Book: Ночь Дракона



Пролог

Он был заперт… заперт… заперт…

Тьма его каземата давила на него. Он не мог дышать, не мог пошевелиться. Как так получилось? Что за мерзкой мелюзге удалось поймать его в ловушку? Паразиты схватили левиафана! Это было невозможно!

Но это произошло…

Ему хотелось прореветь, но он не смог. По крайне мере вокруг не раздалось ни звука. Тишина сводила с ума. Он должен был освободиться! Должен был сбежать…

Ослепительная изумрудная вспышка охватила его. Он завопил, поскольку мучительный свет сломал его тюрьму и вытолкнул его наружу.

Но тот вопль перешел в громкий рев облегчения, смешанного с яростью. Он распахнул свои величественные мерцающие крылья, его гигантская бирюзовая фигура занимала большую часть помещения, в котором он оказался. Острые почти прозрачные треугольные наросты простирались по его спине и формировали на голове внушительный гребень, похожий на тот, что носят на шлеме генералы. Огромные, блестящие белые сферы - скорее жемчуг, чем глаза - осмотрели просторную пещеру, полную горных образований, выступавших словно клыки с округленного потолка и шероховатого пола.

Затем он злобно уставился на тех паразитов, которые посмели - каким-то образом! - схватить его, великого и ужасного. Внезапно от него изошла тонкая пурпурная аура, и он проревел в своей справедливой ярости.

- Мерзкие букашки! Мелкие гремлины! Вы посмели обращаться с Зераку как со своей домашней зверюшкой? - пока Зераку кричал, его итак эфирное тело становилось все более и более прозрачным. Он взирал на небольшое сборище его тюремщиков. Они представляли собой уродливых небольших существ, которые двигались как неуклюжие дренеи, только у них была чешуя, а кое-где виднелся и мех. Их мерзкие крошечные ротики были полны острых зубов, их тела скрывала броня, а головы - капюшоны. Их глаза пылали лютым красным пламенем, и, несмотря на только что озвученную угрозу, не было похоже, что они напуганы.

Зераку подумал, что они не связывались ранее с драконами пустоты.

- Мерзкие букашки! Мелкие гремлины! - повторил он. Вокруг его тела стали внезапно потрескивать грозовые разряды, что поразило даже его. Он протянул свою когтистую лапу, словно собираясь смахнуть этих надоедливых существ, и внезапно из нее вылетела молния.

Первый удар необычно сошел со своего пути, развернувшись от мелких существ в самый последний момент. Одновременно на лбах каждого коротышки показалась странная пылающая руна.

Без промедления дракон-пленник запустил в них очередное заклятье. На сей раз, молния ударила в землю рядом с его угнетателями. Во все стороны полетели камни и грязь, а вместе с ними в воздухе оказались и эти, наконец, зарычавшие твари. К радости дракона, их шипящие тела попадали на землю.

- Мерзкие букашки! Зераку раздавит вас всех!

Он призвал еще больше силы. Его грудь внезапно покрылась темными лазурными венами. Молния затрещала еще яростнее.

Вдруг откуда-то взялась длинная прочная нить из серебряной энергии. Она обмоталась вокруг его передней лапы и сильно сжала ее.

Пораженный этим Зераку даже забыл, что собирался нападать. Дракон пустоты был существом из энергии; нить должна была пройти сквозь него. Он попытался разорвать ее зубами, но лишь получил мощный удар по челюсти. Его лапа повисла, внезапно лишенная всей силы.

Как только это произошло, его другая передняя лапа была точно также обезврежена. Зераку напрасно противился - тонкие магические нити оказались сильнее его.

Тело дракона пустоты охватила рябь, синие вены, обычно выделяющие Зераку издалека, теперь стали почти черными. Он стал еще более призрачным, словно растворялся в тумане.

Серебряные нити вспыхнули.

Зераку выдал полный страданий вопль и упал, обрушившись на землю, словно он состоял из плоти и крови. Пол пещеры покрылся трещинами. Образовалась большая расселина, куда упали и встретили свою смерть два крошечных существа.

Оставшиеся проигнорировали гибель своих товарищей, поскольку они впустили в ход еще две серебряных веревки. Пятерка этих заморышей орудовали зловещими нитями энергии, будто это были гигантские кнуты. Нити безошибочно обматывали Зераку и прикреплялись к земле позади него своими маленькими изумрудными кристаллами на конце.

- Отпустите Зераку! - проревел дракон пустоты, поскольку лески опять вспыхнули, и по его телу пронеслась агония. - Освободите меня!»

Новая порция нитей намертво прижала его к полу. Зераку боролся, но магические оковы полностью сводили на нет его силы.

Чешуйчатые фигуры вокруг него торопились, запуская одну нить из кошмара за другой, пока те почти полностью не обволокли дракона. Каждое их прикосновение казалось ему и обжигающим, и леденящим. Зераку корчился от ярости и боли, но не мог ничего поделать.

Существа продолжали лихорадочно работать, очевидно, будучи неуверенными в силе своих пут. С помощью изумрудов они постоянно подправляли сдерживающие нити, что часто доставляло дракону пустоты дополнительные страдания. Одного из них эти пытки даже насмешили.

Зераку сконцентрировал последние остатки своей силы на этом истязателе. Черная энергия окружила то существо, которое теперь вопило от страха в расплату за причиненные муки. Магия дракона пустоты превратила угнетателя в кровавое месиво, которое потом обернулось в кристалл черного эбонитового цвета.

Немедля другая нить охватила его пасть, прижав ее к полу. Сверкающий титан продолжал свою борьбу, но теперь его челюсти держались так же крепко, как и остальная часть его тела.

Его тюремщики продолжали мельтешить по огромной пещере, словно их что-то сильно беспокоило, хотя Зераку больше не был уверен, что это имело хоть какое-то отношение к нему. Он прошипел – с закрытым ртом он не мог издать нечто иное - и попытался вновь освободиться.

И снова все его попытки были тщетны.

Вдруг ни с того ни с сего чешуйчатые коротыши остановились. Все они, как один, уставились куда-то мимо дракона пустоты, вне поля его зрения. Однако Зераку все же мог ощутить, как кто-то пришел, кто-то, кто обладает огромной силой.

Его настоящий надзиратель…

Все вокруг него упали на землю в знак уважения. Зераку услышал слабый шум, который можно было принять за ветер, если не учитывать, что в этом проклятом месте не могло быть никакого сквозняка.

- А вы преуспели, мои скардины, - прозвучал очаровательный женский голос, от которого у дракона кровь застыла в жилах. - Я рада…

- Они неплохо справились с вашим наказом, - вторил ей мужской голос. В его тоне явно чувствовалось презрение к тем существам: - Хотя они раскрыли крисалиновую палату слишком рано, моя госпожа. Зверь чуть не сбежал.

- Нет повода для беспокойства. Оказавшись здесь, сбежать уже невозможно.

Судя по голосу, женщина приближалась… и вот, она предстала перед Зераку. Бледная дама, одетая в облегающее платье цвета ночи, изучала его и давала в свою очередь возможность ему изучить ее. Она напомнила Зераку другую, ту, что пыталась помочь ему и показала, что есть нечто отличное от абсолютного хаоса, с которым он был хорошо знаком в мире, прозванным Запредельем. Дракон пустоты смог учуять в некоторой степени нечто знакомое, и в то же время что-то было совсем не так.

Длинные черные волосы спадали вниз с ее плеч. Казалось, она выражала сочувствие, будто она была не причастна к его заточению, хотя Зераку не сомневался, что в этом виновна именно она. Дракон пустоты смог заметить идеальные черты ее лица, а у ее собеседника они были вообще безупречны.

Все же Зераку почувствовал себя неуютно от этого полуприкрытого взгляда, и он снова изо всех сил попытался вырваться из ловушки.

Женщина усмехнулась краем своих красных губ.

- Тебе не нужно так волноваться, мой мальчик. Наоборот, тебе должно быть хорошо. Ведь, в конце концов… я всего лишь привела тебя домой.

Ее слова для него были полной бессмыслицей. Зераку напрягся, отчаянно ища спасения… спасения от этих крох, которым каким-то образом удалось сильно напугать его.

Она наклонилась, чтобы быть прямо перед ним. Ее левая сторона лица была скрыта шелковистой вуалью… но когда она повернула голову, эта вуаль не скрыла от дракона ужасающую, опаленную плоть и зияющую брешь там, где должен был находиться ее глаз.

И хотя женщина казалась мошкой при сравнении с драконом пустоты, ее обезображенный лик усилил страх Зераку тысячекратно. Он хотел оказаться подальше от нее, желал никогда больше ее не видеть. Даже когда вуаль опять скрыла уродливую часть ее хозяйки, дракон все еще мог ощущать, что под ней скрывается ужасное зло.

Зло, которое превосходило все, что он знал в Запределье.

Ее губы вновь расплылись в улыбке, намного большей, чем мог бы позволить себе обычный человек.

- А теперь тебе нужно отдохнуть, - сказала она властным тоном, требующим повиновения. Пока Зераку не потерял сознание, она добавила: - Отдыхай и не бойся… ведь здесь ты среди своей родни, моё дитя…

Глава 1

Время летит так незаметно, если тебе суждено жить так долго, подумала закутанная фигура, восседавшая в своем горном святилище и смотрящая на мир через бесконечный ряд мерцающих сфер, витающих вокруг него. По одному лишь жесту своего создателя они перемещались вдоль гигантской овальной палаты. Те, которые он выбирал, подлетали к нему и устанавливались на пьедесталы, созданные магией из сталагмитов, когда-то переполнявших это место. Каждая основа пьедестала была словно вырезана искусным ремесленником, настоль идеальны были их линии и углы. Однако чем выше шел постамент, тем больше он казался плодом сна, а не продуктом ручного мастерства. В росписях того сказочного пьедестала просматривались драконы и души, а сама вершина напоминала оцепеневшую руку с длинными, когтистыми пальцами, тянувшимися, но не хватающими сферу над собой.

И в каждом таком шаре показывалось то, что наиболее интересовало этого волшебника, Краса.

Слабый рокот грома, чудом донесшийся до этого скрытого святилища, говорил о надвигающейся буре. Одевшись на сей серый вечер в фиолетовые одежды, говорящие о его принадлежности к Кирин Тору, долговязый, бледный заклинатель наклонился к шару, чтобы все разглядеть. В синем свечении сферы в свою очередь отражался высший эльф – представитель теперь уже почти исчезнувшей расы - у него была та же структура лица, аристократический нос и длинная голова и уши. Все же, несмотря на сходство с той красивой и павшей расой, происхождение Краса было точно не эльфийское. Это можно было сказать не только потому, что его ястребиное лицо было покрыто морщинами и шрамами - из которых более всего выделялись три длинных рубца на всю правую щеку, что не мог заработать ни один эльф, если он, конечно, не прожил несколько тысячелетий - не только потому, что у него были экзотические черные и темно-красные пряди в его серебряных волосах. Скорее его сверкающие черные глаза - глаза не эльфа и даже не смертного - говорили о древнем возрасте существа.

Возраст, возможный только у одних из самых старших драконов.

Крас было ему имя, когда он принимал эту форму, под этим именем его знали многие, когда он однажды был старшим членом правящего круга совета даларанских волшебников. Но Даларан не смог остановить быстрорастущий поток зла, несмотря на все свои усилия, как этого не удалось многим другим королевствам во время войны против орков и последующих битв с демонами Пылающего Легиона и нежити Плети. Мир Азерота перевернулся вверх тормашками, были погублены тысячи жизней, и все же затем вновь наступил баланс сил… баланс, который с каждым мимолетным днем казался все призрачнее.

- Мы как будто пойманы в ловушку бесконечной игры, и наши жизни зависят от броска игральной кости или поворота карты, - подумал он, вспоминая катастрофические события еще более далекого прошлого. Тогда Крас стал свидетелем краха цивилизаций, намного старше, чем любая существующая ныне, и хотя у него была возможность тогда спасти многих, этого оказалось недостаточно. Что тогда мог сделать он один, один дракон… даже если он был на самом деле Кориалстразом, супругом великой королевы красной стаи Алекстразы.

Даже сам великий Аспект, его возлюбленная госпожа, возможно, не могла предвидеть все и вмешаться в ход событий. Крас знал, что он берет на себя гораздо большее бремя, чем должен бы, но дракон-маг не мог отказаться от своих попыток помочь народам Азерота, даже если некоторые из его усилий были заранее обречены на провал.

И прямо сейчас происходило множество событий, которые привлекали его внимание, события, которые могли повергнуть этот мир в пучину хаоса… и в корне этих проблем была его собственная раса - драконы. Огромная брешь - портал, ведущий в удивительный мир, называемый Запредельем - одновременно очаровывал и беспокоил синих драконов, хранителей всей магии. Оттуда прибыло таинственное лекарство от безумия, которое давным-давно охватило повелителя синей стаи. И хотя Аспект магии, Малигос, теперь находился в здравом уме, Краса ничуть не радовал текущий ход мыслей левиафана. Будучи возмущенным, что, по его мнению, младшие расы необдуманно пользовались разрушительной магией, Малигос начал намекать другим Аспектам, что, возможно, понадобится чистка всех обладателей данной силы, дабы сохранить Азерот. Малигос был непреклонен в своем решении в последний раз, когда он, Алекстраза, Ноздорму Вневременной и Изера Спящая собрались вместе на далеком севере в древнем, высоком храме Драконьего Покоя скованного льдом Драконьего Погоста на обязательный ежегодный ритуал, начатый с тех пор, как они объединили свои силы, дабы одолеть ужасного Смертокрыла чуть более десятилетия тому назад.

Опечалившись еще сильнее, Крас отозвал рассматриваемое им видение и вызвал следующее. Однако он даже не обратил на него внимания, все его мысли теперь были о другом великом драконе, Изере. Ходили слухи о кошмарах, появившихся в эфирном царстве, хозяйкой которого она была - мифическом Изумрудном Сне. Но что точно там произошло - вопрос, на который никто не мог ответить, но Крас начинал беспокоиться, что Изумрудный Сон может стать проблемой, потенциально более пагубной, чем любая другая.

Он было начал призывать следующую сферу, быстро охватив взглядом текущую… но вдруг он запоздало признал показываемое в ней место.

Грим Батол.

Все мысли о Малигосе и Изумрудном Сне сразу вылетели у Краса из головы, как только он заметил зловещую гору. Он знал ее слишком хорошо, поскольку он бывал там и даже посылал своих помощников в самое сердце того проклятого места. В Грим Батоле его возлюбленная госпожа была порабощена орками с помощью зловещего артефакта - Души Демона. Да, той самой варварской расой, по иронии судьбы доказавшей, что может быть полезным союзником спустя десять лет, когда вернулись демоны Пылающего Легиона. Что до Души Демона, то тогда она подчинила королеву драконов Орде, ибо изделие было создано самими Аспектами и осквернено одним из них. Алекстраза поставляла оркам своих детенышей, которые были обречены стать живыми орудиями в войне, для не знающих пощады наездников орков. Те юнцы погибали пачками в бою против волшебников и драконов других стай.

Лишь при помощи дерзкого волшебника Ронина, девы-воина из расы высших эльфов Верисы и других, Красу удалось освободить из плена свою королеву. Дворфы помогли избавиться от остатков орочьего сопротивления. Грим Батол был опустошен, а его злое наследие навсегда уничтожено.

Или, по крайне мере, все так считали. Дворфы были первыми, кто почувствовал тьму, которая проникала в гору, и потому они ушли оттуда практически сразу после поражения орков. Алекстраза и он тогда решили, что красная стая обязана оцепить Грим Батол. И это несмотря на то, что гора уже охранялась ими, начиная с древней битвы за Хиджал, и именно присутствие там красных драконов позволило оркам так просто поработить их с помощью Души Демона.

Так, несмотря на дурные предчувствия Краса, багровые титаны вновь стали часовыми этих окрестностей, дабы быть уверенным, что никто не войдет в гору, случайно или с намерением использовать заключенное там зло.

Но совсем недавно стражи горы заболели без всяких на то причин, некоторые даже погибли от неизвестной заразы. Кое-кто сошел с ума, так что не оставалась никакого выбора, кроме как избавить их от страданий из-за страха опустошения, которое бы они могли причинить этому миру. Красная стая, наконец, сделала то, что уже давно сделали другие - покинула Грим Батол.

Так гора стала лишь пустой могилой, напоминающей о конце старой войны, и так продолжалось весь этот крайне короткий мирный период.

Но все же…

Крас внимательно взглянул в затемненный шар. Даже будучи вдалеке от горы, он мог ощутить нечто исходящее изнутри. Грим Батол за эти столетия все время был во власти зла, которому уже не было никакого искупления.



В последнее время появились слухи о том месте, указывающие, что тьма его прошлого возвращается. Крас знал это. Обрывочные рассказы об огромной, крылатой фигуре, замеченной в ночном небе, призрачная тень, которая стерла целую деревню в километре от Грим Батола. Один рассказчик уверял, что увидел то существо при свете луны, и оно было похоже на дракона… вот только не красного, черного или какого-нибудь еще известного цвета. Оно было аметистового цвета, что было невероятно, и до ужаса напугало обычного фермера. Даже проверенные источники, главным образом его помощники, сообщили о странных движениях в небе над горой, а один молодой дракон из его стаи, попытавшийся проследить за этим, пропал без вести.

Во всех уголках мира происходило множество событий, требующих внимания, чтобы Аспекты вновь сосредоточились на Грим Батоле, но Крас не мог позволить злу таиться там. Однако он больше не мог полагаться на своих помощников в этом деле, жертвовать другими никогда не было в его стиле. Теперь настало время заняться этим лично, к чему бы это не привело.

Даже если это будет его смерть.

Конечно, у него было два друга, которым он мог бы довериться, даже зная о рискованности задуманного, но у Ронина и Верисы были свои проблемы.

Что ж, похоже, это было его личным делом. Кратким взмахом руки Крас увел все сферы в тень. Смерть никогда не страшила его, он слишком часто встречался с ней и даже чуть ли не побывал в ее объятиях. Он желал лишь, что когда это произойдет, то это будет во благо. Он был готов умереть ради своего мира и тех, кого он любил, если это потребуется.

- Если это потребуется, - повторил про себя дракон-маг. Он еще даже не тронулся в путь. Сейчас было не время думать о провале.

- Расследование должно быть проведено незаметно, - размышлял Крас, встав со своего кресла. - Это не просто совпадения. За этим стоит нечто, угрожающее всем нам: я это чую….

Если бы сейчас было совсем другое время. Если бы это были времена Второй войны, Крас знал, кого винить. Безумного Аспекта, которого когда-то называли Стражем Земли, а если точнее… Нелтарионом. Но уже никто тысячелетиями не называл огромного черного змея его настоящим именем, намного более подходящее прозвище возникло после воплощения в жизнь его самого первого чудовищного замысла.

Смертокрыл, так его проклинали теперь. Смертокрыл Разрушитель.

Крас остановился посреди огромной пещеры, глубоко вздохнул, готовясь к тому, что должно было произойти потом. Нет. Смертокрыл не мог быть причастен к этому, поскольку можно было сказать почти наверняка, что, на сей раз, он был мертв. Почти наверняка. Такое положение дел казалось куда лучшим, чем когда черный дракон считался лишь вероятно мертвым.

К тому же Смертокрыл был не единственным воплощением зла в этом мире.

Крас раскинул руки в стороны. Без разницы, что скрывалось в Грим Батоле - простая вспышка древнего зла или некое новое зловещее безумие; он должен был узнать правду.

Его тело начало раздуваться. Ощетинившись, волшебник упал на пол, оказавшись на четвереньках. Его лицо вытянулось вперед, его нос и рот объединились и сформировали длинную огромный пасть. Изношенная тога Краса была разорвана на части, и в сей же миг все его тело покрылось крепкими багряными чешуйками.

Из спины Краса вырвались два маленьких, перепончатых крыла, которые тут же принялись расти, как и само тело. Так же быстро появился длинный хвост. Руки и ноги преобразились в мощные лапы с острым набором когтей.

Превращение длилось лишь мгновение, но к тому времени, когда оно было завершено, мага Краса больше не было. На его месте стоял величественный красный дракон, размером почти с пещеру. Немногие из его рода могли затмить его, разве что великие Аспекты.

Кориалстраз расправил свои широкие крылья, затем прыгнул прямо в каменный потолок.

Вершина пещеры замерцала перед тем, как он достиг ее, глыба камней стала как вода. Багровый дракон беспрепятственно нырнул прямо в жидкий потолок. Сильные крылья гнали его ввысь, и он на полном лету преодолел магический барьер.

Несколько секунд спустя он ворвался в ночное небо. Скала за ним затвердела, не оставив и следа от прохода.

Это последнее из его святилищ находилось среди гор рядом с тем, что осталось от Даларана. Вокруг раскинулись руины, очень много развалин некогда гордых башен и крепких зданий - но нечто крайне поразительное окутывало большую часть легендарного королевства. Оно исходило из палаты, откуда заправлял Кирин Тор, и тянулось на одинаковое расстояние во все направления. То была отчаянная попытка тех, кто остался от Внутреннего совета, пожелавших возродить былую славу города, восстановить свою мощь, помочь Альянсу в войне против Плети.

Внешне это выглядело как гигантский магический купол движущейся энергии, придающей барьеру мерцающий фиолетовой цвет и белое сияние. Он был совершенно непрозрачен, не давая даже и намека посторонним о том, что происходит внутри него. Кориалстраз знал о планах волшебников и считал их безумными, но позволил им творить то, что они считали нужным. Все же еще была надежда, что им все удастся….

Несмотря на недюжие способности, совет волшебников был совершенно несведущ о драконе возле них. Когда он был частью их ордена - даже более, одним из его тайных основателей - они знали его только как Краса, и никогда - его истинную личину. Кориалстраза это устраивало; большинство младших рас было не готово иметь дело непосредственно с мифическим зверем.

Огражденный от взора магией, дракон пролетел над фантасмагорическим куполом, и затем направился на юго-восток. Ему хотелось заглянуть в земли красных драконов, но подобная задержка могла бы дорого ему обойтись. Его королева могла бы также подвергнуть сомнению его вылазку, и даже запретить ее. Но даже ради нее Кориалстаз не свернул бы со своего пути.

Ведь на самом деле, по большей части именно ради нее он так стремился вернуться в Грим Батол.

Дворфы были забавными существами, особенно по меркам других рас, например, людей. Сами дворфы были бы не против, чтобы к ним относились серьезнее, но положение дел обязывало их игнорировать сей дискомфорт ради своего народа.

Среди коренастых, но крепких воинов могли быть и дворфийки, хотя представители других видов часто путали их с мужчинами-дворфами на расстоянии. Но на самом деле все было просто: у женщин не было густой бороды, они обладали чуть более стройным телосложением, чем их коллеги, а вблизи их голоса не были столь грубыми. И при всем этом было доподлинно известно, что дворфийки рьяно бросаются в бой равно как и дворфы, если даже еще не неистовее.

Но эти мужчины и женщины все были в грязи и полностью опустошены - в этот день они потеряли двоих своих товарищей.

- Я могла бы спасти Альбрета, - молвила Гренда, сжав губы, явно виня себя. - Я могла бы, Ром.

Старший дворф, с которым она разговаривала, обладал таким количеством шрамов, сколько не было ни у одного из присутствующих. Ром был командиром этого отряда и одним из немногих, кто хорошо знал историю Грим Батола. В конце концов, это же он был лидером группы, помогшей несколько лет тому назад волшебнику Ронину, лучнику-эльфу Верисе и всаднику на грифоне из Заоблачного Пика очистить это мерзкое место от орков и освободить великую Королеву Драконов. Он, откашливаясь, прислонился к стенке прохода, по которому он вместе со своей группой только что спасался бегством. Не так давно он мог назвать себя молодым. Но прошедшие четыре недели здесь неестественно состарили его, и он был уверен, что то были проделки этой зловещей земли. Он вспомнил про сообщения о красных драконах - те пострадали даже еще больше, прежде чем, наконец, уйти отсюда где-то месяц тому назад. И лишь дворфы оказались настолько твердолобыми, чтобы придти сюда, где все вокруг стремилось убить постороннего.

Если не все окружающее, то хотя бы темное зло, которое таилось глубоко в ужасных пещерах.

- Ты не могла бы им ничем помочь, Гренда, - отрезал он, не глядя на нее. - Альбрет и Катис знали, на что идут.

- Но оставить их наедине с этими скардинами…

Ром достал из своей кирасы длинную курительную трубку. Дворфы вообще никуда не ходили без своих трубок, хотя иногда им приходилось довольствоваться совсем не тем табаком, какой они обычно предпочитали. Две недели подряд их отряду приходилось делать махорку из смеси земляных коричневых грибов – в подземных туннелях их было навалом - и красного сорняка, который можно было найти близ ручья - их лучшего источника воды. Выкуривать подобное было не очень приятно, но ничего лучшего не попадалось.

- Они остались, чтобы мы смогли выполнить наше задание, - ответил он, забивая трубку табаком. Зажигая ее, Ром добавил - А также, чтобы мы забрали с собой это мерзкое существо…

Гренда и остальные повернулись туда, куда он смотрел - к их заключенному. Скардин зашипел как ящерица, затем огрызнулся Рому, обнажив свои острые зубы. Он - а Ром был уверен, что тот монстр был мужчиной, хотя и знать не хотел ничего об этих скардинах - был несколько короче среднестатистического дворфа, но при этом был несколько шире. Вся та дополнительная ширина объяснялась мускулами, чешуйчатые существа рыли землю своими когтистыми руками так быстро, как не могли бы с инструментом даже самые сильные дворфы Рома.

Жуткое лицо, смотрящее на них из-под рваного коричневого капюшона, обладало одновременно сходством и с рептилиями, и дворфами, что нисколько не удивляло его похитителей - ведь скардины произошли от той расы, из какой были Ром и его товарищи. Предки скардинов были дворфами Темного Железа, проклятыми выжившими в войне Трех Молотов сотни лет том назад. Большая часть предателей из Темного Железа погибла в том эпическом конфликте между дворфами, но всегда существовали слухи, что кое-кто скрылся в Грим Батоле после того, как их лидер - колдунья Модгад - прокляла это место перед своей смертью. Поскольку никто в то время не пожелал прочесывать территорию, запачканную магией, в поисках возможно выживших противников, слухи остались лишь слухами… Пока Рому не посчастливилось столкнуться с этими монстрами вскоре после их прибытия.

Но эта связь между народами Рома и того существа за это время стала столь неочевидна, что можно было сказать, что ее и не было вовсе. Скардины обладали той же фигурой и лица их были несколько схожи, но все их тело покрывала чешуя, даже там, где когда-то у них росли бороды. Их зубы были больше похожи на зубы ящериц или даже драконов, а их безобразные руки - лапы, если быть точным - также напоминали конечности тех двух рептилий. Существо, которое схватили дворфы, свободно бегало на четвереньках, и неплохо держалось на ногах.

Это не значило, что скардины были просто зверями. Они были коварными и хорошо осведомленными в вооружении, будь то кинжалы, которые они засовывали за пояс, неизменные топоры начиная еще с войны Трех Молотов, или металлические шары с шипами, размером с ладонь, которые они либо бросали в противника, либо прикрепляли к цепи. Однако даже будучи безоружными, они с охотой использовали свои зубы и когти, что они и продемонстрировали, как только дворфы в первый раз столкнулись с ними.

Доказательством того, что они были потомками Темного Железа, были клочки одежды, на которых все еще сохранились маркировки клана предателей. К сожалению, этих существ оказалось слишком сложно захватить живьем, столь жестоко они отбивались. Трижды до этого они организовывали миссии, чтобы взять их в плен, и трижды эти попытки проваливались.

И трижды в этих попытках Ром терял своих дворфов.

Наконец, этой ночью в их последней вылазке им удалось схватить одного ценой жизни двух великолепных бойцов. Хоть что-то тронулось с места в их миссии… по крайне мере Ром надеялся на это. Теперь у него был информатор, с помощью которого он наконец поймет, откуда здесь настолько могущественное зло, что даже драконы бежали от него поджав хвосты. Что за тьма управляла скардинами столь мастерски, что те твари были готовы умереть за нее?

И что за рев доносился из заброшенного пика наряду со вспышками огней и выбросами энергии?

Скардин предупреждающе прошипел, когда Ром близко наклонился к нему. Его дыхание было ужасно, такое зловоние было не по нутру даже бывалым дворфам. Ром обнаружил еще одно различие между скардином и собой; у заключенного был двойной разветвленный язык.

Ни одно из этих изменений у скардина не было естественным, скорее результат проживания в месте, столь насыщенном злой магией. Лидер дворфов мрачно всматривался в него, взгляд, жаждущий крови, столкнулся с его строгим взглядом.

- Ты, мразь, все еще можешь шевелить своим языком, - громко провозгласил Ром. - Советую скорее начать им пользоваться.

Заключенный засвистел… и затем попытался напасть на него. Двое здоровенных охранников, держащих его за руки, были выбраны Ромом за их силу, но и им не удалось удержать на месте скардина.

Ром глубоко затянул трубку, затем выдохнул дым в лицо монстру. Скардин жадно вдохнул; очевидно, кое-что не менялось никогда, например, любовь к табаку. Когда двофры впервые осматривали тела мертвых, они нашли скрюченные трубки, вырезанные не из дерева, а вылепленные из глины. Чем скардины заполняли эти трубки - был отдельный вопрос, единственное вещество, найденное у скардинов, пахло гнилой травой и раздавленными земляными червями. Даже самые непривередливые последователи Рома не решались опробовать это.

- Нравится мой дым, не так ли? - Ром вновь затянул трубку и отправил облако в лицо существу. - Ладно, только поговори со мной немного, и мы посмотрим, что мы сможем сделать для тебя…

- Узурваах! - рявкнул пленник. - Хизак!

Ром продолжил - Будем так разговаривать, придется отдать тебя Гренде и ее двум братьям. Вроде бы они клялись с Альбретом в Гвярбраудене. Ты ведь знаешь это старое слово? Гвярбрауден?

Скардин притих. У дворфов было несколько типов кровных связей. Клан, конечно, был самой известной из них. Все же в пределах и вне клана были и другие взаимоотношения, и ритуал Гвярбрауден часто практиковался среди воинов. Те, кто поклялся в Гвярбраудене друг другу, должны были пересечь весь Азерот, чтобы найти убийцу в случае насильственной гибели их товарища. При этом убийцу обычно ждала долгая и мучительная смерть, поскольку Гвярбрауден считался праведным деянием. Лидеры кланов публично не приветствовали существование этого ритуала, но при этом и не осуждали его.

Таков был негласный закон в обществе дворфов, о котором посторонние практически ничего не знали.

Но скардины не были чужаками для дворфов, это было очевидно, поскольку дикие темно-красные глазки мигом метнулись к ухмыляющейся Гренде, и потом вновь посмотрели на Рома. Легенды о свершении Гвярбраудена часто заканчивались экстравагантными описаниями ужасной смерти добычи. Рома даже не удивило, что подобные страшилки до сих пор сохранились среди этих монстров.

- Это твой последний шанс, - сказал он, вновь затягивая трубку. - Если ты нам что-то скажешь, может, мы лучше поймем тебя?

Скардин кивнул.

Ром искусно скрыл свое предвкушение. Он не блефовал насчет Гренды и ее братьев, но просто сдав им заключенного, он ничего бы не узнал. Правда Гренда приложила бы все усилия, чтобы вырвать пару слов из этой уродливой твари, но он не мог удержать других слишком нетерпеливых последователей Гвярбраудена, которые могли убить скардина прежде, чем он заговорит.

Вновь посмотрев на Гренду, дабы напомнить пленнику, что ждет его в случае отказа, Ром спросил - Та, что скрыта вуалью! Твои товарищи принесли ей что-то, и теперь Грим Батол дрожит от эха его рева, словно это дракон… вот только ни один дракон не примелькался тут уже месяцами! Что она хранила там?

- Крисалин… - Одно лишь слово, вырвавшееся с хрипотой из скардина, наводило на мысль, что подобное общение было редким и ужасно сложным для него. - Крисалин…

- Что именем бороды моего отца это такое? Кри-крисалин?

- Большой… - скрежетал заключенный, высовывая язык. - Большой внутри… не выйдет…

- Что за груду помоев извергает эта тварь? Он насмехается над нами! - зарычал один из братьев Гренды. Ее родные братья, хотя и не были близнецами, так походили друг друга, что Рому никогда не удавалось угадать, находится ли перед ним Грагдин или Григгарт.

Кем бы он ни был, он не заставил себя ждать и ринулся вперед, подняв топор настолько высоко, насколько это позволял туннель. Скардин зашипел и вновь забился.

Но Гренда заслонила его от своего порывистого брата.

- Нет, Григгарт! Не сейчас! Отпусти свой топор!

Григгарт весь сжался от строго выговора своей сестры. Она была хозяйкой, а они — ее двумя псами. Грагдин тоже съежился, хотя у него на то не было никакой причины.

Гренда обернулась к скардину.

- Но если в следующих словах этой мрази не будет ничего толкового…



Ром снова взял все под свой контроль. Выкуривая остатки табака в своей трубке, он вытряхнул пепел и затем пробормотал

- Да. В последний раз. Возможно, ты сможешь ответить на другие вопросы. - Он задумался, и затем спросил - Например, что тот высокий в капюшоне и его коллега потеряли в этих местах?

Его слова вызвали странную реакцию у скардина. Поначалу Ром подумал, что тот задыхается от чего-то, но потом понял, что проклятое существо смеялось.

Вытащив кинжал, Ром поднес его к коричневому чешуйчатому подбородку скардина. Несмотря на это, заключенный не утихал.

- Заткнись, проклятый сын жабы, или я избавлю своих товарищей от необходимости снимать с тебя кожу и…

Вдруг туннель обрушился. Дворфы разбежались, спасаясь от падающей земли и камней.

Одновременно появились три огромные фигуры, они были облачены не только в бронзовые кирасы, но и в чешую, даже еще большую, чем у скардина. Что еще хуже, эти внушающие страх трехметровые гиганты навскидку Рома были более опасны и непредсказуемы, чем потомки Темного железа.

- Что за… - прокричал один дворф до того, как огромный клинок с размаху разрезал его броню и плоть.

Ром по описанию узнал этих монстров, но именно Гренда выкрикнула их название.

- Дракониды!

Она бросилась на ближайшего монстра с топором наготове. Черночешуйчатый драконид, к которому она устремилась, выглядящий, словно кто-то скрестил дракона и человека в одного могучего воина, уже махал окровавленным оружием. Как только его оружие соприкоснулось с топором Гренды, лезвие вспыхнуло и прошло сквозь великолепное творение дворфов словно сквозь масло.

Лишь быстрая реакция Рома спасла ее. Метнувшись к чудовищу одновременно с Грендой, ему удалось вовремя отпихнуть ее в сторону. К сожалению, разрушающийся туннель был слишком узок, чтобы избежать удара клинка, предназначенного для нее.

Дворф вскрикнул, ибо лезвие прожгло его запястье руки. Он с изумлением смотрел, как его рука упала на землю, где она была тут же растоптана большой трехпальцевой ногой драконида.

Но в получении столь ужасного ранения был и положительный момент - магия клинка прижгла увечье. Это вкупе с дворфийской выносливостью позволило Рому собрать всю свою силу в один выпад другой рукой.

Топор проломил защитное покрытие возле плеча. Драконид издал рев боли и отстранился.

Смех зазвучал в ушах Рома, смех, который совсем не походил на скардиний, ибо звучал куда зловещей. Он обернулся через плечо, посмотрев туда, где должен был до сих пор удерживаться их пленник.

Но охранники лежали мертвыми, их глаза были навыкате, горла перерезаны. Их топоры все еще оставались на спине, а их кинжалы вложены в ножны на их поясах. Все выглядело, словно они просто стояли и ждали, когда их убьют.

Или они были под заклятьем… тот, кто оказался на месте скардина, не выглядел как деградировавший от магии дворф. Вместо него теперь стола высокая фигура, ростом с человека, но гораздо стройнее. Его длинные, заостренные уши куда более чем красноречиво говорили о его происхождении, но его одеяния цвета крови и свирепо пылающие зеленые глаза - признак демонической порчи - указали Рому, насколько он был глупым командиром.

Это был тот самый эльф крови, о котором он спрашивал.

Ром так и не заметил, как их охота за пленником, чтобы выудить из него сведения, обернулась ловушкой для них. Его сердце отчаянно забилось, ибо он представил своих товарищей убитыми или, что хуже, захваченными и увиденными вглубь Грим Батола.

Издав клич, пронесшийся по всему коридору, он накинулся на эльфа крови. Долговязый эльф с презрением посмотрел на сильного дворфа и протянул вперед одну руку.

В ней тут же появился кривой деревянный посох, верхушка которого заканчивалась разветвленной рогатиной, внутри которой пылал огромный изумруд в форме черепа со злобными сферами вместо глаз.

Рома отшвырнуло назад, и он налетел на стену.

Упав на землю, Ром пробормотал фразу, от которой бы уши сложились в трубочку не то, что у эльфа - у человека. Сквозь полузакрытые глаза он заметил, как дворфы отчаянно пытаются противостоять сильным драконидам. Не то, чтобы тех человеколюдей невозможно было остановить, нет, казалось, его дворфы двигались слишком вяло. Горум, боец, по стремительности который был всего лишь вторым после Рома, поднимал свой топор так, словно тот весил столько же, как и он сам.

Эльф… Это… это должно быть… эльф крови… - Ром изо всех сил пытался подняться, но его тело не повиновалось.

Но куда больше, чем от ощущения собственной бесполезности, он переживал за то, что подвел своего короля. Он давал клятву Магни, что раскроет тайну зла Грим Батола, но все, чего смог добиться Ром - полнейшего провала.

Чувство позора дало ему силу встать на колени, но подняться дальше он уже не мог. Эльф крови не обращал внимания на Рома, что еще больше оскорбило честь дворфа.

Рому удалось дотянуться до своего топора. Он боролся и с заклятьем, и со своей болью…

Ужасный рев, который встряхнул стены, пронесся над туннелями, заставив всех замереть.

Больше всего рев произвел эффект на эльфа крови. Он кого-то проклял на неизвестном Рому языке, и затем крикнул драконидам.

- Наверх! Быстро! Пока не слишком поздно!

Драконьи воины припали к земле, а затем поскакали из туннелей, поражая своим проворством при их огромных габаритах. Их лидер дважды стукнул посохом по земле - и исчез в небольшом взрыве золотого огня.

Тут же Ром обнаружил, что мог двигаться. Хотя несколько сковано. Он медленно стал отмечать потери среди своих. По крайней мере, трое было убито, несколько ранено. Он сомневался, что драконидам досталось более одного-двух порезов на каждого, ни один из которых не нес угрозу жизни. Если бы не таинственный рев, для дворфов все бы было кончено.

Гренда и один из ее братьев поспешили к нему на помощь. С воина-женщины ручьем тек пот.

- Ты можешь идти?

- Ха! Я могу бегать… если того захочу, девочка!

Он сказал так не потому, что испугался и хотел бежать. Но не было причин полагать, что эльф и дракониды освободятся нескоро. Дворфы были разгромлены и должны были отступить туда, где можно было зализать раны.

- Идем… к наклонным туннелям, - скомандовал Ром. Те туннели находились далеко от Грим Батола, но ему все же казалось, что это был лучший выбор. Земля там была полна залежей белого кристалла, крайне чувствительного к магическим энергиям - что помешает любому магу, в том числе и эльфу крови, засечь их. В некотором смысле, там разведчики станут невидимыми.

Но не неуязвимыми. Нигде нельзя было считать себя в полной безопасности.

С помощью Гренды Ром повел дворфов. Посмотрев вновь на своих избитых последователей, он осознал, что они еще легко отделались. Если бы не тот рев…

Рев. Если он быль столь величественный, что помог битве закончиться, задумался Ром, то каково его происхождение… и хотя он помог дворфам, не был ли он предвестником чего-то куда более страшного?

Глава 2


Кориалстраз мчался над Лордероном, пытаясь не замечать суету на земле. Он надеялся добраться до берега бухты Барадина без единой задержки – это значило слишком много. Дракон не должен встревать в борьбу против Плети. Теперь это должно стать заботой других. Он не может вмешиваться…

Но все-таки… в этот раз красный дракон не смог себя сдержать. Он не мог смотреть, как нежить безнаказанно нападает на невинных людей.

Нет, когда к закату дня он увидел сотню гниющих мертвецов Короля-лича, он не смог остаться в стороне.

Он как раз учуял ветер из залива, и увидел как на земле готовилась к марш-броску ужасная армия… армия из тысяч изгнивших трупов невинных душ. На их тощие тела была надета облезлая и щербатая броня паладинов, а из-под шлемов их смотрели пустые глазницы. По форме скелетов дракону было понятно, что Плеть не брезговала женщинами перед мужчинами, не оставляла в покое тела ни стариков ни детей; все, все павшие становились служителями злой воли их нынешнего господина.

Но тот факт, что часть из них была при жизни женщинами или детьми, не смягчила ярости дракона. Он опустился в ряды вурдалаков и излил на них весь свой ужасающий гнев. Потоки пламени ударили в самый центр их безобразного строя, в единый миг испепелив многих. Обсохшие кости дивно поддались драконьему огню, и в рядах нежити воцарился хаос.

Кориалстраз знал, куда направлялась армия Плети – к волшебному куполу над Далараном, мимо которого он не так давно пролетал. Чародеи обладали слишком большой силой, чтобы спокойно оставаться под носом у Короля-лича. Дракон знал, что вскоре Плеть пойдет в атаку, вот только не рассчитывал что так скоро.

И вот ударные силы нежити предоставили красному дракону сделать своим бывшим товарищам из Кирин Тора маленькую услугу, прежде чем он покинет Лордерон.

Костлявые воины выпустили целый ливень стрел, но те даже близко не подлетели к цели. Мертвецы попросту не знали, как бороться с такой стремительной атакой с воздуха. Кориалстраз развернулся и опять кинулся в атаку. Он опустился вниз, чтобы разбить ряды нежити, и затем поразил струей огня тех, кто остался стоять на ногах.

А затем он почувствовал магию из тыловых рядов войска, и успел вовремя увернуться. Дракон помладше вполне мог бы стать жертвой заклинателей Короля-лича, но Кориалстраз был куда более опытным. Он быстро нашел вражеских магов и сосредоточил на них свое внимание.

Земля под ними содрогнулась, и из нее выросли толстые травяные хлысты, что связали заклинателей – меньших личей, которые в свое время быть может, были почитаемыми волшебниками, пока не покусились на темную силу, сулимую Королем-личом. Хлысты обвязали темных волшебников и раскрошили их в пыль, прежде чем те сумели завершить свою смертоносную волшбу.

Вот так жизнь побеждает нежизнь – подумал Кориалстраз. Будучи супругом Аспекта Жизни, и, таким образом, ее слугой, ему не хотелось бы использовать свою силу подобным образом. Но Плеть не оставила ему выбора. Она была противоположностью тому, что защищала его любимая, нежить была угрозой всей жизни в Азероте.

Вдруг дикая боль в груди заставила ящера упасть вниз. Кориалстраз дико заревел от боли и досады из-за того, что отвлекся как юнец. Он почти свалился наземь между войск Плети, но в последний миг ему удалось взлететь в небо.

Воспаривши ввысь, ящер заметил на груди длинную как его коготь черную стрелу, что попала ему прямо между чешуек. Острие стрелы было сделано не из обычного железа, а из странного металла, темного и пульсирующего. Она сумела поразить Кориалстраза прямо в узкую щель между чешуей. Как бы там ни было, это явно не случайность.

И вновь его пронзила боль. И хоть дракон уже привык к этому, он едва сдержался, чтобы не свалиться вниз.

Изо всех силы Кориалстраз полетел ввысь, поднявшись так высоко, что нежить под ним казалась суетливым муравейником. Убедившись, что теперь он в безопасности от волшебных атак, левиафан сосредоточил волю на злополучной стреле.

Кориалстраза окружила багровая аура. Дракон влил в нее всю силу, сконцентрировавшись на маленьком черном острие.

Черная стрела взорвалась.

Триумф Кориалстраза был не долгим, и его вновь поразила боль, не такая острая, как в первый раз, но весьма резкая. Он осмотрел рану, пытаясь понять, что же произошло.

В его теле осталось три маленьких кусочка кристалла. Подобное оружие было создано, чтобы поражать таких противников, как он – иного объяснения не было. Иначе, зачем было создавать стрелы столь мощные, что маленькие ее кусочки причиняли немыслимую боль? Миньоны Короля-лича с каждым днем действовали все коварнее.

Еще одним заклинанием он вынул остатки кристалла из своего тела. Он ужасно устал от произошедшего, но гнев из-за того, что с ним только что сделали, взял над ним верх.

С чудовищным ревом дракон опустился к тыловым линиям армии Плети. Тот, кто запустил черную стрелу, должен был быть здесь.

В яростном порыве Кориалстраз полил их целой волной пламени. Мало кто из попавших под этот удар мог уйти от его гнева. Теперь Плеть узнает, что с драконами не шутят.

Тела мертвецов воспылали и бросились бежать в разные стороны. Те же, кто попал в эпицентр его удара, тут же обратились в пепел.

Кориалстраз с удовольствием наблюдал за последствиями атаки. Он только что нанес значительный урон армии Плети. Это поможет Даларану и остальным защитникам этих земель.

Глубоко вздохнув, Кориалстраз полетел в сторону залива… в сторону Грим Батола.


* * *


На восточном берегу центрального Калимдора высокая фигура со скрытым под капюшоном лицом вошла в грязный Кабестан – городишко, основанный контрабандистами, в котором нынче жила не только их грязная порода, но и отбросы общества со всех концов света. Фигура и одежда путника была скрыта под капюшоном и просторным плащом, под которым не было видно даже его ног. Во многих других городах и поселениях во всех концах света к такому пришельцу отнеслись бы с подозрением, а то и с открытой неприязнью. В Кабестане же таких незнакомцев было пруд пруди.

Конечно, это не значило, что путник не привлекал к себе лишних взглядов – гоблинских, людских и иных – но только те взгляды не пристально следили за незнакомцем, а лишь исподтишка наблюдали. Местные смотрели из окон и дверных проемов своих ветхих хижин с покосившимися крышами, и оценивали путника по-разному – одни на возможную прибыль, другие на возможную угрозу. Большинство из немытой-небритой шайки, что собралась в городе, скрывались тут от тех, кто очень хотел их найти, и были готовы убить любого, кто вызывал подозрение оказаться наемным убийцей. А то, что мог пострадать кто-то вообще посторонний – это все понимали и принимали за не очень то и досадную необходимость.

Фигура в капюшоне прошла через весь Кабестан, выглядывая в полумраке улиц потрепанную бурями хибару, что в лучшие свои годы носила гордое звание уважаемой таверны. На выцветшей под солнцем и дождями вывеске все еще можно было разглядеть не очень оптимистичное название: «Сломанный Киль».

Скользкими движениями незнакомец подобрался к таверне. Возле стены у приоткрытой двери стоял долговязый человек со шрамом. Он вгляделся в лицо, скрытое под капюшоном, и тихонько отошел. Фигура в капюшоне проследила за ним взглядом, и открыла дверь в таверну, хотя можно было заметить, что рукой до ручки она так и не коснулась. Но все же дверь широко распахнулась и незнакомец вошел внутрь, где были лишь хозяин-гоблин и три его клиента: высокие смуглые мужчины с красными косухами на голове и мачете у пояса. Пираты Кровавого Паруса, если верить историям. Но новоприбывшему было все равно кто они и что у них на уме. Его сейчас волновало только одно.

«Как бы перебраться через море?» - спросила фигура в капюшоне. Обыватели слегка удивились – по голосу нельзя было понять, кто говорит: мужчина или женщина.

Первым очнулся трактирщик. Маленький, зелененький, с набитым брюшком гоблин легонько улыбнулся, оскалив желтые зубы. Он шагнул к бару, и, несмотря на рост, будто отпрыгнув от невидимой скамейки забрался на него, чтобы быть на одном уровне с путником. На его лице читалась насмешка.

«Хотим корабль? И где ты его видишь? Жратва и пиво – будь здоров, но корабли? Помилуй». С каждым словом его брюхо вылезало все дальше из грязной безрукавки в зелено-золотую полосочку, хотя ремень с железной пряжкой вроде и должен был его сдерживать. «Не так ведь, хлопцы?».

Прозвучала пара «ыгы», а парень с особенно юркими глазками, что в это время хлебал ром, одобрительно кивнул. Никто из трио пиратов пока не отвел глаз от путника, но тот не подавал виду.

«Плохо было бы здесь задерживаться, правда» - ответил странник тем же непонятным голосом – «Но я слышал, что в этих местах, где есть еда и кров часто есть и вести о транспорте».

«А золото за этот, как ты говоришь, „транспорт“ есть, дружок?»

Тот кивнул капюшоном. Рукав, что только что странным образом открыл дверь, протянулся, и оттуда высунулась не рука, но только серенький мешочек в котором что-то позвякивало. Мешочек два раза потрясся со звоном монет, и исчез в рукаве.

«Можно и золото»

Кошелек вызвал неприкрытый интерес у публики, но страннику это было не интересно. Хозяин потер лапкой острый подбородок и прогрохотал: «Хмм… Старый причальник Головокружилкинс достаточно безбашенный, чтобы перевести тебя под парусом на ту сторону. Ну, по крайней мере, у него есть корабли».

«И где бы его найти?»

«На обломках причала, где ж еще! Головокружилкинс там живет. Иди налево от двери, затем вокруг дома. Немного пройдись. Причал не пропустишь – вокруг него еще воды много, хе-хе…».

Капюшон опустился в знак благодарности. «С Вашего позволения».

«Скажи им, что тебя послал Вихлюн» - проворчал гоблин – «Удачного плаванья!»

С изящным поворотом незнакомец вышел наружу. Закрыв за собой дверь, он осмотрелся, и пошел по пути, указанному владельцем таверны. Небо уже потемнело, и хотя было весьма сомнительно, что причальный захотел бы отправиться в путь в такое позднее время, незнакомцу было все равно.

Случайные прохожие проносились мимо, удивленно оглядываясь на странного путника в капюшоне, но пока они его не трогали, он не трогал их.

Внезапно на горизонте открылся вид темного моря, и тут незнакомец впервые замешкался. «Но ведь выбора нет» - убеждал он себя – «Нет, кроме как подвергать себя риску на каждом шагу».

У причалов стояло несколько огромных кораблей на якоре, но странник искал нечто иное. Маленькая шлюпка, с которой сможет управиться и один моряк – вот и все, что было нужно. Три потрепанных парусника, видавших времена получше, стояли у берега. Если они и не плавают постоянно, то при необходимости могут. Они стояли по правому борту у длинных доков, что прорезали волны черного моря. На доках стояли ящики, которые, должно быть, давно уже нужно было погрузить в какую-то шхуну, а на ящиках в свою очередь сидел гоблин. Бодрый старикашка, который на вид мог сойти Вихлюну за кума, брата, и даже за отца. Он управлялся с рыболовной сетью, но как только подошел незнакомец, он повернул взор к нему.

«Эмм…» - неуверенно захрипел он, и затем добавил – «Как бы закрыто на ночь. Завтра приходите».

«Коли ты Головокружилкинс, то ты смог бы найти лодку, чтобы переправиться через море. Сегодня, не завтра». Из просторного рукава незнакомца вновь выглянул приятно звенящий мешочек с монетами.

«Смог бы я?» - он потер свой острый подбородок. С близкого расстояния было видно, что старый гоблин выглядит стройнее Вихлюна. И одежда у него была дороже, как то фиалковая рубашка и красные штаны, что странно контрастировали с его зеленой кожей. Да и большие черные ботинки, под размер больших зеленых гоблинских ног, выглядели представительнее.

«Это ведь – ты?» - спросил незнакомец.

«Таки я, глупец!» - улыбнулся гоблин, показав свои не по годам целые желтые зубы – «А лодка? Ну было пару суденышек, что вам бы подошли… А вы куда, собственно, желаете?»

«Нужно добраться до Менетилской гавани».

«Ах, никак дворфов проведать!» - воскликнул гоблин, ничуть не ошарашенный странным голосом незнакомца – «Ни одно судно туда не направляется…» - промычал он, и затем, остепенившись, добавил – «Да и вы, возможно, никуда не поедете…»

Его странные, змеиные на вид глаза, цвета коралла с черным пятнышком поверх него, пристально посмотрели куда-то мимо потенциального клиента.

Их поджидали. Этот трюк был стар даже в тех краях, откуда был родом путник в капюшоне. Ведь бандиты – они и на Калимдоре бандиты, и любят они пользоваться старыми проверенными методами.

Спрыгнув с сиденья-ящика, Головокружилкинс схватил длинную доску с огромным гвоздем на конце, почти футом в длину. Хозяин причала отлично умел обращаться с таким импровизированным оружием – сказывались годы практики. Однако, он не сильно рвался помочь незнакомцу.

«Так, парни, ступите на причал – расшибу головы в кашу» - предупредил он пиратов.

«Зачем нам с тобой-то цапаться, старик!» - сказал один, самый любопытный из шайки, сидевшей в таверне – «У нас просто одно дельце к нашему другу».

Незнакомец медленно повернулся к ним, и плавно снял с головы капюшон, чтобы открыть лицо. Иссиня-черные волосы, спадающие на плечи, пара красивых рожек, гордо растущих по оба ее виска…

Выпучив глаза, пираты отступили на шаг назад. Двое выглядели ошарашенными, но их главарь, парень со шрамом на лице и полуметровым мачете в руках, лишь высокомерно улыбнулся.

«Ну, теперь-то мы знаем, что ты просто маленькая милая девочка… какой бы расы ты ни была. Теперь, отдай нам свой мешочек».

«Это не принесет вам счастья» - сказала она, сняв с себя заклинание, искажающее ее приятный мелодичный голос – «Деньги – они ведь приходят и быстро уходят».

«А нам нравится, когда они быстро уходят, так ведь, парни?» - парировал лидер. Его прихвостни замычали в знак согласия: жадность у них явно переборола страх перед неизведанным.

«Давайте покончим с этим, а то еще сбежит случайно» - предложил один из пиратов.

«Никуда не денется, голубушка» - прорычал первый – «Правда, чего же нам тут торчать, верно?»

Они вместе подошли к намеченной жертве.

Но она была готова дать им еще один шанс. «Не нужно делать этого. Жизнь – вот, что главное, но не насилие. Давайте мирно разойдемся»

Один из пиратов, лысый и костлявый человек, неожиданно замешкался. «А быть может, она права, а, Дарго? Может, ну ее…»

В тот же миг он ощутил быстрый и болезненный удар по челюсти. Дарго гневно посмотрел на него. «Да что с тобой, сучий ты сын?»

Бандит наивно мигнул глазами - «Чё за…». Он с ужасом посмотрел на высокую женщину. «Она… сглазила!»

Скривив губы, Дарго впился в нее взглядом. «Клятая колдунья! Это был последний твой фокус!»

«Это была не я» - объяснила она, но Дарго и его шайка не слушали ее. Они сломя голову помчались к ней, чтобы не попасть под еще одно заклинание. Здравый смысл должен был бы подсказать им, что лучше держатся от чародейки подальше, но только с мозгами у этих парней, как видно, было туго.

Светло-голубая рука, отчасти сокрытая под медно-красным металлом – высунулась из глубокого рукава. Она прошептала слова молитвы на своем прекрасном родном языке, звучание которого она так давно не слышала из чужих уст.

Главарь опять не блеснул новизной действий. Он попытался грубо тыкнуть клинком в грудь незнакомки. Та легко увернулась от столь неловкой атаки, даже не сходя с места, где стояла, а затем толкнула его, и он свалился на грубый деревянный причал.

Пока первый летел вниз, его товарищ попытался рубануть мачете по вытянутой руке чародейки. Она же изящно убрала руку и ударила незнакомца мощным раздвоенным копытом, что было у нее вместо ступни ноги.

Будто пораженный ударом разъяренного таурена, второй пират отлетел назад, и будто снаряд поразил третьего, что в тот момент был прямо у него за спиной. Они с криком столкнулись и кучей повалились на землю.

Она обернулась, и два тонких щупальца, что росли у нее из-за ушей, коснулись ее лица, нежные черты которого едва ли выражали ее чувства. Она поймала руками запястье Дарго, который успел подняться и вновь попытался напасть на нее, и обратила его напор против его же самого. Пират вырвался из ее рук и завыл от боли в сломанном плече. Теперь ей ничего не стоило повалить его лицом к своим ногам.

Сидя на своем ящике, Головокружилкинс безумно хохотал. «Хах! Дренейские женщины умеют обращаться с трудными клиентами, ага! Прекрасные и опасные, не иначе!».

Она посмотрела на гоблина, и не учуяла никакого злорадного намека в его словах. С его работой было не удивительно, что он слышал о ее расе где-то раньше. Теперь он смотрел на нее с любопытством, любопытством и удивлением – и ничего больше.

Причальный во время перепалки оставался в стороне, и это понятно. Она не ждала чужого расположения в этих краях. Дренейка хотела, чтобы ее личность оставалась в тайне. Ведь она не в том месте, где ей могли бы быть рады.

Но она была здесь, руководствуясь клятвой и долгом.

Она шепнула Дарго: «Кость не сломана».

Кривясь от боли, злодей не оценил ее жест. По правде говоря, она сделала все, чтобы не ранить никого из нападавших, какими бы злыми не были их намерения. Но, к сожалению, эти трое понимали только язык силы.

Но теперь то, трио оценило ее благосклонность… и ее мощь. Высоким голосом дренейка заявила: «Будет лучше, если вы просто уйдете и забудете о том, что произошло».

Ее высокий голос придал больший вес ее словам, и уже через мгновение Дарго с компаньонами неслись прочь, будто псы с горящими хвостами, оставив свое оружие валяться на земле.

Она повернулась к Головокружилкинсу. Тот просто кивнул. «Не могу разглядеть чего-либо под плащом, но от вас веет жреческим духом».

«Да, это — мое призвание».

Гоблин улыбнулся. «Жрец, колдун, тварь, человек – без разницы, лишь бы платили хорошо. Красная лодка, вон там!» - он показал скрюченным пальцем в сторону – «Хорошая посудина, если золота хватит».

«Хватит» - из рукава дренейки вновь появился кошелечек – «Если можно быть уверенной, что лодка поплывет».

«Конечно. Но только без меня. Если вам нужна команда, лучше было бы придержать ту злосчастную тройку, хехе».

Она пожала плечами. «Мне нужно лишь судно, что хорошо плавает. Я сама с ним справлюсь, если оно будет по мне».

Дренейка положила кошелек, на который немедленно набросился Головокружилкинс. Гоблин с жадным взглядом вытряхнул оттуда монеты.

«Ну, тогда лодка ваша… вроде» - сказал он с легкой ухмылкой.

Ничего не ответив, жрица пошагала к судну. Его борт был скорее зеленым от водорослей, чем красным, каким должен был быть, к тому же он выглядел изношенным и неважным, но она не нашла никаких трещин в толстом корпусе. Высокая и мощна мачта с фоком и гротом была единственным «мотором» для пятидесятифутового «корабля». Но взглянув на борт, она нашла еще и два весла, что на всякий случай лежали на крюках у стенки корпуса.

Головокружилкинс без сомнений ждал, что сейчас начнутся торги за припасы, но жрица почему-то не беспокоилась о хлебе насущном и не хотела тратить на это время. Хватало того, что она и так потеряла несколько недель, идя по ложному следу. К тому же, у нее было достаточно еды, чтобы перебраться через море.

Причальный захихикал. Хотя жрица не обращала на него никакого внимания, ему было интересно, что же она сделает дальше. Для гоблина это могло стать неплохим развлечением на вечер.

К его удивлению и разочарованию, она высунула руки из бездонных рукавов… и стала управляться с канатами и парусами не хуже опытного моряка, хоть моря до этого, насколько гоблин знал, она видеть не могла ну никак.

Затем, она спрыгнула с лодки на прибрежный песок, и, оценив ее вес, стала толкать на воду.

Головокружилкинс издал удивленное «м-м-м…». Нужно было трое здоровых мужиков чтобы без проблем вытолкать это судно. Но дренейка не стала полагаться на грубую силу, а точно рассчитала баланс.

После одного толчка лодка спокойно самостоятельно сошла на воду. Дренейка запрыгнула на борт, воздавая благодарность тому, кто научил ее этому.

«Море нынче не безопасней суши будет. Просто чтобы ты не забывала» - весело прозвенел голосок Головокружилкинса, а затем он с хохотом добавил – «Приятного плаванья!».

Об опасностях она знала и без советов управляющего пристанью. За прошедшие недели она столкнулась лицом к лицу с куда большей силой тьмы, стремящейся захватить мир, чем ей полагалось. Не единожды она глядела в глаза смерти, но, хвала наару, она выжила и продолжила идти своим путем.

Вскоре, Кабестан, а затем и весь берег Калимдора, скрылся за горизонтом, и лодку дренейки окружало лишь море. Дренейка подумала, что здесь ей спокойнее всего. А еще жрица знала, что теперь она идет по верному следу, и что те, кого она преследовала, тоже знали это. И что они сделают все, чтобы убить ее.

«Значит, так и должно быть» - подумала дренейка. В конце концов, она сама решилась на это. Даже несмотря на то, что все, кто ее знал, считал это безумием.

Глава 3

«Они ушли!» - неистовствовал эльф крови. «Они ушли!»

Женщина в черном посмотрела на него из-под вуали. Несмотря на то, что он был чуть выше, казалось, что именно она смотрит на него сверху вниз, а не наоборот.

И именно ее грозный взгляд заставил его внезапно укротить свой гнев.

«Очевидный вывод, Зендарин, как и тот факт, что нам не стоит волноваться о них. Их судьба уже предопределена; ты это знаешь».

«Но ведь нужно было столько всего изучить, столько всего узнать об их создании! О магии их рода, которую никто раньше не испытывал!»

Жадность в глазах, с которой Зендарин говорил о магии заставила его собеседницу презрительно улыбнуться. «Это лишь блеклый отблеск, эльф крови». Она осторожно погладила вуаль, скрывающую обожженную часть лица. «Лишь блеклый отблеск того, чего я в результате добьюсь».

Он преклонялся перед ее мудростью и темной славой, но все же добавил: «Лишь блеклый отблеск того, чего мы добьемся, моя леди».

«Да… чего мы добьемся, мой амбициозный маг». Леди в черном развернулась, не сказав больше ни слова. Эти двое стояли у входа в один из верхних коридоров в пещерах, пронизывающих весь Грим Батол. И хотя он располагался очень высоко над основанием горы, он позволял добраться до внутренних покоев пещеры быстрее, чем большинство нижних — но только для званых гостей. Остальных же ждал путь, полный скрытых ловушек, включая стражей, замаскированных магией Зендарина.

И горе тем, кто сами окажутся магами…

Эльф крови бросил последний взгляд на пейзаж, окружающий Грим Батол. Основание горы опоясывала пустошь, но в других местах за годы, прошедшие с пленения красных драконов орками, Болотина вновь вступила в свои права. Покрытые буйной растительностью земли были обманчивы, ибо они скрывали множество природных и не очень угроз, выступающих мощной защитой от слишком большого числа посетителей. Шестиногие кроколиски, охотящиеся в воде, племена гноллов — все они боялись Зендарина и леди, и ловили глупцов, подобравшихся слишком близко. Среди более страшных стражей были и чудовищные слизняки, и желатиноподобные исчадия, что засасывали любое животное в пределах досягаемости, а в сухих областях на северо-западе саурийские ящеры выслеживали любой источник свежего мяса.

«Так полна жизни, и так смертоносна», - подумал Зендарин. Эта земля невероятно отличалась от той славной лесной страны, к которой он привык и куда намеревался вернуться, когда получит все, что хотел.

Пробормотав проклятие всем испытаниям, что ему пришлось вытерпеть ради достижения своей цели, Зендарин последовал за женщиной в вуали. Он и драконид провели предыдущую ночь, преследуя добычу настолько ценную, что даже позволили остаткам дворфов спрятаться в своих норах, как перепуганным кроликам, коими они и были. И это после клятвы госпоже покончить с этими надоедливыми букашками раз и навсегда. Хотя он и она сошлись во мнении, что дворфы не могут угрожать результатам экспериментов, но в последнее время они стали настолько большой помехой, что могли замедлить их продвижение к намеченной цели. Вот почему он разработал этот план, этот замечательный план.

Но Зендарин не мог даже предположить, что два эксперимента выберут именно этот момент для своего побега из Грим Батола.

«Как это могло случиться? Как же это могло случиться?» - вопрошал он, с трудом пытаясь быть вежливым, ибо знал, как она может наказать даже за малейшее возмущение. Она уже убила двух способных помощников за небольшие проступки, и хотя ей и требовалось его мастерство, с ней надо вести себя осторожно. Спутница Зендарина была очень безумной… что не мешало ей быть великолепной.

«Драконоры-охранники проявили халатность. Их предупреждали, что парочка может оказаться невосприимчивой к некоторым из сдерживающих заклинаний, и при малейших признаках подобного им следовало позвать меня. Вероятно, дураки не поверили, что ситуация достаточно опасна для поднятия тревоги»

Эльф крови выругался. Драконоры были зверски эффективны для расправ над врагами и вообще хороши для выполнения приказов. И хотя они не были настолько же умелы и смышлены, как дракониды, в данном случае это казалось неважным. Драконоры справлялись и с более сложными заданиями, чем просто охрана. Он не мог поверить в их ошибку. «Я вырву их черные сердца…»

«Тебе не стоит беспокоиться. После побега от них мало что осталось. Детки об этом позаботились» - сказала она, поглаживая вуаль и вальяжно шагая по пещере, как королева в своем замке. «Кроме того, это станет интересной проверкой».

«Проверкой? Госпожа, они устроят такой хаос, что привлекут кого-нибудь могущественного расследовать события. Кого-то из Даларана, или — или намного хуже!» Зендарин мог легко представить, что это «хуже» может означать. В Азероте существовали силы могущественней всех выживших волшебников Даларана, и даже его народа, вместе взятых.

Его заявление заставило ее лишь снова улыбнуться, но теперь в леденящем предвкушении. «Да… кое-кто, несомненно, возьмется за расследование… Кое-кто…»

Прежде чем он смог уточнить значение ее слов, они вышли на верхний уровень просторной пещеры, где их гигантский пленник, и по совместительству — главный объект их работы, все еще пытался сбросить свои магические оковы. Скардины нервно сторожили мерцающего исполина, постоянно проверяя сеть, держащую дракона пустоты на месте и настраивая белые кристаллы, установленные их госпожой для новой попытки.

«Мерзкие создания», прошептал Зендарин. Эльф крови все-таки оставался эльфом, когда вопрос касался красоты. Он сморщил свой длинный нос, видя, как скрытое капюшоном создание подошло к госпоже и подало ей куб, каждая грань которого была украшена лазурным кружевным узором.

«Покорные создания», возразила она, отсылая скардина. Силуэт дворфа поспешил к своим товарищам, а леди протянула куб Зендарину. «Видишь? Как раз то, что мне от них надо».

Алчность эльфа затмила его же отвращение. Глаза заблестели ярко зеленым. «Соответственно, осталось только яйцо?»

«Разве оно не… Ах, вот и яйцо…»

Снизу поднялись четверо хрипящих от усилий скардинов, держащих огромное, овальное яйцо длиной почти в метр. Толстая серая скорлупа была покрыта блестящей маслянистой жидкостью, капавшей на слуг. Принадлежность этого яйца не вызывала сомнений.

Драконье.

«Они должны поторопиться!» - подгонял Зендарин, опасаясь, несмотря на размеры, за хрупкость ноши. «Яйцо недолго останется свежим…»

Спутница эльфа начала спускаться ко дну пещеры, не проявляя при этом абсолютно никакого беспокойства. «Слой мятиса сохранит яйцо. Мятис оберегает любой покрытый им предмет сколь угодно долго». Зендарин был восхищен, узнав, насколько старо это яйцо и насколько оно ценно для их работы. Действительно, ничего из того, к чему они так стремились, было бы невозможно достичь, не сохрани темные искусства яйцо в течение такого длительного времени.

Не в первый раз мастерство этой женщины поражало его. Его, прожившего столько столетий и достигшего многого.

Он спустился к ней, как только скардины положили яйцо на каменную платформу перед скованным драконом пустоты. К удивлению леди в черном, гигантский узник смог тихонько рыкнуть.

«Тише, тише…», — успокаивала она дракона, как ребенка.

Лишенные своей ноши скардины ретировались. Платформа была выполнена из гранита с темными прожилками, и походила на алтарь с прямоугольной столешницей и круглым основанием, соединенным с четырьмя резными ножками в форме драконов на задних лапах. Зендарин не знал, где госпожа достала эту платформу, но мог почувствовать невероятную старину предмета и громадное количество заклинаний, сотворенных с его помощью. Латентная магическая энергия переполняла каменную форму, маня эльфа крови. Чувствовалось, что платформу часто использовали в течение веков, в том числе и для жертвоприношений, если верить многочисленным красным пятнам на ее поверхности.

То, что его работа включала жертвоприношения, нисколько не беспокоило Зендарина. Он даже не считал это чудовищным. Амбициозным, да. Вынужденным, да… но не чудовищным. Как и столь многими его сородичами, им управляло чувство голода, жажда магии… любой ценой. Эльф оправдывал все свои поступки этой нуждой.

И то, что многим придется погибнуть в процессе, было фактом, который он не мог изменить… и который его мало волновал. В конце концов, они лишь дворфы, люди и прочие низшие существа.

Леди в черном пару мгновений изучала яйцо, как будто смотря сквозь его толстую скорлупу. Затем поставила лазурный куб перед яйцом и, улыбнувшись пленному дракону, провела длинными тонкими пальцами по защитному слою.

Мятис с шипением испарился.

«Присоединяйся ко мне, милый Зендарин»

Он с готовностью подошел к ней, призывая свою магию слиться с магией женщины. Сама природа его способностей как эльфа крови делала его столь ценным, и позволяла озвучивать, хотя бы частично, свое недовольство. Чтобы помочь своей госпоже, он подносил ей магию уникальным способом, почти схожим с вампирским перекачиванием силы из демонов и других порождений Круговерти Пустоты. Зендарин был в этом исключительно искусен, и поэтому его могущество достигло своего пика.

У него также были свои слуги, приносящие магическую энергию, и которых леди не смогла бы захватить, не уничтожив их. Это была еще одна причина ее терпеливости.

Зендарин стоял рядом с ней, точно так же разведя руки над яйцом. Молча, объединив свою магию, они переплели ее в новый, неповторимый образ. Кристаллы и куб ярко засветились.

Спутница Зендарина вытянула руку в сторону пленного дракона пустоты.

Белые кристаллы зловеще зазвенели. От каждого протянулся луч к дракону пустоты.

В местах, обожженных кристаллами, из сопротивляющегося дракона выстрелили синие потоки энергии. И, несмотря на серебряные нити, сковавшие челюсти пленника, пещеру сотряс агонизирующий рев.

Направляемые колдуньей, синие потоки ударили в центр яйца, которое задрожало и увеличилось вдвое, а скорлупа приняла голубой оттенок.

«Пора…» - прошептала леди Зендарину.

Как одно целое, пара направила свои усилия глубже в матрицу заклинания, совмещая их с украденными силами дракона пустоты. Пещера внезапно утонула в свирепом шторме неистовых энергий, сфокусировавшихся на яйце. Даже невосприимчивые к большинству разновидностей магии скардины забились в дальние углы пещеры. В глубине своей они оставались дворфами, и небезосновательно боялись обвала пещеры, помня, однако, какое наказание ждет их за дезертирство.

Вдруг в воздухе раздалось потрескивание. Темные локоны колдуньи встали дыбом. Вуаль тоже приподнялась, обнажив обожженное лицо. Полные губы переходили в обуглившуюся плоть, обрамлявшую застывшую улыбку черепа. От уха остался лишь засохший клочок кожи.

Она высоко подняла руки, и Зендарин с точностью повторил все движения. Пара продолжала насыщать яйцо своими объединенными силами, пока колдунья забирала все больше и больше сущности дракона Пустоты.

Сопротивление дракона становилось все отчаяннее. Как бы ни бесплодны были его попытки освободиться, они сотрясали пещеру. Огромный сталактит откололся и камнем упал вниз, на не успевшего среагировать скардина – еще одна смерть, ничего не значащая для обоих заклинателей.

Зераку — эльф крови припомнил имя дракона, замерцал, словно готовый обратиться дымкой. Но нити, держащие узника, не позволяли зверю из Запределья найти свободу хотя бы в смерти. Они безжалостно сковывали Зераку, становясь туже от беззвучного приказа госпожи.

Все больше и больше магии дракона Пустоты — и, фактически, его сущности — уходило в разбухшее яйцо, смешиваясь с силами колдунов. Зендарин почти испугался, что яйцо взорвется, настолько непропорционально оно увеличилось…

И, действительно, с одной стороны появилась трещина. Это не испугало и не разозлило пару, ведь было ясно — трещина не является результатом их работы, не напрямую. Скорее причина внутри… И эта причина сильно хочет на свободу.

Яйцо проклевывалось.

В свечении заколдованного яйца лицо спутницы Зендарина казалось даже чудовищней морд скардинов. Выражение ее лица стало совсем нечеловеческим… что неудивительно, ведь колдунья была человеком не больше — а даже меньше — чем эльф крови.

«Да… мое дитя…» прошептала она, почти ласково, по-матерински. «Да… иди ко мне…»

Вторая трещина проползла рядом с первой. Кусок скорлупы упал -

Из яйца выглянул глаз… глаз, которого мир еще не знал.

Глаз, несмотря на свой малый возраст, полный понимания и зла… куда более древнего.


* * *


Бухта, что отделяла земли Лордерона, включая Даларан, от Грим Батола была широка, но Кориалстразу потребовалось бы не более пяти часов, чтобы пересечь ее. Однако уже на полпути красному дракону пришлось приземлиться на небольшую скалу, едва выступающую над бушующим морем, и вжаться в нее, словно уставшая чайка. Кориалстраз мог только предположить, что кристалл колдовской стрелы ослабил его больше, чем он ожидал.

Но восстановить силы не получилось — внезапно на него напал шторм, буря такой силы, что багровый исполин сразу отказался даже от мысли об отдыхе. Поднявшись в воздух, он продолжил свой путь.

Но стихия была явно не на его стороне, и ураган становился все яростней. При всем своем могуществе, Кориалстраза швыряло как лист на ветру. Он немедленно попытался взмыть выше облаков, намереваясь пролететь над бурей, но как не старался — те все время оставались высоко вверху.

Это и убедило красного гиганта, что буря не совсем природная.

Вместо попыток совершить невозможное Кориалстраз решил лететь прямо на Грим Батол. И в тот же момент сильнейший порыв ветра отбросил его назад. Дракон почувствовал, как будто врезался в гору.

Кориалстраз не верил в совпадения. Это заклинание, да, но направленное на него лично, или просто против любого дракона — у него нет времени разбираться. Сейчас важно лишь уйти.

Логично ответить магией на магию… и все же Кориалстраз сомневался в мудрости такого решения. Но и ничего другого в голову не приходило. Бросая себя против неистовой бури, красный дракон ударил по черным тучам.

И как только он это сделал, ураган ударил с удесятеренной силой. Залпы молний жарили его, а ветер перевернул кверху ногами. Дождь лил сплошной завесой, и дракон не видел дальше кончика своей морды.

Сражаясь с головокружением, Кориалстраз с горечью осознавал, что он лишь сделал бурю многократно сильнее… как и планировал неизвестный заклинатель. Дракона переворачивало вверх тормашками еще и еще. Тучи теперь были под ним, а море над… У Кориалстраза не было выбора; он не мог достичь этих туч. Остался только один путь, пускай и выбранный его невидимым врагом.

По изящной дуге, Кориалстраз вошел в бушующие воды.

Он уверился в ошибочности своих действий в ту же секунду как погрузился под воду. Несмотря на острое зрение, Кориалстраз почти ничего не видел. Тьма неестественно сгущалась всего в нескольких метрах от дракона. Монстр в несколько раз крупнее Кориалстраза мог незаметно всплыть и проглотить его.

Некоторые драконы были прирожденными пловцами, но красные драконы все-таки являлись созданиями неба, хоть и умеющими плавать. Кориалстраз мог задержать дыхание дольше, чем на час, если только ничего ему не помешает. Но чем быстрее он всплывет — тем лучше.

В голове раздались шепотки.

Волна головокружения захлестнула Кориалстраза. С поверхности невозможно было определить глубину. Дракон немедленно попытался всплыть, но вместо шторма его ждала лишь леденящая душу темнота.

Шепотки усиливались, напевая что-то на подозрительно знакомом языке. Дракон боролся с их соблазнительным зовом, понимая, что каждая секунда, проведенная в их власти, резко уменьшает его шансы на выживание.

И вот осталась лишь тьма. Холодные воды сжали легкие Кориалстраза, и заставили багрового гиганта задуматься, сколько же времени он провел под водой. Пропало чувство времени и чувство места… остались лишь чарующие шепотки.

Я не погибну! - поклялся себе дракон. Он представил свою любимую супругу и королеву Алекстразу. Изображение было нечетким, и все больше расплывалось — тревожный симптом.

Но это лишь придало ему решительности. Собрав все свои силы, Кориалстраз отчаянно применил заклинание.

Кругом разлился свет, прогоняя тьму.

В нем дракон и увидел источник своих проблем — наг.

Кориалстраз знал об их происхождении, ведь он, был частично виноват в их появлении, по крайней мере, он так считал. Когда-то они были ночными эльфами, Высокорожденными, служившими безумной королеве Азшаре. Когда первопричина их силы, зловещий Источник Вечности, был уничтожен благодаря группе защитников во главе с Малфурионом Яростью Бури, магия утянула столицу ночных эльфов на дно новообразованного моря. Туда же последовала Азшара и ее фанатики, встретившие там свою смерть.

Лишь спустя тысячелетия Кориалстраз и остальной мир узнали, что неизвестная сила превратила пленников глубин в нечто ужасное.

Неописуемая вспышка застала наг врасплох. Некоторые кружили в полном замешательстве, оглушенные силой заклинания. Они уже давно не походили на эльфов. Женщины, на которых Кориалстраз обращал свой мрачный взгляд, еще сохраняли отдаленную схожесть, в основном в стройном торсе и в лице, сохранившем вытянутое и узкое строение ночных эльфов. Они даже были по-своему красивы. Но, ни у одной эльфийской расы не было по четыре руки с длинными когтистыми пальцами, как не было и широких, жилистых, золотящихся плавников, хищно усеявших наг от головы до кончиков хвостов.

Их ухоженные ножки давно превратились в хвосты. Нижние их половины были сегментированы и покрыты чешуей, как у крупных рептилий. Извиваясь назад и вперед, они предавали нагам невероятную стремительность и маневренность в воде.

Самцы выродились еще хуже, обретя приплющенные змеиные головы, и ряды острых, крокодильих зубов. Глубоко посаженные глаза и плавники, хищно реющие, как лезвия были коричневыми, с золотым оттенком. Туловища, куда меньшие, чем змеиные хвосты, казались такими же сегментированными и чешуйчатыми. Даже их руки, огромные по сравнению с руками большинства других существ, имели подобное строение.

На протяжении поколений среди наг появились разные племена, но Кориалстраз ничего не знал об этих с черно-голубой чешуей и золотыми плавниками, кроме того, что они могущественны и злобно настроены. Этого хватало. В общем, наги не любили жителей поверхности, но эти уж слишком постарались для создания ужасной ловушки.

У Кориалстраза не было времени выяснять причины нападения. Свет начал тускнеть, и наги перегруппировались.

Однако теперь дракон видел врага, и своими когтями и хвостом мог легко разметать нечестивых созданий. Некоторые ушли в темноту, на дно, а остальные попытались снова произнести заклинание, почти убившее гиганта.

Тело Кориалстраза засветилось ярко-красным. Вода вокруг него внезапно превратилась в пар. Он слышал, как визжали попавшие под жар наги. Два самца оказались в эпицентре заклинания и сварились заживо.

Голову дракона заполнил гул. Он глянул вниз и чуть вправо, где самка протянула к нему все свои четыре руки, сияющие от магии.

Дракон с легкостью усилил излучение тепла, но нага убежала за миг до того. Гул прекратился.

Вдруг легкие Кориалстраза пронзила боль, и он ощутил резкую потребность вдохнуть. Ему нужен был воздух, немедленно. Отчаянными гребками дракон поплыл к поверхности.

Она была настолько далеко, что по его задыхающемуся мозгу пробежала мысль, что он плывет вниз, а не вверх, но у дракона не было выбора — он упорно греб в выбранном направлении.

Напряжение в легких стало невыносимым. Хотя бы один глоток воздуха…

Голова дракона вынырнула из воды. Вдохнув, Кориалстраз продолжил подъем. С помощью магии и крыльев с размахом больше длины иных драконов он взмыл в небо.

В небо, хоть и затянутое, но уже спокойное.

Несмотря на оставшихся в живых наг, Кориалстразу пришлось зависнуть на несколько секунд, чтобы нормализовать дыхание и рассудок. Облака оставались густыми, а вот море стало спокойным, мертвецки спокойным.

Масса извивающихся щупалец прорвалась сквозь поверхность воды и схватила дракона за хвост и задние ноги, заодно пытаясь дотянутся до крыльев.

Издав рев, Кориалстраз немедленно сконцентрировался на участке, откуда так внезапно возникли щупальца. Созданный поток пламени оказался не таким сильным, как хотел того дракон, но все же заставил монстра выпустить одну из ног.

В то же время остальные щупальца все еще тянули красного исполина вниз, под воду. Кориалстраз замахал крыльями. Хоть он и не аспект, но и не обычный дракон. Скоро питомец наг это почувствует.

Чудесным образом, вместо того, чтобы быть затащенным морским чудовищем вниз, Кориалстраз стал вытягивать обросшее щупальцами создание из морских глубин. Сперва показался продолговатый перед твари со страшным ртом, способным разламывать в щепки крупнейшие корабли. Затем появилась длинная трубчатая голова с двумя немигающими блюдцами злобных глаз.

Кракен.

Как небольшая шайка наг смогла приручить такое чудо, дракон не представлял. Но важнее было то, что чудище камнем повисло на Кориалстразе. Дракон потерял скорость. Море вновь приблизилось к нему.

Выбора не было. Находясь на грани, Кориалстраз собрал остатки сил для последнего удара.

Мощнейший взрыв поджарил кракена. Порождение глубин с душераздирающим ревом отпустило дракона и погрузилось в пучину. Волна от его падения достала аж до кончика хвоста Кориалстраза.

Красный великан не ликовал — у него были силы только на то, чтобы оставаться в сознании. Несмотря на ужасную усталость, Кориалстраз ускорился. Как бы близко ни был берег, дракон не знал, хватит ли у него сил добраться туда. Ему оставалось лишь попробовать.

Ему оставалось лишь надеяться…

Поверхность воды оставалась спокойной, пока громадный красный дракон таял вдали.

Немигающий взгляд раскосых глаз самки-наги следил за Кориалстразом, пока тот не превратился в крошечную точку на горизонте. Тогда вынырнула грозная голова самца. Около нижней челюсти чешуя была рассечена ударом драконьего хвоста. Как будто не замечая увечья, он сосредоточенно смотрел в ту же сторону.

«Дело сделано…» — прошептала нага скрипучим голосом. «Нас пощадят…»

Кивнув, самец оскалился. Самка последовала его примеру, демонстрируя, что ее зубы не менее остры и не менее зловещи.

И наги ушли на дно.

Глава 4

Не сулящий ничего хорошего ландшафт, возвышающийся на горизонте перед ней, звался Каз Модан. Дренейка, чьё лицо было скрыто капюшоном, не знала, откуда произошло это название, но само звучание его заставляло её держаться жёстче и решительней. Она знала, что эти края обжили орки, хотя здесь же жили и дворфы. И те, и другие были теми расами, о которых она знала. И если уж дело дойдёт до противоречий, то ради достижения своих интересов волшебница надеялась на столкновение с обитателями недр, нежели с зеленокожими воинами. Дворфы хотя бы были союзниками.

На первый взгляд не было никаких признаков островного поселения, которое она разыскивала, но мало-помалу на побережье в отдалении стали проявляться контуры. Наиболее заметным из них была толстая каменная стена на дальнем конце Гавани Менетил, которая, как она уже знала, защищала большую часть города от вторжений с суши. Потом сквозь рассеивающуюся дымку стали проступать более высокие строения и большие косматые деревья.

Одно из зданий особенно привлекало её взор. Возвышаясь над всем в округе, четыре башни Крепости Менетил надзирали за поселением, будто суровые стражи, и их конические верхушки напоминали о воинских шлемах. Посреди них располагалось почти похожее на собор основное здание — лишь на ярус ниже, но зато намного шире.

И по мере того, как пред одинокой фигуркой обретала очертания Гавань Менетил, караульные, она была уверена в этом, тоже смогут увидеть её.

Конечно, лишь несколько минут спустя на её пути возникло судно. Команда в большинстве своём состояла из людей, хотя на борту было и несколько отчаянных дворфов. Дворфы, в общем-то, с морем не ладят, у них есть привычка камнем идти на дно, если случится упасть в воду, но нынешние времена требовали совсем иной отваги.

Когда корабль поравнялся с ней, мужчина перегнулся через фальшборт, изучить одинокого незваного гостя. Его бородатое лицо вытянулось, демонстрируя удивление.

— Миледи, — пробормотал он. — Не часто мы встречаем кого-то из вас в этих землях… и, уж конечно, не при таких обстоятельствах.

Мужчина нагнулся ниже, что стало заметно, что он был облачён в тусклый нагрудник, который выдавал в нём офицера. Вопреки бороде он был молод для своего ранга, наверное, столь же молод, как и она. Насилие в последние несколько лет сократило число боеспособных опытных воинов с обеих сторон.

— В Гавани Менетил мне нужно лишь место высадки, ничего больше, — отвечала она. — Вы позволите?

Жрица не добавила, что она, так или иначе высадится на берег вне зависимости от его ответа. К её удаче, офицер оказался здравомыслящим человеком. Дренеи были союзниками, так почему бы не позволить одному из них войти в цитадель Альянса?

— Вам придётся ответить на несколько вопросов по прибытии, но, помимо этого, я не вижу резона препятствовать вам, миледи.

Он приказал одному из моряков сбросить к её лодке верёвочную лестницу. Лохматый матрос спустился вниз, принять управление над её парусной шлюпкой, в то время как второй удерживал лестницу, пока дренейка карабкалась наверх.

— Добро пожаловать на борт корабля «Дитя Шторма», временно приписанного к Гавани Менетил, — вблизи командир выглядел и того моложе. Его глаза были яркой, почти невинной голубизны, но что-то в них говорило ей о том, что он уже был закаленным бойцом, в отличие от кое-каких молодых дворян, получивших офицерские звания по родству. — Я его капитан, Маркус Колючий Ветер….

Он стремительно поклонился, не отрывая глаз от гостьи. Глаза эти предлагали — нет, даже, настаивали, — чтобы она представилась подобным же образом. Дренейка немедленно поняла, что Маркус Колючий Ветер не относится к тем, кого легко обвести вокруг пальца, несмотря на этот невинный взгляд.

— Меня называют Ириди.

Он принял короткий ответ.

— Миледи Ириди. Вы кого-то ищете в Гавани Менетил?

Её голова почти неуловимо качнулась.

— Нет. Моя задача лежит вне этого места.

— Вне этого места лишь Болотина, полная опасностей. Ничего более.

— Это то, куда я должна отправиться.

Он пожал плечами.

— У меня нет причин останавливать вас, и ежели нет их и у главнокомандующего Гаванью Менетил, вашу судьбу выбирать вам, миледи.

Он поклонился ей, а затем обернулся, чтобы отдать приказ. «Дитя Шторма» сменило курс и направилось назад, к поселению.

Ириди оставила выменянную лодку в руках капитана Колючего Ветра — судно послужило своей цели и было теперь бесполезно для неё. На берегу её встретили несколько дворфов, возглавляемых одним, с особенно длинной густой бородой. У него и прочих членов его отряда были хорошо заточенные боевые топоры, привязанные к спинам.

— Звать Гартин Камневод, — громыхнул он, когда она представилась. Гартин отвесил небрежный поклон, который сильно контрастировал с тем широким, что сделал капитан-человек. — Паблизости не так много дрэнэев. По сути, ваабще никого, лэди.

— Нет причин её бояться, старый ты боров! — охотно отозвался Маркус с «Дитя Шторма», которое медленно покидало доки.

Дворф зарычал на человека, но блеск в его глубоких карих глазах подсказывал, что они с капитаном были друзьями. Обращаясь к Ириди, Гартин добавил:

— Как я и сказал, абсалютно, лэди. Что привело вас в Гавань Мэнетил?

— Это лишь мимолётная остановка. По заданию я должна отправляться дальше.

— И что это можэт быть за задание? Кому-то вродэ вас нэ стоит выходить в Болотину. Там есть вэщички пахуже ящеров.

Она встретила его взгляд.

— Ваша забота похвальна, господин Гартин Камневод, но не бойтесь за меня. Я иду туда, куда мне предначертано.

— Видэл я вашу пароду. Жрица, да. Вы общаетесь с чэм-то, что завут нору-…

— Наару.

— Да, так я и сказал, — упрямо парировал Гартин. — Некие мистичэские существа, или нэчто, — он пожал плечами. — У нас нэт причин мешать вам покинуть наши стэны, но последнее слово останэтся за правящим савэтом. Вам придется падаждать до сумэрек, чтобы услышать атвэт.

Хотя воспитание жрицей ее многому научило касательно ценности терпения, Ириди пришлась не по нраву идея ждать кого-то ещё для решения вопроса, который для себя она уже давно решила. Она покинет Гавань Менетил и продолжит путь, в этом нет сомнения.

Впрочем, она склонила голову и смиренно отвечала:

— Как скажете. Где я могла бы найти еду?

Он понимающе хихикнул.

— О, я пакажу вам рынок… и кампанию саставлю, пока решение нэ будэт принято.

Оценка дворфа в глазах Ирида выросла. Гартин знал, что, оставшись одна, дренейка купила бы куда больше, чем нужно для приёма пищи — по сути, достаточно для продолжения путешествия. Нравилось то ей или нет, жрице придётся подождать до темноты.

Но, так или иначе, она покинет город до рассвета.

Гартин оказался более приятным спутником, чем Ириди могла предположить, дворф готов был рассказать обо всём, что дренейка встречала на рынке. Намекнул он и на проблемы, с которыми теперь столкнулся город.

— Тэперь эт не просто Орда, — заметил в определённый момент дворф, когда Ириди изображала особенный интерес к некоторым керамическим изделиям. — За Болотиной, гаварят, шэвелятся другие штуки. Тэни, что скрывают луну, да вопли, похожие на те, каторые дэмон может издавать.

Хотя её глаза по-прежнему были обращены к товарам на рынке, жрица слушала очень внимательно.

— «Демон»?

— Ага, хоть никто их нэ видэл. Аднако ужэ не пэрвый развэдчик не вазвращается аттуда, и савэт рэшает, что дэлать дальше для расслэдования. Слыхал, они пасылают вэстачку королю, — сказал Гартин, имея в виду, как уже знала Ириди, их правителя. — Но думаэтся мне, что если он ещё никаго нэ паслал, то и тэперь нэ пашлёт…

В такие моменты, равно как и подобные им последующие, Ириди набралась достаточно сведений, чтобы окончательно увериться, что она на верном пути. «Крики демонов», о которых говорил Гартин, уже сами по себе были достаточным поводом, чтобы придать ей желания выдвигаться немедленно… если совет скажет своё слово.

Так и произошло, но не раньше, чем после заката, как и говорил Гартин. И что важней, совет сказал совсем не то, чего жаждала дренейка.

Гартин получил послание от одного из своих подручных, прочёл и проворчал:

— Никуда вы нэ пайдёте, лэди… но вы нэ адиноки. Никто с этого мамэнта нэ пакинет Гавань Мэнетил.

Ириди нацепила на лицо выражение лёгкой досады, хотя внутренне дренейка уже прорабатывала своё отбытие.

— Что ж, тогда мне на какое-то время нужен ночлег.

— Здэсь есть постоялый двор, каторый можэт падайти такой, как вы, лэди. Я вас провожу.

— Вы сама любезность, Гартин Камневод.

Он со знанием улыбнулся.

— Нэт… Я выпалняю сваю работу. Вы астаётесь, лэди, дажэ если вы астаётесь в тюрьме. Приказ есть приказ. Ни аднаго выхадящего. Ради вашей же пользы.

Определенно, он имел в виду именно то, что сказал, как насчёт того, что это для её же блага, так и насчёт того — в особенности насчёт того, — что он сунет её за решётку, если потребуется. Ириди тщательно выверила свой ответ; её намерение покинуть город ни сколько не уменьшилось, несмотря на предостережение дворфа.

— Если так должно быть, так и будет…

Но в этот самый момент со стен, отделяющих Болотину, взревели горны.

Со сноровкой и быстротой, которую жрица нашла изумительной, Гартин вытащил топор.

— Оставайтэсь здесь! Я вам прэказываю!

Он рванул в направлении стены. Ириди колебалась лишь секунду, потом последовала его примеру.

На верху стены дворфы-стражники, скрывающиеся за зубцами на крыше, продолжали трубить в рога, другие в это время выставляли факелы, чтобы осветить что-то в темноте снаружи.

И там, на этой незримой земле Ириди слышала рык и шипение, которые взвинтили её обычно контролируемые нервы до предела.

Гартин стоял у арочных ворот, где несколько других дворфов готовились к вылазке в ночь. Больше двадцати воинов взвешивали в руках оружие и, едва их соратниками сверху был подан сигнал, бросились в атаку.

К несчастью, что-то намного большее в это же самое время стремилось вломиться внутрь.

Ириди успела заметить лишь мелькание когтей и зубов, прежде чем дворфы отбросили тварь назад, топоры их били один за другим с убедительным эффектом. По Гавани Менетил проносились отголоски рёва боли. Несмотря на это, Ириди мимолётно увидела, как одного из воинов внезапно втащило во тьму… и впервые она услышала крик дворфа, полный абсолютного ужаса.

Но вопреки этому жуткому воплю, Гартин и остальные продолжали нажимать на тьму, за ними быстро последовали, по меньшей мере, две дюжины новоприбывших. Знакомая с решительностью и мощью дворфов, Ириди понимала, что угроза должна была быть серьёзной.

Пренебрегая указаниями Гартина и опасностью извне, жрица-дренейка устремилась наружу. На бегу она вытянула руку.. и в ней обрёл форму посох, чьё навершие увенчивал длинный, заострённый кристалл, закреплённый в расщеплённом основании. Кристалл сверкал ярко-синим. На противоположном конце меньший, но совершенно такой же кристалл добавлял к почти слепящему эффекту первого.

— Эй, там! Стаять! — тщетно кричала стража, когда она проскользнула через ворота.

По ту сторону стены Ириди обнаружила широкий мост, что вёл в вымоченную туманом Болотину. На дальнем конце моста она разобрала тёмные очертания сражающихся… и других существ, чьи формы высились над дворфами.

Она подняла посох и произнесла слова, переданные наару её предкам давным-давно.

Больший кристалл взорвался ослепительным светом. Отвратительная смесь шипения и рычания наполнила её уши, и Ириди, наконец, узрела то, с чем воевали дворфы.

На вид они были рептилиями, но стояли на задних лапах. Передние их лапы заканчивались острыми искривлёнными когтями, способными с лёгкостью рвать ткань, плоть, а может, даже броню. Большинство было красного оттенка с жёлтыми полосами, и на всех было нечто напоминающее повязки из перьев вокруг запястий и глоток.

Они, как один, отступили, свет явно был сильней, чем могли вынести их узкие горящие зрачки. Дворфы, обращённые к свету спинами, сумели быстро воспользоваться ситуацией. Они ворвались в банду рептилий, яростно размахивая своими топорами. Тяжёлые лезвия врубились в чешуйчатые шкуры, выпуская внутренности и разбрызгивая кровь. Три ужасающих рептилии упали наземь, двух из них оборонявшиеся быстро прикончили. Третья умудрилась уползти, её сотрясаемое судорогой тело проигнорировали — дворфы сражались с теми, кто ещё был на ногах.

Но даже с её поразительным вмешательством, непреклонных воинов теснили. Ириди насчитала как минимум два десятка диких рептилий, которые, вопреки смертоносным топорам дворфов, атаковали изо всех сил. У них было преимущество и в размере, и в быстроте… быстроте, которая, в действительности, поражала дренейку. Что хуже, они использовали эту скорость в сочетании с чёткой, организованной атакой, как-будто были разумны. Жрица видела, что одного из дворфов отрезали от остальных, затем окружили и разорвали на клочки прежде, чем кто-либо смог помочь.

Это не должно продолжаться!

Ириди прыгнула вперёд, теперь используя посох в качестве оружия. Она ткнула им в живот одной рептилии, а затем сразу же, исключительно метко лягнула тварь в незащищённое место под щёлкающими челюстями.

Зверь рухнул на колени. Свободной рукой дренейка окончательно повалила его, отбросив в одного из его спутников.

Но затем чьи-то когти распороли её плащ. Если б не его широкий крой, когти оторвали бы ей плечо. Но, разрывая ткань, лапа запуталась в одеянии. Рептилия потянула плащ на себя, и жрица выронила посох.

Стискивая зубы, Ириди протянула затвердевшие пальцы к открытой глотке врага — и внезапно голова рептилии отделилась от туловища и кувыркнулась ей в руки.

— Ты, далжно быть, сумасшедшая! — рявкнул Гартин. — Быстра внутрь! Ящеры парвут тэбя на куски!

— Я лишь хочу помочь!

— Превращая себя в обед? — с новым рычанием дворф стал тащить её назад к запечатанным воротам.

Дикое шипение был единственным предупреждением, прежде чем истекающая слюной, источающая зловоние туша обрушилась на них. Гартин хрюкнул, когда хвост хлестнул его поперёк туловища, сбивая с ног и едва не сбрасывая в воду, текущую под мостом.

Ящер не уделил дренейке внимания, больше заинтересованный одетым в доспехи дворфом. Как поняла Ириди, это было, наверное, потому, что Гартин выглядел более опасным. Ящер предполагал, что с мягким, менее внушительным дренеем можно разобраться позже, когда дворф будет мёртв.

Но рептилия сделала не более шага к Гартину, как жрица бросилась к ней. Чутьё, привитое годами интенсивных тренировок, помогло мгновенно проанализировать зверя на наличие любых уязвимых мест.

Одна рука врезалась чуть ниже глаза. Нога ударила прямо под грудную клетку.

Ящер смялся, из него вышибло дух, и ошеломлённая ударом нервная система отказала. Ириди приземлилась поверх упавшего создания, потом кувыркнулась к Гартину.

Дворф охнул, когда она подняла его голову. Он уставился на нее.

— Быстра — внутрь… — потребовал он.

— Позволь мне помочь тебе подняться, — сказала жрица, игнорируя его неудовольствие. Она быстро огляделась в поисках посоха, но не смогла его найти. Вместо него Ириди увидала топор Гартина. Она использовала его, чтобы помочь бойцу встать на ноги.

— Дай ка эт мне, — мрачным тоном сказал он. Когда она повиновалась, дворф быстро вскинул свой топор, а затем обрушил на горло поражённого ящера.

Ириди испытала мимолётное чувство отвращения, но потом напомнила себе, что происходило вокруг. У Гартина не было иного выбора, кроме как убить зверя.

Дворф снова повернулся к ней.

— Вазвращайся внутрь, иначе я патащу тэбя!

Но это было уже невозможно. Бой сместился назад, к мосту, и оба теперь были отрезаны. Хотя ящеры, похоже, не умели плавать — иначе они бы наверняка пересекли воду и напали на бойцов с тыла — дворфы тоже не могли. Чего бы ни желал Гартин, Ириди не покинет его по своей воле.

Но дворфа было не так-то просто переубедить. Он с ворчанием схватил её запястье.

— Сюда!

Гартин повёл её направо, прочь от драки. Дворф двигался в направлении, ясно говорящем о его цели.

— Эти рептилии, — воззвала Ириди, пока они бежали. — Часто подобное случается?

— Имэешь в виду эту мясарубку? Нее! Но что-то заставило этих ящериц выйти из себя настолько, чтобы пакинуть сваи норы и постараться занять наши! Клянусь, они бы на карабли палезли, будь у них мазги, чтобы поставить паруса!

Жрица была не столь уверена в том, что рапторы не способны на такое, но придержала это при себе.

— И они нападают на вас из страха перед другой угрозой?

Гартин хихикнул, хотя юмора в драке не было.

— Везёт нам, а? Ага, ани начали наступать нескалька днэй назад. Спэрва пара, патом больше, а теперь внэзапно такая куча!

— Вам придётся оставить Гавань Менетил?

Он издал дерзкий рык.

— Толька кагда мы сдохнэм… Ха! Вот ано где!

Они стояли перед камнем, который дренейке помогло разобрать лишь её превосходное ночное зрение. В обхвате он был примерно с дворфа, но больше она не видела в нём ничего примечательного.

— Слэди за абстановкой! — скомандовал Гартин.

Она повиновалась, и он подпёр камень плечом. С громадным усилием Гартин стал отваливать его в сторону.

Ириди продолжала следить за схваткой, которая превратилась в безвыходное положение, но также бросала взгляды и на усилия её спутника, и в туманную Болотину. Её разум летел, пока она выбирала наилучшее решение.

— Вот ано! — победоносно провозгласил дворф. Жрица обратила взор вниз, чтобы обнаружить под камнем отверстие. Оно было большим и искусно выполненным умелыми руками… дворфовскими руками.

Она сразу поняла, предназначение этого хода.

— Он ведёт в город?

— Ага, внутрь или наружу, сматря как па абстоятельствам! Ящер сюда нэ вайдёт, дажэ если прэдпалажить, что они кагда-нибудь смогли бы спэрва найти его. Есть способ прикрыть его абратно, кагда мы будем внутри… или, тачнее, кагда ты будэшь внутри! Лэзь.

Но Ириди уже всё решила. Она положила руку на плечо своего защитника.

— Мне жаль, Гартин.

— Какое жа…

Она скользнула вперёд, пальцы коснулись нужного нерва на его шее, чтобы временно лишить его сознания. Дренейка тут же столкнула его плотное тело в безопасную дыру, затем спустила туда же топор. Убедившись, что Гартин будет в порядке, жрица осмотрела валун. В отличие от дворфа, Ириди поставила его на место, используя не столько силу, сколько чувство равновесия и направления.

Сделав это, она посмотрела на поле боя. Виня себя за то, что покинула отважных дворфов, сражающихся невдалеке, она направилась к мосту. Однако в этот момент со стороны города прибыло ещё несколько фигур, в то время как сверху на ящеров стали сыпаться метко пущенные арбалетные стрелы. Оборонявшиеся перешли в атаку.

Ириди поблагодарила наару за свою нежданную удачу. Её посоха нигде не было видно, но на данный момент это не было существенной проблемой. Он окажется на месте, когда она будет в том нуждаться.

Она направилась в Болотину, ища путь, по которому ящеры двигались от своих старых мест обитания. Проследив, откуда бежали ящеры — она была уверена, что найдёт то, что искала.

Или то, что она искала, само найдёт её.


* * *


Тяжёлая крылатая тень летела сквозь ночь над землей и морем. Она летела с маниакальным стремлением, которое лишь отчасти имело отношение к её миссии. Разум её был в беспорядке, результат других событий, произошедших в разных частях мира Азерот. Да, миссия, которую она преследовала, была в каком-то смысле помощью и облегчением… хотя также добавляла и новые заботы.

Затянутое пеленой небо грохотнуло, грозя мощным штормом. Огромный летун немедля устремился ввысь, пройдя сквозь облака и поднявшись до высот, где луна освещала темнеющий покров облаков сверху вниз.

Летящего уже тронула усталость, но он продолжал путь. Он думал об определённом месте, куда ему нужно было попасть прежде, чем он сможет позволить себе отдохнуть, и он достигнет цели, каких бы усилий ему это ни стоило. Широкие перепончатые крылья сильнее ударяли по воздуху, позволяя летящему рассекать мили, будто они ничего не значили… и воистину, для этого дракона они были ничем.

Внизу, постепенно усиливаясь, начинался шторм, но вверху существовали лишь дракон и луна. Летящий попросту игнорировал небесное светило, хотя оно хорошо озаряло дорогу покрытого чешуей чудища, не говоря уже о самом гиганте.

И в свете этом чешуя дракона сверкала почти столь же ярко, сколь и луна… если бы луна была синей.

Глава 5

Кориалстраз пришел в себя и сразу понял, что уснул.

Это была непозволительная роскошь с его стороны.

Следующее, что он обнаружил, был тот факт, что он находился не в своей истинной форме, а в теле и одежде Краса.

Будучи Красом, он внимательно осмотрел место, ставшее его почивальней - пещера с шероховатой поверхностью, расположенная наверху пустынного холма, взирающего на болотистую область. Крас сразу же понял, где он находился, но вот как он тут очутился - полностью вылетело у него из головы.

Болотина находилась рядом с его целью, но его путь не пролегал через нее. Дракон-маг, шатаясь, подошел к краю пещеры, чтобы посмотреть на небо. Но это не дало ему никаких зацепок, как он здесь оказался.

Последнее, что он вспомнил: он из последних сил добрался до берега. Он хотел найти безопасное убежище, чтобы немного передохнуть, и…

Начиная отсюда, Крас ничего не помнил… подобное с ним случалось крайне редко. Ему не нравилось находиться в неведении, особенно при текущих обстоятельствах. Кроме того, Крас понятия не имел, как долго он спал. Дракон мог спать минуту, час, день, неделю… Все зависело от обстоятельств.

Это путешествие с самого начала не задалось. Это не может быть простым совпадением. Он снова осмотрелся вокруг, коря себя за проявление слабости.

Затем, взяв себя в руки, Крас отбросил все переживания. Если и существовала какая-то причина его неестественной дремы, то, скорее всего, он скоро узнает о ней. Единственное, что действительно имело значение: он был близок к своей цели.

До Грим Батола было всего ничего.

Крас начал было свое превращение в Кориалстраза… но остановился. Дракона была крайне сложно не заметить даже слепцу. У него было бы куда больше шансов подобраться к страшной горе, если он отправится туда в своей человеческой форме. Это решение он принял еще в тот момент, когда покидал свое святилище, но тревожный сон на мгновение заставил его забыть об этом. Возможно, ему следовало бы превратиться в еще меньшую форму жизни для своей миссии…

- Что ж, пускай так и будет. - Крас оглядел склон горы в поисках дорожки вниз. Если он хотел оставаться незаметным для тех, кто чувствовал магических существ, как он, ему надо было использовать только ту силу, что скрывала его присутствие. Кроме того, его текущее тело вполне удовлетворяло его целям.

Руками он ухватился за скалистый скат, и осторожно начал спускаться в Болотину. Разница в климате стала заметна незамедлительно; земля под его ногами стала мокрой. К счастью, хотя он и походил на эльфа - очень бледного эльфа - Крас благодаря его драконьей натуре давным-давно привык к высокой температуре. Зной Болотины его нисколько не волновал; пещеры его стаи были куда более жаркими, а в кое-каких местах - куда более сырыми.

Обитатели Болотины вели себя на удивление тихо, сразу отметил Крас, ступив на мягкую, влажную почву. Обычно подобные места изобиловали животными и насекомыми, снующими туда и сюда. Все же до него донеслись некие звуки, но вокруг должно было быть намного больше движения.

Как будто большая часть живущих здесь существ боялись некой неизбежной угрозы… что-то, что почувствовал даже Крас.

Но никто не показался перед ним, никто не напал на него мерзкой магией. Крас отправился вглубь болотистой области, приближаясь к Грим Батолу.

Буйная растительность все время мешала ему, и когда Крас в очередной раз содрал лиану со своего лица, у него появилось плохое предчувствие насчет местной флоры. Внешне она казалась обычной, но внутри нее что-то перевернулось и шло не так, отчего Болотина менялась и превращалась в зловещее место.

Зараза идет от этих проклятых гор… Так не может более продолжаться. Помрачнев, он отпихнул от себя ветки и лианы, ругая себя за то, что проигнорировал погружение во мрак этой земли после освобождения его возлюбленной королевы и избавления гор от горстки орков и проклятой Души Демона. Он должен был тогда лично спуститься в глубины Грим Батола и уничтожить любую тьму, что скрывалась там. Даже несмотря на то, что его стая, в том числе и его потомство, взялись охранять эту область. Крас не сделал ничего. Всегда появлялся какой-то другой кризис, какая-то другая опасность, что не давало ему заняться этой проблемой.

Но рассуждать о прошлом всегда легче, чем предвидеть. Это, конечно, никак его не оправдывало, но слегка ослабляло вину.

Его ботинки издавали хлюпающий звук, который отзывался эхом вокруг, и Крас ничего не мог с этим поделать. На это потребовалось бы больше магии. Он все еще надеялся прокрасться незамеченным в Грим Батол, хотя вероятность, что ему это удастся, уменьшалась с каждым его чавкающим шагом.

Мелкие насекомые подлетали к нему, но тут же отлетали. Те, кто питался кровью, сразу ощущали, что он им будет не по вкусу.

Очевидно, кто-то еще полагал, что из Краса получится неплохая закуска. Дракон отметил чье-то присутствие поблизости, хотя и не мог сказать, где точно, скрываясь от более опасного обитателя горы. Крас передвигался осторожно: хотя он был силен в этой форме, он был также и уязвим.

Но пока он продвигался вперед, никто на него не нападал. Одетая в фиолетовую одежду фигура забралась в самую удаленную часть Болотины и, наконец, решила, что настало время обследовать Грим Батол.

Найдя место вдали от болотной воды, Крас прислонился к мшистому дереву и сконцентрировался. И сразу же его видение происходящего расширилось во всех направлениях. Человеческий разум, скорее всего, не справился бы с таким обзором, но разум дракона был куда более сложным, куда более развитым.

Но его интересовало лишь одно направление. Собравшись с мыслями, маг подумал о горе. И вот, теперь он видел все, что располагалось впереди него, точь-в-точь как при обычной ходьбе. Он очень хорошо продвинулся в достижении своей цели, но все же ему еще предстояло проделать долгий путь… Но в данный момент его интересовало другое. Он отправил свой разум вперед, через бесплодные земли прямиком в Грим Батол. Там его предчувствие тревоги усилилось тысячекратно. Нечто неправильное вокруг и в пределах горы просто раздирало Краса узнать ее тайны.

Зажмурив глаза еще сильнее, он отправил свой разум внутрь Грим Батола.

Тьма сначала застилала его взор, но вскоре он стал различать формы, и Крас ушел глубже в пещеры. Первое знакомство с интерьером Грим Батола его разочаровало; все, что он увидел - затененные сталактиты и сталагмиты. Также он заметил несколько костей - орочьих, очевидно со времен битвы, в которой Грим Батол был зачищен от зеленых вояк.

Все же ощущение чего-то чужеродного было слишком сильно, чтобы его игнорировать. Крас сфокусировался…

И приподнял брови от удивления. Кто-то приближался. Крас попытался быстро отступить - но обнаружил, что его разум не может покинуть Грим Батол.

Крас старался изо всех сил, но он как будто оказался перед тоннами камня и грязи и пытался пробраться через них, разгребая завал руками. Все, что он мог видеть, было склепом со скелетами и тьмой, застилающей проход, по которому он желал пройти вновь.

Хуже всего было то, что он не мог даже увидеть, что происходит с его же телом.

Крас вновь попытался сбежать, но без толку. Он был уверен, что установивший эту западню ударит в любой момент… однако время шло, и ничего не происходило.

Может быть, эта ловушка была когда-то установлена, и о ней забыли, но все равно Крас должен был освободить себя и как можно быстрее. Он подумал о своем теле, в том виде, в котором он оставил его, и представил свой разум внутри него.

Но ничего не изменилось. Дракон задумался на мгновенье, и затем обратил внимание на матрицу заклятья, что сдерживало его. Это не заняло у него много времени, однако сложность ловушки встревожила его. Это была явно работа квалифицированного чародея, возможно даже более опытного, чем он… возможно даже самого Смертокрыла.

Однако Крас понял, что ему нужно найти источник магии. Только там у него был шанс отменить заклятье, если это вообще было возможно.

Его сознание еще глубже погрузилось в сдерживающую его магию, изучая ее свойства. Если это действительно было работой Смертокрыла, то по иронии это могло быть даже на руку Красу. Уж если и существовал на этом свете кто-то, кто мог понять искаженные мысли черного исполина, то это был супруг Алекстразы. Крас наблюдал за бывшим Аспектом большую часть своей долгой жизни, тысячелетиями он распутывал бесчисленные заговоры Смертокрыла.

Шаг за шагом, маг-дракон рассмотрел все линии, составляющие заклинание. Он начал видеть его схему, но она оказалась еще запутаннее, чем он подозревал.

Одна линия показалась ему более многообещающей, нежели остальные. Крас проследил за ней вплоть до ее источника…

Сущность, которую он почувствовал ранее, становилась все ближе. Совершенно точно, она шла прямиком к Красу. Внезапно Крас ощутил исходящее от того существа чувство неутолимого голода, но не плоти, а куда более существенной вещи для мага.

То, что приближалось к нему, хотело проглотить его магию…

Крас заторопился. Он был драконом, существом магии. Лишиться своего волшебства - это было куда хуже для него, чем если бы ему перерезали горло. Он видел, что происходит с представителями его вида, которых постигала эта судьба. И потому это была единственная смерть, которая пугала его.

Существо в пещерах определяло его ментальное расположение. Отсутствие здесь тела Краса ничуть не помогало дракону. Некоторым пожирателям магии хватало всего лишь частицы магии, что проглотить свою добычу.

Западня не поддавалась, несмотря на все усилия Краса. Нить, по которой он шел, вела в тупик. Вторая - тоже.

Таинственный пожиратель был почти рядом. Крас почувствовал эту ужасную близость и понял, что как только он увидит этого монстра воочию и поймает его в поле действия своего заклинания, для пожирателя будет все кончено. Но все его старания пока не приводили ни к чему…

Я глупец! У него был один шанс, но это было очень рискованно. Это помогло бы ему избежать медленной мучительной смерти от магоеда… но также могло бы погубить Краса.

Однако выбора у него не было. Он сосредоточился. Для большинства волшебников то, что он собирался сделать, было непостижимо, но Крас обладал опытом тысячелетий, многовековой практикой.

Но сработает ли это сейчас?

Крас почувствовал, как бьется его сердце. Это сердце билось еще во времена, когда даже драконы были молодой расой, до возвышения и драматического падения ночных эльфов. Оно видело самое первое вторжение демонов Пылающего Легиона, наблюдало, как погибали целые страны.

И теперь, сконцентрировавшись, он пытался замедлить биение своего сердца… и даже остановить его.

Биение стало реже. Ненамного, но это было достаточно для Краса, чтобы поверить в успех своего плана.

Присутствие зловещего незнакомца уже ощущалось в пещере со скелетами.

Крас направил все свои силы на остановку сердца. Он надеялся, что болевой шок освободит его разум из магической ловушки. Когда-то он пытался применить эту методику, и у него получилось, но, то была практика, а сейчас дракон находился в критическом положении.

Из сталагмитов появилась размытая неповоротливая фигура. Счет шел на секунды…

Внезапно Крас ощутил шоковый удар… но не от своей попытки остановить сердце. Однако это вырвало разум мага из Грим Батола в тот момент, когда пожиратель уже предвкушал пиршество.

Но тут Крас обнаружил, что он сбежал от одного голодного существа к другому.

Кроколиск ухватился за его ногу и затаскивал его в болото. Шок, который позволил Красу вернуться обратно в тело, был реакцией на укус этой длиннющей чешуйчатой твари, глубоко вцепившейся своими зубами в плоть. Из раны сочилась кровь, которую мог стерпеть разве что этот кроколиск благодаря своему особому желудку, защищенному от всего словно паладин в доспехах.

Крас не мог не уловить иронии: погибнуть в утробе обычного хищника типа этой шестипалой рептилии после той изматывающей схватки с магической ловушкой. Сжав зубы, чтобы не обращать внимания на боль, дракон в человеческом обличье ударил кулаком в стальную морду кроколиска.

Синяя аура окутала зверя болот. Он взревел и разомкнул свои сильные челюсти, освободив Краса. Кроколиск извивался и вправо, и влево, в то время как цвет ауры только усиливался.

Тяжело дыша, раненый заклинатель отполз обратно к дереву и вновь посмотрел на напавшую тварь. Это было именно то животное, что скрывалось от его взора ранее. И даже теперь Крас мог лишь едва различить его присутствие. Некая сила позволяла кроколиску ограждать себя даже от мощных магов.

Но та же самая сила не могла защитить его от выпущенной на волю мощи Краса. Маг мрачно и удовлетворенно наблюдал, как кроколиск пытался выбежать из этой ауры в спасительную воду. Но с каждым своим шагом рептилия распадалась на глазах. Ее кожа начала шелушиться и превращаться в пар. Шесть ног споткнулись и обернулись в пепел. Кроколиск издал свой последний, отчаянный рев… и рептилия рассыпалась полностью.

Только несколько капелек крови - Краса - напоминали о хищнике.

Дракон осмотрел свою пожеванную ногу. Рана сулила бы смерть от кровотечения или инфекции для человека или любого представителя смертных рас, даже для него боль была невыносима. Все-таки та атака спасла его от куда более худшей и неминуемой участи, так что Крас был даже немного благодарен кроколиску.

Протянув руку над разодранной плотью, Крас сосредоточился. Слабое красное сияние из его ладони потянулось к кровоточащей ране.

Кровотечение прекратилось. Боль немного спала. Небольшие отметины от зубов кроколиска затянулись. В конце концов, исчезла и самая большая рана.

Крас не просто лечил себя снаружи. Ходили слухи, что тут недавно завелся ядовитый кроколиск. Откуда шла молва, ему было неизвестно, но рисковать не хотелось. Он отлично понимал опасность, исходящую от токсинов, которые могли бы занести грязные зубы той рептилии. В его текущей человеческой форме он был более уязвим к ним. Подобные яды могли повалить лошадь за минуту, а человека - и того быстрее. Красу не хотелось узнать на собственном опыте, какой эффект могли бы они произвести на него.

Так что он запечатал раны извне и сжег яды изнутри. На это пришлось потратить куда больше сил, чем он ожидал, Крас даже вспотел. Все же благодаря тому, кем он был - или точнее кем он являлся - ему все удалось.

Когда все было готово, на ноге не осталось и намека о недавней атаке. Крас осмотрел ее и решил, что она в полном порядке, и он готов продолжать свое путешествие. Машинально он похлопал руками свою одежду, чтобы она вновь стала целой и невредимой.

Он все-таки сделал для себя пару выводов. Ничто не было случайным. Сначала он впал в бессознательное состояние и оказался в месте, далеком от последнего запомнившего ему местоположения. Затем его разум был пойман в ловушку во время его проникновения в Грим Батол, а теперь обычное животное чуть не убило его… И ему это почти удалось, частично потому, что оно как-то получило способность ограждать себя от магии.

Картина начала вырисовываться, что крайне встревожило Краса, тем более он не был уверен, кто за всем этим стоит.

Но он был почти уверен в одной вещи. Похоже, его прибытие было ожидаемым.

Значит… кто-то поджидал меня… или кого-то типа меня. Кто-то хочет со мной поиграть.

Но кто?

- Мы еще увидим, - пробормотал он сам себе. Если его неизвестный противник желал сыграть партию, то Крас был не против. Пускай они знают, что он тут; знание этого будет им больше мешать, чем помогать.

Крас мрачно улыбнулся: Следующий ход будет моим, мой заклятый друг…

Он сделал жест рукой… и исчез.


* * *


Дворфы вышли из своего нового убежища, расположенного вблизи Болотины. У них не было ни малейшего желания выходить наружу, но необходимость этого была неминуема. Им было необходимо пополнить свои запасы, особенно была нужна вода.

- Вокруг рапторов нет, - пробормотала Гренда. - Как и вообще кого-то…

Ром оглядел болотистую область.

- Давайте сделаем это по-быстрому. - Он обратился к четырем дворфам, несущим небольшие бочонки. - Вы идете с Бьярлом и его воинами к тому ручью, из которого, как мы знаем, можно пить. Гренда, ты и другие идете со мной. Даже если нам придется жрать рапторов и кроколисков, мы вернемся со свежим мясом.

Ни один из дворфов, даже несмотря на их врожденную выносливость, не был рад возможности полакомиться хищником, чьему мясу и на вкус, и на запах было словно три дня. Однако выбор у них был небольшим, особенно в последнее время. Удивительно, что хоть какие-то существа все еще посещали эти места. Большая часть мелкой добычи сбежала, почувствовав, как и дворфы, зло из Грим Батола.

И все-таки мы на шаг приблизились к правде, - Ром не смог сдержать себя и принялся все обдумывать. Мы имеем эльфа крови, драконидов и скардинов. И еще ту леди в черном. Мы знаем, что они там… Мы только не знаем, чем они там занимаются…

Он внезапно рассмеялся, чем крайне удивил Гренду. Ром быстро прекратил свое веселье. Дворфы всего лишь не знали целей эльфа крови и других, и только-то. Один малюсенький малозначительный пункт, от которого зависела не только их миссия, но, возможно, и их жизнь.

Он подумал, как ему недостает его потерянной руки. Запястье хотя и было прижжено, все еще ныло, но, будучи дворфом, он был в состоянии справиться с такой болью, даже если прошло всего ничего. Однако это снова напомнило Рому как он, старый вояка, на которого всегда мог положиться король Магни в самых опасных миссиях, с неохотой принялся за это задание. Естественно, Ром не показал виду перед своим монархом. Но все же…

Ты глупец, Ром! Ты должен был позволить кому-то другому возглавить эту миссию, а не нестись сломя голову обратно в это тёмное место… обратно в это голодное проклятое место…

Ром вел Гренду и других охотников по Болотине, умело скрывая то, что смерти его товарищей мучили его сейчас как никогда. Не только тех, кто погиб в этой миссии, но и всех тех, кто умер много лет назад, сражаясь с орками. Он мог все еще видеть перед собой их лица, их кровавые трупы. Мог все еще слышать их призрачные голоса, взывающие к нему.

Вдруг до Рома дошло, что кто-то еще звал его. Это была Гренда, заметившая что-то.

- Заметила лишь движение, но, думаю, это был кроколиск, - прошептала она.

- Где?

- Там. - Гренда указал на дальнее мертвое дерево справа. Оно уже потеряло все свои ветки, а верхняя кора ствола уже осыпалась. - Прямо в дальнем углу.

- Расходимся и окружаем. Каждый, следите, куда ступаете. - Так они потеряли бедного Сэмми. Молодой дворф неосторожно наступил на мягкую почву… и моментально оказался под ней.

Они даже не пытались вытащить его тело.

Гренда повела половину охотников на запад, в то время как Ром повел оставшихся трех на север. Он не заметил никаких признаков их добычи, но он не только помнил, как хорошо могут скрыться в воде кроколиски, но также и доверял дворфийке. У Гренды был слишком острый глаз для расы, которая прожила большую часть своей жизни под землей.

Дворфы незаметно передвигались, что большинство других рас посчитало бы невозможным для столь коренастых существ. Группа Гренды обошла по краю воды, в то время как Ром повел своих в топь на пару шагов.

В мутной воде нельзя было что-то разглядеть даже под ее гладью, но Ром искал пузыри воздуха или небольшое странное изменение течения, что выдало бы движение кроколиска. Увы, но, скорее всего, в то же самое время рептилия точно также искала дворфов.

Он посмотрел на Гренду, которая своим топором указала на место возле нее. Она что-то обнаружила. Ром сигналом сказал своей группе остановиться.

И мгновенно на поверхности показался кроколиск, меньше чем в метре от Гренды… однако он не хотел нападать, скорее он пытался сбежать от нее и остальных. Но два ее охотника уже были наготове, сию же секунду они прикрыли пути отступления рептилии. Один рубанул ее топором. Лезвие намертво застряло в передней лапе кроколиска.

Раненное животное обернулось, чтобы загрызть своего противника, но в этот же момент его сзади ударила Гренда. Ее удар пришелся на спинной хребет, что ввело кроколиска в ступор.

Ром кивнул. Этот зверь был хорош, будучи мертвым. Охота закончилась очень быстро, чему он был только рад. Чем скорее его отряд вернется обратно под землю, тем лучше.

Вдруг его внимание привлек хлюпающий звук с левой стороны от себя. Два кроколиска, какими бы ужасными они не были на вкус, лучше бы прокормили его утомленный отряд. Он повернулся…

Но перед ним был вовсе не один из этих водных хищников… Это было нечто ужасное и студенистое, самотеком приближающееся к дворфам. Внутри этой дрожащей формы слизи можно было заметить различные объекты, но особенно выделялись кости.

- Осторожно! - прокричал Ром. - Слизняк!

Один из молодых дворфов рядом с ним с пылу замахнулся топором на эту жуть прежде, чем лидер успел его остановить. Оружие без сопротивления вошло в тело слизняка, а вслед за ним, по инерции, туда попало и лицо дворфа.

Существо из кошмаров всосало охотника в себя.

Ром в смятении страшно закричал и, схватив оружие своей единственной рукой, напал на существо. У него уже были схожие ужасные воспоминания с участием этих тварей из Пылевых Топей. Если он надеялся спасти дворфа, то действовать он должен был быстро.

Умелым размахом Ром сделал в теле монстра глубокий порез… который тут же исчез. Ром выругался про себя, ведь он знал, что против слизняка этот выпад был совершенно бесполезен. Молодой дворф внутри жижи подергивался, но не шевелился.

Поскольку Гренда с ее отрядом еще бились с кроколиском, все было в руках Рома и двух остальных охотников. Он решил было с размаху затолкнуть рукоять топора в монстра, чтобы пленник смог ухватиться за него и выбраться наружу.

- Именем бороды Торвалда! - еле выдавил Ром. Он отступил от своего противника, испугавшись увиденного.

Лицо пленного дворфа уже было съедено.

На Рома взирал череп с густой бородой. А пока он смотрел, волосы начали чахнуть и распадаться. Этого он и боялся, но после предыдущих схваток со слизняками командир дворфов полагал, что у него еще есть время на спасение.

- Отходим! - приказал Ром другим, не на шутку пораженных потерей своего товарища.

- Сзади! - крикнул один воин.

Ром обернулся.

Если бы у него еще была цела рука, то теперь бы он ее точно лишился. Обожженное предплечье утонуло внутри второго такого же исчадья, и Ром чувствовал, как плоть начало разъедать.

Выкрикивая что-то, он попытался вытянуть обрубок руки, но желатиновый монстр даже и не думал отпускать его. Ром уже приготовился встретить судьбу предыдущего дворфа…

Внезапно с вершин деревьев прилетела пылающая стрела. Она попала прямиком в тварь, мертвой хваткой державшую Рома. Ром ожидал, что слизняка после этого охватит огонь, но внутри монстра вспыхнула настоящая огненная геенна.

Ром почуял запах нефти и понял замысел стрельца. Он также понял, что это был его единственный шанс на спасение. Он собрался с силами и вновь попытался освободить остаток своей руки.

Тем временем в монстра была запущена вторая огненная стрела. Ром повалился на спину, поскольку тварь наконец-то отпустила его.

Другое болотное исчадье поспешило ретироваться в воду, но его настигли две стрелы, быстро выпущенные друг за другом. Как и в случае с первым монстром, второго тоже охватил огонь. Его затрясло, словно он вот-вот взорвется.

Ром, подняв с земли брошенный им топор, отступил к своим компаньонам.

Гренда бросилась к нему: Ты как?

- Лучше, чем могло бы быть, - ответил он ей, не без радости наблюдая, как догорают его враги. От монстров вскоре не осталось ничего, кроме груды сгоревшего хлама… и опаленных костей дворфа. - Проклятые слизняки!

Гренда задрожала, хотя она редко проявляла чувство страха: Теперь мне будут сниться кошмары… бедный Херек. Мы можем взять его останки для похорон?

Бронзобородые дворфы обычно хоронили своих сородичей, возвращая их земле, давшей столь многое их расе. Они считали это и честью, и своеобразной данью.

Но тут они ничего не могли поделать. Огонь, пожравший слизняка, не пощадил и кости, вскоре обратившиеся в пепел.

- По крайне мере, его прах будет предан земле - заметил Ром, пытаясь найти хоть что-то утешающее в данной ситуации. Он огляделся вокруг, определяя, откуда вылетели стрелы.

Краем глаза он что-то заметил, и резко развернулся. Гренда напряглась, очевидно, она подумала, что это был еще один монстр.

Но чтобы это ни было, оно теперь было вне поля их зрения. Но Ром мог поклясться, что ему не почудилось.

- Что там? Ты что-то заметил?

- Я не разглядел. - Лишь туманный образ. И всё. Он даже не был уверен, насколько высок был их спаситель. Но Ром был уверен, что тот перемещался слишком быстро, чтобы быть дворфом.

Но кто в этом зловонном царстве протянул руку помощи измотанным дворфам? И, что более его волновало, как это влияло на его миссию?

Глава 6

- Он где-то рядом.

Зендарин отошел от ямы, в которую он пристально взирал уже час, в очередной раз поразившись, с кем он и леди в черном связались.

- Кто?

Леди в вуали подошла к нему. Она посмотрела вниз и на мгновенье смутилась, но тут же беспристрастно ответила эльфу крови: Как я и ожидала. Ловушки, которые я подготовила, указывают, что это он; любой другой погиб бы или бежал отсюда восвояси. Лишь у него достаточно решимости, чтобы пойти дальше.

- Если он собирается явиться сюда, то он, скорее всего, глупец.

Она слегка наклонила голову.

- Так и есть… что не делает его менее опасным для нас.

На Зендарина что-то нашло

- Мне показалось…

- Да, одно из твоих домашних животных почти достало его. Жаль, было бы весьма забавно за этим понаблюдать, не так ли?

Поскольку эльф крови не был уверен, кто - или что - пытался вторгнуться в Грим Батол, он просто кивнул головой. Его более беспокоило, каким образом это могло повлиять на его работу.

- Так мы сделаем еще одну попытку? У нас же еще есть время?

Она улыбнулась, что всегда заставляло его непроизвольно вздрагивать.

- Пока что мы обойдемся нашим единственным мальчиком, мой дорогой Зендарин… Этого будет достаточно. Но только в случае необходимости.

Как будто услышав ее, снизу донеслось голодное шипение.

Леди в черном стала успокаивающе что-то напевать. И тут же существо в темноте утихомирилось.

- Бедный малыш проголодался. Ты позаботишься об этом, не так ли, Зендарин?»

Он пожал плечами, его волновало только одно.

- Таким образом, дракон пустоты может погибнуть. У этого существа ужасный аппетит.

- У нас вскоре будет новый кандидат на роль главного меню для нашего золотца… если наш гость нетерпелив на столько, на сколько умным он себя считает. А пока что нам остается использовать дракона пустоты. Увы, ничто не должно замедлять рост нашего малыша.

Эльф крови поклонился.

- Как скажете, миледи.

Он ушел, чтобы подготовить все необходимое к трапезе. Женщина в вуали посмотрела ему вслед, а затем снова обратила свое внимание на то, что было в яме.

Там, внизу, что-то тревожно вспыхнуло фиолетовым цветом и потом снова слилось с тьмой.

- Терпение, мое дитя, - ворковала она. - Терпение. Тебе надо питаться. Ты должен есть… и расти, чтобы стать таким же большим, как твой… - Ее выражение стало каменным, -…как того хотел твой проклятый отец.


* * *


Тот, кто вернулся в Болотину, был вовсе не Крас, а его истинная сущность - Кориалстраз. Более того, дракон появился в сумраке, чтобы использовать ночь как прикрытие для осуществления своего плана.

Уже совсем темно, - отметил Кориалстраз. - Посмотрим, каков будет твой следующий ход, - обратился он к своему неизвестному и невидимому противнику. Если это был Смертокрыл, то план красного дракона как раз подходил против этого черного исполина. Если это был кто-то другой, то он, несомненно, поступит точно также… так что все будет не напрасно.

Он распахнул свои громадные крылья.

Великий красный дракон вышел вперед… но одновременно он и не двинулся с места. Теперь рядом стояли два Кориалстраза.

Но заклинание на этом не закончилось. Двое одновременно вздохнули, и от каждого отделилась еще одна копия… а затем еще. И вот на земле восседали восемь Кориалстразов.

Все они, как один, взметнулись в тёмное небо и разлетелись в разные стороны… но у всех была одна конечная цель - Грим Батол.

Таков был особенный план Кориалстраза. Копии были не просто иллюзией; чтобы добиться результата, каждой копии была дарована частица от оригинала. Этого было достаточно, чтобы не дать понять противнику, кто из них был настоящим драконом. Им было суждено израсходовать драгоценную силу Кориалстраза, чтобы узреть истину… и передать все настоящему Кориалстразу.

По крайне мере в это должен был поверить их враг.

На самом деле ни один из тех драконов не был реален. Все восемь были копиями. Когда создание драконов было окончено, настоящий Кориалстраз превратился обратно в Краса.

И как Крас, он снова пошел через Болотину пешком. Прошлый урок не прошел даром; на сей раз большая часть его оставшихся сил делала его невидимым и от обычного взора, и от иных способов обнаружения. Подобной магией обладало лишь малое число волшебников, даже среди драконов таких было немного, и Крас многие столетия держал при себе это специфическое заклятье именно для подобного момента. Как он надеялся, ожидание того стоило.

Восемь Кориалстразов летели на значительном расстоянии друг от друга. Каждый следовал своему маршруту, тщательно продуманному их создателем, который достаточно хорошо знал эту местность, чтобы даровать копиям свободу выбора. Крас с удовлетворением ощутил, как слабеет связь между ними.

Что касается его, то он спешил, понимая, что тот, кто за ним наблюдал, не будет медлить. К тому времени, как враг поймет, что к чему, настоящий красный дракон уже должен будет проникнуть в страшную гору.

По дороге он встретил множество разных ночных существ, но на сей раз ни один из них даже не заметил его. Крас поморщился, когда рядом бревном проплыл второй кроколиск, но ничего не предпринял. Он не питал неприязни к этим тварям, но одна из них недавно покусала его. Однако он отметил, что, в отличие от того хищника, этот, очевидно, не обладал никакими способностями маскировать себя от обнаружения.

- Очень любопытно, - подумал маг-дракон. - А не могли ли первого…

Его тело внезапно скрутило, словно в него ударила молния. Он почувствовал, что на мгновенье потерял сознание, и сию же секунду выявил причину своего состояния.

Один из его дубликатов только что был уничтожен. Как именно - он не мог сказать, но в этом была замешена мощная магия. Чтобы оправиться, скрытому ото всех магу потребовалась пара секунд.

То, что его первая копия была убита так быстро, ничуть не удивило мага, хотя ему все же было жаль той крошечной частицы себя, что была безвозвратно потеряна. Он ожидал такого поворота событий. Иллюзия справилась с возложенными на нее обязанностями, и потеря одной из восьми была жертвой, которую Крас вполне мог пережить. Ведь он уже прошел большую часть пути.

Однако не прошло и часа, как его снова охватила боль изнутри… и на сей раз на порядок сильнее. Крас сжал зубы и облокотился на дерево, потеряв минуту на восстановление сил. Он-то думал, что пройдет немного больше времени, прежде чем будет уничтожена вторая его копия. Однако тут уже ничего нельзя было поделать, кроме как продолжать свой поход.

Так он и поступил… но вскоре его настигла боль потери третьей копии - еще сильнее, чем две предыдущие вместе взятые. Дракон в человеческом обличье зашатался. Найдя место, чтобы присесть, Крас сделал несколько глубоких вдохов. Мало того, что гибель последней копии произошла слишком быстро после смерти второй, так еще и последствия для Краса оказались слишком серьезными. Все должно было быть совсем не так. Он рассчитал все до мелочей…

Крас нахмурился. В дополнение ко всему этому он вдруг обнаружил, что его снова кто-то или что-то преследует.

Все идет не так! - Он сердито оглянулся назад, но увидел лишь болото. Все-таки кто-то шел за ним по пятам, и это был вовсе не кроколиск. Крас заранее установил защиту на себя, что подобное не повторилось. Действительно, из того малого, что мог ощутить дракон, следовало, что следующий за ним обладал магией отличной от той, с которой он обычно сталкивался.

Для места, откуда бежало любое здравомыслящее существо, Болотина и Грим Батол были слишком популярными. Крас решил, наконец, поступиться своим первоначальным планом, и найти ту гончую, что вынюхивала его.

Он почуял слабый след… который вел в никуда. Маг нахмурился. Что-то тут было не так…

Укрытая плащом фигура внезапно спрыгнула сверху с деревьев, странная нога с колоссальной силой ударила в грудь Краса. Долговязый заклинатель отлетел в сторону.

Но он был далек от поражения. Крас остановил свое падение за сантиметр до земли, и сразу же вскочил на ноги. Скрывающий свое лицо маг взирал на свою жертву, и у него уже было готово заклятье.

Таинственный противник исчез с его глаз.

Крас резко развернулся, подняв перед собой руку.

Он едва успел блокировать удар, направленный в его горло сзади, который наверняка бы вывел его из строя, если не проломил бы трахею. С кем бы он ни сражался, тот хорошо знал все самые чувствительные точки гуманоида. Пинок сделал бы любого человека, эльфа или дворфа беспомощным, у них бы воздух вышел из легких. Этого не произошло с Красом лишь благодаря тому, что он отразил атаку… ну и, конечно, потому что он не был человеком.

Все же когда он отклонил удар, его противник призвал из ничего некий странный посох… кристаллический наконечник которого быстро коснулся груди Краса.

Он издал рев, достойный любого дракона, ибо его охватила агония. Защита, которая должна была вынести самые страшные магические атаки, оказалась бесполезной… потому что сила, исходящая из кристалла, как он запоздало ощутил, была не похожа на тайную магию Азерота.

И только тогда у Краса появились подозрения о том, кем был его противник.

К сожалению, он едва мог стоять, не то, что говорить. Ноги сами согнулись под его весом, и маг-дракон рухнул на землю.

Противник в накидке с капюшоном находился в метре от него, направив наконечник посоха в то же самое место, которого коснулся ранее.

- Где он? - раздался женский голос с сильным акцентом, что подтвердило догадку Краса. - Что ты с ним сделал?

- Я… да я понятия не имею, о чем ты говоришь! - еле выдавил он. Затем, доверившись своему внутреннему голосу, он сказал на чужом языке, - Но дренеи не являются врагами моей расе, дитя…

Незнакомка вздрогнула.

- Нет… но ведь ты должен был… След привел меня сюда…

Крас продолжил отвечать ей на дренейском языке: Как я понял, следы, ведущие в Грим Батол, могут увлечь тебя куда угодно, только не к истине.

Наступила пауза, и он добавил: Далеко от нее. Слишком далеко.

Она убрала посох, который тут же исчез.

Маг-дракон решил даже не скрывать своего любопытства.

- Мне редко приходилось пересекаться со священниками или жрицами дренеев, и еще реже я встречал тех, кто бы так хорошо владел даром от дивных наару…

Ее неуверенность полностью улетучилась. Она стянула с себя капюшон, показав свое лицо. Крас впервые видел столь молодую дренейку.

- Я чувствую, что твои слова правдивы. Меня зовут Ириди…

Она подала руку, чтобы помочь ему встать.

- И когда я слышу, как ты упоминаешь наару, мне кажется, что у тебя гораздо больше общего с ними, чем со мной…

- Не стоит оказывать мне такие почести. Я просто чародей, который обладает некоторой силой.

Она не видела его истинную суть. И пока что он предпочитал держать в тайне от нее эту часть себя. - Зови меня Красом, дитя.

Ее иноземные глазки сузились, на ее лице появилась тень улыбки.

- Крас… смею ли я положить руку на твою грудь? Я не хочу оскорбить тебя. Это - признак доверия у моего обособленного ордена.

Он согласно кивнул. Ириди коснулась своей ладонью поверх его одежды и закрыла глаза.

Крас почувствовал слабый жар. Он отступил, поражено глядя на нее.

Глаза дренейки открылись, и, судя по ним, она была удивлена еще больше, чем он.

- Ты не тот, за кого себя выдаешь, Крас!

- Верно. - Маг-дракон промолчал и добавил. - Кажется, тоже самое касается и тебя.

Он не видел в ней ни капли злобы, несмотря на ее уловку. Честно говоря, Ириди его тоже изумила. Он не знал о таковом заклинании среди дренеев, чародеев или жрецов. Похоже, Ириди обладала способностями, редкими даже среди ее расы.

Он вспомнил о том посохе. Крас достаточно был осведомлен о наару, чтобы знать, что ей ни за что не дали бы такое оружие без серьезных на то причин.

Жрица опустилась на одно колено. Это проявление почтения заставило Краса почувствовать себя неудобно, ибо ему вовсе не хотелось, чтобы перед ним преклонялись.

- Встань, - настойчиво попросил он.

Ириди так и поступила, хотя и благоговейно медленно. Ее глаза были широко раскрыты, как будто она пыталась вообразить, кем в действительности был Крас.

- Повелитель воздуха, простите меня за моё дерзкое нападение…

- Нет, тут нет твоей вины, и, будь добра, не называй меня этим титулом.

Она потрясла головой.

- Но вы - один из крылатых. - Она на мгновенье зажмурилась и добавила, - Из тех, кто несет жизнь…

Крас был впечатлен этой жрицей. Она узнала все, просто прикоснувшись к нему. Он отметил для себя, что в следующий раз будет отказывать всякому дренею, желающему дотронуться до него.

Теперь Крас немного начал понимать, как она нашла его, несмотря на установленную защиту - он ведь мог поклясться, что вплоть до нападения дренейки был невидимым. И все же еще оставался вопрос, что делала жрица на этой неведомой ей забытой земле.

Однако прежде чем он сумел спросить ее об этом, в сердце дракона словно вошел невидимый меч. Он вновь понес потери, но на сей раз удар был двойным.

- Великий, - встрепенулась Ириди и подбежала к нему. - Что с тобой?

Крас ничего не мог ей ответить. Две его иллюзии убиты… практически одновременно! Что происходит? Что…

Он потерял сознание.

Ириди успела подхватить его до того, как он свалился на землю. Она была в недоумении и не понимала, что с ним произошло. В ее голове разыгралась настоящая суматоха, когда она поняла, что тот, на кого она столь опрометчиво напала, был в действительности нечто большим, чем могла себе представить жрица - уж точно не из рода утонченных эльфов, которых она мельком видала еще будучи в Дреноре.

Один из повелителей воздуха… красный дракон… - Ириди не верила себе, что ее руки держали этого древнего левиафана. Жрица также сомневалась, что у нее были шансы победить Краса - каково было настоящее имя дракона, дренейка не знала - и его обморок только доказывал ее раннее предположение. Он был изначально ослаблен, и, скорее всего, из-за того, что нашло на него сейчас.

Ириди ухватилась за тело Краса и изо всех сил потащила его на маленькую невысокую опушку. Убедившись, что они находятся в безопасности, жрица задумалось, чем же она может помочь дракону.

Внешне она не заметила никаких признаков болезни. Присев на колени, дренейка поместила свои ладони над головой Краса. Её не волновало, что будет потом, сейчас это был наилучший способ быстро узнать, что стряслось.

Как только Ириди сосредоточилась, перед ней возникли голоса и образы. Рыжеволосый человек, с виду маг. Рогатая, статная фигура, похоже, ночного эльфа - один из друидов, о которых она слышала, но пока еще не встречала. Эльфийка-воин с более светлой кожей, каким-то странным образом связанная с человеком.

Голоса шли беспорядочно вместе с образами.

Ты всем пожертвуешь ради нее, не так ли, Кориалстраз?

Я думал, ты умер. Я так долго оплакивал тебя…

Они настолько верят в меня? Даже после всех этих жертв?

Вы все должны понять, почему мне так нужно узнать правду.

Еще больше лиц. Израненный, измученный войною орк. Другой ночной эльф… чьи ослепленные глаза внезапно напомнили ей об ужасных рассказах о демоне Иллидане. Благородный паладин. Высокомерный дворянин. Молодая, белокурая женщина, в чьих глазах были и невинность, и некая тайна.

Но чаще всего промелькивало… лицо, которое постоянно менялось - то удивительно красивая женщина с темно-красными локонами с золотой проседью и такой же бледной эльфийской кожей, как у Краса… то нестареющий облик гигантского красного дракона. Её пламенные волосы переплетались с летящими яркими осенними листьями. Но куда более поразили Ириди ее глаза - непокорные, янтарные, полные юности и мудрости, которую жрица никогда не могла и мечтать приобрести за свой столь короткой промежуток жизни - это были те же глаза, что и у темно-красного исполина.

Это были самые существенные воспоминания древнего дракона, притворяющегося смертным. Теперь она знала его настоящее имя и занимаемый им почетный титул. Как и предполагала дренейка, он был существом, наделенным великой силой.

- Так ты - Кориалстраз, - прошептала Ириди. - Первый супруг Аспекта Жизни и… и защитник молодых рас… - Она не могла говорить без благоговейного трепета в голосе. - Ты также связан с Азеротом, как и с ней, ибо ты любишь их одинаково сильно…

Но она искала не это. Она должна была найти то, что его поразило. К сожалению, чтобы добраться до последних воспоминаний, дренейке было необходимо прорваться через предыдущие.

Жрица пожалела о своем вторжении в его прошлое, но у нее не было иного выбора. Ириди не могла оставить кого-то в беде, к тому же у нее было странное чувство, что Крас - похоже, он предпочитал именно это имя сей форме - каким-то образом был частью ее поисков. Старшие из ее ордена говорили, что на всё есть свои причины, начиная от убийств дренеев орками до великого бедствия, произошедшего по вине все тех же орков, буквально разорвавшего Дренор. Наару прямо указывали на эти события. Нет, Ириди должна была помочь Красу не только ради него, но и ради себя.

Мимо нее мелькали другие воспоминания, одно из которых особенно встревожило ее. Она увидела огромный город, окруженный зловещей, темной толщей воды. Появившийся водоворот поглотил его вместе с бесчисленным количеством жизней, утянув все в бездонную пучину моря. Ириди ощутила зловоние Пылающего Легиона… и что-то еще, куда более древнее и ужасное, чем даже демоны, скрывающиеся в уголках сознания дракона.

Жрица пробиралась через воспоминания и голоса, разыскивая тот недалекий и существенный момент…

И она нашла это. Часть дракона-мага буквально отсутствовала. Всего лишь малая часть, но последствия ее разрушения были ужасными.

И как только дренейка обнаружил это, неосязаемая трещина в сознании внезапно расширилась. Будучи связанной со своим пациентом, жрица также оказалась под ударом. И хотя атака не была направлена непосредственно на нее, этого было достаточно, что отбросить дренейку назад.

Ириди упала, сильно ударившись. Преодолев головокружение и боль, она оглянулась по сторонам, подумав, что, чтобы это ни было, оно находилось рядом.

Она ничего не заметила, но поняла, что время на исходе.

- Великий! - Она схватила его за плечи и с силой начала трясти, чего не подобало жрице. - Великий! Крас! - В отчаянии она добавила, - Кориалстраз!

Дракон в человеческом обличье зашевелился, но не очнулся.

Чувство нависшей беды не покидало дренейку. Она больше не знала, чем помочь, Ириди попыталась поднять Краса, чтобы отнести его в более безопасное место.

Леденящий душу рёв пронесся по тёмному небу… в ответ которому прозвучал другой, такой же, но намного ближе.

Глава 7

В яме, что служила гнездом, совсем недавно накормленное творение Зендарина и укрытой вуалью волшебницы переваривало энергию. Несмотря на то, что оно наелось, – о чем красноречиво говорили вопли Зераку – сокрытое во тьме существо все еще было голодно. Ему было мало того, что мог дать дракон пустоты, – и кроме того, оно желало плоти.

Но оно не могло раздобыть ни того, ни другого. Маленькие, покрытые чешуей существа – «мать» называла их скардинами – научились держаться как можно дальше от гнезда. На собственном горьком опыте они узнали, что существо уже могло мастерски пользоваться своей врожденной магией, хотя оно лишь недавно вылупилось из яйца. Используя свои возрастающие способности, оно заманило одного из скардинов к себе, заставив землю осыпаться под ногами уродца. Скардин рухнул в яму – и этот маленький кусочек легкой наживы был сожран одним глотком, и еда все еще дергалась и кричала, спускаясь по пищеводу.

Оно росло быстро, быстрее, чем рассчитывали его «родители». Они были приятно удивлены этим, но гораздо менее приятно было тому, кто жаждал быть свободным, грезил полетами в небе…

Охотиться и питаться надлежащей добычей…

С помощью чувств, о существовании которых знал только он сам, он заметил тех двоих, что появились раньше него, тех, кто был почти как он… но не совсем. Время от времени он мог чувствовать, что из себя представляют эти двое, – двое, которые действовали как единое целое. Они были с ним почти как родные братья, и эти мимолетные впечатления их свободы были для него словно роскошный пир для умирающего от голода человека.

Они охотились. Охотились на надлежащую добычу. И не только охотились, но и учуяв небольшой след, теперь знали, где эта добыча скрывается.

Существо в яме чувствовало их нетерпение. Они были не столь умны, как он, но их инстинкты были сильны.

Он ждал, страстно желая наслаждаться добычей через их чувства. Скоро, скоро он вырастет достаточно большим, чтобы охотиться самостоятельно.

И тогда… никакая сила во всем мире не сможет противостоять его мощи.


* * *


Хлопанье крыльев наполнило ночное небо, и хотя зрение Ириди было превосходным, она не смогла разобрать, что приближается к ним. Вверху были силуэты – силуэты, которые обладали определенным сходством с тем, что она искала. Но жрица дренеев также чувствовала искаженность, исходящую от этих теней. Что бы ни спускалось сейчас к Красу и ней, по всем законам этого не должно было существовать ни в Азероте, ни в Дреноре… хотя, при всей своей невозможности, в нем также чувствовалась принадлежность к обоим мирам.

– Ооо, ссстоль милые козззявки… – проревел ужасающий голос, ударив, как гром, и оглушив Ириди. – А мы ссстоль голодны…

– Голодны… дааа, точччно… – эхом ответил ему второй голос, наполненный такой же свирепостью. – А мы не пировали так давно…

– О, как давно… – отозвался первый голос, который дренейка расслышала прямо над собой.

Небо замерцало тревожным пурпурным цветом. Пурпур сгустился в очертания огромной фигуры…

Дракон. Дракон таких размеров, что Ириди зачарованно смотрела на него, несмотря на риск, который это для нее представляло.

– Ооо, как давно… – повторил он. – А мы всссегда голодны…

Дракон спускался.

Дренейка через силу вскинула руку, и посох наару сформировался у нее в ладони. Вспыхнул кристалл.

Взревев, кошмарный дракон неожиданно исчез.

Ириди знала, что это не из-за посоха. У кристалла не было такой способности.

Почва вокруг нее взорвалась, и окружающие деревья, огромные скалы и тонны грязи были вырваны из земли тем, что, как ей сначала показалось, было землетрясением, но воплотилось мгновением позже как дракон… зависший в нескольких метрах над двумя маленькими фигурами.

– Мы хотим есссть! – заявил он более лаконично, чем раньше.

Выше, другой голос повторил:

– Дааа, мы хотим есссть!

Ириди не пришлось напрягать воображение, чтобы понять, что парочка имеет в виду ее саму и Краса.

Она взмахнула посохом в сторону того, кто был ближе к земле. Мерцающий дракон, неистово кинувшийся было в сторону Ириди, раздраженно отскочил назад… и вновь исчез.

Дренейка быстро схватила Краса и, собрав все силы, потащила его в противоположном направлении.

Болотина неожиданно взорвалась. Секундой позже появился огромный силуэт дракона. Хотя Ириди и не видела различий между этим и предыдущим видением, она была уверена, что это второе существо.

Оно широко распахнуло пасть, чтобы вмиг проглотить Краса… а заодно и Ириди.

Она попыталась поднять посох, но ей мешал упавший в обморок маг. Ириди сконцентрировалась, пытаясь найти другой способ.

Глаза Краса резко открылись, энергия жизни заставляла их слегка светиться.

Прежде чем она успела сказать хоть слово, он оттолкнул ее от себя. Не ожидавшая этого жрица упала.

Рев расколол небеса, но он отличался от тех, что она слышала ранее. Ириди моргнула, пытаясь прояснить зрение.

Там, где стоял Крас, теперь возвышалась огромная, темно-красная фигура. Красный дракон Кориалстраз расправил крылья, и демонстрация столь удивительно огромных размеров заставила мерцающего дракона зашипеть и отступить.

– Да! Лучше бы вам убраться отсюда подальше! – заявил Кориалстраз. – Ибо нет пощады тем, кто осмелился угрожать друзьям моим!

– Глупое ничччтожессство, – огрызнулся съежившийся дракон, но отступил еще дальше, несомненно запуганный… чего, как поняла Ириди, и добивался красный дракон.

Со стороны, откуда они пришли, раздался рев, обозначивший присутствие второго ужасающего зверя. Кориалстраз мгновенно повернул огромную голову, резко всколыхнув воздух.

Он был гораздо слабее, чем полагали его противники, и дренейка молилась, чтобы они остались в неведении. Если бы они, в конце концов, поняли, что вся эта демонстрация мощи – всего лишь блеф, они не раздумывая расправились бы с ним.

Кориалстраз заревел во тьму… и там проявился второй дракон. Как и первый, он был испуган. Когда красный дракон еще шире распахнул крылья, мерцающее существо припало к земле, в точности, как и его близнец.

Огромный спутник Ириди бросил на нее быстрый взгляд.

– Беги отсюда, – прошептал он, – уходи спокойно, не показывай своего страха, но уходи немедленно…

– Но… а как же ты?

Он перевел взгляд обратно на двух ужасных чудовищ, и отсутствие ответа было достаточно красноречивым. Кориалстраз спасал только ее жизнь. Не свою.

Жрица не могла оставить его одного. Она многое умела, и у нее был посох. Хоть чем-то она должна была помочь ему…

Не сводя взгляда с двух кошмарных драконов, Кориалстраз неожиданно пошевелил хвостом, что, как поняла дренейка, было знаком для нее. Красный дракон определенно хотел, чтобы она уходила отсюда.

Одно из созданий тени также заметило движение… и оказалось достаточно сообразительным, чтобы понять, что оно значило. Огромные глаза по-новому оценили Кориалстраза.

Страх уступил место гневу.

Аметистовый зверь издал режущий уши вопль и набросился на красного дракона.

Второй промедлил всего секунду, эхом ответив на вопль первого.

Взревев, Кориалстраз тяжело взмахнул крыльями. Ириди испугалась, что атакующие снова станут нематериальными, но, очевидно, они полагали, что их жертва обречена. Однако вместо того, чтобы сдаться, красный дракон выстоял и ответил со всей силой.

Тяжелые крылья ударили темных драконов. Один кувыркнулся назад, вырывая деревья с корнями и вспарывая землю. Второй нырнул головой в грязь, глубоко увязнув в ней.

Кориалстраз повернул голову ко второму дракону и окатил своего противника потоком пламени.

Дракон тени – хотя нет, это название не казалось Ириди верным, поскольку они походили скорее не на тень, а на день, превращающийся в ночь – издал дикий вопль, как только выплюнул из пасти грязь, и запоздало перешел в призракоподобное состояние. Аметистовое сияние усилилось, когда он исчез.

«Сумрак! – внезапно осенило дренейку.– Похоже, что они будто сумрак дня этого мира…»

Вдруг над ней появилась огромная лапа. Только отточенные инстинкты ее народа позволили жрице отскочить в сторону прежде, чем ее вдавили в землю.

Ириди подняла посох наару против атакующего её дракона. На этот раз зверь отреагировал слишком медленно. Голубая молния затрещала вокруг ужасающей громадины. Дракон пронзительно завопил.

Надежда зародилась в сердце дренейки. Может быть, она и Кориалстраз смогут одолеть эту нематериальную парочку, которая по ее ощущениям была настолько не от мира сего и в то же время непонятным образом связана с тем, что она искала.

Но неожиданно кристалл перестал светиться. Ошеломленная, Ириди уставилась на навершие посоха.

Дракон, с которым она боролась, зверски расхохотался.

– Дааа! – закричал он. – Дай ещщще!

Он рванулся к ней, но Ириди поняла, что существу нужен был посох. Осознавая, что сила не покинула подарок наару, дренейка опасалась того, что может случиться, если ее противник поглотит всю эту энергию.

Она хотела позвать на помощь Кориалстраза, но красный дракон сам был в затруднительном положении. Второй монстр не только стал нематериальным, но и исчез прямо перед древним драконом. Кориалстраз напряженно оглядывался в поисках любых следов присутствия, хотя бы намека…

Позади него расцвело пурпурное сияние. Ириди пыталась предупредить его, но было уже слишком поздно.

Дракон сумерек – да, Ириди нашла это определение наилучшим – напал на Кориалстраза сзади. Красный дракон упал вперед, неожиданная тяжесть застала его врасплох.

– Я поем!!! – вновь заявил мучитель красного дракона. Однако, он не потянулся к шее Кориалстраза, чтобы перебить её, а придавил его крылья и спину своими лапами.

Древнее дитя неба застонало. Зловещая пурпурная аура окутала Кориалстраза.

Сумеречный дракон торжествующе вдохнул… и темно-малиновое сияние поднялось над извивающимся красным драконом – сияние, которое пурпурное чудовище тут же заглотало. Вампирический зверь вновь затянулся, всосав еще больше того, что могло быть только жизненной энергией Кориалстраза. Несмотря на то, что он явно пытался сдержаться, красный дракон издал ужасный крик мучений.

Покрытое чешуей тело Кориалстраза стало съеживаться, и это очень напоминало муху, высосанную досуха пауком. Он царапал когтями воздух в слабеющих попытках избавиться от противника, заглатывающего его энергию.

Ириди ничего не могла сделать, чтобы остановить кошмарный пир. Её собственный преследователь вновь набросился на нее, почти схватив посох и ее заодно.

Земля вздрогнула, когда позади дренейки приземлился дракон. Ириди споткнулась, а потом совсем потеряла опору. Она упала, а посох вылетел из её пальцев.

Дракон сумерек издал рев, который из торжествующего перешел в разочарованный крик ребенка, когда он увидел, что посох пропал. Дракон не мог знать, что дар наару исчезает вне её рук.

– Гдеее он? – протянул зверь. – Гдеее?

Она почувствовала, как чудовище вырисовывается над ней. Невдалеке, прижатый к земле Кориалстраз продолжал стонать.

И с небес раздался другой рев, рев такой мощности, что его вибрации заглушили все другие звуки. В следующее мгновение сила, подобная грому, обрушилась на чудовище, магически разрывающее Кориалстраза. Дракон сумерек откатился прочь.

Тот, кто находился рядом с Ириди, успел только заметить, что случилось с его близнецом, как новый дракон напал на него. Дракон сумерек немедленно трансформировался, и, хотя это спасло его от удивительного противника, лапы нового гиганта не остановились. Ириди запоздало заметила, что эти лапы светятся изнутри.

– Нравится драться с теми, кто не может вам противостоять, да? – прорычал новоприбывший. Его голос, его тембр выдавали в нем молодого дракона с горячей головой. Магические эманации, исходящие от него, могли принадлежать только одному типу драконов.

– Хотите жрать? Сожрите это!

Его ирреальный противник вновь резко завопил, когда яркая, горящая энергия окутала его. И в цвете этой энергии был заключен ответ на принадлежность дракона к стае.

Синий дракон! Ириди видела дракона этой стаи всего лишь раз, но память об этом событии была выжжена в ее памяти навсегда – не из-за какого-то там особенного страха перед тем, предыдущим, драконом, которого, в общем-то, жрица видела просто пролетающим мимо – но из-за самой сущности магии, излучаемой лазурным гигантом. Она вновь чувствовала это излучение, но гораздо сильнее. Может, этот синий дракон и был молод, но обладал огромной силой.

И теперь он очень эффективно использовал эту силу. Пойманный врасплох и осознавший, что его способность исчезать мало чего значила для синего левиафана, дракон сумерек попытался сбежать. Однако синий дракон не собирался отпускать свою добычу. Он жаждал битвы, жаждал выхода глубинного разочарования, которое чувствовала в нем жрица – выместить его на любом противнике, которого он найдет.

– Не столь быстро! – прорычал синий дракон. – Я еще с тобой не закончил!

Возникший из ниоткуда второй дракон сумерек атаковал синего. Молодой дракон оказался в трудной ситуации, но все еще был раззадорен и искал битвы, не задумываясь о последствиях.

Но он был не один. Темно-красные лапы схватили второго атакующего и, воспользовавшись тем, что монстр отвлекся, Кориалстраз окатил его крылья волной пламени.

Ириди, наконец, достаточно сосредоточилась, чтобы призвать посох, но не была абсолютно уверена, что ей следует это сделать. Жрица не желала снова кормить этих двух созданий энергией, за которой они охотились. Она застыла в нерешительности.

Наконец стало очевидным, что эта битва – битва драконов, в которой нет места слабой жрице дренеев, несмотря на могущественный дар ее покровителей. Ириди отступила назад, она могла лишь молиться.

И, похоже, что ее молитвы были услышаны. Кориалстраз встал рядом с молодым синим драконом, и они бились плечом к плечу, как старые товарищи. Никаких лишних слов, только действия. Они атаковали ужасающих тварей, синий дракон взял на себя лидерство, в то время как Кориалстраз передал свои силы товарищу.

Кошмарные близнецы пронзительно визжали, но не отступали. Глаза их были наполнены безумием, они не отрываясь глядели на тех, кто не утолил их голод, но лишь все сильнее разжигал его.

– Мы должны заставить их истощить самих себя! – скомандовал Кориалстраз.

– Возможно ли это? – спросил синий дракон.

– Должно быть!

Драконы сумерек медленно отступали под непрекращающейся магической атакой. Их очертания становились размытыми, их образы колебались и, наконец, столкнулись.

Ириди тихо вскрикнула от радости. Существа были, наконец, побеждены…

Но ужасные близнецы слились в одно целое.

Кориалстраз и синий дракон отступили назад в удивлении и смятении.

– Они крайне нестабильные существа! – сообщил красный дракон. – Это не их уловка, это наши силы заставляют их становиться все отвратительнее!

– Наконеццц-то мы поедииим! – прокричала огромная фигура. С ужасающим смехом она накрыла защитников дренейки своими необычайно огромными крыльями.

– Нет! – воскликнула дренейка. Она подняла посох, поняв, что должна сделать.

Серебристый свет вырвался из кристалла и устремился вперед, свет настолько чистый, что из глаз Ириди брызнули слезы. Она застонала, эти усилия истощали ее, но она не сдавалась. Все, чему ее учили, всплыло в памяти. Она не могла позволить, чтобы что-то случилось с Кориалстразом и другим драконом.

Свет прикоснулся к громадному созданию – и неожиданно оно вновь разделилось на двоих близнецов, гораздо меньших по размеру.

Синий и красный драконы освободились от объятий гигантских крыльев. Ни Кориалстраз, ни синий дракон не предпринимали никаких попыток к действию, но и драконы сумерек не нападали. Мгновение тишины нависло над Болотиной.

Затем синий дракон взревел. Его глаза засияли, и земля под ужасающими близнецами взметнулась вверх, закручиваясь. В то же время, голубые стрелы света безжалостно ударили в парочку.

Близнецы вновь стали нематериальными. Синий дракон кинулся вперед, но сумеречные драконы уже растворялись в небе.

– Мы не должны дать им уйти! – закричал Кориалстраз из-за спины своего союзника. Древний красный дракон воспарил вслед за парой, осветив ночное небо огромным веером пламени, которое, к сожалению, не повредило противникам, лишь слегка сбив их траекторию полета.

Синий дракон не отставал от красного. Небо вокруг молодого дракона замерцало, точь-в-точь как и тогда, когда их противники превращались в призраков.

Но что бы он ни хотел совершить, этого не произошло. Ириди почувствовала его разочарование. Что имело эффект на кошмарных созданий, а что не причиняло им вреда, можно было выяснить лишь методом проб и ошибок.

Тяжело дыша, жрица подняла посох в вытянутой руке. В ней еще остались силы на одну попытку… по крайней мере, она на это надеялась.

Молитва, которую она тихо прошептала, была первой, которую она узнала, когда вступила в орден. Она была создана для того, чтобы вызывать изнутри чувство полного спокойствия. Только так Ириди могла надеяться выжить.

Огромный кристалл засветился.

Серебряный луч света выстрелил в мгновение ока, расщепившись прямо перед двумя чудовищами. Когда она сконцентрировалась, два новых огня поразили цели.

Через мгновение, драконы стали серебристыми. Они осветили все вокруг, и выглядели, по-своему, неотразимо.

Жрица пошатнулась. Ее сил хватало только на то, чтобы оставаться в сознании. Теперь она прекрасно понимала, как чувствовал себя красный дракон, потому как часть ее исчезла в этой попытке.

Мерцающие формы подернулись рябью. Достаточно сообразительные, чтобы понять, что что-то не так, красный и синий драконы поспешно спустились ближе к земле.

Жуткие драконы безумно рассмеялись. Они продолжали расплываться, и теперь каждый из них достиг того размера, как и образованный ими двоими гигант.

Они смеялись в один голос, а затем оба исчезли в интенсивном взрыве энергии, который пронесся над окружающим их местом.

Когда смертоносная сила обрушилась вниз дождем, огромный силуэт опустился рядом с Ириди, защищая ее от их ярости. Она услышала, как Кориалстраз прогрохотал:

– Не бойся…

Болотина сотряслась до основания… и наступило безмолвие.

Ириди распласталась в жутко неудобной позе под крылом красного дракона, едва способная дышать. Она слышала и могла чувствовать затрудненное дыхание Кориалстраза и понимала, что ему пришлось куда хуже, чем ей. Её вообще удивило то, что он смог столь долго выстоять против двух чудовищ.

Откуда-то сбоку она услышала голос, знакомый и незнакомый одновременно.

– Опасность миновала.

– Да, – ответил ее защитник, – я тоже на это надеюсь.

Говоря, красный дракон освободил Ириди. Она попыталась подняться, но, в конце концов, ей понадобилась помощь пары сильных рук.

Но руки это принадлежали не тому, кого она ожидала увидеть, а статному молодому человеку примерно ее возраста. В чертах его лица угадывались эльфийские штрихи, но было также и нечто схожее с людьми, которых она встречала. Он был одет как молодой дворянин, отправившийся на охоту, – кожаные ботинки, синие штаны, рубашка и камзол под цвет штанов.

Однако, было очевидно, что синий был не только его любимым цветом, но и частью его сущности, ибо ни человек, ни эльф, ни любое другое существо не могли смотреть на мир столь яркими лазурными глазами – в теперешних обстоятельствах прищуренными – или обладать волосами того же великолепного оттенка, длиной до плеч.

– Ты дреней, – заключил он наконец, – я встречал дренеев, но никогда не видел дренеек.

– Ты… ты дракон синей стаи, – ее собственный вывод оказался настолько очевидным, что она устыдилась, что произнесла это, но ни о чем другом она думать не могла. Ее тело и ум все еще не пришли в норму после битвы, и Ириди осознавала, что упала бы, если бы он ее не поддерживал.

– Я синий дракон, – подтвердил он. Легчайшая улыбка осветила его лицо, но затем он отвел взгляд, и темные воспоминания нахлынули на него. Улыбка превратилась в хмурость.

Хмурость, одной из причин которой стала фигура в плаще с капюшоном, присоединившаяся к ним.

– Поразительно получить такую помощь в наш черный час, – заметил дракон-маг своему младшему коллеге. – Но еще более удивительно, что пришла она в столь знакомой форме, – он склонил голову. – Мои приветствия, Калесгос.

– Крас… – некий оттенок обиды был в голосе синеволосого воина. – Я подумал, что это ты, но вначале никак не мог поверить.

– Судьба, несомненно, вновь свела наши пути.

– Судьба? В этом виноват мой повелитель, Малигос. Именно он послал меня сюда… и вероятнее всего он чувствовал, что ты тоже на пути сюда, это на него похоже, – он пожал плечами. – Но, кажется, мы и вправду были обречены встретиться, да.

Крас ступил на шаг ближе.

– Калесгос! Ты же знаешь, что я желал только добра Анвине…

– Можешь называть меня «Кейлек», – сказал Кейлек Ириди, преднамеренно не обращая внимания на другого мага. – Мне больше нравится такая форма…

– Кейлек… Я Ириди.

– Сможешь стоять сама, Ириди?

Она ответила кивком. Кейлек осторожно отпустил ее.

– Отлично.

Крас вновь попытался вернуться в разговор.

– Калесгос… Кейлек, я рад тебя видеть…

– Чего не могу сказать о себе, – бросил в ответ он. – Но я не мог стоять рядом и позволить тебе стать жертвой этих… кем бы они ни были… – он задумался, – но сомнений о том, откуда они пришли, у меня нет.

– Да, мальчик, они пришли из Грим Батола.

– Ну, тогда туда я и отправлюсь, – Кейлек распахнул руки, выражение его лица изменилось, и Ириди поняла, что сейчас он трансформируется.

Но Крас схватил руку воина – опасный жест, если судить по глубине неожиданной неприязни Кейлека.

– Неразумно отправляться туда одному, – сказал ему дракон-маг.

– Небезопасно полагаться на тебя! – Кейлек склонился к лицу Краса. – Ты подарил ей мир, а затем разрушил его до основания! Ты позволил ей жить тенью жизни, прекрасно понимая, что все это окончится трагедией!

– Но этого не произошло, Кейлек. Ты знал, что она должна сделать… что она сделала. Судьба Анвины была всегда ясна…

– Не смей произносить её имя! – Кейлек взмахнул рукой, и неожиданно в ней возник светящийся меч. Выглядел он достаточно острым, чтобы разрезать даже сам воздух, и прекрасно лег в ладонь.

Кейлек сделал резкий выпал мечом, остановив его в нескольких сантиметрах от груди Краса.

Крас невозмутимо поднял взгляд с меча на его владельца.

– Я знаю, что она для тебя значила, и я скорблю об этой утрате… но Анвина все еще с тобой. И всегда будет. Ты и сам должен чувствовать это, малыш.

Во время этой неожиданной сцены Ириди не издала ни звука. Она предпочла бы, чтобы этот разговор не происходил вообще, особенно сразу после их битвы с чудовищами, но было очевидно, что этот конфликт имеет долгую историю и что бы она ни сказала, что бы ни сделала – она не смогла бы прекратить его.

Кейлек выдохнул. Большая часть злости ушла, оставив лишь напоминание о себе.

– Она говорила со мной прямо перед тем, как пожертвовать собой. Ей было грустно и радостно одновременно. Грустно оставлять наш лес.. и нас… но радостно оттого, что она возвращает то, чем была, тем, кто больше всего нуждался в ней.

Вспомнив об Ириди, Крас тихо объяснил:

– Анвина была юной девушкой, чистой и доброй. Она и Кейлек встретились волей случая, в то время как я отчаянно пытался скрыть ее от глаз Короля Лича и его приспешников, особенно одного из них – Дар'Кхана.

Дренейке вспомнилось видение светловолосой девушки в воспоминаниях мага. Скорее всего, это и была Анвина.

– Она отдала свою жизнь за жизни других?.. Доблестный поступок…

Это почему-то заставило Кейлека внезапно рассмеяться.

– Ты не понимаешь, дреней! У Анвины не было собственной жизни, чтобы распоряжаться ею! Все ее существование было всего лишь трюком этого умника! – он вновь показал мечом на Краса, но без всякого намерения угрожать. – Всего лишь трюк! Анвина не была человеком; она не была даже смертной! Она была самой сущностью Солнечного Колодца высших эльфов, источника их сил! Она была чистой магией, которую заставили играть в жизнь настолько искусно, что она думала, что и вправду дышит, что ее сердце и вправду бьется…

Ириди немногое знала о Солнечном колодце, лишь по упоминаниям. Это был источник огромной силы, который был разрушен, как поняла жрица. Ходила молва, что его восстановили… а теперь оказывается, что слух был не только правдивым, но вдобавок и гораздо более многогранным, чем мог себе представить рассказывающий его.

– Волей мира созданы все мы, – прошептала Кейлеку Ириди, пытаясь смягчить его боль. Он явно был очень привязан к тому воплощению. – И проходя через такие испытания, мы становимся сильнее.

Лазурные глаза вновь потеплели.

– Она понравилась бы тебе, дреней… а ты ей.

Ириди поклонилась.

– Я понимаю, почему он здесь, – продолжил Кейлек, имея в виду Краса, – но что здесь делаешь ты?

Маг тоже взглянул на нее из-под капюшона.

– Вопрос, который мы ранее не имели возможности обсудить, верно? Что ты ищешь в Грим Батоле, Ириди?

У нее не было оснований скрывать правду, особенно теперь, когда она все четче и четче видела связь между тем, что случилось с ними, и целью своих поисков. Может, они ей и не поверят, но она расскажет все.

– Я ищу… Я ищу дракона пустоты, – ответила Ириди.

Редкое зрелище предстало ее глазам – Крас, наконец, был потрясен. Ириди не удивилась тому, что Кейлек застыл с открытым ртом, но и маг на миг потерял самообладание – пусть даже он выразил это всего лишь тем, что приподнял бровь.

– Она охотится на дракона пустоты… в Азероте! – выпалил Кейлек. – Но в Азероте нет драконов пустоты! Те, кто пытался проникнуть сюда, были убиты моей стаей у портала, в Запределье! И с тех пор, ничто не проходило сквозь него, чего бы мы не заметили – даже из нашего убежища…

Жрица покачала головой.

– Один выжил при смертоносном переходе. Я чувствовала его присутствие, но прибыла на место слишком поздно. Фигура в плаще, напоминающая тебя, Крас, нашла его первой, – некто, кого сопровождали могучие служители. Мне кажется, они несли с собой то, что я называю крисалиновой комнатой.

– Крисалиновой комнатой! – Крас взглянул на Кейлека и тот кивнул. Они оба прекрасно поняли, о чем говорит Ириди и что это может означать.

– Магию, которую они использовали, чтобы оградить себя от дракона пустоты, они также применили и для того, чтобы спрятать камеру от тех, кто мог бы заметить нечто подозрительное поблизости от портала, – перед мысленным взором Ириди стояло нечто неясное, нечто ужасное.

– Ни один эльф крови не смог бы показать такое мастерство и спрятаться от моих сородичей! – настойчиво заявил Кейлек. Он раскрыл ладонь и меч исчез, как и в случае с посохом Ириди. Дренейке стало ясно, что оружие Кейлека было всего лишь олицетворением его силы, а не настоящим оружием, как ее посох. – Ни один!

– Если бы у него не было какого-то сильного источника энергии… – предположил Крас, взглядом изучая Ириди. Он кое-что уловил, поняла она, и это впечатлило ее.

– Такой источник был, – дренейка протянула руку и вызвала посох. Когда огромный кристалл замерцал и вернулся к жизни, Ириди почувствовала слабый укол печали, несмотря на все тренировки, через которые она прошла, чтобы научиться контролировать свои эмоции.

Кейлек протянул руку к кристаллу, синий дракон пытался понять его сущность.

– Это не… это не создано в Азероте… Я знаю… Знаю его происхождение… сейчас… его создали те существа… наару…

– Это дар наару, – согласилась она. – Это мой дар. Мой друг… мой хороший друг владеет еще одним. Это были особые дары, что мы принесли в Азерот, чтобы использовать во имя добра.

– А что случилось с другим? – тон Краса показывал, что у него есть на этот счет свои соображения.

– Украден, с тела моего друга, – тихо ответила Ириди. – После того, как его убили…

– Так вот оно что, – прошептал Крас, – вот этот источник силы, который притупил всепроникающую восприимчивость Малигоса… а также причина опасаться того, что худшее еще впереди.

Он обратился к Кейлеку.

– Та фигура в накидке… это эльф крови, определенно, так как немногие кроме них могут помышлять о подобном… обладает силой наару… – он нахмурился. – Это гораздо хуже, чем я предполагал. Если я правильно понял тебя, юная Ириди, ты ищешь эльфа крови, обладающего украденными силами наару, который к тому же поймал и похитил дракона пустоты…

– Да, – жрица склонила голову пред мудростью Краса. Он и вправду видел вещи такими, какие они есть.

– Ну что же, тогда остается только один вопрос, о котором никто из нас еще не обмолвился, и я должен обратить на него ваше внимание.

Крас убедился, что оба его спутника внимательно слушают.

– Эльф крови, обладающий силами наару и завладевший драконом пустоты… Но что он собирается предпринять, с такими силами в его распоряжении? Мне кажется, мы только что имели возможность получить ответ на этот вопрос… и это лишь начало чего-то гораздо худшего…

Глава 8

Зераку ярко мерцал, но не в результате каких-либо усилий со своей стороны. Он был слаб, ужасно слаб, и втайне надеялся, что его мучители, в конце концов, станут причиной того, о чем он мечтал несколько последних дней. Будучи созданным из энергии, дракон был близок к полному растворению… но заклятья и магические цепи все время сохраняли его от абсолютного разрушения. Его тюремщикам позарез нужно было то, из чего он состоял. Им была нужна его сущность для того, чтобы продолжать свои эксперименты.

И, кроме того, они постоянно нуждались в нем для кормления вечно голодной твари на дне ямы, - результата их последнего заклинания.

Драконы пустоты мало знали о страхе, но Зераку многому научился со времени своего пленения. Во-первых, он узнал о пугающем чувстве клаустрофобии, когда он неожиданно был втиснут в безобразную коробку, с помощью которой они тайно перенесли его в это далекое место. Затем был шок открытия, что он не может вырваться из зачарованных цепей.

А теперь появился еще больший страх… что он будет постепенно съеден заживо существом, которое создала омерзительная магия.

Зераку привык сам сеять страх, а не испытывать его постоянно, и это мучило его больше всего. Но в то же время этот страх также подпитывал его гнев и желание отомстить. Имей он хотя бы маленькую надежду на освобождение, он стер бы своих тюремщиков с лица земли и поглотил бы их магическую сущность.

К сожалению, до сих пор ему не представился удобный случай. Он вновь проверил силу своих оков и вновь понял, что они несокрушимы. Агония, которую он испытал от борьбы с ними, была сиюминутна по сравнению с тем, что скоро придет время новой трапезы, и он опять будет беспомощен противостоять этому.

Хотя…

Зераку был созданием энергии, а существо жаждало этой энергии.

В голове дракона пустоты сформировалась идея. Логика ее заставила его улыбнуться настолько, насколько это позволяли цепи, сковывавшие его пасть.

Да, скоро они должны прийти, чтобы накормить свое создание… и теперь Зераку ждал этого с нетерпением.


* * *


Поблизости были драконоры, и это очень нравилось Рому. Подняв свой топор, он понял, что удовлетворен тем, как он управляется им одной только левой рукой. Даже если бы сейчас с ним столкнулись драконид или тот чертов эльф крови, они вкусили бы ярости Бронзобородого, и мало бы им не показалось.

Он знал, что Гренда внимательно наблюдает за ним. Она была умелым помощником, но слишком много внимания обращала на его настроение в последнее время. Ром беспокоился, что она считает, что его положение становится все более и более безнадежным, в то время как он сам относился к этому вполне реалистично.

Даже сегодняшний ночной набег был ей не по вкусу. Ром привел их в опасную близость к одной из пещер, ведущих в Грим Батол, решив найти что-нибудь, что показало бы им, что их миссия не провалена. И на этот раз – никаких магических трюков.

Дворфы осторожно рассредоточились. Люди и другие расы думали, что их род слишком тупоголов, чтобы учиться на своих ошибках – еще один миф. Ром изучил пути патрулей стражей ужасной леди, и на сей раз, он считал, что знает все возможные отклонения от маршрутов, которые они могут предпринять. Здесь не будет места ловушке, как тогда, когда он думал, что захватил скардина. Эти патрульные окажутся именно тем, чем являются, а не замаскированным эльфом крови.

Но у Рома была еще одна, более серьезная причина для столь опасной вылазки, о которой не знала даже Гренда. В такой дразнящей близости к одному из зевов пещеры, Ром надеялся проскользнуть внутрь… но только в одиночку. Пришло время выяснить правду о криках, доносящихся изнутри, и только с помощью такой дерзости он мог надеяться сделать это.

Но он не хотел рисковать кем-либо, кроме себя. Эта одержимость касалась его, и никого больше.

Мягкий звук шагов заставил дворфов замереть. У них было одно явное преимущество перед драконорами и драконидами: они были почти вровень с землей. Из-за этого им было легко скрыться с глаз, особенно в такой темный вечер, как сегодня. У их врагов было хорошее зрение, но Ром готов был поставить на то, что глаза Бронзобородых видят в темноте лучше.

Массивная фигура показалась в поле зрения: драконор со щитом и тяжелым мечом. То, что он был черным, никого не удивило: похоже, что все соратники эльфа крови имели родственные связи с остатками стаи Смертокрыла. И хотя драконор носил нагрудник, на нем не было отличительных знаков, означающих его служение тому или иному дракону. То же касалось и драконидов. Ни знаков самого Смертокрыла, ни его презренных отпрысков, Ониксии и Нефариана… или кого другого из известных черных драконов.

Но для Рома это было неважно. Существенно было то, что эти создания добровольно служили двоим чародеям. Этого, в совокупности с ужасными криками, было достаточно, чтобы оправдать повышенный интерес.

– Если удастся захватить его живьем, – прошептал он Гренде, – это будет здорово. Ну а если придется его убить, то это тоже неплохо. Я не хочу больше никаких бедствий, как в прошлый раз.

Женщина-дворф хмыкнула в знак того, что поняла его. Она сделала знак другому дворфу. Группа начала смыкаться вокруг одинокого драконора.

Вдруг что-то привлекло внимание покрытого чешуей гиганта. Он издал рычащий зов, на который из глубин пещеры немедленно последовал ответ.

– Ложись! – шепотом приказал Ром. Гренда собиралась предупредить других, но в этот момент из пещеры неуклюже выполз второй драконор.

Ром ожидал появления новых стражей, но, похоже, эти двое были одни. На его губах заиграла жестокая усмешка, и он скрыл ее от Гренды. Пещера выглядела манящей, как никогда. С двумя драконорами справиться будет непросто, но Ром твердо верил в своих закаленных воинов.

Однако же прежде, чем он смог дать сигнал, то, что ранее привлекло внимание первого драконора, теперь заставило его отвернуться и уйти от места засады дворфов. Ром задержал дыхание от разочарования: четырехпалое чудовище сошло с места, которое могло бы стать идеальным для нападения. Он рассчитывал, что второй страж присоединиться к первому на том же месте.

В то время как второй драконор спешил догнать первого, тот извлек свое оружие и подошел ближе к маленькой рощице иссохших дубков. Ром старался найти взглядом всех своих воинов, чтобы понять, кто из них привлек столь интенсивный интерес стражей к тому месту.

Внезапно из горла первого драконора словно выросла стрела. Вслед за первой просвистела вторая.

Но драконор лишь слегка покачнулся и затем с рычанием вырвал обе стрелы, застрявшие в его толстой шкуре. Второй нагнал его, и патруль без промедлений ворвался в рощу.

Еще одна стрела поразила первого гиганта – действие, которое Ром посчитал абсолютным безрассудством. Его мнение изменилось через мгновение, когда высокая, стройная фигура спрыгнула с деревьев, и как раз пока стрела отвлекала внимание драконора, полоснула массивное существо по торсу ярко сияющим мечом, который вызвал у дворфа неприятные воспоминания о своей руке.

Драконор зашипел, выражая боль и удивление. Его шкура была очень жесткой, и то, что его смог поранить меч, шокировало его. Но страж быстро опомнился и атаковал своего противника тяжелым топором.

Топор, однако, не был столь прочен, как чешуя драконора, и второй удар стройного бойца рассек оружие надвое. Зарычав, патрульный протянул тяжелые, когтистые лапы и рванулся вперед, собираясь раздавить своего тоненького соперника собственным огромным весом.

Но он не учел быстроту противника, который проворно метнулся в сторону и провел острием лезвия магического меча по глотке приближающегося чудовища.

Почти полностью отрезанная голова откинулась назад, как будто драконор запрокинул ее, чтобы взглянуть в небеса. Огромное тело не сразу отреагировало на смерть и пробежало еще несколько шагов прежде, чем обрушиться бесформенной кучей.

Второй драконор застыл в изумлении при виде того, как эффектно погиб его спутник, но затем опомнился, так как загадочный боец устремился к нему. К тому времени как смерть полностью овладела трупом первого стражника, сражающиеся обменялись несколькими ударами. Хотя оружие этого драконора не сияло новизной, оно оказалось достаточно прочным, чтобы выстоять против магии, которую излучал меч появившегося воина. Какой бы она ни была.

– Что нам делать? – тревожно спросила Гренда.

– Идти и помогать! – рыкнул Ром.

В своем решении он не руководствовался альтруизмом. Как только он убедится, что исход битвы под контролем, он ускользнет прочь, в пещеру.

Драконор и его противник кружили вокруг друг друга, и Ром, наконец, начал понимать, против кого сражается гигант. Боец из расы эльфов, но не похож на кровавого эльфа… Вообще, кое-что в нем наводило на мысли, что…

Капюшон плаща сражающегося спал, открыв серебристо-белые волосы гораздо ниже плеч. То, что это была женщина, Ром понял несколькими моментами раньше. И она превосходно владела своим оружием… как и любой следопыт высших эльфов.

Только вот… не предполагалось, что на свете еще остались высшие эльфы.

Несмотря на темноту, он представлял себе ее экипировку. Кожаные сапожки по колено. Зеленые, как лес, штаны и нагрудник, подчеркивающий формы, поверх блузки под цвет штанов. Тонкие перчатки, закрывающие руки по локоть, позволяющие идеально чувствовать натяжение тетивы лука, еще одного ее любимого оружия.

Более того, теперь, когда Ром увидел ее вблизи, он понял, что знает ее имя. Это имя было выжжено в его памяти, потому что она участвовала в разгроме орков Грим Батола.

– Вериса Ветрокрылая… – прошептал он про себя. – О, да… Грим Батол призывает своих призраков…

Но она не была призраком, он понимал это. Она была избранницей волшебника, Ронина. Вот и все, что знал Ром. Что она здесь делала, он не понимал.

Но… значило ли это, что Ронин тоже где-то поблизости?

Остальные дворфы окружили драконора, который оказался меж двух огней. Ситуация была под контролем. Время действовать.

Командир дворфов скользнул назад, направляясь к входу в пещеру. Времени было мало, и им очень повезло, что у второго стража не было передышки, чтобы позвать на помощь.

Ром взобрался к пещере. Прирожденным чутьем дворфа он находил наилучшие места, чтобы не выдать себя. А затем он осторожно прокрадется глубоко внутрь горы, пока не найдет источник этих…

Все его планы разрушились, когда он увидел исходящее из пещеры сияние, лишающее присутствия духа. Ром знал, что предвещает это сияние, а сейчас был не лучший момент для сражения.

Тихо выругавшись, он повернул назад. Было необходимо отступать – но сначала они разделаются со вторым стражем. Он уже упал на колени, но продолжал сражаться, несмотря на несколько глубоких ран.

Зажав рукоятку топора в зубах, Ром прыгнул настолько высоко, насколько мог дворф. Он приземлился на спину драконору, ближе к хвосту, и подтянулся вперед. Зажав ногами бока драконора, Ром схватил топор и рубанул его по спине.

Лезвие лишь немного повредило покрытую чешуей шкуру. Отшвырнув прочь еще одного дворфа, драконор попытался дотянуться до Рома. Огромные когти оказались в нескольких сантиметрах от его лица, но не могли дотянуться дальше.

Высший эльф вновь атаковала, нанеся удар мечом по могучей руке драконора. Огромное чудище обернулось к ней.

Сжав зубы, Ром нанес еще один удар. С точностью бывалого воина он метил в то же место, куда нанес первый удар.

Топор вонзился глубже. Густая черная жидкость хлынула из раны.

Страж содрогнулся. Гренда и еще один дворф наносили ему мелкие, но болезненные раны по бокам. Следопыт отрезала ему палец.

Ром всадил еще один удар точно в то же место, куда и предыдущие.

Драконора пронзила дрожь, и он упал. Ром чуть не скатился на землю, но успел удержаться за рукоять топора, погруженного в плоть драконора в месте последнего удара.

– Давай-ка уведем тебя отсюда! – тихо прошипел он.

– Ром… – ее удлиненные глаза расширились.

– Счастливое воссоединение может чуть подождать, миледи! К нам приближается кое-что, с чем рядом ты находиться не захочешь!

Она поняла его, кивнула и подчинилась. Но окружающие их дворфы были сбиты с толку.

– Она что, пойдет с нами? – спросила Гренда. – Эльф крови?

– Я не эльф крови! – резко ответила Вериса с несвойственной ее роду горячностью. – Я есть, и навсегда останусь следопытом народа высших эльфов!

– Нет времени на разговоры! – прорычал Ром. – Живо!

Как только они начали отступление, из зева пещеры показалось сияние.

– Что это? – требовательно спросила Вериса.

Их лидер вновь выругался.

– Миледи, нам нужно убираться отсюда, и поскорее!

Вериса с легкостью держала темп дворфа. Ведь если он с трудом восстанавливал дыхание, то она выглядела ни капельки не напряженной.

Осмелившись бросить взгляд через плечо, Ром увидел, что сияние уже выплыло из пещеры. Источником его был посох с кристаллическим навершием. А нес его не кто иной, как эльф крови. Эльф осмотрелся, но не увидел, в каком направлении уходили дворфы и их новая спутница.

А потом ландшафт скрыл от глаз дворфа эльфа крови и его зловещую игрушку. Тем не менее, у Рома не возникло желания притормозить. Дворфы продолжали бежать в том темпе, какой позволяли выдержать их короткие, толстые ножки. Каждую секунду Ром ожидал увидеть дьявольского эльфа крови, следующего за ними по пятам, но его тревожный взгляд встречал лишь темноту.

Наконец они добрались до того, что Ром считал безопасным местом. Спрятанный вход в туннели находился всего в нескольких метрах от них. Следопыт подошла к нему бок о бок с Ромом.

– Ром Бронзобородый, – прошептала Вериса, когда командир дворфов легонько стукнул по огромной скале рукоятью топора. Скала скользнула в сторону, открыв спрятанный под ней вход.

– Миледи Вериса… Я бы сказал, что рад видеть вас, но нет ничего радостного в том, что имеет отношение к Грим Батолу… – он жестом пригласил ее спуститься вниз. Хотя она была намного выше, чем он, ее стройное телосложение не помешало ей проскользнуть внутрь.

Ром пропустил вперед всех своих бойцов. Когда он спрыгнул вниз сам, он еще раз обвел взглядом окрестности. Никакого сияния. Кивнув, плавным движением он вернул камень на место.

Вериса, передвигаясь почти на коленях, изучала туннели.

– В этом месте отличная изоляция от магии.

– Ага, все вокруг усеяно этими кристаллическими формациями.

Она прикоснулась к одной из ярко сверкающих розеток кристаллов, словно вырвавшейся из стены.

– Удивительно. Они выглядят абсолютно естественными… Но я никогда не слышала, чтобы они встречались в таком количестве…

– Будьте благодарны им за это, миледи, иначе тот зверский эльф крови уже нашел бы нас.

Она не обратила внимания на его слова, ухватившись лишь за часть его мрачного заявления, касающуюся эльфа крови.

– Эльф крови! Ты видел его? Он в Грим Батоле?

– Да уж есть тут один такой! Он, да еще темная леди! Оба они…

Следопыт опустилась на колени перед Ромом. Хотя Рома всегда приводила в восторг внешность представительниц его собственной расы, он не мог удержаться от восхищения ее экзотичной красотой… и огромным беспокойством, скрытым за ней.

– Я хочу узнать больше об этом эльфе крови! – ярость переполнила ее мелодичный голос. – Подумать только, ведь он был так близко! Но… Это должен быть он, точно! Ты…ты видел его вблизи?

Ром издал сухой смешок и продемонстрировал ей культю на месте своей руки.

– За мгновение до того, как проклятый драконид сделал это, я был так же близко к эльфу крови, как вы ко мне сейчас…

– Опиши его!

– Он эльф крови! – этого было достаточно для любого дворфа, но Вериса явно хотела подробностей. Ром сосредоточился, пытаясь вспомнить детали. Так хорошо, как мог, он описал форму его лица, звук голоса, даже пылающие зеленые глаза. Ничего из этого не было для него приметой, но чем дальше он рассказывал, тем холоднее становилось выражение лица следопыта.

– Этого достаточно, – наконец сказала Вериса. Она слегка прикрыла глаза, размышляя, и затем вновь подняла взгляд на Рома. – Это может быть только он…

– Кто «он»? Ты думаешь, что знаешь его? – как только этот вопрос сорвался с его языка, Рому захотелось его чем-нибудь прибить. Разумеется, она могла знать этого эльфа крови, потому как их нечистый род произошел от высших эльфов. Они приняли пути демонов, чтобы сражаться с демонами – на самом деле, они высасывали магию из демонов, как пиявки, – и в глазах людей, дворфов и тех немногих высших эльфов, кто не оставил старого пути, они прокляли сами себя навечно. Этот эльф крови, вполне вероятно, мог быть ее старым другом или соратником в те дни, когда Вериса была следопытом. Вряд ли она горевала о нем.

– Да, я знаю этого эльфа крови, – наконец ответила она. – Отлично его знаю. Я иду по его следам с той ночи, когда он попытался украсть моих сыновей, Гирамара и Галадина…

– Именем богов! – нет чудовищ ужаснее, тех, кто крадет детей, считал Ром, хотя у него самого потомства не было. – Ваших сыновей? Но как кто-либо мог осмелиться забрать детей Ронина Draig'cyfaill’а… – Ром использовал имя, которым теперь многие звали легендарного волшебника. Draig'cyfaill - Драконье Серце, – и ваших?

– Ронин в последнее время занят… – сказала она без всякой злобы, просто констатируя факт. – Много всего нужно сделать для восстановления Даларана, – она больше ничего не объясняла, даже дворфы знали об огромных разрушениях, которые перенес город. – А что касается меня… Этот эльф крови отлично знал, как обмануть меня.

– Еще один следопыт… или когда то бывший им, да? Я так и подумал.

Вериса не слышала его, глубоко задумавшись. В свете факелов, которые использовали дворфы, ее глаза были ярко голубыми.

– Ронин расставил защитные заклинания-ловушки, чтобы охранять нас от тех, кто мог жаждать мести или просто думал, что мы представляем собой угрозу для них. Но эти заклинания практически не использовались, все было спокойно, и я стала слишком самонадеянной.

– Самонадеянной?

– Да… самонадеянной. Я, следопыт, стала наслаждаться жизнью со своей семьей и радоваться своим детям. Когда ловушки протрубили тревогу, я действовала слишком медленно. Я ворвалась внутрь и заставила его бежать за мгновение до того, как он смог похитить моих детей!

– Но что… что ему надо было от малышей? – спросила Гренда.

– А что мог хотеть любой искатель магии от детей могущественного волшебника и высшего эльфа? От детей с таким огромным потенциалом, заложенным в их родословной? – риторически спросил Ром в ответ, сам ужаснувшись тому, что могло произойти, если бы магу удалось задуманное.

Вериса кивнула.

– Да, я тоже так подумала… И поэтому я знаю, что однажды он попытается вновь… И поэтому мы должны найти его, чего бы это ни стоило, – она встряхнула волосами. – Учитывая свою загруженность, Ронин напряжен не меньше, чем я. Ни один из нас не найдет себе покоя раньше, чем все это закончится. Единственное, о чем мы сожалеем, так это о том, что вынуждены были, в конце концов, разделиться, чтобы пойти по разным следам, хотя мы держим связь между собой с помощью этого.

Она извлекла из-под своего нагрудника трехгранный талисман, с синим камнем в центре. Талисман был прикреплен к цепочке, обвивающей ее шею.

– Выглядит странно знакомым…

– Ронин взял то, о чем ты вспомнил, и превратил в это.

Ром фыркнул.

– Когда вы в последний раз использовали его для связи с волшебником?

– День назад.

– Ну, он не будет работать здесь по той же причине, по которой эльф крови до сих пор не дышит нам в шею.

Вериса нахмурилась и спрятала талисман обратно под нагрудник.

– Не слишком большая проблема, и может это к лучшему. Теперь я знаю, что он здесь. Зендарин ответит за все.

Ром вновь уловил ненависть в ее голосе

– Зендарин? Похоже, ты очень хорошо его знаешь.

Улыбка ее стала столь же беспощадна, как и голос.

– Лучше, чем кого бы то ни было, за исключением моих сестер – его семья тоже звалась Ветрокрылыми, потому как наши отцы были братьями, – ее рука гладила рукоятку меча. – И хотя мы с ним одной крови… Я положу конец омерзительной тяге моего кузена к магии, даже если это будет стоить мне жизни.


* * *


– Что-то не так, мой дорогой Зендарин? – спросила темная леди с легкой насмешкой.

– Вас, возможно, заинтересует это, – он указал посохом на место недалеко от нее, где она была занята изучением еще одного яйца.

Перегруженные скардины с облегчением сбросили на пол останки двух драконоров, которые они по приказу эльфа крови притащили с того места, где их обнаружили. Проделав это, покрытые чешуей существа быстро ретировались с глаз долой.

– Я уже видела мертвых драконоров. Как ты, должно быть, помнишь, мы до сих пор не избавились от паразитов-дворфов, с которыми ты уже должен был окончательно покончить.

Он пропустил ее замечание мимо ушей и ткнул сияющим концом посоха в один из трупов.

– Этот был убит дворфом… с помощью еще нескольких дворфов, о чем свидетельствуют множественные рубцы и раны поменьше, – затем Зендарин Ветрокрылый указал на другое тело. – Это сделал кто-то, обладающий оружием силы… и этот кто-то значительно превосходит паразитов Бронзобородых по росту.

Она обернулась к нему своей обожженной стороной.

– И по какой причине это должно быть важно для меня?

– Вы сказали, что он рядом, – тот, кого вы так хотели заманить сюда! Разве это не значит, что он поблизости?

Облаченная в черное дама рассмеялась – жутковатое зрелище.

– Ты думаешь, что это все, на что он способен? Зендарин, дорогой мой, когда он заявится сюда, то сделает это в гораздо более изысканной и в то же время могущественной манере, а не вот так…

– Тогда что… – он замолк, когда она прошла мимо него, чтобы осмотреть труп. Она провела длинной, изящной рукой вдоль всего тела, задержавшись над глоткой, и улыбнулась, откровенно восхищаясь виртуозной работой.

– Рука опытного воина, – отметила леди в черном. Ее ладонь неожиданно засветилась красным, и вновь она провела ею над горлом. – Так точно определить самое уязвимое место…

– Что вы делаете?

– Нахожу осколки истины, – ответила она, вставая. Когда сияние угасло, компаньон Зендарина протянула руку к нему. – И истина эта ближе к дому, чем ты мог подумать…

Зендарин не любил загадок, за исключением тех случаев, когда он сам загадывал их.

– Если знаешь что-то – выкладывай!

Она кинула на него взгляд, который мгновенно заставил эльфа крови замолчать.

– Помни, с кем разговариваешь, и внимательно следи за своим тоном! Я допускаю своеволие в субординации с твоей стороны, но даже мое терпение не безгранично…

Зендарин благоразумно промолчал и склонил голову в знак уважения.

– Так-то лучше, – она взмахнула рукой в сторону трупов. Из ее ладони вырвался шар пламени и, подлетев к телам, разделился надвое. Два шара поменьше коснулись тел. Трупы превратились в крошечные пожарища, сгорев дотла за несколько секунд.

Леди в черном глубоко вдохнула, ноздри ее затрепетали, лицо выражало черное удовольствие.

– Какой тонкий аромат, ты не находишь?

– У вас есть ответы для меня? – напомнил ей эльф крови.

Одной рукой она развеяла прах, который вылетел из комнаты, медленно спускаясь в неиспользуемые нижние глубины Грим Батола. Напоминанием о нем остался лишь маленький предмет… наконечник стрелы.

– Подними его, – когда он подчинился, она спросила, – выглядит знакомым?

Эльф крови усмехнулся.

– Он принадлежал высшему эльфу!

– Да, но это не все. Я узнала его. Должно быть, и ты сможешь.

– И я… – он перевернул наконечник, изучая работу. Материал не был похож на камень – скорее, белый жемчуг. Он должен был пронзать цель гораздо более эффективно, чем любая из стрел смертных. – Талассийская работа. Это метка часто использовалась главами следопытов Луносвета! Эльф крови не сражался бы против стражей, значит… здесь побывал выживший следопыт…

– Я нахожу различия между прогрессирующими ступенями развития эльфов малозначительными, – укрытая вуалью дама смотрела ему прямо в глаза. – И я уверена, что ты знаешь, кто ответственен за произошедшее. Это действительно интересно.

– Это не значит ничего… прохрипел он, отшвырнув наконечник прочь, словно тот загорелся у него в руках. – И останется ничем… Я прослежу за этим…

– Уж постарайся. Ничего – абсолютно ничего – не должно помешать нам, – она не сводила взгляда с эльфа крови, продолжая смотреть прямо ему в глаза. – Ты не настолько важен для меня, как достижение моей цели.

С этими словами она отвернулась от него и возвратилась к изучению яйца. Зендарин был взбешен тем, что разговор с ним прекратили так, как будто он был не значимей, чем обычный скардин, но всю свою злость он удержал под маской безразличия. Кроме того, был еще кое-кто, на ком он мог излить свою ярость. Как всегда импульсивная – что доказывалось ее союзом с волшебником и появлением потенциально могущественных полукровок – она сама пришла к нему вместо того, чтобы ждать, пока он найдет время вернуться к ее выродкам.

«Тем лучше, кузина моя, – думал Зендарин, широкими шагами покидая логово госпожи. – Быть может, ты открыла мне новый путь к магии, которой я жажду, – путь менее опасный и более индивидуальный… и больше я никому не буду подчиняться…»

Рев эхом отразился от стен пещер. «Дитя» вновь проголодалось. Леди без предупреждения или объяснения причин перестала кормить его, неожиданно заинтересовавшись изучением различных аспектов его роста. Однако они оба сошлись на том, что с приходом следующего вечера оно будет накормлено как следует. Зендарин даже согласился пожертвовать некоторую часть энергии посоха на это кормление, чтобы увидеть, как это может ускорить различные стороны развития их творения.

«Еще немного… Я смогу потерпеть ее еще немного, – решил он. – А потом… потом я смогу разделаться с ней и с тобой, дорогая кузина, и не только пожинать плоды затраченных мною в этом унылом месте времени и сил, но и довести до конца начатое дело, касающееся твоих маленьких выродков…»

Эльф крови усмехнулся, сам уже изголодавшись по магии. Скоро, очень скоро, он получит доступ к такому изобилию энергии, что никогда больше не почувствует ломки по ней.

Скоро… он тоже наестся досыта.

Глава 9

Пока они осторожно приближались к своей цели, Ириди узнала больше о Кейлеке и Анвине. Молодому синему дракону – который, как и Крас, принял форму эльфа, чтобы поменьше выделяться - прямо-таки не терпелось рассказать ей всю эту историю. Ириди поняла, что делает он это в ответ на ее просьбу, но, по возможности, он также хотел уязвить сим рассказом более старшего дракона.

- Она была самой невинной душой - да, именно душой - которую можно только повстречать, - говорил Кейлек с задумчивым выражением лица. - В ней не было лжи. Не было коварства. Она была тем, кем была… даже если по-настоящему она таковой и не являлась. - Он косо посмотрел на Краса, идущего в несколько шагах перед ними. Старший дракон вел себя тихо с тех пор, как они пошли вместе. То ли он сконцентрировался на ограждающей их магии, то ли просто не мог найти слова, чтобы успокоить своего сотоварища - дренейка не могла сказать наверняка.

Кейлек рассказал, как он впервые повстречался с Анвиной. Тогда его чуть не схватили охотники за драконами, ведомые мстительным дворфом Харкином Темнокамнем, нанятые неким Дар'Кханом. Дар'Кхан, оказалось, был причастен к уничтожению первого Солнечного Колодца, хотя он и желал обладать силой того источника магии. Но тогда темный маг еще не знал, что поспешное осквернение и иссушение Колодца его повелителем - Артасом - не коснулось всей энергии источника магии. Более того, большая часть его силы ускользнула и, через некоторое время, собралось воедино где-то далеко.

Но Дар'Кхан все-таки заметил эту силу. И повел туда отряд Плети.

Поначалу никто не понял, что на самом деле Анвина была ключом к силе источника. Крошечное существо - странная смесь дракона и летающего змея - было найдено неподалеку. Анвина и это существо быстро привязались друг к другу, она даже нарекла его Рааком, лишь услышав его писк.

Крас, не оглядываясь и даже не сбавляя шаг, наконец-то подал голос: Аах, Раак. Он еще где-то летает?

- Он исчез сразу после того, как сгинула она. Полагаю, он отправился к тебе с докладом, что беспокоиться больше не о чем…

Крас на секунду оглянулся. Его выражение лица ничего не высказывало, но Ириди ощутила, что он не показывает свои настоящие чувства.

- Я хочу лишь лучшего для всего Азерота, Кейлек… и Раак не возвращался ко мне.

- Хммм! Малявка оказалась более разумной, чем я предполагал.

- Раак не долго был моим. Он пожелал остаться с Анвиной.

Младший дракон нахмурился.

- Он был не один такой.

- А что случилось после того, как Раак родился? – так некстати поинтересовалась жрица, испугавшись, что ее вопрос приведет к очередной ссоре. Вот уж где они точно не должны были ее устраивать, так это здесь, в этом месте.

Кейлек продолжил рассказ о приключении, трагедии и надежде. С другим синим драконом – самкой по имени Тири - они отправились на поиски волшебника по имени Борел. Их путь привел их к Мельнице Таррен, где они повстречались с бывшим паладином, Джерадом Булавой - также разыскивающим загадочного Борела - а также Дар'Кхана и Плеть. После схватки, в которой Тири обратила в прах Дар'Кхана, троица вместе с Джерадом отправилась к Заоблачному Пику. Там проживал кузен раскаявшегося Харкина Темнокамня, который бы смог снять магические ошейники Дар'Кхана с шей Кейлека и Анвины. Но на этом их неприятности не закончились.

Дворф Логги оказался заключенным другого безумного и бездушного тирана, хитрого Барона Валимара Мордиса - Отрекшегося. Тот догадался, кем была Анвина, и попытался использовать ее, дабы увеличить силу артефакта Шар Нер'зула, дьявольской сферы, которая могла оживлять древних исполинов в качестве нежити. С помощью этого шара Мордис даже поднял ледяного змея-дракона.

- Нам удалось ускользнуть от Мордиса и Плети, - пробормотал Кейлек. - Все благодаря одному таурену. Траг отдал свою жизнь, чтобы остановить своего бывшего мастера…

- Но потом-то все было хорошо? - спросила Ириди, заранее догадываясь, что навряд ли.

Синий дракон подтвердил ее догадки.

- Отнюдь. Логги был убит, а Анвину похитил… Дар'Кхан…

Предположительно мертвый, высший эльф потащил Анвину туда, где когда-то был расположен Солнечный Колодец. Все последовали туда же, и хотя им приходилось пробиваться с огнем и мечем, чтобы спасти своего друга, именно Анвина была той, кто спасла всех. Там же они повстречали таинственного Борела, махинации которого Кейлек и считал причиной всех бед.

Дренейка без труда поняла, кем на самом деле был этот Борел.

- Волшебник… это же был ты, не так ли, Крас?

- Конечно, кто же еще… у него тысяча имен, тысяча масок! Он вмешивался во всё по крайней мере со времен падения ночных эльфов более десяти тысяч лет тому назад! Он только вмешивается не делая ничего и обрекает на провал любого, кто оказывается рядом с ним!

Крас вновь повернулся к ним. Хотя его лицо оставалось бесчувственным, его глаза горели. Ириди инстинктивно сделала пару шагов назад, и даже Кейлек ошеломленно замолчал.

- Я помню имя каждого храброго человека, эльфа, дворфа, таурена, орка, дракона и представителя любой другой расы, которые помогали мне в течении этих тысячелетий! Я помню их лица и поступки, хотя практически все они уже погибли! Каждый раз, как я засыпаю, их образы предстают передо мной во сне, и я оплакиваю их души! - Воздух вокруг мага-дракона начал потрескивать, невольно обнажая эмоции, сдерживаемые веками. - И если бы моя жизнь могла вернуть их назад, я бы сделал это, Калесгос! Даже не сомневайся в этом… и помни, среди нашего вида, среди тех, кто ушел навсегда, было много и моих сынов и дочерей…

Крас опустил плечи. Двое мужчин просто смотрели друг на друга, и жрица почувствовала, что между ними словно идет неслышимая никем беседа. Затем старший дракон отвернулся от них и продолжил свой путь. Кейлек простоял еще пару мгновений, а затем последовал вместе с Ириди за своим сородичем.

Дренейка не стала упоминать, что сея конфронтация между магами сводила на нет их попытки оставаться как можно менее заметными для противника. Если их вычислят, они окажутся в большой опасности, а выяснение отношений между драконами с их мощными энергиями многократно усиливало вероятность обнаружения. Но она не могла высказать свои мысли вслух, из-за опасений, что эта парочка вновь возобновит свою перепалку.

И все же еще оставалось так много всего, о чем Ириди хотелось бы узнать о Кейлеке и его глубокой преданности Анвине, особенно что произошло между ними до ее «жертвоприношения». Однако она не смела выспрашивать столь личное, к тому же ей также нужно было сосредоточиться на их путешествии.

Но Кейлек, очевидно, не мог держать воспоминания в себе, даже если он не собирался оскорблять в них красного дракона.

- Я вернулся к своей семье после… после Анвины, - продолжил он рассказ Ириди. - Но я не мог оставаться в пещерах. Все там было столь ограничено. Я… я стал более раздражительным и постоянно лез в драку, а синие драконы ведь используют не только зубы и когти, мы используем магию. Наконец, это заметил мой повелитель Малигос, и он сказал, что я не могу более оставаться среди них. И судьба подкинула мне эту миссию… судьба или проклятие.

Он уставился на спину Краса.

- Я осведомлен, что случилось с твоими драконами, оставленными охранять Грим Батол, Кориалстраз. Какая бы пропасть между нами не была, я молю, чтобы те, кто дорог тебе, не были среди пострадавших.

- Я ценю твое беспокойство… но… пострадавшие есть…

Кейлек хотел что-то добавить, но внезапно Ириди напряглась. Она почуяла резонанс силы, известный только ей одной.

Кто-то использовал другой посох наару… жрица сразу же поняла для чего.

Она попыталась отозвать свой посох, но было слишком поздно. Больший кристалл ярко вспыхнул против ее воли.

- Что ты вытворяешь… - начал было Кейлек.

Посох забился в ее руках. Она почувствовала, что его плотность уменьшилась, как будто он распадается. Жрица могла только сдерживать свой подарок - физически и ментально - но и только. Ириди даже не смела нарушить свою концентрацию, чтобы предупредить остальных.

Однако Крас сразу понял, что у них неприятности.

- Кейлек! Он пытается захватить ее посох! Мы должны ему помешать!

Молодой воин схватил посох одной рукой. Вокруг него засияла синяя аура. Кейлек сжал зубы, принуждая ту ауру перейти в дар наару.

Но кристалл внезапно вспыхнул - ярче, чем когда-либо. Аура камня охватила синего дракона, которому пришлось с криком отступить.

В то же самое время посох почти вырвался на свободу. Ириди сосредоточилась, ей понадобились все ее физические и ментальные тренировки, чтобы удержать его.

Крас положил свою руку на ее. Высокий, облаченный в ткань маг закрыл глаза. Аура охватила его, как тогда Кейлека… но дракон лишь фыркнул. Дренейка, осознающая, с какой силой они имеют дело, поразилась оставшейся выносливости Краса, учитывая то, с чем им пришлось столкнуться немногим ранее.

Темно-красный жар начал брать верх над аурой кристалла. Красу удалось не только сдержать посох, его усилия на секунду дали Ириди шанс, в котором она так нуждалась. Теперь, сконцентрировав всю свою силу, дренейка присоединилась к магу-дракону, чтобы не дать коварной попытке эльфа крови увенчаться успехом и удвоить добытую нечестным путем силу.

А затем… атака прекратилась. Тяжело дыша, жрица и Крас позволили себе расслабиться.

- С… спасибо, - выдавила Ириди.

Крас просмотрел на ее.

- Ты в порядке? Контролируешь свой посох?

- На оба вопроса один ответ - да. - Тем не менее, на всякий случай, она отозвала свое оружие, отправив его в то место, что знали только наару, и откуда только она могла его вызвать .

По крайне мере на это надеялась жрица. Ириди не ожидала, что эльфу крови удастся провернуть что-то подобное, а ведь он почти преуспел в своей попытке. От других она узнала, что эльф не обязательно должен быть заклинателем, но он, очевидно, обладал превосходными навыками… или слишком большими запасами накопленной магии. Что бы ни было причиной, дренейка поняла, что относилась ко всему слишком небрежно. Если бы она была одна, то Ириди лишилась бы творения наару.

И, весьма вероятно, была бы уже мертва.

Ее взор перекинулся на Кейлека, который только начал подниматься. Он посмотрел на нее и Краса, затем рыкнул на последнего: Просто находиться рядом с тобой никогда не бывает просто, не так ли?

- Говорят, чему быть, того не миновать. Больше всего на свете я желаю, чтобы хоть раз все было наоборот.

Жрица подошла к младшему дракону.

- Позволь мне осмотреть твою руку.

- Да все в порядке, - ответил он, показав ей ладонь, обожженную, но уже залечивающуюся. - Видишь? Бояться нечего.

Но Ириди это не убедило. Она взяла его руку и слегка коснулась ее своими пальцами.

Кейлек вздрогнул: Что ты только что сделала?

- Я только определила, куда вошла энергия из посоха. Мне потребуется пара секунд, чтобы разобраться в этом.

- Но я сам могу излечиться.

- Ты излечишь себя физически, и при этом позволишь части этой энергии находиться внутри себя. Ты же не хочешь позволить этой силе распространиться по твоему телу?

Свободной рукой жрица снова призвала посох.

Кейлек начал было отступать.

- Ты собираешься использовать его?

- Первопричина также может являться и лечением, по крайне мере так говорят. Все будет в порядке. - Она не стала упоминать, что положительный исход возможен, только если эльф крови не захочет снова повторить свою попытку. - Пожалуйста, потерпи еще немного.

Кейлек скривился, но позволил ей дотронуться его ладони вершиной посоха. К его чести, он не подал ни вида протеста, когда она уколола рассматриваемую область кристаллической вершиной.

Кристалл на мгновение вспыхнул.

Маленький усик энергии, родственной ауре кристалла, поднялся из раны в ладони.

- Именем повелителя магии! - Кейлек открыл рот от удивления. - Я даже не почувствовал это внутри…

- Да… - единственное, что ответила ему дренейка. Когда усик исчез в кристалле, она отвела его от ладони. - Теперь ты можешь излечить себя, коли таково твое желание.

Он так и поступил. В то же время Ириди отозвала свой посох. Только когда он исчез, она почувствовала себя спокойней.

- Что теперь? - спросил Кейлек.

Как будто в ответ невдалеке кто-то завыл. Ответный рев прозвучал, как показалось дренейке, со всех сторон.


* * *


Зераку волновался. У него был план, но не было подходящей возможности осуществить его. Колдунья и тот эльф, что потворствовал ей, пропустили кормление своего творения. Зераку почти сходил с ума в ожидании этого.

Потом он внезапно понял, что был не один. Кто-то мог скрыться от взора скардинов – как он понял, так назывались эти мелкие чешуйчатые паразиты - но не от его сверх-чувств. Но осознание этого не давало ему ничего, так как он находился под стражей.

Тень промелькнула перед его глазами. Тень, которая перешла из физического состояния в астральное. Это длилось недолго, но он узнал своего гостя.

Это тот эльф. Эльф крови.

Существо по имени Зендарин.

- Ты можешь видеть меня, в каком-то роде - тень вроде была восхищена. - Как удивительно! Этот посох настоль могуществен, и все же ты можешь видеть меня… но перейдем к делу.

Дракон пустоты попытался избавиться от голоса в своей голове, поскольку тот разрывал его сознание, как если бы метко брошенный острый кол глубоко разорвал бы плоть эльфа крови.

- Спокойнее, спокойнее, мой маленький друг, - дразнил его Зендарин. - Это не займет много времени, и останется только между нами, ты же не против?

Это заинтересовало Зераку. Он ощутил амбиции своего собеседника, мог даже оценить их глубину.

- Давай-ка поглядим, что мы можем выкачать из тебя…

Во тьме Зераку мельком увидел странный посох, который, как он знал, не был создан эльфами крови. Даже свечение, исходящее от того посоха, было невидимо для скардинов. Эльф крови определенно хотел сделать что-то, чему леди была бы не рада.

- Совсем скоро, - продолжал его мучитель, говоря уже скорее сам с собой. - Я почти добрался до него, но вмешались другие. Мне нужно больше… и я думаю, что ты можешь дать это мне…

Как и ожидал дракон пустоты, Зендарин тоже хотел урвать кусок от него. Посох был силен, но, очевидно, его было недостаточно для некой неясной цели эльфа крови.

Зераку скрывал свое ликование. Возможно, ему удастся сделать с эльфом то, что он задумал сделать с их созданием.

Тень придвинулась ближе к нему. Кристалл был направлен в сторону Зераку.

Внезапно Зендарин резко развернулся. Со словами проклятья, которые встряхнули разум дракона пустоты будто гром, эльф крови убежал.

Мгновение спустя, единственное существо, которого дракон действительно боялся, явилось в пещеру. Скардины быстро пали ниц перед ней.

- Итак, мое драгоценное дитя, - проворковала темная леди, - и как твои дела?

В действительности, она не ждала ответа, поскольку пасть Зераку была запечатана. В отличие от эльфа крови, она даже не пыталась добраться до его мыслей, но даже так он не был уверен, насколько неведомы они были для нее.

- Ты восстановил свою силу? Я хочу, чтобы ты был здоровым и сильным! Ты же хочешь быть здоровым и сильным, не так ли?

От ее тона Зераку пробрал озноб, и его уверенность в успехе своего плана улетучилась. Дракон пустоты был почти уверен, что эта женщина знала все о нем и играла с ним.

- Зендарин!

Дракон пустоты не ожидал, что эльф крови ответит - он не ожидал, что эльф крови вообще останется поблизости - но Зендарин удивил его, войдя в палату. У него было беспричастное выражение лица… настолько, насколько это могла изобразить его раса.

- Я как раз искал Вас, - отметил эльф крови.

- Искал меня - или высматривал?

Она посмотрела своей уничтоженной половиной лица на Зендарина, к некоторому облегчению дракона пустоты. Дрожь слегка ослабла. Слегка.

- Мы находимся на весьма ответственном этапе, Зендарин. Ты ведь знаешь об этом?

Эльф изобразил оскорбленность.

- Конечно, знаю, или…

Эльф крови завопил, будто его тело внезапно стали жечь изнутри. Его кровь казалась ему подобной раскаленной лаве, и Зендарин думал, что она в любой момент расплавит его плоть.

Он упал на колени. В его руке появился посох, но если он и намеревался использовать его каким-то образом, то у него не было ни шанса. Посох просто выскользнул из его пальцев и исчез.

- Хочется вылезть из кожи вон и истечь кровью до последней ее капли, лишь бы избежать этой мучительной пытки, не так ли? Но тебе никогда не избежать этого… Я никогда не смогу избежать этого…

Эльф крови корчился на спине, цепляясь за свою грудь. Она посмотрела на него еще одну минуту, а затем просто сделала жест рукой.

Боль резко прекратилась. Зендарин, весь в поту, прекратил стонать и через некоторое время смог восстановить дыхание. Он смотрел на леди в черном, и на его лице не было и тени притворства.

- Только что тебе было дано предупреждение. Оно последнее. Я предложила тебе многое, но важнее всего то, что ты получил возможность завладеть таким источником энергии, о котором твоя жалкая раса может только мечтать.

Эльф крови мудро решил промолчать.

- Я знаю, что значит для тебя та присвоенная игрушка, - добавила она, вероятно говоря о посохе. - И я чувствую, как и ты, что у наших гостей, направляющихся к нам, есть ее близнец. Мило, но ты, без сомнения, поверил, что смеешь добавить и его в свою коллекцию… Я ведь права?»

Зендарин осторожно закивал.

- Хорошо, если та игрушка станет доступна в процессе, она будет твоей… но я не потерплю вмешательства в мои планы.

- Я… я больше никогда…

- Выбирай слова осторожно, Зендарин Ветрокрылый. Ты уже сильно разочаровал меня. Я ненавижу, когда меня разочаровывают. Мои сын и дочь были для меня достаточным разочарованием…

- Вы не будете разочарованы. Все будет так, как Вы пожелаете, моя миледи…

Она улыбнулась; ее вид заставил трепетать и дракона пустоты, и эльфа крови.

- Это все, что я прошу… все…

Теперь она занялась Зераку, который был готов отдать все, лишь бы скрыться от ее взора. Однако ее слова все еще были адресованы эльфу крови, который даже не смел шевельнуться.

- Все-таки твоя инфантильная попытка получить ту другую игрушку дала мне информацию о нем, в которой я так нуждалась. Пришло время обратить на него внимание. Тебе должно быть интересно узнать, что Раск уже отправился на охоту - с отрядом скардинов, конечно. Я также подключила к делу твое маленькое домашнее животное.

Глаза Зандарина сузились.

- Конечно… Как я и обещал, он в вашем распоряжении, как только потребуется.

- Рада, что ты одобряешь мой план, - ответила она ему с неприкрытой насмешкой. - А то я подумала, не удивишься ли ты, что он повинуется мне без твоего разрешения…

- Конечно нет…

Колдунья в вуали захлопала в ладоши от удовлетворения.

- Тогда пойдем, подготовимся к встрече, - Она страшно улыбнулась и посмотрела на Зераку. – А после, нам надо будет хорошо перекусить. Мой бедный дорогуша голоден. Очень голоден…

Она отбыла, утащив эльфа крови с собой. Ее последние слова дракону пустоты могли бы показаться странными Зендарину. Леди в черном, как бы дала понять дракону, что знала о намерениях своего пленника, и предупредила его, что бы он не затевал, у него ничего не выйдет.

И если это было так, то у Зераку не было вообще никакой надежды…

Глава 10

Завывания не были похожи на вой пса, хотя было в них какое-то звериное желание загнать добычу. Тем, кто прислушивался к ним внимательно, казалось, что они больше похожи на голоса людей… или дворфов.

Скардины быстро перемещались по ландшафту Грим Батола – скорее животные, чем разумные существа. Они скачками передвигались по изрытой земле, преодолевая расстояния гораздо быстрее, чем можно было предположить, глядя на их приземистые очертания. Другие ползли вверху и по скалам, удерживаясь даже вверх ногами – они искали добычу.

С рвением они обнюхивали землю, воздух, пытаясь учуять поблизости живых существ. Они, как и их хозяйка, и руководитель облавой, знали, где в последний раз появлялась добыча, но всегда оставалась вероятность, что другие незваные гости могут быть рядом, например, Бронзобородые. У скардинов были собственные мотивы загнать, если получится, их дальних родичей.

В конце концов, Бронзобородые были отличной едой.

На двух ногах или четырех, по земле или карабкаясь по поверхности скал, дикая свора быстро покрывала расстояния. Невдалеке от них, не отставая, следовал небольшой патруль драконоров. Они не надзирали за охотой, а скорее были дрессировщиками. Звание надзирателя принадлежало самому главному из покрытых чешуей служителей темной леди – дракониду Раску.

Раск был настолько крупнее всех своих ужасных сородичей, насколько он был злее и порочнее их. Кроме того, у него был острый ум – для драконида, – и в некоторых областях он соображал даже лучше, чем эльф крови или дворф. Он знал кое-что о своей госпоже, чего не знал даже Зендарин, и из-за этого он подчинялся ее приказам с чем-то напоминающим… поклонение.

Такой же кровожадный, как и скардины, он вел драконоров под своим командованием в поисках добычи. Его госпожа сказала ему, чего ожидать и, несмотря на сложность задания, Раск с возрастающим нетерпением ожидал встречи с незваными гостями.

– Живей… – проскрежетал он ближайшему скардину, подтвердив свое нетерпение ударом хлыста. – Найти их…

Скардин побежал шустрее. Они были где-то близко. Очень близко.

Раск повернулся к ближайшему драконору:

– Сигнал…

Страж зло ухмыльнулся Раску, затем поднял факел, который нес, и взмахнул им три раза замыкающему отряд.

Мерцающий силуэт едва прорисовался, чтобы тут же исчезнуть.

Раск кивнул.

– Хорошо… – на ближайшего скардина обрушился удар хлыста. – Мы найдем их…


* * *


– Больше нет причин скрываться, – сурово заявил Крас. – То, что мы ищем, теперь само активно ищет нас…

– Тебе обязательно всегда говорить очевидные вещи? – ответил Кейлек с затаенной враждой.

Крас проигнорировал его, вместо ответа распахнув руки. Фигура в капюшоне начала изменяться…

Но с неожиданным стоном он сложился пополам, все еще очень похожий на некую разновидность эльфа, но никак не в форме своей истинной сущности.

Ириди бросилась к нему на помощь, а Кейлек начал превращаться. В отличие от Краса, никаких проблем с превращением из человека в дракона у него не возникло.

– Позаботься о старике! – приказал он и взмыл в воздух.

Дренейка понимала, что отпускать Кейлека – или теперь уже Калесгоса – было ошибкой, но Красу опять требовалась ее помощь. Она склонилась над обессилено обмякшим телом, пытаясь понять, чем она может помочь.

– Все… Все это было спланировано, – с трудом выдохнул он. – Эта слабость! Это началось… еще до того, как я прибыл сюда…

– О чем ты? – спросила жрица, проводя ладонями в нескольких сантиметрах над его телом, надеясь ощутить источник его боли.

К ее удивлению, он издал сухой смешок.

– Кого… кого же еще могли они ожидать. Кто прибудет в поисках правды? Синие драконы… да… потому что они – стражи магии! Но… но гораздо скорее они ожидали увидеть здесь меня!

Ириди не могла уловить ни источника его боли, ни смысла его слов. Ей показалось, что она ощутила что-то у центра тела, но это было слишком смутное чувство, как будто это нечто было или очень маленьким, или очень хорошо замаскированным.

– Забудь обо мне! Не позволяй… не позволяй Кейлеку уйти к ним! Я все еще могу обратить их планы против них самих! Мне только нужно немного времени!

Она взглянула вверх. Было уже слишком поздно звать синего дракона назад. Ириди сказала об этом Красу.

– Молодой дурень… – дракон-маг еще раз тяжело вздохнул, а затем, как будто что-то вспомнил. – Меня застали врасплох. Если бы он немножко подождал…

Говоря, Крас поднял руку в перчатке. В ней Ириди увидела крошечный золотой осколок. Он был одновременно прекрасен и как-то неприятен ей.

– Из всех мест, – продолжил Крас, – Грим Батол – единственное, где я бы посмел использовать это, определенно, он все еще связан со злом, свившим гнездо внутри этой ужасной горы, – он выпрямился. – Я сожалею только о том, что Кейлек может опять безвинно пострадать.

Все его тело вздрогнуло. Его глаза закатились, и Ириди сначала показалось, что у него начались конвульсии, но затем дренейка поняла, что он произносит заклинание огромной и очень опасной силы.

– Кроме орков, здесь когда-то жили драконы, – нараспев произнес высокий маг, – и был среди них темнейший из темных. Я вызываю темную память о нем, чтобы усилить мое заклинание…

Но что бы Крас ни собирался сделать, оно не имело никаких шансов осуществиться. Вместо того золотой осколок неожиданно стал угольно-черным.

Крас зашипел от боли и, несмотря на все свои старания, в конце концов, был вынужден бросить осколок на землю. Как только он коснулся земли, осколок вновь стал золотым и засветился.

Жрица незамедлительно кинулась поднять его, но ее спутник выкрикнул:

– Нет!

Ее пальцы даже не притронулись к осколку, но неожиданно дренейка ощутила неприятнейшее изменение в окружающем пространстве. Она видела тени драконов – сотен драконов – окружающих их, как привидения. Нет… не привидения… воспоминания…

Затем видение пропало, и она вернулась к Красу… вот только были они уже не одни.

Скрюченные, звероподобные существа появились отовсюду; они напоминали бы дворфов, если бы не чешуя рептилии, покрывающая их тело, и не привычка передвигаться на всех четырех конечностях. Приблизившись, они распрямились и стянули со спин неприятно выглядевшие пики и кнуты.

Красс взмахнул рукой в направлении ближайшего существа.

На лбу уродца мгновенно вспыхнула и погасла защитная руна.

– Этот символ не должны знать! – выпалил дракон-маг. – Никто, кроме…

Он замолк, когда запястье руки, которой он направлял заклинание, обхватил хлыст. Кошмарный дворф, в чьих руках был хлыст, резко рванул его на себя и удивленно рыкнул, когда Крас спокойно остался стоять на том же самом месте

– Я не настолько простая добыча, как ты думаешь, – даже сейчас, – прошипел он атаковавшему. С необычайной силой он одной рукой увлек своего неожиданного противника вперед, и тот столкнулся с еще одним, бросившимся на Краса существом.

Тем временем, Ириди отбросила еще одно создание, собиравшееся подобраться к ней сбоку. Когда тварь повалилась назад, она ударила второго ребром ладони по основанию шеи.

Копье промелькнуло рядом с ее головой, промахнувшись лишь на несколько сантиметров. Когда его обладатель отступил назад для второй попытки, она последовала примеру Краса и схватила длинное древко. Обратив собственный вес существа против него самого, жрица подбросила его и перекинула за спину.

Но извилистая петля кнута вырвала копье из рук Ириди прежде, чем она смогла воспользоваться им. Не растерявшись, она призвала свой посох, молясь лишь о том, чтобы тот, другой обладатель посоха, не выбрал текущий момент для новой попытки призвать его.

Рядом с ней Крас сражался со знанием рукопашного боя, присущим членам ее ордена, но сам факт того, что он должен был это делать, имел для жрицы огромное значение. Он был драконом, обладающим потрясающим могуществом, но в данный момент не мог ни стать самим собой, ни использовать магию, данную ему от рождения.

Это заставило ее задуматься, что же она сама сможет сделать. Если эти создания были невосприимчивы к заклинаниям благодаря руне, то ее посох будет полезен ровно настолько, насколько она умеет обращаться с ним как с оружием ближнего боя.

И все же Ириди указала посохом на нового врага, приближающегося к ней. Сконцентрировалась…

Покрытый чешуей дворф замер на середине прыжка, его приводящая в ужас пасть осталась распахнутой, готовая вгрызться в ее плоть.

Пораженная собственным успехом, дренейка не заметила появления еще более ужасающего противника. Он был похож одновременно и на представителя ее расы, или даже человека или эльфа, но выглядел так, будто один из его родителей был из рода Краса или Кейлека, только черным, словно полночь.

– Он! – прошипело существо. – Госпоже нужен только он! Остальных убить!

Ириди направила посох на драконида. Жуткий вопль сотряс небеса над ними. Она взглянула вверх и увидела Кейлека, странная серая аура окружила его и тащила к земле.

Крас оттянул ее назад.

– Иди, дреней! Я задержу их… – он напрягся. Казалось, что кровь отхлынула от его и так бледного лица. Он с трудом держался на ногах.

– Ни у какого охотника на магов нет такой силы! – прохрипел он. – Нет…

Та же самая серая аура окружила его. Он застонал. Но, покачнувшись, дракон-маг протянул руку к жрице.

– Я сказал, прочь!

Мир вокруг Ириди исчез.


* * *


Высшему эльфу было тяжело находиться в туннелях, и не из-за какой-то там клаустрофобии. Скорее, Вериса досадовала на то, что ее передвижение занимает больше времени, чем если бы она была на поверхности. Но желание отнять жизнь у своего вероломного кузена подстегивало ее.

– Хоть когда-то он должен высунуться наружу! – утверждала она уже не в первый раз. – Мне нужна только одна точно нацеленная стрела, чтобы закончить то, что должно быть закончено!

– Да он прихлопнет тебя раньше, чем ты эту стрелу выпустишь! – возразил Ром. – Он не похож на тех эльфов крови, что я видел! Он жаден до магии, да, но и сам обладает достаточным ее количеством, чтобы побороть тебя или кого-либо еще! У него есть тот посох, о котором я тебе говорил, да и этот его любимчик – убийца магов!

– Я не волшебник, как мой муж; вряд ли он помешает мне!

– Ты просто не видела того магоубивца! Что-то с ним сделали, и бьюсь об заклад – это не что иное, как дело рук темной леди!

Ее глаза сощурились.

– Ты о ней уже упоминал. Кто она? Еще один эльф крови? Человек?

Бывалый воин извлек свою курительную трубку, скорее для того, чтобы успокоить нервы, нежели покурить грязного вида табак, лежащий у него на ладони.

– Я немного о ней знаю, но сталкивался с ней пару раз. Она очень бледна и то, что осталось от ее лица, может принадлежать человеку, может эльфу, может полукровке.

– Смешение среди представителей этих рас редкость, как я могу судить по своим сыновьям. Что ты имел в виду… «то, что осталось от ее лица»?

Ром припомнил последний раз, когда он видел леди в черном. Это было большой удачей, что он находился на почтительном расстоянии от нее.

– Она носит вуаль, но она не способна скрыть то, что одна сторона ее лица – бородой деда клянусь, вся половина ее чертова тела – была когда-то ужасно обожжена!

– Она Отрекшаяся! – вставил один из дворфов.

– Она не Отрекшаяся, – возразил их предводитель. – В ней есть жизнь, даже если только в форме безумия и зла!

Любимая Ронина обдумала услышанное.

– У нее есть имя?

– Никто из нас не слышал его. Они все почитают ее как королеву – и довольно отвратительную в таком случае. Скардины боятся ее…

– Скардины?

– Похоже, когда-то они были дворфами клана Темного Железа. Скорее звери, чем разумные существа. Они покрылись чешуей, как драконоры, и частенько передвигаются на всех четырех конечностях.

– Их укус ядовит, – добавила Гренда.

– Не ядовит, но заставит тебя помучаться, потому что едят они всякую мерзость. Сырую, тухлую – этим скардинам все равно.

Вериса кивнула. По выражению ее лица Ром понял, что она сравнивает изменения скардинов с некоторыми изменениями, затронувшими ее собственную расу. Наконец она сказала:

– Как ты думаешь, кто эта чародейка? Что ей нужно в Грим Батоле?

– Ну, самое лучшее, что я могу предположить, так это то, что она из Даларана, и то только потому, что знаю, что она владеет магией. А насчет того, что она там задумала, если это касается проклятой горы, как о том свидетельствует рев, то ничего хорошего ждать не приходится.

Он уже рассказал ей о воплях, даже о тех, которые спасли их от ловушки эльфа крови. Вериса проявляла заинтересованность только тогда, когда дело касалось Зендарина.

– Я просто не могу позволить ему жить! – снова выпалила она. – Ни за что!

Ром вздохнул, видя ее одержимость, хотя и в нем самом бурлили подобные эмоции.

Один из караульных протиснулся между воинами.

– Раск вышел наружу и охотится на что-то! – возбужденно прокричал он.

– Что ты слышал? – потребовал ответа Ром.

– Он кричал на группу скардинов, они прочесывают местность, как стая волков! С ними, по меньшей мере, двое или трое драконоров!

Командир дворфов поскреб свой заросший бородой подбородок.

– Раск не появляется снаружи, если госпожа не задумала что-то особенное. Он ее любимая ящерица, единственный, кто не обязан слушаться вашего кузина, если ему того не хочется…

– Он знает, где находится Зендарин?

Ром выругался.

– Миледи! Выступать против Раска сейчас будет столь же безумно, как и искать вашего кузена!

– Но тогда в чем смысл сидеть здесь, Ром? Те, кто, скорее всего, сможет пролить свет на то, что тебе нужно, чтобы завершить миссию, – самые опасные противники!

Она закусила губы и умолкла, явно смутившись своего яростного выпада и неодобрения окружающих. Тишина наполнила туннели.

Выбив свою трубку о ближайшую стену туннеля и только в тот момент поняв, что и не собирался набивать ее и тем более курить, Ром проворчал:

– Ты не сказала ничего, что я не говорил бы себе сам. Я колебался, да, из-за некоторых неудач в прошлом, но некоторое время назад, когда мы наткнулись на тебя, я собирался пробраться в Грим Батол сам, и это не ложь.

Гренда почти прыгала от ярости.

– Я знала это! Знала, что ты что-то задумал…

– Тихо! Будешь так кричать – приведешь сюда всех скардинов!

– На кого может охотиться Раск? – спросила Вериса. – Кто еще здесь есть?

– Мы не думали, что здесь есть кто-то, кроме нас, пока не встретили тебя – и ведь это ты спасла меня раньше той сверкающей стрелой, верно?

Следопыт кивнула, слушая вполуха.

– Ронин? Может, это был Ронин? Возможно, он в опасности!

Рому не нравилось, к чему она клонила.

– Волшебник? Он не может быть здесь! Кроме того, он могущественный парень!

– Возможно… а возможно, и нет, – она повернулась к выходу. – Он всегда пытался помогать мне, несмотря на то, что у него хватало забот с делами в Даларане. Он никогда не помышлял о том, чтобы взять управление на себя, но они отчаянно просили его. Усталость – его злейший враг… и ты сам сказал, что этот убийца магов также не похож на тех, с кем он сражался в прошлом.

Дворф неохотно согласился.

– Да, он силен…

– Я должна идти, – она растолкала дворфов, которые, стояли неподвижно, неуверенные в том, чего желает их командир.

Ром выругался. Пряча неиспользованную трубку, он проверил свой топор.

– Хватит тут стоять, – зарычал Ром на воинов рядом с Верисой. – Думаете, она пойдет наружу одна?

Дворфы издали энергичный вопль и последовали за Верисой. Ром скривился, чувствуя себя слишком уставшим для того, чтобы сражаться… и слишком уставшим без сражений. Он не вполне понимал свои чувства и перестал пытаться разобраться в них. Было важно лишь то, что они собираются на новую вылазку, и его задачей было проследить, чтобы никто из его отряда не погиб.

Включая теперь и Верису.

Часовой, который сообщил им об охоте Раска, уже почти откатил камень в сторону. Он взбирался наверх, Вериса не отставала от него ни на шаг.

Сверху донеслись ругательства. Остальные бойцы замешкались, все взгляды были устремлены на вход.

Ром протиснулся вперед.

– Что там? Драконор? Эльф крови?

Они расступились. Несмотря на отсутствие одной руки, Ром легко выкарабкался наружу.

Он вздохнул. Определенно, все это становится слишком сложным для старого дворфа…

Всего в нескольких метрах от туннеля, скрючившись, лежало тело. И это не был ни драконор, ни драконид, ни даже эльф крови. На самом деле, Ром вообще не был уверен, что именно лежит перед ним, плотно завернутое в широкий плащ.

Вериса встала на колени у лежащей ничком фигуры. Очень осторожно – в конце концов, это могло оказаться еще одной ловушкой – следопыт перевернула тело.

Это была женщина… которую никто из них не ожидал увидеть в подобном месте. Даже высший эльф, несмотря на то, что она была гораздо лучше знакома с другими расами, чем Бронзобородые, была явно потрясена тем, что они нашли.

Но, по крайней мере, она смогла определить расу незнакомки, название которой выскочило у Рома из головы.

– Дреней?..


* * *


Крас не чувствовал присутствия Кейлека, скорее всего, вспыльчивость молодого дракона сыграла против него. Крас не мог винить своего напарника, поскольку и сам был немногим лучше.

Убийца магов материализовался, использовав столь знакомое дракону-магу заклинание вспышки. Но чего не ожидал маг, так это стойкости заклинания – его магия должна была сокрушить чары элементаля – и то, с какой силой эта магия была брошена обратно в него – силой, которой не располагал ни один убийца магов.

Теперь он понял, с чем столкнулся ранее, когда посылал свой разум в Грим Батол. К этому времени у Краса появились некоторые подозрения, но он не мог полностью принять всю правду.

А теперь, правда сама приближалась к нему.

Убийца магов был полупрозрачной, фиолетово-синей тенью, на месте его плеч выступали нечеткие силуэты шипов или еще чего-то острого, а почти птичья голова внушала страх. Два горящих белых шара были единственными четкими предметами его образа. Иногда казалось, что у него есть руки, а иногда их не было видно.

Но какова бы ни была его истинная форма, описание такого убийцы магов, Крас никогда не встречал ранее в летописях Азерота. В том, чем он являлся, явно была замешана могущественная магия, очень могущественная.

Такая могущественная, как, например, магия черного дракона?

Неужели это… Неужели это дело рук Смертокрыла? – подумал Крас. К тому же, в этой адской атаке участвовали и драконоры, и дракониды черной стаи.

Он отступил назад, желая выиграть немного времени, чтобы подумать, как справиться с этим невиданным исчадием. Парочка покрытых чешуей дворфов незамедлительно атаковала, и хотя он не мог сражаться с ними напрямую, по крайней мере теперь дракон-маг знал, как справиться с этими вредителями.

Он открыл рот, его губы и челюсти расходились все шире, чем мог позволить себе любой человек. Из его глотки вырвался взрыв огня и ударил в землю перед дворфами.

Земля взорвалась, огонь, камни и почва взметнулись вверх и затем обрушились на существ.

Плеть сильно ударила его руку. Крас поморщился от боли, но та была несильной. Он обернулся, чтобы встать лицом к лицу с драконидом.

– Значит, твой хозяин жив, не так ли? – потребовал Крас ответа.

Драконид лишь рассмеялся. Он смотрел не на Краса, а ему за спину.

Дракон-маг отреагировал инстинктивно, но его рефлексы были слишком медленными. Он держал убийцу магов в поле зрения… но только то, что он принимал за его истинную форму, было лишь изображением, следом на том месте, откуда исчезло чудовище.

А теперь он стоял прямо позади него.

И вновь в голове Краса пронеслась мысль, что это не обычное для убийцы магов поведение. Кто-то зашел очень далеко, чтобы сделать его еще более коварным.

Он не мог превратиться, но все еще мог творить заклинания. Помня о своем успехе с дворфоподобными созданиями, Крас сосредоточился не на самом враге, а на окружающей элементаля обстановке.

Но прежде, чем его магия смогла повлиять на землю и воздух, Крас ощутил, как силы, которыми он располагал, вырываются из-под его контроля и поглощаются убийцей магов – а затем направляются обратно в него единым мощным залпом.

Сражаясь столько близко и против такой неожиданной способности монстра к поглощению заклинаний, у Краса не было шанса защитить себя от своей же собственной магии. Его ударило так сильно, что он подлетел в воздух и сильно ударился о скалы. Когда он упал, земля взорвалась – еще один аспект его атаки, с помощью которой он надеялся в лучшем случае отвлечь подобравшегося так близко элементаля.

И вновь Краса швырнуло в сторону. При обычных обстоятельствах, ничего, с чем бы он ни столкнулся, не смогло бы навредить ему… Но в том, что касалось Грим Батола, никогда не было ничего обычного.

Крас приземлился на спину, оглушенный. Он был неосторожен, слишком неосторожен. Хуже всего было то, что его привели сюда как быка на забой.

Драконид внимательно изучал его. Черное чудище протянуло когтистую руку, чтобы показать Красу что-то, что оно держало в ней.

И хотя его взгляд был затуманен, дракон-маг сразу узнал этот предмет. Это был крошечный золотой осколок… но не тот же осколок, который он сам недавно держал в руках.

Драконид скривился в ухмылке. Его длинный красный язык быстро появлялся и исчезал в пасти, когда он с удовольствием проговорил:

– Госпожа очень, очень давно ждет тебя…

Глава 11

Ириди широко распахнула глаза, рывком села и выкрикнула:

– Нет! Не отсылай меня прочь!

И только прокричав это, она поняла, что рядом нет ни Краса, ни молодого синего дракона. Вместо этого она была окружена дворфами.

Но нет… помимо них в освещенном факелами туннеле была фигура и более знакомых очертаний.

Уверенная в том, что теперь она пленница, дренейка призвала посох. Но стоило ей поднять оружие, как эльф сжала ее запястье.

Ириди вскочила на ноги… точнее, попыталась, и ударилась макушкой о низкий потолок. Оглушенная, она осела назад.

Сереброволосая эльфийка выхватила у нее посох – только затем, чтобы увидеть, как он исчез, оказавшись в ее руках.

– Что это за магия?

– Ты никогда не возьмешь ее себе на вооружение, кровавая эльфийка…

– Открой глаза пошире и не причисляй меня к этим проклятым отступникам, дренейка! – резко прервала ее женщина. – Я принадлежу к народу высших эльфов…

Ириди, наконец, заметила различия. Она и раньше встречала высших эльфов и теперь бранила себя за то, что поняла это не сразу. Уже только глаза эльфийки должны были доказать ей обратное: в них не было злого зеленого сияния.

– Высший эльф… прости мне мою неосмотрительность. Мои учителя были бы в ужасе.

– Так значит, ты жрица.

– Лучше сказать, пытаюсь, стать таковой, – ответила дренейка, все еще раскаивающаяся в своем промахе.

Высшая эльфийка не обратила внимания на это замечание.

– Я Вериса. Дворф рядом с тобой – Ром, лидер этих воинов.

– Миледи, – пробурчал самый старый, сидящий на корточках дворф.

Ириди рассматривала его дольше, чем было необходимо, потому, что она стала замечать, что Ром вовсе не был столь старым, как казалось. Затем, поняв, как невежливо ведет себя по отношению к нему, дренейка отвела взгляд.

– А как зовут тебя? – напомнила эльфийка.

– Ириди.

– Почему ты оказалась в окрестностях Грим Батола, Ириди?

– Я пришла сюда в поисках… – жрица остановилась, вспомнив последнее, что случилось перед ее обмороком. – Крас! Нет! Им нужна моя помощь! Где…

Высшая эльфийка схватила ее за плечи раньше, чем она смогла продолжить.

– Что? Что ты сказала? Какое имя ты назвала только что?

– Крас! На нас напали… напали покрытые чешуей, похожие на дворфов звери…

– Скардины! – прорычал Ром. – Которых мы слышали! Они преследовали тебя и твоего друга, да?

– Неважно! – прервала его Вериса. – Ты сказала – Крас! Высокий, бледный, с эльфийскими чертами лица, а глаза его говорят о возрасте гораздо более древнем, чем может показаться при первом взгляде на его внешний облик?

Ириди молча кивнула. Ром нахмурился еще больше.

– Это имя. Я забыл его. Не может быть…

Следопыт наклонилась ближе к дренейке.

– И по выражению твоих глаз я понимаю, что ты также знаешь, кто он на самом деле…

– Да, – жрица не сказала больше ни слова, ее взгляд исподтишка метался от Верисы к дворфам и обратно.

Высшая эльфийка поняла ее мысли. Она понизила голос и спросила:

– Ром, я сказала и так уже слишком много. Можем мы втроем поговорить наедине?

– Ну и что вы тут столпились? – накинулся Ром на остальных. – Гренда, это и тебя касается. У вас что, дел нет? А?

Вериса дождалась того момента, когда последний из бойцов ушел, и тихо обратилась к Ириди:

– Лучше говори потише, даже теперь. Звук отлично распространяется по этим туннелям, а дворфы очень любят совать нос куда не следует.

Последние слова были сказаны с долей шутки. Ром хихикнул в ответ на ее замечание, но спорить не стал.

– Так значит, это правда, миледи? – наконец спросил он. – Это тот самый Крас, что взбаламутил мою старую память? Да это же просто фантастика!

– «Фантастичный» - самое подходящее для него слово, Ром. Я не помню, что именно ты знаешь о нем, но знаешь ты многое.

– Крас из Кирин Тора, – ответил он. – И, да, я также знаю, кем он еще является… Красным драконом.

– Остальные… знают?

– Нет, и так и останется. Даю слово.

Вериса нахмурилась.

– Ты говоришь и выглядишь по-другому, Ром. Я не понимаю этих изменений.

– Ну, если ты имеешь в виду мою манеру выражаться, то некоторое время назад меня попросили быть связным с твоим народом и некоторыми из людей. Попробовал выучиться их манерам. Но теперь я отхожу от этого, так что мои любимые словечки берут верх. Иногда я жалею, что не остался на том задании, хоть оно и бесило меня, – он помахал рукой у лица. – И да, если ты имеешь в виду мою внешность, то я кляну за это Грим Батол. Он отравил меня, я слишком много времени проводил, ползая вокруг этой чертовой горы. Я не обращаю на это внимания остальных, но порядочное количество тех, кто сражался, чтобы очистить ее от орков, померли раньше, чем им было положено. Все они быстро состарились. Думается мне, что я просто более толстокожий парень, но оно и меня гложет, это зло.

– Тебе не следовало возвращаться.

– Я не мог позволить кому-либо пойти вместо меня, – он взмахнул изувеченной рукой. – Если Крас…Кориалстр…Крас поблизости, тогда мы наконец-то сможем положить конец всему, что бы там ни завелось в Грим Батоле!

Ириди хранила молчание в первую очередь из-за того, что ее голова стала пульсировать от боли. Теперь же она использовала свои знания, чтобы притупить боль… и, наконец, сказала то, что должна было сказать сразу.

– Крас и Кейлек в опасности! Там были скардины и полулюди, полудраконы…

– Нда, Раск-драконид и драконоры, куда ж без них…

– И было еще что-то, что Крас назвал убийцей магов…

Вериса не выглядела обеспокоенной.

– Для него убийца магов не проблема…

Ириди припомнила беспокойство Краса.

– Было в нем что-то необычное… И Крас страдал от какого-то другого ранения или недомогания, магического по природе, кажется, – теперь она вновь приковала к себе их внимание. – Кажется, он тоже подозревал, какая сила кроется за всем этим. Похоже, он был знаком с этой силой, судя по его поведению…

– Кровью Гиммеля… – выпалил Ром. Его взгляд встретился с взглядом Верисы. – Ты ж не думаешь, что… – добавил он, моментально вернувшись к своей старой манере выражаться.

– Не может того быть! – ответила она, охваченная таким же смятением. – Хотя, если… нет!

– Что? – переспросила дренейка. – О чем или о ком вы говорите?

Дворф культей потер щеку.

– Нда, верно, ты же – ты же не отсюда… И не из Азерота. Может, ты и не слышала о черной твари.

– Черной твари? Люди-драконы были с черной чешуей…

– Ага, поскольку их создали, чтобы они служили одному хозяину, и их присутствие только подтверждает эту вероятность, что он жив и стоит за всем этим.

– Черный дракон? – жрица никогда не видела и ни разу не слышала о таковых за все время своего короткого пребывания в Азероте, но, несомненно, они могли существовать. – Он настолько смертоносен?

– Не просто смертоносен, – почти прошипела Вериса, – он и есть сама смерть…

– Да уж, – подвел черту Ром, разбирая свои самые темные воспоминания. – Дааа… может быть и так, что Смертокрыл выжил и вернулся в Грим Батол…


* * *


Кошмары мучили Краса, и большинство их было связано с воспоминаниями, которым лучше было бы оставаться забытыми. Он вновь переживал пленение своей любимой королевы и супруги и то, как ее новорожденные дети были превращены орками в рабов. Крас видел, как в битве погибают красные драконы, которых пленители используют, словно псов.

Примешивались и другие образы. Таинственный обходительный дворянин. Демоны Пылающего Легиона. Собрание великих Аспектов…

Некоторые из воспоминаний не происходили напрямую в Грим Батоле, но все они, так или иначе, были связаны с этим местом. Крас пытался проснуться, но не мог. Он был слишком слаб. Кошмары, воспоминания не оставляли его, невзирая на его страдания.

Но потом скверные видения угасли – только затем, чтобы уступить место осознанию того, что он не один… где бы ни находилось его тело.

– Ты не похож на других, – заметил ехидный голос, окончательно пробудив Краса ото сна. – И я не могу понять только, к какой именно ветви нашего рода ты делаешь вид, что принадлежишь…

Дрожь прошла по телу дракона-мага. Он застонал и распахнул глаза. К сожалению, сначала Крас не видел ничего, кроме собственных слез, застилающих глаза.

Он попытался пошевелить руками и ногами – и понял, что они связаны. Обычные путы не удержали бы его, но невообразимая слабость наполняла пленника.

– О, да ты проснулся, – вырисовывавшийся над ним силуэт принадлежал садистки ухмыляющемуся эльфу крови. – Гораздо лучше. Я старался быть очень деликатным. В конце концов, мы должны стать друзьями…

Взгляд Краса переметнулся на посох, который держал эльф крови. Он был практически близнецом посоха Ириди, и первое, о чем он со страхом подумал, – что ее тоже взяли в плен. Однако затем он вспомнил, что сам послал ее в единственное место в окрестностях Грим Батола, где она, по крайней мере, в настоящий момент, будет в безопасности.

Но этого нельзя было сказать о нем самом или Кейлеке.

Молодой синий дракон, также связанный, лежал недалеко от него. Кейлек все еще был без сознания. Он был в образе воина, не дракона, и Крас надеялся, что, может быть, их пленители до сих пор не поняли, кого именно они захватили в плен.

К сожалению, эльф крови быстро разрушил его скромные надежды.

– Так значит, ты дракон… то есть вы оба, я имею в виду… чудесно. Это придает происходящему новый аспект.

У Краса не было времени болтать с пешками.

– Где он? Где твой дьявольский господин?

– «Господин»? У меня, Зендарина, нет господ… – эльф крови поднес посох к груди Краса. – А тебе не помешало бы проявить больше уважения к тому, кто может дать тебе надежду…

Дракон-маг взглянул на эльфа с новым интересом, но эльф крови бросил взгляд за его спину.

– Будь проклято ее постоянное появление в самый неподходящий момент… – прошипел он. Эльф крови поднял вверх украденный посох… и превратился в тень.

Высшие способности Краса все еще позволяли ему видеть след эльфа крови, но он не подал виду, пока темный силуэт не исчез из комнаты. Оставшись в одиночестве, если не считать Кейлека, Крас обвел взглядом окружающее его пространство в надежде отыскать путь к скорейшему бегству.

Он обнаружил только то, что считал причиной своей слабости. Единственный золотой осколок висел высоко над ним, вне пределов досягаемости. Заклинание, которое удерживало его там, было хорошо продуманным, потому, что Крас многое знал о силе, которая требовалась для поддержания левитации конкретно этого осколка.

За исключением кристалла, в комнате не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Это кое-что говорило о конфиденциальности его истинного пленителя – а эльф крови уже косвенно подтвердил тот факт, что он тут не главный, – а также о личности этой «темной лошадки».

И кое-что из того, что сказал эльф крови, также озадачило Краса. Прямо перед исчезновением эльф крови упомянул «ее», а не «его».

Ее…

– Ониксия… – выдохнул дракон-маг. Да, теперь он знал, кто пленил его. Каким-то образом старшая дочь Смертокрыла выжила. С этого момента все становилось понятным – кроме того, как она проделала этот последний ловкий трюк.

Конечно, она была истинной дочерью своего отца. Она не только продолжила его дело по высиживанию яиц в своем гнезде в Пылевых топях, но и воскресила его роль представителя семьи Престоров, приняв облик леди Катраны Престор в Штормграде для того, чтобы продолжать раскалывать правительство Альянса.

Но, в конечном счете, игра зашла слишком далеко, и ее заговор против короля Вариана Ринна обернулся против нее самой. В конце концов, он и группа храбрецов проследили за ее возвращением в болота и, хотя это и стоило многих жизней, убили ее… или так все считали.

Очень вероятно, что она оказалась достаточно хитра, чтобы обвести Вариана вокруг пальца. Ониксия и ее брат были одними из самых умных представителей драконов, даже если этот гений был направлен не на то, на что следовало. Нефариан даже пытался довести работу своего отца и сестры до конца, создавая хроматических драконов. Его усилия закончились, когда он тоже был предположительно повержен храбрыми воинами, но если Ониксия чему-то у него научилась, то это объяснило бы многое из того, что происходило сейчас в Грим Батоле.

Звук рычания привлек его внимание. Один из дворфоподобных уродцев суетливо вбежал в комнату, будто хотел убедиться, что пленники все еще здесь. Краса он проигнорировал. Вблизи он казался безумной помесью дворфа и дракона, и даже драконоры и дракониды выглядели бы красавцами по сравнению с ним.

Уродец устремился к Кейлеку и осмотрел его как будто изголодавшимся взглядом. Крас не сомневался, что это существо было способно скушать лакомый кусочек живьем – и сделало бы это с удовольствием. Он собрал все свои силы и стал сверлить существо взглядом, пока оно не посмотрело в его сторону.

Руна, выжженная на его лбу, ярко вспыхнула. Постукивая зубами и чавкая, существо выбежало из комнаты.

Крас и не надеялся, что его слабенькое заклинание подействует, он хотел лишь отпугнуть тварь, любым возможным способом. И это сработало, но ослабило его еще больше.

Крас стал еще более восприимчивым к ослабляющей магии проклятого осколка.

Вдруг он почувствовал приближение другого существа. И у него не было сомнений в том, кто это. Так близко… он не мог ошибиться.

И она вступила в комнату, королева рабов. Сквозь легкую вуаль она взглянула вниз, на Краса, и в ее пылающем взоре было легкое удивление и огромное удовлетворение.

– Я надеюсь, ты в порядке? – ее внимание переключилось на Кейлека. – А кто этот красавчик, молодой синий? Какое неожиданное дополнительное удовольствие – получить вас обоих.

Крас нахмурился. Это была не Ониксия. Он прекрасно понимал это. Но ее аура, несомненно, указывала на принадлежность к грозной стае черных драконов, а Ониксия была одной из немногих известных женщин этого рода, оставшихся в живых.

Она повернула голову в профиль к Красу – лучшее положение, чтобы показать изуродованную часть своего лица. Крас, зная, что эти шрамы были отражением того, как она выглядела в образе дракона, представил себе ее в этом облике.

И только тогда он узнал свою пленительницу.

– Ты же мертва… – и более мертва, чем даже Ониксия или ее проклятый братец Нефариан. И, несомненно, более мертва, чем он считал Смертокрыла.

Леди в черном гортанно рассмеялась. Она откинула вуаль, которая на самом деле была столь же иллюзорна, как и все остальное в образе, в котором она предстала перед ним, – так, что ее сожженная часть лица была видна во всех подробностях.

– Значит, я не изменилась? – усмехнулась она. – Женщине нравится думать, что она сохранила свою красоту, хотя прошло столько времени…

– Ты никогда не сможешь измениться… Зло, которое в тебе, не изменится, Синтария.

Синтария… Много времени прошло с тех пор, как кто-либо называл меня этим именем. Теперь же я предпочитаю то имя, которое использую в этом облике… Зловестина… потому что оно не связывает меня с моим любимым, неоплаканным супругом… – дракон в образе женщины склонилась над ним. – Как давно это было, мой дорогой Кориалстраз? Пять сотен лет? Тысяча? Сколько времени прошло с тех пор, как мы в последний раз наслаждались обществом друг друга?

Он не скрывал своей неприязни.

– Ни пяти сотен, ни пяти тысяч лет не будет достаточно для того, чтобы я смог без отвращения посмотреть в твое лицо, Синтария! Отметины, оставленные твоим любимым Нелтарионом, не излечить, правда? Они все еще горят со времени твоего последнего свидания, верно?

Синтария была не просто драконом черной стаи; она была любимой супругой Смертокрыла, матерью самых бесчестных представителей их рода. Ониксия и Нефариан унаследовали всю свою смертоносность не только от Стража Земли; Синтария была верным партнером своего супруга во многих кознях и интригах.

Но считалось, что она погибла. Крас прекрасно помнил то время. Это было ближе к тысяче лет, чем к пятистам – период времени, когда вопрос о гибели Смертокрыла был одним из важнейших. Синтария тогда была очень даже жива и прилагала все усилия, чтобы распространить среди магов Даларана передающееся заклятье, которое эффективно подавляло магические способности заразившихся. Крас был непосредственно вовлечен в разбирательство с этим замыслом, и в процессе случилось так, что Синтария погибла, когда ее собственная магия обернулась против нее.

«Но как всегда, – горько подумал дракон-маг, – род Нелтариона оказался более хитер, чем сама смерть…»

Кошмарная внешность драконессы не была следствием того случая или любого другого заговора, в котором участвовала Синтария. Как и говорил Крас, ее ужасающие ожоги были результатом ее свидания с изменившимся Стражем Земли. Когда темные энергии и черное сумасшествие Нелтариона взяли над ним верх, он изменился физически. Его тело непрерывно горело, полыхало так жарко, что никто, даже другие черные драконы, не могли вынести близости с ним, тем более его прикосновения.

Синтария была единственной из его супруг, кто пережил его объятия, если можно так сказать, хотя ее беспощадные ожоги все еще гноились после всех прошедших веков. Может быть, именно они привели ее к сумасшествию, близкому к сумасшествию ее супруга. Безусловно, даже Крас не мог представить ту пытку, через которую она прошла.

Но какое бы сочувствие он ни испытывал к ней, оно не способно было ни в коей мере заставить дракона-мага примириться со всем, что она сделала.

– Ты и представить себе не можешь агонию тех времен, горение, постоянное горение, – ответила она на его последнее замечание. Рука, которая, как только сейчас понял Крас, была сожжена так же, как и лицо, коснулась изуродованной щеки. – И горит до сих пор…

– И, несмотря на это, ты все еще пытаешься воплотить его безумную мечту о мире, очищенном от всех, кроме драконов, преданных ему? Или лучше сказать, драконов, преданных только тебе? Ты станешь новым богом Азерота – или лучше сказать, богиней? Синтария, повелительница возрожденной стаи черных драконов…

Выражение ее лица сменилось на презрительное, но презрение было адресовано не ему.

– Ты будешь называть меня Зловестина, а не Синтария! Я отбросила прочь все это мерзкое прошлое! Азеротом будет править не стая черных драконов! Черная стая мертва, и никто не будет оплакивать ее меньше, чем я, Кориалстраз! От нее не осталось ничего, что я любила бы – и менее всего мне приятна память о моем неоплаканном господине или наших дурнорожденных детях! Все они – Ониксия, Нефариан, все те, кто исхитрился пережить его безрассудные планы – все они лишь проклятье на мою голову!

Синтерия, или Зловестина, поправился Крас, думая о ее теперешнем облике как об отдельном воплощении, как делал и со своей маскировкой – рассмеялась в ответ на его озадаченный взгляд.

– Почему я должна заботиться о черной стае… если я могу зародить в этом мире новую, гораздо более совершенную стаю, новый род драконов, которые действительно станут богами?

Крас помолчал прежде, чем ответить. Когда он заговорил, голос его был полон сарказма.

– Да, Зловестина, мы видели то, что у тебя вышло; для богов они были слишком уязвимы.

– Первая проба, не более. Если и было в жалких попытках Нефариана в Пике Черной горы что-либо существенное – так это идея, к которой он пришел в конце, но не смог окончательно воплотить ее, – та новая магия. Но для создания новой стаи нужна была не только кровь и то, что он мог достать. Нужна была новая, необычная магия. И теперь я нашла эту магию…

– Дракон пустоты…

– О, молодец, Кориалстраз… – поддразнила она, продолжая называть его истинным именем, несмотря на отвращение к своему собственному. Леди в черном склонилась так, что ее лицо было в нескольких сантиметрах от лица Краса. – Молодец… Какая жалость, что мы никогда не были столь близки, чем могли бы быть. Хотя мы оба знаем, как рьяно стаи придерживаются своих соотечественников, когда – можно я выражусь так – смешиваются? И это больше традиция и предубеждение, чем факт, что этого не может быть между представителями разных стай… – он промолчал, и она пожала плечами и выпрямилась. – Так или иначе, я получу от тебя то, чего хочу…

– Как давно ты ждала того, что я натолкнусь на твои темные дела?

– Как давно? Мой дорогой Кориалстраз, я задумала это с самого начала! Красная стая – это воплощение жизни! Что может лучше стимулировать рост моего совершенного ребенка, чем толика сущности жизни? – Зловестина бросила взгляд на Кейлека. – Но на самом деле, вот ответ на этот вопрос, и ты сам великодушно привел его ко мне! Сущность жизни и сущность магии! Теперь я смогу создать богов, благодаря вам обоим…

Дракон-маг покачал головой.

– Ты сказала, что теперь ненавидишь Смертокрыла, но ты должна истинно восхищаться им, чтобы воплощать в себе его безумие так страстно…

Она отмахнулась. Крас застонал, потому что некая часть его будто была моментально разорвана на куски.

Леди Зловестина опустила руку. Пока он сидел, пытаясь отдышаться, женщина–дракон мягко ответила:

– По пути сюда ты страдал от боли, потому что я поработала над тем, чтобы размягчить тебя для твоего пленения, и тем проще мне будет вытянуть из тебя то, что мне надо. И ты будешь страдать и впредь, дорогой мой Кориалстраз, и ничего не сможешь сделать, разве что умолять меня смилостивиться…

– Это… это еще не конец, Зловестина! Как Нефариан пал жертвой своей навязчивой идеи, так и… так падешь и ты…

– Быть может, от твоей руки? Ты и сам прекрасно знаешь, что висит над тобой – ведь ты сам втайне использовал это, несмотря на решение Аспектов, что все осколки его должны быть навсегда скрыты от любых посягательств. Ты сам прекрасно знаешь, что беспомощен, и хотя силы, которые были заключены в нем, вернулись к тем, от кого были взяты, осколки все еще содержат отголоски тех сил.

Она повернулась, чтобы выйти, отвернувшись от него так, как будто он был никем, – что, как понимал Крас, вполне могло оказаться истиной.

– Отдыхай, дорогой Кориалстраз… Ты и твой друг очень скоро понадобитесь мне…

И она оставила его сидеть на месте и пристально глядеть сначала на вход в их тюрьму, в ожидании ее ухода, а потом, наконец, на крошечный кристалл. Это была правда – он игрался с темной магией, держа в тайне то, что еще один кусочек хранился в его святилище, не открыв эту тайну даже любимой королеве. И теперь – Крас интуитивно знал это – он оказался в таком тяжелом положении из-за того, что пал жертвой притягательного зла и поверил, что сможет контролировать его, использовать как секретное оружие против врага, с которым, он думал, что встретился.

Но, ни малейший кусочек Души Демона не мог не нести в себе опасности… и из-за его омерзительной природы и из-за своего собственного высокомерия, очень возможно, что он и Кейлек падут во славу безумия Зловестины…

Глава 12

Прекрасная девушка с волосами цвета солнца улыбалась Кейлеку, протягивая к нему руки. Он устремился к ней, но каждый раз, когда он чувствовал, что их ладони вот-вот соединятся, она оказывалась вне предела досягаемости.

Разочарованный, Кейлек кинулся к ней. И хотя она совершенно определенно хотела, чтобы он подошел к ней, он не мог сделать этого.

Анвина… – звал он, хотя губы его не шевельнулись.

Затем вокруг нее материализовались другие фигуры. Высокий, благородно выглядящий мужчина-человек… чья кожа гнила. Призрак исчез, став силуэтом огромного дракона-скелета… ледяной змей. Затем исчез и он, и на его месте возникла фигура высшего эльфа, облаченного в пышные, хотя и темные, одеяния, а лицо его скрывала широкополая шляпа.

Кейлек отчаянно показывал ей за спину, пытаясь дать ей знать об этих ужасающих образах и, в особенности, о последнем из них.

– Анвина… это Дар'Кхан! Это Дар'Кхан…

– Это Дар'Кхан! – прокричал он.

– Кейлек! – голос Краса пробился сквозь остатки его кошмара… и позволил ему увидеть, что мир бодрствования был ничем не лучше.

Они были крепко связаны в подземной комнате, которая, несомненно, была частью Грим Батола. Он взглянул на своего спутника.

– Итак, великолепный Кориалстраз вновь спас мир… или я ошибаюсь?

Дракон-маг не обратил внимания на его подколки, вместо этого спросив:

– Часто ты видишь эти сны?

Кейлек отвел взгляд, не собираясь отвечать. Однако же, второй пленник не собирался давать ему такую возможность.

– Как часто ты думаешь о ней, Кейлек?

Он повернул лицо к Красу.

– Каждый раз, когда я сплю или бессознателен по другим причинам, как сейчас! Доволен?

Крас покачал головой.

– Нет.

Юный дракон вздохнул.

– Мы в Грим Батоле, верно? В плену у Смертокрыла?

– Нет, у Синтарии… или Зловестины, как она называет себя с тех пор, как пожелала избавиться от связи со своим ужасным супругом, – и дракон-маг рассказал в деталях свой диалог с супругой Смертокрыла.

Большая часть ярости Кейлека на Краса исчезла, пока он, не веря, слушал. Затем он взглянул вверх на крошечный осколок.

– И это то, что настолько ослабило нас?

– Это… и мой маленький питомец, – раздался еще один голос.

Пара взглянула на вход, где стоял эльф крови, который представился Красу Зендарином. За его спиной в коридоре находилась сияющее облако энергии – элементаль, который мог быть только убийцей магов. Синий дракон, владеющий многими аспектами магии, сразу почувствовал, что этот убийца магов был необычным, что многое в нем было существенно изменено… и это сделало из него демона, опасного даже для драконов.

Кейлек чувствовал, что элементаль хочет подобраться поближе, но Зендарин взмахом руки приказал существу отдалиться.

– У него выработались странные… вкусы, – объяснил эльф крови. – Есть в нем что-то, что сейчас напоминает о пожирателях маны, например.

– Что тебе нужно? – спросил Крас.

Зендарин усмехнулся.

– Я хочу стать вашим другом…

Кейлек фыркнул.

– Ты не веришь мне? Недавно я кое-что узнал, особенно про нашу дорогую леди в черном. Мне кажется, что мы с вами могли бы сойтись во взглядах относительно нее, при некотором желании…

– Ты играешь со смертью, Зендарин, – ответил старший дракон, – и мы не будем играть с тобой. Неужели ты думаешь, что она не ждет постоянно измены во имя твоих собственных желаний?

– Разумеется, ждет. И это делает игру еще более занимательной.

Пленники переглянулись. Кейлек ожидал, что его спутник будет продолжать давить на эльфа крови, но, похоже, Крас вовсе не хотел следовать единственному возможному пути их спасения.

– Что ты хочешь от нас? – наконец спросил Крас.

Зендарин подождал, не скажет ли Крас еще что-то, но тот хранил молчание. Эльф крови перевел взгляд на синего дракона.

– Наступит время, когда нам придется встретиться с ней лицом к лицу. Я всего лишь эльф крови. Но дракон будет способен отбросить ее в нужный момент…

– Нужный для чего?

– О, так значит, тебе интересно?

Кейлек оскалил зубы.

– Я не стал бы разговаривать ни с одним из твоего рода, если бы не был заинтересован, невзирая на положение дел.

Зендарин перевел взгляд на Краса.

– А он?

И вновь дракон-маг промолчал, что привело Кейлека в бешенство. Неужели он думает, что у них так много вариантов, что можно отказываться, даже просто послушать эльфа крови?

– Он не решает за меня, а я за него, – отрезал Кейлек. – Я заинтересован. Это все, что тебе нужно от меня, верно?

– Двое лучше, чем один. Я дам тебе время серьезно поговорить с твоим другом… Но знай, что времени очень мало.

С этими словами Зендарин выскользнул из комнаты. Убийца магов чуть помедлил, задержавшись у входа, как будто все еще желал подобраться к ним. Он исчез лишь тогда, когда его подозвал эльф крови.

– Они всегда превращают меньшее зло в нечто гораздо более вероломное, – прокомментировал Крас. – Таков путь Грим Батола. Зло не просто расцветает здесь. Оно превращается…

– Да какая тебе разница? Почему ты не хочешь подыграть ему?

– Эльф крови – слишком большой дурак, чтобы даже играть с ним, юноша. Тьма его страшна, но ее дворфы страшнее в тысячи раз. Даже торговаться с ним для нас рискованно и не стоит того, что мы можем выиграть, можешь мне поверить.

Кейлек бросил на него пылающий взгляд.

– Я никогда не пойму тебя. Поступай, как хочешь. Если Зендарин придет снова, можешь сгнить в своих цепях в одиночестве, таращась на этот проклятый осколок, пока она не вытащит тебя отсюда и не принесет в жертву, или что она там хочет.

– Она создает кошмарную пародию на дракона, а мы нужны, чтобы кормить это создание нашими собственными жизнями…

– Тем больше причин взяться за любую, самую малейшую возможность сбежать… если, конечно, у тебя нет собственного великолепного плана?

Глаза красного дракона сузились.

– «Великолепным» я бы его не назвал… И на самом деле это даже не «план»… но… но, может быть, я кое-что смогу, наконец, сделать…

Молодой дракон ждал дальнейших объяснений, но Крас лишь перевел взгляд на вход… и стал вглядываться в пустоту.


* * *


– Он здесь… Кориалстраз здесь

Зловестина вновь и вновь смаковала этот момент. Все ее козни привели к желаемому результату, как она и мечтала. Кроме того, она получила гораздо больше, чем ожидала, – синий самец действительно был подарком судьбы.

Супруга Смертокрыла шагнула к краю ямы, где отдыхало ее любимое дитя. Оно было голодно, очень голодно, но наконец научилось доверять, что его покормят в надлежащее время и надлежащим способом.

– Как жаль, что он не смог прибыть раньше, – прошептала Зловестина сама себе, – и синий тоже. Было бы гораздо лучше, если бы их сущности напитали яйцо. Теперь же они усилят его, но не будут составной частью ее творения… – она издала свистящий звук. – Жаль, да…

Но есть и другие яйца, – напомнил ей голос в ее голове. – Следующие получат ту частицу, какой лишен этот! Они будут еще более могущественны – истинное наследие после стольких лет страданий…

– Да, – громко согласилась она. – Следующее поколение затмит даже Даргонакса…

Как только она произнесла имя, существо в яме встрепенулось.

– Тссс, – прошептала она ему. – Отдыхай, дорогой Даргонакс, отдыхай… Ужин скоро будет готов…

Над ямой вновь воцарилась тишина. Удовлетворенная, Зловестина подозвала пару скардинов.

– Спуститесь вниз. Вы знаете, что мне нужно. Я буду в пещере дракона пустоты.

Они зарычали в знак понимания и затем кинулись прочь исполнять ее приказ.

Зловестина еще раз вгляделась в темноту ямы, затем направилась в пещеру. Она уже могла представить себе, что сотворит с остальными яйцами, – тех великолепных детей, что вылупятся из них.

– Ну наконец! – выдохнула черная драконесса. – Наконец…


Существо в яме вновь зашевелилось. Оно – он – уже давно обнаружил, что если притворяться любезным, то многое узнаешь. Однако в этот раз, возможно, он узнал даже больше, чем желал.

Будущая кладка яиц… новые братья и сестры… братья и сестры, которые лучше его…

Даргонакс зашипел.


* * *


Дворфы и двое их невероятных союзников крались к Грим Батолу. Именно Вериса вновь настояла на том, чтобы отправиться на вылазку, и Рому с трудом удалось убедить ее подождать до ночи. Во время дня дворфы слишком выделялись; стражи могли легко заметить их – и, кроме того, приходилось считаться с магическими факторами.

С помощью Ириди, у них была некая надежда на решение последней проблемы. Хотя эльф крови мог обнаружить ее, она подозревала, что он не настолько глубоко понимал всю силу посоха, как она.

– Он обладает им не так долго. Скорее всего, чуть раньше того момента, как он захватил дракона пустоты, – объясняла она остальным.

Понятие «дракон пустоты» шокировало и Верису, и дворфов. Даже Ириди не имела представления об их происхождении – она знала только то, что они неожиданно возникли в Запределье и некоторое время представляли опасность для ее народа. Однако из тех обрывков информации, что она слышала, они вовсе не были таким злом, каким казались. Даже сами они не понимали, кем они были и откуда появились.

Дракон пустоты все еще оставался главной целью жрицы. Она даже пыталась выбросить из головы второй посох, беспокоясь, что желание отомстить за друга не даст ей мыслить рационально, когда будет необходимо. Теперь Ириди понимала, что ошибалась, что просто пыталась оградить себя от понимания того, как велика была угроза, нависшая над ней… и насколько непреодолимо на самом деле оказывалось стоящее перед ней задание.

Но до того, как их группа начала проникновение, Вериса пообещала ей три вещи. Первая – то, что они найдут дракона пустоты. Будет ли он освобожден или уничтожен, если возникнет такая необходимость, – этот вопрос оставался открытым, и ответом на него может быть лишь то, как сложатся обстоятельства.

– Ему нельзя позволить угрожать остальным, если такового его желание, дреней, – настаивала следопыт. – И также все мы понимаем, что он не должен быть использован для любых их чудовищных целей. Мы освободим его, если будет такая возможность, но не позволим этому злу – а те два чудовища, которых ты описала, действительно должны представлять зло – продолжаться.

Второе из трех обещаний касалось эльфа крови. В этом Вериса была непреклонна.

– Зендарин – мой. Если ты сможешь заявить свои права на посох и вернуть его туда, куда тебе надо, пусть будет так – но с кузеном я разберусь сама.

Третьим – и самым главным – обещанием было то, что они должны найти Краса и Кейлека. И не только ради самих драконов – если они еще живы – но и по той простой причине, что эта парочка, особенно старший красный, давали им надежду на успех… и меньшую надежду выжить.

Их шансы были невелики, но Ром пытался извлечь все возможное из того, что было доступно.

– Хуже, чем пытаться взять Грим Батол во время войны, быть уже не может! Хотя бы тут нет сторожащей армии орков, или…

– Нет, но зато там засели скардины, драконоры и дракониды, – с присущей ей практичностью заметила его помощница Гренда.

Но это страшило их не больше, чем все остальное. Все дворфы, находящиеся под командованием Рома, отправились на вылазку с намерением пожертвовать жизнями, если понадобится.

Грим Батол, в каждом своем проявлении, был точно таким же жутким, каким помнила его Вериса. По спине ее пробежали мурашки, и она пожалела, что с ней рядом нет Ронина. Однако, в дополнение к его собственным обязанностям, он был единственным из двух, кто мог остаться с детьми. О них заботилась Ялла, тучная женщина, помогавшая Верисе при родах, у нее самой было шесть детей, и она заменила близнецам одновременно бабушку и вторую мать. Однако она не смогла бы защитить их.

Молю лишь о том, чтобы все мы увиделись, когда все это закончится, – думала она о муже и сыновьях. Но если этому не суждено случиться, она сделает все возможное, чтобы убедиться, что опасность со стороны кузена никогда больше не будет угрожать ее семье.

Слишком многие из ее семьи были убиты в предыдущей войне, а ее сестре, Сильване, была уготована еще более тяжелая судьба. Эти потери были ужасны, но затем пришло время восхождения эльфов крови. Столь многие из ее народа отвернулись от своих традиций и ступили на темный путь: то лишение, от которого они страдали после разрушения Солнечного Колодца, было слишком тяжело для них. Вериса помнила и свою собственную ломку и гадала, присоединилась ли бы она к ним, если бы рядом не было Ронина, помогающего ей в ее восстановлении. А гораздо позже, когда к ней изредка возвращалось чувство утраты, близнецы также помогали ей всего лишь тем, что были рядом, и она любила их.

Она хорошо знала Зендарина, когда они оба были моложе. Он всегда был амбициозным, но в те дни эти амбиции были достойны уважения. Он хотел возвыситься среди своего народа – не важно, как тяжело было личности перейти из касты в касту. Как эльф, который тоже не имел желания повиноваться строю общества высших эльфов, Вериса прекрасно понимала его позицию.

Но когда он свернул на путь эльфов крови, все его амбиции сфокусировались лишь на одной цели… Собрать для себя самого все больше и больше магии – и для того, чтобы утолить свой ненасытный аппетит, и для того, чтобы дать ему силы забрать еще больше у остальных. До Верисы доходили редкие слухи о его недостойных деяниях, хотя она не считала его своей проблемой. Как эльф крови, он принадлежал к Орде, а Альянс всегда враждовал с Ордой. Она ожидала, что рано или поздно он зайдет слишком далеко, и какой-нибудь волшебник или паладин положит всему этому конец.

Но Зендарин выбрал ее детей своей следующей целью. И Ронин, и она знали, что их дети будут необычными – дети высшего эльфа и мага. Некоторые могли чувствовать их потенциал, просто находясь рядом с ними. Сразу после их рождения ее муж произнес слова, которые, как она теперь понимала, были более пророческими, чем предполагал даже он сам.

– Я надеюсь, они вырастут… – пробормотал рыжеволосый волшебник, пребывая в мрачном настроении. – Надеюсь, они вырастут…

Простые слова, выражающие множество его страхов.

Обдумывая все это, Вериса подготовила стрелу. Меч, прощальный подарок мужа, висел в ножнах у нее на поясе.

– Глаза или прямо под основанием челюсти… верх глотки, – говорил ей Ром. – Хочешь быстро пришить драконора или даже попытаться уложить драконида – тогда это для вас это наилучший выбор, леди.

Следопыт тщательно изучила территорию. Ее глаза видели в темноте не хуже, чем глаза дворфов. Однако покрытые черной чешуей шкуры драконидов и драконоров делали их более сложными целями. Со скардинами было проще, но она не хотела тратить на них стрелы.

Первым она заметила скардина. Уродливое существо вскарабкалось на большой валун, втянуло воздух, как пес, пережевывая при этом бесформенный кусок мяса… предположительно, несчастная ящерица, а не что похуже.

Вериса туго натянула тетиву лука, а затем отпустила ее.

Древко стрелы выросло из грудной клетки скардина. Покрытый чешуей дворф выплюнул свое лакомство и упал вниз головой с валуна. Звук падения его тела был приглушен, как и ожидала следопыт.

В темноте перебежали несколько силуэтов дворфов, оказавшись недалеко от самого близкого входа в пещеры. Дренейка терпеливо ждала около Верисы. Следопыт сказала Ириди оставаться рядом с ней все время, следуя за ней там, где возможно. Ириди никогда раньше не была в Грим Батоле, а высшая эльфийка кое-что здесь помнила… и побольше, чем несколько невыразимых кошмаров.

Еще один скардин появился на высоком уступе скалы. Вериса беззвучно выругалась. Скардин вовсе не был тем, кого она хотела убить, но вновь у нее не было выбора. И гораздо хуже было то, что существо находилось в точке, которая плохо простреливалась даже для умелого следопыта.

Внезапно дренейка положила руку на ее плечо и прошептала:

– Давай я.

И до того, как Вериса успела остановить ее, жрица скользнула вперед. Вериса смотрела, как Ириди пробиралась туда, где стоял скардин. Хотя дренейка и старалась быть осмотрительной, следопыта удивляло, как скардин не заметил ее и не поднял тревогу. В какой-то момент существо взглянуло прямо на нее, но осталось равнодушным.

Какой-то трюк жрецов, – решила высшая эльфийка. Она слышала о жрецах из других орденов, которые могли сделать себя неприметными или не воспринимаемыми как угроза со стороны тех, к кому они хотели подобраться.

Ириди вскарабкалась к стражу, погруженному в странное безразличие, и нанесла удар по шее ребром ладони.

Часовой рухнул без звука.

Со скал, находившихся по правую руку следопыта, Ром дал короткий сигнал к дальнейшему продвижению. Вход манил, но дворф рассказывал Верисе, как много раз они заходили так далеко только для того, чтобы попасть под разрушительный удар.

Однако медленно, но верно они приближались к своей цели. Дворфы без проблем позаботились об еще одном скардине и даже о драконоре.

– Мы идем за тобой, Крас, – думала про себя Вериса. – Мы идем за тобой, – и с ожесточением она добавила, – а я иду за тобой, Зендарин…

Земля дрогнула.

Следопыт ахнула и схватилась за ближайшую скалу. Почва вокруг нее взмывала вверх и опадала, как будто сильное землетрясение охватило местность.

Однако сам Грим Батол был тих, как смерть.

Дворфы пытались удержаться на ногах. Хотя они и были привычны к колебаниям, но это было столь интенсивным, что многие из них не смогли удержать равновесие.

Она не видела Рома, но заметила Гренду. Дворфийка устремилась к ней.

Между ними раскрылся разлом. Обжигающий газ взорвался наружу, столь горячий, что обе воительницы вынуждены были отступить.

Из этого разлома – как и из других разломов, разрывающих почву вокруг них, – выползали нелепые существа.

Существа, сделанные из горящего камня.

Безобразная золотая аура окружала их. Как марионетки, они двигались, туда, где дворфы продолжали борьбу. Форма их была грубо человекоподобной, они были лишены черт лица, и это делало их еще более устрашающими.

– Нежить! – закричала Гренда.

– Это не Плеть, – ответила Вериса. – Это какие-то оживленные монстры!

Они были такой опасностью, с которой никто не ожидал столкнуться. Кем бы ни был повелитель или повелительница горы, он имел достаточно сил для того, чтобы заставить двигаться столь ужасающих существ.

Один из дворфов замахнулся на ближайшее пламенное существо. Наконечник его топора расплавился, и лучшее, что мог сделать боец – бросить оружие, чтобы оно не сожгло ему руки.

Расплавленная рука скалистого создания двинулась с поражающей быстротой и схватила дворфа за голову. Крик дворфа и его страдания были милосердно скоротечны, но зрелище падения его обезглавленного тела приковало к месту остальных защитников.

– Мы не можем сражаться с ними! Их слишком много, и наши клинки бесполезны! – Гренда осмотрелась. – Где Ром? Он должен дать сигнал к отступлению!

Но следопыт не желала сдаваться. Закинув лук за спину, она достала свой меч и прыгнула к ближайшему из оживленных чудовищ.

Клинок легко прошел сквозь мягкое, расплавленное тело. Ронин опасался, что она может столкнуться с магической угрозой, и убедился в том, что оружие можно будет использовать против любой магии. Элементальный прислужник развалился на два отдельных куска, которые еще продолжали двигаться.

Мгновение спустя она поразила еще одного увальня. Однако Гренда была права в оценке их положения. Пылающие существа были повсюду.

Несмотря на свой призыв отступать, Гренда ни в коем случае не могла просто развернуться и убежать. Верная воительница, пока она не получит приказ к отступлению от Рома, она будет делать все возможное, насколько это выполнимо с ее оружием. К несчастью, даже самый слабый удар грозил повреждением любому оружию дворфов.

Хуже того, пылающие чудовища все прибывали. И что еще более важно, Вериса заметила, что они медленно, но верно сводили дворфов вместе. Похоже, эти создания не собирались уничтожать вторгшихся, если сами дворфы не проявляли излишнего сопротивления.

Они хотят захватить нас в плен! – с испугом поняла высшая эльфийка. – Но почему?

На самом деле, она не хотела выяснять ответ на этот вопрос. Понимая, что ее оружие, вероятно, было единственной надеждой группы, Вериса перемахнула через трещину, разделявшую ее и Гренду.

– Собери всех, кого сможешь, позади меня, немедленно! – скомандовала она. – Я попробую пробить нам путь!

– Но как же Ром? Я не могу найти его!

– Мы не можем ждать его!

Следопыту было больно говорить это о друге, с которым они вместе прошли через столь многое, но Вериса верила, что его выбор был бы точно таким же.

Гренда прокричала ее приказ остальным. Используя свои мечи и топоры насколько это было возможно, чтобы держать своих обжигающих противников на расстоянии, дворфы столпились позади Верисы, а она в это время замахивалась на одного ужасающего врага за другим. От них отлетали кусочки, и капли раскаленной земли забрызгали ее нагрудник, а один почти задел ее лицо, но она игнорировала все, что могло ее отвлечь – и благодаря ее усилиям путь начал расчищаться.

Но затем вновь дрогнула земля и еще одна трещина пробежала прямо перед ней. Несколько нападающих существ свалились в нее, но их исчезновение ничего не значило: путь, который выбрала следопыт, теперь был отрезан для них.

– На восток! – закричала Вериса, но как только она повернула туда, к атакующим присоединились скардины и драконоры.

Во главе их был чрезвычайно огромный драконид – и он мог быть только тем, кого Ром называл Раск. Вериса хотела схватить лук и пустить тому созданию стрелу в глотку, но у нее не было такой возможности.

– Сложите оружие – выживете, – пророкотал драконид. Он махнул рукой в направлении ряда застывших, тлеющих каменистых созданий. – Будете сражаться – вот ваша судьба.

У Верисы уже не было места для взмаха мечом. Дворфы тоже не могли достойно использовать свое оружие.

Они были обречены, в этом высшая эльфийка была уверена. Она взглянула на Гренду, чье выражение лица было отражением ее собственного. Как и сказал Раск, у них было только два варианта. А там, где была жизнь, там была и надежда…

– Сложите оружие, – приказала остальным Гренда. Никто не стал спорить с ней.

Вериса бросила меч наземь. Она молилась, только бы они сейчас не сдавались ради ужасного убийства без сопротивления.

В тот момент, когда группу окружили, каменистые создания разрушились. Их тела стали жидкими и пролились назад в трещины под изумленными взорами бойцов.

На их месте возникли скардины и драконоры. Некоторые из первых быстро похватали оружие своих родственников, издавая при этом шипящие звуки или скрежеча зубами, как будто от голода.

Один протянулся за мечом Верисы, но Раск приказал ему отступить.

– Моё… – заявил драконид. Он поднял творение Ронина. – Отличный баланс… В нижние шахты. Распоряжение госпожи… – приказал он остальным стражам.

Они хотели проникнуть в глубины Грим Батола, и теперь их желание исполнялось, хотя и совсем не так, как они того хотели. Вериса одновременно проклинала и восхищалась мощью этой таинственной госпожи, о которой говорил драконид. Появление огненных прислужников непосредственно указывало на участие черного дракона. Была ли это Ониксия, дочь Смертокрыла? Разумеется, нет, потому что Ронин однажды упоминал собранную из разных источников достоверную информацию, что черной драконессы больше нет. Но какой еще дракон мог командовать этим эбеновым драконидом и его отрядом драконоров? Раск определенно сказал «госпожа», и это исключало и выжившего Смертокрыла, и Нефариана.

Отец, сын, дочь…

А где же мать?

Неожиданно следопыт пожалела, что приняла решение о капитуляции. В мыслях своих Вериса могла представить только то, что одна из супруг Смертокрыла могла затаиться в Грим Батоле, и на ум ей приходило только одно имя – Синтария.

Она убедила дворфов сдаться на милость супруги безумного Стража Земли.

Незаметным движением Вериса извлекла из-под нагрудника спрятанный там кинжал. С живыми-то врагами она разберется, поднимет суматоху, и у некоторых из пленников появится хотя бы призрачный шанс сбежать…

Кончик ее собственного меча оказался в опасной близости от ее горла. Жар от пламенеющего оружия заставил ее вспотеть.

– Кинжал или твоя голова, – рассмеялся Раск, – одно из них сейчас упадет…

Следопыт выпустила из пальцев кинжал. Скардин схватил его, но затем благоразумно протянул его дракониду.

– Разумно… – сказал Раск, вешая кинжал на пояс, обвивающий его покрытую чешуей талию.

Пленников провели в зев пещеры.

Но сверху за ними наблюдал еще один нападавший, которого не заметил драконид. Ириди ничего не смогла сделать для Верисы и остальных, хотя уже собиралась спрыгнуть и попытаться. Однако, в конце концов, дренейка рассудила, что лучше послужит своим друзьям в перспективе, не ввязываясь в драку сейчас.

Жрица огляделась. Чуть выше маняще темнел еще один вход. Взбираться к нему было бы опасно, но это был ее лучший шанс проникнуть в гору.

Заставив посох исчезнуть, Ириди поползла вверх по скале, точно паук. У нее не было иллюзий относительно своих шансов; то, что противостояло им, было могущественным злом, даже большим злом, чем эльф крови, чьи темные дела были еще многочисленней, чем она представляла раньше. Хотя теперь это мало волновало ее. Еще в самом начале своего пути она почувствовала, что настанет момент, когда она сама должна будет принять жестокое решение или действие, от которого будет зависеть все остальное. И этот момент настал.

Крас, Кейлек, Вериса, дворфы – все они стали пленниками. И она прекрасно понимала, что должна выбрать одного или нескольких, немедленно найти их и освободить. Как указала на то сама Вериса, Крас был наилучшим выбором из всех.

И все же, когда Ириди достигла входа, она без сомнений знала, что именно с дракона пустоты начнет свои поиски…

Глава 13

- Ты это чувствуешь? - спросил Кейлек Краса. - Что-то происходит вне горы…

Дракон-маг ничего не ответил, все его внимание, как и прежде, было сосредоточено на входе в их темницу.

Нависшая над ними тишина приводила юного синего в бешенство. Он не раз пытался разговорить другого дракона, но Крас даже не потрудился кивнуть ему в ответ. Он просто сидел как статуя, и хотя Кейлек догадался, что его спутник что-то задумал, он не раз давал намёк, что было бы неплохо посвятить его в детали.

Крас знал, что Кейлек до сих пор склоняется к предложению эльфа крови, до тех пор, пока не получит преимущество. Бесспорно, в этом был смысл, но, то было небольшим утешением, учитывая, что за тьмой Грим Батола стояла Зловестина.

Так что Крас решил ничего не обсуждать с Кейлеком, вместо этого выбрав иной способ, но надежда была небольшой.

- Мы ничем не лучше… - горько заметил синий дракон.

Несмотря на свои приготовления, Крас не смог сдержать своего любопытства.

- О чем это ты?

- Теперь, когда мой лорд Малигос снова обрел твердый рассудок, он не может сказать ничего хорошего о смертных расах и их злоупотреблениях магией. Он заявляет, что только драконы достойны и способны владеть магией должным образом. - Кейлек покачал головой. - Но прямо сейчас мне кажется, что это драконы в использовании магии хуже всех остальных…

Крас собрался было ответить, но он ощутил чье-то присутствие, кто-то шел вниз по коридору прямиком к ним. Он не излучал магии, как это было у Зендарина, убийцы магов, или, что самое главное, у нее. Возможно, это был именно тот, кого он надеялся увидеть.

Перед ними показался скардин.

Крас ничуть не расстроился, наоборот, он приободрился. Он издал кряхтящий звук, похожий на речь, на которой, как он слышал, они разговаривали.

Чешуйчатый дворф оглянулся в его сторону.

Крас пристально посмотрел в глаза тому существу… и подчинил его себе. Он не использовал для этого никакой магии, одну лишь силу воли.

Из Кейлека вырвался краткий приглушенный звук. Синий теперь начал понимать, что он запланировал.

Скардин стоял неподвижно еще несколько секунд, затем он медленно стал двигаться.

Все-таки направлялся он не к Красу, а к самой близкой стене. Не отпуская взгляда с глаз мага-дракона, скардин начал подниматься.

Крас руководил его передвижением. За несколько тысячелетий он стал очень искусным в гипнозе. Он крайне редко использовал этот навык, поскольку презирал любого, кто охотно порабощал другого даже на краткое мгновение, но временами это было просто необходимо, как теперь.

Несмотря на свой малый рост, скардин был проворным альпинистом, что было неудивительно, коли он проживал в пещерах Грим Батола. Крас велел ему продолжать подъем, пока тот не достиг потолка.

В этот момент дракон обратил свой взгляд на осколок, парящий в воздухе. Скардин спрыгнул.

Тяжелый дворф падал прямиком на осколок. Когда он коснулся магического фрагмента, тело скардина вспыхнуло золотым сиянием. Несмотря на очевидную колоссальную боль, существо не ослабляло хватку.

Наконец, скардин и осколок свалились наземь.

- Он еще жив? - спросил Кейлек.

- Его смерть была неизбежна. - Несколько печально ответил ему дракон-маг. Будучи тем, кто служил и защищал жизнь, он сожалел, когда обстоятельства требовали столь жестокой манипуляции другим существом, даже если оно было не из самой лучшей расы. Отбросив сожаления, он спросил в свою очередь: Теперь ты можешь почувствовать, что изменилось вокруг нас?

Сначала Кейлек ничего не понял. Но затем синий дракон внезапно нахмурился.

- Осколок… Его сила спала. Ненамного, но ее стало меньше.

- Такова была моя догадка, на которую я поставил все. Руну скардинов, обладающую иммунитетом к такому большому количеству магии, также можно использовать как глушитель, если можно так выразиться, силы осколка.

Кейлек попытался снять с себя узы. Крас почувствовал, как синий дракон использует для этого свое волшебство, но все было напрасно.

- Так у тебя ничего не получится, - заметил красный дракон.

Кейлек нахмурился.

- Тогда что нам делать, о старший? Зачем ты все это провернул, коли мы не можем убежать из этой тюрьмы?

- Но мы можем… если только будем сотрудничать.

Другой дракон не выглядел столь уверенным.

- Есть еще некая другая сила, помимо того осколка, которая делает нас слабыми… а кое-что сдерживает тебя даже сильнее, чем эти оковы, Кориалстраз.

- Не беспокойся за последнее. Зловестина планировала все это задолго до моего прибытия сюда, зная, что я - как и ты - должен вмешаться. Я был атакован штормовым и морским монстром, а также магией из самих глубин тьмы, включая наг, кои, я подозреваю, не имели выбора, кроме как подчиниться ей или испытать ужасные страдания. Все это, включая рану, которая не заживает полностью, должно было сделать меня достаточно слабым, чтобы одолеть меня по прибытию сюда… и я сам позволил этому случиться. - Крас выпрямился. - Но я не настоль слаб, как считает любой из вас… и именно поэтому, вместе нам удастся освободиться от этих оков.

- Но что еще ослабляет нас? - продолжал упорствовать Кейлек, хотя он уже был с ним согласен.

- У меня есть подозрения, но озвучить их сейчас - значит лишь добавить еще больше неуверенности к нашей ситуации. Если мы уберемся из этой ловушки, мы займемся этим и всем остальным, как только появится возможность.

- Туманно как всегда. Твоя королева, похоже, любит загадки…

Крас не показал виду, что последний комментарий вызвал у старшего дракона муки сожаления. Красный не был уверен, что он переживет это путешествие и снова увидит свою возлюбленную супругу. Да, он частенько оказывался в опасных ситуациях, но очевидно его возраст начинал давать знать о себе.

Однако это не означало, что у него появились мысли оставить эту самолично выбранную роль защитника Азерота, пока обратного не потребует смерть.

- Сконцентрируем нашу волю вместе, - сказал он Кейлеку.

Это было не то, о чем желал синий, но он кивнул и затем закрыл свои глаза. Крас поступил точно так же.

Магия синего дракона была отлична от магии красного, но даже Крас был удивлен исключительными навыками своего компаньона. Было что-то в его ворожбе, что не казалось родственным магии любого другого синего дракона, с которым встречался Крас за время всей его жизни. Такого он не замечал даже у самого Малигоса.

И только теперь Крас понял, что делает Кейлека столь уникальным не только из числа всего синего рода, но и всех драконов.

Он был одарен мощью Солнечного Колодца.

Кейлек об этом даже не догадывался; но Красу это стало очевидно сразу же. Воздействие той силы было едва уловимым и трудно постижимым. Она настолько смешивалась с сущностью синего дракона, что Крас сразу засомневался, а было ли это случайно.

Анвина, прежде чем принять свою истинную судьбу, оставила своему чемпиону символ ее любви. Без ведома Кейлека она всегда была рядом с ним, даже в самые сложные времена.

Можно было сказать, что эти двое были ближе друг к другу, даже чем он и Алекстраза.

Он почувствовал нетерпение Кейлека - другой дракон не знал об открытии Краса. У Анвины были свои причины, чтобы синий дракон не знал о ней, и красный дракон уважал ее решение.

Сосредоточившись, он собрал все силы что мог, и отправил их на другого пленника. Оба они обратили свой разум на оковы, сдерживающие Кейлека. Таков был выбор Краса; если что-то пойдет не так, то, по крайней мере, будет свободен синий дракон, и тогда уже можно позвать на помощь другие стаи драконов.

Поначалу ничего не получилось. Разумеется, была магия и в их оковах. Но, к их удаче, враг предполагал, что осколка будет достаточно, чтобы сдержать их. Крас и Кейлек нашли слабое звено в заклинании и разорвали его.

Запястья синего дракона были свободны.

После этого оставшиеся оковы снять было проще простого. Через пару минут они оба, кряхтя, разминали ноги.

- Что теперь, Кориалстраз? - поинтересовался Кейлек, настойчиво продолжая называть своего компаньона полным именем, вопреки предпочтениям красного дракона. Крас всегда употреблял имя, соответствующее форме, что, очевидно, было чуждо младшему дракону. - Возьмем этот осколок?

- Мне бы потребовались месяцы, чтобы изучить этот осколок и научится им пользоваться. Теперь это мерзкая вещь принадлежит Зловестине. - Ударом ноги он откинул скардина в сторону. Осколок оставил ужасный ожог на его теле. – Единственное, что мы можем сделать - просто оставить его здесь.

- Это не то, чего мне хотелось бы.

- Как и мне… - Но, несмотря на это, Крас отправился к входу, будто осколка и не существовало. Через секунду за ним поспешил и Кейлек.

- Как ты думаешь, какой из этих туннелей ведет наружу? - спросил синий дракон красного.

- Это не имеет значения, поскольку наша цель находится еще глубже.

Кейлек немного подумал и кивнул.

- Ну конечно.

- Мы должны добраться до пленника, дракона пустоты, как назвала его Ириди. Нужно решить, можно ли его благополучно освободить или же, если нет, быстро покончить с ним.

- Не самый простой выбор, учитывая нашу странную слабость.

- А вот это - еще одна вещь, которую мы должны исследовать, и мне кажется, причина находится не так далеко от дракона пустоты. Тот осколок Души Демона был достаточно силен, чтобы справиться с нами, но сама гора излучает пагубную энергию, которая ослабила и убила мой род. Один небольшой осколок, даже Души, не способен на такое. У Зловестины есть что-то еще более мерзкое.

Юный дракон согласился: Возможно, позже нам придется разделиться.

- Поскольку ты и так особо не наслаждаешься моей кампанией, то у нас не будет проблем, когда этот момент настанет.

Кейлек усмехнулся, но ухмылка сошла, когда он понял, что Крас совсем не шутит.

Тем временем дракон-маг, наконец, определился, куда им лучше всего пойти, чтобы достичь предполагаемой цели. Он бывал в этой части Грим Батола ранее, но его текущее состояние несколько сказалось на его памяти.

- Сюда, - сказал он, показав в сторону, где они в последний раз видели Зендарина.

Кейлек отчеканил: Как скажешь.

- Ты можешь создать какой-нибудь щит, чтобы блокировать нас от Зловестины?

- Он будет слабым, Кориалстраз.

Маг-дракон обдумывал все на ходу.

- Она отвлечена своей работой. Даже слабого щита будет достаточно, чтобы оградить нас.

Младший дракон нарисовал в воздухе перед собой круг. Возможно, Красу следовало бы сделать то же самое, но сейчас он уже использовал все остатки своих сил на подготовку к тому, что могло ждать их впереди.

Круг, который создал Кейлек, вырос в размерах, заполнив весь скалистый коридор. Затем он начал раздуваться, превратившись в сферу, которая охватывала обоих драконов. Одновременно он начал постепенно исчезать из видимости.

- Это должно, по крайней мере, помочь нам с драконидами и драконорами, - заметил синий дракон. - Возможно, это также обманет эльфа крови и того измененного убийцу магов.

- Если это поможет нам с любым из них, то это уже будет что-то…

Проходы в основном не освещались, но драконам это не мешало. Ведь свет постоянно исходил из кристаллов, расположенных в стенах недалеко друг от друга.

- Как глубоко вниз идут эти пещеры и туннели? - тихо поинтересовался Кейлек.

- Я не знаю ни живого, ни мертвого существа, который мог бы ответить на этот вопрос, разве что сам Смертокрыл. Даже орки никогда не спускались по-настоящему глубоко.

- И даже драконы?

- Ни драконы, ни кто-либо другой… возможно, за исключением того же Смертокрыла, ведь только безумец сможет там выжить, для здравомыслящего поход туда - самоубийство. - Крас промолчал, что обстоятельства могут повернуться так, что ему придется спуститься в самые нижние глубины.

Они долго шли по этому проходу, пока не увидели развилку с тремя коридорами. Крас остановился и понюхал воздух.

- Запах скардинов повсюду, что не дает мне выбрать точно направление. Однако мы можем, по крайней мере, судить, куда может вести каждый путь. Дорога направо, наиболее вероятно, ведет обратно наверх. Та, что идет вперед - кажется, спуск на другой уровень. Он, конечно, может вести к нашей цели, но я не уверен, должны ли мы воспользоваться им, или повернуть налево…

Громоподобный рев, полный боли, сотряс всю гору. Крас и синий дракон прижались к стенам, поскольку повсюду начали обрушиваться камни.

Рев прекратился. Дрожь горы прошла через пару секунд.

- Звук шел слева, Кориалстраз.

- Да, наш выбор очевиден.

Компаньоны неспешно двинулись в выбранном направлении. Крас предпочел бы двигаться быстрее, но они оба пока еще не были готовы к затяжной схватке с Зловестиной, так что им приходилось быть очень, очень осторожными.

Рев вскоре повторился, и от него даже у Краса пробежались мурашки по спине. Он никогда не слышал ничего подобного прежде, даже среди драконоподобных существ.

Даже у тех двоих исчезающих монстров, с которыми они сражались.

- Да что же это?

- Похоже, у Зловестины появилось новое дитя…

Кейлек с ужасом посмотрел на него: Что-то типа тех, с которыми мы уже сталкивались?

- Думаю, по сравнению с этим они будут выглядеть милыми котятами. Она не из тех, кто повторяет свои ошибки. - Он задумался. - Этот рев шел оттуда же, откуда и замученный.

- И он был ближе.

- Точно… - Они подождали еще немного, но более криков не последовало. Однако послышались чьи-то голоса.

Ничего не говоря друг другу, драконы поспешили назад к перекрестку. Крас показал на неосвещенный туннель. Он ощутил, что им в ближайшее время никто не пользовался.

Кейлек продолжал поддерживать щит. Вбежав вглубь коридора, они затихли.

Черная драконесса была рядом. Совсем рядом. Крас уже приготовил все остатками своих сил к встрече с ней. Пещеры не давали им принять свои истинные формы, но это не помешало бы Зловестине использовать силу, с которой беглецы не смогли бы совладать, даже объединив свои усилия.

Но вдруг голос и ощущение присутствия супруги Смертокрыла пропали. Крас подождал дольше, чем было необходимо, прежде чем вернуться на старую дорогу.

Кейлек шел вслед за ним поблизости. Они вошли в пещеру, где Крас сразу же насторожился. Большая яма в конце помещения вела в кромешную тьму. Дракон-маг осторожно посмотрел в нее, но, несмотря на все попытки, так и не смог ничего ощутить, кроме неотъемлемого зла, пронизывающего весь Грим Батол.

- Очень странно, - прошептал Крас своему компаньону. - Мне казалось…

Кейлек внезапно схватил его за руку и резко развернул.

С другой стороны пещеры появились два драконора.

Ящеры были поражены куда более, чем их бывшие заключенные. Кейлек понесся на них с призванным магическим клинком наготове. Оружие пылало куда слабее, чем должно было, но и этого оказалось достаточно, чтобы пробить толстую чешую и тяжело ранить первого охранника. Покуда огромный монстр пытался ответить на удар, клинок Кейлека прошелся сквозь его руку и грудь.

Один упал, но второй уже опомнился и стал трубить тревогу. Крас резко взмахнул рукой в его сторону, надеясь, что у него осталось достаточно магии.

Длинная пасть драконора открылась… но не издала ни единого звука. Охранник начал бить своим топором о скалистую стену - тоже безрезультатно.

Кейлек беспощадно бросился на последнего, оставшегося в живых врага. Топор уже несся навстречу его голове, но клинок синего дракона отделил лезвие топора от рукояти.

Едва охранник заметил, что он остался безоружным, как Кейлек вновь сделал выпад.

Часть морды драконора упала на землю. Чудовище отступило назад. Даже для этого четырехпалого гиганта рана была слишком серьезна, несмотря на то, что клинок прижег рану. Драконор ухватился за свое обезображенное лицо.

Синий дракон пронзил своим мечом грудь твари.

Крас поспешил помочь тяжело дышащему Кейлеку. Но, то было не от затраченных усилий. Старший дракон увидел, как младший вновь переживает некий критический момент своего прошлого.

- Нам нужно избавиться от тел как можно быстрее, - шепнул ему Крас, скорее чтобы вывести Кейлека из состояния аффекта, нежели сказать ему очевидное.

- Эта яма как раз подойдет. - Кейлек создал синеватую светящуюся сферу. Он спустил ее в яму на некоторую глубину, но, так и не заметив пола, отозвал ее назад. – Я не вижу там дна… а у нас как раз огромный багаж. Крас, это великолепное место для этих двоих.

У Краса не было возражений. Чем глубже в недрах Грим Батола окажутся тела, тем меньше вероятности, что их найдут. Драконоров хватятся, но пока их будут искать, у магов будет в запасе драгоценное время.

Стиснув зубы, Кейлек использовал магию, что скинуть первого драконора в бездну, Крас помог ему в избавлении от следующего. Но лишь когда второй соскользнул с края, они услышали, как упал первый.

Кейлек хмуро улыбнулся.

- Этой глубины должно быть достаточно наверняка.

Крас кивнул в ответ, но почему-то уже не так решительно. Внезапно ему захотелось быть как можно дальше от этой пещеры.

Его спутник заметил это: Что не так?

- Никакая это не заброшенная пещера… - сказал красный, оттянув младшего коллегу от края ямы. - Тот второй крик… Он шел откуда-то отсюда, совсем близко, Кейлек.

- И что с того?

Чувство неуверенности возросло. Красу показалось, что будто что-то скрывается от них, наблюдает, оценивает.

Он сузил глаза, изучая мглу ямы.

- Уходим отсюда! Скорее!

Вдруг раздался приглушенный, зловещий звук, который потряс их обоих. То был смех, сулящий нечто страшное, перед чем не смогут устоять даже драконы.

Из ямы появились зловещие щупальца темной энергии аметистового оттенка. Чудовищные фиолетовые волны света не атаковали сами по себе, но предвещали появление чего-то ужасного.

Кейлек внезапно оступился. Его тело заскользило в яму, как будто его тянули невидимой рукой. Крас схватился за него и потащил обратно. Но тут же он почувствовал, что нечто пытается утянуть и его тоже.

- Оставь меня! - закричал синий дракон. - Оставь!

- Ни за что!

Ноги Кейлека были уже на краю ямы. Несмотря на все усилия, Крас уже сомневался, что им удастся спастись.

Нечто с силой тащило синего дракона вниз.

Крас уже не мог удерживать его.

С криком Кейлек исчез в зловещем свете.

Крас понял, что его тоже утягивает навстречу забвению. Он был почти на краю. Он знал, что еще одно мгновение - и он присоединится к своему товарищу по несчастью.

А затем… Внезапно опасность исчезла, будто ее и не было. Ощущение, что из ямы должно появиться нечто огромное, пропало. Темно-аметистовое сияние прекратилось.

Задыхаясь, Крас отскочил от ямы. Все же он не ушел от нее, все еще теша себя надеждой, что Кейлеку, возможно, удалось как-то спастись. Красный дракон присел, затем сконцентрировал свою волю на яме и…

Мощный взрыв из другого конца пещеры отбросил его. Он ударился об стенку и, оглушенный, свалился на пол.

Эта была Зловестина. Ее было страшно созерцать, все показное приличие бесследно исчезло.

- Ты назойлив, - заявила супруга Смертокрыла.

Она держала в руках небольшую шкатулку, страшную на вид, с четырьмя наклонными сторонами, которые словно были сделаны из черных и огненно-красных кристаллов, пульсирующих словно дыхание. Передняя сторона была самой узкой, две боковые - самыми длинными. На крышке красовался узор из чередующихся кристаллов, выстроенных в форме символа, который, наряду с формой коробки, ужаснул Краса - он узнал, что это и для чего оно было нужно. Символ представлял собой вулкан, древнюю метку силы земли… и черной стаи, мастер которой создал эту вещь.

То была крисалиновая камера…

Зловестина сдвинула крышку наполовину, - это было максимальное расстояние, на которое она открывалась, направив на дракона V-образную щель, едва достаточную, чтобы туда пролез орех или другой лакомый кусочек.

Краз поднял перед собой руку, хотя он уже знал, насколько безнадежна была его попытка предотвратить неизбежное.

Крисалиновая камера поглотила мага целиком. Крышка закрылась сама собой, и кристаллы на ящике продолжили медленно равномерно дышать.

Убрав в сторону артефакт, Зловестина обернулась к яме. Она посмотрела за край.

Даргонакс зашевелился.

- А ты непослушно вел себя, - прошипела она своему ребенку, своему совершенному творению. – Такая потеря! Мне надо как следует наказать тебя…

- Просссти… - раздался снизу призрачный голос, от которого веяло предзакатным холодом.

- Твои первые слова! - Ее гнев тут же исчез. - Твои первые слова… как восхитительно… Теперь ты почти вырос…

Зловестина посмотрела на крисалиновую камеру, а затем снова в яму. Еще немного подумав, она рассмеялась и унесла магическую тюрьму с собой.

Ее дитя было почти готово оставить свою колыбель. Нужно еще многое приготовить.


* * *


Там, где схватили Верису и дворфов, было замогильно тихо. Из раскрывшихся разломов продолжал идти серный газ.

Твердая поступь кожаных ботинок нарушила беззвучие - кто-то подошел к Грим Батолу, чтобы осмотреть опустошенный пейзаж. Он помотал головой из стороны в сторону, затем пошел искать что-то определенное, что находилось среди разрушенной земли.

Оно было здесь. Он ощущал это, так как оно был частью его… или ее.

Зло от кошмарной горы не прошло мимо него незамеченным. Даже сейчас здесь находились те, кто должен был наблюдать за каждым его шагом, но они не могли, так как он повелел им смотреть в другую сторону.

Он пришел, готовясь к худшему, и худшее он обнаружил. Однако у него в арсенале были не только собственные трюки, но и дополнительная сила, переданная ему другими. В этом была некая ирония: когда-то его укоряли за это, а теперь он мог просто попросить их дать то, в чем он нуждался - и они соглашались.

Многое с тех пор изменилось. Но для него было очевидно, что Грим Батол - одно из самых опасных мест в Азероте - всегда будет оставаться таковым. Осознание этого давало ему какое-то извращенное удовлетворение от своей правоты.

Внезапно он ощутил поблизости присутствие того, кого он искал. Его охватила дрожь, пока он перепроверял свою находку. Там, где должен был быть объект его поиска, виднелась лежащая обмякшая фигура. Это могла быть…

Ни сдерживая себя, он бросился бегом со всех ног к телу.

- Хвала Свету! - прошипел он. Это была не она, а всего лишь насыпь странной формы собранных камней и грязи.

Но рядом с ней он заметил то, от чего у него защемило в груди. Он поднял талисман. Сломанная цепочка тихо свисла с его ладони. Он щепетильно восстановил безделушку, дабы она связывала их независимо от расстояния. Но на самом деле талисман был для него столь же бесполезен, как и любой здешний булыжник.

Он осмотрелся вокруг, но радом не было ничего, что могло бы сказать ему больше. Никаких следов его Верисы.

Колдуну Ронину не оставалось ничего кроме как выругаться про себя.

Глава 14

Дракон пустоты был близко. Ириди могла чувствовать его лучше, чем любое другое существо рядом с ней. В конце концов, не были ли они оба чужды этому миру? Не пришли ли они оба из внешнего мира?

Сейчас, когда она была так близко, дренейка спрашивала себя, чего она ждала от дракона пустоты. Думала ли она, что он будет благодарен, увидев ее? Дренеи никогда не были друзьями драконам пустоты больше, чем другие расы. Так же Ириди знала, что он, возможно, просто съест ее.

Но что-то внутри нее настаивало, чтобы жрица постаралась найти существо.

Прижавшись к стене, ее навыки делали ее почти невидимой для скардинов, Ириди выглянула из-за угла. Перед ней открылась обширная пещера, в которой ползали дикие дворфы в больших количествах. Они карабкались на стены, цеплялись за потолок, или ползали по полу, и все это для того, чтобы не дать, по ее мнению, их единственному заключенному пошевелиться ни на дюйм.

Такой поразительной была тюрьма дракона пустоты, что дренейка почти вышла и смотрела. Она задавалась вопросом, как они могли надежно удерживать ужасное животное, как только оно было освобождено из крисалиновой тюрьмы, и теперь она знала. Потоки энергии сдавливали дракона пустоты, как будто чудовище было материально как она или скардин. Они выглядели очень тонкими и ненадежными, и все же было ясно, что сила их невероятна.

Наконец, переведя взгляд с кандалов, на пленника непосредственно, Ириди едва поверила, что он все еще жив.

Дракон пустоты был более призрачным, чем когда-либо, настолько, что были области, где его очертания было увидеть труднее, чем, то, что находилось позади его неподвижного тела.

Она почти пошла к нему, но вовремя почувствовала приближение знакомого зло. Эльф крови вошел в палату. С ним вошло таинственно выглядящее существо, которое было убийцей магов противостоящее Красу.

Зендарин приблизился к дракону пустоты. Он выглядел так, как будто он ничего не делал, а только наблюдал за пленником, но жрица ощущала, что в его действиях было нечто большее.

Скардин подошел к Зендарину, рыча и шипя что-то, что, очевидно, эльф понимал.

«Тогда в следующий раз проследи, чтобы этого не случилось!»

раздраженно огрызнулся Зендарин. «Ты бы не хотел, чтобы проглотили еще одного из твоего зловонного мелкого рода, не так ли?»

Только тогда она заметила, что четверо из существ регулировали кристаллы около огромного брюха дракона пустоты. Теперь это объясняло тот ужасный рев, который она слышала. Что-то точно случилось и уничтожило те необычные потоки. Она пристально следила за работой скардина, пытаясь разгадать, что же произошло. Возможно, там был ключ к освобождению левиафана.

Но будет ли она вообще освобождать его? Это был спорный вопрос, - вопрос, который Ириди задавала себе с самого начала.

Есть только один путь. Я должна попытаться судить этого дракона пустоты…

Даже Крас посмотрел бы на нее с недоверием, знай он о ее решении.

Дренейка хорошо знала, что не один из ее недавних спутников, равно как и немногие из ее ордена, не выбрали бы такое решение. То, что было известно о драконах пустоты, не убеждало в доверии к ним.

Но все же, Ириди чувствовала, что она не имела права сделать иначе.

Эльф крови ушел, его убийца магов последовал за ним. Жрица поглядела вокруг, но увидела только больше скардинов. Она полагала, что сможет справиться с ними. Руны, которые защищали их, казалось, не работали против посоха, хотя она собиралась использовать его как последнее средство. Пока, дренейка доверится учениям ее ордена.

Мысленно отведи их взгляд. Позволь им смотреть вокруг тебя, а не на тебя. Кажущееся невозможным на первый взгляд, но с этими словами ее учителя, также обучили ее способности лучше смешиваться с окружающим миром. Она использовала эти навыки для получения преимущества снаружи и даже в проходах, но здесь было больше скардинов чем где-либо.

Однако дренейка вышла. Она прижалась к самой близкой стене, позволяя своему плащу скрывать ее.

Скардины продолжали заниматься своими делами. Они стремились держать кристаллы на месте. Ириди могла ощущать их беспокойство всякий раз, когда они подходили очень близко к дракону пустоты.

Один из них бросил взгляд ей в след. Жрица замерла.

Скардин проскрежетал зубами, затем возобновил свою работу. Ириди выждала еще мгновение, затем начала спускаться. В комнату вошел драконор.

Он указал на нескольких ближайших скардинов. «Пойдемте. Хозяйка приказывает…»

Полдюжины существ последовали за драконором наружу. Ириди мысленно возблагодарила драконора; их уход оставил область около головы фактически свободной от скардинов. Остальные теперь были далеко. Это был ее шанс.

С поразительной ловкостью дренейка спустилась на уровень, где лежал связанный дракон пустоты. Она задержалась там, на мгновение, поскольку два скардина, поднимающиеся вдоль стены, прошли в туннель в стороне, затем удалились от массивного заключенного.

Даже дракон пустоты, казалось, не заметил ее, хотя его состояние, вероятно, имело непосредственное отношение к этому. Ириди нахмурилась. Она знала, что посох мог бы помочь ей, но боялась вызывать его.

Но выбора не было. Посмотрев, где в настоящий момент находились ближайшие к ней скардины, жрица вызвала посох и направила его на пленного гиганта.

Глаза дракона пустоты широко открылись.

В этот момент поток воспоминаний и эмоций вышел из разума гиганта к ней. Она видела его во Внешних землях и видела те разрушения, причиной которых он стал. И все же, то зло было совершено, частично, из-за недопонимания, и по мере того как эмоции и воспоминания дракона продолжали вливаться в жрицу, она ощущала его сожаление о совершенных предательствах и надежду на их исправление.

Ириди также ощущала, что этот темный гигант может исправиться… и, зная это, решила, что будет добиваться свободы, а не смерти для дракона пустоты.

Жрица оглядела скардинов, копошащихся вокруг. Благодаря ее усилиям они все еще не обращали на нее внимания. Она держала посох низко, надеясь, что сможет управиться быстро.

Ты меня понимаешь? – мысленно спросила дренейка. Зераку… слышит… тебя….

Ириди вздохнула с облегчением. Наару намекали, что посох поможет ей общаться с некоторыми существами, но она сомневалась, что он будет полезен с драконом пустоты.

Но связь была слаба, по причине ли ее владения посохом или очевидной слабости дракона пустоты или по обеим. Ириди сконцентрировалась сильнее.

Ты знаешь, как можно снять эти оковы?

Дракон пустоты явно взволновался от этого вопроса. Дренейка поняла, он думал, что она лишь еще одна из его тюремщиков. Его надежда и благодарность ярко лучились в ее мыслях, укрепляя веру жрицы в то, что она делает правильный выбор. Он не был злым созданием, только существом, которое по ошибке сделало зло. У него был потенциал, чтобы быть намного лучше.

Кристаллы… он, наконец, ответил. Частота… Зераку не… не достаточно силен, чтобы изменить ее…

Но он пробовал, она ощущала это, и в моменты сильнейших страданий дракон был очень близок к успеху. И все же, даже тогда всей его силы было недостаточно.

Не будучи в заключении, жрица надеялась, что будет более успешна. Ириди осмотрелась, раздумывая, что она должна попытаться освободить в первую очередь. Логичнее всего было бы начать с лапы, но, пасть находилась ближе всего и, возможно, являлась оптимальным решением, чтобы не быть замеченной.

Да… сказал Зераку.

Дракон пустоты выбрал за нее. Дренейка пошла к ближайшему кристаллу.

Скардин спрыгнул со стены на пол. Он в удивлении уставился на нее.

Ириди выпустила посох, который сразу же исчез. Она схватила чудовищного дворфа за руку и потянула существо на себя. Поскольку он полетел в нее, жрица ударила скардина в заранее определенное место в районе шеи.

Скардин свалился. Ириди поспешно запихала тело позади части естественного формирования стены. Скардин будет найден, но она надеялась закончить к тому времени.

Вызвав посох, жрица указала навершием на первый кристалл, держащий запечатанными челюсти Зераку. Она почувствовала колебания кристалла и поняла то, что подразумевал дракон пустоты. Концентрируясь, Ириди попыталась сделать так, как он предложил.

Кристалл сопротивлялся. Потея, дренейка призвала все свои силы. Если она не смогла бы сделать даже этого, то не оставалось никакой надежды на освобождение огромного пленника.

Частота кристалла изменилась. Самую малость, этого было недостаточно, насколько понимала Ириди, но это было лишь начало. Еще немного усилий, она верила, и с этим кристаллом будет покончено -

Вой тревоги отозвался эхом через палату.

Ириди была обнаружена.

Жрица провела одну последнюю концентрированную атаку на кристалл, затем отстранилась. Скардины прибывали к ней со всех сторон.

Она использовала посох, чтобы отшвырнуть подобравшуюся совсем близкую пару, затем заставила его исчезнуть и стала сражаться со следующими руками и ногами. В то время как скардины снаружи использовали кнуты и копья, находившиеся здесь, по большей части, не владели никаким оружием. Им оно не требовалось. Они, очевидно, никогда не ожидали, что противник появится в этой особенной палате.

Но это преимущество было недолгим. Ириди заметила еще больше скардинов, появляющихся из отверстий выше. У некоторых из них были кнуты, обвязанные вокруг их талии; другие несли большую сеть… ловушку для нее, без сомнения.

Один из дворфов прыгнул ей на спину, его острые когти разорвали плащ. Дренейка выскользнула из своего походного плаща, в то же самое время используя его, чтобы запутать и этого противника и другого, только добравшегося до нее.

Но они продолжали роиться вокруг нее. Ириди ударила очередного нападавшего в грудь твердой частью ладони. У скардинов были твердые, мускулистые туловища как у их дальних родственников - дворфов, и собственные кости дренейки задрожали.

Она быстро посмотрела вверх. Скардины с сетью был почти на позиции, чтобы набросить ее, а окружившие жрицу мешали ей увернуться.

Затем, скардины внезапно заколебались. Некоторые глядели Ириди за спину.

Она почувствовала, что волна энергии заполнила палату, и боялась этого. Теперь против нее были не только скардины, но и эльф крови.

Но скардины рассредоточились, забыв о ней, как будто ее не было вовсе. Даже те, кравшиеся по потолку, быстро заползли как пауки назад в свои дыры, таща сеть с собой.

Она повернулась… и оказалась не перед Зендарином…, а перед чудовищным убийцей магов.


* * *


Вериса и Гренда, ссутулившись, сидели рядом, в то время как скардины следили за их пленными сородичами. Они понятия не имели, почему им сохранили жизнь, их заботили лишь поиски какой-нибудь возможности сбежать. Ясно было одно, какую бы судьбу не уготовила им хозяйка существ, она не будет приятной.

«Рома нигде не видно», пробормотала Гренда. «Он и пятеро других отсутствуют. Один из которых, я точно знаю, мертв и есть те, которые видели еще двух убитых там».

Следопыт кивнула. Они оба предполагали худшее. Сейчас имело значение лишь то, что делать дальше и, так как Рома больше не было, Гренда стала главной среди дворфов.

«Мы внутри», сказала высшая эльфийка.

«Я была бы счастлива, если бы мы не были заперты здесь как свиньи ждущие, чтобы их убили».

Действительно, отряд был заперт в ряде тесных углублений, вырытых в стене тускло освещенной пещеры. Старые, но все еще надежные железные прутья, вбитые в скалу, отделяли заключенных от внешнего мира. Больше полудюжины скардинов, с присматривающим за ними скучающим драконором, охраняли пленников.

Раск с пристрастием обыскал пленников, так что ни один из Бронзобородых не мог предложить ничего подходящего для взлома замков, тем более чего-то для расправы с охраной.

Вериса не сильно печалилась, что попала внутрь. Теперь она была близка к своей намеченной жертве, и, если повезет, близко к тому месту, где находился Крас.

«Последи за стражей, " шепнула она Гренде.

Когда дворф послушалась, Вериса, дотянулась до своего правого сапога. Она медленно вскользь нащупала маленькое углубление в области икры….

„Охранники напряглись!“ шепнула Гренда. „Кто-то приближается!“

Вериса убрала свою руку как раз тогда, когда тень прошла через прутья. Ее глаза расширились, поскольку она увидела, кто это был. „Привет, моя дорогая кузина….“

„Зендарин“. Следопыт не рванулась к прутьям, что, как она надеялась, по крайней мере разочарует эльфа крови, который, без сомнения, ожидал подобной реакции.

„Вечно спокойный, расчетливый следопыт.“ поддразнил он. „Возможно ли считать тебя одной из нас? С таким количеством пагубной человеческой заразы в тебе, это было бы удивительно…“

„Тому, из кого сочится грязная магия демонов, не стоит говорить о заразе "

„Тебе это неприятно? Мы делаем для Азерота больше, чем все союзники вместе взятые! Мы - самые страшные из врагов Легиона!“

Все еще сидя, Вериса покачала головой. „Вы сами становитесь Легионом, Зендарин… и единственная причина, по которой вы делаете это, заключается в том, что вы жаждете ту магию. Вы нуждаетесь в ней. Без нее вы бы лишились сил….“

Он презрительно усмехнулся. „Не у всех нас есть такой готовый источник, который удовлетворяет наши желания днем… и ночью, кузина…“

„Я не чувствую жажды магии в течение достаточно долгого времени, Зендарин… во многом благодаря моему мужу, человеку. Он сделал для меня больше, чем любой из моего собственного рода смог бы. Мои дети - знак моей свободы, поскольку я никогда бы не посмела родить их, оставаясь такой отвратительной как ты…“

Зендарин нахмурился, затем сжал пальцы. Скардин подошел к двери клетки.

Эльф крови разжал свою руку. Посох, идентичный посоху Ириди, материализовался в его хватке.

„Выйди, кузина, " приказал он, пока скардин отпирал дверь. „Если ты не хочешь наблюдать за тем, как с одного из твоих компаньонов сдирают кожу живьем“.

У Верисы не было другого выбора, кроме как повиноваться. Отмахнувшись от тихого протеста Гренды, следопыт оставила клетку.

Ее кузен осмотрел ее сверху донизу. „Все еще в форме. Ты, должно быть, наслаждалась обществом своего человеческого любимчика. Хорошо! Чем ты сильнее, тем лучше послужишь ей“.

„О чем ты?“

„Ей постоянно требуются новые работник, показатель смертности растет очень быстро…“ Прежде, чем Вериса смогла парировать, Зендарин, внезапно приказал, „Успокой свой язык, и руки за спину“. Он подчеркнул необходимость следования приказу, направив наконечник посоха ей в горло.

Следопыт сделала, как ей сказали. Зендарин отвел посох, затем поднял кристаллический наконечник над ее головой. Медленно, он опустил наконечник, пока он, наконец, не нацелился на пол под ее ногами.

„Ах“. Он поднял посох немного выше, наконечник, теперь поравнялся с ее икрой.

Вериса задыхалась. Ее икра была как будто в огне.

„Определенно, ты сможешь вытерпеть такое маленькое неудобство " холодно заметил ее кузен. „Ты не знаешь, каково это, действительно гореть…“

Затем последовал рвущийся звук и тонкое, металлическое лезвие, которое следопыт прятала в своем сапоге, выпало. Оно приземлилось рядом с Зендарином, все еще полыхая раскаленным оранжевым цветом.

Опершись на другую ногу, Вериса просто уставилась на эльфа крови.

„Я знал, что смогу найти что-то. Мало того, что следопыты весьма осторожны и всесторонне развиты, то же самое можно сказать и о роде Виндранеров…“

„Ты - пятно на нашем роде, Зендарин“.

Он усмехнулся. „Большее чем ты, что спит с человеком и даже размножается с ним? Большее чем баньши, возможно? Я далек от самого темного пятна на нашей родословной; в действительности, я - ее будущее!“

Она ничего не ответила, все еще огорченная его словами. Те, что были направлены в ее адрес, не были настолько ужасны; она часто сталкивалась с предубеждениями относительно связи их видов и, по большей части, те, с предубеждениями, становились в дальнейшем их сторонниками. Нет, в его словах Верису больше всего задело упоминание о проклятии баньши.

Баньши, как ее сестра, Сильвана.

Но сейчас думать о Сильване было бессмысленно, возможно в другое время, возможно даже в другой жизни.

„Твое молчание говорит само за себя“. Зендарин жестом указал ей, чтобы она вернулась в клетку. Он вяло указал посохом на дворфов, в то время как Вериса вернулась к Гренде. „А, я смотрю, остальные ведут себя хорошо. Никаких других спрятанных ножей…“

Скардины хорошо потрудились, обыскивая своих дальних родственников, но не преуспели с Верисой. Теперь, Зендарин исправил эту ситуацию.

„Твои бедные, бедные дети, " добавил он, уставившись на нее через железные прутья. „Как они будут чувствовать себя, когда обнаружат, что их мать бросила их? Что же, скоро у них будет свой дядя, чтобы утешить их… и воспитать, после того, как и их отец, также, не вернется“.

В этот раз, Вериса не смогла сдержать яростный крик. Она подскочила обратно к решеткам, ее руки искали Зендарина, который уже отошел. Он рассмеялся, скардины и драконор присоединились к нему.

„Мне было приятно повидаться со своей семьей“, закончил он. „Теперь мне не терпится поскорее возобновить свое знакомство с племянниками…“

Убирая посох, он оставил заключенных. Драконор, подошел к прутьям, хлестнув Верису по спине.

„Сядь!“ проревело чудовище. Затем, удовлетворенный, что все под контролем, драконор вернулся на свой пост.

Следопыт мрачно посмотрела на своих тюремщиков, затем неохотно вернулась к Гренде.

„Я сожалею обо всем этом“, шепнула дворф. „Возможно, твой мужчина сможет остановить его, будучи волшебником и все…“

„Даже учитывая выдающиеся навыки Ронина, у меня нет ни малейшего желания возлагать все надежды на него“, ответила Вериса, с выражением, намного более спокойным, чем мгновение назад. „Мы сбежим, и я снова встречусь лицом к лицу с Зендарином.., по крайней мере, в этом я клянусь“.

Ее рука скользнула к другому сапогу. Из него, из неприметной щели, она бережно вытянула другое маленькое лезвие. Однако если предыдущее было изготовлено из металла, это, казалось, было сделано из переливающегося жемчуга.

„Кровью Гиммеля!“ пробормотала Гренда. „Но как ты скрыла это от своего кузена?“

„Как я и ожидала, он искал оружие, сделанное кем-то могущественным. Ронин изготовил для меня это простое, но прочное лезвие, сделанное из даров моря. В нем нет никакой магии. Если бы он не искал конкретно лезвие, то шансы были малы, что он найдет это, поскольку его заклинание просто подумало бы, что это часть сапога“.

Бронзобородая покачала головой. „Что волшебники только не выдумают!“

„Предложение было моим. Обработка его“. Слеза скатилась по щеке. „Вместе мы сильнее, чем по отдельности“. Предав себе сил, она продолжала, „Мы должны сбежать при первой возможности-“

Они были прерваны прибытием очередного посетителя… на сей раз драконида. Вериса изучила существо, это был не Раск.

„Возьмите одного!“ приказал драконид.

Скардин отпер дверь. Кнутами они отогнали своих сородичей, затем отсекли одинокого воина от остальных. Два скардина вытащили его.

Остальная часть охранников отступила, дворфы подались вперед. К сожалению, они не могли помешать клетке запереться снова, и при этом они ничего не могли сделать для их товарища кроме сердитых криков вслед тюремщикам, когда его утаскивали.

Скардины начали хлестать кнутами через прутья. Дворфы, наконец, отступили.

Драконид рассмеялся. „Ваша очередь. Она тоже придет. Все служат хозяйке“.

С этим, черное животное проследовало за остальными.

„Что они сделают с Удином?“ спросил молодой дворф.

„Скорее всего, будут пытать, чтобы узнать, есть ли на свободе еще кто-то из наших!“ ответил другой боец.

Гренда повернулась ко второму дворфу. „Ты слабоумный, Фалвулф? Разве ты не слышал, что тот эльф крови сказал раньше? Их не интересует, если один или два дворфа еще рыскают по пещерам; они хотят превратить нас в рабов…“

Беспокойный гул распространился между заключенными. Дворфы были бойцами; дайте им врага с оружием, и они приняли бы бой до смерти. В рабстве же не было никакой чести.

Гренда посмотрела на Верису. „Если у тебя есть идея, как мы можем сбежать и сбежать быстро, сейчас самое подходящее время, чтобы сделать это…“

Пристальный взгляд следопыта перешел с напарницы на скардина, стоявшего на часах. „Это может стоить нескольких жизней…“

„Лучше это чем то, что нас ждет“.

„Тогда как пожелаешь“. Вериса спрятала лезвие в ладони. Она откинулась назад, чтобы не вызвать интерес у охраны. „Пусть все приготовятся действовать по моему сигналу. Мы должны все двигаться вместе… даже если в конце добьемся лишь быстрой смерти“.

„Да“. Гренда, небрежно повернулась к товарищу. Пока высшая эльфийка наблюдала, дворф начала передавать указания дальше. У Бронзобородых не было ни тени сомнения в выбранном плане. Как объяснила Гренда, иного выбора у них не было?

Недалеко от пещеры, где находились их клетки, раздался ужасный крик. Он был милосердно коротким, но звук навсегда остался в их воспоминаниях.

„Это был Удин“, произнес молодой воин, который спрашивал о нем ранее.

Среди скардинов раздался грубый, дразнящий смех. Один из них наклонился близко к прутьям и, впервые, выговорил что-то понятное.

„Весь боевой дух ушел из него. Теперь он хороший раб…“ Дикие глаза рассматривали пленников. „Кто хочет быть следующим?“

Другой скардин снова засмеялся.

Глава 15

Убийца магов возвышался над ней. Ириди почти ничего не знала о подобных ему, – только то, что мельком услышала от Краса. Вообще-то, жрица была должным образом защищена от способностей таких существ, но этот убийца было превращен в нечто гораздо более угрожающее.

Она схватила камень и бросила в него. Как и ожидала Ириди, снаряд пролетел сквозь врага не задерживаясь.

У дренейки не было выбора. Она призвала посох, даже понимая, что его сила может быть использована против ее самой.

Убийца магов приближался совершенно беззвучно. Это еще больше лишало ее присутствия духа. Ириди указала посохом и сосредоточилась.

Голубой свет вырвался из посоха, ударяя в убийцу магов…

И сразу после этого устремился назад, к испуганной дренейке.

Ударом Ириди отбросило прочь. Она выпустила посох из рук и быстро перегруппировалась в воздухе. Мгновением позже жрица рухнула на землю.

Почти любой на ее месте остался бы лежать без сознания или даже погиб, но тренировки жрицы позволили ей перекатиться и замереть, припав к земле. И все же Ириди была дезориентирована. Целая секунда потребовалась ей, чтобы определить местоположение убийцы магов… секунда, которой она не располагала.

Второй взрыв голубого света почти вдавил ее в пол. Дренейка едва успела убраться с линии поражения. То, что монстр смог использовать силу посоха дважды, показалось ей невозможным. Этого не должно было произойти. Оставалось лишь предположить, что это было еще одно преимущество трансформации.

Случайно оказавшийся рядом с ней скардин бросился прочь, как будто от огня. То, что ни одно из этих уродливых существ, хотя они с убийцей магов наверняка служили одним и тем же господам, не желало находиться рядом с элементалем, не предвещало ничего хорошего.

Ириди вдруг заметила, что дракон пустоты пытается привлечь ее внимание. Она вновь призвала посох.

– Здесь… Здесь… – подсказывал Зераку. – Это…

„Это“ оказалось алтарем, чье основание было покрыто фигурной резьбой, изображавшей драконов. На нем покоился куб нежного голубоватого оттенка. В этом кубе было нечто, что заставило дренейку застыть в нерешительности. Ей не хотелось приближаться к нему.

– Посох…. – с трудом продолжал дракон пустоты. – Он может сдвинуть куб… Может начать кормление…

Ириди не имела ни малейшего представления, что он имел в виду, но прекрасно понимала, что куб стал ее последней надеждой. Она вновь заставила посох исчезнуть, и затем, увидев, что убийца магов приближается, выполнила великолепный атлетический прыжок прямо над его головой.

То, что смутно напоминало когтистый придаток, протянувшийся, чтобы схватить ее, лишь чуть-чуть промахнулся. Убийца магов повернулся, как только она приземлилась, и посреди его тела что-то затемнело.

Черный свет выстрелил в нее.

Жрица уклонилась от удара, но, пытавшийся сбежать скардин, позади нее, двигался слишком медленно. Свет окутал его… и вопящий скардин кувырком влетел в ближайшую стену, ударившись так сильно, что Ириди услышала, как треснули его кости. Мертвый скардин бесформенной кучей осел на пол.

До того, как убийца магов успел нанести новый удар, дренейка достигла алтаря. Молясь, чтобы Зераку оказался прав, Ириди призвала посох наару.

Внутри убийцы магов вновь начало темнеть.

Ириди указала кристаллом на куб.

– Думай… думай о существе… – неожиданно предупредил ее Зераку. – А затем… используй посох…

Она повиновалась, представляя себе чудовищного элементаля.

Посох передавал энергию кубу. Куб ярко вспыхнул…

Жуткий свистящий звук наполнил камеру. Ириди запоздало поняла, что он исходит от убийцы магов.

Монстр потерял свою целостность. Став бурлящей массой энергии, он понесся к дренейке… и неожиданно куб всосал его всего без остатка.

Жрица стояла неподвижно, не в состоянии поверить в случившееся.

– Осторожно! – предупредил Зераку.

Некоторые из скардинов очнулись от удивления и страха, чтобы вспомнить, что незваная гостья все еще среди них, и начали окружать ее.

Она огляделась. Со всех сторон к ней приближались скардины. Она подняла посох…

И неожиданно оказалось, что рядом с ней находится облаченный в длинные одеяния, рыжеволосый мужчина. И прежде, чем она успела отреагировать, его руки обняли ее.

– Черт! Ты не она!

Прежде чем она нашлась, что ответить, пещера исчезла. Ириди в отчаянии закричала.

-Нет!

Она снова оказалась снаружи. Снаружи горы, в которую она с таким упорством пыталась попасть.

– Нет! – повторила жрица. – Нет…

– Тихо! – мужчина развернул ее лицом к себе. Теперь она увидела, что это был человек. Из-под густых, огненно-рыжих волос на нее внимательно глядели яркие изумрудно-зеленые глаза. Для представителя своего рода он не был груб, хотя его нос, явно, когда-то очень давно, был сломан. У него был выступающий вперед подбородок, угловатые черты лица, и в нем видно было упрямство, которое отлично сочеталось с его рыжими волосами.

На его одеяниях был вышит золотой глаз на фиолетовом фоне. Под глазом красовались три кинжала клинками вниз, также вышитые золотом.

Ириди узнала символ Даларана.

– Ты – волшебник Ронин, муж высшей эльфийки, Верисы, – тихо заявила она.

– Ты ее знаешь? Где она? Я пытался найти ее и почувствовал игру неких магических сил. Вериса всегда оказывается в эпицентре таких вещей… – он выругался про себя. – Я попробовал кое-что, но это не сработало. Но, по крайней мере, ты в безопасности.

– Но мне нужно попасть назад, внутрь! Я пыталась освободить дракона пустоты…

Чародей взглянул на нее так, словно она сошла с ума.

– Почему, во имя мира, ты собираешься совершить такое безумие? Я слышал рассказы тех, кто видел воочию то, что они могут натворить! Уничтожить это создание – это я еще понимаю, но освобождать его?

– Я заглянула в его разум. Зераку не несет в себе зла. В прошлом он совершал ужасные вещи, но теперь он изменился…

– Что, просто так взял и изменился? И ты абсолютно уверена в том, что узнала о нем чистую правду?

– Да… и я не отступлюсь. Он должен быть освобожден по многим причинам… – дренейка заставила свой посох исчезнуть. – Он ключ ко всему, что происходит здесь. Они используют Зераку для того, чтобы создать некое кошмарное существо…

Ронин скривился.

– Это никогда не кончится, что ли? Никогда в Азероте не настанет спокойная жизнь… боги, хоть бы Крас был тут!..

То, что волшебник знает красного дракона, не удивило жрицу. С некоторым беспокойством она произнесла:

– Крас также в Грим Батоле… как пленник.

– Невозможно. Только не он…

– Он послал меня в безопасное место за момент до того, как он и молодой синий дракон – Кейлек – были захвачены. Там был убийца магов…

– Который не смог бы остановить его, – усмехнулся Ронин.

– Крас говорил, что в нем что-то не так. Его усилили те, кто заправляет в Грим Батоле.

Звук, донесшийся со стороны горы, заставил обоих притихнуть. Ронин схватил ее за руку.

– Я смогу проделать это еще один раз. Скачок в Грим Батол забрал больше энергии, чем я ожидал.

– Мы возвращаемся внутрь?

Он ответил ей сухим смешком.

– Ну не прямо сейчас, если, конечно, ты не желаешь до конца вечности стать частью этой горы. Нет, я перенесу нас туда, где безопасней… относительно говоря.

Ронин нахмурил брови, сосредотачиваясь. Ириди вновь начала протестовать. Разумеется, из всех людей именно он лучше всего понимал, что им необходимо вернуться в Грим Батол.

Но было слишком поздно. Воздух вокруг них хрустнул… и оба исчезли.


* * *


Крас плыл в тягостной тьме, и его охватывало чувство, что эта тьма раздавит его. Он слышал истории о заключении в крисалиновых комнатах – ужасные повествования о драконах и других магических существах, которые сходили с ума годами, десятилетиями, даже столетиями плена. Время внутри ловушки, тем не менее, текло не так, как во внешнем мире… Он знал, все его друзья и товарищи уже давно мертвы, и какому бы злу ни дала жизнь аа в катакомбах Грим Батола, оно уже сеяло опустошение по всему Азероту…

„Нет! Этого не случилось! Еще нет!“ – бранил себя дракон-маг за столь мрачные предположения. Супруга Смертокрыла намеревалась использовать его магическую сущность для того, чтобы накормить своих чудовищ; следовательно, надежда была еще жива… надежда на все, кроме судьбы Кейлека.

Он скорбел о фатальном падении синего дракона. Нечто в яме, нечто уже столь хорошо научившееся защищать себя от могущественных драконов, несомненно, превратило тело Кейлека в жуткое пиршество. Краса выводило из себя то, что он оказался неспособен сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти своего спутника, – и еще больше его приводило в ярость то, что никто не мог на него положиться. Он не представлял, что случилось с Ириди. В отчаянии он перенес ее в единственную местность вблизи Грим Батола – а знание об этом месте он получил от тех из своего рода, кто стоял на страже горы зла, – где было сложно использовать магию. Там у нее хотя бы был шанс прийти в себя и, если хватит ума, покинуть это место так скоро, как это возможно.

Но Крас сильно сомневался, что она поступила именно так.

Не в первый раз дракон-маг сосредоточился на границах своей тюрьмы. Ирония заключалась в том, что здесь он обладал своей полной силой, большей, чем где-либо еще в пределах Грим Батола и его окрестностей. Камера была карманной вселенной в себе, она использовала собственную магию пленника на то, чтобы держать его в заключении. Однако это также отрезало его от заклятий Зловестины и от того, что на самом деле лишало его сил в недрах горы.

Но он не мог просто ждать здесь, когда черная драконесса освободит его для своих дьявольских нужд. Крас был не обычным пленником; он отлично знал историю крисалиновых клеток, ведь, в конце концов, они были работой драконов.

Изначально камеры были задуманы для различных целей – в зависимости от стаи драконов – но в первую очередь все они были созданы как ловушки для созданий и существ магической природы… демонов, безумных чародеев, элементалей и им подобных. Те, что были созданы черной стаей, специально предназначались для использования против диких энергий и прочего, что угрожало самой земле.

Но это безвозвратно изменилось, когда сошедший с ума Нелтарион в ярости из-за того, что он потерял Душу Демона у Источника Вечности, в один момент изменил уже созданные своей стаей клетки для подлой цели – заключения в них своих воображаемых врагов. Другие стаи быстро отреагировали, собрали клетки и, вместе с принадлежащими Стражу Земли, навечно запечатали их в месте, где никто бы не смог их обнаружить.

Но через столетия некоторые из них нашли путь обратно в мир… а возможно, конкретно эту клетку никогда и не прятали.

Отчаяние Краса росло. Быть может, он ошибся. Может, его знания об истории проклятых коробок не смогут помочь ему…

Дракон-маг остановился. Или помогут? Одна деталь неожиданно потрясла его. Создание крисалиновых комнат требовало больших усилий, вот почему их, к счастью, было столь немного. Но даже некоторые из созданных не были абсолютно стабильными. У них были дефекты…

Это была отчаянная надежда, но она была единственной в этот момент. Крас сосредоточился.

В первый момент он почувствовал лишь гнетущую тяжесть плена. Крас содрогнулся, и на мгновение надежда, что он скоро понадобится Зловестине для ее опытов, вспыхнула в его сознании. Он тут же оттолкнул от себя эту мысль, но заинтересовался, сколько времени пройдет до тех пор, пока он не взмолится об этом, если у него не получится сбежать.

Крас снова сконцентрировался. В основном он чувствовал свою собственную магическую сущность, но понемногу он стал замечать и еще одну.

И происходила она не из Азерота.

Воодушевившись, Крас сосредоточился на ней. В ней было нечто знакомое, нечто напоминало ему о…

Да, вот оно. Это была, несомненно, та самая клетка, в которой томился дракон пустоты.

Увеличивало ли это его шансы или нет, дракон-маг не знал. Энергии дракона пустоты не были похожи ни на что, что мог бы себе представить создатель этой чертовой тюрьмы.

Крас стал внимательнее изучать конструкцию. В ней встречались случайные отклонения – несомненно, следы работы создателя клетки, возможно Нелтариона или даже его супруги. Крас все меньше надеялся, что это, в конце концов, сыграет ему на руку. Кто бы ни создал конкретно этот артефакт, он явно рвался экспериментировать.

Но Крас не оставлял попыток. Он исследовал магическое основание коробки в поисках каких-нибудь повреждений со времени заключения дракона пустоты, которые могли бы создать трещину. Эта трещина была бы его лучшим шансом на спасение. Ему нужно…

Неожиданно дракон-маг нахмурился. Он нашел еще одну вариацию в сплетении заклятий крисалиновой комнаты. И она не была создана той же рукой, что сотворила все остальное. Однако это было бы неважно… если бы это не было творением дракона пустоты.

Крас продолжал рассматривать глубже.

Его тюрьма неожиданно сместилась, отбросив его прочь. Темнота посерела, а затем вновь стало темно. Краса закрутило…

Он отреагировал инстинктивно. Его тело исказилось, руки и ноги стали длиннее и изогнулись под углами, несвойственными его эльфийскому образу. Из пальцев вырвались когти. Чешуя покрыла его кожу, а нос и рот удлинились, превратившись в длинную, острую морду. Крылья выросли из его спины, а одежды исчезли.

Хлопая своими огромными крыльями, Кориалстраз замедлил, а потом остановил свой полет. Красный гигант зарычал от болезненного усилия.

Восстановив равновесие, Кориалстраз попытался понять, что произошло. Всего лишь исследование заинтересовавшей его области перевернуло всю тюрьму вверх дном.

Стало ясно, что дракон пустоты был гораздо ближе к свободе, чем подозревал. К несчастью для него, у него не было достаточной смекалки или знаний, чтобы извлечь выгоду из своей собственной уникальности.

Но теперь надежды Краса расцвели. Это был огромный риск, но лучше рискнуть, чем провести вечность в плену или ждать призыва пленившей его. Зловестина, несомненно, хорошо подготовится к встрече с ним, когда снова откроет клетку. Она понимала – совершенно логично, что красный дракон сбежит, как только сможет.

Гораздо более аккуратно Кориалстраз осмотрел ослабленное место, внимательно проследив, как это ослабило общую матрицу. Он не удивился, когда тут же обнаружил, что нездешние энергии дракона пустоты могли воздействовать на матрицу почти так, как вирус воздействует на смертное тело. Две силы были достаточно похожи, так что теперь сущность бывшего пленника изменила структуру исходного заклинания в узор, который никогда не придумал бы создатель крисалиновой комнаты.

И там, где матрица заклятья была повреждена больше всего, красный дракон обнаружил слабое звено – точку, где ему нужно было сосредоточить свои усилия.

С мастерством того, кто изучил принципы работы магии и уступал, быть может, только величайшему из синих драконов, Кориалстраз медленно прокладывал себе путь сквозь поврежденное место. Наконец он почувствовал, что нашел нить, которая, если ее осторожно удалить, развяжет остальные и – теоретически – откроет ему путь на свободу.

Почти чувствуя клаустрофобию, Кориалстраз начал осторожно разделять звенья. Сразу же он почувствовал, как задрожала внешняя клетка. Тьма снова стала чуть серее. Красный дракон стал действовать более уверенно. Свобода была так близка…

Поврежденное место окончательно рассыпалось, но совсем не так, как он хотел. Матрица стала разваливаться, и разрушение распространялось. Кориалстраз быстро кинулся восстановить ее, но разрушения уже стали больше, чем он мог восстановить. Натяжение оставшегося заклинания, сохранявшего комнату целой, увеличилось тысячекратно.

Клетка разрушалась, серость сдавливала красного дракона со всех сторон. Кориалстраз закричал, внезапное разрушение его тюрьмы высвободило новые и ужасные энергии, что угрожали разорвать его на части. Кориалстраз был пойман в вихрь, который вырос до вселяющих ужас размеров. Стараясь изо всех сил, дракон никак не мог противостоять кручению в нем.

То, что все это происходило в контейнере, внешне столь небольшом, что казалось, что в нем уместится только одно яблочко, ни в коем разе не успокаивало Кориалстраза. Для него все было так, если бы Азерот был разрушен, и к нему готова была присоединиться вся вселенная. Он хотел освободиться из крисалиновой комнаты, и он получил то, что желал… быть может, к своему величайшему сожалению.

Сильные порывы ветра били вновь и вновь, напряжение сражения против столь могущественных изначальных сил быстро истощило Кориалстраза. Эпицентр вихря разрастался прямо перед ним – крутящаяся масса серого, черного и темно-красного.

По мере того, как его затягивало туда, невидимые силы давили на дракона все сильнее. Его кости готовы были раскрошиться в пыль, плоть почти превратилась в шелуху. За все время своего долгого существования он никогда не знал столь невыносимой боли.

И в этот момент дракон понял, что может сделать лишь одну вещь. Она могла бы привести к еще большим страданиям и гораздо худшей смерти, но все же дарила слабую надежду.

Собравшись, Кориалстраз сосредоточил всю свою магию на защите себя. Попытка напрягла его еще больше, и он почти потерял сознание. Однако его заклинания держались.

Красный гигант изучил вихрь в поисках его точного центра. Это должен быть именно центр. Все остальное было бы чистым самоубийством.

Взмахивая крыльями так сильно, как мог, Кориалстраз больше не боролся против притяжения вихря, но наоборот – воспользовался им. Он летел вперед, стремясь в его пасть, взмолившись, что бы ни случилось, пусть это произойдет быстро.

И когда он достиг центра и вошел в него, Кориастраз закричал вновь… и вновь… и вновь…

Глава 16

Cинестра спала.

То, что она могла спать даже тогда, когда ее чувства предупреждали ее, что поблизости присутствуют и другие нежеланные гости, говорило не об ее изнеможении, но об ее уверенности в себе. Она абсолютно не сомневалась в будущем триумфе, уверенная, что всякий паразит, пытающийся помешать ей, вскоре будет уничтожен или послужит ей самой тем или иным образом.

Она спала так, как спала всегда: всего несколько минут за раз. Случались периоды, когда целые столетия проходили для нее без сна. Для большинства драконов это было не нормально, но Зловестина лишь презирала их, даже тех, кто принадлежал ее стае. По ее мнению, единственные драконы, заслуживающие существования в ее воображаемом мире, были она сама и ее новые дети.

Находясь в своей человеческой форме, она лежала на каменной кровати и спала одна в огромной комнате, находящейся глубже, чем любая из тех, что она ныне использовала для своих экспериментов. Здесь, внизу, ничто не могло потревожить ее.

„Все идет, как и было задумано… – говорил он снова и снова. – Все идет, как и было задумано, и Даргонакс растет… на фоне следующего поколения даже он будет казаться маленьким… новенькие будут в тысячи раз могущественнее его…“

– В тысячи раз… – во сне прошептала Зловестина. – В тысячи раз…

„В тысячи раз могущественнее… И они сокрушат остальных драконов… сокрушат их всех… день дракона близок к концу… пришло время сумерек… ночи…“

– Ночи…

„Но за ночью следует новый день… первый день правления детей… первый день новой золотой эры драконов… "

– Новой… золотой эры…

Зловестина вздрогнула. Ее глаза резко распахнулись, и выражение сильнейшей ярости отразилось на ее лице.

– Кориалстраз! – проревела черная драконесса. Она вскочила на ноги. – Но как он смог… как он…

И тогда выражение лица леди Зловестины странно изменилось. Вместо шока, злости и гнева изувеченные черты его отображали… удовлетворение.

– Да… Ну конечно… Как замечательно… И как удивительно вовремя! Спасибо тебе. Кориалстраз… Спасибо тебе…

С улыбкой она поторопилась из комнаты, намереваясь найти Зендарина…


* * *


В этот же момент вздрогнул и другой дракон, дракон, который считал себя мертвым. Однако это был не Кориалстраз, а синий дракон. Кейлек.

Его первым открытием стало то, что он, несмотря ни на что, не погиб. Однако это не объясняло царившую вокруг него тьму, тьму, что ощущалась… в некотором грубом виде… почти живой.

И тогда Кейлек вспомнил, что случилось с ним до того, как он потерял сознание. Он вспомнил яму, куда они сбросили огромные тела, и открытие, что яма была не пуста.

Не пуста…

Кейлек призвал свой меч. Светло-голубое оружие появилось лишь как бледная тень того, чем оно должно было быть. В следующий момент оно просто исчезло.

– Нельзя… нельзя так делать…

Каждый слог буквально задевал струны страха в Кейлеке, хотя он был не из тех, кто легко поддается этой эмоции. Синий дракон снова попытался призвать меч, но на этот раз не возникло даже слабого намека на его присутствие.

– Нельзя так делать… – повторил голос. – Или она узнает…

Она. Не было сомнений, кого имеет в виду голос. Это могла быть только Зловестина.

– Кто… кто ты? – наконец спросил Кейлек.

– Я ее дитя…

– Где ты? Покажись!

– Я здесь, перед тобой…

Перед Кейлеком возникло темно-аметистовое сияние, и в нем Кейлек увидел очертания огромной фигуры. Это был дракон, но казалось, что он переливается, как будто его тело не было абсолютно плотным. Это было похоже на дракона пустоты, хоть он и немного о них знал, но было и еще что-то.

Мерцающие глаза в ответ осмотрели синего дракона. Кейлек неожиданно почувствовал, что эти глаза смотрели на него все время, пока он был без сознания, и эта мысль заставила его похолодеть.

– Кто ты такой? – спросил он.

– Ее дитя…

Кейлек скривился. Он не был уверен, было ли неясно выглядящее создание таким же наивным, каким казалось, или оно просто играло с синим драконом.

Он решил попробовать по-другому.

– У тебя есть имя?

Пауза, затем ответ:

– У меня есть имя… Она зовет меня Даргонакс…

– Даргонакс? – осторожность Кейлека тут же возросла в тысячи раз. Он знал значение этого слова, потому что оно было взято из языка его рода. Даргонакс… Пожиратель…

– Тебе нравится? – спросила темная форма. – Мне нравится.

– Это… сильное имя.

– Оно значит „Пожиратель“ на языке драконов, так она сказала, – добавил Даргонакс, мгновенно разрушив любые надежды синего на то, что существо не знает этого омерзительного значения. – Ты дракон…

Кейлек тайком пытался призвать магический меч, все что угодно, что он мог бы использовать против этого существа. Теперь синий дракон понимал, что с ним просто играют.

– И я тоже дракон… – Даргонакс придвинулся ближе, и темнота отодвинулась достаточно для того, чтобы позволить Кейлеку увидеть, что очертания этого существа действительно были драконьими, но Даргонакс не был драконом пустоты. Он был чем-то гораздо, гораздо большим.

Но загадочный дракон не показался Кейлеку полностью. Вместо этого он отступил, вновь сливаясь с тенью. Кейлек не понимал, была ли это его способность, заклинание или некий фокус ямы, потому как были здесь неупорядоченные энергии, играющие вокруг них, и вовсе не все из них были напрямую связаны с Даргонаксом… хотя, несомненно, их присутствие воздействовало на него.

Кейлек хотел бы знать, понимала ли сама Зловестина, что она вырастила в этой яме.

Он приготовился к тому, что, несомненно, станет его неотвратимой смертью.

– Да, мы оба драконы.

– Тогда мы должны дружить…

Это заявление захватило синего дракона врасплох. Он не мог понять причины, почему Даргонаксу вдруг может понадобиться его поддержка. Несомненно, для него гораздо более полезно было бы сожрать Кейлека полностью, – несложная задача, если учитывать, что синий дракон не только не мог использовать свою врожденную магию, но и не мог даже сменить форму. Он уже скрытно попытался сделать это, и не раз, и единственное объяснение его неудаче – проделки его ирреального собеседника.

Тогда Кейлеку стало ясно, что Даргонакс был всего нескольких дней – в лучшем случае недель – от роду.

Как же страшен он будет, когда вырастет полностью? И разве ему надо вырастать? Этот зверь и так выглядел слишком большим.

Крас предупреждал Кейлека, чтобы тот и не думал о сотрудничестве с эльфом крови, и он бы непременно возражал против и этого союза, но синий дракон сомневался, был ли у него реальный выбор. Даргонакс стащил его сюда вначале, и единственная причина, по которой он не сожрал Кейлека, как он сделал с драконором, – а поблизости не было и следа трупа – было то, что он на самом деле был нужен этому чудовищу.

Но для чего именно, оставалось открытым вопросом.

– Да, – наконец откликнулся синий. – Мы должны быть друзьями.

– Хорошо… хорошо… и друзья, они ведь помогают друзьям? Так?

Для существа, никогда не вылезавшего из ямы, Даргонакс был отлично осведомлен о многих тонкостях жизни. Зловестина сотворила что-то ужасное.

– Друзья помогают друзьям, – согласился он. – Один помогает другому.

– Значит, они… – начал Даргонакс, но внезапно замолчал. Затем, к огромному шоку Кейлека, в его голове раздался голос: „Она идет! Сиди тихо и не шевелись!“

Еще не оправившись от удивления от способности Даргонакса говорить с ним через его сознание, Кейлек, тем не менее, сумел повиноваться. Не было нужды спрашивать, кого имело в виду создание. С тех пор как Анвина пожертвовала собой, Кейлек стал очень опрометчивым, если дело касалось его собственной жизни, но он отлично помнил о своем долге. Он не сможет достойно послужить Малигосу, если позволит Зловестине узнать, что он жив. Синий дракон вжался в стену и попытался призвать щит, который он создавал ранее.

Но ничего не произошло.

Тогда он почувствовал, как будто его накрыло крылом. Кейлек погрузился в темноту… темноту, в которой проблескивал аметистовый свет.

И лишь мгновение спустя он услышал Зловестину… и еще одного.

– Его нет, – прошипела она своему компаньону.

– Вашего старого друга? – голос второго был голосом эльфа крови. – Из крисалиновой клетки? Как это вообще возможно?.. Хотя… Может быть, его дружок выжил. Может, он и помог ему сбежать.

Кейлек скривился, разрываясь между надеждой и беспокойством. Он понял, что они говорят о Красе, и это значило, что красный дракон каким-то образом вырвался не откуда-нибудь, а из крисалиновой клетки. Это было к лучшему, но теперь Зендарин своим ошибочным предположением заронил в Зловестине сомнения, погиб ли синий дракон.

– Даргонакс полакомился тем, – ответила Зловестина, но в голосе ее звучала вопросительная интонация. – И кроме того… Клетка была разрушена изнутри.

– Никогда не слышал о таком мастерстве! Как он ухитрился это сделать?

– Он – тот, кто он есть; вот как он может творить невозможное! Не сомневайся в этом, мой дорогой Зендарин; с ним приходится считаться.

– И все же вы привели его сюда.

– Он пришел бы и без приглашения, – возразила она. – Он приходит всегда. Он всегда вмешивается. Такова его природа. Самый лучший способ разделаться с ним – заставить его играть по моим правилам, под моим контролем, – она помолчала и продолжила. – Теперь он ослаб еще больше и, насколько я его знаю, теперь он попытается пробраться еще ниже. Он знает, что ему следует идти именно туда. Я хочу, чтобы ты послал по его следам своего любимчика…

– И я сделал бы это, моя леди, но проклятая тварь не откликается на мои призывы! Когда я в последний раз засек его, он был рядом с драконом пустоты, и с тех пор… ничего.

Зловестина зло зашипела.

– Как хитро! Должно быть, Кориалстраз вертится где-то рядом и собирается освободить дракона пустоты! Иди! Отыщи своего убийцу магов…

Кейлек не слышал, что эльф крови ушел, но предположил, что тот достаточно умен, чтобы не спорить с ней. Синий дракон начал было говорить, но почувствовал, что его необычный сосед не желает, чтобы он это делал.

– Мое дорогое дитя… – то, как она ворковала, заставило кровь синего дракона похолодеть. Ее гнев теперь был полностью вытеснен злорадной уверенностью. Это выглядело так, будто она превратилась в совершенно другое существо. – Иди ко мне, мой дорогой…

Даргонакс приподнялся, все время держа свое неотчетливое тело между Кейлеком и темной леди.

– Госсспожжжа…

Изменение в речи Даргонакса поразило Кейлека почти так же, как и неожиданное странное изменение в отношении Зловестины. Существо казалось теперь гораздо более молодым, менее развитым.

Менее угрожающим?

– Мой Даргонакс… Мой первенец нового мира… Хочешь что-нибудь сказать своей матери?

– Голодееен…

Зловестина хихикнула.

– Ну конечно, голоден. Не бойся, дорогой мой. Скоро тебя накормят, и накормят так, как никогда не кормили, о да… Но после этого ты должен будешь научиться подавлять свой голод. Скоро у тебя появится множество братьев и сестер, и их надо будет кормить…

Множество братьев и сестер. Кейлек представил себе десятки, сотни таких, как Даргонакс, тысячи ему подобных. Что тогда станет с Азеротом? Он сомневался в том, что эти новые драконы будут так же нестабильны, как и та парочка, с которой они сражались. И даже если их, в конце концов, удастся остановить, как много будет пролито крови и нанесено разрушений?

Кейлек считал, что самопожертвование Анвины было совершено во имя того, чтобы мир вступил на путь восстановления. И все это будет напрасно, если подобные драконы вылупятся.

Он припомнил короткий разговор между ним, Красом и Ириди, который произошел сразу после битвы. Во время еды, Ириди упомянула о своих впечатлениях от драконов, которые не были ни черными, ни синими, ни какими-либо еще. Ей пришло в голову слово сумрак – слово, во многих отношениях прекрасно подходящее этим чудовищным созданиям, из которых Даргонакс и та парочка были всего лишь самыми маленькими представителями. Дренейка назвала их драконами сумрака.

И они станут проводниками, которые ввергнут весь Азерот в свой собственный сумрак.

Поглощенный этими размышлениями, он пропустил следующую фразу Зловестины. Лишь только ответ Даргонакса помог ему понять, о чем она говорила.

– Да… мать, – ответило создание, продолжая лепетать, как дитя. – Хочу поделиться… Хочу, чтобы были сильными…

Ясно было одно, Зловестина четко дала понять, что Даргонакс не может больше рассчитывать на то, что все ее внимание будет принадлежать ему, что первенцу придется довольствоваться тем, что мать будет кормить его меньшими магическими энергиями, так как она будет использовать их для следующего поколения. Но если даже создательница Даргонакса не заметила крошечный намек на ярость в голосе дракона сумрака, Кейлек явственно услышал его… и теперь он знал, почему его призрачный приятель оставил скрытым от Зловестины свой стремительный рост.

Даргонакс ревновал к будущим братьям и сестрам.

Вдруг, хотя он не двинулся и не издал ни звука, синий дракон почувствовал изменение в Зловестине. Мгновением спустя его подозрения оправдались, когда она сухо спросила:

– Что это там у тебя?

– Ннничего…

– Ничего?

Даргонакс закричал, и только потому, что его крик был столь громок, вопль Кейлека остался неуслышанным. Синий дракон неожиданно почувствовал, что раскаленная магма, а не кровь, текла теперь по его венам. Он сделал все возможное, чтобы не закричать вновь. Даргонакс издал еще один вопль, перешедший в хныканье.

– Не лги своей матери. То, что я вынуждена наказывать тебя, ранит меня еще больнее, чем тебя. Покажи мне, что у тебя там, дитя мое…

– Дааа…

Кейлек приготовился к тому, что сейчас его выкинут к ногам леди в черном, и это будет участь, которая сделает его недавнюю боль благословением. Однако вверх вознесся не он. Возможно, поднятый лапой Даргонакса – в этом он не был полностью уверен – над ямой взмыл массивный предмет, который он раньше не заметил в темноте.

– Так… – произнесла Зловестина почти разочарованно. – И это все? Один из пропавших стражей. Они оставили его тебе.

– Дааа…

– Считай его легкой закуской перед тем, что скоро последует. И теперь ты будешь послушным, да, дорогой мой сын?

– Даааа…

– Что да?

Даргонакс не растерялся.

– Дааа… мааать…

– Очень хорошо, Нефариан. Наконец-то учишься…

Раздался слабый звук шагов у края ямы, и все стихло. В этой тишине Кейлек обдумывал тот интересный момент, что Зловестина назвала Даргонакса именем своего старшего сына. Было ли это случайностью или нет, он не мог сказать, но это заставило его кое о чем задуматься.

Прошло еще несколько минут, прежде чем Даргонакс тихо проворчал:

– Она ушла.

– Я должен выбраться отсюда, – немедленно откликнулся Кейлек. – Кориалстраз нуждается во мне…

– Тот, другой? Он… друг?

– Да, – быстро ответил синий дракон. – И он может здорово помочь тебе. Ты хочешь сбежать от нее, верно? Хочешь быть свободным от нее. И лучше всего будет, если Кориалстраз также сможет помочь тебе.

Даргонакс обдумал это и ответил:

– Да… в этом есть смысл… действительно… Кто такой Нефариан? Ты знаешь. Я чувствую, что ты это знаешь…

Значит, дракон сумрака так же быстро, как и Кейлек, заметил, что Зловестина использовала это имя.

– Он также был ее сыном, сыном Зловестины и ее супруга, Смертокрыла. Нефариан был старшим и самым могущественным из ее детей…

– Я встречусь с Нефрианом, – прошептало создание. – Я встречусь с моим братом…

– Нефариан мертв, – по крайней мере, сам Кейлек был уверен в этом. Воспользовавшись преимуществом при упоминании смертоносного отпрыска Зловестины, синий дракон осмелился добавить: – Он подвел ее, и она бросила его на растерзание врагам…

Наступила тишина.

Даргонакс или не понимал, или обдумывал информацию. Дракон сумерек был очень, очень умен, но, возможно, не понимал всего происходящего, поскольку был изолирован от внешнего мира.

– Мой брат мертв. Все мои братья мертвы.

Обреченность заявления Даргонакса потрясла Кейлека так же сильно, как и его последние слова. Братья…

– Они сбежали от нее. Они сбежали от нее незадолго до того, как я был рожден. Мы были очень, очень далеко, но могли чувствовать друг друга, да, мы могли чувствовать друг друга изнутри.

Он говорил о двух других созданиях супруги Смертокрыла, о тех двоих, в уничтожении которых Кейлек сыграл свою роль.

– Но они не были похожи на меня, – продолжал Даргонакс, и в голосе его нарастало презрение. – Они не были умны. Они только хотели есть. Они позволили голоду думать за них. Они были дураками и умерли, как дураки… – призрачная голова наклонилась чуть ближе, но еще недостаточно для того, чтобы можно было различить ее очертания. – Я не умру, как дурак…Я не умру… и ты поможешь мне… друг…

– Да… Конечно. Я…

Без предупреждения, Даргонакс вновь заговорил в сознании Кейлека. „Я пошлю тебя отыскать твоего друга. Ты и он освободите меня от нее. Не оставите меня…“

Кейлека подняло в воздух точно так же, как недавно было подброшено тело драконора. Он выскочил из ямы и приземлился на ноги прямо у зловонного трупа. Как только он распрямился, он увидел, как тело, увлекаемое магией Даргонакса, поплыло обратно в яму.

Кейлек обернулся к яме – и невидимая сила, исходящая оттуда, подтолкнула его к одному из коридоров, ведущих из комнаты. Воля Даргонакса была невероятной, и в этот момент, ослабленный синий дракон не мог ей противостоять.

„Она на другом пути. Ты иди туда“.

Кейлек подчинился – у него не было выбора. Он хотел найти Кориалстраза, хотя и опасался думать слишком много об истинных причинах этого. Кейлек не знал, насколько много из его мыслей может прочитать или почувствовать Даргонакс. А может, он уже выдал все свои тайны.

Синий дракон вновь почувствовал, как нахлынула и прошла сквозь него волна магии, его собственная сила вновь была с ним. Однако не по собственной воле поднялась его рука, и в ней материализовался меч.

„Иди…“

Крепко сжав оружие, Кейлек вышел.

Глава 17

Вериса и дворфы все еще содержались под стражей. Они вовсе не отказались от своих планов на побег, просто им не подворачивалось удобного момента для осуществления замысла следопыта. Даже теперь, несколько часов спустя, все они сидели наготове, ожидая лишь ее сигнала.

Но была одна очень значительная причина, почему высшая эльфийка все еще медлила. Теперь на карауле, вместе со скардином и драконором, стоял еще один драконид. Он не был ни Раском, ни тем, кто забрал Удина, но напоминающая их резкость в его взгляде дала Верисе понять, что его одурачить будет гораздо сложнее, чем драконора. Он гораздо больше следил за Верисой, чем за остальными, и в тот момент, когда она пошевелилась, чтобы встать, он немедленно потянулся к оружию.

Вериса не сдалась, но была вынуждена ждать. Пока драконид был начеку, как сейчас, высшая эльфийка даже не добралась бы до двери и не имела бы никаких шансов ее открыть.

Она и Гренда обменялись быстрыми взглядами, и дворфийка подтвердила, что понимает, что планы откладываются, и считает неважным, на сколько. К счастью, дворфы и высшие эльфы – гораздо более терпеливые создания, нежели люди.

И вот… Раск просунул свою покрытую чешуей морду в комнату. Он заметил второго драконида и прорычал:

– Сюда!

Спустя мгновение оба исчезли, оставив за главного заметно нервничающего драконора. Громоздкое существо явно предпочло бы последовать за Раском, но на то не было приказа. Он явно досадовал, что не может заняться чем-либо более интересным, чем сторожить надежно запертую группу пленников.

Это было на руку Верисе. Она скользнула к Гренде…

И вошел еще один драконид. Тот самый, который решил судьбу Удина.

– Ты, – рыкнул он, показывая на следопыта. Делая все возможное, чтобы сохранить в тайне крошечный кинжал, она встала лицом к лицу с существом.

– Дверь, – скомандовал скардинам драконид. Несколько приземистых уродцев бросились к камере, чтобы отогнать решивших погеройствовать дворфов, в то время как другие отпирали клетку. Как только скардины распахнули дверь, драконид приблизился. В руках он держал длинную веревку, которую начал разматывать.

– Подойди…

Из его глаза вырос маленький кинжал.

Следопыт кинулась на стоявших перед ней скардинов, раскидав их, использовав сковавшее их удивление. Удары по их телам были подобно ударам о скалу, но она использовала инерцию.

А за ее спиной дворфы вырвались из клетки.

Первые двое погибли на месте – пики пронзили им горло. Но их жертва помогла остальным, у Гренды и остальных появился шанс схватить копья и вырвать их из лап своих врагов. Остальные дворфы высыпали из клетки.

Вериса не обращала внимания на скардинов – ее единственной целью оставался драконид. Как только он вырвал кинжал из изувеченного глаза, следопыт прыгнула на него. У нее не оставалось оружия, и она схватила веревку.

Все еще занятый своей ужасной раной, драконид ослабил хватку на веревке. Он запоздало попытался схватить высшую эльфийку за горло, но Вериса уже ускользнула вбок.

Драконор неуклюже рванулся к сражающимся. Вериса скрутила петлю из веревки и до того, как драконид успел обернуться к ней, набросила ему петлю на шею. Петля затянулась.

С диким хрипом драконид пытался освободиться от самодельного лассо. Следопыт стянула петлю еще туже и обернулась к драконору.

Четырехногий увалень тяжело замахнулся на нее, и его топор раскрошил пол, промахнувшись лишь немного.

Следопыт умело использовала свой вес, оттолкнув стража и при этом импульсе еще сильнее натянув веревку.

Послышался леденящий кровь хруст. Вериса ощутила, как обмяк драконид. Его шея была сломана.

Но теперь она оказалась зажата между двумя врагами – легкая добыча для драконора. Воин грубо схватил ее за ногу и подтянул к себе, чтобы, наконец, убить.

Все еще сжимая в руках веревку, высшая эльфийка пыталась использовать вес мертвого драконида, чтобы драконор не смог сдвинуть ее с места. Но он оказался настолько силен, что и она, и труп легко скользнули с места, к ее нетерпеливому противнику.

Вериса освободила руки. Неожиданное изменение сопротивления заставило драконора потерять равновесие. Следопыт скользнула за тяжелой ногой драконора врезавшегося в стену.

Она вырвалась из его ослабевшей хватки и перекатилась набок. Опустился топор, но все еще не восстановивший равновесие драконор намного промахнулся.

Отползая от громадины, Вериса поднялась на ноги как раз за спиной скардина с копьем. Со всей быстротой, которой так славится ее раса, следопыт вырвала копье из лап существа и пнула скардина к готовой парочке дворфов до того, как скардин понял, что произошло. Она развернулась как раз вовремя – драконор приближался к ней.

Копье пронзило его плечо, но, благодаря толстой чешуе, оставило лишь небольшую царапину. Драконор попытался разломать ее оружие на кусочки, но, благодаря своей быстроте, Вериса смогла помешать ему. Как же ей здесь пригодился бы лук – будь он у нее, она бы за несколько секунд изрешетила стрелами его глаза и глотку. Копье же было для нее незнакомым оружием, более подходящем людям или воинам, рассчитывающим на силу, вроде дворфов или скардинов.

Вокруг нее дворфы сопротивлялись натиску своих жутких родственников. Скардины были вооружены, но их было не очень много. Гренда отобрала у одного из убитых врагов хлыст и теперь эффективно использовала его против вооруженных копьями скардинов. Она позволяла кнуту обернуться вокруг длинного древка оружия и умелым движением кисти вырывала копье из чужой хватки.

Но каким-то образом один из скардинов умудрился очутиться позади Гренды. Покрытый чешуей дворф занес топор…

Но на пути его оказался еще один дворф.

– Гренда! Берегись! – закричал Грагдин. У брата Гренды не было оружия, только его собственное тело. – Бере…

Яростным ударом скардин погрузил топор глубоко в грудь Грагдина.

Гренда издала вопль боли, слившийся с коротким криком ее брата. Женщина-дворф уронила хлыст. Но она схватила не залитое кровью тело Грагдина, а оружие, погубившее его. Ярость дворфов дала ей силу вырвать топор из руки скардина и тут же перерубить ему горло.

Голова скардина, вращаясь, отлетела. Его тело рухнуло на тело Грагдина.

Охваченная яростью берсерка, Гренда разрубила двух ближайших скардинов. Остальные дворфы последовали ее примеру, уничтожая оставшуюся стражу.

Тем временем Вериса продолжала сражение с драконором. Гигант высоко замахнулся, чуть не снеся ей голову. Его оружие, наконец, разрубило копье на две части.

Но Вериса тут же отскочила за топором, оброненным мертвым врагом. Схватив его, следопыт поднырнула под защиту драконида и нанесла удар не по торсу, а по ноге.

Топор прорубил покрытую чешуей плоть, отсекая пальцы и часть передней половины стопы. Из раны хлынула кровь.

Драконор зашипел. Он бросился вниз, чтобы вдавить следопыта в каменный пол, но Вериса снова была быстрее. Она скользнула под стражем и оказалась у выхода.

В этот самый момент двое скардинов ворвались в комнату. Они увидели Верису, зашипели и кинулись на нее.

Драконор начал поворачиваться. В тесных помещениях его массивное тело было наиболее неповоротливо и неудобно, особенно если учесть длинный, толстый хвост.

Вериса плашмя шлепнула по хвосту.

Ее противник отреагировал в тот же момент. Хвост взметнулся вперед и назад – смертоносная дубинка для всякого, кому не повезло оказаться у него на пути.

Но высшая эльфийка уже позаботилась об этом. Ее рядом не было.

Вместо нее хвост прихлопнул обоих прибывших скардинов, послав их полетать в разных направлениях. Уродцы поврезались в стены и затихли.

И пока драконор продолжал разворачиваться, Вериса вскочила ему на спину точно так же, как Ром проделал с драконором, с которым они встречались ранее. Драконор пытался повернуть верхнюю часть своего тела, чтобы достать до нее, но она двигалась, держась ровно позади него.

Прыгнув вверх, следопыт опустила обе руки на плечи драконора. Она держала топор одной рукой и, насколько смогла дотянуться, схватила его лезвие другой.

Призвав на помощь всю свою физическую силу, Вериса нажала острием топора на мягкие ткани глотки.

Драконор схватил ее за руки, сдавив их с такой силой, что ей казалось, что он вот-вот оторвет их, но она не сдавалась, продолжая погружать топор все глубже. Под рукой, сжимающей головку топора, она почувствовала влагу.

Страж попытался освободиться от нее. Он перекинул высшую эльфийку через свою голову. Вериса попыталась проделать лучшее, на что она была способна, положившись на свое прирожденное проворство и мастерство следопыта, чтобы уберечь голову и шею.

От удара ее завертело. Но ее движение внезапно окончилось столкновением с одним из дворфов.

Вериса не рисковала временем, чтобы посмотреть, как обстоят дела у остальных пленников, поскольку была уверена, что драконор идет за ней. Она перехватила топор и обернулась, чтобы встретиться со своим врагом лицом к лицу.

Страж тяжело шагнул вперед, но как-то криво, почти случайно. Шататься его заставляла не только рана на ноге. Вся верхняя часть его тела была залита кровью из раны, которую нанес топор.

Неожиданно драконора окружили дворфы, вооруженные пиками. Первой нанесла удар Гренда, ее копье вновь пронзило уже пораженное горло. Драконор вырвал копье, но этим лишь сделал рану шире.

Страж пошатнулся, заваливаясь на бок. Один из дворфов подбежал, чтобы добить его.

С титаническим усилием драконор схватил его и, прежде чем кто-либо успел пошевелиться, вскрыл грудную клетку дворфа одним пальцем.

Гренда закричала и вновь сделала выпад копьем. Сила удара была такова, что копье пронзило горло драконида. Его наконечник показался с другой стороны покрытой чешуей шеи.

Драконор взмахнул окровавленной рукой… и умер.

Из всей стражи осталась только парочка избитых и истекающих кровью скардинов. Гренда связала их и бросила в клетку. То, что она сохранила им жизнь, было вовсе не актом милосердия, когда она объяснила свое решение:

– Когда их найдут в таком положении, в окружении убитых, – можете быть уверены, они дорого поплатятся за свою неудачу, – беспощадно заявила она.

Женщина-дворф вернулась к телу своего брата. Другой ее брат, Григгарт, стоял рядом с ней, уставившись на тело своего мертвого родственника, как будто не был уверен, не он ли сам лежит здесь вместо него.

Гренда дотронулась до его лба и груди, и затем ее поведение изменилось.

– Давайте выбираться отсюда, пока не набежало еще стражи…

Оставалась лишь одна проблема. Даже натренированные чувства Верисы не могли помочь ей определить, куда им стоит двигаться. Гренда считала, что сама сможет указать направление – дворфы отлично справляются с ориентировкой в туннелях и оценкой их преимущественного подъема или спуска – но в случае Грим Батола не могла этого гарантировать.

– Ром говорил мне, что у туннелей здесь нет ни цели, ни смысла. Те, которые могли бы куда-то привести, часто оказываются обвалившимися или заворачивают обратно. Будто шайка безумных землекопов вырыла их здесь наугад.

– Может, шайка Темного Железа, – хмыкнул Григгарт.

Эти туннели появились задолго до тех выродков, – ответила его сестра. Она коснулась пола в коридоре, изучая его. – Если я правильно поняла эти следы, нам налево.

– Но на что ты смотришь? – спросила следопыт, несмотря на обстоятельства очарованная умением дворфов находить следы.

– Ну, на структуру, на линии камня и скалы, например. Иногда они укажут тебе правильное направление. Потом, здесь царапины и мелкие кусочки грязи, которые нанесли эти твари снаружи, – она хмыкнула. – Если и есть что-то, что мы, дворфы, знаем, так это камни и грязь.

– Ладно, мы идем туда, куда ты укажешь. Веди нас.

Кивнув, Гренда повела уставшую группу. Они были вооружены всем, что только смогли собрать с трупов. Вериса не приняла ни топор, ни любое другое оружие, предпочтя уступить его тем, кто лучше знает, как с ним управится. Все, что уносила она с собой для защиты – маленький кинжал, что выковал для нее Ронин.

Пока Гренда вела дворфов вперед, Вериса замыкала группу. Она следовала за ними, все больше уверяясь в чувстве направления дворфийки. Несомненно, с таким ведущим вся группа безопасно достигнет выхода.

И с такими мыслями следопыт замедлила шаг. Когда стало ясно, что все дворфы сосредоточены на предстоящем переходе, Вериса неожиданно развернулась. Тихо, как ночь, высшая эльфийка исчезла в глубине туннеля.

Вериса была уверена. Где-то здесь, внизу, она найдет Зендарина…


* * *


– Мы должны вернуться в Грим Батол немедленно, и это не подлежит сомнению! – приставала к волшебнику Ириди. – С каждой секундой, пока мы медлим, другие могут страдать!

– Думаешь, я этого не знаю? – огрызнулся Ронин. Он с дренейкой сидел на старом бревне, вытянув руки вперед. Бледное голубоватое сияние поднималось из земли перед ними – версия костра в исполнении волшебника, не столь заметная со стороны. – Там моя жена, жрица. В целом мире для меня нет никого важнее, чем она и наши сыновья. Никого.

– Тогда почему мы просто не материализуемся там, как ты это сделал ранее?

Он сплюнул.

– Я не имею понятия, как с магией обращаются дренеи, в общем, и ты в частности, но это занятие забирает много сил у человека, особенно, принимая во внимание тот факт, что это была не первая и не вторая моя попытка! С помощью телепортации я побывал в еще двух местах, когда искал ее с помощью этого!

Ронин вертел в руках талисман, который носила Вериса. Ириди не чувствовала чтобы что-то исходило от талисмана, но ведь не она и создала его.

Он все больше расстраивался. Жрица ругала себя за то, что только мешает людям. За эти несколько дней она много раз допускала ошибки не позволительные для жрицы. Дренейка удивлялась теперь, как она вообще могла предположить, что сможет в одиночку найти плененного дракона пустоты. Такая самонадеянность в свете всего, что произошло, была просто смешна.

Они сидели в диких землях Грим Батола, неподалеку от территории, которую Ронин назвал Хребтом Рапторов. Это название потрясло изнуренную Ириди, потому, что она вспомнила сражение в Гавани Менетил. Однако волшебник уверил ее, что большинство рапторов переместилось ближе к поселению дворфов.

– Они чувствуют, что происходит в Грим Батоле, – сказал он. – Вот почему сейчас они доставляют дворфам столько проблем.

Он обеспечил ее простой пищей из собственной сумки – похоже, это была по-настоящему бездонная сумка. Рыжеволосый волшебник вытянул на свет гораздо больше, чем могло бы поместиться внутри, и даже после этого сумка не выглядела опустевшей.

– У моей профессии есть свои преимущества, – объяснил Ронин, когда они умяли немного пресного хлеба и сыра, который, как ни удивительно, был холодным и мягким. – Но обязанностей гораздо больше.

– Такие, как вы, несут огромную ответственность.

– Ты имеешь в виду волшебников, Альянс или людей? Выбирай любое, кажется, я связан со всеми гораздо крепче, чем я того желаю. Альянс все еще многого ожидает от Даларана, а волшебники надеются, что я придумаю решение проблем, над которыми бьются не одну сотню лет. А что касается людей, в общем… Я видел слишком много смертей, и я хочу положить этому конец… Я просто хочу быть со своей семьей…

Но Ириди почувствовала, что Ронин никогда по своей воле не отверг бы любую из групп, которые он только что перечислил. Волшебник был очень похож на Краса, он стремился сделать Азерот лучше, несмотря на то, что это стоило ему очень дорого.

Несмотря на то, что в данный момент его любимая супруга могла быть уже мертва.

– Ты создание судьбы, – тихо заявила Ириди. – И тебе предстоят великие свершения, я знаю это.

– Да я даже не смог обеспечить безопасность своей жене и детям, – он покачал головой. – Я сражался с демонами, драконами, орками и много с кем еще, но самая сложная часть моей жизни – быть с теми, кого я люблю больше всего.

Она утешительно опустила руку ему на плечо. Хотя у Ириди не было собственной семьи, и она не могла сравнивать свою ситуацию с его, все же она была достаточно проницательной, чтобы понять его терзания.

– Зачастую именно самые напуганные свершают величайшие подвиги.

– Ты говоришь так же, как полубог, которого я однажды встретил. Его звали Кенариус… – Он оборвал себя, неожиданно выпрямившись.

– Что?..

Ронин шикнул на нее. Его левая рука сжалась в кулак, и он прошептал:

– Думаю, настало время действовать. Это поразительней, чем что-либо, но…

Бледное голубое сияние неожиданно вспыхнуло в тысячи раз ярче, но площадь этого интенсивного свечения была ограничена всего лишь десятком метров. Ириди и Ронин оказались в центре этого светящегося круга.

Но они были не одни в этом ярком сиянии.

Больше дюжины высоких, похожих на рептилий существ окружили их. Это были не дракониды, хотя, как и они, эти твари передвигались на двух ногах. Это были более примитивные, более животные создания, для Ириди же они были возвращением кошмара.

– Рапторы… – выдохнул Ронин.

Ярчайшая вспышка ослепила животных. Некоторые все еще стояли на месте, отвернув тяжелые морды. Послышалось шипение. Хвосты раскачивались взад и вперед – несомненно, выражение нетерпения.

– Держись позади меня, – приказал волшебник.

Ириди доверилась его решению, хотя также приготовилась призвать посох наару. Рапторы шагали вперед и назад, медленно привыкая к свету, который, как заметила дренейка, Ронин сделал слабее.

Изучив тварей, Ириди отметила, что многие из них были покрыты шрамами или свежими ранами. И вновь Ириди вспомнилось сражение у Гавани Менетил.

Рапторы продолжали переминаться с ноги на ногу. Иногда, то один, то другой кричал. В гортанных рыках были слышны разные нотки, зависящие от того, какой раптор подавал голос. Ириди протянула руку, чтобы призвать посох, желая узнать, поможет ли он понять рапторов.

– На самом деле их еще больше, – сказал Ронин, прервав ее размышления.

– Больше? Сколько?

– Сложно сказать. Я бы сказал, более чем достаточно, на мой взгляд – он оглянулся кругом. – Время, проведенное вблизи Гавани Менетил, не прошло для них бесследно. Посмотри на них. Дворфы невысоки, но в их небольших телах много мускулов и сил для сражений. Даже быстрота, хорошие когти и зубы не сравнятся с этим, – Ронин напрягся. – Похоже, приближается вожак.

На краю круга света появился огромный, лоснящийся раптор, у которого было больше перьев, чем у остальных. Тело его было ярко-красным, кожа покрыта золотыми и голубыми полосами. Он прошел с самоуверенностью короля… или королевы. Ириди не могла определить, какого пола было это создание.

Остальные рапторы низко склонили головы и смотрели, как их вожак приближается к парочке. Некоторые из рептилий вывернули шеи так, что стало видно мягкие, легко уязвимые ткани.

– Они выказывают подчинение, – объяснил волшебник.

– А это самец или самка?

– Чертовски хороший вопрос.

Ириди ждала, но маг больше не произнес ни слова. Их обоих больше волновало то, чего хотел от них главарь рапторов… и смогут ли они оба сбежать, если все рапторы нападут разом.

– Я знаю пару хитростей, так что не волнуйся, – тихо проговорил Ронин, будто прочтя ее мысли. – Мне просто интересно, почему стая плотоядных ящериц относится к нам так, будто мы представляем собой нечто гораздо большее и угрожающее, чем они сами.

Вожак рапторов задержался на противоположной стороне источника света. Он изучил взглядом вначале Ириди, затем волшебника.

Наконец он зарычал на Ронина.

Жрица дернулась, но Ронин мягко прикоснулся к ее руке пальцами.

– Наш друг хочет поговорить. Давай посмотрим, можем ли мы понять его.

Раптор вновь зарычал, но на этот раз оттенок сменился. Ириди прислушалась внимательно и решила, что в этих звуках нет агрессии.

– Я думаю, он предлагает тебе перемирие, – предположила она.

– Мне тоже так кажется. Любопытно – говорим о мире с плотоядным монстром. Ну, я и не такое видел.

К ее удивлению, он шагнул навстречу раптору. Ронин смотрел прямо в глаза монстру. Как только маг остановился, он подозвал жрицу к себе.

– Всегда смотри им прямо в глаза. Это всегда сражение за господство, и если ты отведешь взгляд, ты понизишь свою оценку. Безвозвратно, – он хихикнул. – Хоть чему-то я научился за несколько лет дипломатических переговоров…

Человек и раптор продолжали противоборство взглядов больше, чем минуту… и затем рептилия бросила очень быстрый взгляд вбок. Ронин кивнул.

Это моментальное движение, похоже, означало сигнал к новому этапу противостояния.

Раптор низко опустил голову, затем взглянул в другую сторону.

Несмотря на связанный с этим риск, Ронин, не раздумывая, взглянул в ту же сторону.

– Он смотрит на Грим Батол, – сказал он. – Надо же.

– Они хотят, чтобы мы вернулись туда? Они думают, что мы пленники и должны вернуться к ней и эльфу крови?

– Вряд ли, – волшебник снова изучал взглядом вожака рапторов. – Было бы здорово, если бы мы могли говорить на их языке.

Ириди снова подумала о посохе.

– Может быть, я смогу кое-что сделать.

Она призвала посох наару. Рапторы зашипели, но больше ничего не сделали. Ронин промолчал, когда дренейка осторожно указала большим кристаллом в направлении вожака.

– Ты понимаешь, о чем я говорю? – спросила она раптора.

Он зарычал в ответ.

Неожиданно в мыслях жрицы замелькали образы. Рапторы охотятся. Неожиданное беспокойство. Темный силуэт Грим Батола.

Два ужасающих, похожих на летучих мышей раптора пикируют с неба, хватают несчастных наземных рапторов и взмывают в воздух, где пожирают их.

Ириди узнала этих монстров, несмотря на разное восприятие. Она видела тех же драконов сумерек, с которыми боролись они с Красом, но через призму сознания раптора. Эти изображения были лучшее, что посох мог перевести с языка рапторов.

– Очаровательно! – выдохнул Ронин, и в этот момент он был очень похож на дракона-мага. Ее удивило то, что он также видел изображения, но затем посох продолжил открывать все новые грани своих возможностей.

Еще изображения. Жители земли – лучшее определение, которое жрица смогла дать тому, как рапторы описывают себя – бежали на запад. Видение Грим Батола появлялось время от времени, перемежая другие сцены, и дренейка могла лишь предположить, что причина в том, что рапторы постоянно чувствуют зло, исходящее оттуда, – зло, которого даже они боятся настолько, что не могут стерпеть.

Затем появилось видение сражения у Гавани Менетил. Вернее, сражений. Рапторы и раньше нападали на дворфов, но не такими стаями, как теперь. Многие группы соединились вместе… и причину этого снова описывало изображение Грим Батола.

Но битва за новые и безопасные земли проходила непросто. Видно было, что дворфы хорошо защищают свою территорию, хотя сначала Ириди было сложно определить, что это именно дворфы. То, как рапторы видели дворфов, делало их похожими на скардинов, о которых рапторы тоже знали.

Были картины и того, как рапторы мечутся между горой и гаванью. Создания не останавливались. Сначала они двигались в одном направлении, потом в другом, потом возвращались.

И затем среди образов появилось лицо Ронина, но это был не тот Ронин. Он выглядел слегка моложе и свежее – и стоял лицом к лицу с зеленокожим гигантом.

– Черт меня побери! – выпалил Ронин. – Да это ж я во времена битвы с орками… – он обдумал это и добавил: – Видимо, там поблизости были рапторы, может и этот их вожак, поскольку он старше остальных… – Он замолк, потому что появилось новое, сбивающее с толку изображение.

Ронин и орк все еще оставались, но теперь появился и раптор – и он напомнил дренейке их вожака, – и он тоже участвовал в битве. Однако он не желал крови волшебника, как можно было ожидать. Он сражался с орком.

И затем орк превратился в скардина, который в свою очередь превратился в одного из рапторов с крыльями летучей мыши, которые означали драконов сумерек. И неважно, с каким врагом – на всех образах волшебник и раптор сражались плечом к плечу.

Неожиданно лидер стаи отпрянул. Видения исчезли.

– Но что все это значит?.. – тихо спросила дренейка, глядя на то, как рапторы терпеливо смотрят на волшебника.

Ронин долго молчал, прежде чем ответить. Когда же он, наконец, заговорил, предположения дренейки подтвердились.

– Если честно, я думаю… Я думаю, что им нужна наша помощь. Кажется, они хотят образовать некое подобие союза. Если ты можешь в это поверить…

Ириди кивнула. Если рапторы были столь же разумными, какими казались, может эта идея была недалека от истины. В конце концов, их земли лежат очень близко к Грим Батолу, и она уже поняла, насколько они отчаялись, раз стали нападать на Гавань Менетил. Может быть, они каким-то образом почувствовали мощь Ронина – или видели, как он материализовался с ней – и инстинктивно стали рассматривать его как возможного спасителя.

Как бы там ни было, Ронин был столько уверен в своем предположении, что шагнул к вожаку рапторов. Огромное создание вновь опустило голову, как будто не желало сделать что-либо, что может повредить человеку.

Волшебник сделал еще шаг и оказался в пределах досягаемости челюстей. С тем же спокойствием он протянул руку вперед.

– Давай, друг мой, – прошептал Ронин, – давай…

Рептилия понюхала ее, челюсти, что были столь огромны, что могли бы за раз откусить Ронину всю руку, оставались почтительно прикрыты. Огромные ноздри прошлись вдоль всей руки и плеча, оставляя кое-где следы слизи, но волшебник явно проигнорировал их.

Затем вожак рапторов отступил назад и издал странный, лающий звук другим собравшимся созданиям.

Все собравшиеся создания как один опустили головы почти до земли… и затем обратили злобные взоры в сторону Грим Батола.

Ронин тихо рассмеялся и обернулся к Ириди.

– Похоже, у нас есть готовая к бою армия, – подмигнул ей волшебник. – Осталось придумать, как лучше распорядиться ею.

Глава 18

Вериса сворачивала в один проход за другим, отлично понимая, что спускается все глубже и глубже внутрь горы без всяких доказательств, что ее цель становится ближе. Она рассчитывала найти какой-нибудь след, который привел бы ее к Зендарину, но пока что проходы, которые она оставляла позади, казались все более заброшенными, а когда следопыт попыталась вернуться в один из них, то оказалась в незнакомом туннеле.

Словно Грим Батол ожил и играет со всеми нами, и другом, и недругом, - подумала Вериса. Она слышала легенды о подобных местах, которые, казалось, были наделены собственным разумом, ибо являлись хранилищем огромного количества магии. Разумеется, Грим Батол идеально подходил под описание подобного хранилища. В Азероте существовало не так много мест, которые бы так долго пропитывались энергией.

Решительно настроенная найти дорогу назад, высшая эльфийка начала использовать небольшой кинжал, чтобы оставлять маленькие отметины в стенах. Каждый раз, когда Вериса заворачивала за угол, она отмечала, с какой стороны она пришла. Таким образом, следопыт могла быть уверена, что не потеряется.

Но когда один проход резко закончился - отчего ей пришлось возвращаться - Верисе не удалось найти своих отметок. Она развернулась, сама выбрала новое направление назад, и упрямо направилась туда.

Вскоре Вериса уже не замечала ничего знакомого, и даже хуже - попытка вернуться запутала ее еще больше.

Где-то на расстоянии следопыт услышала что-то напоминающее скардина. Ранее она хотела избегать встреч с ними, теперь же это для высшей эльфийки представился удачный шанс не только найти своего кузена, но и разобраться, где она вообще находится.

Шипение, рычащие голоса, казалось, удалялись от нее. Даже прибавив темпу, Верисе не удалось нагнать источник шума.

Что ее беспокоило еще больше - путь, по которому она шла, продолжал спускаться гораздо ниже, чем ей того хотелось. Она понятия не имела, что скрывается в самых потаенных глубинах Грим Батола, и не горела желанием узнать, если, конечно, Зендарин не находился там… в чем она сильно сомневалась.

В основном, по пути Верисе пришлось положиться на свое зрение и на мелкие сверкающие камушки, линией выстроенные по стене. То, что они были установлены специально, было очевидно, и это несколько приглушило ее нарастающее беспокойство, ведь она была сейчас в проходах, используемых его настоящими или прежними жителями.

И в самом деле, в одной маленькой пещерке она даже нашла то, что осталось тролля, вероятно оказавшегося здесь во время оккупации орков. Прохладное подполье неплохо сохранило его труп, Вериса даже смогла разглядеть некоторые татуировки на его длинном тощем теле. На его лице остался предсмертный оскал. Был даже маленький топор и кинжал, оба в пригодном состоянии, чем эльфийка тот час же и воспользовалась.

Оставляя тролля наедине с его вечным сном, Вериса забеспокоилась - она так и не нашла никаких зацепок, которые могли бы объяснить, как он погиб. Хотя тело его было на удивление тощим, все же он выглядел совсем как живой.

Может этот тролль заблудился и умер от голода - одновременно так близко и все же так далеко от своих товарищей? Вряд ли это служило хорошим предзнаменованием для следопыта.

Однако Вериса с топором и кинжалом чувствовала себя, по крайней мере, лучше готовой к встрече с любым противником, на которого она могла натолкнуться. Она также продолжала отмечать дорогу назад.

Дорога, по которой она шла, становилась всё менее и менее освещенной, пока, наконец, не превратилась в проход, полностью лишенный сверкающих кристаллов. Раздосадованная, Вериса отступила к предыдущей развилке и пошла по другому туннелю.

Но в том также было темно.

Она еще дважды спускалась по освещенным коридорам, но вскоре свет сменялся тьмой. Теперь она была уверена, что кто-то - возможно Зендарин - или даже сама гора играет с нею.

Она решила передохнуть перед очередным черным туннелем, взвешивая все варианты. Похоже, у нее не было выбора, либо пойти ли по одному проходу, либо другому. Поэтому следопыт решила направиться в тот туннель, напротив которого она стояла…

Из глубин до следопыта донесся слабый голос.

Что он пытался сказать, Верисе расслышать не удалось. Но он казался измученным и утомленным.

Несмотря на вероятность того, что это была западня, высшая эльфийка отправился навстречу зову. Она тщательно прислушивалась, но более голос не повторился. Возможно, то был лишь вымысел ее уставшего разума, Вериса не могла отрицать этого. Однако теперь, когда она решилась, у нее и в мыслях не было намерений возвращаться. С топором в одной руке и кинжалом в другой, эльфийка вошла во тьму.

С каждым шагом она чувствовала, как спускается все глубже и глубже. Она все сильнее сжимала свое оружие. Ей показалось, что впереди было слабое свечение….

И как только она убедилась в этом, слабый туман начал заполнять проход по мере ее приближения к свету. Вериса смогла, наконец, рассмотреть стены, по которым она поняла, что проход был вырезан куда грубее, чем верхние. Это само по себе означало, что его построили издревле, вероятно, что большинство из тех, кто жил выше, не знало о его существовании.

Но тогда… кому же принадлежал голос, который ей послышался?

Высшая эльфийка замедлила свой ход. Впереди было слабое красное сияние… будто неподалеку располагалась пещера. Стиснув зубы, следопыт осторожно стала приближаться к ней.

И внезапно ощутила, что чем ближе она подбиралась, тем холоднее ей становилось. Намного холоднее, чем должно было быть. Она-то ожидала, что в Грим Батоле подобная пещера будет выделять жар, а не арктический мороз.

Хотя она и глубоко продвинулась, Вериса подумала, не стоит ли ей вернуться. Все же что-то не давало ей поступить так.

Присев, эльфийка взглянула внутрь. И обомлела.

Она взирала на огромную подземную палату, где переплелись огонь и лед. Множество кипящих луж с раскаленной лавой излучало тот темно-красный жар. Запах серы внезапно ударил в ее ноздри. Этих луж следопыт насчитала больше дюжины, от самых малых, куда могла бы влезть ее рука, до самых больших, куда могли бы поместиться и она и весь отряд дворфов, даже не всколыхнув поверхность.

В пещере должно было быть невыносимо жарко, так что Вериса бы уже вся покрылась потом. Однако, напротив, она замерзала и могла даже увидеть свое собственное дыхание.

Причина тому находилась сверху. С потолка свисали огромные сосульки, словно ледяные кинжалы. Впрочем, они вполне могли быть и естественного происхождения. Когда Вериса вошла в пещеру, она увидела, что та внутри была абсолютно белой, и даже почувствовала на своей коже, как пульсировала прохлада.

И тут необходимость всей этой магической системы вмиг стала очевидной. Эльфийка заметила сначала одно, потом второе и третье… и поняла, что каждая округленный бугор, который она лицезрела, было одним и тем же.

Повсюду были яйца. Яйца, настолько большие, что они могли принадлежать лишь одному известному ей существу. Дракону.

Вериса приблизилась к ближайшему яйцу. Сначала она подумала, что яйцо треснуло, поскольку оно было покрыто неким липким покрытием, напоминающем желток. Однако внимательно его изучив, она сделала вывод, что яйцо было цело и невредимо. Просто оно полностью покрывалось странной смолой.

Захватив вещество кинжалом, и поднеся к себе, эльфийка нашла ответ и на этот вопрос. Мятис. Ее народ использовал это волшебное покрытие, чтобы сохранить священные реликвии и редких существ, обволакивая их в это „семя“. Кто-то придумал использовать это вещество для иной цели; не позволить прогнить яйцам.

Хотя действие мятиса было превосходно, Вериса догадалась о предназначении постоянного взаимодействия жара и холода в пещере. Мало было просто сохранить скорлупу; ткнув пальцем в ее покрытие, она поняла, что яйцо содержится как раз при той температуре, чтобы гарантировать сохранность жизни внутри.

И только теперь Вериса заметила, сколько яиц находилось в этом идеальном балансе. Не горстка. Не множество.

Сотни. Так много сотен, что наверняка их собирали столетия…

Высшая эльфийка осмотрелась вокруг. Поначалу она этого не замечала, поскольку мятис делал все яйца одинаково серыми, но на самом деле они были разными. Они отличались не только по форме и размеру, но даже по цвету и узору на них.

Во имя Солнечного Колодца! Здесь не только яйца черного дракона… Здесь точно есть и красные драконы, а также и остальные…

Вериса не могла поверить тому, что она увидела. Когда она и Ронин помогли королеве красного рода сбежать от Орды, у нее была возможность ознакомиться со скорлупой расколотых яиц той стаи. Позже ее муж, всегда стремившийся быть сведущим во всех магических дисциплинах, показывал ей фрагменты яиц и других стай, в том числе и черных драконов. Конечно, яйца драконов Смертокрыла доминировали над остальными в пещере, но было множество и других: красных драконов, зеленых, бронзовых и даже тех, яйца которых было практически невозможно украсть - синих.

- Столетия… - прошептала она сама себе. - Да, должно быть, потребовались столетия…

Но и это было не все - следопыт присмотрелась к еще паре яиц. Странно, но все они выглядели распухшими, с крошечными пупырышками на поверхности.

Чтобы там раньше не находилось, теперь уже не являлось маленьким безобидным дракончиком.

Дрожь охватила Верису, дрожь, которая не имела ничего общего со страшными магическими сталактитами. Она была прекрасно осведомлена о мании Смертокрыла, создать новый ужасный драконий род, и что его дети унаследовали его злые помыслы. Но пока Нефариан и Ониксия только готовились к этому заговору, кто-то другой терпеливо и систематически собирал все эти яйца - без сомнения обманным путем - все это время, и наверняка, он был абсолютно уверен в своем успехе по созданию новых, чудовищных драконов.

А учитывая количество находящихся здесь яиц, вылупящихся тварей будет более чем достаточно, чтобы сломить любое сопротивление, которое живые существа Азерота смогут оказать.

Ужасные образы, заполонившие ее голову, внезапно были отметены посторонним звуком в огромной пещере. С топориком наготове следопыт направилась туда, откуда, как ей показалось, шел звук.

Приблизившись, Вериса увидела очередное кипящее озеро. Оно было настолько широким, что в него могло бы поместиться парусное судно, правда, вряд ли оно бы продержалось на плаву в этой „водице“. Высшая эльфийка изучила берега лавового водоема, пытаясь найти издавшего шум. Несмотря на постоянное бульканье, она была уверена, что не перепутала звук с ним.

В середине озера внезапно появилась огромная чудовищная голова. Жар магмы придавал ей ярко-оранжевый оттенок. Голова ящера открыла свою пасть и…

- Ве… Вериса? - сказала она скрипучим голосом.

Исполин со стоном поплыл к ней. Следопыт попятилась назад, завидев, как многотонный дымящийся дракон еле-еле выкарабкался из лавы на землю. Она продолжила отступать, ошеломленная размерами этого величественного зверя. Ей никогда не приходилось видеть столь большого дракона вблизи, разве что саму королеву красного рода да Краса в его истинной форме Кориалстраза…

Кориалстраз?

Дымящийся левиафан начал падать - и прямо на нее. Следопыт развернулась и побежала со всех ног, поняв, что дракон был куда больше, чем ей показалось в начале.

Его падающая тень нависла над ней. Вериса осознала, что ей не успеть. Она приготовилась к неизбежному…

Но Кориалстраз не упал на нее. Более того, она даже не услышала грохот от падения, вместо этого раздался небольшой глухой стук позади нее, и падение дракона прекратилось.

Эльфийка осторожно оглянулась, чтобы посмотреть, что же произошло.

Маг Крас, от которого все еще поднимался пар, лежал на краю водоема. Его обычно бледный цвет лица был в этот момент ярко-красным, а его неостывшее тело даже оставило опечаток на каменному полу. Любопытно, но его одеяния из ткани жар не затронул… похоже, они были лишь обманным видением, результатом заклинания дракона, прочнее даже настоящей брони.

Справившись со своим шоковым состоянием, Вериса подбежала к дракону. К счастью, несмотря на свой мертвецкий вид, Крас дышал.

Однако ей не удалось его разбудить. Не уверенная, как ей поступить, Вериса начала проверять, насколько раскаленным было его тело. Оно оказалось чуть более теплым, чем обычно, но к нему можно было прикоснуться без страха тут же обгореть.

Осторожно взвалив на себя обмякшего человека-дракона, следопыт поволокла его подальше от озера. Затем она усадила его на восходящем участке скалы и начала думать над своими следующими действиями.

Крас, открыв глаза, помог ей в этом.

- Ве… Вериса из высших эльфов, - с трудом выговорил он. - Вот уж кого не ожидал увидеть… - маг-дракон закашлял. Он выглядел старше, чем обычно, истощенным. - но я рад тебя видеть, хотя и не очень счастлив, что повстречал тебя в этом месте.

- А вот мне следовало бы ожидать найти Вас здесь, - заявила она ему в ответ. - Кто еще пошел бы сюда, чтобы покончить со всем этим злом, кроме Вас?

- Ты… Ты и Ронин… итак сделали много… гораздо больше, чем должны были, девочка. - он был настойчив. – „Кроме того… это не здесь… не здесь и не там“. - Его глаза сузились. - Ты знаешь, что происходит в Грим Батоле?

- Достаточно, чтобы окончательно запутаться, великий. - Он снова вздрогнул от боли, и ее беспокойство вернулось. - Крас… что с Вами?

- Я побывал в ужасном месте, куда, я надеюсь, никогда больше не вернусь. Мне удалось бежать, но при этом меня чуть не разорвало в клочья. Я перенесся из ада обратно в эту гору… прямо в ее сердце…

Он кратко описал ей тот ужасный момент, когда он убегал из магической западни, и выпущенная вслепую им сила чуть не сделала его частью Грим Батола. Его тело и гора слились воедино. Лишь невероятные познания в магии да сильнейшая сила воли дракона не дали ему остаться навечно погребенным в камне.

- Это было единственное, что я мог сделать, чтобы перенести себя в ближайшую пещеру. Я был сильно ранен, и, будучи в своей истинной форме, без всякой предосторожности начал ползти из одной пещеры в другую. Мне нужен был жар, чтобы восстановить тело. Много жара. Но единственный, находящийся поблизости, источник тепла казался мне таким слабым. Однако у меня не оставалось другого выбора. Я направился туда, меняя свое тело, когда туннели становились слишком узкими…

Он даже не обратил внимания на яйца, встречающиеся на пути, в своей агонии ему было нужно только что-то горячее, пускай это и было озеро кипящей лавы. Драконы, по своей природе, обычно, не были любителями нырять в лаву целиком, и если бы он остался там немного дольше, то сварился бы заживо. Это указывало, в каком критическом состоянии он находился - на краю жизни и смерти. Коли это был единственный путь поправиться, ему пришлось рискнуть. С помощью всей магии, что у него осталась, пекло восстановило его намного быстрее, нежели это было возможно обычным способом.

- Но главная задача заключалась в том, чтобы вовремя покинуть озеро. Я настолько ослаб, что чуть не пропустил этот момент. Я дважды выглядывал и тихо звал хоть кого-нибудь, с кем успел подружиться за время пребывания в этом месте, поскольку мне все равно нужна была помощь. Я ожидал увидеть кого-то другого, одного из дворфов или дренейку…

- Ириди?

Он приподнял бровь.

- О? Так вы уже встречались. Да. У нее не просто одна невыполнимая цель, а целых две. Она хочет, по возможности, освободить дракона пустоты, или уничтожить, если придется…

- Да… а также вернуть обратно украденный эльфом крови посох, принадлежавший ее другу. – Выражение лица Верисы похолодело, несмотря на лаву по соседству. - Но Зендарин мой и только мой…

Он встревожено посмотрел на ее лицо.

- Личная цель, личная вражда. Не буду спрашивать зачем, но напомню о безрассудстве мести.

- Не Вам меня судить, - оборвала следопыт, вставая. Она вновь посмотрела на их чудовищное окружение. - А с этим, что будем делать? Они оставлены Смертокрылом или его детьми?

- Нет… это - навязчивая идея матери Нефариана и Ониксии, и глубину ее замыслов я только начал понимать… и бояться. Должно быть, она долго собирала эти яйца, складывала их здесь, и потом заражала каждое - без сомнения не без помощи проклятой Души Демона - и все ради ее личной похоти! И сколько… сколько же надо было приложить усилий… чтобы переместить их сюда, в Грим Батол, после того, как мой род стал на охрану этого места?

- А что, если она и это потомство уже были здесь, до Вас?

- Она… она, не могла находиться здесь. Творить все это зло и быть не замеченной теми, кто стоял на страже? Нет, Зловестина прибыла в это мерзкое место лишь недавно, но она… обосновалась здесь очень, очень хорошо!

Он с трудом начал подниматься. Верисе пришлось подхватить его, ибо сил у него еще было недостаточно.

- Спасибо… благодарю. Я чувствую себя намного лучше, но надеюсь, что мне не придется повторять омовение. Это скорее путь Хранителя Земли, ныне Смертокрыла. Но огонь в любой форме - неотделимая часть жизни, и мне удалось воспользоваться этим.

Дракон нахмурился, глядя на яйца.

- И, будучи защитником жизни, мне противна эта насмешка над ней… - Крас жестом указал на одно раздутое яйцо. - Их вид наполняет мое сердце таким гневом, что я готов разрушить эту пещеру и все, что в ней находится, невзирая на мое состояние!

Вериса была ошеломлена, ибо она испугалась, что он исполнит свое страшное желание. Эльфийка представила, как она погибает вместе с ним, оставив своих детей и Ронина, а Зендарин получает возможность отправиться на охоту за ее близнецами в удобное для него время. Хотя она была полностью согласна с тем, что пещера должна быть уничтожена, ее эгоизм призывал вначале защитить семью.

Но Крас отрицательно покачал головой.

- Нет, я не смею так поступить. Это не помешает заговору Зловестины. У нее в плену есть дракон пустоты, и одна мерзость уже родилась. Она просто найдет другого синего или красного дракона - магия или жизнь - для своих следующих ужасных экспериментов…

- Но зачем ей все это? У нее есть кладки вашей стаи и даже синих, вероятно, похищенных давным-давно, ибо они редки. Она может воспитать их как своих детей.

- Взращивание принесло бы много хлопот, а ей нужны взрослые особи, полные сил. Чтобы только попытаться достичь желаемого потребовались бы годы кропотливой работы. Зловестина терпелива, но не настолько. К тому же многие поколения ей приходилось скрывать себя, а также свой заговор. - Он слегка улыбнулся, будто его осенило - И здесь находятся яйца других драконов. Похоже, они ей более важны, чем ее собственные… которыми и являются все находящиеся здесь яйца черной стаи

- Все принадлежат одному дракону?

- Кажется, будто их много, но они собирались столетиями… - Он потряс головой. – Заговоры, результаты которых проявляются столетия спустя… изобретательность Смертокрыла и его выводка не перестает поражать меня…

Вериса вздрогнула.

- Значит, мы уничтожим их одно за другим? Вместе…

- Это заняло бы слишком много времени. Я все еще слаб, юная эльфийка, но, кажется, я знаю причину тому… - Крас указал на один из выходов из пещеры. - И если я не ошибаюсь, нам надо идти той дорогой.

Удивившись, чем так заинтересовался дракон-маг, Верисе не оставалось ничего, кроме как помочь ему добраться до цели. Они покинули кладки яиц, жар водоемов начал нарастать, да так, что эльфийке стало тяжело дышать.

Их окружение также приобретало все более багровый окрас, озера лавы стали их единственными источниками света. В прошлом она безоговорочно доверяла Красу, но сейчас следопыт начала сомневаться, а знал ли он на самом деле, где они находятся.

Крас, закутанный в рясу, внезапно застонал.

- Да… - он задыхался. - Мы близко.

- Близко к чему?

Но Крас не дал разъяснений, вместо этого он глядел куда-то вперед. Даже своими зоркими глазами высшая эльфийка ничего не могла разглядеть, пока они не сделали еще несколько шагов.

Вначале сияние было едва заметно, лишь слабый золотой отблеск. Оно шло из пещеры, входом в которую была трещина настолько узкая, что одновременно в нее мог протиснуться только один человек, и то - боком.

Крас замешкался.

- Я пойду первым…, но ты должна пойти сразу после меня. Я не уверен, удастся ли мне в таком состоянии противостоять тому, что находится там.

- Что находится там?

Он посмотрел на нее, влезая в проход.

- Мой худший кошмар…

С этими словами дракон в облике мага исчез в пещере. Зная, что Крас был не из тех, кто любит преувеличивать, следопыт незамедлительно последовала за ним. Она прижалась спиной к стене и поползла, гадая, что ждет ее на выходе.

- Это то, о чем я подозревал и чего боялся, - прошептал Крас, уставившись на предмет, располагавшийся впереди. - И это объясняет многое, особенно если этим воспользовалась она.

Крас почувствовал, как ноги его подкосились. Вериса тут же подхватила ослабевающего мага.

Дракон шептал про себя проклятья. Следопыт никогда не слышала от него ничего подобного. Она увидела горечь на его лице, всю горечь, которую он прятал в себе.

С него она перевела взгляд на небольшую платформу, созданную из камня самой горы. И на ней находился источник сего свечения… ужасный артефакт, который она узнала, несмотря на его текущий вид.

Один осколок был у меня, - прохрипел Крас. – Другой, небольшой я нашел. Расслабившись, я не задумывался об оставшихся осколках… но лишь она могла возродить этот артефакт… только супруга Смертокрыла могла замыслить воссоздание Души Демона…

Глава 19

Гренда даже не заметила исчезновения Верисы, пока они не нашли выхода из туннеля. Это произошло тогда, когда дворфийка подумала объявить о привале, но потом решила продолжить путь без остановок. Следопыт сделал свой выбор; Гренда же должна была заботиться о своих людях.

Однако это не означало, что она собиралась выводить отряд из Грим Батола. Ведь Бронзобородые пришли к этой горе из-за миссии, возложенной на них королем. Да, Гренда искала выход, но она также старалась понять, что происходит в этом страшном месте.

И, наконец, она нашла, что искала. Палата была огромна, она одновременно поражала воображение и вселяла страх.

Только этот огромный зверь, скованный магическими цепями, мог быть причиной того величественного измученного рева, который слушали Бронзобородые дни и ночи напролет. Он не был похож на драконов, которых она видела ранее, казалось, существо было скорее фантомом, нежели реальностью.

- Что им нужно от этой твари? - пробормотал один дворф возле нее.

- Что-то дурное, - заметил другой.

Гренда утихомирила обоих. Ее тоже интересовал плененный монстр, но дворфийка также должна была хорошо изучить пещеру.

Первое, что бросилось ей в глаза - пятерка скардинов, снующих вблизи дракона. Казалось, они были поглощены своей работой, как будто от ее выполнения зависели их жизни. За драконом и дворфийскими ящерами находилась еще одна вещь, привлекшая ее внимание - длинная гряда, идущая по одной стороне пещеры, вела к другому проходу, который, как она ожидала, должен был привести их к выходу.

Гренда приняла решение. Прежде всего, она должна была вывести отряд наружу. Да, у них было кое-какое оружие, но в основном пики и кнуты, а не их любимые топоры и мечи. Да и то, что было, уже износилось и ломалось прямо в руках. Лучшее, что они могли сделать - убежать, чтобы доложить своему королю, о находке. Дворфы собрали достаточно информации, а те, кто посмышленее, вероятно, смогут сложить два плюс два и понять полную картину происходящего.

- Мы идем в тот проход, - приказала она остальным. Никто не возразил; теперь Гренда была их лидером, и ее команды беспрекословно выполнялись, как будто она была Ромом.

Ром. Она задумалась, что случилось с ним, где теперь находится его тело. Возможно, они пройдут рядом с тем местом, где погибли остальные; возможно, среди них она найдет его труп.

Если будет хоть какой-нибудь способ найти твое тело, я обязательно похороню тебя, - дала она себе клятву. Хоть Гренда не могла признаться самой себе, но она влюбилась по уши в старого борца. Все началось как восхищение его подвигами и репутацией, затем обернулось уважением, когда она присоединилась к нему в этой миссии, а затем, пока она узнавала, что стоит за легендами этого дворфа, ее чувства к нему стали чем-то большим.

Гренда стиснула зубы. Пять скардинов, и ни одного возле гряды. Нужно было действовать, а не сожалеть о прошлом. Она махнула рукой двум дворфам.

- По моему сигналу вы бежите настолько быстро, насколько это возможно, к другой стороне. Старайтесь при этом быть как можно ниже.

Они все поняли и приготовились. Гренда переводила свой взгляд от одного скардина к другому, определяя, на чем сконцентрировано их внимание.

- А ну, пошли!

Двое ее воинов понеслись. Гренда с опаской смотрела, как эта пара передвигалась по горному хребту. Вот они пробежали четверть пути, вот половину, две трети… и, наконец, они оказались на другой стороне.

К этому времени у нее были наготове двое других. Как только первые двое закончили свой марафон, командир дворфов отправила вторых.

Ее отряд перебирался в группе по два слишком медленно - для Гренды. Каждый миг ей казалось, что скардины заметят их, но пока все шло хорошо. Где сейчас находились остальные твари - Гренда не знала. Может, охотились на высшего эльфа или дренейку, которых дворфы уже давно не видели, как и Рома.

Задумавшись об остальных гостях горы, Гренда послала еще двоих. Однако они преодолели лишь треть пути, как были замечены… но не теми скардинами, что были внизу.

Скардин, который поднял тревогу, выполз из одной норы сверху, до которой не мог дотянуться ни один из Бронзобородых. Чешуйчатая тварь карабкалась по высокой стене пещеры словно паук. Он быстро заметил бегучих воинов и испустил гортанный вопль, звучащий, словно из могилы.

Остальные скардины немедля попытались остановить беглецов. Хуже того, повсюду из всех нор стали выползать другие, так что они больше не напоминали Гренде о пауках, скорее о легионе ядовитых муравьев.

- Все вперед! Живо!

Пока остальные бросились вперед, Гренда, взяла на себя охрану тыла. В ее руках была пика, которая доставляла большие неудобства при беге к другому проходу. Но дворфийка утешала себя тем, что скардины не смогут добраться до горного перевала прежде, чем их отряд уберется из пещеры. Здесь также была и иная выгода: никто не мог воспользоваться ни кнутом, ни пикой, до тех пор, как…

Что-то небольшое пролетело со свистом мимо нее. Одновременно один из ближайших к Гренде дворфов издал вопль и свалился с перевала. Гренда заметила, что он был уже мертв, прежде чем его тело упало на каменный пол.

Она посмотрела на ближайшую стену, куда врезался и застрял предмет. Это был крошечный каменный шар с шипами, примерно двух дюймов в диаметре. Гренда узнала материал, из которого шар был сделан, и сразу поняла, насколько он смертельно опасен даже для крепкого черепа дворфов.

Еще один из дворфов завыл и повалился. На этот раз тело растянулось посреди хребта, блокируя дорогу.

Но сейчас не было времени для сентиментальности.

- Сбрасывайте его! - закричала Гренда. - Быстро!

Дворф рядом с трупом своего товарища сел на колени, чтобы что-то предпринять - и еще один шар с шипами попал ему в горло. Он свалился на труп, и оба они соскользнули вниз.

У скардинов было нечто, что походило на крошечные арбалеты. Гренда знала об этом оружии из исторических записей. Двъяр'хан - что означало „лук звезд“ на древнем диалекте, и зубчатый шар был как раз этой „звездой“ - использовался Бронзобородыми давным-давно, но в итоге от него отказались. А скардинам, похоже, это оружие все еще было по нраву.

У двъяр'хан был один недостаток - скардины очевидно заряжали лук с помощью зубов и одной руки - другой рукой они цеплялись за стену. Следовательно, они могли запустить только один шар за раз, и это требовало значительных затрат времени, поскольку было необходимо произвести несколько манипуляций. Действительно, залп, унесший жизни троих ее бойцов, уже закончился, и у дворфов было, по крайней мере, время для передышки перед началом следующего обстрела.

Но и эта секундная отсрочка ничем им не помогла, поскольку дворфы, на другом конце прохода, начали толпиться, вместе того, чтобы удирать как можно дальше от этого места. Причина тому вскоре была выявлена; появился другой отряд скардинов и блокировал им путь к спасению. Более искусные со своим необычным оружием, они не давали дворфам сбежать из этой пещеры… и от неминуемой гибели.

Однако Бронзобородых было не так просто взять. Они сражались копьями и кнутами как могли, иногда даже награждая самих себя ударами. Оставшийся брат Гренды использовал свою пику, чтобы спихнуть карабкающегося скардина на другого, отправив обоих навстречу каменному полу. Другой дворф, вооруженный плетью, поймал скардина сверху, когда тот выполз из соседней норы. Кнут зацепился за руку чудища, и этого было достаточно, чтобы стащить его со стены.

Увы, Бронзобородым все равно не удавалось прорваться. Гренда оглянулась назад, раздумывая, а не стоит ли оставшимся в живых вернуться назад.

Из другого прохода появилось еще больше скардинов. Дворфы оказались пойманы в ловушку на узком горном хребте, где до них могли с легкостью добраться, и их ждал либо плен, либо погибель.

Однако к всеобщему удивлению - особенно скардинов - возле схваченного дракона появилась новая угроза, которая могла присниться Гренде лишь в самых страшных кошмарах.

Раптор… рапторы…

Гренда увидела сначала двух, затем трех, четырех и больше. Она могла поклясться, что они появляются прямо из ниоткуда, только это могло хоть как-то объяснить их внезапное невероятное пришествие.

Ящеры материализовывались спиной к дракону и сразу нападали на ближайших скардинов с необузданной яростью. Будучи пойманными врасплох, этим скардинам не повезло - их плоть была мгновенно превращена в требуху.

Рептилии превратили битву в хаос, однако возле связанного левиафана появилась знакомая фигура: Ириди, дренейка, да еще не одна. С нею был человек с густыми рыжими волосами, причем было сразу видно - он волшебник.

Гренда знала только об одном волшебнике с рыжими волосами, и хотя могли быть другие, она была уверена: только он один такой смелый - или безрассудный - мог просто так заявиться в Грим Батол. Ром рассказывал ей истории об этом человеке, о нем также упоминала и эльфийка-следопыт, правда в более личной манере.

Сам Ронин Драконоглавый прибыл, чтобы спасти их.

Но в ту же секунду Гренда поняла - вряд ли все было так просто. Прежде всего, он, наверняка, не мог знать, что дворфы будут здесь прямо в этот момент времени. В Грим Батоле - да, но не здесь. И в самом деле, он и жрица, похоже, были куда более заинтересованы встревоженным драконом, нежели чем-либо еще. Ириди что-то лихорадочно делала с одним из кристаллов, которые создавали барьер, держащий огромного пленника в заключении. Дворфийка поняла, что они пытались освободить исполина.

По ее мнению они оба сошли с ума, хотя она предполагала, что им было известно куда больше, чем ей. Что было куда важнее для нее, так это внезапный поворот событий. Теперь против скардинов выступала не одна, а сразу две отчаянные силы - и это еще не учитывая волшебника - так что она могла надеяться, что ее дворфы переживут сегодняшнее сражение.

Вдруг из одного нижнего прохода выбежало полдюжины драконоров во главе с драконидом, которые тут же направились к Ириди и Ронину. Неожиданно рядом с одним из драконоров появился ящер и немедленно атаковал. Гренда заметила, что Ронин одновременно с этим выполнял какие-то жесты. Он выглядел решительным, но утомленным, и она поняла, что он сильно себя измотал, дабы создать сей фантастический сценарий.

Еще двое ящеров бросилось в бой с вновь прибывшими. Драконор топором повалил одного, но второй уже впился зубами в четырехлапого гиганта.

Что-то тяжелое внезапно обрушилось на дворфийку. Увлекшись происходящим внизу, Гренда совсем забыла про свой собственный тыл. Скардин прижал ее и старался спихнуть командира дворфов с выступа.

Гренда извивалась, чтобы развернуться к своему противнику лицом. Чудовищная морда выродка из Черного Железа нависла в паре сантиметров от ее лица. Острыми зубами он пробовал огрызть ее нос.

- Ах-ты-тварь-вонючая! - рявкнула она. Ее левая рука повисла, словно неживая. Скардин - невозможно было сказать, была ли та чешуйчатая гадина мужчиной или женщиной - зашипел в предчувствии скорой победы, но его шипение закончилось удушающим кашлем, поскольку левая рука умелой воительницы Бронзобородых скользнула под его блок, собрала пальцы в „острие“ и с силой ткнула в толстую, короткую шею.

Скардин отступил, пытаясь глотнуть воздух. Гренда навалилась на него своим телом, чтобы спихнуть задыхающегося монстра с горной дороги.

Оглянувшись, она увидела, что ее товарищи также сдерживали натиск. Внизу ящеры и Ронин не давали прорваться другим охранникам, но у Ириди, похоже, были проблемы с тем, что она пыталась выполнить. По крайней мере, Гренде показалось, что дренейка не продвинулась вперед по сравнению с тем, что было раньше.

Внезапно гром сотряс пещеру, настолько мощный, что от него скардины попадали со стен, а дворфы - с выступов. Гренда никогда не слышала такого грома и потому была поражена, как они могли почувствовать его, находясь так глубоко в недрах Грим Батола.

Но потом дворфийка поняла, что она никогда не слышала такого грома… потому что это был совсем не гром.

Это был рев.


* * *


Время пришло, - решил Зендарин Ветрокрылый несколько минут тому назад. - Больше это не стоит моих усилий….

Он всегда знал, что его партнерша безумна, но, похоже, безумие становилось обыденностью, коль дело касалось этой проклятой глыбы грязи по имени Грим Батол. Сам он, стало быть, был безумен, если согласился принять ее предложение узнать о новых источниках магической энергии в обмен на свою помощь в ее заклинаниях. Их творение открыло ему доступ к такому несоизмеримому количеству магии, что и тысяча эльфов крови не смогла бы собрать столько за всю свою отнюдь не маленькую жизнь… да, доступ к магии и власти.

Но вот настал момент осуществить то, что он задумал с самого начала. Тварь в яме росла быстро; она уже почти достигла своего полного потенциала.

Все, что оставалось сделать Зендарину для завершения своего замысла - немного подтолкнуть развитие твари… и одновременно поставить на нее свою печать господства.

Он спустился в яму. Хотя он внимательно вглядывался, их дитя было неуловимо для взора. Оно излучало уникальную, манящую энергию, по которой эльф крови страшно изголодался, но постоянно откладывал банкет до лучших времен. Но сейчас… сейчас он станет единственным, кто получит свое.

Дракон пустоты в другой пещере всегда был связан с этим существом через лазурный куб. Но эта связь должна была постоянно поддерживаться, чем в основном и занимались Зендарин и темная леди. Зендарин сразу понял, что украденный им посох мог сделать нечто большее, чем казалось на первый взгляд, хотя и утверждал обратное.

Разумеется, он лгал.

Посох завораживал его. Он обманом заставил дренея раскрыть тайны этой магической вещи, приняв другой облик. Он узнал, как добиться того, чтобы пользоваться посохом мог он и только он, чтобы впредь никто не посмел забрать сей артефакт у него. И даже если бы ОНА попыталась, то посох вернулся бы к своим создателям, существам, коих звали наару. Именно это и должно было случиться, когда он убил дренея… если бы он не узнал о тайне передачи, загадки, которую не смогла бы отгадать даже она, не важно, как глубоко бы ей пришлось залезть в его разум.

Похоже, это и было главной причиной, почему она до сих пор не исполнила высказанные ему угрозы. Даже учитывая ее гордость, Зендарин знал, что он все еще оставался важной частью их совместного проекта.

Но там, где она желала властвовать над всем, он бы довольствовался лишь частью и утолением своего неутихающего голода. Зендарин зашел глубже во тьму и направил кристалл туда, где должно было находиться существо, - Даргонакс - так одиозно она нарекла его - и приготовился.

Изумительная энергия посоха потекла в яму. Достигнув цели, она впервые раскрыла всю мощь Даргонакса.

У Зендарина перехватило дух, и он почти потерял концентрацию. Существо было намного больше и сильнее, чем он предполагал! Даже она не могла постичь не знающую пределов мощь того, кого они пробудили.

Эльфа крови лишь шире усмехнулся в нетерпении. Питая зверя силой посоха, он также старался пробудить куб с плененным драконом, что взять все, что у него было, и также отдать на съедение Даргонаксу.

Покуда два магических потока лились в сущность зверя, тот внезапно издал мощный рев, который встряхнул весь Грим Батол. Но эльф крови лишь засмеялся, будучи в плену своей жажды великого волшебства, которое, как он верил, будет ему наградой за свою измену. Он контролировал ситуацию.

Он владел всем….


* * *


Зендарин продолжал выполнять задуманное и не заметил тень, которая отделилась от остальных в пещере.

Зловестина наблюдала, как эльф крови предал ее. Она удовлетворенно улыбалась, ведь эльф хотел забрать все, что она сама специально оставила прямо перед ним. Когда же Зловестина убедилась, что Зендарин не отступится от задуманного, она снова ушла в тень и исчезла.

Все шло так, как и планировал ее супруг Смертокрыл, если бы не Кориалстраз.

Но, то было легкопоправимой проблемой….


* * *


Но был и другой, кто услышал рев и ужаснулся, поняв, что это означало, особенно после того как пропал голос в его голове. Кейлек судорожно пытался восстановить связь с Даргонаксом, отнюдь не потому, что он жаждал продолжения беседы с этим существом. Напротив, теперь, когда он был свободен, синий дракон мог закончить свои дела. И хотя они непосредственно не касались без вести пропавшего Кориалстраза, Кейлек решил - если наткнется на красного, то ни в коем случае не пройдет мимо.

У Кейлека все еще остались сомнения относительно красного дракона. Он не одобрял многих деяний Кориалстраза, хотя и должен был признать, что красный с готовностью отдал бы свою жизнь, дабы искупить свои ошибки. Он не особо верил в это вплоть до сего момента. Кейлек всегда считал Кориалстраза манипулятором, в некоторой степени столь же черствым, как и сам Смертокрыл.

Нет… он не такой, как Смертокрыл, - синий дракон немного устыдился своей мысли. - Но разве не он ли…. - Кейлек никогда не стал бы рисковать своими близкими и любимыми. Никогда.

Он шел по следу, который сам не понимал. Он не был похож на тот, который он видел, будучи под руководством Даргонакса. Скорее кто-то звал его к себе, кто-то, кто потом внезапно прекратил свой зов. И все же Кейлек чувствовал, что не мог проигнорировать зовущего.

Он спускался все ниже и ниже. Он был рядом, совсем близко к чему-то.

Ему показалось краем глаза, что в темных углах туннеля было какое-то движение. Синий дракон осторожно повернулся в ту сторону.

Синяя сияющая сфера вспыхнула в его руке. Но в ее свете молодой дракон увидел лишь голую каменную стену.

Проклиная себя за чрезмерную подозрительность, Кейлек продолжил свой поход. Он полагал, что вскоре обнаружит то, что, предположительно, должен был найти.

Далеко впереди появилось золотое сияние. Кейлек сжал свой магический клинок. Продвигаясь ближе, он рассмотрел другую пещеру.

Золотой свет заставил его вновь пережить те воспоминания, которые он пытался забыть. Лицо Анвины перед ним, одновременно и красивое, и невинное. Она повлияла на него так, как никто другой не смог бы… но теперь ее не стало.

Его былая ярость к красному дракону вскипела вновь. Это же Кориалстраз - под личиной волшебника Борела - причинил Анвине столько горя. Это по ошибке красного дракона Кейлек потерял ее навсегда. Это…

Он зашел в пещеру… и увидел в ней Кориалстраза в облике мага Краса, направляемого высшей эльфийкой к странному треснувшемуся кристаллу.

Гнев охватил его. Кейлек издал рев и напал на красного дракона.

Кориалстраз и эльфийка заметили его. Эльфийка-следопыт отпустила дракона-мага и заблокировала его собой от Кейлека.

Синий дракон не имел ничего против нее. Очевидно, она была еще одной пешкой, обманутой Кориалстразом, посчитав замаскированного Краса своим близким другом, а не коварным и черствым интриганом, каким он являлся. Кейлек взмахнул рукой и, несмотря на появление внезапной, тревожной слабости, ответственность за которую он тут же возложил на своего коллегу, его заклятье отбросило эльфийку в одну из стен, где камень тут же оброс вокруг ее запястий и лодыжек. Пусть она посидит там, пока он не разберется со своим противником.

- Кейлек! - начал говорить Кориалстраз. - Ты жив! Я, было, подумал… - он, словно только что заметил гнев синего дракона. - Кейлек, послушай меня! С тобой что-то не так…

Но Кейлек знал, насколько опасно слушать его лживые красивые слова, способные затуманить разум. Стиснув зубы, он замахнулся на него.

Однако его клинок встретился с огненным оранжево-красным мечом, что вырос из руки его врага точно так же, как и у Кейлека. По иронии судьбы именно Кейлек научил этому заклятью Краса во время их совместного путешествия, чем и воспользовался красный дракон. Они обменялись несколькими колющими ударами, один за другим, причем наступал в основном синий дракон. Все же вскоре Кейлек догадался, что нерешительность Кориалстраза в битве - не просто его очередная уловка. Он должен был одолеть старшего дракона до того, как последний успеет применить готовящийся им трюк.

- Кейлек! Ты не ведаешь, что творишь! Это другой ведет тебя! Посмотри на темный артефакт возле нас и все сам поймешь!

Против своей же воли, синий дракон мельком взглянул туда, куда указал Кориалстраз. По началу, он увидел лишь треснувшую пылающую сферу. Кое-какие осколки отсутствовали, но все же, некая сила по-прежнему держала сферу целой.

Более того, та же самая сила была источником странной пульсации. Когда призванные магические мечи Кейлека и Кориалстраза сцепились снова, высвободив ливень энергии, пульсация усилилась.

И хотя он согласился с тем, что существовала некая связь между этими двумя явлениями, Кейлек решил, что у них может быть только один источник… фигура в капюшоне перед ним.

- Мастер обмана, как всегда! - прорычал он. - Но не мастер магии…

Клинок Кейлека, который вновь встретился со своим двойником, внезапно начал извиваться будто щупальце. Он обернулся вокруг руки Кориалстраза и ярко вспыхнул.

Вскрикнув от боли, красный дракон отпустил свое оружие, которое тут же растворилось во тьме.

Молодой дракон собрался с силами и потянул Кориалстраза к себе. В другой его руке появился второй клинок.

Но в этот же момент из земли выросли огромные стебли, которые тут же охватили ноги Кейлека. Ему удалось срезать несколько из них, но все же, в итоге он потерял равновесие.

Оба сражающихся повалились кубарем на пол. Кориалстраз схватил за руку своего младшего оппонента.

- Послушай меня! Нами управляют! Зловестина завлекла нас сюда, чтобы покончить с нами! Неужели ты до сих пор не почувствовал, как ослабел? Неужели ты забыл рассказ о том, как мучились мои драконы, что сторожили Грим Батол? Причина всему этому витает вокруг нас, рожденная заново и чудовищно используемая, она заслуживает своего названия Души Демона!

Часть Кейлека вняла тому, что сказал красный дракон, но этого было недостаточно, чтобы преодолеть неудержимую ярость и недоверие, которые он испытывал к Кориалстразу.

- Избавь меня от этой лжи! Это скорее уж твоя изощренная западня, чем этой ведьмы!

С каждым мимолетным мгновеньем сила Кейлека уменьшалась, но необузданный гнев поддерживал его в битве. Он не уступит Кориалстразу! Ни за что!

Синий дракон сосредоточил всю свою магию на одном заклятье. Он не пытался наколдовать какое-либо сложное заклинание, он просто хотел быть уверенным, что, когда оно поразит Кориалстраза, результат будет очевиден.

Человек-дракон побледнел, поняв, что собирается предпринять его младший противник. Смятение Кориалстраза лишь доставляло удовольствие Кейлеку. Он увидел лицо Анвины, радостное от его триумфа.

Кейлек улыбнулся ей, продолжая игнорировать все просьбы Кориалстраза.

- За тебя, Анвина… - прошептал он.

Синий дракон выпустил всю силу, что у него была.


Грим Батол встряхнуло снова. Дворфы, скардины, дракониды… все были отброшены, словно крошечные игрушками.

Боль! - внезапно раздался рев Зераку в голове дренейки. - Боль! Она разрывает меня!

- Что с тобой? - прокричала вслух дракону Ириди.

- Продолжай! - откликнулся Ронин, видимо подумав, что она обращается к нему. - Продолжай…

Его голос сорвался, когда связанный дракон пустоты внезапно замерцал. Тело Зераку на мгновенье почти исчезло. Ужасный стон вырвался от измученного левиафана.

- Боль! Меня пожирают!

- Не сдавайся! - сказала жрица Зераку. - Не сдавайся!

Ее слова, ее сила, прошли сквозь его муки. Зераку посмотрел на нее.

- Зачем ты это делаешь для меня? Дреней защищает мой вид, даже после всего, что было!

Ириди твердо ответила: Я поступаю так, поскольку ты не заслуживаешь такого конца…

- Я… нет?

Но потом, откуда-то издалека, еще один ужасный рев повалил всех на прохладный пол. Даже рапторы съежились от страха.

- У меня такое плохое предчувствие, что мы опоздали, - произнес Ронин.

Глава 20

Он был жив. Крас не был удивлен этому чуду, но и не был рад. Атака Кейлека не сработала, но по гораздо более страшным причинам.

– Ах, великий Кориалстраз… защитник младших рас, спаситель Азерота… величайший из всех дураков… – раздался голос супруги Смертокрыла.

Крас едва мог шевельнуться. Было больно даже поднять голову, чтобы увидеть, как она идет к восстановленной Душе Демона и прикасается к ней, как любящая мать к желанному ребенку. Дракон-маг сомневался, что Зловестина когда-либо также нежно относилась к Нефариану или Ониксии, но они и не существовали исключительно для того, чтобы удовлетворить ее амбиции и безумие. У Души Демона не было собственного мнения, не было возможности стремления к независимости…

– Это… Это никогда не с-с-сработает! – сумел прохрипеть он. – В конце концов… ты найдешь только… только разочарование… и смерть…

– Хватит проповедей, Кориалстраз, – рассмеялась черная драконесса, теперь с интересом рассматривая обездвиженную Верису. – Да, дорогая моя, ты тоже жива, хотя и ненадолго. Ты должна поблагодарить меня за это чудо. Вся сила, которую собирался высвободить этот импульсивный юный дурак, была умело перенаправлена мною.

Крас фыркнул.

– Это было… было твое подлое нашёптывание в… в мыслях синего… и именно оно… заставило его создать это жестокое заклятие…

– Ну конечно же! Он сделал настолько удивительно предсказуемый выбор! Можешь представить себе, насколько приятно было обнаружить, что он не только жив, но и мысли его столь запутаны, что я смогла легко направить их против тебя! Твое постоянное вмешательство в дела мира настроило против тебя многих, таких как он, Кориалстраз…

– А ты… а ты лишь погубишь себя сама. С-Зловестина! Ты… Ты не можешь контролировать то, что создала! Пойми это, пока еще не слишком поздно…

Она коротко взмахнула рукой, и он взлетел вверх, к потолку. Крас вскрикнул, но не только от удара.

Кончик длинного, острого сталактита, укрепленного мощью черного дракона, показался из его груди.

Струйка жизненных жидкостей красного дракона оросила пол комнаты. Крас задыхался, но оставался в сознании, несмотря на казавшуюся смертельной рану.

– Все идет так, как захочу я, мой дорогой Кориалстраз, и всегда шло! Я подготовилась к любым неожиданностям, и хотя я признаю, что тебе удалось удивить меня, когда ты смог вырваться из крисалиновой клетки, твои действия лишь ускорили выполнение задуманного, к моей величайшей радости!

– Ты всего лишь… ты всего лишь приближаешь… свою смерть, говорю тебе! Даже сейчас…

– Даже сейчас твои спутники бесполезно пытаются или вырваться на свободу, или, например, двое из них, прямо сейчас смеют пытаться освободить дракона пустоты… – она улыбнулась выражениям лиц дракона-мага и следопыта. – Ах! Кое-что из этого вам неизвестно? Тебе, моя милая высшая эльфийка, будет особенно интересно, поскольку мне на самом деле кажется, что вместе с известной вам обоим дренейкой здесь находится человеческий волшебник… рыжеволосый человек, зарекомендовавший себя как любимый подхалим Кориалстраза!

– Ронин? – выдохнула Вериса.

– Какая любящая женушка… – скрытое под вуалью лицо тут же посуровело. – Какая любящая женушка… – вернулось выражение триумфа. – Он и дренейка лишь внесут свой вклад в запас магических энергий, которые я собираю для моих новых детей…

Ужасающий рев сотряс всю пещеру, почти заставив Краса упасть на пол. В последний момент Зловестина вернула его на место.

– Послушай… Прислушайся к этому, Зловестина! Каждый новый крик твоей твари говорит о том, что она становится все больше, все сильнее…

– Ну разумеется! В этом весь смысл! На самом деле, Кориалстраз, мне кажется, ты ы окончательно обезумел.

Крас покачал головой.

– Ты так и не поймешь, пока… – он застонал, – пока не будет слишком поздно…

Она рассмеялась.

– Чувствуешь, как распространяется слабость? Чувствуешь, как тебя охватывает оцепенение? Когда я собирала оставшиеся здесь фрагменты Души Демона, я нашла в них остатки энергии, которую никогда не видела. Что более интересно, обломки, казалось, стараются вобрать в себя больше энергии, как будто собираются восстановить творение моего дорогого, неоплаканного мужа, – Зловестина погладила светящуюся конструкцию, – будто знак самой судьбы. У меня оказалась Погибель Балакгоса, которая так идеально работает вместе с тем, что осталось от Души Демона, как будто я сама это задумала!

Крас знал о Погибели Балакгоса, небесно-голубом кубе, созданном одним из старших потомков Малигоса. Все синие драконы были хранителями магии, но Балакгос пошел дальше: он сконструировал куб, чтобы разобраться с ситуацией, которая, как он считал, угрожала Азероту… высвобожденная, скрытая магическая энергия, которая распространилась по всему миру, магическая энергия, которую не контролировал никто, но которую могли использовать любые безответственные практики магических искусств, что обнаружат ее.

Куб был создан для того, чтобы искать и впитывать в себя любые энергии подобного рода, которые он сможет обнаружить. Нужно было лишь активировать его своей собственной мощью. Куб должен был стать резервуаром, хранившим магию до тех пор, пока она не понадобится синей стае.

Но во время первого испытания своего великого творения Балакгос обнаружил небольшую ошибку в своих расчетах. Куб почувствовал близкую магию и поглотил ее… но эта магия принадлежала дракону.

Другие драконы нашли лишь его иссушенную оболочку – ведь синие драконы были созданиями самой магии, так что она была настолько же важной для них, как кровь для любого живого существа.

Это произошло в давние времена, когда Малигос не был безумен, а Смертокрыл все еще был надежным Хранителем Земли Нелтарионом. С некоторой иронией Крас припомнил, что для того, чтобы оградить свой народ от угрозы куба, Малигос по совету Нелтариона отдал его своему доверенному другу, чтобы тот похоронил его глубоко в безднах Азерота.

Он дал убийце кинжал и попросил не использовать его.

Теперь же предназначение Погибели Балакгоса – как и предназначение того, что осталось от Души Демона – изменилось. Теперь оба артефакта давали Зловестине идеальную основу для поглощения энергий, которые были нужны ей для создания дракона, – дракона, подобного которому никогда не летало в небесах ни одного из миров.

– Очень скоро все ваши силы будут высосаны, много времени это не займет, – объяснила Зловестина. – А тем временем, мне надо бы заняться дренейкой и человеком. Смешение ваших сил с их создаст восхитительное сочетание! Как жаль, что ты не доживешь до того момента, чтобы увидеть, что я создам с помощью этого, Кориалстраз! Думаю, даже ты нашел бы это интересным…

Крас пытался возразить, но его рана и слабость от вытягивания сил слишком ослабили его. Он мог лишь смотреть на черного дракона… и на демонический артефакт.

– Ах, да, – проворковала Зловестина. – Ты должен узнать еще кое-что. Никогда не пытайся разрушить его, никоим образом. Я как следует поработала, чтобы быть уверенной в том, что никакая сила, зарожденная в Азероте, не сможет в этот раз разбить Душу. В том числе и чешуя любого черного дракона, не говоря уже о чешуе моего последнего повелителя…

– Тогда ты… ты только ухудшила все…

– Ты очень упрям, Кориалстраз, верно? Я буду скучать по твоим слепым убеждениям, буду…

Темная леди еще раз рассмеялась… и исчезла.

– Крас! – окликнула его Вериса. – Ты можешь что-нибудь сделать?

Он покачал головой. Это было все, что он мог сделать, чтобы не потерять сознание, и вскоре он не сможет даже этого. Дракон взглянул на Кейлека. Лицо синего было очень бледным, и даже острый взгляд красного дракона еле видел движение грудной клетки.

– Тогда… надеюсь это… это сработает!

Крас услышал скрежещущий звук со стороны эльфийки, но не смог увидеть, что было ему причиной. Затем раздался резкий треск…

– Уффф! – стук камней наполнил его слух. В следующий момент дракон услышал шаги.

Под ним кто-то встал. Крас смог сфокусировать взгляд настолько, чтобы увидеть, что это Вериса.

В ее руках был маленький странный кинжал.

– Я держала его, когда синий припечатал меня к стене заклинанием. Мне повезло: он просто хотел отделаться от меня, а не нанести вред.

– Кейлек… Кейлек – не зло…

Следопыт изучила его положение и продолжала:

– У меня получилось достаточно глубоко просунуть кинжал и ослабить камень, который он создал, но лишь мгновение назад мне удалось, наконец, разрушить его.

– Ронин… Ронин сделал его для тебя.

– Разумеется, – Вериса нахмурилась. – Я не знаю, как освободить тебя, великий.

– Моя жизнь… моя жизнь не важна… вытащи… вытащи Кейлека из этой комнаты. Я… я надеюсь, что в комнате с яйцами ему станет лучше. Яйца должны быть… должны быть защищены от вытягивания энергии, или они станут бес… бесполезными.

Супруга Ронина кивнула.

– Это же яйца драконов. В них тоже есть магия. Ты прав. Когда Кейлек восстановит силы, он сможет помочь тебе.

Крас не спорил с ней, хотя отлично понимал, что его рану Кейлеку не вылечить. Алекстраза, быть может, смогла бы спасти своего супруга, но она была далеко, очень далеко, и даже если бы они смогли вынести раненого красного дракона из Грим Батола, он умер бы задолго до того, как они смогли бы доставить его к ней.

„Но если я смогу спасти жизни этих двоих, и они успеют предупредить остальных, тогда моя смерть не будет напрасна…“

Он смотрел, как Вериса схватила Кейлека и начала тащить его в направлении другой комнаты. Если Зловестина не вернется, то велика вероятность того, что то, что он сказал про синего дракона, окажется верным.

Вскоре они скрылись из вида. Крас продолжал попытки оставаться в сознании. Если бы он не был из стаи красных драконов, хранителей жизни, он бы уже проследовал в объятия смерти. И, несмотря на всю неизбежность происходящего, Крас надеялся на чудо. Не для себя, но для всех остальных.

И более всего – для Ириди и Ронина, которых супруга Смертокрыла, без сомнений, собиралась пленить следующими.


* * *


Как только рев стих, пещеру наполнил другой ужасный звук.

На этот раз это был смех.

Ронин и Ириди обернулись на него и увидели высокую, стройную леди в черном. Шрамы на одной стороне ее лица не могла скрыть даже вуаль.

– Ты дракон, – заметил Ронин.

Ириди не высказала никаких признаков удивления: после знакомства с Кейлеком и Красом не было ничего удивительного в том, что эта женщина была совсем не тем, кем казалась.

– Отлично, Ронин Рыжеволосый, – промурлыкала драконесса, скрываясь под маской смертного. – А ты знаешь, какой именно дракон?

Волшебник абсолютно спокойно пожал плечами, даже учитывая то, что он стоял посреди хаотического сражения дворфов, скардинов, драконоров, драконидов и рапторов.

– Твои великолепные манеры и стиль черного одеяния наводят меня на мысль, что ты принадлежишь к стае Смертокрыла, – он задумчиво поджал губы и кивнул. – И поскольку ты не бешеный пес и не одна из пары его худших щенков, и принимая во внимание твою самодовольную позу, я рискну предположить, что ты, должно быть, одна из его лучших сучек…

Леди в черном нахмурилась, захваченная врасплох дерзким оскорблением человека. Ириди крепче перехватила посох наару, ожидая любого знака от Ронина. Дренейка инстинктивно держалась между Зераку и зловещей фигурой.

– Беги! – предупредил жрицу Зераку. – Беги! Она – монстр! Забудь обо мне!

– Ни за что! – Ириди почувствовала воодушевление от заботы Зераку, несмотря на обстоятельства.

Обезображенная драконесса пришла в себя. Снова держась так, словно она – повелительница всего сущего, леди в черном ответила:

– Я Зловестина, первая и величайшая супруга Стража земли…

– Что ж, это объясняет твои эээ… миловидные черты лица. Страсть Смертокрыла, должно быть, в буквальном смысле слова, была горяча как пламя.

– Разумно ли так с ней разговаривать? – прошептала дренейка.

– Он позволяет себе это, потому что он – глупец, уверенный в своем учителе, не так ли, Ронин? Ты ожидаешь что Кориалстраз – ох, прости Крас, – придет и спасет тебя. Но твой учитель мертв, человечишка, а его жизненная сила стала пожертвованием во имя рождения новой эры!

Жрица уловила всего лишь намек на ярость в уголке рта волшебника, но Ронин быстро погасил гнев.

– Ах, ну как же! Великий семейный замысел! Давайте восстановим, или создадим заново дивную стаю по своему образу и подобию – ну, или похожую на ту, – которая – осмелюсь ли я произнести это? – захватит весть мир!

– Ты напоминаешь мне моего Нефариана… Самонадеянный, слепой и обреченный.

Зловестина взмахнула рукой.

Взрывная волна сбила всех с ног, в том числе и слуг черной драконессы. Ни одно существо не устояло на ногах, такова была мощь невидимой волны.

Ни одно… не считая Ронина. Он резко побледнел, верно, а ноги его дрожали, но он все еще стоял.

– Если ты считаешь… что я такой же порывистый выскочка… и пришел сюда, чтобы рассчитаться с твоим супругом… – прохрипел он. – То ты… ты права только наполовину.

Его взгляд метнулся к кубу небесно-голубого цвета. Он внезапно засиял.

Но Зловестина только рассмеялась.

– Отлично! Ты узнал Погибель Балакгоса… твой хозяин хорошо тебя обучил!

Пот заливал лоб Ронина. Сквозь стиснутые зубы он ответил:

– Он не мой хозяин… Он… мой… друг.

Куб ярко засиял… и затем расплавился, оставив голубую лужицу, над которой поднимался мрачный дымок того же цвета.

Глаза Зловестины превратились в узкие щелки. На этот раз Ронин не смог устоять и рухнул на землю.

– Мощная, отважная попытка… но всего лишь попытка.

Она указала на расплавленную Погибель… и куб снова принял прежнюю форму.

– Секрет его мой, и только мой… как и множество других секретов.

Вожак рапторов в это время с трудом поднялся на ноги. С шипением он прыгнул на Зловестину, выпустив когти и широко раскрыв пасть.

Бросив презрительный взгляд, Зловестина указала на раптора.

Земля под летящим в прыжке раптором поднялась и захватила его. Расплавленная почва засосала вожака. Покрытая чешуей кожа рептилии покрылась страшными волдырями, а затем ее сожгло, мышцы и сухожилия были испепелены в следующее мгновение. У раптора не было времени вскрикнуть. Вместо существа на пол пещеры посыпалась неаккуратная кучка все еще дымящихся, обугленных костей.

– Хороший настрой, – клинически отметила Зловестина. – Но слишком многого не хватало, – она обернулась к Ронину и Ириди.

Но жрицы больше не было. Впервые Зловестина выказала некое замешательство. Ее гнев тут же сфокусировался на Ронине, который пытался подняться. – Где дренейка? Где она?

Волшебник с трудом усмехнулся.

– А я не знаю…


* * *


Зендарин отступил, задыхаясь. Он, наконец, закончил, сделал последний шаг к окончательному утолению своего голода. Это стоило ему огромного количества энергии посоха, но за это он получит больше, чем мог желать, живи он хоть сотню жизней.

Он склонился над ямой.

– Ты меня понимаешь, так ведь?

– Да… – раздался грохочущий голос. Эльф крови улыбнулся.

– Время пришло.

– Да… – перед Зендарином стала подниматься темная фигура. – Время пришло…

– Ты будешь покорен моей воле во всем, – продолжал эльф крови. – Ты будешь…

Ужасающий звук раздался из ямы. Это был не просто рев, какие раздавались не единожды во время усилий Зендарина, но скорее смех… смех, который слишком живо напомнил ему темную леди.

– Я не покорен тебе… – ответил Даргонакс с насмешкой, так же похожей на ее тон. – Ты чуть больше, чем грязь под моими ногами…

Эльф крови не мог поверить своим ушам. Рассердившись, он крикнул:

– У тебя нет иного выбора! Я абсолютно уверен в том, что…

Темная форма поднималась из ямы, расширяясь, разрастаясь, пока не заполнила собой все поле зрения Зендарина. Образовалась голова огромного аметистового дракона.

– Ты можешь быть абсолютно уверен лишь в том, что ты дурак… – заявил Даргонакс.

Зендарин направил всю свою волю в украденный посох, надеясь, что в нем осталось достаточно энергии.

Даргонакс раскрыл пасть и рванулся вперед.

Эльф крови исчез.

В то же мгновение огромный дракон замер на середине рывка. Он не выглядел ни разозленным, ни разочарованным. Скорее, удивленным.

Вдруг Даргонакс посмотрел вверх, на потолок. Его длинные, остроконечные уши подергивались, будто он прислушивался.

– Да… я иду, мать моя. Иду…

И гигант снова рассмеялся.


* * *


Его рука была сломана – он поблагодарил судьбу за небольшой подарок, что это была отсутствующая рука – и он каким-то образом заблудился так, как в принципе не мог заблудиться ни один дворф в любом другом подземелье. Ром мог бы поклясться, что туннели меняли направление по своим собственным капризам и все время пытались увести его от тех, что следовали обратно наверх. Он хотел вернуться туда, потому что в одном из проходов он услышал крики своих людей. Ром был уверен, что они умирают, а он лишь ходил кругами, не имея возможности помочь им.

И все же он должен был продолжать попытки.

Дворф задержался перед следующим туннелем, который выглядел в точности так же, как туннель до него, и до этого был похожий, и еще один, и еще… Бывалый воин выругался про себя, даже его возрастающее отчаяние не позволяло ему выдать свое местонахождение ближайшим врагам, которые могли быть повсюду.

Хотя, может, это было ошибкой? Может, если бы он разорался во всю глотку, тогда хоть что-нибудь изменилось бы.

Ром фыркнул. Тогда бы он погиб, не сделав ничего полезного для своих друзей.

Когда на остальных дворфов напали, Ром не бросил их, как они, должно быть, считают теперь. Точнее, ему досталось два крепких удара: первый раздробил ему кость руки, а второй пришелся по голове и сорвал его шлем. Затем он оступился, рухнул, оглушенный, в одну из раскрывшихся трещин и пролежал там, словно мертвый, несколько часов.

По чистой случайности другой конец той расщелины оказался лазом в гору. По пробуждении он безрадостно обнаружил, что его мечта, которую он лелеял столь долго, – проникнуть в Грим Батол – начала сбываться. Ему казалось, что он подвел остальных. Рому оставалось лишь молиться, что Гренда, искусная и, возможно, более хладнокровная, чем он, сможет спасти остальных, с ним или без него. Что касается Рома, то он подобрал свой шлем, который провалился вместе с ним, и просто отправился посмотреть, куда заведет его судьба.

Но теперь он клял судьбу за то, что она разлучила его с соратниками.

Ворчащий звук заставил его притихнуть. Ром взмолился, чтобы это не эхо туннелей вновь играло с ним. Если это не так, то источник этого ворчания был всего в нескольких метрах от него.

Он шагнул вперед… и сразу отступил назад, потому, что голоса нескольких скардинов, приближающихся к нему, предупредили его, что он вот-вот вмешается в нечто большее, чем то, к чему он был готов. Ром бросился назад, к ближайшему боковому туннелю, и впрыгнул внутрь в тот же момент, когда услышал, что омерзительные существа вошли в проход, который он только что покинул.

Скардины пронеслись мимо, покрытые чешуей демоны ползли по полу, стенам, потолку. Ром вжался в стену. Он был уверен в том, что ему следует углубиться в туннель, но не решался этого сделать, боясь движением привлечь их внимание.

Один из скардинов помедлил у входа, нюхая воздух. Он наклонился, выискивая нечто во тьме…

Черная лапа схватила завизжавшего от неожиданности скардина и бросила его в направлении, куда спешили остальные. Драконид щелкнул кнутом, подгоняя отстающих.

Дворф узнал Раска.

– Шевелитесь… – прошипел черный зверь. – Приказ госпожи…

Раск и скардин двинулись дальше. Ром прождал достаточно времени, чтобы убедиться, что они уже не смогут увидеть его, и затем отправился следом.

Наконец-то, думал Ром, он движется куда-то. Но вот чтобы узнать, куда именно, ему придется проследовать до конца.

А там, глядишь, будет слишком поздно поворачивать.

Глава 21

Ириди не бросила своих компаньонов, по крайней мере, не по запасному плану Ронина. Хотя дренейка чувствовала себя как раз наоборот и молилась, чтобы она поскорее смогла вернуться и помочь магам и остальным.

И, помогая им, она должна была либо завершить освобождение Зераку — кого ей особенно стыдно было оставлять позади — или, чудо из чудес, найти Краса и Кейлека.

…Если они еще были живы.

Проблема была в том, что у жрицы не было времени ни на что из желаемого. Она чувствовала, что чудовищное творение Зловестины до сих пор находилось в пещере, а через посох — что оно теперь еще сильнее прежнего. Конечно, за такой быстрый рост стоило благодарить другую удивительную силу… силу второго посоха. Ириди желала знать, осознавал ли вор-убийца то, что он натворил.

Это не посох помог ей исчезнуть, это было одноразовое заклинание, которое дал ей Ронин „для экстренных случаев“. Все, что ей нужно было сделать — подумать о побеге и устремить взгляд в выбранном направлении. Ронин специально сделал это заклинание, так чтобы она и только она могла знать место назначения.

Но вообще-то дренейка не прибыла, куда хотела. Сам маг легко мог перебросить ее из одной точки в другую, тогда как заклинание, которое он ей дал, по неведомой причине было не столь эффективно. Ириди стояла в центре какого-то туннеля где-то в Грим Батоле, абсолютно не понимая, где она находится и как она вообще сможет помочь хоть кому-нибудь.

Внезапно звук, который она меньше всего хотела бы услышать, наполнил туннель. К этому моменту она различила дикие рыки и шипение скардинов, которых, если ее расчет был верен, было больше двух десятков и направлялись они прямо к ней.

И стоило жрице подумать об этом, как скардины вывалились из прохода прямо на нее. Было ясно, что они не охотились за беглецами, но как только ее присутствие раскрылось, дворфы-чудовища начали выражать неприязнь шипением и воем. Они устремились к ней, оскалив зубы.

Ириди махнула посохом, ударив первого скардина основанием прямо в горло. Как только тот свалился, второй схватился за длинный посох и повис на нем. Тяжесть заставила руки дренейки опуститься.

Как только ее прижали к земле, другой скардин прыгнул к ней. Жрица вытянула ноги, чтобы тварь по инерции пролетела мимо и вырубилась, после сильного удара головой. Затем Ириди крутанула посохом вокруг себя, используя скардина, повисшего на нем как добавочный вес против его же товарищей. Сбив трех, она выпустила дар наару.

Посох исчез, посылая скардина, висящего на нем, в полет по коридору. Но чешуйчатый дворф не улетел далеко, почти сразу же он врезался в огромный черный силуэт.

- Дренейку… - проскрежетал он, - оставить живой… чуть живой.

Оставшиеся скардины приблизились к ней. Ириди подняла руку, чтобы призвать посох…

С поразительной ловкостью драконид хлестнул ее по кисти. Рука Ириди дрогнула, и посох, только начавший материализовываться, растворился в тумане.

Раск потянул на себя, и дренейка упала вперед. Она попыталась снова призвать посох, но к тому времени скардины были уже подле нее.

Тут боевой клич заполнил проход. Из-за спин драконидов вынырнул одинокий дворф-воин, у которого, похоже, была только одна действующая рука… и вообще одна рука.

Ириди не поверила своим глазам. „Ром?“

Дворф-коммандер с силой ударил по дракониду, но тот в последний момент пригнулся. Плоская часть верхушки топора попала Раску сбоку по черепу. Хотя большинство воинов не смогло бы даже привлечь внимание драконида таким ударом, у могучего дворфа получилось оглушить своего гигантского противника.

Но Ром не завершил дело до конца, а кинулся к дренейке. Тем временем Ириди воспользовалась преимуществом возникновения дворфа, чтобы подняться на ноги. Она лягнула одного испуганного скардина и свалила наземь посохом другого.

Однако в узком туннеле с низким потолком, дар наару был скорее помехой, нежели помощью. Маневрировать было сложно из-за большого количества скардинов вокруг. Ириди окончательно избавилась от него, полагаясь теперь на боевые искусства, которым обучал орден своих послушников.

Импульс скардина позволил ей отправить тварь в одного из его же товарищей. Жрица перескочила через другого неприятеля, затем, приземлившись, пнула его, послав в ближайшую стену.

Тем временем Ром просто напросто прорубал свой путь сквозь тела чудовищ, словно фермер с косой сквозь траву. Три скардина пали, когда он достиг Ириди, а еще двое подпирали стены, зажимая свои раны.

- Сюда! - проорал дворф, указывая в сторону, противоположную той, откуда он появился.

- А куда ведет этот путь?

- Куда-нибудь! Это все, что меня интересует! Идти назад — вообще не вариант, миледи!

Это было правдой. Раск полностью оправился от удара и теперь черный драконид прокладывал себе путь сквозь скардинов, держа хлыст наготове. Сначала внимание Ириди привлек огромный топор, который главный страж повесил себе за спину. Но Раск не смог бы использовать его в этом туннеле достаточно эффективно, поэтому ему и понадобился хлыст. В любом случае, она не считала разумным ни для себя, ни для Рома оказаться рядом, когда дракониду выпадет шанс доказать, что этот топор — не просто украшение. Драконид с легкостью мог разрубить любого противника пополам одним лишь взмахом.

Ром подтолкнул ее к туннелю, перед собой, хотя о безопасности выбранного пути отступления можно было поспорить. Ириди промолчала, больше беспокоясь о защите от тех, кто мог атаковать спереди.

- Боги! - воскликнул дворф. - Хотел бы я свою руку назад! Я весь чешусь! Наверняка, у этих чертовых тварей куча блох.

Но блохи были последним, что их волновало, ведь, даже принимая во внимание тот факт, что они оставили кучу убитых скардинов позади, многие оставшиеся в живых все еще продолжали преследование. Раск либо подгонял их, либо — если они мешкали — просто сметал их со своего пути.

Сферический снаряд пролетел мимо головы Ириди. Оглянувшись назад, она увидела, что некоторые из скардинов были вооружены зловещими на вид арбалетами, которые она уже видела в большом зале. Они останавливались на мгновение, чтобы выстрелить, затем возобновляли преследование.

Двое друзей по-прежнему не представляли, куда бегут, но бежали туда изо всех сил. Однако путь не был совершенно свободен, ведь скардины выползали из дыр в потолке и полу. Определенно, новости о выживших опережали беглецов, хотя Ириди не понимала ничего из лязганья зубов и рычания, издаваемых существами.

Прямо за ней послышалось ворчание Рома, так как один скардин, выпрыгнувший из бокового прохода, вцепился ему в ногу, мешая продвижению. Второй присоединился к первому, и вдвоем они быстро потащили дворфа назад.

Дренейка призвала посох, направляя кристалл в дикие морды. Она не смела использовать посох в полную силу в такой близости от Рома, но призванной ей яркой вспышки света было достаточно, чтобы заставить обоих скардинов завизжать, отпустить добычу и уползти обратно в уютный мрак. Мутировавшие создания были даже более чувствительны к свету, нежели дворфы.

Как только она помогла Рому подняться, гигантский силуэт навис над ними. Оскалившись, Раск замахнулся хлыстом. Ириди ударила посохом вверх. Раск легко избежал удара, отскочив назад. Но ее целью был не драконид… Это был потолок над ним. Посох пробил брешь, из которуй сразу же посыпались камни, увлекая за собой все больше и больше горных пород.

Опустив посох, Ириди схватила Рома и потянула его вперед. Раск хотел схватить дворфа за ботинки, но промахнулся.

Дренейка и дворф бежали вперед, так как туннель завалило в том месте, где Ириди ударила посохом.

- Знаэшь, а ты вэдь магла обрушить эту чертову штуку прямо на наши головы! - прокомментировал Ром. Его манера речи в напряженные моменты возвращалась к истокам расы.

- Я считаю, что достигла той цели, которую преследовала. Нам ведь это помогло… - объяснилась жрица. - Я использовала те же принципы, что и мой наставник, когда показывал новичкам вроде меня, как защищаться от физической атаки.

- Ну, любой дворф, проживший под землей большую часть своей жизни, скажет тебе, что разлом, сотворенный тобою скорее бы погреб нас заживо, нежели заградил дорогу драконидам.

Она ничего не ответила, подозревая, что дворф действительно разбирается в подобных вещах лучше нее. Судьба до сих пор была благосклонна к ней. Сколько это будет продолжаться — Ириди не знала.

Они подошли к развилке, где замешкались, определяя дальнейший путь. Ни Ром, ни она не знали, какой будет лучшим для них выбором. Дворф глянул назад.

- Скардины будут прорывать свой путь сквозь завал… если они, конечно, не знают обходного пути. - он уставился на дренейку. - Я знаю, что заблудился, но что тут делаете тут вы, миледи?

Ириди быстро пересказала ему свою историю, закончив тем, что заклинание Ронина позволило ей избежать гнева Зловестины.

- Итак, волшебник здесь, э? Я бы сказал, что все тип-топ, но то, что ты рассказала, заставляет задуматься, есть ли вообще у кого-нибудь шанс против этой суки и ее треклятых выродков!

- Я верю, что Зераку сможет помочь нам. И что он действительно это сделает.

- Зераку.. это так ты зовешь того, кого они связали? Он уставился на нее, широко открыв глаза. - Ты и правда считаешь, что освободить эту зверюгу будет хорошей идеей?

- Да. Ронин тоже так считает. Поэтому он и хотел, чтобы я смогла бежать… даже без него. Зераку — ключ ко всему.

Дворф-коммандер почесал свой лохматый подбородок. „Вызволить одно чудовище в надежде, что оно остановит другое! Я, должно быть, свихнулся, веря, что ты знаешь, что делаешь!“ Он посмотрел на два туннеля. „Выбирай!“ Насупившись, дренейка замешкалась, затем указала на тот, что был справа от них.

- Последние несколько часов удача мне не сопутствовала, а выбирал я именно левые ответвления туннелей. Думаю, что мы последуем твоему выбору.

- Так просто? Наугад?

Ром фыркнул. „Ты же жрица какого-то там ордена. Готов поспорить, твои учения что-нибудь да говорят про удачу и догадки“. Она кивнула. „Каждый сам творит свою удачу, благо или недуг.. и нет никаких случайностей, только плохая концентрация.

- Э, да, подобное только жрец и мог сказать. - с этими словами, Ром начал двигаться в выбранном направлении. Быстро оглянувшись назад, дренейка последовала за ним.


* * *


Его рык снова потряс Грим Батол. Не обращая внимания на присутствие врагов их госпожи, скардины в большом зале рассыпались по близлежащим норам. Драконор и один драконид остались, но даже черные чудища выглядели так, как будто хотели оказаться где-нибудь подальше. Рептилиям, которых его мать называла рапторами, был незнаком страх и, потому, сейчас они испытывали его гораздо сильнее. Даже дворфы, родственники скардинов, жались по стенкам, как бы надеясь не быть увиденными.

Даргонакс рассмеялся. Запугивание других ему понравилось. Но было трое тех, кто не сжался от страха. Даргонакс никогда прежде не видел дракона пустоты, хотя и достаточно насытился сущностью пленника прежде. Дракон пустоты не мог двигаться, но было видно, что ярость переполняет его сознание. Даргонакс наслаждался состоянием дракона, как ничем иным. Он был сильнее, гораздо сильнее, чем этот жалкий пленник, гораздо могущественнее кого бы то ни было…кроме тех, кто, как пообещала ему мать, будет рожден после него.

Она, естественно, была второй из трех, оставшихся на месте. Все еще в своей смертной оболочке она с гордостью улыбалась плоду своему трудов. Даргонакс расправил свои громадные, кожистые крылья настолько, насколько позволяли размеры зала, и острые, как иглы, когти на каждом крыле процарапали камень. Его аметистовая форма могла заполнить зал полностью, расправься он во весь рост. Он был в два, а то и в три раза больше дракона пустоты. Края его тела светились, как будто они были не из живой плоти, но из тени.

- Это - мое дитя… - сказала Зловестина для всех, кто еще мог слушать, но в частности — для одного. - Разве он не завораживает?

Но третий из тех, кто не подавал признаков страха, коротко ответил: „Он — чертова мерзость“. Даргонакс повернул голову в сторону обидчика. Сотня зубов, каждый длиной с меч, наполняли пасть, способную проглотить дюжину рапторов за раз. В передней части рта, ужасные клыки, вдвое больше остальных зубов, придали „улыбке“ сумеречного дракона еще больше кошмарности. Наверху головы, завивались рога, направленные назад, сражающиеся за место с ужасными шипами и зубцами, которые спускались вниз по черепу и шее и затем рассыпались в неимоверном количестве по огромному телу Даргонакса. Каждый раз, когда сумеречный дракон вздыхал, он вырастал еще больше. В его глазах без зрачков, напоминающих щит гиганта, отразилась немощная фигурка в робе, в шаге от смерти.

- Нет, мой Даргонакс! - скомандовала Зловестина, и ее тон не выражал ни капли заботы о жертве чудища. - Не… сейчас.

Он отступил. Его тело запульсировало, задрожало. Он посмотрел на черного дракона.

- Но, Мать… ты больше… не командуешь мною… - колоссальное чудовище снова начало готовиться к броску — но внезапно боль сковала его тело. Он закрутился волчком и развернулся, но никак не мог избежать ее. Он чувствовал, что его тело как будто разрывали на миллион маленьких кусочков…

- Разве я не предупреждала тебя насчет поведения? - промурлыкала супруга Смертокрыла. - Ты думаешь, что уже вырос из моего надзора? Но ты же понимаешь, что никогда не сможешь убежать от того, что внутри тебя..?

Он не мог ответить, ибо агония поглотила его. Даргонакс корчился от боли продолжая вопить. Он, самый ужасный из чудовищ, скрючившись, свалился на пол зала.

Даже наблюдавший за происходящим Ронин, имея представление о силах, которыми обладали Хранителей Земли, был удивлен, что за дьявольское заклинание она произнесла. Конечно же, он чувствовал знакомую скверну, которую не ощущал… с того самого времени, как уничтожил Душу Демона во время падения орков. Зрачки волшебника расширились. Душа Демона…

Чудовище, тем временем, полностью восстановилось, уставившись на своего создателя и мучителя.

- Ты обманула меня! Обманула меня!! - выдавил он. - Но я сильнее! Сильнее! Я — Даргонакс! Я -… - он вскрикнул еще раз, затем застыл. Его тело мерцало… что идеально подходило коварному созданию рода Смертокрыла.

- Ты будешь тем, кем я скажу тебе быть… - сказал Зловестина с безумной улыбкой. - Мое любимое дитя…


* * *


Вериса вбежала обратно в зал, где висел Крас.

- Ты слышал это?

- Да, началось. Она подписала приговор всем нам.

- Великий… Крас… есть ли что-нибудь, что я могу сделать для тебя?

Маг-дракон сфокусировал на ней взгляд. Она знала правду, он видел это. Не было смысла убеждать ее в обратном.

- Нет. Теперь все зависит от тебя и Кейлека…

В этот момент оба услышали стон из другой пещеры. Эльфийка посмотрела на Краса, потом перевела взгляд в сторону источника звука и снова обратно. Ее разрывало два противоборствующих желания.

- Иди… иди к нему. - последнее усилие было слишком велико для красного дракона. Мир ускользнул от него, образ Верисы стал расплываться.

- Я скоро вернусь! - сказала она ему. - Клянусь!

Как только она скрылась, Краса начали одолевать воспоминания о его долгой жизни. Ему оставалось недолго, и он хотел знать, сделал ли он что-то стоящее для Азерота или лишь преследовал сугубо личные, суетные цели. Будут ли его имя вспоминать с добротой, после того, как он покинет этот мир… или навечно предадут его забвению?

Но стоило ему задуматься об этом, как свет заполнил его глаза. Чистый, мягкий свет, который избавил его от агонии.

Итак.. времени больше нет… я умираю.

Голос позвал его. Он был определенно знаком Красу и, раз был женским, то он выбрал ту, что значила для него больше всех.

- Алек… Алекстраза?

Из света появилась фигура.


* * *


Вериса неслась среди яиц и ям с лавой, опасаясь, что состояние синего дракона станет еще хуже. Но, увидев Кейлека, следопыт быстро остановилась. Яркий ореол окружил молодого дракона, но он отличался от свечения в пещере и от свечения Души Демона рядом с Красом. Сияние было приятно мягким, и напоминало Верисе тепло восходящего солнца. Кейлек что-то прошептал. Одна его рука была поднята, как если бы он поглаживал невидимую фигуру, нависающую над ним.

В то же время, следопыт услышала голос оттуда, где висел Крас… Женский голос.

Думая, что Зловестина вернулась, Вериса, не колеблясь, рванула обратно на помощь красному дракону. Она отлично знала, что преимущество не на ее стороне, но в данный момент ей было на это наплевать.

Но, когда она вошла, то не увидела ни малейшего намека на присутствие коварной супруги Смертокрыла. Более того, самого красного дракона там также не было. Сталактит был идеально чистым, даже без следов крови Краса на нем или полу. Смущенная, она огляделась в его поисках…..

Мощный удар кулаком в подбородок оглушил ее. Вериса закрутилась на месте и упала.

- Что ж, вот это наслаждение, видеть тебя, моя дорогая кузина. - прорычал Зендарин. – По крайней мере, я разберусь с двумя открытыми вопросами, перед тем, как покину этот дурдом.

Оглушенная, Вериса перекатилась на спину.

- Где… что ты с ним сделал?

Эльф крови презрительно глянул на нее.

- Если ты имеешь в виду этого ублюдка, которого зовешь супругом, - я с ним ничего не сделал, хотя, думаю, что раз уж он пришел „спасать“ тебя, то скоро окажется в брюхе ее чудища! - он замахнулся на нее посохом, кристальное навершие которого еле задело бедро следопыта. Вериса взвыла и откатилась подальше, как будто ее сдуло сильным порывом ветра.

- Я разберусь с тобой через секунду, кузина. Кое-что гораздо более ценное, чем ты, ожидает меня здесь. - Зендарин повернулся к воссозданной Душе Демона. Он начал рисовать посохом круг света вокруг ужасного артефакта.

Вериса поняла, что он собирается украсть его. Украсть у своего же союзника. Следопыт очень хотела позволить ему сделать это без проволочек, так как это бы точно ослабило Зловестину, но она не имела ни малейшего представления о том, что случилось с Красом, или, в конце концов, не понадобиться ли ей Душа, чтобы найти и исцелись его… допуская, что он вообще еще жив. Более того, если бы ее кузен завладел артефактом, ничего хорошего из этого бы не вышло.

Если бы только был какой-нибудь способ уничтожить его! Но Вериса поверила супруге Смертокрыла, когда та сказала, что ничто, рожденное в Азероте, не сможет повлиять на треклятую штуку.

Ее взгляд сузился. Чего нельзя было сказать о Зендарине…

Она схватила крохотное лезвие, ожидая подходящего момента. Как только Зендарин закончил рисовать свой круг, а мерцание Души Демона стихло, эльфийка метнула нож.

Но что-то заставило ее кузена повернуться в последний момент. Он выставил посох перед собой, закрываясь от летящего лезвия. Нож Верисы отскочил от посоха.

Зендарин зашипел, когда лезвие оставило на его левой щеке кровоточащую полоску. Он направил посох на кузину -

Следопыт уже начала маневр уклонения. Удар эльфа попал лишь по камням и грязи. Он развернулся, оказавшись лицом к лицу с Верисой, которая летела на него.

У Зендарина была вся гибкость и грация, свойственная их расе, но у него не было навыков следопыта и, несмотря на ее недавнее материнство, Вериса до сих пор была более чем в форме, чтобы оставаться одной из лучших среди себе подобных. Она набросилась на него, и оба вцепились в посох между ними.

Сражаясь, они врезались в основание постамента, на котором покоилась Душа Демона. Одна сторона обвалилась, окатив их осколками камня. Тем не менее, артефакт, до сих пор окруженный энергией посоха, оставался там, где был изначально, хотя под ним ничего уже, собственно, и не было.

Зендарин попытался отшвырнуть ее с помощью вспышки яркого света. Вериса, однако, крепко вцепилась в посох, в результате его их обоих закружило по пещере.

Они снова повалились друг на друга, но теперь уже эльф крови был сверху.

- Ты слаба! - прорычал он ей в ухо. - Призрачная тень несуществующего народа! Высшие эльфы сгинули… Эльфы крови — господствующая раса!

- Крови? Ты не достоин называться эльфом, представителем расы, от которой ты отрекся ради своих мерзких планов! - Вериса продолжила. - Я встречала многих до тебя, и у них было больше чести, больше достоинства, чем у тебя! Ты — вор, убийца, паразит! Ничего больше! Все эльфийские народы отвергнут тебя, как я отвергаю любые родственные связи между нами!

- Какой ужас! Меня с презрением отвергает моя дорогая кузина, которая спит с животными…

Рывком, она подняла обоих на ноги.

- Ты недостоин даже грязи под ногами Ронина…

Следопыт плюнула в лицо эльфу. В следующий момент к ней пришла отчаянная идея, практически невыполнимая, но это была ее последняя надежда.

- И без этого украденного посоха, ты — ничто!

Он оскалился.

- Ах, но ведь посох-то у меня… и он еще может сделать много чего… даже, несмотря на то, что ты висишь на нем.

Огромный кристалл стал ярким, как солнце…

Вериса изо всех сил навалилась на посох, чтобы отклонить его вправо. В тот же момент она мысленно попрощалась с Ронином и своими сыновьями.

Кристалл ударил Душу Демона энергией, заложенной в посох создателем. Кто-то схватил следопыта сзади, отрывая ее от кузена.

Зендарин Ветрокрылый пронзительно завопил, когда и наконечник посоха, и Душа Демона рассыпались. Круговорот энергий из обеих вещей разрывал его в разных направлениях, даже когда осколки Души разлетелись по всему залу и разрушенный посох обратился в пепел. Зендарин тянулся к своей кузине, как бы прося помощи, а его лицо раздавалось все шире и шире.

Посох и его силы были родом из Запределья, не Азерота. Следопыт молилась, чтобы его нездешняя сила сделала то, от чего Зловестина так старательно ограждала Душу, то, что никакие магические силы Азерота были не в состоянии сделать — уничтожить Душу Демона раз и навсегда, хоть даже и ценой жизни эльфийки.

- Теперь у тебя есть вся магия, которую ты так страстно желал. - прошептала Вериса с неприязнью. Ее собственная жизнь ничего не значила теперь, когда она убедилась, что ее кузен больше не сможет причинить вред никому. По крайней мере, дети в безопасности.

- Почему ты не наслаждаешься ей, Зендарин?

Эльф крови перестал вопить, когда его тело разодрало надвое, а половинки быстро растворились в энергетических воронках. Пока высвобожденная магия все больше и больше заполняла зал, следопыт внезапно вспомнила о своем таинственном спасителе.

- Мы должны убираться отсюда! - прокричал ей в ухо Кейлек. - Поторопись! У нас нет времени!

Он выглядел гораздо здоровее, чем когда Вериса видела его в последний раз, но она знала, что это не может быть связано с повторным разрушением Души Демона. Даже синий дракон не мог восстановиться за секунду, тем более не мог он схватить ее до того, как энергии сделали бы с ней то же самое, что и с ее кузеном. И все равно, Вериса была рада видеть Кейлека и была благодарна за его решительные действия.

Он оттащил ее в другой зал, но интенсивная энергия начала затягивать их назад. Кейлек создал вокруг них щит, который, тем не менее, слабо препятствовал их продвижению назад.

- Это чересчур даже для меня! - прокричал синий дракон

- Что же нам делать?

- Тебе — ничего! - прокричал другой голос… голос Краса.

И, в следующий миг, высвобожденная магия внезапно сгустилась, прошла через камень и испарилась. Как только она исчезла до конца, высший эльф и Кейлек свалились на пол.

Тишина заполонила пещеру. Спокойствие нарушили сильные руки в перчатках, поднявшие обоих на ноги.

Дракон-маг угрюмо улыбнулся парочке… и чудо исцеления Кейлека было сиюминутно по сравнению с исцелением красного дракона. Крас был цел и невредим, хотя, по-видимому, не слишком этому рад.

- Хвала богам! - Вериса обняла его. - Но как? Где ты взял силы сделать все это, особенно исцелить такую рану…

- Это сделал не я.

- Тогда, в конце концов, это был Кейлек!

- Я с ним ничего не делал… - выдохнул синий дракон. - Я даже не помню, чтобы у него вообще были раны. Эта, похоже, была особенно плохой?

- Зловестина загнала сталактит прямо ему в грудь и оставила умирать на потолке!

Крас поморщился от этого воспоминания.

- Я был очень близок к смерти в этот раз.

Кейлек непонимающе потряс головой.

- Я думаю, что запомнил бы нечто подобное, если бы вообще был на такое способен. В том, что он жив, нет моей заслуги.

- О, но тут ты не прав, детеныш.

Когда оба удивленно посмотрели на Краса, маг-дракон начал важно объяснять:

- Даже когда ты потерял Анвину, ты все равно чувствовал ее в своем сердце, в своей душе, не так ли?

- Ну да. И что с того?

- Расскажу по пути! Слишком многое на кону!

Пока он вел их через еще один проход, Крас продолжал объяснять произошедшее:

- Она оставила тебе маленькую частичку своей любви, Кейлек. Крошечная часть ее самой, которая не вернулась в солнечный колодец. Именно она сохранила тебе жизнь, когда, под влиянием Зловестины, ты пытался убить меня.

- Великий Кориалстраз… Я никогда, в самом деле, не имел в ви…

- Твоему гневу было оправдание, но жестокость не была твоим выбором. Я знаю это. Во всем виновата Зловестина. Инцидент исчерпан. Как я уже говорил, то, что Анвина оставила часть себя в тебе, сохранило, а затем и спасло тебя. Это говорит о многом.

- Анвина… - несмотря на их ситуацию, синий дракон улыбнулся. Его взор созерцал невидимые небеса вдали.

- И, потому, что я был близко… и потому, что она просила меня защитить тебя впоследствии… эта же эссенция исцелила и меня. Она использовала всю свою силу, чтобы спасти нас обоих. Больше ничего подобного не произойдет, в тебе останется лишь напоминание о ее любви. Я чувствовал это и раньше, но никогда не думал, что оно… она… способна на такое.

Кейлек схватил его за руку.

- Ты говорил с ней…

- Это она говорила со мной. Я передал тебе все, что она сказала за то короткое время, пока была со мной… и когда я говорю „она“, то имею в виду то, что она оставила защищать тебя.

- Анвина… Я рад, что она смогла вернуть тебя, когда ты был так близок к смерти. Если бы у меня был выбор, я бы направил ее на помощь тебе вперед себя.

Дракон-маг вывел их в затемненный коридор.

- Я думаю, именно поэтому у нее оказалось достаточно сил сделать так много. - он проворчал. – Но, как бы неблагодарно это не звучало, мне бы хотелось, чтобы у нее осталось для нас что-нибудь еще, ибо очень скоро оно бы нам явно пригодилось.

- Но почему? - спросила Вериса. - С разрушением посоха моего кузена и Души Демона мы сможем положить конец безумным планам Зловестины!

- Существует огромное множество вариантов ее безумных планов, как проклятое семейство Смертокрыла уже не раз доказывало. И один из них — причина, по которой нам следует поторопиться! Вы не задумывались, что случилось со всей той энергией, высвобожденной из уничтоженных артефактов? Кейлек, ты задумывался?

Синий задумался на полушаге.

- Ты имеешь в виду…

- Да-

В этот момент, сверху раздался грохот. Он настолько сильно встряхнул проход, что Кейлек был вынужден быстро наложить на них щит до того, как они оказались бы погребенными под небольшим обвалом. Не тратя время на благодарности, Крас заметил:

- Энергия достигла того, к кому стремилась. Мы снова опоздали.

- Но куда она ушла? - вопросила Вериса. - Куда она ушла?

Но ответил уже не маг-дракон, но Кейлек.

- Она ушла к Даргонаксу… - сказал он. – Других вариантов у меня нет…

Глава 22

Ронин не мог поверить в размер гиганта. Не считая Кориалстраза и великих Аспектов, этот Даргонакс был самым огромным драконом из тех, что он видел. По правде говоря, все, что он мог сейчас сделать – это стоять перед ним, делая невозмутимый вид. И только благодаря прошлому опыту борьбы со Смертокрылом он смог вот так просто выстоять перед таким чудищем.

– Крас, ты бы мне сейчас пригодился, – подумал волшебник. Однако не было ни намека, где дракон-маг мог быть, так что Ронин не лелеял особых надежд, что его наставник внезапно появится, чтобы спасти ему жизнь. Видимо, судьба всех была в его руках.

– Да будет так. – Рыжеволосый чародей не тянул времени. Он нанес удар, но не Даргонаксу.

Возможно, именно дерзость и позволила его заклятью возыметь хоть какой-то эффект. В конце концов, Зловестине даже не приходило в голову, что он попробует напасть на нее, а не на рожденного ею зверя. Так и случилось, что нежданно-негаданно ее окружили зеленые энергетические кольца, скрутившие ее по рукам и ногам.

Но облегчение Ронина было недолгим – разгневанная, черная драконесса разорвала кольца.

– Ты хитер и могущественен… для человека, – громко сказала она. – И если бы я считала, что ты достаточно умен, чтобы видеть вещи такими, какие они есть, я бы оставила тебя в живых, чтобы служить и поклоняться мне.

– Какая щедрость.

– Твоя дерзость больше не забавляет меня. Даргонакс, ужин подан.

Гигантская тварь заревела. Огромная голова сделала выпад в сторону Ронина, который метнул в дракона мощное заклинание. Но, к расстройству мага, безумное создание лишь сожрало волшебство.

– Чертов куб! – думал он, пока ужасающая морда целиком заполняла его взор. – Проклятый куб делает это!

Он вот-вот умрет… не зная, была ли Вериса в безопасности. Кто-то должен остаться с детьми…

И тут страшный энергетический взрыв ударил Даргонакса в морду. Левиафан зарычал, но скорее от разочарования, чем боли. Он уставился на того, кто напал на него.

Зераку был свободен.

Нет, не свободен, не полностью, но достаточно для того, чтобы напасть, используя магию… а причиной, по которой он вообще смог хоть что-то сделать стала дренейка и, о чудо из чудес, старый товарищ Ронина дворф Ром. Оба стояли позади плененного дракона, где Ириди даже сейчас пыталась уничтожить один из оставшихся кристаллов. Ром охранял ее, отгоняя пару скардинов, страх которых перед гневом Зловестины, видимо, был куда больше, чем перед любым чудовищем.

Жрица казалась изнеможенной… и неудивительно. Она стояла там не больше нескольких секунд, но за это время ей удалось достичь большего, чем прежде.

Даргонакс оправился от последствий заклинания. Пожиратель искоса посмотрел не на Зераку, а Ириди.

– Что это у нас здесь? Еще одна магическая закуска?

Дренейка могла сбежать во время атаки Зераку, но осталась рядом с драконом, чтобы закончить начатое. Она повернулась на голос Даргонакса и приготовилась оказать сопротивление, что только вызвало у гиганта смех. Пока она поднимала посох, он дыхнул на нее.

Кольцо безумной красной энергии ударило ее, отбросив дренейку назад. Она ударилась о скалу рядом с последним кристаллом, сдерживающим дракона пустоты, и осталась лежать неподвижно.

Зераку издал яростный рев, заставивший даже Даргонакса остановиться.


На его спасительницу напали. Единственное существо, которое считало его спасение оправданным, пострадало в результате своих убеждений.

Зераку вопил от гнева. Это крошечное, ничтожно малое существо оказалось куда достойнее, чем он когда-либо был. Она не бросила его, хотя он, в подобной ситуации, вероятнее всего сбежал бы. Дракона пустоты переполнял стыд.

Он силился освободиться, выплеснуть всю свою мощь на Даргонакса… и на сей раз оставшиеся путы не могли остановить его.

С превеликим ликованием он почувствовал, как они разрушились. Свобода была, наконец, его, и Зераку больше не колебался с принятием решения. Он не боялся более крупного дракона, чей размер и относительная плотность, по сравнению с драконом пустоты, делали его более легкой целью. Зераку яростно полетел навстречу противнику.

– Мерзкий паразит! – рычал он на Даргонакса. – Хорош же ты расправляться с малышами, как когда-то, вслепую, делал я, но Зераку не малыш! Зераку докажет тебе, что они намного достойней таких как ты и я! Гораздо достойней!

Каким бы слабым он не казался до этого, Зераку переполняла теперь могущественная ярость. Вокруг Даргонакса затрещали молнии, заставив сумеречного дракона с изумлением отступить. Стены задрожали, к удивлению дракона пустоты, когда огромное создание Зловестины наткнулось на них… и Зераку впервые в жизни понял, что значило сражаться не за себя, но за других.


Но если Даргонакс и был немного занят, то Зловестина все еще могла действовать свободно. Разъяренная увиденным, она зарычала. Ее рот исказился, становясь все более похожим на змеиную морду. Когтистая лапа указала в сторону дренейки…

Ронин направил всю свою волю на создание щита между Ириди и надвигающимся заклинанием. Когда мощнейшие чары черного дракона наткнулись на щит, чародея тряхануло так, будто их целью был именно он. Ронин вскрикнул, но продолжал удерживать щит, пока Зловестина, раз за разом нападала.

В эту же секунду жрица пошевелилась. Ей удалось подняться…

Но только Ириди встала, как Ронин заметил новую грозящую ей опасность. Драконид выскользнул из одного из туннелей, держа в одной руке маленькое, похожее на арбалет, оружие.

Оружие, нацеленное жрице в спину.

Ронин хотел было предупредить ее, но тут чудовищная черная лапа, появившаяся из ниоткуда, отшвырнула отвлекшегося волшебника в стену. Раптор подскочил на его защиту, но был моментально раздавлен в пасти огромного эбенового дракона… эбенового дракона, покрытого с одной стороны морды чудовищными шрамами от ожогов.

Истинная Зловестина выплюнула остатки рептилии и искоса посмотрела на Ронина. – Слишком жилистый… Мне больше по вкусу такой нежный лакомый кусочек… как ты…

Она нагнулась, чтобы проглотить Ронина… но внезапно отвела взгляд. Черный дракон издал безумный рев… и исчез.


* * *


Крас остановился.

– В чем дело? – спросила Вериса.

– Кейлек, иди с ней вперед!

Молодой дракон нахмурился.

– Если ты…

– Сделай то, что я говорю!

Кейлек закрыл рот. Через секунду он кивнул. Верисе синий сказал:

– Нам стоит прислушаться.

Следопыт посмотрела на Краса.

– Ты собираешься пойти назад тем же путем, каким мы пришли… почему?

В ответ, дракон-маг стиснул зубы… и исчез.

Высшая эльфийка обернулась к Кейлеку.

– Я знаю, чего ему это стоит! Вы не достаточно восстановились, чтобы телепортироваться! Не в Грим Батоле! Почему же он вернулся назад…

– Потому что он должен… точно так же, как мы должны торопиться вперед! – Кейлек посмотрел ей в глаза. – Все зло Грим Батола будто забурлило…

Не имея возможности ответить иначе – и боясь, что Ронин был там посреди всего этого – следопыт неохотно кивнула.

Но как только они с Кейлеком набрали темп, Вериса не могла не задуматься, почему Крас рисковал столь многим сейчас… и, представив, вздрогнула.


Задыхаясь, Крас материализовался в зале с яйцами. Сотни уродливых яиц тут же вызвали у него новый приступ отвращения от мысли о том, что вылупящиеся из них создания никогда не станут теми, кем им было предначертано стать. Он проклинал Зловестину за то, что она сотворила.

Этот ужасающий зал был его целью, но не конечной. Это, естественно, была следующая пещера, в которой хранилась восстановленная Душа Демона.

Слабое золотое свечение, исходящее из пещеры, как бы говорило о том, что безумный артефакт все еще жаждал возрождения.

– Осколков более чем достаточно, более чем, я обещаю, – услышал он бормотание Зловестины. – Все будет лучше, чем когда-либо, вот увидите…

Он ступил в зал и увидел огромного черного дракона, очень осторожно собиравшего кусочки Души Демона, один за другим, большими когтями правой лапы. Каждый раз, как Зловестина поднимала очередной осколок, она отправляла его парить перед собой. Лежащие на земле осколки были безжизненны, но, будучи подвешенными перед нею, проблески их омерзительной силы проявлялись вновь.

Секрет оживления их, заключался в кубе, который драконесса держала в левой лапе. Крас сразу же узнал в нем Погибель Балакгоса. Он был поражен этим артефактом – столь опасным, что с его помощью Зловестина смогла восстановить другой, на много более страшный, даже принимая во внимание тот факт, что восстановленная Душа Демона была лишь тенью своего былого величия.

Главное, что имело значение – само существование подобного артефакта и то, что Зловестина сможет продолжить свои эксперименты.

– Скоро, очень скоро, – бормотала она парящим осколкам. – Почти все! Почти…

С ревом она повернула голову к Красу и извергла из пасти поток раскаленной лавы.

Но Крас ожидал подобного от черного дракона, последователя Хранителя Земли. Он взмахнул рукой, и прохладный свет окутал чудовищный поток.

Лава остывала, образуя черно-серую стену между ним и Зловестиной.

– Я воссоздам ее снова, снова и снова! – вопила супруга Смертокрыла. – И с каждым разом она будет еще ужаснее! Я сделаю это! Сделаю!

Крас понимал, что она была безумна, но разрушение Души Демона еще больше повредило ее разум, чем мог вообразить дракон-маг; маска ее властного спокойствия спала.

И затем он понял, что знал, почему.

– Это же не твой план, верно, Зловестина? – спросил чародей, медленно огибая остывшую лаву. – Давным-давно Смертокрыл возложил на тебя эту обязанность, не так ли? Погибни он, ты бы, несмотря ни что, попыталась воплотить его мечты в жизнь?

Дыхание черного дракона участилось.

– Нет! Это – моя мечта! Мое великое видение! Да, я создам из Азерота царство, которым будет править лишь высшая стая, но это будет моя заслуга, не его! Моя!

Он приготовился к ее следующему выпаду. Важнее всего было подобраться немного ближе к осколкам и кубу. Слишком часто Душа Демона возвращалась, и пора было положить этому конец.

Даже если это означало смерть всего живого в Грим Батоле.

– Но наследие Смертокрыла навсегда останется в крови и магии этих драконов, Зловестина! В конце концов, это же Душа Демона, часть их естества! Что же еще больше может говорить о твоем Нелтарионе, чем это?

Она открыла рот и не знала, что сказать. Крас сомневался, что она прислушалась к его словам. Но он говорил то, во что верил сам.

– Азерот будет моим…

Земля вокруг него поднялась, за секунду поглотив Краса. Его окружила темнота, он чувствовал, как тонула его темница. Крас знал, что Зловестина собиралась навсегда замуровать его в недрах земли.

Но дракон-маг этого ожидал. Напрягая волю до предела… он преобразовался.

Его разраставшееся тело напирало на стены темницы. Зловестина рассчитывала, что он поступит так. Если он не остановится, то просто раздавит себя. По крайней мере, так было бы с большинством драконов.

Но Крас не уступал. Тело было напряжено до предела. Кости трещали. Череп готов был размозжиться…

Земляная ловушка раскололась. Как новорожденный дракон, Кориалстраз вытянул голову и с вызовом заревел на черного дракона.

Зловестина что-то делала с кубом. Лазурный артефакт пульсировал и, вместо своей истинной цели – накапливать магию, теперь питал накопленной силой драконессу.

Кориалстраз поднялся, в то же время метнув осколки клетки в черного дракона. Когда они ударили в нее, он замахнулся хвостом, пока та ничего не видела.

Хвостом он подтянул куб к себе. Кориалстраз ловко поймал его лапой. Последовав примеру Верисы, Кориалстраз швырнул куб в другой артефакт.

– Нет! – заревел черный дракон. Зловестина кинулась за кубом.

Куб и Душа Демона тут же уничтожили друг друга. Они были слишком нестабильны для такой близости; их судьба была неизбежна уже в тот момент, когда куб коснулся ее, и творение Балакгоса не начало одновременно бесконечно питать и пожирать силу того, что не желало расставаться с поглощенной силой.

Заключительный, абсолютный конец творения Смертокрыла стал магическим взрывом, правда, не настолько ужасным, как когда Вериса уничтожила его посохом наару, но достаточно страшный для тех, кто был вблизи.

Зловестина развернулась, но слишком поздно. Даже ее чешуя не могла спасти ее. Пещеру заполнил запах горящей плоти.

Ревя от боли, морда черного дракона исказилась от ужаса.

Несмотря на боль – а может и благодаря ей – Зловестина кинулась на противника. Кориалстраз встретил ее лоб в лоб. По правде говоря, он был все еще слабее нее из-за того, через что ему пришлось пройти, но в данный момент его это совсем не заботило.

Зловестина хотела вцепиться зубами в его шею. Кориалстраз увел голову в сторону, в то же самое время оттесняя драконессу к пещере с яйцами. Оба ударились о стену рядом с выходом, обрушив на себя дождь сталактитов.

Но так же, как пытался Кориалстраз затащить ее к яйцам – с надеждой во время битвы, чем бы она ни кончилась, уничтожить ее самые ценные запасы – Зловестина отползала обратно.

– Умен, умен, мой дорогой Кориалстраз! Прими мои рукоплескания! Ах, был бы ты Хранителем Земли, а не Нелтарион! Какое бы потомство у нас было!

– Да я скорее икру кракена оплодотворю!

Несмотря на открытые и болезненные раны на морде, черная драконесса засмеялась.

Путь к яйцам позади Кориластраза был намертво запечатан. Когда он ударил бывший проход хвостом, он оказался крепким как алмаз.

– Я бы не хотела, чтобы мои новые детки обожглись, – дразнила она его.

Земля под ними грохотала.

Кориалстраз вспомнил лавовое озеро в соседней пещере, понимая, что под ним должен был быть источник.

Источник, который безо всякого сомнения проходил под всем Грим Батолом.

Пол пещеры раскололся. Хлынула лава…


* * *


Страшная гора вздрогнула снова, но два других дракона, схлестнувшихся в схватке, не придавали этому значения. Даргонакс и Зераку боролись в экстазе, первый изредка врезался в стены пещеры, пораженный магией второго… и оба проходили сквозь них, поскольку Пожиратель также мог становиться нематериальным и постепенно все лучше и лучше овладевал своей страшной силой. Пещера наполнилась яркими и смертельными лучами света, которые как усики пытались задушить, как звезды разорвать их призрачные тела, а иллюзорные челюсти рвались вцепиться в эфемерную глотку.

Но для Рома, ранее стоявшего рядом с Ириди, пока та пыталась окончательно освободить дракона пустоты, это мало что значило. Он пытался добраться до жрицы, отброшенной страшным противником Зераку. Дворф хотел лишь вывести дренейку и своих людей. Когда жрица оперлась на свой посох, он приметил невдалеке Гренду.

Она также увидела его, и радости в ее глазах хватило, чтобы под бородой старого воина зарделся румянец. Он махнул ей, чтобы привести остальных к ближайшему проходу, но затем увидел, что она показывала за него.

Обернувшись, Ром увидел, как Раск нацелил двъяр'хан. Драконид, видимо, отобрал его у одного из своих прислужников, поскольку раньше при нем его не было. Раск бесспорно понимал, что не сможет подойти достаточно близко к тем, кого преследовал, чтобы воспользоваться другим оружием.

Драконид выстрелил как раз, когда дворф заметил его. Однако его целью был не Ром, а дренейка. Нисколько не думая об опасности, Ром заслонил жрицу от драконида, в то же самое время подняв топор.

Ошипованный снаряд отскочил от плоской стороны топора, но не отлетел в безопасном направлении, а попал в плечо Рома прямо между двумя сегментами брони. Он захрипел, когда несколько шипов вошли глубоко в плоть.

Скрывая свою рану от дренейки, он выкрикнул ей:

– Беги к Ронину! Он наша лучшая возможность выбраться отсюда живыми! Торопись! Давай же!

Ром последовал сразу же за ней, и когда он уже был уверен, что она достигнет волшебника – и он тоже – Ром обернулся.

Но недостаточно быстро. Лезвие тяжелого топора погрузилось в его бок. Дворф упал, придавив руку своим телом. Он чувствовал, как жизнь покидала его, и холодело тело, пока кровь вяло продолжала течь.

Тяжелая когтистая лапа наступила на его искалеченную руку, и хоть та и была сломана, новая вспышка боли была очень даже ощутима, поскольку Раск преднамеренно надавил, чтобы сделать новый открытый перелом.

– Дворфова мразь… – драконид переступил через Рома, приготовив топор к броску. Только существо столь сильное как Раск могло точно бросить такой большой топор.

Пришло время умирать, Ром знал это. Призраки Гиммеля и других, кто погиб у Грим Батола, собрались, готовые к его вступлению в их ряды.

Но Ром с усилием поднялся с колен, как мог, не издавая ни звука. Дрогнув, он двигался позади Раска, нацелившегося не на Ириди, а на ничего не подозревающего Ронина. В голове дворфа не было ни капли сомнения, что драконид, несмотря на расстояние, нанесет чародею роковой удар.

Ром искал двъяр'хан, но Раск, видимо, выбросил оружие сразу после выстрела. Он оставил раненному воину только один шанс.

Ром бросился под руку куда более высокого драконида, пихнув ее вверх. В то же самое время, он скрутил запястье существа, пытаясь вонзить острое лезвие в голову Раска.

Но, хотя все еще сильный по человеческим меркам, Ром был слишком слаб, чтобы осуществить задуманное. Лезвие топора попало Раску в челюсть, разрезав ее.

Шипя от боли и гнева, покрытый чешуей страж далеко отбросил дворфа. Из его рта капала кровь, драконид метнул топор в Рома. Однако бросок был неуклюжим, топор плоской стороной ударился о шлем дворфа.

Откатившись в сторону, Ром заметил свой собственный топор, как раз когда Раск, шатаясь, направился к нему. Дыхание драконида было неровным, но он совсем не выглядел уставшим. Раск покрепче схватился за рукоять своего оружия и направился к дворфу.

С могучим рыком Ром поднял свой топор.

Радиус досягаемости драконида была больше. С хрипом Раск рубанул по лежащему воину, лезвие глубоко вошло в грудь дворфа.

Дворф закричал, зная, что удар был смертельным. Но, не отдавая себя смерти так легко, Ром выплеснул всю свою невероятную боль в выпад. Со всем искусством элиты Бронзобородых воинов, он обошел защиту Раска. Тающими силами, он отсек голову драконида от тела.

Когда тело Раска упало на бок, Ром рухнул рядом с головой, которая даже после смерти продолжала рычать. От рева сражавшихся драконов у умирающего дворфа почти лопались перепонки. Он услышал треск наверху, зная, что часть потолка скоро рухнет, но дворф не боялся этого. К тому времени, как обломки достигнут его, Ром уже не почувствует никакой боли.

Он внезапно заметил вокруг себя фигуры. Гиммель, его боевой товарищ, был среди них, предлагая Рому трубку.

Призраки тех дворфов, чьи жизни забрал Грим Батол, поприветствовали в своих рядах старого друга и исчезли в больших залах загробной жизни…


* * *


Два титана сталкивались снова и снова, используя чары, чтобы отбросить друг друга к стене. Даргонакс не придавал значения крошечным существам вокруг себя, в отличие от Зераку. Он видел, как дворф, волшебник и, в особенности, дренейка – Ириди, как он знал через их связь – сражались не столько ради того, чтобы выжить, сколько ради победы над злом, укоренившимся в этом месте, злом, во многом родственном тому, что овладевало им раньше, но теперь бывшим омерзительным ему.

И при всем при том, что Зераку привели силой, они пришли сюда по своей воле, пришли, готовые пожертвовать собой. Зераку изо всех сил пытался осознать эту готовность даже во время битвы с Даргонаксом. Они сражались за то, что было дороже их жизней, за то, что поможет другим больше, чем им….

И осознание этого заставило его устыдиться того, кем он был в прошлом… неотличимым в душе от той твари, с которой он сейчас боролся.

– Нет! Я не буду таким как он! Нашла же она во мне что-то хорошее! Я не буду таким как он… Не буду!

И хотя он чувствовал насколько был силен Даргонакс и каковы были его реальные шансы против него, Зераку знал, что только лишь ради Ириди он будет бороться до конца… как бы ни сложилась его судьба.

Ради нее…


* * *


Большинство дворфов сбежало, и Ронину удалось объяснить рапторам, что они должны последовать за ними. Осталось лишь несколько скардинов, но для волшебника они не представляли угрозы, одним заклинанием он собрал их в кучу и закинул в самую дальнюю расщелину. Выжили они или нет, мага не интересовало, лишь бы найти Верису и, если тот жив, Краса.

Ириди бежала к нему, дренейка постоянно оглядывалась через плечо, будто кто-то должен был быть прямо за ней. Ронин взглянул за жрицу и увидел только валуны от рушащегося свода.

– Ром… – пробормотал он, начиная идти вперед. Последний раз, когда он его видел, появился драконид.

– Он должен был следовать за мной! – произнесла дреней, когда они приблизились. – Он…

– Поступил как настоящий воин дворфов, – ответил Ронин. – Он сделал то, что должен был. И мы ничего не сможем изменить…

Лицо Ириди резко посерьезнело.

– Я знала его совсем недолго, но приложу все усилия, чтобы почтить его жертву и следовать его примеру…

Волшебник хотел было ответить, но вынужден был схватить ее и оттащить, прежде чем часть свода не обрушилась на них.

И хотя им удалось избежать участи быть раздавленными камнем, земля начала хаотически сотрясаться. Дрожь, которую чувствовал Ронин еще пару минут назад, усилилась в тысячу раз.

По полу пещеры повсюду побежали трещины, из них с шипением вырывался горячий газ. В зале стало душно и горячо.

Ронин посмотрел на ближайший проход, который все еще был слишком далеко. Часть его думала о Верисе, но он знал, что должен был сделать.

Он вцепился руками в дренейку.

– Сосредоточься и молись, чтобы у меня хватило сил сделать это!

– Но я нужна Зераку! Он знает, что не сможет побороть Даргонакса в одиночку! Он ради нас жертвует собой! Ради меня! Я чувствую это! Я должна помочь ему! Я не позволю его жертве быть напрасной…

– Не время для споров! Держись!

Оставшиеся дворфы и рапторы уже покинули пещеру, не то чтобы Ронин мог что-то сделать, если бы кто-то еще оставался. Он закрыл глаза и сконцентрировался…

Ужасный шум взрыва заложил его уши… и тут же спал.

Вокруг него было темно, но не нужно было обладать острым зрением, чтобы понять, что оба были снаружи. Кроме того, волшебник слышал дворфов, покинувших Грим Батол. Шипение, смешанное с их голосами, не оставляло сомнений, что рапторы тоже избежали смерти.

Но даже снаружи земля дрожала. Ронин был слишком слаб, чтобы рискнуть сделать новый прыжок, после всех тех заклинаний, что он использовал за прошедшие часы, но он все равно приготовился.

Однако прорвалась не земля, а стена Грим Батола.

Из-за нее появились Даргонакс и Зераку.

Струя лавы выплеснулась на обоих – и прошла сквозь них. Они будто не замечали огромного взрыва раскаленной земли. Однако не все было ладно с Зераку по другим причинам. Ронину показалось, что в пламенном свете извержения дракон пустоты выглядел прозрачнее, чем, когда он был здоров. Во время схватки Зераку вечно оказывался снизу.

– Зераку проигрывает, – внезапно сказала Ириди, подтверждая опасения чародея. – Он слишком долго пробыл в плену, слишком долго истощалась его сущность… и я думаю, что Даргонакс продолжает пожирать…

– Это меня нисколько не удивляет! – Но на уме у Ронина было совсем другое, то, что заставило его уставиться на разоренную крепость. Дренейке он сказал:

– Ириди, ты будешь в безопасности здесь, с дворфами. Оставайся с ними, хорошо?

– Ты уходишь к Верисе, не так ли?

– А потом к Красу, если тот еще жив, но, да, сначала к Верисе…

Жрица кивнула.

– Идите. Я знаю, что надо делать.

Он с признательностью кивнул в ответ, хотя чувствовал вину за то, что думал лишь о личном посреди того, что могло принести беды всему Азероту. Даргонакс должен быть остановлен, если это было вообще возможно.

Но он должен был сначала найти свою жену…

Ронин заскрипел зубами, стараясь целиком и полностью сосредоточиться на ней. Он надеялся, что находится достаточно близко, чтобы суметь телепортировать себя к той, кого он знал лучше всех, и кто знал его так же хорошо. Если Вериса жива, то Ронин найдет ее.

Если же нет, то Зловестина и ее гаденыши узнают, как велика может быть ярость всего-навсего одного волшебника… даже если в итоге Ронин убьет себя.

Глава 23

Повсюду была лава и, хотя Кориалстраз ранее использовал ее, чтобы излечить себя, как он объяснил Верисе, был предел того, как долго он мог находиться в ней. И он уже практически достиг этого предела.

Где была Зловестина, красный дракон сказать не мог. Вокруг него было слишком много древних сил и энергий. Грим Батол был настолько пропитан магией, что было невозможно полностью постичь все эти энергии. Каждый раз, когда Кориалстраз думал, что знал о горе все, она доказывала ему обратное.

Жар начал сказываться на его теле, пока он изо всех сил поднимался наверх. Несколько его чешуек уже сгорели, и Кориалстраз начал сомневаться в том, что ему удастся выкарабкаться из смертельной ловушки на этот раз -

Но тогда его голова прорвалась сквозь корку застывшего камня и грязи, к мгновенно нахлынувшему драгоценному воздуху, Кориалстраз издал рев, который был скорее попыткой вдохнуть как можно больше кислорода и одновременно благодарностью за избавление от сгорания заживо. Красный дракон беспомощно обрушился поверх разрушенной корки камня, затем, неспособный контролировать свое падение, он врезался в дальнюю стену… и скатился вниз к основанию.


* * *


Было еще двое выживших, отчаянно пытавшихся избежать катастрофы, вызванной черным драконом. Кейлек ограждал щитом и себя и Верису как мог, хотя после всех испытаний, молодой синий был готов признать, что он был более чем близок к смерти. Все же, образ Анвины в его голове вместе с беспокойством о следопыте, заставляли его держаться.

И затем, с лавой вокруг них и нехваткой места для ослабленного синего, чтобы преобразоваться, материализовалась удивительная фигура. Человеческий волшебник с огненными волосами. Кейлек знал достаточно и от Верисы, и от своей собственной стаи о смертных волшебниках, чтобы сразу же понять, что им мог быть только Ронин Драг'сифаль…, хотя великий Малигос называл его „Драконоголовым“, что было скорее преувеличением, так как справедливо или нет, Аспект Магии считал его самым сносным из его несносного рода.

В этом и других вещах, у Кейлека были большие разногласия со своим повелителем, но в данный момент его заботило только то, что этот человек был другом высшей эльфийки и мог вытащить ее отсюда.

„Вериса!“ закричал Ронин, увидев ее. Как Кейлек и следопыт в данный момент он был окружен щитом. Однако его щит был еще ближе к тому, чтобы разрушиться, чем щит синего. Кейлек должен был действовать быстро.

„Возьми ее с собой!“ приказал он, толкая ее ему в руки. „Вытащи ее отсюда! Этот проход скоро затопит, также как и те, что ниже!“

„А как же ты?“ спросила Вериса. „Как же ты?“

Видя их вместе, молодой синий задавался вопросом, что бы было, если бы его судьбы и Анвины была такой же. Для него этого было достаточно. Он не стал ждать, явно, утомленного человека, чтобы тот попытался увести высшую эльфийку в безопасное место. Кейлек сделал это за него.

Прозрачный, синий шар, окружил обоих. Появилось заметное изменение щита уже находившегося вокруг него. Ронин и Вериса хотели, было возразить, но Кейлек не дал им шанса.

„Своей магией ты сможешь управлять им! Ступай!“ Толчком, он привел сферу в движение, предполагая, что волшебник будет достаточно умен, чтобы поддерживать нужное направление. Шар и его обитатели стали прорываться через рушащиеся стены.

Теперь, наконец, Кейлек мог попробовать то, чего он не смел делать, боясь подвергнуть опасности свою спутницу. Это требовало полной сосредоточенности, всей его оставшейся силы… и всей веры в него, которая когда-либо была у Анвины.

Он преобразовался, в то же время формируя большой щит вокруг его расширяющейся формы. Когда это произошло, синий также попытался подняться.

Кейлек прорывался сквозь тонны тяжелых камней и земли. Он двигался не вверх, а немного в сторону, поскольку желал добраться до одной из обширных пещер, которые, как он знал, находились в том направлении. Он направлялся туда, где содержался дракон пустоты, и намерением синего было посмотреть, был ли другой исполин все еще заключен там. Кейлек знал, что он один не сможет бросить вызов Даргонаксу, но с помощью дракона пустоты, если бы ее можно было добиться, надежда оставалась.

Лава продолжала распространяться по Грим Батолу. Это не было естественным извержением, в этом он был уверен. Гора должна была быть намного более устойчивой. Он мог только предположить, что это работа супруги Смертокрыла, вероятно как превентивная атака против красного дракона. Кейлеку было жаль, что он не мог пойти и помочь, если Кориалстраз был все еще жив, но он чувствовал, что Даргонакс большая угроза. Зловестина не знала, что она создала. Где-нибудь, когда-нибудь, мерзость превратилась бы из слуги в хозяина.

Скала перед ним внезапно обвалилась. Его морда вошла в разрушенную пещеру, которая так же еще не была затоплена лавой. Благодарный этому, синий дракон пролез в нее.

Сильное черное сияние нахлынуло на него. Кейлек взревел, затем ударился о край пещеры. Его лапы онемели. Он не мог пошевелиться.

„Итак, не этого глупца я ожидала!“ где-то в темноте злорадствовала Зловестина. „Но ты сгодишься…“

Ее когти обернулись вокруг его лап, и она унесла его с собой.


* * *


Зераку умирал. Ириди могла одновременно видеть и чувствовать это. Она знала, что сущность дракона пустоты была не бесконечна и после стольких пыток, оставалось совсем немного. Он, конечно, осознавал свою неизбежную гибель, но все же, Зераку жаждал избежать ее.

И это было не из-за гордости и не из-за того, что Даргонакса нужно было остановить. Нет, как Ириди поняла ранее, это должно было быть потому, что дракон пустоты надеялся, так или иначе, спасти других от смерти, спасти ее.

Но я не могу позволить этому случиться! Я не позволю ему жертвовать собой ради меня или кого-то другого! отчаянно думала дренейка. С этими мыслями она проскользнула мимо дворфов и даже рапторов, которые вернулись к горному хребту, получившему свое название от них, и направилась туда, где она могла наблюдать за двумя противоборствующими гигантами настолько близко, насколько было возможно. Ириди понятия не имела, сработает ли ее план, но раз Даргонакс мог питаться силой посоха, то аналогичное должно было быть доступно и Зераку.

Вызвав посох, она указала большим кристаллом на дракона пустоты. Жрица вспоминала все свое обучение в области внутренней концентрации; ее ничто не должно было отвлекать. Все ее внимание было сосредоточено на этом моменте.

И на том, чтобы помешать Зераку, отдать жизнь за нее.

Она пристально вглядывалась в кристалл, направляя силу дара наару на гигантское животное… и молилась.


Мощный прилив энергии наполнил Зераку. Вместе с этим пришло удивление от этого чуда, удивление и затем понимание. Он знал источник и знал точно, чего это стоило дренейке.

И факт того, что она желала снова пожертвовать собой, чтобы спасти его, наполнил Зераку тем, что он никогда раньше не испытывал… гордостью не только из-за того, кем он был, но и кем он стал. У драконов пустоты не было истинного прошлого, истинного наследия, к которому они могли бы стремиться; они были, как он узнал от других, рождены из искаженных яиц той же стаи черных драконов, к которой относился и Даргонакс.

Единственное различие было в том, что, в отличие от Даргонакса, Зераку теперь отвергал любую подобную связь. Ему не было предназначено стать злым; его судьба зависела от него, будь то жизнь или смерть.

Переливаясь светом, дракон пустоты снова призвал свою магию. Новый и более бурный ураган разрядов молний атаковал Пожирателя, который отпрянул в удивлении.

Зераку рассмеялся… и нырнул вслед за чудовищем.


Два титана кружились вокруг пылающей горы, как будто пара огромных отвратительных ворон, сражающихся за мертвечину на поле битвы. Даргонакс навалился на дракона пустоты, но оба лишь прошли сквозь друг друга.

Ириди чувствовала, что Зераку все еще был недостаточно силен, чтобы победить создание Зловестины. Дренейка опустилась на одно колено, чтобы не потерять сознание, поскольку она передавала еще больше сил, как от посоха так и от себя.

Как только новый выброс энергии достиг его, Зераку прорычал дренейке, „Ты не должна больше этого делать! Уходи! Теперь это моя битва!“

Но Даргонакс, всматриваясь на жрицу внизу, проревел дракону пустоты, „Не бойся за свою маленькую зверушку! Она и сила, которой она владеет, скоро сделают из тебя прекрасное пиршество…“

Ириди знала, что большинство драконов были очень умны, но хитрость Даргонакса сильно опережала его возраст. Все аспекты развития сумеречного дракона были несопоставимы с нормальной скоростью взросления. Зловестина непомерно ускорила его физический и умственный рост. Каким смертельным будет Даргонакс, если проживет хотя бы год?

Этот страх предал ей еще больше решительности. Жрица нашла в себе ту малую часть, что была спрятана почти в любом смертном существе. Все же, ради Зераку, Ириди не могла позволить себе не попробовать.

Поэтому она отдала и эту часть себя. Через посох, все, чем она была и даже больше, она отдала дракону пустоты.

Зераку снова увеличился. Более ужасающий, чем когда-либо, дракон пустоты взмахнул своими крыльями, создавая ими и своей магией бурю, которая ударила Даргонакса. Дракон сумерек стал бесплотным, и всё же крылья Зераку сильно били его, поскольку в этом ветре были также сильные энергии, которые посох и Ириди передали ему.

На одном крыле Даргонакса, внезапно появился проблеск света. Второй появился на его правой нижней лапе, а третий - на туловище. Каждый раз, дракон сумерек стонал.

Получается! Хотя Ириди чувствовала себя смертельно уставшей, ее сердце сильно забилось. Зераку был близок к уничтожению Даргонакса.

Но тогда, из огненной горы вырвалось черное сияние. Дренейка ожидала, что целью будет дракон пустоты, но вместо этого оно поразило Даргонакса.

Но сумеречный дракон не ревел от боли, скорее от удовольствия.

„Дааа!“ Он обращался ко всем, кто мог его услышать. „Еще! Я хочу еще…“

И прежде, чем пораженный Зераку смог двинуться, Даргонакс полетел вперед, хватая дракона пустоты за крылья когтями, сверкающими ониксом. Несмотря на то, что Зераку был бестелесным, у сумеречного дракона не возникло никаких проблем, чтобы вцепиться в него дикой хваткой. Дракон пустоты попытался освободиться, но чудовищный противник быстро сдавил его.

„Ты кормил меня много раз“ дразнил его Даргонакс. „Теперь же пришло время последней трапезы!“

Дракон сумерек одернул голову. Зераку вопил, и его тело колыхалось как мираж. Затем его форма искривилась, как будто начала растворяться в тумане.

„Нет!“ закричала Ириди. Она была так близко к спасению Зераку. „Нет! Пожалуйста!“

Зераку чувствовал, что умирает. Он был обречен. Теперь его единственным желанием было не дать храброй маленькой дренейке погибнуть вместе с ним. Какой благородной она была! Какой храброй и преданной! Он проклинал себя за то, что так презрительно думал не только о ней, но и обо всех крошечных существах! Несмотря на их размер, несмотря на их уязвимые, легко сокрушимые тела, они были намного лучше, чем он.

Но хотя он попытался разрушить связь, Ириди не позволила. Она все также была настроена помочь ему, как и он ей.

У него был один единственный шанс. С последним вызывающим ревом дракон пустоты попытался разрушить заклинание, которое позволяло когтям Пожирателя держать его бестелесную форму.

Когда Зераку напал, он почувствовал, что что-то в Даргонаксе противодействует его силе. Теперь завопил Пожиратель, затем, почти мгновенно собрался духом.

„Нет…“ глумилось темное животное. „Нет, ты не сможешь…“

Зераку чувствовал потоки силы раздирающие саму его сущность. Он буквально разрывался на части и ничего не мог сделать, чтобы остановить это… или помочь дренейке. Дракон пустоты пытался сохранить свою целостность, но чувствовал, что умирает. Поскольку сумеречный дракон впитывал в себя все больше и больше того, что было его противником, он вырос до ужасающих размеров. Разум Зераку раскололся. Он больше походил не на дракона пустоты, а скорее на некоторое нелепое, чудовищное пятно. Он управлял одной последней связной мыслью, сосредоточенной на дренейке.

Прости меня! Прости меня… друг -


И когда Даргонакс поглотил всю сущность Зераку, он также принял в себя часть от посоха… и Ириди.

Дренейку трясло. Она попыталась сохранить равновесие, припав на одно колено, но теперь даже это было невозможно. Со стоном Ириди упала вперед. Посох выпал из ее руки…, но на сей раз, не исчез. Вместо этого он стукнулся несколько раз о скалистую землю, затем остановился, оставшись у ее ног.

Свет большого кристалла исчез, остался только тусклый камень.

Я потерпела неудачу…, переживала жрица. В конце концов, я подвела тебя… храбрый Зераку… друг…

Она подняла голову, надеясь, что Зераку все еще мог победить -

Но дракон пустоты рассеялся в кружащееся облако энергии, которое Даргонакс втянул одним вдохом. Когда сумеречный дракон рычал в удовольствии, он, казалось, раздулся еще больше.

Боль от ужасного последнего видения была слишком велика для Ириди, даже больше, чем ее собственное страдание. Ее тело скривилось от боли, она опустила голову… и потеряла сознание.


* * *


Сфера, несущая Ронина и Верису, приземлилась на поверхности около дворфов, затем открылась. Когда они оба вышли, огромный шар исчез.

Гренда помчалась к ним. „Вериса! Волшебник! Хвала вам! А другие?“

Ронин покачал головой. „Я не могу сказать с уверенностью ни о ком… кроме Ириди и Рома“.

„Рома?“ Женщина дворф выглядела испуганно. „Ты сказал - ?“

„Он погиб в сражении, забрав с собой какого-то драконида.“

„Раска, наиболее вероятно“ добавила Вериса.

„Это честь для него“ ответила Гренда, ее лицо вспыхнуло, поскольку она пыталась сдержать свои жгучие эмоции. Пытаясь переключиться на другие вещи, она спросила, „Что с дренейкой?“

„Она должна быть где то здесь….“ Огненное зарево, хаотически вырывающееся из Грим Батола, позволяло видеть достаточно далеко.

В этот момент, рев заставил всех посмотреть вверх. Даргонакс махал крыльями над землей как какой-то адский бог. В зареве извержения он выглядел устрашающе.

„Что случилось с драконом пустоты?“ спросил волшебник.

„Ужасная черная сила вылетела из Грим Батола и усилила животное. Было светло-голубое сияние, которое касалось Зераку и на какое-то время делало его более сильным, но этого было недостаточно -“

„Бедная Ириди! Она, наверное, пыталась что-то сделать! Я надеюсь, что ей не причинили вреда -“

Но прежде, чем Ронин смог закончить, Даргонакс посмотрел вниз на крошечные фигурки и рассмеялся. „Хорошо присмотритесь к этому жалкому месту, окружающему вас и запомните этот вид, мои сладкие… ведь это последнее, что вы увидите в жизни…“

Волшебник проворчал. „Почему они всегда говорят что-то подобное?“ Он встал перед Верисой и Грендой. „Все врассыпную! Возможно, есть шанс, что я смогу задержать его достаточно долго для того чтобы вы -“

„Я не пойду без тебя!“ заявила высшая эльфийка.

„И ни один дворф больше не побежит от ящерицы переростка!“ крикнула Гренда, ее замечание, вдохновило находившихся поблизости воинов и в ответ послышались крики одобрения.

У Ронина не было времени спорить. Даргонакс уже спускался. Волшебник думал обо всем, что он знал о драконах и надеялся, что это подскажет ему, что делать. Он сильно устал, и даже будь он в своей лучшей форме, маг сомневался, что был достаточно хорош, чтобы отбить атаку такого чудовища как это.

Но, тем не менее, он колдовал.

Белые щупальца материализовались вокруг Даргонакса. Они выглядели похожими на те, что удерживали Зераку, но с более запутанной матрицей рисунка.

Они окутали сумеречного дракона, связывая крылья, растянувшиеся так далеко, как можно было охватить взглядом. Даргонакс ревел в ярости, падая вниз.

Но внезапно он стал прозрачным. Магические оковы Ронина продолжили падение без своего узника.

Даргонакс замерцал на мгновение, затем вновь стал осязаемым. Мотая головой, он продолжал свой спуск вниз к крошечным фигурам.

Мы обречены, понял Ронин. Мы сейчас умрем, а у меня нет сил, чтобы отправить Верису в безопасное место… Даргонакс открыл огромную пасть.


* * *


Острая боль, наконец, заставила Кориалстраза пошевелиться, острая боль в знакомом месте.

Красный дракон поднял свою голову и посмотрел на место, куда он был ранен черным кристаллом. Все же, это не убедило его, что всему виной был именно кристалл… скорее что-то было замаскировано более очевидным присутствием кристалла.

И теперь, здесь в Грим Батоле, далеко от всего постороннего, он мог, наконец, ощутить это. Кориалстраз мог, наконец, сказать, что это было.

Как долго ты не давало мне покоя, дитя Нелтариона! Темно-красный исполин сконцентрировал свою внезапную ярость на одном месте. Он дернулся, когда новая вспышка боли пронзила его тело, но не обратил на это внимания. На сей раз, Кориалстраз очищал себя.

Из-под его чешуи внезапно выпало несколько крошечных осколков. Большинство были черными кристаллами и, благодаря его усилиям ранее, абсолютно безопасными.

Но с ними была одна золотая часть, не больше чем крошечная горошина.

„Проклятье моей жизни!“ рычал Кориалстраз. „Омерзительная Душа Демона!“

Отбрасывая другие осколки, он призвал часть Души Демона к себе. Она приземлилась в его лапу, столь крошечная и все же такая коварная. Обнаружив ее, красный дракон мог почувствовать скрытое заклятие, наложенное на нее.

Он уже почувствовал себя сильнее. Кориалстраз уже приготовился разрушить эту часть, но затем сжал ее в лапе. Он посмотрел на бушующий вихрь, раздиравший вершину Грим Батола, затем, расправив крылья, поднялся в воздух.


* * *


Зловестина с ликованием наблюдала за развивающимися событиями. На ее взгляд все шло в точности так, как она планировала. То, что Грим Батол был в полном хаосе, не имело значения. Драконессу заботило лишь ее создание, превзошедшее все ожидания и даже больше… а следующее поколение, которое она создаст, когда все, кто стремится помешать ей, будут уничтожены, затмит даже его.

Черная драконесса склонилась над синим, который неподвижно лежал у ее ног. В своей руке она держала осколок Души Демона. Этого Зловестине было достаточно, чтобы создать ее славное будущее. Пусть прилетит хоть сотня драконов; пока Даргонакс повинуется ей, они погибнут как погиб Кориалстраз…, и синий, в скором времени.

Ровный золотой свет окружил Кейлека. Он был в сознании, просто не мог пошевелиться. Хуже того, сама его сущность опять поглощалась, хотя и в более беспорядочной манере, чем раньше.

С помощью доступных ей артефактов и заклинаний, Синетра использовала себя в качестве проводника энергий, направляя их к конечной цели. Через осколок и себя, безумная драконесса посылала их в Даргонакса в виде черного сияния.

Дракона пустоты больше не было, но его сущность не пропала зря. Снова, благодаря усилиям матери, Даргонакс смог проглотить эту сущность и сделать себя еще сильнее.

„Прекрасно…“ бормотала она. „Это произошло…“

Но затем, казавшийся мертвым, единственный, кто мог разрушить ее безумную уверенность в успехе, внезапно взлетел к Даргонаксу. Зловестина издала рев ярости при виде Кориалстраза. Красный был в мгновении от чудовищной фигуры.

И даже с того места, где она стояла, супруга Смертокрыла могла ощущать через осколок, который она держала то, что нес с собой Кориалстраз. Это не входило в давно составленный ею план. Поместить в красного осколок Души Демона под видом другой магической атаки, чтобы контролировать его. Теперь, ее хитрая уловка, чтобы вмешавшийся супруг Алекстразы никогда не оказался перед ней со всей своей силой или способностями, обернулась против нее.

Если Кориалстраз, с готовностью нес с собой часть Души Демона, однажды заразившую его, этому могло быть только одно объяснение. Безумным план, это не могло сработать.

Конечно, не могло…

Зловестина подалась вперед. Кориалстраз был не ровней Даргонаксу, он не мог соперничать с тем, что она создала. Не было необходимости делать что-либо, только продолжать истощать синего, чтобы накормить ее дитя. Даргонакс поглотит красного, так же как и дракона пустоты. В этом не было сомнений.

И все же… Это был Кориалстраз…

Зловестина пристально вглядывалась в свое создание, ища любой намек на неприятности… и нашла. Что-то изменилось в Даргонаксе и, в конце концов, могло дать Кориалстразу шанс…

Что-то, что могло быть вызвано только уникальными энергиями дракона пустоты…

С гневным воплем черный дракон прижала к себе свой собственный осколок, взлетев за ненавистным красным.


* * *


Мерзкое существо Зловестины было гигантским. Он был не столь огромен как Аспект, но точно был так же массивен как Кориалстраз и, конечно, намного свежее в настоящий момент.

Однако красный исполин не колебался. Действительно, было жизненно важно, чтобы он был рядом с мерзостью Зловестины. Только тогда мог он использовать осколок и надеяться, что его догадка была верна. Был только один способ, с помощью которого супруга Смертокрыла могла управлять таким монстром, способ, с помощью которого Кориалстраз теперь надеялся уничтожить его.

Надежда была отчаянной, и задуманное не обязательно бы получилось, но это было все, что мог предложить Кориалстраз. Он сомневался, что Зловестина оставила такой недостаток в Даргонаксе и все же…

Кориалстраз чувствовал, что сумеречный дракон не видел его, так как был занят стремительным снижением, чтобы уничтожить дворфов и Ронина с Верисой. Это еще больше подгоняло красного дракона; он был уверен, что Кейлек мертв, Кейлек, который справедливо утверждал, что слишком многие из тех, кто связывались с Кориалстразом за прошедшие столетия, дорого заплатили за этот союз. Красный дракон не мог позволить этому случиться с волшебником и высшей эльфийкой, особенно с ними.

Он проревел так громко, как только мог, чтобы противник обратил все свое внимание на него и ни на кого больше.

Аметистовый исполин обратился к нему.

„Красный…“ коварно прошипел Даргонакс. „Крас или Кориалстраз, да? Я чувствую твою великую силу… твою энергию…“

Кориалстраз ничего не сказал, подлетая к Даргонаксу. Существо казалось столь же безумным, как и его создатель.

Глаза сумеречного дракона сузились. „Синий сказал мне, что ты хитер, но я вижу только дурака! Я с удовольствием поглощу твою сущность, также как я поступил и с драконом пустоты“

„Разве ты не хочешь стать свободным?“

Даргонакс немного приблизился. Зависнув перед надвигающимся красным, он прорычал, „Что ты имеешь в виду? Что за уловка?“

„Она будет всегда командовать тобой, всегда держать твою голову склоненной пред ней! Разве ты не хотел бы освободиться от ее власти, ты, кто гораздо больше, чем любой дракон, когда-либо рожденный?“

„О, да, я буду свободен…“ Даргонакс замерцал, „…но не так как этого хотел бы ты!“

Он стал эфирным прямо перед тем, как Кориалстраз внезапным рывком, попытался поместить в него осколок. Красный дракон пролетел сквозь своего противника.

Но даже при неудаче, Кориалстраз многое понял. Первым было то, что в физической форме Даргонакса не было осколка. А вторым, что мерцание не было частью его преобразования в призрачную форму. Действительно, когда это случилось, красный ощутил какое-то изменение внутри Даргонакса, что-то, что напоминало ему другую силу… родственную энергиям мертвого дракона пустоты.

У красного дракона появилась надежда. Сделав вираж, Кориалстраз развернулся для второй попытки.

Столб лавы ударил его прямо в грудь. Ошеломленного и неуправляемого, его закружило снова и снова. Он едва продолжал удерживать осколок, хотя часть его задавалась вопросом, стоило ли это того.

Когда его голова прояснилась, над Даргонаксом он увидел Зловестину. Сумеречный дракон смотрел то на одного, то на другого и ненависть, которую он испытывал к черному, была видна Кориалстразу, хотя Даргонакс делал все возможное, чтобы скрыть это от нее.

„Стыдно Кориалстраз!“ дразнила она. „Ты не заберешь у меня моего Даргонакса!“ Черный дракон держала свою лапу перед собой. „Он всегда будет моим… как и Азерот…“

„Твоя безумная мечта останется здесь, Зловестина! Безумная мечта Смертокрыла останется здесь!“

Как он и ожидал, упоминание о Нелтарионе разозлило ее. Расправив крылья, она посмотрела на Даргонакса. „Он -“ Зловестина, неожиданно сделала паузу. „Ах, отличная работа, Кориалстраз! Ты хотел, чтобы я послала его на тебя, не так ли?“ Она приподняла голову. „Никакого ответа? Возможно, это развяжет тебе язык!“

Красный дракон взревел, поскольку его лапа, внезапно неудержимо забилась. Он раскрыл ее -

Осколок, который он надеялся использовать против Даргонакса, был теперь не больше, чем лужей, которая медленно вытекала из его лапы…, и с ней исчезла последняя надежда Кориалстраза.

Глава 24

В тот момент, когда появился красный дракон, Ронин пытался заставить остальных бежать. Однако Верису беспокоило другое. „Мы должны найти Ириди….“

Согласившись с чувствами жены, волшебник вместе с ней поспешил туда, где в последний раз видел дренейку, в то время как Гренда реорганизовала своих людей, готовясь к любому нападению, даже Даргонакса или его создательницы.

„Она должна быть где то здесь“ раздраженно бормотал волшебник, осматривая местность. „Она должна была держаться подальше от опасности….“

Следопыт, обладающая острым зрением, осмотрела землю. „Ириди пошла в том направлении“.

„Этот путь приведет ее обратно в Грим Батол. Конечно“.

С Верисой в роли ведущего они мчались туда, куда уходил след. Над ними рычали драконы, но Ронин сосредоточился на поиске жрицы. Теперь исход битвы в небе был в руках - лапах Кориалстраза.

Но хотя чаще всего Ронин был уверен в своем наставнике, он задавался вопросом, что конкретно красный мог сделать в данной ситуации.

„Ронин!“

Вериса указала на скалистое образование прямо впереди… скалистое образование, которое в действительности было телом. Вместе они побежали к Ириди, уверенные в том, что она была мертва.

Но когда Вериса аккуратно перевернула ее, дренейка тихо застонала. Ее глаза открылись.

„Оно… все еще… летает?“

Они знали, кого она имела в виду. Вериса ответила, „Да, монстр все еще жив“.

„Сумеречный… дракон…, так я его назвала…“ Она закашляла. Сумерки… драконов… всего Азерота…“ Ириди закашляла снова. „Возможно…“

Ронин заметил ее колебание на последнем слове. „О чем ты?“

„Посох… Он все еще находится возле меня? Я не чувствую его больше“. Дренейка поморщилась. „Мне не хватает его. Я потеряла близость“.

Вериса увидела местонахождение создания наару. „Вот он“.

Ириди удалось схватить его одной рукой. Она посмотрела на кристалл и вновь поморщилась. Ронин начал говорить с ней, но внезапно кристалл замерцал.

Жрица уставилась на него. „Что-то… осталось в нем, но оно реагирует… реагирует на тебя. Волшебник… наару… у тебя…, у тебя был контакт с ними прежде?“

Ронин посмотрел на нее и жену озадаченным взглядом. „Я никогда не говорил ни с одним из них. Если это - то, что ты подразумеваешь…“

„Все же… что-то глубоко в посохе… пробудилось… что-то, что я не могу почувствовать…, ты соприкоснулся с кем-то, если не наару… мне… интересно… возможно есть кое-что… пожалуйста, ты можешь…, ты можешь помочь мне встать?“

Ронин не желал тревожить обессиленную дренейку, но Вериса убедила его согласиться. С их помощью Ириди удалось подняться.

Дренейка указала на Даргонакса, который, в настоящее время, парил около Зловестины, образовавшей своим появлением трио сражающихся драконов.

„Все лучше и лучше“, выругался про себя Ронин. „Вериса, ты останешься с ней! Я должен пойти и сделать все, что смогу для него-“

Но Ириди удалось схватить его за руку. „Подожди! Ты не можешь пойти! Есть кое-что…, что ты должен увидеть…“

„Увидеть что?“

„Посмотри туда!“ внезапно указала жрица.

Однако волшебник не видел ничего, что могло бы помочь спасти Кориалстраза от нависшей гибели. Он посмотрел на высшую эльфийку.

Нахмурившись, Вериса сказала, „Я думаю, я думаю, что в какой-то момент сумеречный дракон мерцал-“

„'Мерцал?“ Ронин пристально посмотрел на Даргонакса. „Это так существенно?“ - спросил он у Ириди.

„Х-хвала Зераку…, он сделал больше чем… чем, предполагал…“ Дренейка выглядела мрачной. Она была на волосок о смерти. „Это может быть нашим спасением…, а может и нет…“


* * *


„В последний раз, Синтария“, начал Кориалстраз, намеренно используя имя, которое черная драконесса отвергла. „Предупреждаю, что в твоих же интересах пересмотреть-“

„Ты просто смешон, Кориалстраз! Больше нет необходимости в твоем существовании! Даргонакс….“

Сумеречный дракон выглядел так, как будто он предпочел бы сожрать своего создателя, но у него, конечно, не было никаких возражений, сделать то же самое с красным. В конце концов, ведомый своей госпожой, Даргонакс имел все шансы получить то, чем был Кориалстраз… и таким образом стать еще большим кошмаром для Азерота.

У Кориалстраза оставался только один вариант…, забрать Даргонакса с собой.

Если это вообще было возможно.

Аметистовый левиафан набросился на красного, но неожиданно был отброшен в сторону блестящей синей фигурой.

Кейлек и Даргонакс обменялись яростными рыками. Пара хлестала и кусала друг друга. Синий засиял, возможно, стремясь защитить себя от сумеречного дракона волшебным щитом.

Но хотя молодой дракон усердно сражался, Кориалстраз видел, насколько слаб он был в действительности. То, что Кейлек прибыл с того же направления, что и супруга Смертокрыла, дало понять красному, каким именно образом она смогла накормить Даргонакса такой огромной силой, когда он боролся с Зераку.

Кориалстраз знал, что он должен был попробовать сразиться с Синтарией, но не мог позволить Кейлеку бороться с Даргонаксом в одиночку. Разрывающийся между этими двумя выборами он, наконец, бросился на помощь синему.

Его вмешательство только рассмешило сумеречного дракона. „Тогда идите ко мне оба… Мое пиршество будет знатнее…“

Он схватил Кейлека и бросил синего в Кориалстраза. Красный не смог увернуться вовремя. Пара столкнулась со звуком раската грома.

Не теряя времени зря, Даргонакс избивал запутавшуюся пару своим длинным хвостом. Затем аметистовое чудовище обрушило свой хвост на Кориалстраза. Сделав это, сумеречный дракон стал эфирным. Даргонакс погрузил свой хвост внутрь красного-

И стал осязаемым снова.

Кориалстраз едва успел понять, что намеревался сделать его противник. Он прокрутился в воздухе, стремясь избежать хвоста. Это получилось у него только частично.

Красный дракон завопил от боли. Уже вращаясь, у него на боку появилась открытая рана, в том месте, куда ударил хвост.

Агония была ужасной, но могло стать еще хуже, если бы Даргонакс быстро не вернулся к бестелесной форме. Сумеречный дракон хотел убить своего противника, но не последовать за ним.

Кейлек выпустил синее облако из пасти. Оно окутало призрачного гиганта, затем кристаллизовалось вокруг него.

Даргонакс немного скорчился, как будто застыв. Затем, Пожиратель открыл свою пасть и немедленно впитал волшебство, которое выпустил Кейлек. Облако исчезло.

Когда он проглотил его, сумеречный дракон замерцал на мгновение, затем затвердел снова. В тот же момент, он ударил ошеломленного Кейлека в бок своим огромным крылом.

Кружась, синий с начал падать вниз к лаве. Кориалстраз нырнул за ним, только затем, чтобы быть пойманным сзади когтями Даргонакса.

„Тобой первым, я буду питаться!“ объявило гигантское чудовище. „Затем я возьму его сущность! Затем… затем не будет никого сильнее меня!“

„Она всегда будет сильнее!“ напомнил ему Кориалстраз.

Он ощутил нарастающую ярость Даргонакса после упоминания о его создательнице. „Настанет день…“ пробормотал сумеречный дракон. „Настанет день…, она сделала меня слишком великим, чтобы быть ее рабом… Я предназначен, чтобы править всеми….“

„Пока она не создаст новое поколение…“

„Она больше не сможет! Яйца разрушены!“

„Она защитила их! Ты знаешь, что ей это по силам!“

Даргонакс задрожал. Он отшвырнул Кориалстраза от себя, выкрикивая, „Я оставлю тебя напоследок! Магию синего я попробую на вкус первой!“

Пока красный дракон пытался восстановиться, Даргонакс нырнул вниз в направлении Кейлека…, Кориалстраз знал, что монстр фактически не преследовал синего, который слабо парил над пылающей горой.

И как будто в подтверждение этой догадки, Даргонакс снова стал бестелесным.

Но когда он почти достиг Кейлека и собирался пройти сквозь него, как был уверен Кориалстраз, золотой свет, окружил сумеречного дракона.

Даргонакс боролся, но не мог двинуться дальше. Он развернулся, чтобы посмотреть на свою создательницу.

„Не будь плохим мальчиком“, произнесла на распев Синтария, высоко держа осколок Души Демона. „У меня было достаточно плохих детей…“ Черный дракон ткнула когтистым пальцем в Кориалстраза. „Сначала этого! Что касается другого…“ Она поглядела на Кейлека, который упал, у подножия Грим Батола. „Может быть, что-то останется от его трупа к тому времени, когда ты покончишь с красным…“

„Да, Мать…“ И, все еще окруженный золотым сиянием, как полагал Кориалстраз, чтобы препятствовать любому дальнейшему неповиновению, Даргонакс набросился на красного.


* * *


„Будет… будет… только один шанс“, сказала Ириди. Она обратилась к высшей эльфийке. „Ты уверенна в том, что это было?“ Следопыт кивнула. „Я видела, как это произошло“.

„Тогда, мы должны попробовать сейчас же“. Дренейка попыталась встать, понимая всю сомнительность своего предложения.

Ронин и Вериса обменялись взглядами позади жрицы. „Ириди, что ты намереваешься делать?“

„Я знаю, как…, как управлять посохом…, но…, но у меня нет ничего больше…, чтобы отдать…“ Дренейка всматривалась в слабый свет кристалла. „Но ты… ты в состоянии предоставить силу….“

„Если это поможет остановить эту штуку, у тебя будет все, что я смогу дать-“

„Осторожно!“ прервала Вериса. „Она снова натравила на него зверя!“

Ириди немедленно вышла вперед и указала посохом в направлении борющихся драконов. Она поколебалась мгновение, затем прошептала себе, „Я дала клятву“. Она выдохнула и обратилась к волшебнику, „Ты нужен мне… сейчас…“

Ронин подошел к ней и положил руку на посох. Кристалл вспыхнул так ярко, как никогда раньше.

Дренейка сосредоточилась… и начала молиться.


* * *


Даргонакс снова нападал на Кориалстраза. Красный попытался отразить его атаки, но произошедшие за последнее время события очень сильно ослабили его, а сумеречный дракон был на пике могущества.

Вдруг со стороны Синтарии раздался раздраженный вопль. Мощная вспышка света окутала Кориалстраза и Даргонакса.

И сумеречный дракон раздулся даже больше своих невероятных размеров.

„Да!“ кричал Даргонакс. Сумеречный дракон издал рев удовольствия.

Он отбросил пораженного Кориалстраза назад… и повернулся к своей создательнице. Повернувшись, он продолжал увеличиваться.

Кориалстраз боролся, чтобы остаться в воздухе. Он поглядел на Синтарию.

Ее рука была ужасно обожжена, еще одно дополнение к ее жуткой красоте. И все же, черная драконесса крепко сжимала то, что так жгло ее… осколок. Он был тем, что накормило Даргонакса еще большей силой….

Нет! Думал Кориалстраз. Разве они не понимают, что делают? Он посмотрел вниз на источник энергий, текущих через осколок в сумеречного дракона.

Ириди… с Ронином рядом. Теперь он был источником силы, приводящим посох в действие. Ронин, по крайней мере, должен был знать, к чему это может привести! Почему они -

„Нет!“ кричала в небе Синтария. „Я не отдам его!“

Он оглянулся на черную драконессу и увидел, что ее сжатая лапа тянулась к Даргонаксу, как будто она, или скорее осколок, отчаянно стремился присоединиться к сокрушительной силе аметистового.

И внезапно Кориалстраз понял то, что они надеялись сделать. Они использовали то же самое отклонение, которое он ощущал в сумеречном драконе.

Даргонакс стремился к своей создательнице…, но, казалось, был пойман на конце невидимой привязи всего лишь в нескольких скудных ярдах. Чудовище пыталось, но не могло сдвинуться с места.

Это потому что она все еще владеет осколком… так будет всегда, покуда она владеет осколком…

Игнорируя последствия для себя, красный дракон собрал все свои силы, чтобы сделать то, чего не мог Даргонакс… достичь Синтарии.

Его план бесспорно бы провалился, если бы не находящийся так близко Даргонакс и осколок, продолжающий сжигать лапу черной драконессы. Супруга Смертокрыла могла следить только за этими двумя рвущимися навстречу друг другу силами и ничем больше. Пока у нее была власть над сумеречным драконом, судьба всех остальных буквально была в ее руке.

Кориалстраз приблизился снизу, его морда стремилась к ее лапе. Синтария заметила его в последний момент, но ее реакция была слишком медленной.

Со всей силой, которую он мог собрать, красный дракон, врезался в нее, целясь прямо в лапу. Его морда врезалась в подмышку драконессы.

Уже уставшая, Синтария не смогла удержать хватку. Одинокий осколок Души Демона вылетел из ее руки… и с поразительной скоростью и точностью, направился прямо в пасть Даргонакса.

„Ты дурак!“ прорычала она Кориалстразу. Ее хвост обернулся вокруг основания его горла. Острые шипы сильного хвоста, питаемые ее безумной яростью, глубоко вонзились, угрожая сломать его шею. „Я оторву тебе голову!“

„Нет… Я оторву твою…,“ сказал голос сумеречного дракона.

Больше не контролируемый, чудовищный дракон напал на нее. Глаза Синтарии расширились в неверии, и даже когда Даргонакс схватил ее, она рычала в ответ, „Ты мой! Я породила тебя! Ты будешь повиноваться!“

Глаза аметистового зверя опасно сузились. „Я никому не повинуюсь, только себе… Я - Даргонакс, Пожиратель всего, включая тебя…“

Он рвал ее грудную клетку своими внушающими страх когтями, теперь вдвое большими, чем ее. Синтария завопила снова, когда чешуя и плоть полетели в воздух. Все же, она не показывала страха, только ярость, и извергла из своей глотки поток раскаленной лавы, которая соответствовала по силе той, что все еще взрывалась в низу.

Даргонакс стал эфирным, но все же, успел немного обгореть. Однако он проигнорировал свои раны, столь неистово он хотел заполучить жизнь своей ненавистной создательницы.

Кориалстраз, тем временем, задавался вопросом, почему остальные не заканчивали то, что, как они определенно понимали, не было закончено. Мельком глянув вниз, он увидел в свете извержения, что дренейка была на коленях. Ронин, также, выглядел слабым.

Также он увидел еще одну подползавшую к ним фигуру - синий дракон. Кейлек отлично понимал, что делал Кориалстраз, но он был так слаб, что возможно у него не хватит сил, чтобы помочь им.

Красный нырнул вниз так стремительно, как только мог. Непосредственно перед тем, как достичь земли, Кориалстраз резко остановился. Приземлившись, он преобразовался в более практичную форму, в Краса.

В обличие Краса, он помог преобразовывающемуся Кейлеку и направился к Ронину и Ириди. Вериса стояла с мужем и дренейкой, помогая им удержаться на ногах.

„Оно, оно должно быть разрушено-“ решительно сказала жрица Красу и Кейлеку, не нуждаясь в объяснении слова „оно“. „Мы должны…, мы должны сосредоточиться на его слабом месте… созданном Зераку! Я буду направлять… направлять все силы! Но вы должны дать мне все, что можете!“

Крас, как и Кейлек, сразу же понял, какую цену приходится платить дренейке за направление подобного потока объединенных энергий. Синий колебался. „Нет! Я не буду-“

Ириди уставилась на него. „Ты должен!“

Дракон-маг взял руку синего и положил ее на посох. Четверка крепко сжала дар нару. Вериса помогала Ириди держать посох в правильном направлении.

„Покончим же… с этим“, скомандовала дренейка.

Жар посоха окружил их. Крас, Ронин и Кейлек застонали. Ириди не издала ни звука.

Сильный поток энергии выстрелил в воздух…, но на сей раз, ударил в Даргонакса.

Даже будучи полностью сосредоточенным, Крас понимал, что этот отчаянный план был частично заслугой и Верисы. Она видела, как сила посоха Зендарина разрушила неразрушимое. Почему же подобное не могло произойти вновь, даже принимая во внимание тот факт, что сумеречный дракон поместил осколок Души Демона в безопасное место – как он полагал – в свою глотку?

Но для выполнения задуманного, именно там он и должен был находиться - внутри Даргонакса и нигде больше.

„Он мерцает снова!“ сказала Вериса. „Это означает-“, „Это не важно, если осколок также не разрушить!“ ответил Ронин.

Даргонакс внезапно изогнулся. Его тело затряслось и ненадолго потеряло целостность. Он, очевидно, пытался избавиться от того, что причиняло ему боль.

И затем… краткий золотой взрыв вспыхнул внутри тела Даргонакса. Сумеречный дракон взревел. Он забыл о Синтарии и посмотрел на землю.

Не говоря ни слова, Крас отскочил от группы, изменяясь, оказавшись на достаточном расстоянии от остальных. Как Кориалстраз, он взлетел в небо. Теперь, больше чем когда-либо, он не мог позволить монстру добраться до остальных.

Даргонакс мерцал. Он явно пытался сконцентрироваться, что собрать себя воедино. Сумеречный дракон со злостью следил за Кориалстразом.

„Ты… Я буду пожирать тобой медленно, наслаждаясь твоими мучениями-“

Кориалстраз оборвал его. „Она сбегает от тебя!“

Реакция Даргонакса была мгновенной. Он повернулся к отступающей Синтарии и начал мерцать снова.

„Что за-“ гигантское чудовище бросило взгляд на Кориалстраза, который пристально смотрел назад.

С безумным ревом Даргонакс впился взглядом в красного дракона… затем устремился за Синтарией.

Ее рана слишком сильно замедляла ее. Супруга Смертокрыла смогла перелететь Грим Батол, но не дальше прежде, чем Даргонакс снова поймал ее.

„Отпусти меня!“ потребовала черная драконесса. „Отпусти-“ Даргонакс сжал свои когти на ее туловище и крыльях. Сумеречный дракон снова мерцал. Выражение лица Синтарии исказилось в ужасе. „Отпусти меня! „Я-“.

Но Пожиратель лишь мрачно смеялся. „Наконец-то!“ кричал он. „Наконец-то я свободен от твоей власти-“

Даргонакс замерцал снова. Он стал ярким как солнце.

Сила, находившаяся в нем, испепелила и его и Синтарию.

Последний осколок Души Демона накормил его, но, будучи разрушенным внутри тела дракона, он вызвал цепную реакцию, которая усилила небольшую неустойчивость, аналогичную близнецам предшественникам Даргонакса, хотя в его случае она не была столь же фатальной, как для них.

Синтария издала приглушенный рев, в нем слышался не страх, но гнев. Кориалстраз был готов поклясться, что ее последний взгляд был направлен на него, но, возможно, это была лишь игра мерцающего света от извержения внизу.

Обратив свое внимание на это извержение, красный дракон не поверил своим глазам, потоки лавы отступали, как будто некая великая сила всасывала их назад вглубь горы. Везде, где была расщелина или любая другая трещина, через которую они первоначально текли, горячие реки возвращались.

Извержение было вызвано ее силой…. Без нее оно стихает, поскольку, изначально, его никогда не должно было быть. Магия черной стаи поражала красного дракона, и он тосковал по временам, когда эта стая была друзьями и союзниками, а не угрозой.

Но те времена давно прошли. Действительно, мы в некоторой степени движемся к закату нашего рода….

Прогоняя прочь подобные мысли, Кориалстраз начал снижаться. Он спускался к остальным… и по мере приближения, красный дракон видел то, что он боялся, могло случиться.


Остальные окружили дренейку, лежавшую на спине. Жрица все еще сжимала посох, который слабо светился, хотя от какого источника, спускавшийся Кориалстраз определить не мог.

Кейлек склонился над ней, он водил руками над ее лицом и сердцем. Он выглядел очень расстроенным, и когда Кориалстраз преобразовывался в Краса, он услышал, как синий пробормотал имя. Анвина.

Дракон-маг немедленно коснулся плеча Кейлека, шепнув, „Я сожалею. То, что она сделала однажды, больше не повторится. Теперь, Анвина лишь тобой одним“.

„Лучше бы она спасла Ирди-“

„Судьба, очевидно, думает иначе….“

Дренейка, должно быть, услышала голос Краса, хотя он пытался говорить тихо. Она открыла глаза и повернулась к нему.

„В-все закончилось?“

„Да, Ириди“, ответил Крас, становясь на колени перед ней. „Тише. Есть шанс, что, если я сейчас же возьму тебя с собой, моя королева сможет спасти тебя-“

Она закашляла. „Нет… мои… мои поиски… они заканчиваются здесь…“ Жрица улыбнулась. „С Зераку… я благодарна ему, что он приложил все усилия чтобы покончить с этим….“ Последовал очередной кашель, более резкий. „Азерот… Азерот - мир… чудес…, но я скучаю… теперь я понимаю, как скучаю по Запределью… даже… даже, несмотря на постоянную борьбу… там… мне жаль… я бы хотела сделать больше…“

Она затихла. Ее голова упала на бок, глаза были все еще открыты. Ее хватка на посохе ослабла.

Дар наару со стуком откатился, его прощальный свет погас навсегда. Вериса хотела поднять его, но посох съежился, как будто живое существо внезапно иссохло. Не более чем за мгновение от него не осталось ничего, кроме серой, порошкообразной груды непонятной формы, отдаленно напоминающей посох

Четверка безмолвно стояла рядом с телом, отдавая почести дренейке за ее жертву.

„Мы похороним ее здесь?“ спросил Ронин, наконец, нарушая тишину.

Кейлек подошел к телу. Дрожащим голосом он сказал, „Нет. Я отнесу ее туда. Она заслуживает этого“.

Крас точно знал, куда он собирался отправиться. „Разве это мудро? Малигос разрешит тебе?“

„С согласия моего господина или нет, я отнесу ее в Запределье. Это - то, чего она хотела“. С Ириди на руках синий преобразовался. Расправляя крылья, он склонил голову перед Ронином и Верисой. „Я горжусь знакомством с вами обоими… и даже больше, немного вам завидую“. Красу синий добавил. „Теперь я лучше тебя понимаю. Я не согласен со всем, что ты делаешь, но я понимаю, почему ты это делаешь…“

Крас поклонился синему дракону в ответ. „Она всегда будет гордиться тобой, Калесгос.“

„Все же я предпочитаю имя Кейлек. Она предпочитала имя Кейлек“.

„Тогда, в добрый путь, Кейлек… и спасибо за то, что ты сделал…“

Синий дракон поднялся в темное небо. Кейлек покружился над ними мгновение, затем полетел в направлении, которое, как знал Крас, в конечном счете, приведет его к порталу в Запределье.

В этот момент, к ним подошла Гренда и несколько ее воинов. Она поприветствовала трио взмахом своего топора. „Я позаботилась обо всех“. Ронину женщина дворф нерешительно добавила, „Что касается рапторов… О них я ничего не знаю“.

Ронин хихикнул. „С ними я разберусь. С воцарившимся спокойствием вокруг Грим Батола, они будут счастливы остаться у Хребта Рапторов и не станут нападать на Гавань Менетил. Не приближайтесь друг к другу, и всем будет спокойней“.

Гренда фыркнула. „Не знаю, насколько хорошо это получится…, а эта проклятая гора успокоилась окончательно? Больше в ней ничего не скрывается?“

„Это еще неизвестно“, прервал ее Крас. „Но сейчас, по крайней мере, деяниям Смертокрыла конец. Когда Синтария погибла, заклинания, защищавшие пещеру с яйцами, исчезли. Отступающий поток разрушил их“.

„Тогда наша миссия выполнена“, решила Гренда. Немного колеблясь, она добавила, „Утром мы возвращаемся к нашему народу, чтобы доложить королю и почтить умерших… особенно Рома“.

Крас нахмурился. „Скажи своему королю, что красная стая будет также чтить ваших павших воинов, включая моего старого товарища“.

Она засияла. „Это значит очень много для его памяти….“

Дракон-маг повернулся к Ронину и Верисе. „Вы хотите быть со своими детьми как можно скорее, не так ли?“

Волшебник и высшая эльфийка кивнули. „Мы отдохнем до утра“, ответил Ронин, „тогда я смогу телепортировать нас… и провести с ними немного времени прежде, чем я должен буду вернуться в Даларан“.

Рыжеволосый колдун ничего больше не сказал, и выражение его лица явно указывало на то, что Крас не услышит от него ничего относительно происходящего в сокрытом городе.

„Это ваша жизнь и ваш выбор“, сказал он им, особенно отмечая Ронина. „Я просто очень благодарен вам за помощь и… и за вашу верную дружбу“.

„Можешь всегда рассчитывать на нее“, сказала Вериса.

Крас собрался с силами для еще одного заклинания. „И как другу, позвольте мне сделать для вас хотя бы самую малость…“

Волшебник и высшая эльфийка исчезли.

„Они дома со своими детьми“, ответил дракон маг, глядя на ошеломленное выражение лица Гренды. „Я в состоянии послать некоторых ваших людей таким же способом, если дадите время, чтобы восстановиться-“

Но дворфы замотали головами. С взволнованной улыбкой их лидер ответила, „Если не возражаешь, о великий, то мы - народ земли, предпочитаем ощущать почву под ногами!“

Это заставило его улыбнуться. „Конечно. Земля для вас, как небо для меня. Я все понимаю“. Он отошел от Гренды. „Тогда, я покидаю вас. Пусть ваши топоры будут остры, а ваши туннели крепки…“

Бронзобородые опустились на одно колено перед Красом, снова превращающимся в свою истинную форму. В образе Кориалстраза, он склонил свою голову в знак благодарности за проделанную дворфами работу, затем взлетел в небо.

Поднявшись достаточно высоко, Кориалстраз направился не прочь от Грим Батола, а к нему. Он пролетел над проклятой горой, удивляясь тому, что, несмотря на извержение Синтарии, стены Грим Батола выглядели более или менее целыми, как раньше.

Оно упорствует, это место. Оно всегда упорствовало.

Он сконцентрировался как можно лучше, стремясь убедиться в том, что то, что он сказал остальным, было верно. Кориалстраз внимательно осмотрел доступные взору глубины Грим Батола, ощущая только пустоту и то же самое остаточное зло, которое пропитывало гору в течение многих столетий.

И в той части, где была расположена пещера для яиц, красный дракон ощущал сильнейшие разрушения. Как он и сказал, без Синтарии, кладка больше не была защищена. Возможно, яйцо или два пережили уничтожение, но даже слоя мятиса, который он видел на них, будет не достаточно. Даргонакс был последними из сумеречных драконов.

Кориалстраз повернул в направлении дома. Он тоже скучал