегда предпочитал разговаривать с мужчиной, а Настю порой просто не замечал. На этот раз, видимо, что-то в тоне тонкого женского голоса заставило его пренебречь обычным правилом.

- Мне следует торопиться. Я не имею права рассиживаться здесь.

- Но рана… - начала было Настя.

- Пустяки. Переживу.

- А вот и не переживешь. – авторитетно заявила она. – Сейчас острый период, в любой момент может начаться воспалительный процесс.

- На все воля Аллаха.

Сигнал тревоги пронзил тишину, как пуля пробивает череп. Присутствующие вздрогнули, разве что Макс был готов к неожиданности. Не мешкая, он вернулся к компьютеру и запустил очередную программу. В голубоватом сиянии монитора его лицо исказилось сомнением.

- Странно, - повернулся он к спутникам, - периметр прорван в двух местах.

Он ввел код и отключил сирену.

- Что будешь делать? – спросила Настя без особого энтузиазма, поскольку наверняка знала ответ.

- Выйду и посмотрю в чем дело.

- Я с тобой. – заявил Радик.

Молодой человек и девушка совсем не удивились его предложению. Действительно, ведь он и так уходит от них. Макс коротко кивнул и направился к выходу. Там он достал из металлического шкафа автомат – всегда удивлявший Радика необычный стрелковый комплекс в литом черном кожухе, – повесил его на спину, взял пистолет, приладил его в кобуре на правом бедре. Араб подобрал свою потертую снайперку.

Женщины в любой ситуации остаются женщинами, - подумал Радик, глядя на девушку. Она сложила на груди руки и выглядела как богородица на христианских иконах. Полна сочувствия, это хрупкое создание. И при том, что это хрупкое создание само без труда уложит любого нарушителя их заповедного схрона. Сам Радик не видел, как действует Настя, но замечал за ней особые едва уловимые… повадки? Да, повадки, как у кошки, у хищника. Именно так. Ласковая дома, она могла быть смертельно опасной в дикой природе. Ее движения были плавными, но быстрыми, фигура – подтянутой, а походка пружинистая и совершенно беззвучная. Она держала свой маленький МР-10 настолько привычно, что не оставалось никаких сомнений, что она и это огнедышащее чудище в бою сливались в одно целое.

Она проводила их беспокойным взглядом. Так и стояла у шлюза, пока створка не закрылась. Стоило бы задуматься, что еще помимо Зоны связывало этих двоих. Такое сочувствие не дарят кому попало. Что касается его, Радика, то ответ был очевиден. Когда-то она спасла его, вытащила с того света, даже наградила именем. Благодаря этой женщине он заново родился. Он мог бы назвать ее второй матерью. Именно материнские чувства она испытывала к нему. Он это чувствовал, как чувствовал саму Зону. Это были глубокие базовые переживания, вытравить которые неспособна ни одна катастрофа. А что насчет Макса? Здесь ощущения касались более сложных душевных переживаний, на которые он по какой-то причине сейчас не был способен. Раньше мог, а сейчас нет. Зона.

Ночь вступила в свои права. На небе появились звезды. Звезды! Удивительное дело – здесь так редко можно увидеть звездное небо. Обычно оно затянуто мрачной пеленой туч, низких, давящих, пожирающих свет и волю. Эта ночь казалась бескрайней, величественной, царской. Мириады далеких солнц сверкали на Млечном Пути подобно бриллиантам в монаршей короне, покоящейся на черном бархате. Их блеск отражался от каждой капли росы, от каждого древесного листа, отчего мир вокруг наполнялся сказкой и волшебством.

Странная это была парочка. Двое мужчин, вроде бы одного роста, но один шел, гордо выпрямившись, а второй будто припадал к земле и крался словно ящерка. На первом был одет плащ, развевавшийся на призрачном ночном ветру будто крыло ворона. Мужчина чуть прихрамывал на левую ногу. Его спутник был облачен к облегающий черный комбинезон и двигался подобно призраку – бесшумно и незаметно. Ворон и призрак.

Прежде чем выбраться из окопа и направиться к сработавшим датчикам, Макс припал к пулемету и внимательно осмотрел местность вокруг. Он вглядывался в темноту и прислушивался к тишине. То же самое сделал Радик и то же ничего не обнаружил.

Периметр имел в радиусе около сотни метров и по большей части скрывался в непролазных зарослях дремучего леса. Здесь и днем-то на третий шаг заплутаешь, а тем более ночью. Макс двигался вперед, постоянно сверяясь с данными карманного компьютера и датчика. На глазах у него причудливо бугрился окулярами прибор ночного видения. Радик не отставал, удивительным образом ориентируясь в кромешной тьме, рассеять которую не способны были ни звезды, ни магия сказочной ночи. Настя как-то пошутила, что он, пышущий накопленной радиацией, просто светится в темноте, а Макс тогда ответил, что просто благодаря облучению у него появились сверхспособности. И таким серьезным тоном это было сказано, хотя Радик не понял ни причины веселья, ни повода для скепсиса.

- Я потому пошел к периметру, - начал вдруг Макс, - что в том месте, где сработала тревога есть старая тропинка. Она давно заросла, но еще заметна. Она ведет к особняку – дому посреди леса. Кто там раньше жил – непонятно. Возможно, местные охотники организовали охотничий домик. Раньше, как я слышал, здесь, как и сейчас, живности хватало.

- Думаешь, это люди?

- Именно. Зверье – оно чувствует жилье человека, даже заброшенное и лишний раз к нему не суется. Наши звери не исключение. Бросаются на стоянки только во время выброса, а выброса сейчас нет. В остальном шарахаются в окрестностях. Это точно, проверено опытом. Так что, люди это, дружище. Как, кстати, твоя нога?

Радик для верности ощупал бедро. На пальцах осталась теплая кровь, но только потому, что он с силой надавил на рану, пытаясь вызвать хоть какие-нибудь ощущения в раненной конечности. Ничего. Только небольшое кровотечение и слабость.

- Идти могу.

Макс кивнул на ходу.

Спустя пять минут они остановились меж двух березок. Едва заметный блеск росы выдал натянутую между ними на уровне голени тонкую металлическую струну. Макс пригнулся и почти не касаясь растяжки провел вдоль нее рукой сначала в одну, а затем в другую сторону. От датчика, укрепленного на левой березе, струна продолжалась дальше к пышному кусту, напоминавшему карликовый стог сена, а вот справа обнаружился обрыв. Молодой человек указал арабу на траву.

- Видишь, - прошептал он, - тропа.

Тропинка действительно имела место. Такие характерны были для постоянных путей кабанов. Они своими карикатурно маленькими копытцами протаптывали такие вдоль и поперек по всей Зоне. Опытный сталкер способен был заранее предсказать их появление по таким знакам. Тем не менее, то была вовсе не кобанья дорога, но, как и говорил Макс, заброшенная человечья. Более того, именно в том месте, где должна была находиться сигнальная струна, трава была припечатана ребристой подошвой армейского ботинка. Макс приложил указательный палец к губам и дал знак следовать за ним.

Вскоре показался «особняк». Настоящий охотничий домик, Радик видел такие в старых фильмах про злых волшебниц, да еще в детских книжках про волка, которого поймали-таки охотники. Если бы он был способен к полноценным воспоминаниям, то наверняка бы обратил внимание на эти образы, но стоило ему выбраться на поверхность, как Зона продолжила выжигать его мозг, а потому ни «детские книжки», ни старые сказки никак не коснулись его эмоциональной части. Просто очередной элемент местности, имевший аналоги в далекой памяти.

Воспаленный разум бессознательно искал основания для впечатлений и подспудно выстраивал картину мира по тем фрагментарным образам, до которых еще не добралась Зона. В травмированной памяти вспыхнул непонятный, но отдаленно знакомый термин: «архетип». Что он означал оставалось неизвестным, но он, определенно, имел отношение к странному – Радик сам понимал, что оно было странным – мировосприятию окружающей действительности с ее аномалиями, мутантами, сталкерами, артефактами. Этот мир населяли огнедышащие ифриты и могущественные джины, прозрачные, словно сам воздух, но сильные и способные разорвать человека в клочки. Восставшие из могил мертвецы, лишенные душ, или воины с потухшими глазами, чей дух крепко окован шайтаном. Чудовищные гулы – слепые псы, питающиеся страхами человека, и их собратья – уродливые монстры с телом собаки и мордой шайтана. Да и сам дух Зла, пронизывающий пространство вокруг сердца Зоны, где сокрыто его логово под пятой Аллаха. Связи, происхождение и мотивы существ, населявших Зону, были очевидны, будто он всегда это знал, будто все это пылающими буквами было начертано в самой глубине его души, а до нее шайтан пока не добрался.

Не добрался?

Нет! Аллах хранит его! Иначе как объяснить, что он еще жив? Как объяснить существование таинственных часов? А смерть неверных – лишь благое деяние в угоду Всевышнему. Он стоял подле его престола, прокравшись через лагерь демонов. Он выжил, окруженный смертоносным дыханием шайтана, и продолжает жить во имя Аллаха!

Радик жил в волшебном мире магии и темного колдовства, потому что только так он мог объяснить происходящее вокруг. Его рациональная часть разума была словно срезана, и каждый раз, когда сознание обращалось к ней, мысли проваливались, будто в пустоту, а потом они искали обходной путь и находили его в мрачном подземелье древних мифов и легенд. Потому он был избранным витязем, воином Ислама, в одиночку ведущим неравный бой с нечистью.

Макс остановился в десяти метрах от входа в дом. На небольшой очищенной от зарослей площадке перед дверью виднелся массивный, спиленный почти под самые корни пень, а в нем торчал топор с длинным толстым топорищем. Радик черной тенью возвышался во тьме, не решаясь, однако, сделать первый шаг, предоставляя товарищу право принятия решения. Макс был опытным сталкером, по крайней мере, казался таковым, а потому не спешил. Он внимательно прислушивался к окружающей их тишине, фиксируя внимание на каждом подозрительном шорохе. Радик доверял ему. Он понимал, что Макс не станет попусту тратить время, как не будет лишний раз торопиться.

Спустя минуту затишья с обратной стороны дома послышалась возня, а затем отчетливый звук шагов в траве. Послышались голоса. Мужчины беззвучно скрылись в зарослях.

- Еще минута, и я уйду отсюда. – ворчал басовитый мужской голос. – Я не намерен подставляться ради человека, который даже прийти вовремя не может.

- Успокойся. – уговаривал его вкрадчивый женский голос. – Он появится с минуты на минуту.

- Может он уже мертв! В наших лесах…

- В ваших лесах он уже больше года и знает как себя вести. От тебя требуется потерпеть и выполнить свою часть сделки. Тебе за это платят.

- Мне платят за то, чтобы я в определенное время встретил определенного человека, а не точил лясы с женщиной.

Последнее слово было произнесено с нескрываемым презрением. Впрочем, его собеседница, казалось, вовсе не заметила брезгливого тона. Она продолжала ровным голосом:

- Начальник – человек щедрый. Тебе стоит спокойно объяснить ему ситуацию, и он компенсирует твои неудобства. Но только спокойно объяснить.

- Я так и поступлю. – заверил ее мужчина. – Будь уверена.

Из-за угла дома появилась его громадная фигура. Радик едва разглядел черты грубого лица с массивной челюстью и низкими надбровными дугами, но одного силуэта двухметровой фигуры было достаточно, чтобы понять – перед ними не простой сталкер. Здоровяков Зона не любила и оставляла в живых только особенно сильных и телом и духом. Как правило, выживали настоящие убийцы, для которых свернуть шею заведомо слабому противнику обычное дело. Грубая сила. Если придется вступить с ним в схватку, прямая атака будет обречена на поражение. Мужчина тем временем остановился и обернулся к собеседнице, по-прежнему скрывавшейся за углом здания.

- Не нравитесь вы мне. Ох как не нравитесь. Чую, не в проводники вы меня взяли.

- С чего это у тебя такая подозрительность?

- А с того. Ты говоришь, что твой друг уже год, как сталкером ходит. Зачем ему тогда я? Нет, постой, не перебивай, дай мне сказать. И эта щедрость. Такое расточительство бывает в одном случае – если платить не собираешься. Ну, что? Угадал я?

- Нет. Начальник не ходил в центр Зоны, к ЧАЭС. А ты там был. Верно?

Маленькая голова на бычьей шее кивнула. По каким-то едва уловимым признакам Радик понял, что громила врет, понял так же, что женщина это знает и лишь играет с верзилой, как кошка с клубком пряжи. Она продолжала:

- Ну а если начальник окажется внутри, тогда, я уверена, ты получишь еще и премию. То, что там скрывается, позволит ему щедро наградить своих помощников.

- Исполнитель желаний?

Женщина хмыкнула:

- Ты в это веришь?

- Вы верите. Почему нельзя мне?

- Мы не верим. Исполнитель желаний, золотой шар, джинн – как его еще называют? – не более чем легенда. Нет. Начальник идет в центр не за желанием, но за богатством. Ты понимаешь, я не могу тебе всего сказать.

Здоровяк кивнул. Он повернулся и направился к пню. Следом за ним появилась таинственная незнакомка. То, что она. Наконец, вышла из укрытия нисколько не пролило свет на ее личность. В черном обтягивающем комбинезоне она почти полностью сливалась с окружающей тьмой. Маска скрывала лицо. Радик даже засомневался, а был ли слышимый голос ее подлинным. Однако мистический образ делал ее личность особо запоминающейся. Сюда же включить редкий в Зоне автомат Штайер AUG AJ с ночным прицелом и подствольным гранатометом, висящий на спине, да особую кошачью абсолютно неслышную походку. Ей бы хвост, да острые уши. Опытному сталкеру не составит особого труда узнать ее в каком-нибудь баре, будь она даже в другой одежде или вовсе без нее. Впрочем, кошачьими повадками здесь обладали многие.

Великан могучей рукой выдрал из пня топор и без лишних слов запустил его в ближайшее дерево, будто и не топор это был, а перочинный нож. Толстенный ствол содрогнулся от удара, посыпались листья, когда сталь с хрустом погрузилась в ничего не подозревавшую древесину. Где-то наверху недовольно прокаркала ворона. Галантным жестом мужчина пригласил спутницу присесть. К изумлению Радика она приняла его приглашение и по-женски грациозно опустила округлые ягодицы, затянутые в плотную ткань, на пень. Сам здоровяк прислонился спиной к стене дома.

Сложив руки на груди, он заявил:

- А я знаю вас, ребята. Знаю, кто вы такие.

При этом он улыбнулся, как оскалился. Девушка, не смотря на хищное выражение его лица, ничуть не смутилась. Она кокетливо положила ногу на ногу и ответила непринужденным тоном:

- Ничего удивительного. Я тоже о тебе наслышана.

- Ха! Слухи! Знала бы ты, что я делал на самом деле. О таком в барах не рассказывают. А о вас много толкуют.

- Интересно.

Женщина была уверена в своем превосходстве и поэтому позволяла мужчине продолжать. Он и продолжил.

- Вы из той чокнутой банды, что организовали весь этот ад. Да-да, как видишь, я сразу все просек. Собственно, поэтому-то и решил поработать на вас. Интересно мне узнать, что за каша у вас варится.

- И что же ты знаешь?

- Знаю, знаю. Любой в Зоне наслышан про ваше сообщество.

Тут Радик заметил, как напрягся его товарищ. Даже не заметил, почувствовал. Так, дрогнули парочка мышечных волокон, но прожженному сталкеру, каким был Радик, этого вполне хватило. Макс вслушивался в разговор двух незнакомцев с удвоенным вниманием. Забеспокоилась и женщина. Она оглянулась вокруг, будто проверяла, не подслушивает ли их кто-нибудь.

- И что же говорят в Зоне? – сохранить прежний тон ей не удалось, голос слегка дрожал.

Это подействовало на здоровяка как допинг. Язык его, и без того без костей, вдруг заработал как помело:

- Учудили на ЧАЭС черти что, теперь вот ныкаетесь по углам, чтобы вас не поймали. Мне Ванька друг рассказывал, как поймал одного из ваших, точнее, тот сам к нему пришел. Убежища просил. Рваный, голодный, оборванный. Что называется, попал в свой собственный капкан. Ну, Ванька, ясное дело, его приютил, а того и прорвало на откровенность. Рассказал он ему все как есть. Опосля, правда, помер. В горячке он был. Ванька решил, что исповедовался тот. Наверное, так и есть. Еще бы! Такой грех на себе держать.

Сталкер замолчал, оценивая реакцию слушательницы. Сделать это было трудно. Лицо – это зеркало души человека и главный монитор его эмоций – скрывалось за маской. Зато поза ее переменилась. Она больше не сидела нога на ногу, а, скрестив руки и ноги, выпрямилась, словно ей шест вместо хребта вставили. Верзила видел это и был весьма доволен собой.

- Решили вы ба-альшой эксперимент над всем человечеством поставить и соорудили Зону. Умысел у вас был благородный, но коварный, да только не додумали, и все повернулось не так, как ожидали. Хотели вы мир от войн, от катастроф человеческих, от загрязнений спасти, да не вышло. Вот и машинка ваша адская вышла из под контроля. Хотели мозги людские контролировать, чтобы, дескать, все жили, как положено. А с человеком такое не канает, ясно? Вот и машинке вашей ясно стало. Она решила, что весь мир – это не для нее, и взялась за одну лишь Зону.

- Бред какой-то. – выдохнула женщина.

- Бред не бред, а вы, как обычно, еще больше навредили. Нельзя человечество спасать. Все это – Утопия. Нужно позволить людям самим вершить свою судьбу, а уж если Земля решит избавиться от нас, у нее есть методы сделать это на раз-два. Я так думаю. Тем более нельзя в мозги соваться или в природу человеческую. Обязательно найдется кто-то, на кого все эти ухищрения не подействуют, и вся система рухнет. А на ее развалинах будут пировать уроды и выродки, как в Зоне получилось.

- Это тебе твой друг рассказал? А ему – умирающий сталкер?

- Тяжело правду-то слушать?

- По-моему, тот был просто в бреду. – интонация женщины казалась странной: не то она злилась, не то истерично посмеивалась над рассказчиком.

- Да, ладно тебе. – махнул рукой тот. – Не оправдывайся. Вы, «зеленые», сколько себя помню, всякий раз что-нибудь эдакое делаете, не подумав вовсе. Вот и с Зоной так вышло. Ваша экология – полное фуфло. Все эти выступления, блокирование нефтяных вышек, танкеров, пикеты в столицах. А потом – самое крупное – Зона. И опять прокол.

- «Зеленые»? Ну-ну.

- Да называйтесь вы, как хотите! Знай только, что я буду за каждым вашим шагом следить.

Женщина вновь закинула ногу на ногу и по-новому, как бы непринужденно, взглянула на сталкера. Тот заелозил спиной по бревенчатой стене, завертелся. Наконец, махнув, рукой сказал:

- Да, ну тебя, в самом деле. Делайте, что хотите, потому что поздно уже что-либо делать. Пойду я пройдусь. Шум какой-то за домом. Как бы не кабан.

С этими словами он поспешно скрылся за углом здания.

«Дурак», - послышалось недовольное замечание женщины. А Макс печально покачал головой. Заметивший это Радик так и не понял, что опечалило его друга. Была ли причина в том, что сказал сталкер, а говорил он о страшных вещах. Или его обеспокоила непрошибаемость женщины, которую, вот так запросто, обвинили чуть ли не в ближайшей гибели всего мира, а ей было все равно. Либо Макс хотел услышать что-то совсем другое. Да, он действительно вслушивался в слова этого верзилы, но не услышал желаемого. Что же его интересует? «Зеленые»? Радик не помнил такой группировки. Промелькнувшее ненароком слово «сообщество» (кажется, именно после него Макс так заинтересовался незнакомцами) почти не вызвало никаких ассоциаций. Почти…

В следующее мгновение, Радик коброй отпрыгнул в сторону, в кусты. Перекувырнувшись, он поднялся на ноги и беззвучно отбежал от прежнего места на несколько десятков шагов. И только когда неожиданно сработавший инстинкт позволил ему остановиться, он оглянулся и увидел, что заставило его скрыться бегством.

Женщина больше не сидела, а поднялась и с автоматом наизготовку медленно приближалась к тому самому месту, где он был несколько секунд назад. А там, меж черных сучьев, сплелись в единую черную массу две фигуры: Макс, пытающийся высвободиться из страшного захвата, и стоявший за ним мужчина, огромной рукой обвивший его шею. Свободной рукой пришелец удерживал внизу пистолет Макса. Легонько подтолкнув его вперед, он вышел к женщине.

- Там был второй. – хриплым голосом произнес неизвестный. – Проверь.

Радик не нуждался в повторении. Он лишь успел заметить, как женщина с автоматом повернулась в его сторону – как она заметила? – и устремился в заросли.

Динамика дальнейших событий напоминала вальс. В голове у Радика беспрестанно крутилась мелодия не так давно слышанного «Голубого Дуная», и каждый его шаг, и каждый шаг его «партнерши» накладывались на кружащий ритм классической музыки. Они кружили друг против друга, а темные стволы деревьев бальными парами толкались между и вокруг них. Их разделяло значительное расстояние, тем не менее, они были связаны будто два магнита. Призрачный свет звезд освещал их подобно канделябрам со свечами, а листва, порой тронутая легким ветерком, шелестела бархатными портьерами.

Выстрел! Ближайший ствол взорвался щепками, больно ударив Радика в щеку. По раздавшемуся хлопку и по скользящей тени он определил местоположение противника. Вынув из набедренной кобуры пистолет – верный ТТ, - прицелился и выстрелил в ответ. В ночной тиши залп показался раскатом грома. Обладая солидным боевым опытом и поистине нечеловеческой ловкостью, Радик сумел передислоцироваться до того, как раздалась целая серия ответных хлопков. Озлобленными пчелами пули прочертили уже опустевшее пространство. Стало ясно, что безопасно прикончить врага ему удастся, лишь незаметно подкравшись сзади. Любая лобовая атака, тем более, с применением его довольно-таки громкого огнестрельного оружия обречена на провал. Араб спрятал пистолет, пригнулся и медленно-медленно, словно тигр, побрел к своей жертве.

Все было бы хорошо, если бы в ход событий не вмешался третий. Этот не стеснял себя правилами вальса, и шагал сквозь лес поперек бурелому и зарослям. Тот самый здоровенный сталкер. На его могучем плече висел массивный пулемет (в темноте трудно было разобрать его модель, но определенно он был снят с БТР или с танка). И шел он точно наперерез Радику.

Каким бы отличным сталкером ни был Радик, он все равно умудрился не заметить приближающейся опасности. Габаритный противник двигался на редкость бесшумно и появился возле араба черным призраком. Выхватить оружие он не успел, удалось лишь нырнуть под дуло пулемета и тем самым спастись от неминуемой гибели.

- Он здесь! – закричал верзила напарнице, тем самым пресекая пальбу в свою сторону. – Скорее сюда, пока не убежал.

Он не хотел смерти араба. Он держал его на мушке, но не убивал. Радик смотрел в его самодовольные, сияющие в звездной темноте, стального цвета глаза и видел в них нездоровое, почти непредсказуемое торжество. Такое в Зоне случается. Многие на горьком опыте усвоили правило – сначала стреляй, а потом задавай вопросы. Но этот бугай чувствовал превосходство над соперником, а потому решил оставить его в живых, поиграть, как кошка играет с мышкой. Не характерное поведение для Зоны. И Зона ответила ему тем же.

Со стороны охотничьего домика раздался истошный вопль. На мгновение, на какую-нибудь долю секунды, сталкер перевел внимание с жертвы на новый раздражитель. И Радик… Нет, просто так он не сумел бы столь быстро среагировать, но на его поясе болталась дюжина брелков-артефактов, амулетов, оберег, некоторые из которых во много раз ускоряли принятие решения. Да и сама обстановка требовала быстроты реакции. И Радик с отчаянием загнанного зверя прыгнул снизу вверх на сталкера.

Через три минуты все было кончено. Радик и Макс стояли у домика над трупом женщины, череп которой был расколот пополам топором, вонзившимся точно посреди лба. Невдалеке валялось тело мужчины, пленившего Макса. А еще поодаль – неказистая туша контролера, также мертвого.

Макс выглядел недовольным, и Радик готов был разделить его неудовлетворение. Еще бы! Он, тренированный боец, подготовленный и технически, и физически лучше него самого, позволил поймать себя. Да Радик бы помер от стыда за такое. Впрочем, нет, помер бы он совсем не от стыда. И не позволил бы поймать себя живым. Зона ему этого не простила бы. Аллах не миловал бы. Хотя у Макса, судя по выражению лица, было иное мнение на этот счет. Вероятно, он считал его, Радика, повинным в своих бедах, потому что смотрел на него шакалом. С чего бы это?

Араб попытался вспомнить события, предшествовавшие развязке. Он уже свыкся с тем, что далекое прошлое было скрыто от него мраком, но недавние события так же теряли свою целостность, связность и яркость, словно бы растворялись в тумане. В попытке прогнать наваждение пришлось тряхнуть головой, но результат не радовал. Тогда Радик принял единственно верное решение – он обратился с молитвой к Аллаху.

Глубокая вера пронизывала его существо. С каждым словом, давно потерявшим смысл и теперь произносимым автоматически, но оттого с не меньшим усердием и покорностью, пелена постепенно растворялась, уступая место выпуклым образам столь недавнего пошлого.

Вот он подныривает под дуло пулемета громадного сталкера. Хватает одной рукой ствол, отводит его вверх и в сторону. Оружие изрыгает пламя, а его хозяин проклятия. Вторая рука машинально ныряет под полу плаща и появляется с блестящим лезвием, которое в ту же секунду вонзается в сердце сталкера. Глупец не носил никакой защиты. Самодовольный дурак!

Что же потом? Женщина. Макс. Его пленитель…

Потом повторился вопль со стороны дома. Радик, как не желал задержаться над трупом, все-таки последовал туда и почти сразу же ощутил свинцовую тяжесть, наполнившую черепную коробку, затмившую взор, разорвавшую барабанные перепонки. От неожиданности он споткнулся и, повалившись на мокрую листву, зажмурился чуть не до судорог в веках и закрыл руками уши. Это помогло. Приоткрыв один глаз, Радик приподнялся и на корточках побрел к дому. То, что в таком состоянии он был абсолютно беззащитен, он по какой-то причине не понимал и двигался, словно гвоздь, влекомый магнитом. Когда сквозь спутанный узор веток и стволов появился силуэт дома, Радик обнаружил невдалеке в кустах свернувшуюся в калачик ту самую незнакомку в черном. Она скулила и перекатывалась с боку на бок. Она была врагом, смертельно опасным врагом… Была когда-то… Сейчас перед ним валялось человеческое существо, такое же беспомощное, как и сам Радик.

Снова крик, и вторивший ему стон. Кричала женщина. Кажется, и сам Радик завопил. Он снова упал, но на этот раз сразу же, как был по-пластунски пополз вперед. Заплывшие глаза едва различали две фигуры, стоящие друг напротив друга и третью, корчившуюся в судорогах у их ног. В одном из стоящих Радик различил Макса. Тот держал на мушке странное человекоподобное существо, но не стрелял. Казалось, он никак не мог точно прицелиться, поводил автоматом из стороны в сторону, а чудовище приближалось к нему медленно, но уверенно.

Наконец, Макс выстрелил. Пуля прошла далеко в стороне от монстра. Молодой человек неуверенно отступил назад. В это же время Радик пересекал заросли кустарника, выползая на открытую площадку позади своего товарища, как вдруг зацепился поясом за ветку. Желание двигаться, достичь скорее страшного существа и погибнуть от его руки было практически непреодолимо. Мужчина раздраженно потянулся к поясу, и тут его рука коснулась неправильной формы предмета, привязанного шнурком к ремню. Приятная игольчатая волна поползла вдоль руки к плечу, а от него по всему телу. Оно вновь принадлежало своему истинному владельцу. Кипя от гнева, Радик вперился немигающим взглядом в чудовище, которое, было ясно по выражению его физиономии, начало понимать, что его власть над этим человеком подходит к концу.

В руке Радик по-прежнему сжимал нож. Нечеловеческим, но вполне естественным для Зоны, прыжком он преодолел разделявшее их расстояние и всадил лезвие в грудь монстра. Сила прыжка оказалась настолько велика, что противники кубарем полетели на землю. Не выпуская оружия из рук, араб подобно дикому коту отскочил от врага. Теперь они замерли друг напротив друга. Их взгляды встретились, и, казалось, искра проскочила в месте их соприкосновения. Лицо мутанта исказилось гримасой ненависти, похороненной глубоко в извращенном страшными метаморфозами мозге. Радик ответил ему тем же. И существо испугалось. Вид человека не был настолько же мерзким, но тот факт, что он посмел сопротивляться ему, что он перешел в атаку, ранил его, встревожил монстра. Он приподнялся с земли, но не полностью, а как снорк, припадая к земле, издал протяжный вой и метнулся в сторону леса.

Макс опустил автомат и теперь стоял, тряся головой, словно пытался избавиться от пелены перед глазами. И незнакомец, пленивший было Макса, больше не корчился в судорогах. Радик как раз пробегал мимо него, преследуя отступающего противника, как вдруг мужчина дернулся и схватил его за ногу. Араб не удержал равновесие и снова повалился наземь.

Мысль, что контроль над телом и разумом мужчины утрачен, быстро покинула Радика, стоило тому заглянуть в безумные глаза нападавшего. Он совершенно не помнил, видел ли раньше сумасшедших – может, и видел, - но зомби навидался будь здоров. Этот не казался обычным зомби, но был однозначно безумен. Это безумие доставляло ему страдание, и он был рад избавиться от него, потому и тянулся скрюченными пальцами к горлу своей жертвы. Гибель Радика сулила ему облегчение. Так, по крайней мере его убеждал тот, иной внутренний голос.

Радик ничего этого не знал. Он просто видел перед собой человека, стремившегося его задушить. В следующую секунду он узнал так же, что человек был неплохим бойцом – направленный в него нож был ловко перехвачен и выбит из руки. Металл звонко ударился о подвернувшийся на земле камень. Вот ведь случайность. Мягкая, пропитанная влагой почва поглощала почти все звуки, как и сверкающая ночь краски, но лезвие угодило именно на камень. Клинок звенел протяжно, будто камертон. Радику показалось, что на время его звучания пелена слетела с глаз мужчины, и он посмотрел на него с удивлением. Большего он не увидел. Окончательно пришедший в себя Макс ударом ботинка в область шейного сочленения вырубил противника. Что-то хрустнуло, и тот обмяк.

- Черт побери. – выругался Макс, проверив его пульс и не обнаружив такового.

Радик тем временем поднялся на ноги. Вдохнул. Этот вдох наполнил его легкие одновременно прохладой и огнем. Он так и не вздохнул с того самого момента, как громадный сталкер направил на него дуло своего чудовищного пулемета. Так и прошел из леса до дома на одном дыхании.

- Ты в порядке?

Вопрос Макса вернул его к действительности. Дыхание – странная штука. Достаточно сосредоточиться на нем, как можно полностью отключиться от реальности. Кому как не Радику-снайперу это знать. Вот и отключился.

- Угу. – кивнул он и добавил. – Ты тоже.

Макс криво усмехнулся. Араб не спрашивал, он утверждал. Как будто заранее знал его состояние.

- Это не контролер. – рассуждал Радик, подбирая с земли нож. – Я не смотрел ему в глаза. Он захватил меня еще в лесу.

- Да, странный тип. Жалко, что убежал. И вот этого жаль, что прикончил. Кто же они такие?

- Верзила тоже мертв. А женщину можно поймать.

- Девка! – воскликнул Макс и взял автомат наизготовку.

С осознанием опасности прозвучал и выстрел. Мужчины оказались на долю секунды быстрее. Упали на землю и червями устремились в лес. Второй выстрел был произведен скорее наугад, но оказался намного точнее первого. Фонтанчик грязи и мокрой листвы поднялся у самого лица Макса. Вскоре черные заросли поглотили мужчин.

- Она нужна мне живой. – шепнул на последок Макс.

Вальс продолжился. На этот раз мелодия не звучала. Звуки отсутствовали напрочь. Малейший шорох мог выдать местоположение противника, как и выстрел в сторону предполагаемой опасности демаскировал бы стрелка. Все внимание было сосредоточено не только на звуках и едва заметных во тьме очертаниях леса, но и запахах и даже тактильных ощущениях. Влажная, почти болотистая почва едва уловимо подрагивала при каждом шаге. Радик перешел на очень плавную поступь. Это оказалось сложно. Не смотря на скрытный образ жизни, он, тем не менее, никогда прежде не волновался на свой шаг. А Макс, которого он вскоре потерял из виду, сноровисто ступал по земле с изяществом барса. Профессионал.

Хрустнула ветка. Радик резко направил дуло во тьму, медленно присел. Прислушался. Ничего. Если это и была их соперница, она почла за лучшее затаиться и ждать. Что же, Радику такой сценарий был по душе. Он привычно расслабил все тело за исключением вытянутых рук с оружием. Дыхание стало ровным и неглубоким. Сознание растворилось в окружающем мире и лишь в одной точке сохранился фокус – в месте предполагаемого нахождения таинственной женщины.

Прошла долгая минута. Может быть, она так же ждет его? И где Макс? Тоже сидит в засаде?

***

Вздох! Да-да, где-то там, в глубокой ночи кто-то вздохнул. Именно там, куда целился Радик. Стрелять из пистолета по невидимому врагу было бы глупостью. Он добился чего хотел: подождал и определил местоположение противника. Теперь медленно и незаметно приблизиться к нему хотя бы на расстояние прицельной стрельбы. Макс просил не убивать ее. Ну, что же, он ее ранит, лишит возможности оказывать сопротивление. Радик двинулся вперед.

Любой сталкер позавидовал бы тому, насколько скрытно умудрился он пройти сквозь переплетение стволов и веток. Длинный плащ не помешал, длинный ствол винтовки за спиной не задел ни единого листочка. И, наконец, араб черной тенью возник возле притаившейся в сплетении корней старого дуба человекоподобной фигурой. Монстр!

Темно-карие глаза Радика нашли выцветшие глаза чудовища. Мутант издал не то рык, не то стон, и, не оставляя сталкеру времени на раздумья, бросился на него. Сбив его с ног, он каким-то образом умудрился зацепиться за ремень винтовки и продолжал скакать сквозь чащу, волоча за собой Радика. Тут же с двух сторон застрекотали автоматные выстрелы. Пули рубили в щепки древесину, но не останавливали паникующего монстра. Вот он выпрыгнул на поляну перед домом, и призрачные звезды плеснули на его бледную кожу молочный свет. Мутант чуть притормозил, что позволило Радику высвободиться. Он прицелился и выстрелил в спину убегающему противнику. Жуткое порождение Зоны взвыло, но продолжило отступление. И где-то возле того места, где совсем недавно они с Максом следили за неизвестными сталкерами, мутант неожиданно замер, замотал головой в замешательстве, принялся размахивать тонкими руками, будто силился удержать равновесие, и в следующую секунду поднялся в воздух. Там его закружила неведомая сила, продолжая поднимать. Скорость вращения увеличилась, вой зверя превратился в звук вращающегося винта, наподобие так часто слышимого вертолетного. И на самом пике этой мучительной звуковой волны – хлопок, и кровавые остатки тела разлетелись в разные стороны.

Радик заворожено наблюдал за происходящим, позабыв об опасности. Ему и раньше приходилось видеть гибель кабанов или псов в карусели, но, вот странное дело, он еще ни разу не видел, как погибает кто-то человекоподобный. Для Радика, который пусть подсознательно, но ощущал свое родство с этими Зоновыми отпрысками, гибель мутанта вызвала глубокое чувство сострадания. Он погиб не в бою, не от его руки, а погиб сам по своей глупости. Араб больше ощущал, чем понимал, что такая смерть была недостойной столь сильного существа. Сама природа Радика, лежащая гораздо глубже его человечности, отказывалась принять это. Борись до самого конца. Рви врага, пока есть, чем рвать. Кусай его, пока есть зубы. Царапай, пока есть когти. А так умирает скот.

Пожалуй, он сам не избежал бы подобной участи, не среагируй вовремя на шевеление справа от себя. Метнувшись в сторону, он избежал попадания автоматной очереди и выиграл немного времени, достаточного для того, чтобы выяснить, что магазин пистолета пуст, что времени на его перезарядку нет, как нет его и для снятия с плеча винтовки. Все-таки он был немного монстром, рожденным Зоной, а потому, когда узкое дуло автомата поползло за ним, он вполне сориентировался в ситуации. Он находился у подножия того самого дерева, в которое вонзил топор тот здоровенный сталкер. Топорище по-прежнему торчало под углом к стволу. Радику ничего не стоило выдернуть его и, размахнувшись, ударить противника.

Почему замешкалась женщина и позволила Радику ударить себя? Виной тому была стремительность его движений, или все дело в ослабленной психической атакой мутанта реакции сталкерши? Или же крик появившегося из темноты Макса, предостерегающего Радика от убийства женщины, отвлек ее? А может животный страх перед диким зверем, загнанным в угол, и вдруг перешедшим в наступление, сковал волю нападавшей? Так или иначе, Радик первым размашистым ударом выбил грациозный автомат из рук противника, а второй обрушил на голову женщины. Хрустнули кости проломленного черепа. Тело несчастной пронзила судорога, и она осела мертвой.

- Какого черта, Радик!

Макс подбежал и склонился над трупом.

- Она нужна была мне живой.

- Тогда я был бы мертв. – без тени сомнения парировал араб. – Какой от нее толк? Эта волчица доставила бы нам много хлопот… будь она жива.

Макс тем временем обшаривал ее карманы и рюкзак. Радик отвернулся. Ему всегда было противно наблюдать за воровством. Аллах учил его не брать чужого. Странно, но в такие моменты Радик совершенно забывал, что и сам не брезговал трофеями. Выжженный мозг многое забывал, а выборочная память, искаженная религиозным фанатизмом, только усугубляла искаженное восприятие себя и окружающих. Он, воин Ислама, был непогрешим, а остальные… Падальщики.

Когда Макс закончил с ней и отправился на поиски оставшихся тел, Радик присел над убитой и снял с нее маску. Зачем? Он и сам не знал. Взрослой женщине положено скрывать лицо. Видимо, то, что он убил ее, сделало их ближе, и теперь он имел на нее право. Она была красива. Черная в темноте кровь залила высокий лоб, но нисколько не исказила лицо. На нем сохранилось удивленное, чуть беспомощное выражение. Большие черные глаза по-прежнему вопрошающе глядели на своего убийцу, будто спрашивали: ты действительно собираешься это сделать? Собираюсь, - кивнул Радик и снял с пояса песочные часы.

Через пятнадцать минут они вернулись к бункеру. Радик решил-таки принять приглашение хозяев остаться. Он устал. Его ранили. Закончились боеприпасы. К тому же остались вопросы, которые он хотел бы задать этой парочке относительно ночного происшествия. Время далеко заполночь и вряд ли разговор выйдет продуктивным, а вот на утро…

6. Не буди лихо, пока оно тихо

26 мая 2012 года суббота 18:44

дорога на Припять, Чернобыль

Наступали сумерки. Низкое закатное солнце решительно пробивалось сквозь нависшие над сырой землей облака. Четверо мужчин, стоящие в тени грязного грузовика посреди насыпной дороги, зябко кутались в плащи, а беспощадный ветер, непонятно откуда взявшийся, так и норовил распахнуть их немудреное укрытие. За рулем здоровенного «Урала» сидел еще один и курил. Ему-то что в теплой и защищенной от непогоды кабине. В такой можно уверенно переть сквозь слабой силы аномалии так, что и не заметишь. А тут какой-то ветер. Тем не менее, те, что снаружи, активно жестикулируя, пытались как можно скорее решить вопросы и спрятаться наконец в укромное место.

- Вам еще чертовски повезло, парни, что у нас сейчас трудности со снабжением, - говорил самый крепкий из всех мужчина, одетый в добротный серый камуфляж, с приличным бронежилетом и в дорогой маске, - но дать вам за это барахло больше, чем оно стоит, мы никак не можем.

- В таком случае… - начал его оппонент в грязном комбинезоне, но здоровяк его тут же осадил.

- В таком случае, почему бы нам не пришить вас на месте и не забрать то, что и так предназначалось для нас? Ответь мне. Почему я должен вообще вести с вами переговоры?

- Потому что, такие здесь правила игры.

Мужчина в сером камуфляже недовольно уставился на спутника своего собеседника. Одетый во все черное, с черной с сединой шевелюрой и черной же щетиной, он всем своим видом бросал вызов безликому сообществу Зоны. Не скрывал он и своих эмоций. На лишенном защитной маски лице светилась открытая улыбка.

- А ты, чурка, не лезь не в свое дело. – ответил ему здоровяк. – Здесь нормальные люди свои вопросы решают.

- Да, Али, я как-нибудь сам. Хорошо?

- Во-во, слушай, что тебе белый брат говорит. Итак, вот мои условия. Пять тысяч, и идите с миром. Это более чем приемлемая оплата.

- Нет, так не пойдет. Минимум десять.

- Десять? Ха! Цены падают! Пять минут назад было пятнадцать. Ну, вот что, я даю тебе ровно пять кусков и довожу до указанного тобой места. Решайся, когда еще придется прокатиться с шиком. Но только без этого.

Серый указал на араба.

- Он мой компаньон. Я не могу его бросить.

- А я твой клиент. Поэтому я всегда прав.

- Тогда мне придется отказаться.

- Тогда мне придется вас убить. – совершенно будничным тоном парировал здоровяк.

Он и его товарищ в такой же серой форме потянулись к висящим на плече автоматам. Их противники замерли в ожидании. Шевелиться не имело смысла. Любое неверное движение могло быть истолковано как акт агрессии, и тогда стрельбы не избежать. Более того, покупатели явно собирались взять их на понт и сами не стремились к вооруженному конфликту. Однако их решимость не сулила торговцам ничего хорошего. Они, безусловно, уже проиграли либо товар, либо жизнь и тот же товар.

- Неужели ты считаешь, что мы не предусмотрели такой возможности? – заговорил вдруг араб, сохраняя на лице добродушную улыбку; стоит ли говорить, что одно это способно было вывести из себя вооруженных громил. – Сколько вас? Трое? А почему нас должно быть меньше? В роще за твоей спиной сидит наш человек со снайперской винтовкой. Вы ищите неприятности, а он ищет цель. Ну, что? Обсудим условия сделки?

- Ах ты черножопая мразь. – выдохнул здоровяк, оглядываясь за спину. – Развести нас хочешь?

- Нет, просто обменять товар на деньги. Не хочешь брать, так и скажи. А задумаешь дурное, клянусь Аллахом, ты предстанешь перед ним без ушей.

- Да пошел ты! – крикнул мужчина, и в то же мгновение он и его напарник бросились в разные стороны.

Растерявшиеся сталкеры не сразу сообразили, что пришло время взяться за оружие. Заминка дала возможность их противникам занять более выгодную позицию. Тот, что здоровый, залег между задними колесами, а второй встал за двигателем. Али первым оценил ситуацию и, открыв заградительный огонь, попятился к краю дороги. Его компаньон просто упал на грязный асфальт и затарахтел автоматом. Оба они стреляли в спрятавшихся, совершенно позабыв про третьего в кабине. На их счастье, тот оказался не достаточно сообразительным. Вместо того, чтобы выйти и перестрелять нахалов, посмевших поднять руку на могучую группировку, он зачем-то завел двигатель. Сквозь оглушительные автоматные очереди и свист рикошечащих пуль на него матерился старший. Воспользовавшись сумятицей, Али перевел огонь на кабину. Стекло оказалось пуленепробиваемым. На его заляпанной грязью поверхности расцвели паутинки прямых попаданий. Водитель инстинктивно пригнулся.

Послышался крик боли. Напарник Али, схватившись за раненную ногу, свернулся клубком на дороге. Ликовавший верзила настолько обрадовался попаданию, что забыл добить свою жертву, и забыл про араба, который не преминул пустить пулю в голову наглеца. К тому времени второй боевик залез в кабину и материл водителя, чтобы он скорее уезжал. Тот, видимо, ссылаясь на отсутствие старшего, не торопился. Это дало возможность Али выползти на дорогу, приблизиться к корчившемуся в крови напарнику, сорвать с его пояса гранату и пустить ее под передний мост грузовика. После чего Али вскочил на ноги, подхватил раненного, и бросился обратно к спасительному краю дороги.

Взрыв застал их на обочине. Воздушная волна резко толкнула араба в спину, он выронил товарища и вместе с ним покатился вниз. В ушах все еще звенело, а Али уже полз наверх с твердым намерением так или иначе прикончить врага. Не впервой, еще два месяца назад он таким же способом добивал коалиционеров у себя на родине, посмевших открыто передвигаться по их дорогам. Поймали фугас. Полный грузовик солдат. Он как раз командовал атакой. Никого не оставили в живых. Живой враг – опасный враг, даже раненный. А раненые порой еще опаснее. Оглушенный водитель буквально вывалился из «Урала» и тут же был сражен короткой очередью. Пассажир с разбитым в кровь лицом без сознания привалился к двери. Али закинул автомат за спину, вынул из-за пояса пистолет и выстрелом в висок добил неприятеля.

Тяжелая тишина повисла над дорогой. Тишина и тьма. На остатки солнца наползла черная туча, лишив землю последней радости уходящего дня. В молчании умершего мира каждый шаг по грязному асфальту отдавался симфонией шумов. Али медленно, продолжая держать пистолет наготове, направился к краю.

Раздался выстрел. Араб инстинктивно – сколько раз в него стреляли! – припал к земле. За выстрелом последовал целый ряд безуспешных попыток спустить курок еще раз, но, по всей видимости, магазин был пуст.

- Эй, Вовка, ты чего дуришь? – крикнул Али сверху.

Вместо ответа послышался шум упавшего на гравий автомата. Араб осторожно приподнялся на локтях, взглянул на товарища. Тот лежал, раскинувшись на склоне. Руки, ноги – все в разные стороны. Лежал и смотрел в небо. Услыхав приближающегося Али, он, не оборачиваясь, заговорил:

- Ну и придурок же ты, мусульманин. Чего ты им про засаду запел? Смотри, что теперь вышло. Как мне дальше-то быть?

Со стороны леса послышался шорох, но тут же прекратился. Али опустил пистолет и вплотную приблизился к Вовке.

- Ты чего в меня стреляешь?

Мужчина нерадостно усмехнулся.

- Потому что убить тебя хотел, придурка. Вот чего.

- Это ты зря. Я тебе сейчас нужен. Посмотри на свою ногу.

Та действительно была в ужасном состоянии. Пуля угодила в голень под острым углом в верхней части икры и, влекомая немалой кинетической энергией, описала в мягких тканях замысловатую траекторию, выйдя в области пятки. Берец грязного ботинка оказался изодран и окровавлен, однако, только благодаря ему, стопа по-прежнему находилась на месте, а не свисала бесполезным куском мяса. Рядом валялся красный колпачок шприц-тюбика с обезболивающим, сам шприц, подрагивая в такт конвульсиям раненой конечности, торчал в бедре. Пока Али разбирался с теми наверху, напарник успел сымпровизировать простейший жгут из брючного ремня.

Вовка приподнялся, взглянул на рану и со стоном повалился назад.

- Все из-за тебя, идиота! – продолжил он свою ругань.

- Я тебе помогу.

- Убери свои грязные руки, черножопый!

- Полегче, Вовка. – предупредил араб.

- А то, что ты сделаешь? Убьешь? Брось, разве сам не видишь, что я уже не жилец? Зона меня больше не примет. Она калек не любит.

И будто в подтверждение его слов из лесу с диким поросячьим визгом выбежал кабан и побежал на мужчин. Затаился и все это время ждал, - подумал Али, отпрыгивая в сторону и снимая с плеча автомат. Дернул спусковой крючок – тишина. Закончились патроны. С этой проклятой Зоной он совсем стал забывать элементарные правила. Что может быть проще? Считать в уме количество израсходованных боеприпасов. Не сознательно, а машинально, не задумываясь, и перезаряжать при каждом удобном случае. Но это было дома, где враг – в песочном камуфляже с М-16 в руках, а здесь даже напарник готов пустить тебе пулю в лоб. Продолжая откатываться в сторону, Али поменял рожок и, даже в общем-то не целясь, пустил короткую очередь. Кабан взвыл как раз там, где Али и ожидал его видеть. Повалился на грунт, задергался, потом постепенно затих.

- Кирпич тебя прикончит. – снова заговорил Вовка, отталкивая от себя целой ногой мертвую тушу. – И правильно сделает. Давно пора. Ты решил, что общие правила не для тебя, решил, что умнее остальных.

- На все воля Аллаха. Он устанавливает правила.

- Вот бы мне так. – мужчина повернулся к арабу. – Нет, в самом деле. У тебя на все есть оправдание. Ты своим Аллахом прикрываешь любое свое действие. Забрал у Кирпича часть прибыли со сделки – Аллах подарил. Харю Мише начистил – он неправоверный, Аллах завещал таких бить. Покупатели тебе не понравились – клянусь Аллахом, ты предстанешь перед ним без ушей, или как ты там сказал. Можешь и меня теперь порешить, придурок.

- Кирпич сам виноват. – мрачно ответил араб. – Я с самого начала объяснил ему, что намерен работать самостоятельно.

- Самостоятельно? Ну да, ты же особенный, избранный Аллахом. Но запомни одно: одиночки в Зоне долго не живут. И потом, о какой работе ты говоришь? Кирпич предложил тебе накопить стартовый капитал, если угодно, а ты гробишь одно дело за другим. У нас у всех уже прилично за душой, а у тебя? Ладно, черт с ними с покупателями, они, может, и получили, что заслуживают, но грузовик-то на хрена было подрывать? Сейчас бы вернулись к Кирпичу с не сбытым товаром, зато верхом.

Мужика понесло. Али решил, что это промедол на него так действует. Дурманит, развязывает язык. Вовка потерял всякий страх смерти. Знает, что и за меньшее Али готов был глотку перегрызть. Все-таки он был его компаньон, соратник, даже друг… Нет-нет, друзей здесь у него не было. Здесь ни у кого нет друзей. Ни к чему здесь лишние привязанности. Вот и правильно, давно пора было расстаться с Кирпичом и его бандой и заняться, наконец, уже делом.

Действительно, если для начала Кирпич и казался ему удачным стечением обстоятельств, то теперь, спустя почти месяц, он изжил себя и тормозил достижение к основной цели. Цель же была простой. Заработать деньги для продолжения борьбы, но помимо этого Зона могла предоставить в руки бойцов неожиданные бонусы в виде чудесных артефактов. Некоторые из них могли бы весьма пригодиться в вооруженной борьбе против оккупантов. Например, «кровь камня», по слухам, останавливающий кровотечение, или «бенгальский огонь», сказывающийся на выносливости. Что за дурацкие названия? Но с Кирпичом он ничего из этого не найдет, ведь вся работа в его конторе заключается в доставке тех или иных грузов и возвращении назад с полученными деньгами или иными ценностями. Всего пару раз ему приходилось видеть пресловутые артефакты. Простые и дешевые безделушки, а ребята рассказывали, что попадаются куда более дорогие и действенные экземпляры. Попадаются в основном искателям, специалистам именно по поиску и сбыту произведений Зоны. Одиночкам. Которые долго в Зоне не живут. Все это – слова напуганного Зоной человека, а не мужчины! Так что, решение уже принято.

Но куда идти? Ведь он так мало знает об артефактах. Кирпич и его люди не дали ему никакой практической информации. Ссылались на то, что, дескать, рано ему еще такое знать, а на деле сами не имели представления где и как добывать их. Просто уйти от Кирпича и странствовать в поисках удачи – гиблая затея. В этом они правы, рано ему. А вот, например, приткнуться к другой группировке, которая и знает больше, и сильнее – это, пожалуй, мысль. Взять хотя бы этих, на «Урале». Одно то, что у них на закрытой территории имеется транспорт, и транспорт неплохой, одно это уже говорит о многом. А факт, что на «Урале» приехали рядовые бойцы, косвенно намекает на богатство остальной группировки. Опять же вооружение. Не старые потертые «Калашниковы», а серьезное современное оружие, даже новенькое. Так и есть, он должен попасть к ним. По любому.

- Кто это были? – спросил он уже бывшего напарника и указал пальцем себе за спину.

Тот хмыкнул и на какое-то время отвернулся от араба, однако вскоре снизошел-таки до ответа:

- А знаешь, я тебе расскажу. – его глаза злорадно сощурились. – Чтобы ты отправился прямиком к ним, а эти молодцы живо с тобой разберутся. Ты что же думаешь? Они уже знают о нас, знают о тебе. Валяй, иди. Это – монолитовцы, чокнутая группировка. Они помешаны на идее, что в центре Зоны спрятан некий Монолит – подарок нам от инопланетян. Их база как раз где-то там, в центре, и они считают его своей территорией. Раньше с ними еще можно было договориться, а сейчас они палят во все, что движется. Так что иди и не мешкай.

- Постой, монолит – это исполнитель желаний?

- Да сказки это все! Хотя нет. Да, есть такой «исполнитель желаний». Иди к нему.

- И где же мне его найти? – совершенно серьезно поинтересовался Али.

Вовка даже опешил.

- В центре. – неуверенно сказал он. – Говорят, где-то в самой ЧАЭС.

- И Монолит крутится вокруг него?

- Угу.

- Значит, мне туда. Спасибо за информацию.

Али повернулся, собираясь уходить.

- Эй, мусульманин! – окликнул его сталкер просящим тоном. – А как же я?

- Сам сказал, что одиночки здесь не живут и что Монолит уже знает про нас. Так что, всего хорошего, а мне пора.

- Ты заберешь хабар?

Даже на пороге смерти он думал о товаре. Нет, такого даже Али, прошедший все ужасы оккупационной войны с ее неизбежными спекуляциями и торговлей из-под полы, не понимал. Что может быть дороже жизни? Ни к чему ни деньги, ни хабар, когда ты мертв, или, что еще хуже, бегаешь по Зоне со снорочьим хоботом. Кстати, еще один вариант, если не выгорит дело с Монолитом. Можно стать наемным убийцей. Жизнь везде дорого стоит. С этим-то никаких проблем не будет. В Зоне наверняка найдутся неугодные другим люди. Да, проблем-то не будет, вот только совесть замучает. Как потом перед Аллахом предстать? Одно дело – убивать неверных, и совсем другое – невиновных перед Всевышним… А такие разве есть? Короче, пусть это останется пока вариантом.

- Хабар мне твой не нужен. – ответил он, глядя в умоляющие глаза сталкера. – Оставлю только то, что у меня с собой, остальное – тебе. А теперь, прощай.

И не дожидаясь дальнейших слов, он повернулся и бегом поднялся на дорогу. Припадая к земле, достиг грузовика. Потратив не больше минуты на осмотр кузова, спрыгнул на асфальт, пересек проезжую часть и нырнул в кусты на противоположной стороне.

Вовка лежал на каменистом грунте и глядел на облака. Они плыли над ним совсем рядом, казалось, протяни руку и достанешь, тряхнешь как следует и пойдет дождь. При мысли о падающих с неба холодных струях дождя сталкер вздрогнул и поморщился. Еще не хватало. И без того знобит. Он снова взглянул на раненую ногу, застонал, не от боли – ее давно не было, - от понимания неизбежности. Он умрет. Сейчас. Через час. Под утро. Не важно, скоро умрет. Пришел только один кабан, придут и другие. Придут монстры, зомби и мутанты. И так ему стало тоскливо, что, не помня себя, он потянул автомат и упер черное дуло под подбородок.

Совсем рядом ухала сова. Вовка отвел автомат в сторону, посмотрел на него с удивлением. Подвигав руками и здоровой ногой и выяснив, что те его по-прежнему слушаются, сел. Посмотрел в сторону грузовика. Саму машину он не видел, мешала насыпь, но в серое небо струился тонкий ручеек дыма из разбитого мотора, пахло горелой резиной. Сталкер перевернулся на живот и довольно уверенно принялся карабкаться наверх.

Он долго ползал вокруг мертвых тел, выискивая среди их скарба ценные вещи. Попытался забраться в кузов, но не смог. Поменял старый АК-47 на новенькую СВУ, пополнил запас патронов. Теперь, когда за спиной болталось два полных рюкзака, сталкер собрался в дорогу. И приблизившись к краю дороги, он снова услышал совиный крик. На этот раз он исходил из рощицы на противоположной стороне. Вовка развернулся посмотреть – зачем? – и почти сразу же его лобную кость пробила раскаленная пуля.

Сцена выглядела естественной. Три трупа в машине и под ней. Рядом – тело человека, убившего их, но и не уцелевшего. Вероятнее всего, прибывший на место стычки заподозрит одного из монолитовцев, чудом уцелевшего и решившего все-таки добить нападавшего, но из-за ранений в конце концов скончавшегося. А разбираться более скрупулезно никто не станет. Зона – не место для серьезных расследований. Зона – это пропавшая техника, пропавшие жизни, пропавшие души. Именно такие размышления приходили на ум Али, когда он поставил на предохранитель подобранную в грузовике СВД и направился на север к Припяти.

7. Аквариум 

12 сентября 2012 года среда 16:10

подземный бункер в 5 км к западу от Припяти, Чернобыль

Радик проспал всю ночь и весь день, впрочем, под землей не так-то просто определять время суток. В комнате, которую ему определили, напротив дивана на стене висели часы со стрелками. Подсвеченный голубоватым неоном циферблат сиял на черной стене подобно полной луне. Тиканье стрелок заставляло уставшего сталкера несколько раз пробуждаться, но успокаивающий ночной образ все время возвращал его обратно в мир снов. Кстати, яркие и насыщенные сны почему-то сразу же забывались.

Под вечер шум на кухне и запах приготовленной пищи – не консервированной, а именно приготовленной! – наконец поднял его с постели. Нога не болела, однако движения по-прежнему давались с трудом. Радик сел на кровати, обхватил голову руками и попытался сосредоточиться на предстоящем дне. Но вместо мыслей на ум приходили странные образы каких-то джинов, восточных принцев и красавиц-женщин. Он тряхнул головой, однако ни к чему, кроме головокружения, это не привело. Пытаясь справиться с подступающей тошнотой, араб повалился обратно на кровать и уставился в серый потолок.

В футуристичном подвале, этом высокотехнологичном подземелье, Радик ощущал себя будто в аквариуме. Сверху – водная гладь, вырваться из которой нет никакой возможности, снизу – дно, куда при желании можно зарыться еще глубже. Крепкие стены не казались надежными, не защищали, а скорее сковывали. Тесное пространство выставляло его напоказ. Даже живущие здесь постоянно Макс и Настя – всего лишь поблескивающие дорогой чешуей рыбки. По неписанным молчаливым правилам Макс садился работать за компьютер в то время, как Настя принимала душ в соседней комнате, отделенной всего-то полупрозрачной перепонкой, сквозь которую так отчетливо были видны ее молодые формы. Аквариум. Аквариум и есть. Дело за малым – найти наблюдателя и ценителя дорогих и не очень аквариумных рыбок.

Радик перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Его терзало непреодолимое желание сползти с кровати, забиться в темный угол и сидеть там, самому наблюдая за всеми. Однако гордость и еще что-то, напоминавшее стыд, не позволяли ему поступить в соответствии с желаниями. Тогда выбраться из чудесной золотой клетки. Вернуться обратно в родную стихию. В Зону. Где уже он сам встанет по ту сторону стекла. Впрочем, этим он лишь успокаивает себя. Там, снаружи, тот же аквариум, только большего размера. Достаточно большой, чтобы помимо мелкой рыбешки, питающейся крошками на поверхности, там поместилась стая кровожадных акул, в моменты животного голода не брезгующая ни мелкой плотвой, ни крупными конкурентами хищниками. А кто был он? Хищник? Жертва? Или же пузатый малек, вся цель жизни которого всего-навсего не попасть в пасть плотоядному собрату и отобрать добычу у такого же как и он малька? Дожить такой мелкотой до отведенного Всевышним сроком и умереть. Просто умереть, потому что пришел срок, а все это время прятаться по таким вот мелким аквариумам.

Макс никогда не рассказывал ему их с Настей историю, да Радик и не спрашивал. Какая разница из какого зоомагазина ты прибыл, главное, что теперь ты живешь вместе со всеми в этом громадном грязном аквариуме. Араб подозревал, что если подогнать парочку под выдуманную им же классификацию, то они, скорее всего, окажутся хищниками, но хищниками особого рода, не из тех, что бросаются с распахнутой пастью на все, что движется. Эти выжидают на глубине, в темноте и мраке, прислушиваются, принюхиваются, присматриваются, оценивают, порой пропуская даже очевидные цели. Их цель крупнее. Они будут вести ее, сколько потребуется, пока та, наконец, не попадет в их неожиданно распахнувшиеся ярко-розовые пасти. Тогда они станут переваривать ее долго и с удовольствием, а потом займутся следующей жертвой. Им нужны только крупные хищники. Интересно, кто подсадил их в аквариум? И кто он в таком случае в отношении к ним? Рыба-прилипала? Возможно. Лежа здесь, на дне, ему ничего не остается делать, как собирать ошметки из пасти чудовищ.

Попытка отвлечься от абстрактных представлений не привела к успеху. Обычный, казалось бы, прием, вспомнить что-то хорошее… или плохое, но вспомнить что-то и переключиться. Подобное было далеко за пределами его возможностей. Он помнил мало, а навыки и умения, неизвестно откуда у него взявшиеся, в расчет не шли. Не было ни одного зрительного воспоминания, ни слов, ни действий, только редкие вспышки эмоциональных переживаний весьма примитивного характера. Боль. Гнев. Страдание. Потеря. Такое может быть связано с чем угодно, а реальных событий, оставивших след в его искалеченной памяти, не было. Границы собственного разума, полупрозрачные барьеры, установленные помимо его воли. Кем? Аквариум. А в нем другой аквариум. А в этом третий и так далее, уровень за уровнем. Надежнейшая система с внутренним механизмом защиты. Как сверкающей сталью крепкий банковский сейф. Попытка взломать внешние запоры приведет к срабатыванию скрытого механизма, который задействует невидимый замок. Попасть в такое хранилище, а тем более выбраться из него не так-то просто, если вообще возможно.

Кем? Кто? Какое безумие гадать над столь очевидной загадкой! Грех! Предопределение. Аллах поместил его в эту клетку. Он дал ему роль воина. Бойся Аллаха, не задавай лишних вопросов, помни, тебе, в конце концов, придется предстать перед ним. И кем ты будешь стоять? Воином Ислама или сомневающимся в правильности Его решений и предопределений? Куда попадешь потом? В райские сады к гуриям или в темную бездну шайтана?

Решительно сдернув покрывало, Радик, как был нагой, упал на колени перед кроватью и склонился в вожделенной молитве.

- Аллах Велик, Аллах Велик. – повторял он. – Нет бога кроме Аллаха. Аллах Велик. Аллах Велик, и вся хвала только Аллаху. Аллах Велик в том, что наставил нас на путь истины. Аллах Велик в том, что даровал нам животных для пропитания, и хвала Аллаху за то, что он уготовал нам.

И нет больше мыслей. Нет аквариума. Нет хищников и жертв. Есть только Аллах и его правоверные, и есть неверные. И он – орудие Всевышнего. А иначе и быть не может!

На шум прибежали Макс с Настей. Девушка поспешно отвернулась, обнаружив обнаженного мужчину, склоненного в подобострастной позе. Макс успокаивающе обнял ее за плечи и шепнул на ухо: «Иди, я сейчас его подниму». Настя коротко кивнула и вернулась на кухню. Макс присел на край кровати, дождался окончания намаза.

- Всегда завидовал вашей выдержке. – произнес он, когда Радик поднялся и сел рядом. – Многие задаются вопросом, откуда берется ваша сила. Достаточно присутствия на молитве, чтобы понять.

- Спасибо, друг мой. Аллах требует от нас преклонения. Все наши пути ведут к Нему, и все мы будем призваны Им, и все наши дела, добрые и злые, будут Им учтены, и по ним нам воздастся. Его следует почитать и бояться.

- Бояться… - произнес молодой человек, смакуя это слово. – Бояться. Это ты, пожалуй, верно сказал. Почитать и бояться. С таким «начальством» вы, ребята, горы можете свернуть. Это не демократические солдаты, которые сами себе власть выбирают. М-да… - он почесал в затылке, будто вспоминая, зачем пришел. – Настя приготовила обед. Давай-ка одевайся и пойдем, пожуем что-нибудь.

Что-нибудь оказалось наваристым борщом и куриными окорочками, поданными на стол с картофельным пюре. Простая и незатейливая кухня Насти заставила араба склониться в благодарственном поклоне. Пили сок, а для Макса из холодильника снова появилась холодная банка газировки, которая так и оставалась нетронутой до конца трапезы. Кушали молча, и только вечный вальс кружил где-то за переборкой. На всех были одинаковые черные комбинезоны. Радику достался новенький в связи с порчей прежнего, благо у них с Максом был примерно один размер. Оба мужчины выглядели так, словно сразу же после обеда готовились в поход. Девушка по привычке расстегнула комбинезон по пояс и обвязала рукава вокруг тонкой талии, оставшись в белой просторной футболке. Хранительница очага. Сама такая теплая, домашняя.

Радик решил не тянуть и к середине трапезы задал свой вопрос по обыкновению прямо и коротко.

- Кто были эти люди?

Парень с девушкой оторвались от еды. Переглянулись.

- О ком ты?

- Те сталкеры возле охотничьего домика в лесу. Двое мужчин и женщина. Кто они? Ты знаешь ответ.

Макс вытер губы салфеткой, взглянул еще раз на Настю.

- Что я должен о них знать?

- Это не простые сталкеры. Во всяком случае, за исключением одного.

- Того здорового?

- Да. Кажется, его зовут Тролль. Звали Тролль. Он был им нужен как мясо. Про остальных ты мне скажи.

- Хорошо. – Макс раздумывал. – Расскажу. Обязательно расскажу. Все-таки ты участвовал в их ликвидации.

Радик вопросительно вскинул бровь.

- Я имею ввиду, что ты их прикончил. – поправился молодой человек. – Кстати, откуда ты знаешь, что того звали именно тролль?

- Судя по твоему рассказу, - вмешалась Настя, обращаясь к Максу, - это и так было ясно.

И засмеялась. Улыбнулся и Макс.

- Знал я его. – совершенно серьезно ответил Радик. – А в баре мне сказали, что связался он с нехорошей компанией. С этими и связался. Так кто они?

- Хочешь узнать? – Макс вновь подобрался. – Ладно, так и быть. Они принадлежат к одной группировке. «Зеленые». Ты слышал, что Тролль говорил.

- Ерунда. Тролль ошибался. Зеленые тут не при чем, да и нет такой группировки. Нет смысла скрывать от меня правду. Он говорил о «сообществе» и это озадачило женщину. И тебя взволновало.

Вот теперь хозяева бункера действительно забеспокоились.

- Ты прав. – наконец заговорил Макс. – Они действительно принадлежали Сообществу. Но это – не группировка. Эта организация намного шире обычной зоновской банды. У нее связи с внешним миром, а в Зоне их люди появляются с одной единственной целью – с целью контроля. Проследить их очень непросто хотя бы потому, что они не афишируют своей деятельности. Твоему Троллю очень повезло. Он ненароком бросил ничего не значившее для него слово и попал. А та женщина сплоховала. Уж если и ты заметил ее реакцию… Собственно, это все, что я могу рассказать.

- Ты за ними охотишься?

- С чего ты взял?

- Ты очень расстроился, когда я их прикончил.

- Я, как ты знаешь, вообще не сторонник убийства. Но ты отчасти прав, я бы очень хотел с ней пообщаться. Возможно, она и не знала ничего про Сообщество. Возможно, тот, третий, был оттуда, а она была не более чем посредником. Ее экипировка очень напоминала научников. Они поддерживают, если можно так сказать, отношения.

Слова сопровождались мимолетным взглядом в сторону девушки.

- А что им было нужно?

- Не знаю. – пожал плечами Макс. – Хотел бы знать, но не знаю. Одни говорят, что именно Сообщество и создало Зону. По-моему, нереальное предположение. Они должны были бы обладать большими мощностями для такого, а это не укрылось бы от…

Тут он осекся.

Радик продолжал сверлить его взглядом, но Макс не собирался продолжать. Неизвестно, к чему привело бы их молчаливое противостояние, но в тот момент, когда звенящая тишина уже достигла оглушающего уровня, заговорила Настя.

- Мне, в общем-то, плевать на ваши группировки, на сообщества. Мне интересно, что за существа рождает Зона. До сегодняшнего дня принято было считать, по крайней мере, в нашем научном кругу, что существует некая программа, по которой нечто в сердце ЧАЭС производит однотипных монстров. Вроде как конвейер или инкубатор. А тот мутант оказался совершенно особенным.

- Так анализ уже готов? – чуть ли не подпрыгнул Макс, демонстрируя недюжинный интерес и облегчение, что удалось перевести разговор в иное русло.

- Да, я просто хотела обсудить его результаты с тобой позже, но раз Радик этим тоже интересуется…

Радик кивнул.

- Не тяни, рассказывай.

- Хорошо. В общем, те образцы ткани и крови, которые вы принесли, на первый взгляд, меня очень удивили. Помнишь, я спросила, не перепутал ли ты что-нибудь. Действительно, все это выглядело обычно. Я решила, что клетки принадлежат простому человеку. Даже у Радика больше артефактов… Вот, значит, посмотрела я внимательно и нашла кое-какие особенности. Мелкие, такое могло случится с клеткой любого человека – митохондрии были деформированы и их было больше, - но это уже было что-то. Поэтому я продолжила анализ на спектрометре и ксилоскопе, чтобы разобраться с генетической структурой образцов. И снова прежний результат.

Она возбужденно ударила ладошкой по столу.

- Одним словом, все указывало на то, что кто-то ошибся. На себя я не могла грешить. Аппаратура надежная, все процедуры выполнены согласно алгоритмов. Тогда я, признаюсь, стала винить Макса, дескать, притащил он мне всякую ерунду, заставил потратить столько сил и времени. Но, вспомнив его рассказ о случившемся, о том, что атака чудовища напоминала воздействие контролера, я решила провести сравнительный анализ генетической информации контролера и вашего клиента, и вот, что из этого вышло.

Она вынула из набедренного кармана компьютер, запустила программу и продемонстрировала картинку. Радик ничего не понял. Какие-то переплетающиеся голубые волнистые линии, в некоторых местах выделенные красным. Таких мест, кстати, было несколько, и дальнейшие объяснения Насти касались именно этих участков.

- Здесь, - говорила она, - по мнению многих исследователей у человека скрываются пси-способности. У контролера цепочки ДНК в указанных локусах имеют специфическую нуклеотидную последовательность, но в целях поддержания их жизнеспособности имеются изменения и в других местах: здесь и здесь.

Она указала стилом на одну из волнистых линий. Макс понимающе закивал головой.

- Но у нашего объекта помимо изменений в пси-областях нет мутаций в других. То есть, в остальном он – обычный гомо сапиенс.

- И что же это значит? – спросил Макс.

- А то, что вы столкнулись с новым видом. Если так пойдет и дальше, то скоро мы будем получать мутантов ничем не отличимых от обычного человека, но с развитыми особыми способностями. Понятно, что такие окажутся более жизнеспособными. Их, по крайней мере, не так-то просто будет распознать. Своего рода естественный отбор!

- Или искусственный. – мрачно проговорил Макс.

- Что?

- Не кажется ли тебе, что их эволюция – процесс вполне рациональный. Я имею ввиду, что развитие как будто кем-то управляется. Эти старые мутанты, вроде того же контролера, кажутся сырым прототипом, наброском, эскизом, рабочей, но не совершенной еще моделью. Этот, параконтролер, более совершенен. Ему не нужно смотреть в глаза жертве, при этом он сохраняет качества человека и не теряет пси-способностей. Что если их кто-то совершенствует?

Настя призадумалась.

- А зачем? Я понимаю, если Чернобыльская Аномалия рождает этих чудовищ, этих искаженных фантастическими силами монстров, просто потому, что они попадают в поле ее действия. То есть, процесс случайный и бессмысленный, как сама жизнь на Земле. Непонятно, кому и с какой целью понадобилось сознательно разводить этих зверюг.

- Да нет, Настя, это-то как раз и понятно. А наш параконтролер еще больше подтверждает мою гипотезу. Представь, что все местные чудовища – это проект нового оружия. Эти, которых мы знаем, сильны, но бесполезны. Их легко заметить и уничтожить. Но более развитые смогут смешаться с толпой. Как например Излом. Неопытный сталкер не распознает в нем мутанта. А некоторые зомби действуют вполне осознанно.

- Тогда их цель – создание обыкновенного человека с необыкновенными способностями, непобедимого, живучего и непреклонного в своем желании истреблять людей.

- Звучит несколько помпезно, но ты, к сожалению, права.

Последняя фраза погрузила столовую в тишину. Один за другим друзья вернулись к оставленной пище. Ели молча, сосредоточенно. Видно было, что каждый переваривает полученную информацию, как только что съеденное пюре.

Молчание продлилось и после обеда. Наконец, Радик ударил ладонями по коленям:

- Спасибо за радушный прием, друзья. Спасибо за обед, было очень вкусно, и не знаю теперь, когда я так же смогу пообедать. Спасибо за помощь и поддержку. А теперь Аллах зовет меня, и мне пора идти.

- Значит, все-таки уходишь? – удивился Макс. – Не останешься с нами до выздоровления?

Он с надеждой посмотрел на Настю, но холодный взгляд девушки давал ясно понять, что на этот раз никакие увещевания с ее стороны не помогут. Он и сам это осознавал.

- Нет. – ответил Радик. – У меня заканчивается время.

- Время?

Макс спросил просто так, чтобы поддержать разговор, но араб был настроен серьезно.

- Да, время. – ответил он и поставил на стол те самые странные песочные часы. Всю ночь они пролежали у него под подушкой, и, наверняка, даже там он держал их в зажатом кулаке. Теперь же он позволил себе отдалиться от артефакта почти на полметра.

На это раз и Максу, и Насте удалось как следует рассмотреть артефакт. Старое полупрозрачное стекло, деревянные аккуратно выточенные ножки. Песок из верхней половины мерно сочился вниз, где его было заметно больше. При всей кажущейся повседневности часы создавали впечатление неестественности, едва уловимого несоответствия.

- В чем прикол? – спросил несколько озадаченный Макс.

- В песке. – вдруг произнесла Настя. – Смотри. Его песчинки не просто просачиваются через узкий перешеек и падают вниз. Приглядись. Они выстроились одна за другой и медленно текут вниз наподобие жемчужных бус. Здесь присутствуют признаки гравитационной аномалии и, кажется, искажения пространственно-временного соотношения. Кроме того, - девушка придвинулась ближе и теперь чуть-чуть не касалась стекла остреньким носиком, - если приглядеться, можно заметить, четкий ритм в прохождении песка. В обычных песочных часах это – хаотичное проваливание вниз под действием силы тяжести и силы сопротивления соседних песчинок, ну, может быть, еще парочки другой силовых воздействий, как то, например, сила трения. Здесь же налицо запрограммированное движение. Не могу разглядеть, но уверена, что за секунду сквозь горлышко проходит десять частиц. Радик, ты не считал?

Араб отрицательно покачал головой.

- И вот еще что. – увлеченно продолжала Настя. – Я более чем уверена, что течение времени в часах не зависит от внешних факторов. Радик, а что будет, если их перевернуть?

Вместо ответа мужчина просто взял и перевернул часы. Даже готовая к такому феномену Настя ахнула. Песок продолжал перетекать из одной половины в другую, но на этот раз верх оказался снизу, а низ наверху, а песок так и двигался теперь уже снизу вверх. Очарование длилось недолго, Радик вскоре вернул часам прежнее положение.

- Так. – протянул Макс, указывая на часы. – Одно новшество за другим. И ты говоришь, что время твое заканчивается?

- Да.

- Понятно. То есть, совершенно не понятно, как ты связан с часами. Вижу, что они удивительно точно отсчитывают время, почти как атомные часы, но при чем тут ты и твои, прости, опасения? С этим чудом, как я вижу, ничего не случится, оно будет работать и работать, пока не кончится песок.

- Вот именно. – Радик будто ждал, что Макс придет к такому выводу. – Песок закончится. Вместе с песком закончится моя жизнь.

С минуту все молчали. Закончился вальс. С едва уловимым щелчком проигрыватель переключился на другую дорожку, однако новая композиция не торопилась. Слышались звуки настраиваемых инструментов: продувка духовых, скрип струнных. Наконец, все замерло, и откуда-то издалека жалобно запела скрипка.

- Бред какой-то. – не выдержал наконец Макс.

Он поднялся, схватил со стола банку, откупорил ее так, что во все стороны полетели брызги, и жадно приложился губами к холодному краю. Настя продолжала изучать странный артефакт.

- А с чего ты решил, что твоя жизнь зависит от этих часов? – спросила она тоном врача у постели больного.

- Мне подарил их Аллах. Он продлил мои дни, дабы я стал орудием Его в борьбе с неверными.

Молодой человек закатил глаза, будто говорил, ну вот опять он за свое. Девушка же, напротив, заинтересовалась таким объяснением. Заметив это, Радик продолжал:

- Я предстал перед Аллахом при смерти. Не перед ним самим, конечно, никто не достоин чести видеть его, кроме Господина нашего пророка Мухаммеда. Я стоял у подножия его престола, что величиной своей затмевает все мыслимые и немыслимые измерения. Черный постамент был лишь его частью. Тогда-то и воззвал ко мне Всевышний. Я не слышал его слов, конечно же, я не был ни одним из его пророков. Я был ранен и слаб. Тогда могучая сила подняла мое немощное тело и перенесла в безопасное место. Это был архангел Джабраил, весь окутанный золотым сиянием, посланец Аллаха. Он видел дела мои, знал на что я способен. Он продлил мои дни, сделав меня своим благословенным воином. Вложил он в мои члены силу, а в тело жизнь. Но даже Аллах не может нарушить своих же законов. Мертвому положено быть мертвым, ибо пришло его время. Тогда Он и подарил мне эти часы.

- И лишил тебя памяти? – Макс остановился за спиной Радика.

- На все Его воля. – парировал тот, не оборачиваясь.

- И все-таки, - не унималась Настя, - насколько я понимаю, после этого ты и попал к нам. А что же было раньше, перед тем, как ты предстал перед богом? Ты говоришь, что был при смерти. Кто тебя ранил? И где это было?

- Не помню. – отстраненно проговорил Радик. – И не желаю вспоминать. Такова Его воля. Аллах решил держать меня в неведении, значит, так должно быть. Решил, чтобы я был его избранным воином, так тому и быть. Во славу Аллаха и пророка его Мухаммеда великий джихад ждет неверных!

- Это все понятно, - терпеливо подбирая слова, отвечала девушка, - но с чего ты, Радик, взял, что Аллах требует от тебя джихада? Прости меня, но ты сам сказал, что Аллах не говорил с тобой.

Макс сразу же уловил скрытый смысл не столько слов, сколько интонации подруги. Он незаметно отступил назад и положил ладонь на холодную рукоять пистолета на бедре. Малейшее неверное движение со стороны араба и…

- Не поднимай оружия, друг мой. – миролюбиво заговорил с Максом Радик, продолжая смотреть на Настю. – Я не представляю для вас опасности. Вы спасли мне жизнь, и сделали это повторно. Аллах не забывает тех, кто помог его избранникам. Да продлятся вечно ваши молодые годы. Ты права, - снова обратился он к девушке, - ни сам Всевышний, ни ангел Его Джабраил не говорили со мной. Но тем и отличается истинный правоверный, что способен понять смысл Его в делах Его. Он не просто оставил мне часы, чтобы я жил. Эти часы – символ моей войны с шайтановыми отродьями.

Он выдержал театральную паузу.

- Каждый раз, когда я убиваю неверного, часы забирают себе его жизнь, и мое время продлевается. Таким образом, я получаю жизнь за жизнь. Мне следует убивать их, чтобы продолжать убивать. Что может быть более очевидным?

Макс вышел из-за спины Радика и встал рядом с Настей.

- Значит, теперь ты отправляешься на очередное убийство?

- Да, друг мой. Так повелел Аллах. Я благодарю тебя за сведения. Теперь я проберусь в их логово. Но мне следует торопиться, время на исходе.

- Не скажу, что одобряю твои действия.

- Ты можешь относиться к ним, как пожелаешь. Только, прошу тебя, не мешай мне. Я все равно вынужден исполнить волю Всевышнего. Мы все когда-нибудь умрем, и потом, я не всех подряд убиваю, если тебя это беспокоит.

- Да? – Макс иронично хмыкнул. – Ну, и кому же так везет?

- Не смейся, друг мой, ведь это вопрос жизни и смерти.

- А тебе-то что? – неожиданно вспыхнула Настя. – Ты решил, что можешь вершить судьбы других людей. Решил, что можешь определить, кто достоин жить, а кто нет. А ты не думал, что…

Макс предостерегающе положил руку на плечо подруги, и та прикусила язык.

- Я знал, что вам будет сложно это понять. – с неподдельной печалью заканчивал свою речь Радик. – Все потому что вы не верите в Бога. Нет, вы верите в науку, и я преклоняюсь перед вашей мудростью, но… Ты спросил меня, почему я уже ухожу? Что же, я покидаю ваш дом – покидаю с благодарностью, - потому что двум верам не ужиться в одном месте. Для вас местные чудовища – мутанты, выращенные неким тайным обществом как совершенное оружие. Для меня это сообщество имеет имя – шайтан, а его порождения – мерзкие демоны. Поэтому Аллах требует, чтобы я боролся с ними. Поэтому я ухожу. И прошу, не останавливай меня больше.

С этими словами он поднялся и, прихрамывая на левую ногу, решительно направился к выходу. На этот раз никто и не думал его задерживать.

8. Возлюбленные валькирий 

21 июня 2012 года четверг 21:50

район к западу от ЧАЭС, Чернобыль

В окуляре оптического прицела сквозь линейку прицельных меток подрагивала темная фигура мужчины, притаившегося за невысоким бруствером поросшего темной травой старого окопа. Поздний вечер поглотил дневные краски, и привычная глазу зелень летней растительности и желтизна песка растворились в темно-серой дымке. Солнце еще не достигло линии горизонта, однако тучные облака полностью скрывали кровавое сияние стареющего светила. Человек в окопе судорожно озирался по сторонам, поводя стволом довольно массивного М-60, поблескивающего влажным металлом. Несколько секунд назад его вынудил высунуться из окопа вой, раздавшийся со стороны ложбины, то есть с той самой стороны, куда был направлен укрепленный в выемке бруствера пулемет. Его укрытие было выбрано не просто удачно, но профессионально. На вершине склона среди куцых кустов возле ствола пышного клена. В безветренную погоду, что воцарилась в Зоне в последние дни после выброса, крик неизвестного чудовища показался раскатом грома. Неудивительно, что пулеметчик так на него среагировал.

Али как раз ломал голову над тем, как выманить цель из укрытия, и вот она удача. Многие здесь именовали подобные стечения обстоятельств подарком Зоны, как бы персонифицируя закрытую территорию, сам же араб все больше склонялся к мысли, что некая могущественная сила ведет его к неизвестной пока цели. И имя этой силы – Аллах. Он часто задавался вопросом относительно своей веры и все чаще склонялся к мысли, что относился к религии скорее как к культурному наследию родины, нежели к глубокому набожному чувству. Обращения к Всевышнему носили характер обязательных в той или иной ситуации, но бессмысленных по сути ритуалов. Однако Зона постепенно брала свое и изменяла Али изнутри. Вероятно, причиной более частого и глубокого поминания Аллаха явилась изоляция, в которой он оказался, благодаря своей неумелой на первый взгляд политике. Но только на первый взгляд, ибо его решительное и в некотором роде варварское поведение в отношении бывших коллег и привело его сюда, к той работе, которую он действительно неплохо выполнял. Однако одиночество все больше давило на израненную душу. Сколько на ней было шрамов, сколько кровавых незаживающих ран. Будь его тело столь же невосприимчивым к боли, он стал бы непобедимым. А так, нет того, кто побеспокоился бы о нем, нет того, кто приютил бы и обогрел. В конце концов, даже заговорить с ним не многие решаются. От этого его мысли и слова устремлены к Всевышнему – Он-то услышит, Он поймет, - оттого Али и выбрал ту работу, благодаря которой оказался в мокром непролазном лесу за спиной человека, готовящегося стать его жертвой.

Мужчина и не предполагал, что жить ему осталось каких-нибудь десять-пятнадцать секунд. Может быть, дольше. В любом случае, он уже не узнает, что за зверь сыграл на руку его убийце.

Али положил палец на спусковой крючок, чувствуя гладкий, подобно женской талии, изгиб металлического курка. Он не знал имени мужчины за стеклом оптического прицела, не знал кто он и чем занимался. Видел только, что тот был в летах и меньше всего напоминал простого сталкера. Впрочем, простых сталкеров он еще не разу не ликвидировал. Опять же этот термин. Ликвидировал. Али боялся признаться самому себе, что просто убивает этих ребят, что нет на них вины перед Аллахом, может, они были правоверными, даже больше него. И, тем не менее, за каждого ликвидированного он склонялся в молитве воина Ислама, оправдывающей джихад неверным.

Мужчина замер, чуть подавшись вперед, будто выглядывал что-то вдалеке. Вместе с ним застыло перекрестье прицела. Али задержал дыхание и плавно надавил на спуск.

Громыхнул выстрел. Испуганные вороны, каркая, устремились в серое небо, и тишина вновь осела над окопом, ставшим могилой для его владельца.

Многолетняя практика научила араба многим премудростям. Помимо того, что всякая лобовая атака обречена на провал или, на крайний случай, на большие жертвы, и что заходить на цель следует с тыла, она требовала от него немедленного исчезновения с места… преступления? Нет, с места операции. Ненужные, совершенно неуместные в такие мгновения мысли несколько задержали стрелка. Али закинул винтовку за спину и, пригибаясь, неслышно скрылся в лесу. Не было ни контрольного выстрела в голову, ни проверки пульса, посредством пальпации артерии, ни обрыскивание трупа с целью наживы и получения доказательств его ликвидации. В людских-то войнах это было чревато засадой, встречей с подоспевшей на шум стрельбы подмогой, а в зоне боевых действий нечеловеческих монстров и подавно приводило к гибели. Доказательством правоты теории послужила вполне практическая возня за спиной удаляющегося снайпера, в том самом месте, где располагался окоп. Это ли не доказательство гибели цели.

Аномалии вставали на пути одна за другой. Али ловко огибал невидимые препятствия, не сбавляя темпа. Периодически потрескивал детектор, извещая о зонах повышенной радиации, но он уже давно привык не обращать на нее внимания. На поясе висел странный предмет, купленный им на вырученные от «работы» деньги. Это был «колобок», слабый артефакт, защищающий от радиации, были и сильнее, и дороже. Но для араба он оказался удивительным новшеством, значительно облегчившим пребывание в Зоне. Имели место и другие новшества.

В лесу было темно, пахло плесенью, ноги то и дело увязали в маслянистой жиже. Чаща была наполнена звуками жизни: возней под корягой, скрипом стволов, хрустом ломаемых веток, шорохом листвы, чьим-то глухим воем… Али внимательно прислушивался ко всему без разбора, тренированный мозг сам определит, что является потенциальной опасностью, а что не более чем возня еще почему-то не мутировавших кроликов. Далее ноги сами понесут его прочь от неприятностей. Иные называют это интуицией, он же приписывал новое свойство Аллаху, защитнику правоверных.

Неожиданно черная тень возникла на пути сталкера. Он мог бы просто свернуть в сторону, благо иных преград не наблюдалось, но глаза восприняли, а мозг зафиксировал знакомый металлический блеск. Вороненая сталь. Бесформенная тень тут же превратилась в человекоподобную фигуру, и фигура эта поднимала на Али оружие. На то, чтобы спрятаться времени совсем не оставалось. Не сворачивать. Ошеломить противника. Араб потянулся за висевшим на плече АКС, и в тот же момент, когда автомат оказался у него в руках раздался выстрел.

Сверкнули искры. Короткий «Калашников» ударил своего владельца в грудь, да так, что нельзя было продохнуть, и упал в траву. Руки саднило. Али резко остановился и замер. Прямо ему в лицо упирался раструб короткого ствола «Хеклер и Коха».

Глаза медленно – миллиметр за миллиметром – продвигались вдоль по спинке автомата к руке, затем по грязной истлевшей куртке к плечу, а за ним – к неживому бледно-серому лицу. Человек был мертв, пожалуй, уже несколько дней. Али прикинул, что этот срок соответствует времени недавнего выброса. Не повезло парню, угодил под раздачу. Будто ему сейчас больше везет. Однако с чего бы это зомби решил попугать его и не стреляет?

В распоряжении араба было каких-нибудь две-три секунды, прежде чем чудовище нажмет на курок, а он умудрился потратить это время на бесполезные размышления. С другой стороны, что ему еще оставалось делать? Отбитые руки не слушались, так что помышлять о пистолете в кобуре или ноже за поясом не приходилось. Рукопашная схватка закончилась бы, не начинаясь, он просто получит пулю в лоб. Поэтому – мысли, которые вдруг понеслись быстрее ветра. За отведенное ему время он успел вполне трезво оценить и ситуацию, и поведение странного зомби.

Мертвец некогда был военным, но военным не из тех, что маршируют на плацу и зычным голосом вперемешку с матом отдают глуповатые команды безответному стаду зеленых призывников. Это был матерый профессионал, сделавший войну и убийство своей профессией. Такой не выпускает град пуль с закрытыми глазами, а точно выбирает цель и ликвидирует ее с минимальными затратами. Али понял все это хотя бы потому, что сам был таким и поступил бы на его месте так же. Впрочем, нет, он и понятия не имел, как бы повел себя, окажись живым мертвецом. Наверное, все-таки не так. Изначально Али был утонченной натурой, не склонной к насилию или иным агрессивным действиям. А этот был профессиональным убийцей до мозга костей, и профессионализм его засел настолько глубоко, что даже Зона не сумела вытравить из него садистическое желание взглянуть последний раз в глаза своей жертве. Такие опасны даже после смерти. Кроме того, на нем была форма военного сталкера.

У Али был знакомый по имени Салман. Старый вояка, не мысливший себе жизнь без войны. Кажется, он рассказывал, что взялся за ружье, когда ему было только десять лет. Исламский наемник с севера. В операции под Хайфой он оказался тяжело ранен и, умирая, положил под себя гранату со снятым предохранителем. Наступавшие коалиционеры не нашли ничего умнее, как перевернуть тело, проверить личность боевика, а он возьми, да и убил троих солдат и еще пятерых покалечил. Мертвый. Так это там, а здесь Зона, как обычно, возвела все в абсолют, и мертвые солдаты по-настоящему убивают.

Адский огонь вспыхнул в глазах зомби. Черные зрачки наполнились кровью. Лицо монстра исказилось не то в злорадной усмешке, не то в гримасе боли. Али воспринимал происходящие изменения будто в замедленной съемке, лихорадочно работающий мозг анализировал каждое мгновение. Вот голова мертвеца дернулась в сторону. На виске справа набухли черные вены, и в следующий миг фонтан бурой гнилой плоти вырвался из лопнувшего черепа. Холодная рука, державшая автомат, влекомая инерцией тела, невольно последовала в сторону, и почти сразу же раздался протяжный хлопок выстрела. Огненными пчелами пули обожгли щеку араба. Фигуры падали одна от другой в финальном пассаже нечеловеческого танца.

Не было предсмертных стонов – даже зомби не выдерживают прямого попадания в голову. Только левая нога почему-то судорожно сокращалась, вспахивая мокрую землю. Начиная приходить в себя, Али потянулся к пистолету, но онемевшие пальцы практически не слушались, и расстегнуть кобуру никак не удавалось. Тогда он пополз к оброненному автомату, совершенно позабыв про винтовку за спиной и про оружие мертвеца, которое находилось гораздо ближе и, в отличие от его собственного, было на виду.

Когда, наконец, автомат был найден, и Али протянул руку, на помятый бок винтовки опустился грязный армейский ботинок.

- Что же ты, Ал, - заговорил хозяин обуви чуть хриповатым голосом, - убил матерого мерзавца, а сам чуть не попался в лапы простого зомбаря.

- Он был вовсе не простым. – ответил араб и с кряхтением поднялся.

Перед ним стоял коренастый мужчина с открытым приветливым лицом. В руках – СВУ. Форма его была черного с красным цвета, как и у других, появившихся тут же за его спиной. Эти «щеголяли» с простыми АК-74.

- Знаю, видел. – ответил тот. – У, мерзкие отродья. Тебе вообще повезло, что я решил тебя встретить, нарушая устав, кстати сказать.

- На все воля Аллаха.

- Ты это брось. – взволновался мужчина. – Со мной-то ты еще можешь так говорить, но в целом… прикусил бы язык.

Помолчали. Али взглянул на монстра. Теперь он меньше всего напоминал чудовище – простой сталкер, такой же человек, как и все, только мертвый, на этот раз совсем мертвый.

- Не повезло ему. – продолжал говорить владелец редкой в этих краях СВУ. – Уж лучше самому пулю в лоб пустить, чем так… Когда Зона к себе забирает – это хуже некуда. Как считаешь?

Али пожал плечами.

- Может, ты и прав, но, думается мне, не каждый в такое превращается. Тут от человека зависит. Одних выброс по стенке размазывает, а других монстрами делает. Почему? Есть какой-то критерий отбора, мне кажется. И кроется он в самом человеке, в его личности.

- Сложно говоришь, но я тебя, кажись, понял. Так что… Думаю, из меня тоже зомбарь получится, не суждено мне просто умереть.

Спросить, чем вызвано такое мнение Али не успел. Приблизился один из солдат и обратился к командиру:

- Сержант, нам пора в путь, скоро поверка. Того и гляди опоздаем.

- Верно, капрал, выдвигаемся. Ал, не советую тебе брать его пушку. – араб как раз подбирал с земли «Хеклер и Кох» убитого. – Примета плохая. И от своей избавься, бесполезная она теперь. Видишь, как погнулась, и затвор не передернуть.

Попробовав все-таки, Али бросил АКС рядом с автоматом трупа. Жаль, конечно, но что поделаешь. Действительно, это теперь уже металлолом. А «Хеклер и Кох» он так и так оставил бы. Грязное оружие. Нечистое. Раньше взял бы, да и брал, а теперь нет.

Лесом шли походной колонной. Впереди, шагах в десяти, дозорный прокладывал путь, за ним следовал сержант, Али, потом капрал. Замыкали строй трое солдат, один из которых нес на плече здоровенный ПКТ. На кой он им сдался в лесу-то? И не развернуться с таким. Впрочем, это их проблема. Али подозревал, что здесь дело даже не в личных предпочтениях бойцов, а в уставе, определившем одному из группы волочить этого гиганта. Слава Аллаху, не пришлось услышать его рев.

Проселочной дороги достигли уже в сумерках. В тени кленов притаился нескладный ГАЗ-66 с отрытым кузовом. По внешнему виду он был старше Али лет на двадцать. Зеленая краска во многих местах давно уступила место ржавчине и коррозии, бампер был погнут, а деревянные борта кузова рассыпались в труху. Но, не смотря на плачевное состояние транспорта, солдаты привычно забрались в него, рассевшись на деревянных скамьях. Сержант выбрал место ближе к кабине. Стоило последнему бойцу оторваться от земли, как заурчал стартер, и ожил двигатель. Стоит отметить, что мотор работал на удивление исправно, будто ленивый кот, урчал от ласковых рук хозяина. Сержант постучал по кабине, затем показал в заднее стекло большой палец руки, и машина тронулась.

С таким количеством вооруженных людей даже видавший виды грузовик превращался в неприступную цитадель. Солдаты отряда выставили стволы каждый в свою сторону и внимательно следили за окружающей обстановкой. Капрал встал рядом с сержантом и осматривал дорогу впереди и местность вокруг, периодически прикладывая к глазам окуляры новенького бинокля. Али чувствовал себя не в своей тарелке. Все были заняты делом. Впрочем, нет, еще сержант не ломал глаза, а спокойно нажимал на кнопки touch-screen’а карманного компьютера, из вставленных в уши наушников доносилась музыка.

Араб поднялся и подошел к кабине. Командир бросил на него ленивый взгляд и снова вернулся к прежнему занятию. Али встал рядом с капралом.

- Долго ехать? – спросил он.

Вопрос вызвало не праздное любопытство. Привыкший вести партизанскую войну и лишний раз не светиться, араб давно усвоил, что данное правило целиком и полностью применимо не только к оккупированной вражескими войсками родной стране, но и к Зоне. На открытой местности, которой являлась пусть даже окруженная лесом проселочная дорога, он ощущал себя террористом-смертником на пустынной площади, в окружении солдат противника. Шестьдесят шестой катился со скоростью беременного таракана, подпрыгивая на ухабах. Кроме того, Али не был уверен, что они направляются в лагерь, где он был завербован, хотя бы потому, что тот находился совсем в другой стороне.

С водителем, как и положено, сидит штурман. – ответил капрал, опуская бинокль. – Они будут объезжать опасные участки, где-то сделают крюк, где-то вернутся назад. Мы возвращались с рейда на юге, так что эта дорога еще не объезжена.

- А куда едем?

Солдат пристально посмотрел на него.

- В полевой лагерь. После выброса постоянный пункт дислокации стал слишком ненадежен, майор, принял решение перебазироваться.

- Вот как? А что за рейд?

Снова подозрительный взгляд. На этот раз Али решил объясниться:

- Да ладно тебе, я выполняю более секретную работу, чем вы.

- И то верно. – хмыкнул капрал и повернулся к собеседнику. – Хорошо. Это была рутинная миссия, такие проводятся с периодичностью в три-пять дней, в зависимости от частоты выброса. Наша основная задача – добыча артефактов, то есть средств к существованию. Второстепенные задачи это – уничтожение вражеских группировок и борьба с бандитами.

- Вражеские группировки?

- Да… но так уж получается, что сегодня ты воюешь с одним, а завтра он твой союзник. Это Зона, такие у нее правила. К этому нужно относиться спокойно и с пониманием. Вот, например, ты. Я видел, как ты молился, когда мы только поехали. Готов спорить, выпрашивал прощение за тобой убиенного невинного человека.

Али вдруг похолодел. Как точно и лаконично солдат описал его переживания. Заметив его смятение, капрал продолжал:

- Это ничего. Это всего лишь признак того, что в тебе сохранилась человечность, а ее тут совсем мало осталось.

Грузовик резко дернулся. Водитель, едва успевая сбросить и без того небольшую скорость, заломил вираж вправо, а затем так же резко обратно. Машина некоторое время, скрипя рессорами, тряслась на ухабистой обочине, пока снова не выехала на проложенный тракт.

- Чертовы аномалии. – процедил сквозь зубы капрал и вернулся к наблюдению за местностью.

Он показался Али интересным собеседником, проницательным. Было бы неплохо поговорить с ним подольше, но, понимал Али, теперь он не станет отвлекаться от дороги. На самом деле, встреча с аномалией была самой незначительной из возможных неприятностей, что могли случиться с группой. Как правило, ни одна вылазка не проходила без стрельбы по чудовищным порождениям Зоны. А ведь вчера был выброс, и, значит, тварей прибавилось. Араб невольно потянулся к автомату и… с замиранием сердца обнаружил, что его нет. Мгновение, и он вспомнил, как оставил его в лесу, и пристыдился охватившей его паники.

Между тем грузовик уверенно пер сквозь чащу. Сержант, кажется, уснул, убаюканный мелодичными ритмами КПК. Капрал таращил глаза во тьму. Али присел на скамью и сквозь урчание мотора расслышал неторопливую речь двух бойцов справа от него.

- Вчера патруль не вернулся, слышал?

- Это Каткова который?

- Угу. Говорят, на свободовцев напоролись. Так, слухи, майор запретил пока распространяться. Но я вот что думаю, не могла это быть «Свобода», наши парни их бы в два счета пришили.

- А что тогда? «Монолит»?

- Возможно, но я в это не верю. Монолитовцы не так глупы, они с нашими лишний раз не связываются – себе дороже. Так что, думаю, это контролер.

- Контролер? Ну ты и выдумал.

- А что? Ревень вон говорил, что ни одного мертвого противника не нашли, все выглядело так, будто наши сами себя пришили. Как тут без контролера обошлось?

- Ну, может, они наших перестреляли и ушли, подобрав своих. Или наши, в самом деле, друг дружку подстрелили.

***

- У них Катков командир, он бы не допустил. Говорю тебе – контролер. – солдат повернулся к собеседнику. – Это всегда так. Чтобы в своих начать палить, кто-то сверху должен приказать, могущественный настолько, чтобы мозги твои контролировать. Само по себе такое не происходит.

- Хорошо-хорошо, я тебе верю. Но нам-то от этого какая польза? Ну, узнали мы, что Каткова контролер одолел, и чего?

- Чего? Ты совсем дурак что ли? От него спасения нет. Мы можем только облаву на него устроить и забить его прежде, чем он нас зазомбирует.

Тут к разговору присоединился третий солдат. Все это время он, подобно Али, внимательно слушал дискутирующих.

- Как так нет защиты? – прошептал он. – А наушники, а «колючка»?

- Где ты наушники найдешь? – парировал спорщик. – Да и «колючку» твою поискать еще надо, а у нас, сам понимаешь, распорядок и никаких увольнений. Когда мне ее искать?

- Ну, тогда тебе один выход – исполнитель желаний. – весело констатировал второй боец.

Зачинщик спора отнесся к его словам не в пример серьезно.

- Когда-нибудь я так и поступлю. – заявил он. – Брошу все и пойду к ЧАЭС.

- Выбраться из Зоны хочешь?

- Нет, пожелаю, чтобы Зоны вовсе не было.

- Ага, так тебе он и исполнит твое желание. Не будет Зоны, не будет и его, исполнителя желаний. Ему это надо?

Мужчины призадумались.

Лес заканчивался. Проселочная дорога вынырнула из чащи на широкую прогалину, и грузовик с натужным стоном принялся карабкаться на холм. Среди бойцов началось шевеление, видно, чувствовали приближение родной базы. Даже капрал повеселел. Он спрятал бинокль в футляр и оглядел группу.

- Мы в зоне действия наших патрулей, парни. – сообщил он. – Через пять минут будем в лагере. Ужин, поверка и отбой.

Усевшись рядом с сержантом, капрал принялся неуверенно тормошить спящего командира. Тем временем машина поднялась на пригорок, но водитель по-прежнему держал ногу на педали газа, отчего грузовик заметно прибавил в скорости.

Дальнейшие события окутал странный туман. Они въехали в него, рассекая белесый смог лучами фар. Первым делом заскрипели тормоза, и люди в кузове полетели вперед словно домино. Однако не прошло и секунды, как мотор взревел, и машина восстановила скорость и даже увеличила. Раздался выстрел. Послышались замечания бойцов, а капрал повернулся к заднему стеклу кабины. То же самое сделал и Али. И то, что он там увидел, повергло его в шок, и на какое-то время парализовало, лишив не только физических движений, но умственной активности. Одни только глаза воспринимали происходящий с ними кошмар.

В кабине, за рулем и на пассажирском кресле, сидели два трупа. У водителя была распорота грудь, будто кто-то пытался вынуть его сердце. Причем окровавленный нож находился в его же собственной руке. А вместо лица его компаньона на дорогу смотрел кровавый фарш – результат выстрела из ружья под челюсть. Этот тоже прикончил себя самостоятельно. Руль никто не держал.

Первым в себя пришел капрал. Он закричал что-то нечленораздельное своим бойцам, одновременно пихая локтем сержанта. Али не уследил за результатом. Переднее колесо угодило в выбоину на дороге, и тут же многотонный грузовик резко крутанулся и, подгоняемый сохранившимся ускорением, стал заваливаться на бок. Свет фар вырвал из темноты странную будто горбатую фигуру человека в грязных джинсах и с голым торсом. Он стоял на обочине и не мигая следил за крушением. Солдат, который всего три минуты назад упорно отстаивал свою позицию относительно странной гибели одного из патрулей, истошно завопил:

- Контролер!!!

Затем удар о землю, стоны, хруст сломанных костей, кажется, выстрелы и тьма перед глазами.

9. Цитадель

13 сентября 2012 года четверг 18:02

юг Припяти, Чернобыль

Пресловутая пятиэтажка возвышалась неприступной крепостью. Подобно средневековому замку была она ветхой, но несокрушимой. Черные оконные проемы, давно лишенные стекол, смотрели на Радика провалами пустых глазниц. В верхних этажах гулял ветер и хлопал обломками оконных рам. Казалось, страшный монстр радуется приходу новой жертвы. Вой ветра напоминал дыхание дракона.

Над щербатым краем крыши, зубчатым, словно стена бастиона, торчали в разные стороны антенны. Они давно поросли «мочалом». Среди сталкеров ходили легенды о загадочных свойствах этой аномалии. Именно такой, потому что иных мочалок по Зоне было раскидано предостаточно, но такие встречались нечасто, и от них старались держаться подальше. На вертолете как-то научники хотели их утащить. Не тут-то было! Точно никто не знает, говорят, рухнул такой вертолет, а другие рассказывают, что пилот вовремя сообразил и бросил злополучный груз. Толкуют так же, что группа сталкеров не так давно собралась утащить одну антенну к научникам в бункер. Там все и полегли. Одним словом, лишний раз никто к ним не совался. Береженного бог бережет.

Одним только воронам невдомек опасности мочала. Сидят себе на антеннах, как ни в чем не бывало. Каркают. А над ними небо, низкое, серое. Тучи проплывают грязно-серой ватой. И быстро, будто торопятся поскорее убраться из этого проклятого места.

Весь день моросил дождь. К вечеру зарядил ливень, натуральный такой, с громом и молниями. Радик укутался в поношенный плащ, натянул капюшон и только благодаря этому сумел не промокнуть насквозь. Однако, стоило ему приблизиться к предполагаемому входу в таинственное подземелье, как дождь стеной отступил назад. Теперь мужчина лежал в грязи, в мокром плаще и внимательно вглядывался в сумеречные очертания здания.

Радик знал – что греха таить, – что мозг его выжжен Зоной, что многие его функции ущербны, не в порядке память и прочее… тем не менее, он был способен анализировать ситуацию и он анализировал. Вход в подземелье безусловно находится в подвале, а значит начать поиски следует именно оттуда. На первый взгляд сложенное из серых плит строение вообще не имело подвала. И все-таки за пожухлой травой и куцым кустарником у подножия дома проглядывались горизонтальные окна-щели – явный признак подземных помещений.

Было что-то еще, едва уловимое. Какое-то несоответствие. Вглядываться в сумерки было бесполезно – восприятие строилось скорее на подсознании. Однажды Радик слышал разговор Макса с Настей. Девушка была любительница научных дискуссий и в тот раз донимала уставшего молодого сталкера монологом на тему высших материй. Вот, что она говорила. Те способности, которыми обладает современный человек, не возникли на пустом месте. Подобной гипотезы придерживаются, кстати, сторонники внеземного происхождения гомо сапиенс. Дескать, не могла природа создать существо, сразу же приспособленное читать и писать, разговаривать, усваивать громадный объем информации и творить. Не могла, конечно, но могла перенаправить ресурсы, выделенные на другие способности, в указанное русло. Настя говорила, что речь и вообще способность к высшей разумной деятельности, пришли к человеку из древних времен, когда большая часть мозга была задействована в поиске пищи и стремлении выжить. Тогда те участки мозга, что используются сейчас, скажем, под умение водить автомобиль, работали в непролазных джунглях, где во время быстрого бега за добычей, запоминалась каждая мелочь, фиксировался каждый помятый кустик, каждая травинка, каждый шорох и каждый запах. Человек, - говорила она, - тем и выделился, что способен был охватить в своем восприятии больший мир, чем прочие звери. Радик скинул с себя саван разумности, был свободен от оков цивилизации. Возможно, именно это позволило ему выжить там, где другие погибали. Так и теперь, разум был чист и действовал в своем первоначальном архаичном режиме.

Даже самый опытный сталкер не заметил бы из укрытия те знаки, на которые обратил внимание Радик. Едва уловимый запах солярки – признак транспортного средства. Запах ощущался с подветренной стороны, что означало его близкое расположение. Шум листвы. Не характерная для дикого леса переливающаяся мелодия шелеста, а неестественные прерывания на фоне общего упорядоченного звучания. Вероятно, кто-то совсем недалеко шел лесом и раздвигал листву, сбивая ритм. Несколько сломанных веток возле одного из подъездов дома. Переломы свежие, листочки еще налиты желтым соком. Опять же кто-то был здесь совсем недавно. И, наконец, возня и разговоры с противоположного, того, что обращен к городу, торца здания. Цивилизованный человек не обратил бы на далекое шуршание внимание, но Радик обратил и вычленил из него человеческую речь.

Одного Радик не заметил, что делает честь схоронившемуся. Он пропустил снайпера, следившего за входами в пятиэтажку из укромного места где-то в чаще. Пригибаясь, сталкер направился к дому, и стоило ему выйти на прогалину, некогда бывшую асфальтированной дорожкой перед окнами, как хлопнул выстрел, и голень левой ноги, как раз отталкивающейся в очередном шаге, отказалась работать. Радик упал и в падении увидел как в замедленной съемке крупные капли крови, ударяющие в бетонную стену. Его крови. Затем молниеносный бросок обратно к деревьям, кувырок, перекат, и вот он на изготовке ищет прицелом противника.

Кусты – ненадежное укрытие, но в сумерках и оно сгодится. Снайпер, похоже, потерял цель, а Радик не мог найти. Кое-как перевязав раненую голень – царапина, а не рана, - он уткнулся в прицел.

Прошло не менее десяти минут, прежде чем Радик решил пошевелиться. Оторвав глаз от окуляра, он повернул голову и осмотрелся. Мир стремительно погружался в ночь. Предметы вокруг превратились в черные бесформенные тени. По-прежнему раздражали слух шорохи листвы и далекие разговоры, значительно заметнее стал запах солярки. Но где же снайпер? Самое разумное для него было бы спрятаться на дереве, - там и обзор лучше, и найти сложнее, - однако кровавое пятно на стене говорило о том, что стрелок располагался на уровне земли. Значит, затаился за естественным укрытием. Дерево или…

Радик вспомнил, что недалеко от дома, как раз посредине в зарослях были свалены массивные бетонные блоки. Неважно, что собирались из них соорудить строители, но теперь они превратились в превосходное укрытие для снайпера. Незаметное и укрепленное.

Низкие небеса потрясли громовые раскаты. Араб поднял голову, и на лицо его упали холодные капли. Еще немного и на землю обрушился шумящий поток воды.

Лишние шумовые эффекты, как несложно догадаться, пришлись весьма кстати. Радик закинул винтовку за спину и по широкой дуге двинулся в сторону «дзота», намереваясь зайти с тыла. Выбирая между пистолетом и ножом, араб остановился-таки на холодном оружии. Звериный инстинкт? Желание самолично прикончить врага? Стремление быть менее заметным в окружении неприятеля? Радик просто достал нож и мечтал пустить его в дело.

Бетонные плиты вспыхнули белым и на мгновение ослепили, когда тучи прорезала сверкающая молния. Радик как раз занес нож, чтобы ударить снайпера, но в молочном мареве не обнаружилось такового. Повинуясь инстинкту, араб прыгнул в сторону и скрылся в кустах. Как оказалось, вовремя. Одновременно с запоздавшим раскатом грома, чиркнула срикошетившая пуля. Стрелок начал охоту.

Радик не намеревался становиться жертвой. Он действовал четко и хладнокровно. Каждый шаг, каждое движение сделались идеальными. Выверенными. Бесшумными. Дождь маскировал его, но не настолько, чтобы засиживаться долго на одном месте. Сейчас его преимуществом была мобильность, и он им воспользовался.

Последний выстрел указал Радику примерное место, где на этот раз скрылся снайпер. Двигаясь в самых темных и непролазных зарослях, араб периодически останавливался и осматривал местность в окуляр прицела.

Вот, в очередной вспышке молнии мелькнула тень. Радик повел стволом, но ослепший глаз скоро потерял цель, а выстрел сыграл бы на руку стрелку. Мужчина бросился дальше.

Теперь они находились в одинаковом положении. Да, не совсем, - напомнил себе Радик. – Там, помимо снайпера, притаились еще бойцы, а вместе с ними и техника. Может это танк, и что тогда? Тогда, снайпер наверняка постарается искать у них защиты и направится в их сторону. Вот оно! Теперь охотник знал, куда идет его дичь, а дичь, считая себя охотником, никак не могла взять в толк, куда направится Радик. Идеальный расклад. Да восславится Аллах!

Угол дома был виден издалека. Возле остовов ржавых машин небрежно припарковался грозный БТР-80 и, повернув башню в сторону пятиэтажки, освещал мощным прожектором стену дома и пустой дверной проем, расположенный в полутора метрах от земли, но почему-то лишенный лестницы. Возле бронетранспортера толпились вооруженные люди в черной защитной форме. Радик узнал в них бойцов Долга и на этот раз они показались ему смутно знакомыми. Скольких он уложил за свою бурную деятельность?.. Много. Радик толком не помнил вчерашний день, что уж говорить о событиях недельной или даже месячной давности. Были жертвы. Были они и среди Долга. В числе заказанных их не было никогда, зато часто попадались неверные в их форме и даже демоны. Но вот этот, высокий худощавый, вокруг которого столпились остальные бойцы, вызывал в памяти знакомый, почти дружественный образ.

Нечестивое колдовство! Чары сынов шайтана! У-у, отродья!

Радик навел на них прицел, и палец нащупал спусковой крючок, когда едва уловимый шорох потревожил его тонкий слух. Справа мимо него двигался снайпер.

Аккуратно положив на землю винтовку, араб достал из-за пазухи нож и тенью двинулся за стрелком. Ступая шаг в шаг, он вплотную приблизился к жертве как раз в тот момент, когда он должен был выйти на свет. Снайпер оторвался от прицела, снабженного прибором ночного видения, и начал было опускать винтовку, когда его шею удавом обвила каменная рука убийцы. Крик встал поперек сдавленного горла, а вместо него изо рта брызнула кровь пронзенного со спины легкого. Радик вынул нож и вонзил его вновь, на этот раз стараясь достать сердце. Умирающий снайпер извивался в агонии, но араб крепко держал его и оттаскивал назад. Ливень и шум мотора БТР скрывали возню в черных зарослях. И лишь когда тело последний раз сократилось, Радик позволил себе ослабить хватку и уложить труп возле сырого ствола. Прятать его бесполезно – к утру кабаны растащат свежее мясо.

Процедура с волшебными часами не заняла много времени. На месте убийства валялась брошенная винтовка. Винторез. Радик был бы рад получить такую, но только не в качестве трофея, только не нечестивое орудие неверного. Уж лучше оставить его, хоть и было оно не в пример лучше его СВД.

Между тем бойцы Долга продолжали стоять возле БТР и обсуждали сложившуюся ситуацию. Слова невозможно было разобрать, мешали маски. Старший указывал на здание, а остальные разводили руками и пожимали плечами. Радик почти уверился, что ищут они то же, что и он. Прибыли давно, по крайней мере, первая группа. Ничего не нашли и запросили подкрепление, оставили на охранении снайпера. Теперь с бронетранспортером могли себе позволить большую свободу поисков. Территория вокруг здания оказалась на редкость свободной от аномалий, да и те, что нашлись, оказались слабенькой жаркой – жаренышем, парочкой трамплинов на прогалинах, ну и, конечно же, радиация. Одним словом, на них можно было не обращать внимания.

Если они ищут подземелье, то подвалы безусловно проверили, и искать там больше нечего. Но где же тогда вход? Или они ищут совсем не то, что он думает? Или искали плохо? Необходимо совершить рейд на подвал.

Радик вернулся к оставленной винтовке, подобрал ее, повесил на плечо. Оглянувшись последний раз на БТР, он последовал к месту столкновения со снайпером. Тот был мертв, а значит, контролируемая им территория безопасна. Добравшись до бетонных плит, араб услышал за спиной радостное хрюканье кабана – нашел-таки труп. Как бы только долговцы не сбежались к нему на ужин. Но, нет, выстрелов не последовало. Послышалась возня, и Радик понял, что кабан потащил мертвеца в лес.

Итак, вот он подъезд. Кровавое пятно на стене превратилось в черную кляксу. Радик не терял бдительности, хотя и был уверен в собственной безопасности. Подошел к подъезду, огляделся по сторонам и нырнул в темноту.

Минуту глаза привыкали к царящему внутри здания сумраку. Снаружи остался шум дождя, раскаты грома и молнии, в подъезде его встретили плесневелая сырость и гробовая тишина. Перво-наперво Радик проверил показания датчика. Прыгала стрелка счетчика Гейгера, но аномалии не высвечивались. Другой бы обрадовался, но сталкер приписал спокойствие детектора бетонным стенам, которые глушили сигнал. Оставалось полагаться на собственное чутье.

Невысокая, в несколько ступень, лестница вела к площадке с четырьмя дверными проемами. Только одна дверь была чуть приоткрыта, остальные вообще были лишены и дверей, и даже косяков. Но вот, что показалось подозрительным – именно из той полуоткрытой тянуло слабым запахом живого существа. Приглядевшись, Радик заметил на засыпанном всяким хламом полу неправильной формы следы, увидел черные пятна на стенах, будто размазанные испражнения, и опять же запах.

Под лестницей, что вела выше, на второй этаж, обнаружился подвал, но Радика будто влекло в ту злополучную квартиру. Не решаясь использовать неуклюжую СВД, он вытащил из кобуры пистолет и, удерживая его наготове, приблизился к двери.

Тишина. Ни звука. Только далекий шум дождя.

Свободной рукой Радик приоткрыл дверь. Та едва заметно скрипнула, дошла почти до конца, но уперлась во что-то и больше не поддавалась. А впереди – непроглядная тьма.

Радик потянул ноздрями затхлый воздух. Опять запах, более отчетливый. Больше всего напоминает начинающий разлагаться труп. Так и есть. Кто-то его спрятал здесь, за целой дверью, чтобы не нашли, хотя сам Радик выбрал бы скорее другие квартиры, в те точно никто не сунется. Надо же было…

Удар!

Радик отлетел назад и стукнулся спиной о стену. Глаза заволокло туманом, почему-то серым, а не черным и не кровавым. В ушах зазвенело. Он был ослеплен и оглушен одновременно, но кожей почувствовал, как что-то тяжелое, ритмично ступая, движется в его сторону. Радик собрался было выстрелить в чудовище, но правая рука, в которой он держал пистолет, была пуста. Проклятая тварь выбила его.

Второй удар пришелся в левую скулу и оказался настолько мощным, что Радик услышал хруст вывернутых шейных позвонков. Затем, падение на лестницу и скатывание вниз ко входу.

Череп, казалось, раскололся пополам, настолько нестерпимой была головная боль. Ушибленная половина лица горела, а рот наполнился вязкой металлического привкуса массой. Не соображая, Радик начал пятится назад к выходу, туда, где шумел ливень. Его преследователь не торопился, шел к нему, но медленно, будто играл с ним в кошки-мышки.

Первые капли попали за шиворот, когда араб достиг двери. Попытавшись продвинуться еще, он обнаружил, как что-то уперлось поперек его спины и не пускает его дальше. Внутри похолодело, и приближающаяся смерть сдавила ледяной хваткой сердце.

Пропал.

Тяжелая нога опустилась на лестничный марш, а значит монстр теперь был не более чем в трех метрах от него. Жизнь от смерти отделяло каких-то три метра.

Радик еще раз дернулся, уже судорожно, нескоординировано, и почувствовал, что странная преграда сместилась вслед за движениями его тела.

Винтовка! Милостивый Аллах, винтовка за спиной!

Целая вечность прошла, прежде чем он Радик сорвал ее с плеча, снял с предохранителя, передернул затвор и выстрелил. Время растянулось в толстый резиновый жгут. А зверь приближался. Стало различимо его тяжелое дыхание и не менее тяжкий запах.

Выстрел! Стон. Падение. Снова выстрел! Пуля срикошетила, да Радик и не надеялся попасть даже в первый раз. Достаточно было того, что чудовище отступит и даст ему время прийти в себя. Если он сумеет прийти в себя…

Тварь отползала. Серое марево перед глазами постепенно отступало, открывая прежнюю картину лестничного пролета и дверей. Да нет, не прежнюю. Были изменения. Единственная целая дверь теперь была плотно закрыта, а к ней по полу вела дорожка пропаханного огромным телом мусора, окропленная кровью. Радик поднялся и, шатаясь, подошел к злополучной квартире. Подобрал пистолет, поставил на предохранитель и закинул за спину винтовку. Он мог бы сразу спуститься в подвал, раненный зверь вряд ли станет его преследовать, но он пошел в квартиру. Звериная жажда крови, мстительность человека и долг правоверного толкали его на этот на первый взгляд безумный шаг. Он был ранен – это невозможно было отрицать, - тяжело ранен, и все же открыл дверь и первыми тремя выстрелами оглушил и ослепил чудовище.

Бесформенная масса, за которой едва угадывалась человеческая фигура, вжалась в дальний угол прихожей и скулила. Страшные пудовые кулаки были прижаты к груди, как лапки у забитого щенка. Радик сделал шаг вперед, и монстр в отчаянной попытке метнул в него кинетический удар, который поднял лишь ветер, но никак не повредил сталкеру. Араб навел пистолет на голову чудовища, и в тот же момент мутант повернул к нему лицо.

Страшная одутловатая маска предстала перед взором Радика. Он видел бюреров раньше, но никогда этот мутант не смотрел на него живыми, разумными глазами. Глазами, в которых он увидел свое отражение, увидел человека, лишенного всего человеческого, загнанного в клетку под названием Зона, человека без прошлого и, в общем-то, без будущего, человека без имени, а только с названием. Сталкер. Бюрер. И стало ему нестерпимо больно, не от побоев, а от гнетущего чувства совершенной им, и как бы не им, ошибки в том туманном прошлом, когда он зачем-то приперся в это проклятую Зону. При этих мыслях пистолет пополз вниз, но вдруг, достигнув уровня в сорок пять градусов, вновь взметнулся вверх, и прозвучал выстрел. Бюрер осел на пол и умер.

Возрадуется Аллах. Еще одно чудовище шайтана мертво. Прочь сомнения, он делает богоугодное дело.

Радик развернулся к двери, как внимание его привлекли необычные предметы в центре одной из комнат. Окна всех помещений были заколочены и завалены остатками мебели, а потому мрак, сгустившийся в квартире, мешал как следует рассмотреть их. Сталкер вошел в комнату, подошел ближе и обнаружил пирамиду человеческих черепов. Округлые кости были гладко и заботливо отполированы до блеска, а черепа аккуратно уложены один на другой. Сооружение напоминало погребальный курган или жертвенный алтарь, однако Радик распознал в нем трофеи, наподобие тех, что хранились за стеклом его таинственных песочных часов. Как пещерный человек вывешивал шкуру убитого медведя, как хранил на шее ожерелье из зубов пасти саблезубого тигра, как съедал сердце убитого врага, так и бюрер черпал жизненную силу в черепах своих жертв. Радик не стал разрушать пирамиду. Пустые глазницы благодарственно проводили его до выхода.

Открывая дверь, сталкер нашел то, что мешало полностью ее распахнуть. Наполовину обглоданное, а точнее, обсосанное человеческое тело, еще теплое. Головы не было вообще, а тело было облачено в черный с красным комбинезон бойца Долга. Стало ясно, что снайпер вовсе не охотился за непрошенными гостями, а сторожил мерзкую тварь, утащившую его товарища в берлогу. Радик оказался не в том месте и не в то время, а снайпер лишь ждал наступления темноты, потому что только в темную ночь бюреры решаются выйти из своих убежищ. Ну что же, снайперу не повезло, вместо бюрера ночью выполз иной, более опасный зверь.

На этот раз Радик не стал рисковать и оставил в покое мертвые квартиры. Он направился прямиком в подвал, в темноту загадочного подземелья демонов.

10. Пробуждение

22 июня 2012 года пятница 00:35

временный лагерь Долга, район к западу от ЧАЭС, Чернобыль

- Прошу вас, не вставайте.

Вошедший небрежным, но властным жестом попросил присутствующих сидеть. Это был подтянутый мужчина в возрасте, высокий, худощавый, в камуфлированной форме со звездочками майора какой-нибудь из стран бывшего Советского Союза. Именно так. Али почему-то подумал о СССР, а не о России, которая исторически была бы более предпочтительной, учитывая так же истинно русское произношение военного. То ли выправка офицера, коей не встретишь в демократических армиях, то ли возраст, а, может, и непоколебимая уверенность в себе и в своих силах, которую он буквально излучал. Будто за ним стоял не мелкий отряд в сотню бойцов, а могучая и непобедимая держава. Или же за ними и стоит держава?..

Мужчина снял камуфлированную кепку, провел ладонью по коротко стриженым седым волосам.

- Можете быть свободны. – обратился он к сержанту и рядовому, что привели в его палатку араба, затем, когда они вышли, представился. – Я – майор Рощин Геннадий Николаевич, командир отдельной патрульно-штурмовой роты Долга.

- Я – Али, - ответил араб и добавил то, что посчитал уместным в данных обстоятельствах, - товарищ майор.

Военный улыбнулся.

- Ни к чему эти расшаркивания. Вы – человек, не присягавший нашему делу, а потому можете обращаться ко мне просто по имени и отчеству. Впрочем, если вам это неудобно…

- Меня это вполне устраивает, Геннадий Николаевич.

- Вот и замечательно. Али, я хочу сразу перейти к делу.

Он уселся за складной стол, на котором прижатыми керосиновой лампой и двумя магазинами от ПМ расстелены были карты местности. Тусклое освещение направленное как бы снизу и сбоку искажало суровое лицо майора, делая его похожим на демоническую маску, которые делают на Дальнем Востоке для архаичных представлений.

- Вы отлично поработали и в последних операциях проявили себя весьма полезным и знающим свое дело специалистом. Скажу вам честно, Али, у меня были наемники и до вас, и ни один из них, повторяю, ни один не справлялся так блестяще с поставленной задачей. У вас есть определенный талант.

Майор снял с плеча планшет, положил на стол и нарочито медленно принялся выискивать в его внутренностях какие-то бумаги. Когда, наконец, искомое нашлось, он выложил перед Али пачку бумаги, заполненной машинописным текстом. Облизал палец и принялся неторопливо перелистывать страницы. Как бы ни старался Али заглянуть в текст, ничего не получалось. Он по-прежнему стоял напротив стола – «радушный» хозяин почему-то позабыл предложить ему сесть, - и подойти ближе не решался без разрешения хозяина.

- Я навел на вас некоторые справки, Али, кое-что выяснил. Вы – можно сказать, профессиональный военный и воюете уже десять лет, хотя изначально никак не относились к военной службе. Я не буду вас спрашивать, почему же вы все-таки избрали путь войны, вы это расскажите сами, если сочтете нужным. Важно другое, а именно то, что все десять лет вы были на войне, на самой передовой, не погибли и, более того, оказались здесь. Такая биография заслуживает уважения.

Али напряженно размышлял, где этот долговец умудрился найти о нем сведения. Впрочем, он с самого начала показался ему необычным полевым командиром – уж слишком складно и умно говорил. Такие обычно не отрядами командуют, а в разведку ходят. Хотя, собственно, почему бы ему и не командовать? С таким-то подходом к людям? Между тем майор продолжал:

- В Зону вы проникли весьма искусно для человека, не владевшего информацией о местных условиях. На вашем месте я поступил бы несколько иначе, но в вашем случае, повторяю, все оказалось неплохо. Здесь, на закрытой территории, я не верю в удачу, а потому дальнейшие ваши похождения отношу на долю вашего профессионализма. Я не ошибаюсь?

Али кашлянул, прочищая пересохшее горло, ответил несколько невнятно:

- Мне трудно судить. За все, в чем мне везло, я благодарен Аллаху.

- Ах да. – кивнул майор, будто вспомнил важную деталь его биографии. – Ваша вера. Интересный случай. Занятно было анализировать ваши поступки в свете религии. Занятно и весьма сложно, признаюсь. Я многое так и не понял.

- Что не поняли?

- Будем откровенны. Я удивился тому, с какой легкостью вы предали своих товарищей по бизнесу.

- Это был не мой бизнес. Я просто ушел. А Вовка сам виноват. Когда я пустил ему пулю в лоб, он больше не был моим компаньоном. Ему следовало умереть смирно, но он решил показать напоследок зубы.

- Вы со всеми соратниками так же грубы?

- Нет. – Али подумал. – В Зоне другие законы.

- Которые вы не желаете принимать. Ведь так?

Ответить было нечего. Араб посчитал за лучшее промолчать. Неприятные мысли, лавиной заполнившие голову, заставили его поморщиться, но он сумел подавить в себе угрызения совести. В конце концов, на все воля Аллаха.

Офицер, по всей видимости, был доволен эффектом, произведенным его словами. Он выдержал театральную паузу, после чего продолжил, нисколько не смущаясь:

- Ваши личные проблемы меня совершенно не интересуют. Думаю, с ними вы разберетесь без меня. Итак, после более чем месяца бесцельных шатаний по Зоне вы, наконец, нашли людей, которые в вас по-настоящему нуждаются. Согласно этим документам, вы – лучший боец-одиночка в Зоне. Принято считать, что одиночки долго не живут. Что же, я согласен с таким утверждением. Вы и сами прочувствовали на своей шкуре, что такое быть одному без поддержки. Бороться не только за жизнь, но и за сбыт хабара. Не каждый торгаш захочет иметь дело с одиночкой. В конце концов, он может оказаться вором и убийцей. Вы, Али, верно заметили: в Зоне свои правила. Здесь убивают и обирают убитых, но не просто так и не всех подряд только ради выгоды. Конечно, предпочтительнее не связывать себя обязательствами, но всегда выгоднее иметь что-то за душой. Человек с вашим опытом способен понять это.

Долговец лил патоку, а Али думал совсем о другом. Прав был Вовка, он все поступки – плохие или хорошие – оправдывает своей верой. Хорошо устроился, - так он, кажется, сказал.

- Кредит доверия, предоставляемый вам, Али, основан, таким образом, на вашем блестящем послужном списке. Однако некоторые его моменты препятствуют вашему полному зачислению на службу в Долге. Думаю, вы и сами не были бы особенно рады одеть форму.

Ну и пусть! Одному Аллаху ведомы мотивы людей, одному Ему судить по поступкам. Даже если кто-то совершит ошибку, Всевышний и только он вправе покарать его. А орудий для этого у Него предостаточно. Нет, не людям его обвинять.

- Но вы не будете наемником в прежнем смысле этого слова. Единственное, что будет отличать вас от солдата Долга – это видимая свобода действий и независимость. Согласитесь, внешний лоск в нашем деле ничего не значит. Когда начнется стрельба, противник вряд ли спросит вас о группировке. Так уж здесь заведено: сначала стреляй, потом задавай вопросы.

Вот так будет правильно. Некогда тут задумываться над этической стороной собственных поступков. Здесь едва успеваешь выжить. Аллах следит за каждым, если бы какие-либо действия Его не устроили, наказание последовало незамедлительно. Значит, - думал Али, - я поступаю правильно, пока живу.

- Однако, если вы не согласны, я мог бы предложить вам… Али. Вы меня, вообще-то, слушаете?

При упоминании своего имени араб встрепенулся, но быстро собрался и ответил:

- Да, я слушаю. Я… вот что думаю. То есть, я согласен, и мне очень приятна ваша оценка. Просто никак не могу отойти после аварии.

Офицер откинулся на спинку стула, сцепил руки за головой. Он как будто был рад сменить тему разговора.

- Да, - протянул он, - занятная вышла операция. Вы так не считаете? Нет, в самом деле, вы человек опытный, особенно в вопросах партизанской работы. Как вы оцениваете наши действия по поимке этого монстра?

- Мне трудно дать оценку. После того, как грузовик перевернулся, я мало что помню, хотя, вроде бы и не ударялся головой.

- Последствия шока, да и Зона постаралась. Вы уже давно здесь, могли прочувствовать действие выжигателя.

- Чего?

- Выжигателя мозга. Гипотетический прибор, якобы расположенный в самом сердце Зоны, в ЧАЭС. Многие, в том числе и я, не верят в его существование, но он объясняет многие загадочные феномены. Так значит, вы ничего не помните.

- Помню контролера. Падение и перестрелку. Потом – госпитальная палатка и – сюда.

- Все верно. – офицер явно ожидал от Али какого-то конкретного комментария.

- Геннадий Николаевич, вы прямо мне скажите, что я должен был увидеть.

Долговец примирительно улыбнулся.

- А ваши товарищи в кузове грузовика? Как они себя вели?

Так-так, Али начинал припоминать. Действительно, часть бойцов была в высшей степени дезорганизована и растеряна. Они метались возле места аварии и стреляли чуть ли не друг в друга. Они почему-то быстро погибли. Но вот вторая часть солдат во главе с сержантом на удивление быстро сориентировалась. Они быстро заняли позиции возле загоревшегося транспорта и открыли огонь на поражение.

- Кто-то из них отличался от остальных, верно?

- Ну, да. Они вели себя слаженно, будто были готовы к нападению.

- Именно! – воскликнул майор. – Что может быть проще, как выманить хищника и поймать его, что называется, на живца. А чем они еще выделялись среди остальных?

- Чем еще? Оружие у них было что ли особенное? Нет, как у всех. Банальные «Калашниковы», только у сержанта СВУ. Экипировка? Да та же самая.

- Может быть…

- Ну?

- Сержант был в наушниках и… - Али вдруг вспомнил. – Очки! На них на всех были эти очки. А на остальных не было.

- Точно. – удовлетворенно промурлыкал майор.

Он вынул из набедренного кармана и положил на стол те самые очки.

- Последняя разработка. – пояснил он. – Как вы знаете, Али, контролер весьма опасен, когда встретишься с ним взглядом. Наш научный отдел учел этот факт и придумал такую вот защиту. Прошлый бой был, так сказать, боевым крещением. Мы сумели совместить пси-защиту с обычными защитными очками. Это – основная концепция, в детали вдаваться не будем. Скажу только, что здесь не обошлось без артефактов. Вас ведь интересуют артефакты? Ну вот. Так что, видите, насколько технично мы оснащены?

С таким заявлением не поспоришь. Долговец спрятал очки (Али в душе надеялся, что он ему их даст в качестве аванса, но нет) и продолжил прежним деловым тоном:

- Таким образом, операция увенчалась успехом. Много погибло бойцов, но ведь нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц. Выжили сильнейшие, а это, согласитесь, только на руку нашему общему делу. Естественный отбор. Впрочем, вернемся к нашим баранам.

Майор встал, обошел стол кругом, присел на его край. Лампа, оказавшаяся таким образом за его спиной, четко очерчивала черный силуэт. В темноте глаза военного светились недобрым огнем.

- Вы будете работать на нас. Жалование будете получать по разряду сержанта, но с учетом боевых и удаленности, поскольку служба ваша будет проходить за пределами лагеря. Приходить сюда не нужно, боевую задачу будете получать у нашего агента в баре на юге Припяти, он там хозяин и наш хороший друг. Левые заработки не воспрещаются, к тому же иначе с ним не получится. Что еще? Да. Докладывать о результатах проделанной работы будете ему же, у него же будете получать деньги и материальные средства. И, наконец, самое важное. – майор выдержал театральную паузу, глядя точно в карие глаза араба. – За каждым вашим действием я буду следить лично. Постарайтесь обойтись без эксцессов.

Он поднялся и взял со стола исписанную быстрым размашистым почерком бумагу.

- Ко мне есть вопросы? – спросил он и, получив отрицательный ответ, протянул листок Али. – Подпишите. Это ваш рапорт с прошением о зачислении вас в штат Долга. Я уже поставил свою визу. Вам присвоено кодовое имя «шакал». И не спорьте, решение принято. Сейчас выйдете из палатки, пройдете прямо двадцать метров и увидите такую же палатку с табличкой «строевая часть». Отдадите бумагу туда. В строевой вам выпишут необходимые документы и направят в соответствующие службы. Все ясно? Ну, удачи вам, Али. Не прощаюсь.

Они пожали руки. Хватка офицера была как тиски, крепкая и холодная как сталь. После чего Али покинул штабную палатку.

Воцарилась ночь. Теплая, уже по-настоящему летняя ночь. Небо было глубокое, полное россыпи бриллиантовых звезд. И, глядя на их такое знакомое сияние, Али было трудно поверить, что, возможно, всего в нескольких шагах от него во тьме притаился кровожадный гад. И как Аллах допустил их на свет? Нет, здесь нет Аллаха, это мир дьявола, шайтана, а это – все его отпрыски. Али был достаточно образован, чтобы смотреть на происходившее с ним как бы со стороны. Жизнь в родной стране порой напоминала настоящую восточную сказку с прекрасными дворцами и садами, жаркими и смертельными пустынями, с прекрасными и воинственными принцами, с соблазнительными, но недоступными принцессами. В дни особенно тяжелых партизанских боев его рассказы у походных костров в деревнях и оазисах под открытым звездным небом о приключениях бедняков, ставших первыми богачами, или о князях, потерявших все на войне, погружали его и его спутников в мистическую негу. Чувства, испытываемые его людьми, способен был понять лишь житель Востока, воспитанный в традициях древней страны. Чужестранец, решивший прочувствовать дух древней Персии и Вавилонии, раскурив кальян, никогда не ощутит всю гамму эмоций от одного лишь созерцания Царской Дороги – Млечного Пути и Пояса Ориона. И хотя мистики в этом северном крае было куда больше, блаженное чувство никак не желало приходить к Али. Он вдохнул полную грудь свежего душистого воздуха и направился к «строевой части».

В строевой оказалось накурено, душно и людно. На вошедшего никто не обратил никакого внимания. Не менее пяти мужчин и женщина громко обсуждали какую-то проблему. Женщина стояла за стойкой, представлявшей собой доску, перекинутую поперек помещения и покоящуюся на двух металлических бочках. За ней располагались столы, заваленные бумагами и раскрытые нараспашку шкафы, полные канцелярии. Один из мужчин в камуфляже облокотился локтями на стойку и, уткнувшись чуть ли не носом в представительницу слабого пола, хриплым голосом объяснял:

- А я говорю, что все это – чушь собачья! Передислокация в такое время! Да где это видано? И как? Как, я вас спрашиваю, мы расположили лагерь? Да прямо посреди поля!

- А ты сам ему об этом скажи. – ласково проворковала женщина.

- И скажу!

- Ага. – вмешался в разговор третий. – Так прямо и пойдешь к нему. Свежо предание…

- Если такой умный, то сам предложи что-нибудь.

- А что предлагать? Наш майор не дурак. Вон, третью стрелковую как отделали. Они не захотели сниматься, так и планировали переждать в бункере.

- Но их-то хлопнули монолитовцы, а не Зона. В чистом поле с людьми, конечно, проще, а что как местная мразь полезет?

- И все-таки мы живы.

- Это пока. Пока драпаем.

- Мальчики, прекратите. – вновь вмешалась женщина.

- Что прекратить? – не унимался спорщик. – Он мне рассказывает!

- Слушайте, - к стойке выступил самый массивный из всех присутствующих, - ребята, перестаньте сотрясать воздух. Лично меня, как командира взвода, волнует вопрос безопасности личного состава. Вы не были на совещаниях, а я был. Решение было принято коллегиально. Нам грозит самый серьезный выброс за последние полгода.

- Кто сказал?

- А ты не знаешь нашего майора? Он владеет информацией, этого у него не отнимешь.

- Ладно, черт с ним, но располагать лагерь в поле.

- Я слышала, что мы собираемся окапываться. – вставила женщина.

- И чего?

- А то. – поддержал ее командир взвода. – Давно известно, что сила пси-воздействия при выбросе усиливается в замкнутых пространствах и распространяется по типу ударной волны. Мы в поле. Здесь все открыто и вырыть убежище куда как легче. Боюсь себе даже представить, что происходит при выбросе в самой ЧАЭС. И как там монолитовцы живут.

- А так и живут. Хреново.

Все дружно засмеялись и тут заметили новенького.

- Вам чего? – совершенно серьезно спросила женщина.

Али протянул бумагу.

- Геннадий Николаевич велел передать вам.

Женщина за стойкой углубилась в чтение, затем перешла за стол. Мужчина у стойки оценивающе оглядел пришельца.

- Новенький, значит? Это хорошо. Слыхал, че мы тут говорили? Во. Так что, мотай на ус. А ты часом не из тех смертников, что контролера ловили? Ну, точно, я же вижу, лицо знакомое. Повезло же тебе. А ты ужинал?

Али отрицательно покачал головой.

- Ну да, ну да. Тебя же выдернули к майору. Все остальные уже поели и, наверное, легли спать. Ладно, сейчас решим что-нибудь. Люся! – обратился он к женщине. – Давай быстрее заканчивай с бумагами, парню пора есть и спать.

Люся проворчала что-то типа «кто бы об мне так заботился» и, поставив печать, подала Али книжицу красного цвета, напоминающую паспорт.

- Это удостоверение. – пояснил мужчина. Сейчас беги в столовую. Это на краю лагеря, там еще полевая кухня дымится. Скажи, что из смертников. Не будут верить, направляй сюда, я им объясню более доходчиво. И вообще, если возникнут вопросы в лагере, обращайся к начальнику строевой части, то есть ко мне. Капитан Бубнов. Запомнил? Ну а потом ищи казарменную палатку номер девять и размещайся. Ну, с богом. А вы чего уставились? – прикрикнул он на собравшихся. – На сегодня дискуссии окончены. Нам, между прочим, тоже спать хочется. Идите уже все вон.

Но прежде, чем все вышли, он выцепил среди прочих своего прежнего оппонента. Что за разговор состоялся у них после этого, Али не знал. Подгоняемый нестерпимым чувством голода, он устремился к столовой.

На краю лагеря действительно обнаружилась приземистая палатка с приставленной у задней стены полевой кухней. Из распахнутого полога лился мягкий масляный свет и тянуло чудесным запахом съестного.

Али заглянул внутрь. Пространства внутри было не так уж много, потолок по неизвестной причине располагался очень низко, и все было уставлено столами и деревянными лавками. С несущей балки под крышей свивал керосиновый фонарь, яркий настолько, что, казалось, одним только желтым светом согревал все помещение. Внутри действительно было тепло. А в дальнем конце протирал столы крепкий мужичок в грязно-белом фартуке, надетом поверх тельняшки. Он отвлекся от работы и вопросительно посмотрел на вошедшего.

- Доброй ночи, - поздоровался Али. – Мне сказали, что я могу поужинать здесь.

- Из смертников что ли? – спросил повар, вытирая руку и протягивая ее для приветствия.

Состоялось рукопожатие. Без лишних слов – к смертникам по всей видимости было особое отношение – мужчина пригласил Али занять свободное место, а сам скрылся за перегородкой. Через минуту на столе дымилась миска каши со внушительным куском мяса и стакан чая.

- Лопай. – повар хлопнул Али по плечу. – Приятного аппетита.

Не мешкая, Али принялся за кашу.

Пять минут спустя, когда повар закончил прибирать столы, он подсел к едоку. Улыбнулся. Спросил:

- Новенький?

- Угу. – пробубнил Али полным ртом.

- Ясное дело. Прошел, значит, боевое крещение. Не испугался?

Араб замотал головой.

- Оно и ясно. Будь по-другому, не пригласили бы к нам. А ты не удивляйся, ты у нас далеко не первый и не последний. У нас враги знаешь кто? Свобода да Монолит. С ними открытые столкновения опасны. Проще, если будут такие, как ты.

- А где другие?

- Вольные бойцы? Знамо где. Кто еще рыскает по Зоне. А кого тот же Монолит порешил. Они, если их человек достает, настоящую охоту за ним устраивают. А ты че мясо не ешь?

- Мне нельзя.

- Не нравится, так и скажи.

- Да нет, я уверен, что оно замечательно приготовлено, но мне, в самом деле, нельзя есть свинину.

- Ты что, мусульманин что ли?

- Да.

Повар смутился. Он-то спросил просто так, первое, что пришло в голову, никак не ожидая, что его новый клиент окажется на самом деле мусульманином.

- Вона как? – протянул он. – А че ж ты к нам-то приперся?

- Говорят, вы лучше остальных. – решил сыграть лестью Али, но вышло не очень.

- Значит, переметнулся к тому, кто сильнее? Знаю я вашего брата.

Али, уже утоливший голод, решил не вступать в полемику и не пререкаться с долговцем. Все-таки он был долговцем, хоть и поваром. Носил такую же форму и, араб нисколько в этом не сомневался, участвовал в операциях наравне с прочими. Оказалось, что и сам повар не настроен был спорить. Может, устал, опять же время было позднее (или уже раннее?). А вышло, что у него на этот счет имелось свое мнение.

- Ладно, не обижайся. По мне, будь ты хоть кришнаитом. Бог – Он один, и не важно кто и как его называет. Это раньше я был нетерпим к аллахам, буддам, саваофам и прочим пресвятым духам, а теперь вот знаю – перед концом света все одному Ему будем молиться.

- И что, он уже близок?

- Кто?

- Конец света?

- Ну, ты, мусульманин, совсем ослеп, как я погляжу. Да оглянись вокруг. Где мы по-твоему? Это ж самый эпицентр Апокалипсиса.

Повар засуетился и извлек из кармана засаленную книжонку. Открыв ее на последних страницах, пробежался глазами по тексту.

- Не знаю, что там у вас по этому поводу говорят, но моя вера совершенно определенно высказывается по этому поводу. Вот, смотри, здесь. И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан ему был венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить. И когда он снял вторую печать, я услышал второе животное, говорящее: иди и смотри. И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч. И когда Он снял третью печать, я услышал третье животное, говорящее: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей. И услышал я голос посреди четырех животных, говорйщий: хиникс пшеницы за динарий, и три хникса ячменя за динарий; елея же и вина не повреждай. И когда Он снял четвертую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли – умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными. Поэтому, тебе говорю. Аллах тогда спустится на землю и покарает грешников.

- Аллах? Откуда тебе знать? Ты же христианин.

- Я православный. – почему-то обиженно среагировал повар.

- А разве это не… - начал было Али, но махнул рукой. – А, хотя, ладно. Так значит, агнец божий? И печати?

- Точно тебе говорю. Верь мне. Первый всадник с разящим луком – политиканы, закрывшие Зону своей властью и разящие нас с неба. Второй всадник с мечом – люди, попавшие в Зону и убивающие друг друга. Третий, с мерой – проклятые торгаши и научники, кому Зона выгодна. А четвертый, что Смертью зовется – Смерть и есть, ибо это – вся та самая мерзость из ЧАЭС. Всадник этот – выброс. Вы, мусульмане, ослеплены дьяволом, а потому не видите истины. Я тебе ее покажу.

Как бы ревностно не относился Али к исламской вере, но над заявлениями этого недалекого человечка только посмеялся. Хотел обратить его в свою веру? А сам вначале убеждал, что терпим ко всему. Сам себя обманывает, во дела!

- Спасибо, не надо. – улыбнулся Али.

- Надо! – взвился повар и взмахнул книжицей. – Вот они, истинные слова божьи. А остальное все от лукавого. Соблазнил тебя Диавол, тянет в свои сети. Берегись, мусульманин, сгинешь совсем.

- Да куда он меня тянет?

- Знамо куда. К себе в логово. На ЧАЭС. Привлекает тебя своими богатствами, рассыпанными там. Влечет исполнением желаний.

- Да?

- Да! Все туда стремятся. Особенно сейчас, во время самого сильного выброса. Полчища демонов столкнутся с ангельским войском. И набирает себе Диавол армию, привлекает рекрутов богатством и скорой наживой. Исполнить обещает все, что не пожелаешь. Лукавый – лукавый он и есть!

- А почему именно сейчас?

- Выброс порождает массу новых артефактов – дьявольских бирюлек. Прокляты они, говорю я вам. Отправлять их следует обратно и из Зоны не выносить. При обычном выбросе там их россыпи, и не какие-нибудь пустышки, а самые дорогие и страшные. Рассказывали, что встречались и такие, каких никто и никогда не видел. Но не в этом ценность выброса. – повар понизил голос до шепота. – Исполнитель желания пробуждается. – и тут же вскричал. – И пожирает души праведные! А отступников истинной веры превращает в бесов!

- Постой, так значит единственная опасность там – это потерять душу? И все?

- И все? – воскликнул повар. – И все, ты спрашиваешь? А зачем тебе богатство, зачем тебе желания, зачем тебе сама жизнь, когда не будет у тебя души?

- Ну, с этим я как-нибудь разберусь.

- Не защитит тебя твой ложный бог. Покайся, пока не поздно. Прими истинную веру и откажись от нечестивых замыслов. Оставь Зоне зоново. А если нет, так и черт с тобой! Хочешь сгубить себя, давай! Иди! Иди в адское логово! Туда вам всем, бесовым отродьям, дорога! Мусульманин! Чурка и есть! Поел? Не хочешь мяса? Давай сюда тарелку и проваливай! Еще продукты на тебя переводить! Давай-давай! Выметайся!

Али даже не успел обидеться или возмутиться, как оказался на улице.

Значит, вот где богатства скрываются, - думал он, бредя по пустынному лагерю к казарменной палатке. – И время самое подходящее. И с Монолитом они воюют, который как раз там скрывается. И время, и место – все одно к одному. Аллах, направляет меня, точно. Бред повара не в счет, он не в себе. А это – шанс, тот самый шанс, ради которого я проделал весь этот путь. А что как и в словах безумца есть разумное зерно?.. Откуда-то ведь все это берется? Откуда монстры и артефакты? Не от Всевышнего ли?

Остаток ночи Али провел в тяжелых думах, а под утро получил первое задание. Один из руководителей Монолита. Центр Зоны. ЧАЭС. Сегодня.

11. Все четыре всадника

13 сентября 2012 года четверг 18:45

юг Припяти, Чернобыль

Подвалы – излюбленное место мутантов. Радик готов был встретить внизу кого угодно: кровососа, еще одного бюрера, полтергейста или снорка, но подвал оказался пуст. Не было здесь ни живности, ни трупов, ни аномалий – ничего подозрительного – самый обыкновенный подвал старой пятиэтажки. И все бы хорошо, да только и вход в катакомбы не нашелся. Не было ни единого признака того, что сюда вообще кто-нибудь заходил. Радик привык доверять информации, полученной от Макса, но на этот раз, казалось, молодой сталкер его подвел.

Обойдя по второму кругу все подземелье, араб присел на ступени лестницы, ведущей наверх. Задумался. Все то же звериное чутье подсказывало ему, что не все так просто в этой пятиэтажке. Мутировавшее зверье Зоны выбирает такие подвалы за их надежность и скрытность. Здесь им не страшны ни солнечный свет (многие его не переносят), ни радиация, ни выброс. Непрошенные гости теряются во тьме и становятся легкой добычей. И до поверхности рукой подать. Редко кто из сталкеров или группировок сталкеров селятся в подвалах. Здесь не обходится без аномалий. Разве что на краю зоны или в специально приспособленных бункерах или в землянках. А такие погреба часто становятся братскими могилами. Этот же подвал был стерилен.

Но и Долг прибыл сюда не просто так. Они что-то искали и даже жертвовали людьми ради этого. Ничем не примечательный дом мог привлечь их по той же самой причине, что и самого Радика. Значит, вход в катакомбы совсем рядом, его просто нужно найти.

Радик поднялся, намереваясь последний раз внимательно осмотреть темное подземелье, как вдруг мир вокруг поплыл и начал изменяться. Бетонные стены сменила каменная кладка, переборки – витые колонны. Тени по углам наполнились кишащими змеями, а мусор превратился в призрачных чудовищ. Перед взором напуганного Радика предстал образ неприступной цитадели, полной демонов. Видение оказалось настолько реальным, что сталкер невольно замахал руками, прогоняя наваждение, но страшная демоническая сила изменяла, трансформировала окружающий мир, вопреки желаниям Радика. Еще чуть-чуть и бедный араб решил бы, что превращение происходит на самом деле, однако на пике изменений зрительный образ дернулся и поплыл, будто растворенная в воде акварель.

Через некоторое время Радик очнулся на пыльном полу. Болела уже не одна голова, но и руки – так сильно он сжимал раскалывающийся череп. В мозгу все еще пульсировал страх мистического превращения, но уже не такой пронизывающий, каким был в первый раз.

Первый раз… Когда он был? От одной только мысли о том событии холодели и тряслись руки. Не допусти Аллах кому-нибудь пережить то же самое.

Наваждение прошло. Сквозь тупую боль в сознание пробивалась одна очень интересная мысль. Весь этот дом представлял собой хитроумные фортификационное сооружение, служившее целью скрыть вход в тайные катакомбы. В представлении Радика это был колдовской замок, полный чудовищных охранников и сторожевых заклинаний. Исходя из этого, получалось, что открытые ворота замка вели в тупик, где наверняка скрывается ловушка, и, слава Аллаху, он в нее не попал. Шайтан хитер и скрыл спуск в подземелье искусной маскировкой. Он полуприкрыл опасную дверь, заглянуть за которую не преминет любой сталкер, а истинный вход…

Вот оно что! Никто не стал бы искать врата в подземелье наверху. Радик даже опешил от такой догадки, ведь и он не стал бы, а тем не менее, мысль была верная. Подсказка пришла вместе с видением. Не покидает его Всевышний, ведет его правильным путем. Вперед, наверх!

Вернувшись в подъезд, араб услыхал крики людей и постарался поскорее скрыться. Забежал в квартиру без дверей, прижался к стене. Эта разительнейшим образом отличалась от той, где он упокоил бюрера. Если та была полна жизни, пропитана ею и даже ею загажена, то эта была стопроцентно мертва. Стены, хотя и сохранили на себе толстые, советского производства обои, были холодны. Воздух – как в склепе, а пол покрыт многовековым слоем пыли. Сюда, если и собирались заглянуть все те годы, прошедшие с момента катастрофы, то лишь после посещения логова мутанта, а оттуда, как видно, живым еще никто не возвращался. Здесь даже мебель сохранилась, такая же серая от пыли, как и прочее убранство. В единственной комнате обнаружился книжный шкаф с рядами корешков книг, рядом – кресло и абажур. Письменный стол довершал картину профессорского рабочего кабинета. Радика неприятно кольнуло в груди от этой мысли, почему-то неприятной мысли.

Окна были разбиты, но закрыты досками, как и весь первый этаж. Странный феномен. Это кто ж так постарался? Видимо, были здесь жильцы, раньше, между двумя катастрофами. Работавшее во всю подсознание подсказало Радику о безусловной связи истории пятиэтажки, скрытых под ней катакомб и случившейся последней аварией. Подсказало, как обычно, вскользь, пойди поймай такую мысль. Между досок оставались достаточные щели, чтобы можно было беспрепятственно наблюдать за происходящим снаружи.

По-прежнему лил дождь. Холодные капли нет-нет, да и просачивались внутрь, орошая серый пол влагой, которая почти сразу же испарялась. Не желал дом вводы, не желал оживать. Бродили люди с фонарями, перекрикивались, но больше общались жестами. Их поведение – чуть сгорбленные позы, оружие наизготовку, резкие порывистые движения – говорили за то, что долговцы устанавливают оцепление вокруг здания. Военная практика не знает случаев, когда кольцо окружения или блокады в конце-концов не сжималось. Не мог себе такого представить и Радик.

Нет, он не испугался. Забеспокоился – да, но не испугался. Их было значительно больше, но в условиях схватки внутри дома численное превосходство при правильно выбранной тактике может оказаться лишь помехой. К тому же, Долг вряд ли узнал о его присутствии… Или узнал? В самом деле, ребята оснащено очень даже сносно (Радик по непонятной ему причине отлично знал состав их экипировки), рации у них имеются. Что как снайпер не вышел на связь в установленное время или не ответил на вызов. Да, мало ли какие опасности скрывает этот дом. Он и сам охотился за бюрером, вот бюрер его и слопал. Радик все-таки беспокоился.

Наконец, решив для себя, что враг не подозревает о его присутствии, араб принялся тихо продвигаться к лестнице. На пороге подъезда стояли двое бойцов и раскуривали сигареты. Радик на мгновение замер, когда один, будто почуяв присутствие чужого, обернулся, но, сплюнув, снова обратился к товарищу.

- Не нравится мне здесь. – проворчал он.

- Ты это в сотый раз повторяешь. – отвечал второй.

Голоса их, и без того заглушаемые шумом поднявшегося ветра и ливнем, едва слышались сквозь маски.

- Знаю, что говорю. Какого хрена нужно было тащиться именно сейчас.

- Да-да, теперь расскажи про выброс.

- И расскажу. Гадалка давно его предсказывала.

- Это та слепая, что в «Сталкере» сидит?

- Она самая. Я ей верю. Говорила она, что этот выброс будет внезапным. Не будет у него знакомых предвестников: повышенной активности мутантов, агрессии, пульсации аномалий, ну и прочего – ты знаешь. Вот. Зато такие как они ощутят пробуждение сердца Зоны. Это будет настоящий прорыв. И именно в это время майор нас поволок в Припять. Уже трое пропали, а как выброс шибанет. Тут до ЧАЭС рукой подать.

- Не каркай.

- Во, видишь, проникся?

Долговец махнул рукой, мол, отстань, но все-таки не прервал разговора.

- Ты мне лучше про янтарный куб расскажи.

Его товарищ с превосходством победителя сложил руки на груди.

- Поверил, значит?

- Да какое там поверил. Так, решил просто послушать очередную местную байку.

- Тогда, хрен тебе, а не янтарный куб.

- Ну, как знаешь.

И скептически настроенный боец отвернулся.

Радик страсть как обожал подобные байки – кто же их не любит в Зоне-то? – но диалог, по всей видимости закончился. Янтарный куб. Что-то новое. Впрочем про выброс он послушал бы с большим интересом. Сам он ловил себя на мысли, что чувствует его приближение не хуже неизвестной ему гадалки.

Мягко ступая по бетонному полу, он подошел к первому пролету лестницы, ведущей на второй этаж. Взглянул наверх. Прислушался. Никого. И поставил ногу на первую ступень.

Вспышка! Словно разорвалась ослепляющая граната, но совершенно беззвучная. Радик отпрянул назад, даже не думая о том, что может быть обнаружен, и, потирая глаза, стал вглядываться в изменившийся перед ним мир.

Как и тогда, в подвале, это больше не была современная пятиэтажка, а старое, собранное из многотонных каменных блоков сооружение. Лестница осталась на месте, но на этот раз она круто извивалась внутри каменной башни. Ободранные стены подъезда вдруг покрыла кладка, в толще которой виднелись высокие узкие окна-бойницы. За ними предстал мир с мрачным рубиново-красным небом с кружащими в высоте черными существами, не узнать в которых драконов было бы просто невозможно. Развешенные на стене через равные промежутки факелы не рассеивали, а скорее сгущали темноту.

Сердце забилось чаще. Радик обернулся ко входу. Там, как бы на парапете крепостной стены, стояли двое воинов в потертых кольчугах и шлемах с высокими шишаками. Лица их скрывали черные маски. Что было делать? Идти к ним нельзя, а оставаться на месте Радику не позволял звериный инстинкт, гнавший его вперед, прочь от пугающей неизвестности. Значит, у него один путь – наверх. Будь то второй этаж или крыша бастиона.

Первые шаги давались с трудом. Ноги были будто ватные и отказывались слушаться. В памяти вставал давящее на психику круче любого контролера воспоминание о том первом приступе видений. Наконец, с каждым новым шагом испуг постепенно отпускал, пока араб окончательно не освободился из его оков.

Радик миновал первый поворот, когда очередная вспышка переместила его обратно в привычный ему мир. Теперь он находился на лестничной клетке второго этажа. Здесь все четыре квартиры имели двери: покореженные, наполовину сломанные, наполовину открытые. И никаких признаков монстров. И никаких признаков старой башни.

Стараясь избавиться от гнетущего воспоминания, Радик заторопился дальше. И все-таки интересно, что же это могло значить? Шайтан подбирается к его разуму. Это его владения, он не рад непрошенному визитеру. Он хочет выгнать его, испугать до полусмерти, сбить с пути, заставить повернуть назад. Не на того напал! Радик – воин Ислама – в двух шагах от своей судьбы. Его джихад руки – газават – ведет к райским обителям Всевышнего. Что может быть важнее этого?

Третий этаж встретил его очередной вспышкой. Переход был настолько внезапным, что Радик не успел даже остановиться и влетел в возникшую перед ним дверь. Выкованная из витых позолоченных прутьев она прогнулась под тяжестью его тела и распахнулась, скрипя помятыми петлями. Араб кубарем свалился на пол.

Ковер. Натуральный ковер, мягкий, пушистый и даже пахнет, как только что снятый с ткацкого станка. А помещение. Радик огляделся. Он попал в просторный зал не только устланный коврами, но также завешанный гобеленами. Масляные лампы под потолком бросали мягкий золотистый свет на просторные диваны, заваленные подушками, а за окнами, выполненными витыми решетками, все те же кроваво-красные небеса.

Радик поднялся, и тут же его взгляд встретился со взглядами двух очаровательных обитательниц покоев. Обе возлежали на подушках и сияли обворожительными обнаженными формами. Вальяжно потянувшись, они встали и, по-кошачьи мягко ступая, приблизились к гостю. Радик может и растерял большую часть человечности, но ведь половой инстинкт лежал вне поля действия культуры. Мужчина потянулся к ним, ловя чутким обонянием ласковый запах женщин. Они кружили вокруг него, гладили его. Их обнаженные груди дрожали в такт с ритмичным шагом, а обворожительные бедра покачивались. Их хоровод увеличивал темп, и уже голова Радика начала кружиться, когда одна из соблазнительниц остановилась напротив него и заглянула ему в глаза.

На секунду видение прошло. Совсем на чуть-чуть, но вполне достаточно, чтобы разглядеть истинный образ происходящего. Радик вернулся в темные комнаты пятиэтажки, и теперь перед ним не было красавиц, и в лицо ему уставилась мерзкая человекоподобная морда. И как по волшебству он вернулся обратно. Длинные черные ресницы сомкнулись и разомкнулись. Бесконечно глубокие черные глаза затягивали, и Радик готов был потерять голову, если бы не реальная сущность пленительниц.

Полтергейсты! Нет, видения не были их рук делом, но они ими умело пользовались, в волнах непонятного дурмана чувствовали себя как рыбы в воде. Многие считали их бестелесными призраками, Радику они показались вполне материальными и, более того, плотоядными хищниками.

Он действовал по обыкновению быстро и четко. Выхватив из кобуры пистолет, он навел его на женщину, но та, вопреки томительному образу, увернулась в сторону, схватила вытянутую руку мужчины и с нечеловеческой силой вывернула ее наружу. Радик вскрикнул и выронил пистолет. Хищно улыбаясь, женщина приблизилась к нему и схватила за горло. И без того надорванные мышцы шеи взорвались фейерверком адской боли. Повинуясь больше инстинкту, чем расчету, Радик выхватил из-за пазухи нож и взмахнул им перед собой.

Образ мигнул. Полтергейст-женщина отлетела на несколько шагов назад и, недоумевая, взглянула на полученное ранение. Сложно сказать, было ли оно смертельным и было ли оно вообще, но сам факт агрессии привел мутанта в ярость. Скрываясь под маской женщины, полтергейст угрожающе поднял руки. В свете лампы сверкнули острые как нож когти. Лицо исказила ярость, и чудище бросилось на человека.

Много баек было рассказано у костра в развалинах деревень в округе от ЧАЭС, много страшных и небывалых историй было пересказано за столиком в баре о повадках полтергейстов. Кто-то говорил, что они-де не убивают, а только отпугивают от мест своего обитания, что они слабы физически и воздействие их носит больше пси-характер. Говорили еще про тени, которые те способны создавать. Как бы то ни было, но достоверных сведений об одном из самых загадочных мутантов в Зоне не было. Говорили также, и многие верили, что и не мутант это вовсе, что полтергейст даже не отдельное существо, а проявление того загадочного поля, что идет от самой ЧАЭС и накрывает всю Зону.

Борьба продолжалась недолго. Второй монстр кружила вокруг, не рискуя подходить к дерущимся. Радик несколько раз совершал неожиданные выпады, но женщина оказалась ловчее и всякий раз уворачивалась от ножа. Сама же отвечала невидимыми, но болезненными ударами. Так бы и продолжалось их противостояние, но тут Радик сорвал с плеча винтовку и, размахнувшись ею наподобие дубинки, отбросил опешившего призрака к позолоченному окну. Не давая ему опомниться, он прыгнул следом. Золоченая решетка не выдержала его веса, прогнулась наружу, треснула, и араб вместе с голой ведьмой вылетели в окно.

Оконная рама пятиэтажки, хотя и была лишена стекол, да и выглядела ненадежной, выдержала и не дала упасть схватившемуся за нее одной рукой Радику. Полтергейст попытался уцепиться за плащ человека, но промокшая от дождя одежда стала скользкой, и мутант полетел вниз.

Сверкнула молния, прокатился гром. Солдаты, стоявшие внизу, разглядели, как в окне третьего этажа висит сталкер. Оттуда же, из окна вылетело странное серое существо, а следом за ним запоздавшей тенью точно такое же, но размытое, как бы состоящее из дыма. Чудище грохнулось к их ногам, но сталкер решил вернуться внутрь. Долговцы вскинули автоматы.

Огонь велся неточно, и виной тому липкий дождь, падающий прямо на круглые стекла защитных масок солдат. Тем не менее, Радик получил пулю в левое плечо. Боли почти не было, но рука самопроизвольно разжалась и выпустила дуло СВД, которую он все еще держал. Проклиная себя за утрату оружия, араб кое-как забрался внутрь. Стрельба прекратилась, но лишь потому, что бойцы Долга перешли в наступление. Радик не видел, но чувствовал, как они всем отрядом бросились к подъезду. Не теряя более ни секунды, он устремился по лестнице вверх.

***

Ворота в подземелье. Вот они. Кто бы мог подумать, на самой крыше посреди дома идеально круглая, будто выведенная по циркулю, вертикальная дыра шириной в два человеческих роста. Радик приблизился к ней и спрятался за кирпичной трубой вентиляционного хода. В периодическом сиянии молний сверкали промокшим снаряжением трое долговцев, в одном из которых араб узнал того майора, что стоял возле БТР внизу. К покосившейся, обросшей мочалом антенне был привязан трос, спускавшийся вниз.

Проклятье! Вот в чем дело. Долг вовсе не окружал дом, а взял его в кольцо оцепления, дабы никто посторонний не проник внутрь, пока они решают свои дела. Еще бы, обнаружение в самом центре Зоны скрытых от постороннего глаза подземелий – это тема не одного месяца обсуждений у костра или в баре. Вот к чему привела охота за Монолитом, - подумал Радик и удивился своим мыслям. Будто он знал, что Долг зачем-то охотится за Монолитом. А ведь как будто знал. Что за проклятое место!

Итак, вот они врата в ад, прямо перед ним. Несколько шагов и он окажется на пороге того, для чего он – именно он! – был избран Всевышним среди прочих. Он спустится вниз, но душа его гарантированно устремится наверх, туда, где прекрасные вечнозеленые сады, где его ждут прекрасные гурии, где он в компании таких же героев Ислама будет наслаждаться блаженным покоем, ибо ратным трудом своим он почти заслужил себе место подле престола Аллаха.

Однако одна маленькая проблема имела место. Спуск в подземелье охранялся. Радик больше переживал за людскую стражу, демонов, однозначно поджидавших его внизу, он в расчет не брал. А люди действительно были опасны. Один только майор был облачен в стандартный долговский костюм, остальные носили более серьезную броню с сервоприводами для увеличения мышечной силы. Такого не завалишь даже выстрелом в упор из СВД, которую он и без того потерял, да и они не будут стоять, сложа руки.

Очередная вспышка поразила Радика. Крыша дома вновь предстала площадкой сторожевой башни, откуда на многие километры раскинулась выжженная адским пламенем земля. Бойцы Долга облачились в древний доспех, но от того не стали менее опасными.

Имело место одно новшество. Вдалеке, постепенно перекрывая шум ветра, послышалось не то стрекотание, не то хлопанье крыльев, будто гигантской птицы. Радик еще больше притаился за каменным выступом, весь обратившись в слух. Действительно, крылья. Но не птичьи. Хлопки, словно кузнец раздувает кожаные мехи, огромные мехи. Да, точно, огромные кожаные крылья. Да кто же тогда?...

Два дракона летели прямиком на башню. Пораженный зрелищем Радик поднялся из укрытия и во все глаза смотрел на парящих рептилий. Смотрели на них и долговцы. Только поэтому они не заметили выбравшегося из укрытия сталкера. Но, в отличие от него, они не стояли пассивно. Как по команде они потянулись к лукам со стрелами, висящими за спиной.

Переход. И уже закованные в современную броню бойцы наводят на летящих бестий раструбы зенитных ракетниц. Радик перевел взгляд на драконов. Ну, конечно же, это были вертолеты, завсегдатаи местного неба Ми-24. Не успели солдаты выпустить ракеты, как пулеметы вертушек изрыгнули пламя, и непонятно стало, была ли это реальность, или же драконы окатили башню огнем.

Один из долговцев упал, пораженный первым залпом, и так и не выстрелил, а вот второму повезло больше. Он чудом уцелел и, пропустив над собой вертолеты, прицелом ПЗРК проследил за одним из них, а потом выпустил ракету.

Огненная стрела вонзилась в хвост чудища. Дракон взревел и принялся кружиться волчком, постепенно опускаясь к земле. Его товарищ, обнаружив ранение первого, развернулся по крутой дуге и пошел на второй заход.

Стрекот пулемета заглушил крики подоспевшей на крышу подмоги. Солдаты бежали со стороны той лестницы откуда вылез Радик и, конечно же, заметили сталкера. Часть нападавших открыла огонь по нему, а другая половина отряда обратила свое оружие в небо. Майор выкрикивал какие-то команды, но Радик сумел разобрать всего несколько слов: «Али», «снайпер», «не убивать». Знакомые слова, но сказать к кому какие относились не представлялось возможным.

Тем временем первая вертушка с треском опустилась на деревья внизу и загорелась. Из кабины выпрыгнули пилоты, но почти сразу же были скошены автоматными очередями оставшихся внизу бойцов. Как бы в мстительном порыве целый вертолет открыл огонь еще на излете и стрелял по толпе. Разумеется, потери Долга резко возросли, а вместе с ними и интерес солдат к воздушной угрозе. Нельзя было упускать такую возможность. За Радиком теперь следила лишь одна пара удивленных глаз. Майор хоть и держал в руке пистолет, но не решил им воспользоваться. Путь был открыт. Радик выхватил нож и побежал прямо на противника. Сбив долговца с ног, он вонзил ему в живот лезвие и, не задерживаясь на результате, прыгнул в колодец. Схватился за трос и поскользил вниз.

Круглая зубастая пасть древней башни – хранителя подземелья – проглотила его.

12. Престол

22 июня 2012 года пятница 16:10

саркофаг ЧАЭС, Чернобыль

Ад окружал его. Али в панике озирался по сторонам, но вместо ожидаемого зала ЧАЭС видел бескрайнюю пустошь, изрезанную огнедышащими трещинами. В ярко-красное небо вздымались языки пламени и жгли, а каждый такой выброс опалял не только глаза, но и сам мозг.

За ним не было двери, в которую он почти что ввалился, убегая от преследовавших его монолитовцев, была все та же пустыня. И такое отчаяние охватило его, что он упал на колени и обхватил голову руками и понял, что оказался в самой преисподней. Вспомнились слова долговца о снятых печатях и конце света, и страх, бесконечный, глубокий, неодолимый страх овладел тогда Али. Он закрыл глаза и боялся открыть их. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Он дрожал всем телом.

Неожиданно тело его швырнуло в сторону, и вышло это так, будто сам он бросил себя. Отлетев на несколько шагов он упал лицом в жгучую красную пыль. Тут же поднялся ветер и в округлые от ужаса глаза Али уставились пустые глазницы черепа, погребенного под пылью, а теперь открытого. Череп оглядел его и… подмигнул.

Али закричал. Он никогда в жизни так не орал. Вскочил на ноги, но тут же повалился – ноги ему не повиновались. Тогда он пополз, цепляясь слабеющими руками за горячий грунт.

Во имя Аллаха, где он?

- Ты там, где тебе место, - был ответ.

Али поднял глаза и обнаружил перед собой страшное рогатое человекоподобное существо с гипертрофированными мужскими половыми признаками. Демон схватил его, поднял над головой и швырнул. Несчастный не упал, но попал в руки другого демона, а затем третьего и четвертого. Его окружала орда демонов, и они перебрасывали его, и глумились над ним.

Наконец, его изодранное тело оказалось на земле. Страх сожрал все его естество. Он на четвереньках, как свинья, пополз прочь от шайтановых отродьев, но далеко уйти ему не дали. Прямо под ним расступилась земля, и араб полетел вниз в сияющее адским огнем нутро этой проклятой равнины.

Больно ударившись о скальный выступ, он оказался всего в нескольких метрах от потока раскаленной лавы. Скуля от ужаса, он прижался к стене и вдруг заметил узкую нору прямо в каменной твердыне. Не долго думая – было бы чем? – он устремился туда.

Нора привела обезумевшего Али в жаркую смрадную пещеру. По стенам ее были развешаны коконы, напоминавшие полупрозрачные яйца крокодилов. Они были огромными, в каждом скрывался нарождающийся демон. Они висели виноградными гроздьями, окружая выступ в центре камеры, на котором возвышалось мерзкое насекомоподобное чудовище с прекрасным женским лицом. Али взвыл от ужаса, когда матка протянула к нему длинную когтистую лапу и схватила, обвив руки и ноги. Она оторвала его от пола и с такой силой подбросила вверх, что своей головой он пробил потолок пещеры и вылетел наружу в туманную ночь.

Он больше не помнил ни зачем сюда пришел, ни что оставил в прошлом, он не помнил даже своего имени, он даже забыл, что является человеком. Да и как тут не забыть, когда от головы осталась кровавое месиво из костей, мозга и крови, и только глаза бешено таращились по сторонам. Вокруг араба летали призраки. Они кружили возле него, пронзали его, пролетая насквозь, прикасались к нему мертвецки холодными руками. Они тянули его на дно черного тумана. И в тот момент, когда он начинал уже задыхаться, утопая в темном мареве, существо его пронзил ослепительный белоснежный свет, и стало пусто.

Выдавленные наружу кишки исчезли, торчащие кровавые ребра тоже исчезли, не стало размозженной головы, не стало ничего, только бестелесный и безликий дух.

Впереди, во тьме, окружившей его, он увидел как бы столб света и голос, зовущий к себе.

И направился он к нему, и пал перед ним, и исчез Али.

13. Склеп

13 сентября 2012 года четверг 19:10

подземелье Припяти, Чернобыль

Стрельба прекратилась. Радик давно уяснил для себя, что самым опасным существом в Зоне был и остается человек. Куда там монстрам до хитрости и находчивости гомо сапиенс? Куда им до их оснащенности и тяги к жизни? Ни один человек не подставится под удар, если это грозит ему смертью. Зачем же он тогда лезет в самое пекло?

… И тогда отправился Али в опасное путешествие к центру мира, где, по словам мудрецов и странников, возвышался трон Всевышнего, где пяты Его подпирали земную твердь…

Потому что это – его судьба, предначертанная Аллахом при рождении. Следуй ее велениям и будешь любим Всевышним. Попадешь на небеса в райские пущи в объятия прекрасных пышногрудых женщин. Прославляй имя Аллаха, ибо Он велик.

…Али боролся с демонами и прошел пустоши ада, и добрался до престола Господа…

Руки дрожали. Из оружия остался один только пистолет. Снайперская винтовка потеряна, нож остался в теле долговца. Ныло раненное бедро. Левый рукав комбинезона насквозь пропитался теплой кровью. Нужно идти вперед. Подземелье огромное, а он только у самого входа.

Радик с трудом поднялся и побрел по темным коридорам, ломая глаза и выставив для верности перед собой руки. В условиях, лишенных всяческих раздражителей: звука, света, запаха, движения воздуха, время летит незаметно. Может быть, он шел день, может быть два, но так же может оказаться, что прошло всего пять-десять минут, когда впереди забрезжил неверный свет. Араб заторопился и вышел в длинную комнату, где под потолком горела, почти затухала, люминесцентная лампа. Ее света едва хватало, чтобы осветить потолок, к которому она была прикреплена.

Внезапно на противоположной стене мелькнула тень. Радик замер и тут же упал на пол, готовый к бою.

…Но демоны продолжали мешать ему на пути газавата…

Радик направил пистолет на тень и выстрелил. В ответ прозвучал выстрел с противоположной стороны, более громкий. Пуля пчелой пронзила воздух возле самого уха. Он был так близок, так близок к цели. Он был изранен и медленно умирал, но лишь в сражении с демонами подземелья шайтана его ждет смерть Избранного. А какие-то людишки, неверные не пускают его туда. Прислужники дьявола! Отродья!

Не опасаясь более ничего, Радик встал в полный рост и пошел вперед во тьму, поливая путь перед собой потоком пистолетных выстрелов. В него так же стреляли, но он шел, не смотря на получаемые раны. Вот, он поменял магазин и вновь стрелял. И вдруг… тело отказало его слушаться, голова закружилась, еще более плотная тьма заволокла взор, и Радик медленно осел посреди пустой темной комнаты. Одновременно с его стрельбой прервалась и вражеская пальба.

- Пропал наш Радик. – печально проговорила Настя.

- Не бойся, такой не пропадет. – улыбнулся Макс, но улыбка его все равно была скрыта черной маской.

Они брели в кромешной тьме подземелий уже четверть часа. Как и наверху, там, в Припяти, скорость их движения была невысока. Но если там ее ограничивали в большей степени аномалии и мутанты, повылезавшие изо всех щелей после выброса, то здесь, под землей, опасности встречались вполне рукотворные. То растяжка попадется, то мина. Приходилось выверять каждый свой шаг, да и типично Зоновых ловушек хватало. Стандартные катакомбы, с ржавыми трубами, с вонючей водой по колено, с непонятными шорохами и отблесками. Впрочем, на все опасности у путешественников было самое современное оборудование. Приборы ночного видения и детекторы аномалий были еще только цветочками. О прочем остальные сталкеры даже помыслить не могли. Спасали также верные автоматы, куда ж без них?

- Я вот что у тебя хотел все время спросить. – вновь заговорил Макс, стоило им миновать широкий зал вроде коллектора и свернуть в северный тоннель. – А с чего ты решила, что его Радиком зовут. Он, вроде бы, ничего о себе не помнит.

- Да не решила я. Просто назвала его именем, первым пришедшим на ум. Ты же знаешь, традиция такая в Зоне имена давать. Особенно тем, кто из ЧАЭС вернулся, как наш Радик. Он от радиации только что не светился, вот я и назвала его Радиком.

- Оригинально.

- Ну, да, может быть. Вспомнила, что есть у них на Кавказе такое имя – Радик.

- Думаешь, кавказец?

- Ты что, его не видел? И по-русски эвон как шпарит.

- А я почему-то решил, что он араб.

- Ну, а я арабов не встречала. В основном кавказцы попадались. – хихикнула девушка.

- Да уж откуда тебе арабов-то видеть, хохлушка? – подыграл ей Макс.

- Действительно, откуда ж нам им видеть. – передразнила она, и оба засмеялись.

Путь продолжили в хорошем настроении, и оттого дорога перестала казаться настолько уж мрачной. Они зашли в подземелье вслед за Радиком. Начали собираться, как только камера наблюдения возле того пресловутого дома с подвалом засекла его. Выдвинулись по единственному возможному пути, а когда тоннели разветвлялись, Макс выбирал направление, сверяясь с показаниями загадочных приборов. Настя вообще давно перестала интересоваться оснащением своего не менее загадочного друга. Так, поспрашивала первые дни их знакомства, а когда стали жить и работать вместе, бросила бесплодные попытки. Вроде бы она, перспективный ученый, работала в самых футуристических лабораториях и исследовательских группах, но таких приборов даже она не встречала. А Макс упорно молчит.

Недостаток информации сказывался на девушке самым печальным образом. Воспылавшая в начале прекрасным чувством к умному, подтянутому и оптимистичному молодому человеку, она все чаще ловила себя на мысли: не обманывает ли он ее, не использует ли? Кем он был на самом деле не сложно было догадаться, хотя Макс продолжал скрытничать. И это давило, заставляло переживать.

- Тебе не кажется, что ты совершенно бессовестно используешь Радика? – на этой волне поинтересовалась она.

- Это и есть агентурная работа, дорогая. – ничуть не смутившись ответил Макс. – Я один везде не поспею, мне нужны помощники.

- Но почему именно Радик? Он же… ну, ты сам замечал, что он в некотором смысле наивен.

- Он не требует вознаграждения за свой труд – это верно. – голос Макса вдруг приобрел деловой оттенок. – Но он вовсе не ребенок, как ты его себе представляешь. Он сам себе на уме, а я всего лишь направляю этот ум в нужное русло. Такого как он все равно кто-нибудь использует. Один в поле не воин. Мы ему помогаем тем, что даем кров, пищу, оказываем медицинскую помощь. Что могут предложить другие? Деньги? Он не ради денег живет.

- А ради чего?

- Ради чего? Наверное, ради идеи. Это и хорошо и плохо. Плохо, что кроме этой идеи у него за душой ничего нет, а что есть, подчиняется ей. Он только и способен, что идти напролом. А хорошо то, что именно такие в Зоне и выживают.

Максу необходимо было продлить пребывание Радика в убежище. Ему нужен был здоровый полный сил агент, а не раненный психопат. В глубине души Макс надеялся, что араб хотя бы частично отвернется от фанатичных установок, по принципам которых он существует в Зоне, что ему удастся если уж не переубедить его, то сделать его отношение к миру более мягким и гибким. Так он стал бы более эффективным. Тем не менее, он ушел от них со свежими швами на бедре и с полной всяческого бреда головой.

Они перелезли через переплетения труб. Макс подал руку девушке, когда та спускалась. Комичная галантность в таких обстоятельствах.

- Взять хотя бы ту историю с параконтролером. – продолжал парень. – У меня ведь амулет покрепче был, чем его колючка, а он вон как просто с ним справился. Все дело, я думаю, в разуме. О чем я тогда думал. Я беспокоился о себе. Представлял, как эта тварь меня станет на куски рвать. Воображение работало на всю катушку. Думаю, это чудовище так меня завело. Пси-излучение у него – мама не горюй! Ну так вот, о тебе вспомнил. Как ты там одна без меня справишься? И все эти мысли подтачивали меня, делали слабым, а, главное, лезли и лезли из самых уголков памяти. Вспомнилось мне, что в интернате было. Друзей вспомнил и еще… А представь, о чем Радик думал. Я вообще не уверен, что мыслительный процесс у него идет так же как у нас. И сомневаюсь, что мысли у него в тот момент были. Так, может, страх, опасения за жизнь.

- Ты говоришь о нем, как о животном. – возмутилась Настя.

- Ну так а кто он есть в сущности своей? Прирученный зверь. Да, именно так. Все мы в некотором смысле звери, но кто-то цивилизовался, а кого-то приручили. Пес – вот он кто. Его специально науськивали на врагов. Не важно на каких – идеологических ли, политических. А все человеческое стирали, как Зона своим выжигателем. Но только здесь все иначе. Условия, обстоятельства. Был он, скажем, библиотекарем, а тут раз – и война. Как быть? А религия говорит: иди и убивай. Он пошел и убил, и стало ему хорошо, потому что его не убили. Вот и здесь так же. Зона – она ведь концентрат наших пороков.

Макс перевел дыхание.

- Мы говорили о совершенном оружии. О том, что идеальным оружием был бы человек, самый обычный человек, с нечеловеческими способностями. Вот, Радик. В толпе он – как все, но при этом он – орудие убийства, страшное, поскольку ты не узнаешь его, пока он не нападет. И как в Зоне, он прошел искусственный отбор. Обработали многих, но лишь этот оказался наиболее жизнестойким. У меня вообще складывается впечатление, что его послали сюда не просто так. Конечно, официальная причина, та, которую он назвал бы нам, если бы помнил, та, в которую он действительно верит, могла быть банальной. Например, руководители исламского сопротивления послали его в Зону на заработки. Ведь не секрет, что при правильном подходе и таланте в определенных областях, работа в Зоне может принести немалую выгоду. Вот. А на самом деле его выбросили сюда, как ЧАЭС выплевывает новых монстров при выбросе. Зона, как все наше человеческое сообщество, не терпит мира, и только ее территория благодаря успешной работе сталкеров и бойцов группировок очистится от мрази, как она вновь выпускает пополнение. Радик – такое же пополнение. Монстр, у которого нет слабых мест. Совершенное оружие.

- Есть слабые места. – к удивлению Макса возразила Настя.

- Правда?

- Думала, ты заметил.

Парень пожал плечами и изобразил на лице задумчивость.

- Его вера. – пояснила Настя.

- Вера? Не думаю. Что может вера?

- Для Радика многое. Он ей живет. Он в ней живет. В его мире нет привычных нам вещей, но есть демоны и джины. Его поведение основано на вере, волей Аллаха продиктован каждый его шаг. В этом его сила, потому что человек никогда не изменит мир, а Радик его изменил под себя. Другие видят в Зоне мерзкую язву, изрыгающую чудищ и смертельно опасные аномалии, и боятся ее. Радик видит поле битвы Аллаха и его воинов с сынами шайтана. Аллах велик, а значит победа будет за ними. И никакого страха. Но в этом же его слабость. Стоит пошатнуться его вере, как вся система рухнет. Не сразу, да и поколебать такую громадину не просто. Но вспомни, он живет лишь потому, что Аллах посредством старых песочных часов продлевает ему жизнь. А что как не станет этих часов? И вокруг нет никого и ничего, что способно было бы заменить этот символ. Вместе с верой умрет и он? Или же вера умрет вместе с ним?

Они последовали за Радиком к пятиэтажке под утро. Обнаружив там свидетельства жесточайшего сражения между несколькими группировками с участием вертолетов коалиционных сил, парень с девушкой незамеченными прокрались на крышу ко входу в подземелье. Нападавшие и обороняющиеся были мертвы, а те, кто выжил, по всей вероятности, либо вернулись на базу, либо спустились вслед за Радиком. В последнее почти не верилось, и все признаки говорили за то, что это не так.

Под землей они блуждали с час, пока не достигли длинной комнаты, освещенной голубоватой лампой дневного света. Запах пороха говорил за то, что недавно здесь была перестрелка. Свидетельства ее обнаружились на разбитой кафельной стене. Пока Макс обследовал помещение, Настя обнаружила труп.

- Он мертв, - констатировала она.

- Мертв, - задумчиво повторил Макс. – Дурацкая смерть. Взгляни сюда. Стена, к которой он шел, совершенно глухая и собрана из железных листов. Он стрелял в нее. Зачем? Увидел что-то? Или ошибся? А те пули, что летели в него, оказались его собственными.

- Неужели он убил самого себя?

- Он совсем ослеп и был изранен в сражениях.

Макс склонился над трупом и заговорил совершенно серьезно:

- Ты вот спрашивала, что случится с ним и с его верой? А произойдет то, что происходит во всем нашем долбанном мире. И мне это страшно. Этот недочеловек, прости за грубый термин, достаточно наследил в Зоне, чтобы о нем говорили как о бесстрашном герое. И найдутся те, кто не прочь был бы повторить его подвиг. Сюда и так попадают не самые умные, а кто имел разум, его теряет. На такой благодатной почве взойдет вера в араба-мусульманина, воина Ислама, беспринципного убийцы, влекомого к неведомой цели неведомыми мотивами, а по сути руководимого собственными эгоистичными потребностями. Лакомая перспектива для глупых и бедных людей. Они объяснят все сверхъестественными силами, или, еще проще, действием Зоны, что, в общем-то, будет отчасти верно. И объявят себя мстителями за убийство своего героя. Вполне этичное обоснование агрессии. Потому что агрессия – неотъемлемая часть человеческого существа, а раз есть желание убивать, то должен быть и враг. Кому-то достаточно компьютерных монстров, но этим подавай живого противника. А такие люди как я будут поддерживать их, потому что именно такие бывают весьма полезными. Так появится очередная группировка в Зоне. Так начнется череда кровавых столкновений за передел этого маленького, но важного для всех клочка земли.

Все книги СТАЛКЕР на: http://pajlnik.ucoz.net


home | my bookshelf | | Сумерки веры |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 7
Средний рейтинг 4.9 из 5



Оцените эту книгу