Book: СССР против США. Психологическая война



СССР против США. Психологическая война

ОТ ДОКТРИНЫ МОНРО ДО АТОМНОЙ БОМБЫ

В Большой советской энциклопедии понятие холодная война характеризуется следующим образом:

«Холодная война», термин, получивший широкое распространение, после 2-й мировой войны 1939—45, для обозначения политики реакционных и агрессивных кругов Запада в отношении Советского Союза и др. социалистических стран, а также народов, борющихся за национальную независимость, мир, демократию и социализм. Политика «Холодной войны», направленная на обострение и сохранение состояния международной напряженности, на создание и поддержание опасности возникновения «горячей войны» («балансирование на грани войны»), имеет целью оправдать безудержную гонку вооружений, увеличение воен. расходов, усиление реакции и преследования прогрессивных сил в капиталистических странах. Политика «Холодной войны» была открыто провозглашена в программной речи У. Черчилля 5 марта 1946 г. (в г. Фултон, США), в которой он призвал к созданию англо-американского союза для борьбы с «мировым коммунизмом во главе с Советской Россией». В арсенале методов и форм «Холодной войны»: образование системы военно-полит. союзов (НАТО и др.) и создание широкой сети воен. баз; форсирование гонки вооружений, включая ядерное и др. виды оружия массового уничтожения; использование силы, угрозы силой или накопления вооружений как средства воздействия на политику других государств («атомная дипломатия», «политика с позиции силы»); применение средств экономического давления (дискриминация в торговле и др.); активизация и расширение подрывной деятельности разведывательных служб; поощрение путчей и государственных переворотов; антикоммунистическая пропаганда и идеологические диверсии («психологическая война»); препятствование установлению и осуществлению политических, экономических и культурных связей между государствами…» [1]

Однако, по мнению некоторых историков и политологов, ее истоки относятся не к 1946 году, а к более раннему периоду.

В своей работе «Конец какой холодной войны?» известный американский историк и исследователь американской внешней политики, автор многих работ по истории холодной войны, Уолтер Лафебр считает, что холодных войн было несколько: первая после окончания Первой мировой войны, вторая после окончания Второй мировой войны и третья, в настоящее время, после распада Советского Союза.

«Первая холодная война была борьбой США с европейскими странами. Она началась после окончания Первой мировой войны и велась на подмостках Парижской мирной конференции. Ее целью было обусловить характер послевоенной Европы и установить доминирующее влияние Соединенных Штатов на политическое и экономическое развитие и будущее Европы. Первая холодная война закончилась Планом Маршалла и созданием НАТО, иными словами, победой США» [2].

По мнению президента университета штата Вирджиния Юджина Трани, написавшего в соавторстве с историком Доном Дэвисом книгу под названием «Первая «холодная война»», она началась в 1920 году при президенте Вудро Вильсоне [3].

«Очень важно понять отношения Вудро Вильсона с Россией, — пишет Юджин Трани, — потому что именно он разработал стратегию «холодной войны», заключавшуюся во введении «карантина» против коммунизма. Британский премьер Дэвид Ллойд Джордж называл эту стратегию «кольцевым барьером» [4].

Справка

Томас Вудро Вильсон родился 28 декабря 1856 г. в городе Стаутоне штата Виргиния в семье доктора богословия Джозефа Вильсона и ДжанетВудро. Его род имеет шотландские и ирландские корни, его дедушка и бабушка эмигрировали из современной Северной Ирландии, в то время как его мать родилась в Лондоне в семье шотландцев. Отец Вильсона был родом из Стьюбенвилла (штат Огайо). Примерно до 12 лет Вудро Вильсон учился дома, а затем — в маленькой школе в Августе. В 1873 году поступил в колледж Дэвидсона в Северной Каролине, затем, в 1879 г. — в Пристонский университет. Начиная со второго года обучения, активно интересовался политической философией и историей. Был активным участником неформального клуба обсуждения, организовал самостоятельное Либеральное дискуссионное общество. В 1879 году посещал юридическую школу в Университете Виргинии, однако высшего образования он там не получил. Из-за слабого здоровья он уехал домой в Уилмингтон (штат Северная Каролина), где продолжил самостоятельные занятия.

С 1882-го по 1883 год занимался юридической практикой в Атланте. Затем начал академическую карьеру. В ноябре 1910 года был избран губернатором штата Нью-Джерси, а 4 марта 1913 года — 28-м Президентом США. Находился на этом посту до 4 марта 1921 года (два срока). В 1913 году в обмен на финансирование предвыборной компании Вильсон подписал законопроект о создании Федерального резерва — частной кредитной системы, инициированной интересами группы крупнейших американских банкиров и контролирующей большую часть современной финансовой системы. За время первого президентского срока США неоднократно вмешивались в дела стран Латинской Америки, особенно Мексики, Гаити, Кубы, Панамы. США ввели войска в Никарагуа и использовали их для поддержки одного из кандидатов в президенты Никарагуа, затем вынудили их заключить соглашение Брайана — Чаморро. Американские войска в Гаити вынудили местный парламент выбрать кандидата, поддержанного Вильсоном, и занимали Гаити с 1915-го по 1934 год.

Второй срок президентства Вильсона был отмечен вступлением США в Первую мировую войну (март 1917 г.), и активными дипломатическими усилиями президента по мирному урегулированию, выраженными в «14 пунктах». Лауреат Нобелевской премии мира 1919 года, присужденной ему за миротворческие усилия. Вильсон стал первым президентом США, посетившим с официальным визитом Европу, участвуя в работе Парижской мирной конференции. Предложения Вильсона были положены в основу Версальского договора. Вильсон был одним из инициаторов создания Лиги Наций, однако сенат США отказал во вступлении в эту организацию. В конце мировой войны Вильсон вместе с Лансингом и Колби заложил основы для холодной войны и политики сдерживания.

25 сентября 1919 года Вильсон серьезно заболел, а 2 октября 1919 года перенес тяжелый инсульт, в результате которого у него парализовало всю левую сторону тела и он ослеп на левый глаз. В течение нескольких месяцев он мог передвигаться только в инвалидной коляске, а впоследствии мог ходить с тростью. Вильсон был практически полностью недееспособным до конца президентского срока, однако этот факт был скрыт от широкой публики до его смерти 3 февраля 1924 года.


Методологической базой этих «холодных войн» стали геополитические идеи Джона О'Салливана и концепции американских стратегов: Маккиндера, адмирала Мэхэна (доктрина «морской силы» [5]) и Николаса Спайкмена, доктрина Монро со всеми ее добавками, доктрина «открытых дверей», доктрина «предопределенной судьбы» и, наконец, вильсонский универсализм.

Прежде всего чтобы понять, что является осью и тайным центром всей американской политики, надо обратиться к исходным формам американской национальной идеи. Первым, кто внятно ее сформулировал, был журналист Джон О'Салливан, активист Демократической партии: впервые в тексте 1839 года и более подробно в книге 1845 года — «Divine Destiny of America» («Божественное предназначение Америки»). Он определил ее как «Manifest Destiny», что можно перевести как «предопределение судьбы». По О'Салливану, Соединенные Штаты имеют «Божественную миссию», базирующуюся на таких ценностях, как равенство, свобода совести, права индивидуальности, и должны «стремиться к моральному достоинству и спасению человечества». Так как, по мнению О'Салливана, Мексика не являлась государством, разделяющим эти ценности, то земли Мексики — Техас, а позже Калифорния — «по Божественному предназначению» должны быть присоединены к США. На том же основании О'Салливан предлагал отобрать штат Орегон у Англии. Англия в этом случае также была найдена «недостаточно демократичной и цивилизованной державой». О'Салливан считал, что обращение к этой инстанции — к «предопределению судьбы» — есть «высший закон» и «абсолютная ценность». Призывы О'Салливана были восприняты, и США в ходе военных действий захватили мексиканские земли и Орегон [6] .

Практически в то же время американский президент Джеймс Монро сформулировал свою знаменитую доктрину, ставшую идеологическим инструментом экспансии США на протяжении всего XX века.

Фактическим автором этой доктрины был Джон Куинси Адаме — государственный секретарь администрации президента США Джеймса Монро (1758–1831), а непосредственной причиной ее появления — ситуация в Южной Америке. Как известно, в 1808 году Наполеон вторгся в Испанию. Это послужило поводом для восстаний в ее южноамериканских колониях и активизировало борьбу за независимость. В 1822 году президент Монро и американский конгресс признали независимость восставших колоний. Обсуждение на конгрессе Священного союза в Троппау возможности европейского вторжения в испанскую Америку для подавления восстаний и вызвало к жизни «доктрину Монро». В связи с возможной интервенцией европейцев американский президент объявил о готовности США прибегнуть к войне для сохранения неприкосновенности Западного полушария. Как политическая доктрина она была впервые изложена в июле 1823 года в форме предупреждения правительству России.

2 декабря 1823 года в своем ежегодном послании конгрессу Монро объявил американские континенты свободными от европейского влияния и прямо указал на то, что любую попытку вмешательства европейских государств (в том числе и России, контролировавшей через Российско-американскую компанию не только Аляску, но и значительную часть собственно североамериканских территорий к западу от Скалистых гор) в дела стран американского континента «Соединенные Штаты будут отныне рассматривать как враждебный по отношению к ним политический акт».

Следует отметить, что обсуждение действий Испании на юге американского континента, направленных на восстановление утерянных там ею колоний, было инициировано министром иностранных дел Великобритании Дж. Каннингом. Он предложил правительству США выступить с совместным заявлением о «неодобрении» таких шагов со стороны Испании. Американские экс-президенты Т. Джефферсон и Дж. Мэдисон поддержали необходимость такого коллективного демарша. Однако Джон Куинси Адаме счел целесообразным сделать заявление от имени лишь Соединенных Штатов, дабы его страна не выглядела «шлюпкой, плетущейся в кильватере британского крейсера» [7].

Заявление Монро явилось переломным моментом во внешней политике США: провозглашением доктрины они присвоили себе право «охранять» единолично американский континент, т. е. по существу, вмешиваться в дела латиноамериканских государств, превращая эти государства в свои протектораты.

Будучи провозглашенной в 1823 году, «доктрина» ждала еще двадцать лет, прежде чем впервые была использована в деле.

О ее существовании Европе напомнил президент Джеймс Полк в своем первом послании конгрессу в декабре 1845 года, когда предостерег Европу от вмешательства в конфликт США и Мексики и обвинил Францию и Англию в желании предотвратить присоединение Калифорнии к США и создать на ее территории европейский сателлит [8].

После этого настал «звездный час» «доктрины Монро». В 1904 году посол России в США Артур Кассини сообщал в Санкт-Петербург: «Федеральное правительство9, хотя и провозглашает всегда громко доктрину Монро, но стремится применять ее принципы только в свою пользу. Не допуская ничьего вмешательства во все, что касается Американского материка, оно одновременно с этим, особенно за последнее время, выказывает стремление вмешиваться в вопросы, касающиеся исключительно Европы и Азии… Поневоле можно себя спросить, какие сюрпризы оно нам готовит в будущем» [9] .

Под этой доктриной Соединенные Штаты предприняли три исторические попытки установить мировую гегемонию. Первую — после окончания Первой мировой войны, вторую — после окончания Второй мировой войны, а третью, в настоящее время, после окончания холодной войны.

В Первой мировой войне американцы фактически оказались основной победившей страной. С 1914-го по 1917 год они не участвовали в войне, зато активно торговали с европейскими странами, давали им кредиты и выполняли большое количество военных заказов. И в итоге неплохо заработали.

К 1917 году и Германия, и ее противники были истощены. Россия и вовсе вышла из войны, да еще с революционными лозунгами. Европа была ослаблена до предела. В этот момент США и бросает на чашу весов свою военную мощь. 6 апреля 1917 года они вступают в войну и помогают англичанам и французам выиграть войну.

Германия побеждена, Россия вне игры, и желанная цель — расширить и укрепить свое влияние в Европе — близка. Американцы во главе с президентом Вильсоном рассчитывают получить свои дивиденды. Они предлагают создать всемирную организацию — Лигу Наций, организацию, воплощавшую «универсальные интересы человечества». Естественно доминировать в этой организации должны были США. Лига Наций предполагалась как инструмент американского контроля над внешней политикой европейских и других стран — другими словами, обеспечила бы США господство над миром. Вильсон следующим образом разъяснял значение Лиги Наций для создания «американского мира»: «Америка стала первой мировой державой… Нам нужно решить единственный вопрос: вправе ли мы отказаться от руководства, примем ли мы или отвергнем доверие мира… Все готово, перст судьбы указывает нам путь. Это случилось не по плану, составленному человеческими руками, нас ведет Бог. Мы не можем отступить. Мы можем лишь следовать вперед со взором, устремленным к небесам, и с бодрым духом. Америке суждено указать истинный путь» [10].

Базируясь на геополитических теориях Монро и Хальфорда Маккиндера [11], США намеревались расчленить и подчинить себе Россию. Согласно теории последнего, та страна, которая установит господство над центральной частью Евразии, занимаемой Россией и называемой им Heartland — «сердцевиной континента», установит и господство над всем миром. Впоследствии это положение было взято на вооружение известным американским политологом Збигневом Бжезинским.

Справка

Бжезинский Збигнев — родился 28 марта 1928 году в г. Варшаве (по некоторым данным, родился в польском консульстве Харькова, ул. Ольминского) в семье дипломата, приехавшего в 1938 году с семьей в Канаду для работы в польском консульстве в Монреале и отказавшегося после окончания Второй мировой войны возвращаться в Польшу. В 1958 году получил американское гражданство. В 1949 году окончил университет Макгил-ла в Монреале (Канада), в 1953 году — Гарвардский универсиmem (США). Доктор философии. С 1962 года — профессор, директор Научно-исследовательского института по вопросам коммунизма при Колумбийском университете. В 1961–1967 гг. — член Совета планирования политики госдепартамента США, в 1967–1968 гг. — консультант госдепартамента. Один из создателей Трехсторонней комиссии (организации, объединяющей авторитетных политических деятелей США, Японии, стран Западной Европы), в 1973–1976 гг. — ее директор. В 1977–1981 гг. — помощник президента по национальной безопасности в администрации Дж. Картера. С1981 г. — консультант по международным проблемам компании «Дин, Уиттер, Рейнолдс», старший советник Центра стратегических и международных исследований. Автор научных трудов по проблемам СССР и стран Восточной Европы, в том числе: «Непрерывные чистки — политика советского тоталитаризма» (1956), «План игры: геостратегические рамки советско-американского соревнования» (1986), «Великий провал: зарождение и смерть коммунизма в XX столетии» (1989) и др. В настоящее время является консультантом Центра стратегических и международных исследований (Center for Strategic and International Studie (англ.) и профессором американской внешней политики в Школе современных международных исследований Пола Нитце (School of Area and International Studies (англ.) при Университете Джонса Хопкинса в Вашингтоне, член совета директоров Национальной поддержки демократии (National Endowment for Democracy (англ.), член организации ((Freedom Ноше» (англ.), член Трехсторонней комиссии (Trilateral Commission (англ.), член Американской академии гуманитарных и естественных наук (American Academy of Arts and Sciences (англ.), сопредседатель Американского комитета за мир в Чечне.


Однако в этот раз запланированного «блицкрига» не получилось — Англия и Франция не захотели уступать США своих мест. Они ясно дали понять, что именно они вынесли на себе основную тяжесть войны и они же и будут определять будущее Европы. В итоге американцы отказались подписать мирный договор с Германией (позже они подпишут свой, отдельный от англичан и французов) и не вступили в созданную по их же предложению Лигу Наций.



Вскоре американцы предприняли новую попытку завоевать европейский континент, и в первую очередь Россию.

Летом 1917 года в Петроград прибыла американская миссия для переговоров с Временным правительством России. Ему было сообщено, что более двух тысяч американских фирм готовы приступить к эксплуатации природных ресурсов России. 19 ноября 1917 года американский посол в России обратился к русскому народу с призывом сохранять «благоразумие» и передать американцам Транссибирскую железную дорогу. В итоге США получили контроль над Транссибирской и Николаевской железными дорогами — главными транспортными артериями России. Одновременно велась активная борьба против революционных сил, способных сплотить массы, в том числе и информационная — на американские деньги издавалось 17 антикоммунистических газет.

3 августа 1918 года США объявили о начале интервенции в Советскую Россию, официально мотивируя этот акт агрессии «защитой» чехословаков от «вооруженных австрийских и германских военнопленных».

Соединенные Штаты начали проводить план экономического окружения центральной России путем отрыва от нее наиболее важных окраин. Американские войска высадились во Владивостоке, в Мурманске и Архангельске, но главным объектом американской интервенции были Дальний Восток и Сибирь. На очереди стояли Кавказ и центральная часть России.

Здесь уместно подчеркнуть, что планы аннексии Сибири и Кавказа и установления там американского господства были традиционными для внешней политики США. Еще до окончания Первой мировой войны президент Вильсон создал государственную комиссию по геополитике «Расследование», ведущую роль в которой занял Исайя Боуман и наметил принципиальные геополитические установки расчленения России, которые чуть позже были концептуализированы в тайных комментариях к «14 пунктам» Вильсона. В этих тайных «комментариях», разработанных в октябре 1918 года, предлагалось окончательно решить «русский вопрос» при помощи расчленения Советской России на отдельные «самостоятельные области», подвластные США [12]. Американские правители объявили Россию «более не существующей» и требовали не только выделения Польши, Финляндии, Литвы, Латвии и Эстонии из состава бывшей Российской империи, но также отделения от Советской России Украины, Сибири, Кавказа и других территорий. Наглядным примером планов американских геополитиков уничтожения Советской России служит официальная карта, составленная госдепартаментом США для Парижской мирной конференции и озаглавленная «Предлагаемые границы в России». На этой карте от России не было оставлено ничего, кроме Среднерусской возвышенности. В приложении к карте говорилось: «Всю Россию следует разделить на большие естественные области, каждая со своей экономической жизнью. При этом ни одна область не должна быть настолько самостоятельной, чтобы образовать сильное государство» [13].

Более того, 14 мая 1919 года на Парижской мирной конференции Советом четырех было вынесено в одностороннем порядке, решение о передаче в качестве мандатной территории США Армении. 21 мая 1919 года Совет четырех распространил мандат США на всю Армению, Азербайджан и на весь Кавказ [14]. На заседании Совета глав делегаций 15 ноября 1919 года по предложению Дж. Полка (США) полномочия верховного комиссара союзников в Армении американского полковника Хакселя были распространены на Грузию и Азербайджан. США виделось в будущем полное господство на Каспийском море. Методы прикрытой интервенции во всех этих частях Советской России включали использование марионеточных, так называемых национальных правительств в качестве агентов установления американского господства.

По сути, это были стратегические планы ликвидации российской государственности, прекращения национального существования русского, украинского, белорусского и других народов, аннексии Сибири, Кавказа и Закавказья. Следует отметить, что все эти «мандатные» мероприятия сопровождались глубинной разведкой региона по самому широкому спектру вопросов. Так, работавшая там с августа 1919 года американская военная миссия, возглавляемая бригадным генералом Харбордом, опиралась на специально разработанный вопросник, содержавший более тысячи вопросов (в литературе отмечается, что над вопросником трудились 40 специалистов в течение 2 месяцев). Исследования Харборда включали в себя такие темы, как «Политические факторы и проблемы», «География и геология» и другие. Подразделы: 554. Богатства животного мира; 554.1. Общий обзор всего района; 554.11. Законы охоты; 554.12. Законы рыбной ловли; 554.13. Описание и общее расположение: а) птицы, б) зверей, в) рыбы; 554.14. Торговая польза от перечисленных промыслов; 554.15. Возможность применения новых извлечений пользы и пр.; 554.2. Подробный обзор по площадям (Турция в Европе, Анатолия, Армения, Грузия, Азербайджан) [15].

В начале 1918 года план расчленения России начал разрабатывать полковник Гауз (Хаус). В нем он рассматривал Сибирь как американскую вотчину, аннексия которой для США являлась бы делом времени. Россию ни в коем случае нельзя было оставить нерасчлененной, подчеркивал он: «Она слишком велика и слишком гомогенна для нашей безопасности. Я бы хотел видеть Сибирь как отдельное государство, а Европейскую Россию, расчлененную на три части» [16].

И поэтому не случайно, что адмирала Колчака в его борьбе против советской власти поддерживали именно американцы и англичане.

В связи с этим интересно вспомнить статью профессора Академии военных наук С.Т.Брезкуна: «Марионеточный адмирал», опубликованную в «Независимом военном обозрении». В ней автор убедительно показывает, что будущего Верховного правителя американцы и англичане «опекали» еще с июня 1917 года. Окончательную же обработку А.В. Колчак, как потенциальный проводник западных интересов в России, прошел во время своей длительной командировки в Великобритании и США [17].

Некоторые исследователи, ссылаясь на рассекреченные недавно документы американских и английских архивов, утверждают, что британская разведка завербовала Колчака еще в его бытность командиром минной дивизии на Балтике в чине капитана 1 — го ранга. А его назначение на пост командующего Черноморским флотом (28 июня 1916 г.) состоялось лишь благодаря прямой протекции у Николая II главы английской разведки в России, полковника Самуэля Хора и посла Великобритании Бьюкенена. Так А.В. Колчак стал контр-адмиралом [18].

С весны 1917 года к Колчаку стали присматриваться и вступившие в войну США. Контакты между адмиралом и представителями американской разведки зашли настолько далеко, что, когда он был командирован в США Временным правительством, его, несмотря на неопределенный статус, принял сам президент Вудро Вильсон. А спустя короткое время после «консультаций» с госсекретарем Элихом Рутом адмирал под контролем английского генерала Нокса и разведчика Маккиндера, прибыл в Сибирь и стал во главе финансируемой Антантой армии.

Справка

Нокс Альфред Уильям. Родился 30 октября 1870 года. Окончил Королевский военный колледж (1891), штабной колледж (1905), после чего служил в Генштабе и военном министерстве. В 1911–1918 годах — военный атташе при британском посольстве в России. Во время Первой мировой войны находился в русской действующей армии. В 1918–1920 годах — глава британской военной миссии в Сибири. Генерал. В ноябре 1918 года — один из организаторов установления диктатуры адмирала А.В. Колчака; ведал поступающим из Великобритании снабжением для колчаковской армии; создал школу с британскими инструкторами для подготовки офицерского состава и т. д.

Автор книги «With the Russian Army 1914–1917, being chiefly extracts from the diary of a military attache)), v. 1–2, L., 1921. Скончался 9 марта 1964 года.


Интересно, что некоторое время при армии адмирала Колчака находился и полковник Уильям (Джозеф) Донован, позже — генерал-майор, один из основателей и руководителей американских спецслужб.

26 мая 1919 года Верховный совет Антанты направил Колчаку ноту, в которой извещал адресата о разрыве дипотношений с советским правительством и выражал готовность признать адмирала легитимным правителем России, если тот письменно согласится на два условия. Во-первых, новый «русский» диктатор должен был признать законность отделения от России Полыни (считай, Западных Украины и Белоруссии) и Финляндии. Во-вторых, он должен был отдать решение вопроса об отделении от России Латвии, Эстонии, а также Кавказа и Закаспийской области на усмотрение арбитража Лиги Наций, если между ним и марионеточными прозападными правительствами этих земель не будет достигнуто необходимое странам Антанты соглашение.

12 июня 1919 года Колчак подписал требуемые бумаги, и мировое сообщество признало его легитимным правителем России. В итоге англичане и американцы добились того, чего хотели: так называемое законное правительство России, по сути, признало правомерность отторжения от нее территории, причем не только оккупированных в ходе мировой войны Германией. Таким образом, в рамках международного права у стран Антанты появилась возможность отхватить от России территорию, площадь которой превышала миллион квадратных километров [19].

Однако, как хорошо известно читателю, прямая интервенция потерпела полное фиаско, и американские стратеги были вынуждены изыскивать новые методы борьбы с Россией и «самым непокорным народом».

К этому времени Соединенные Штаты стали уже экономическим центром мирового капитала, значительно потеснив в сторону старую Европу. Еще за годы Первой мировой войны в США значительно возросло промышленное и сельскохозяйственное производство, возникла благодатная почва для его увеличения и в годы послевоенной стабилизации (1924–1929 гг.). Достаточно лишь отметить, что с 1913-го по 1929 год промышленное производство США поднялось на 70 процентов [20]. К 1928 году оно превысило производство всей капиталистической Европы. Из должника США стали могущественным кредитором: если к началу Первой мировой войны они задолжали европейским странам 4,5 млрд долларов, то к концу ее одни только военные долги Европы Соединенным Штатам Америки составили 10 млрд долларов. В.И. Ленин писал: «Американские миллиардеры были едва ли не всех богаче и находились в самом безопасном географическом положении. Они нажились больше всех. Они сделали своими данниками все, даже самые богатые страны. Они награбили сотни миллиардов долларов» [21]. Отныне многие американские монополисты рассматривали новую мировую войну уже не как бедствие для США, а как благоприятную возможность нового обогащения. В первую очередь за счет богатств уже Советской России.

Очередной этап наступления на Россию начался в преддверии Второй мировой войны.

Демонический образ национал-социалистической Германии и по сей день является объектом многочисленных исследований учеными разных направлений. Историки, политологи, экономисты и даже психологи пытаются разобраться в феномене Германии 1920—1930-х годов. Понять, каким образом маленькая и малоизвестная политическая группа Адольфа Гитлера, возникшая, практически с нуля и не имевшая мощной финансовой базы, превратилась в массовую партию, взявшую за короткий срок в свои руки всю полноту власти в стране. Убедительных объяснений этому феномену долгое время не могли (или не хотели) найти. Но тайное рано или поздно становится явным.

В 2008 году в нашей стране вышла книга известного аргентинского исследователя (немецкого происхождения) Ганса Уль-риха фон Кранца «Золото Третьего рейха». В ней автор убедительно показывает, что еще в начале 1920-х годов «американцы сознательно растили и пестовали Гитлера, чтобы он захватил власть в Германии и развязал мировую войну, которая ослабит Европу и расчистит для янки путь к мировому господству» [22]. Значительную роль в этом процессе сыграла, в частности, как пишет фон Кранц, организация «Друзья Германии» (FG), созданная в 1923 году в качестве филиала Чикагского клуба. Последний играл в жизни США первой половины XX века весьма значительную роль, так как представлял собой объединение самых богатых людей Америки — промышленников, коммерсантов и банкиров. Среди основателей клуба были такие мультимиллионеры, как Форд, Морган, Рокфеллер, Вандербильд [23]. Более того, именно американские деловые круги в большей степени способствовали выходу на широкую политическую арену Национал-социалистической рабочей партии Германии (НСДАП) и укреплению власти А. Гитлера.

К сожалению, книга фон Кранца не имеет ссылок на выявленные им источники и не может серьезно рассматриваться как научное исследование (скорее, это журналистское расследование). Но факты, приведенные в ней, довольно интересны и подтверждаются работами других авторов.

ФАШИСТСКИЙ МЕЧ КОВАЛСЯ В ВАШИНГТОНЕ И ЛОНДОНЕ

Начнем с того, что еще в декабре 1917 года в Вашингтоне был подготовлен секретный меморандум «Инкуайри». В нем отмечалось: «В настоящее время…направлением наиболее легкого продвижения Германии должен быть Восток. Данный момент является наилучшим для Германии, чтобы воспользоваться открывшимися здесь для нее возможностями. Это вполне может побудить ее решиться на жертвы на Юго-Востоке, на Западе, на других континентах и на отдаленных морях с тем, чтобы обеспечить контроль над Россией». В случае принятия Германией данной программы США гарантировали ей необходимую помощь, сырье и рынки. Германские монополисты поддержали идею такого союза. В декабре 1918 года Германию посетил полковник армии США Артур Л. Конджер. Он встретился с командующим германской 3-й армией, а также с майором Штюльпнагелем и бароном капитаном Эльтцем. Стороны достигли полного взаимопонимания. Майор со временем стал гитлеровским генералом, а барон — министром гитлеровского правительства. Суть этой тайной дипломатии объяснил в июле 1919 года посол США в Испании: «Германия будет снова играть большую роль в следующей недалекой войне. Именно поэтому вильсоновская политика исходит из того, чтобы не выдавать Германию на уничтожение…» В связи с этим еще до официального завершения Первой мировой войны Вильсон предложил коллегам по Парижской мирной конференции «проявить умеренность» в своих претензиях к Германии, выступил против установления международного контроля над германским военным производством, за право Германии ввозить в страну оружие и боеприпасы, за то, чтобы оставить в Германии вооружение, достаточное для оснащения в короткий срок 60 дивизий. Делегация США внесла также ряд предложений, которые расчищали Германии путь на Восток. Она неохотно согласилась на вывод немецких войск из Польши, поддержала предложение Германии о присоединении к ней Австрии. На заседании американской делегации 1 марта 1919 года Лансинг довел до сведения своих коллег, что запрещение аншлюса Австрии «находится в противоречии с принципами президента». При установлении германо-чехословацкой границы делегация США предложила передать Германии Судетскую область и важный в стратегическом отношении район Ратибора. Забегая вперед, заметим, что речь шла именно о тех районах Чехословакии с австрийским населением, с аннексии которых Гитлер и начал захват Чехословакии. «Западная Европа должна разрешить расширение Германии на Восток в предвидении, что это приведет к конфликту с русскими…» — разъяснил суть такой политики США командующий американскими оккупационными войсками в Германии генерал Аллен [24].

Этот план с американской деловитостью начал вскоре воплощаться в жизнь. Прежде всего под контроль было взято формирование в Германии такого политического режима, который был бы способен проводить непримиримую антисоветскую политику. В ноябре 1922 года представитель американского военного атташе в Берлине капитан Трумэн Смит встретился с одним из лидеров военно-промышленных кругов Германии генералом Людендорфом. Генерал заверил американцев, что Германия готова создать такое правительство, «которое было бы в состоянии уничтожить марксизм». При этом оно будет непременно фашистским, ибо именно «фашистское движение должно стать началом национального пробуждения Европы». Как наиболее подходящий кандидат на роль будущего фюрера Германии Смиту был представлен Адольф Гитлер, руководитель небольшой и мало кому известной в то время Национал-социалистической рабочей партии Германии (НСДАП). Об этой встрече Смит составил подробное донесение вашингтонскому начальству — в Управление военной разведки. После беседы с ним Смит пришел к двум основным выводам: во-первых, только диктатор может спасти Германию и на роль такового вполне пригоден Гитлер. Во-вторых: «Для Америки и Англии было бы гораздо лучше, чтобы решающая борьба между нашей цивилизацией и марксизмом произошла бы на немецкой земле, а не американской и английской». Посол США в Берлине поддержал это мнение. В телеграмме, направленной 21 сентября 1923 года государственному секретарю США Хьюгу, он сообщил, что представители ряда ведущих концернов Германии подобрали кандидата на роль ее будущего диктатора. Как только в нем возникнет потребность, президент Германии Эберт (скончался в феврале 1925 г.) назначит такого диктатора или, создаст «комитет из трех человек с диктаторскими полномочиями и ему будет передана вся военная власть. С этого момента с парламентской формой правления будет покончено. Коммунисты подвергнутся беспощадному разгрому…». Такая поддержка заокеанских эмиссаров была в последствии учтена Гитлером. В своей книге «Майн кампф» он даже отметил, что население Соединенных Штатов состоит, в основном, из чистокровных «германских элементов», поэтому страна является признанным «господином континента» [25].



Следует упомянуть, что через капитана Смита в круг знакомых Гитлера был введен Эрнст Франц Зедгвик Ганфштенгль (Путци), выпускник Гарвардского университета, сыгравший важную роль в формировании А. Гитлера как политика, оказавший ему значительную финансовую поддержку и обеспечивший ему знакомство и связи с высокопоставленными британскими деятелями [26].

Национал-социалистическая партия стала получать материальную поддержку. Сначала это были частные пожертвования. Согласно данным исследователя этого вопроса В. Хегнера, первые вклады были сделаны швейцарскими и французскими покровителями нацистов в сумме 33 тыс швейцарских франков.

Затем последовали вклады бумажного фабриканта Зейдлица, фабрикантов Бехштайна, Борзига, Ауста. Руководитель «Ферайнигте штальверке» Ф. Тиссен сделал крупный взнос — 170 тыс марок. К1924 году казначей нацистской партии располагал уже 300 тыс золотых марок. Но это было лишь начало.

Решающая помощь пришла из США. Среди американских покровителей нацистской партии значились имена Рокфеллера, Моргана, Ламонта, Кун Леба, Уолтера Титла и других лидеров финансового капитала. И когда летом 1929 года представители моргановской финансово-промышленной группы на специальном совещании банкиров признали необходимость поддержки «германского нацистского движения», его финансовые проблемы могли считаться решенными.

Первая крупная банковская проводка средств для Гитлера — 10 млн долл. была осуществлена в 1929 году известным американским банкиром Сиднеем Уорбургом через амстердамский банкирский дом «Мендельсон и К°» на счета берлинского банкирского дома «Мендельсон и К°». Любопытно, что именно в 1929 году Гитлер приобрел для своей партии трехэтажный особняк в Мюнхене, прославившийся затем как штаб-квартира НСДАП или просто «Коричневый дом». И в том же году, в сентябре, Гитлер впервые купил себе девятикомнатную квартиру в фешенебельном районе Мюнхена. Впоследствии финансовые каналы всех ветвей банкирского дома «Мендельсон и К°» неоднократно использовались для перевода гигантских по тем временам долларовых «инъекций» Гитлеру. Как правило, к этим операциям в Старом Свете подключались также и Роттердамский банковский консорциум, и Римский коммерческий банк.

Вскоре, осенью 1931 года Берлин посетил и сам банкир Сидней Уорбург. Он встретился с Гитлером и его финансовым экспертом Хейдтом, директором банка Тиссена. В результате нацисты получили от американских промышленников еще 15 млн долл. [27]И, наконец, уже после прихода к власти национал-социалистов ими было передано Гитлеру по тем же каналам 126 млн долларов [28].

Заметим, что С. Уорбург считался очень опытным международным банкиром и просто так, не имея «железных» гарантий получения прибыли, не стал бы ни в кого вкладываться. Тем более в малоизвестного политического деятеля, не имевшего в то время даже германского гражданства. Ко всему прочему, следует помнить, что, согласно данным Джона Колемана, Сидней Уорбург в то время являлся членом Комитета 300.

Информация к размышлению

В своей книге «Комитет 300. Тайны мирового правительства» бывший высокопоставленный сотрудник британской разведки (MI-6) доктор Джон Колеман пишет, что «Комитет 300» — это межнациональная группа людей, являющаяся «тайным правительством высшего уровня, которое управляет Великобританией и США». Основан «Комитет» был в 1729 году могущественной в то время Британской Ост-Индской компанией для проведения операций с международными банками, а также для поддержки коммерческих предприятий и торговли опиумом.

На сегодняшний день комитет имеет в своем распоряжении огромный бюрократический аппарат, который объединяет сотни мозговых центров и официальных учреждений, которые управляют широким спектром организаций и отдельных личностей — от частного бизнеса до лидеров правительств.

Среди мировых организаций, которые входят в «Комитет 300», наиболее значимыми являются Римский клуб, Бильдербергский клуб, Трехсторонняя комиссия, Королевский институт международных отношений (RIIA) — английская ветвь общества, известного как Совет международных отношений» (СМО), Экономический совет Атлантического института», который на протяжении трех десятилетий возглавлял Аурелио Печчеи, одновременно являясь исполнительным директором концерна «Fiat». Кроме вышеперечисленных организаций, в «Комитет 300» входят также «Американцы за безопасный Израиль», Канадский институт международных отношений, названный уже Совет международных отношений, орден «Череп и Кости», компания «British Petrolium» и другие влиятельные транснациональные корпорации, «Социалистический интернационал», орден «Золотая звезда», Клуб четвертого состояния сознания, орден «Великой матери», «Мировое франкмасонство», Черный орден, Общество Туле, «Церковь единого мирового правительства», «Круглый стол» и более ста других учреждений, подконтрольных этой организации.


В это же время американские и английские займы широким потоком хлынули и в германскую экономику. По данным А. Нордена, за период 1924–1930 годов общие вложения в германскую промышленность достигали 63 млрд марок, из них более 30 млрд марок приходилось на займы, полученные от США. Если в 1926 году американские инвестиции в промышленность Германии составили 4,1 млрд марок, то в 1929 году они достигли 11,7 млрд.

Влияние английских и американских монополий обеспечивали Планы Дауэса и Юнга. Их реализация все более объединяла и сплачивало промышленные концерны Германии, США и Англии.

Справка

План Дауэса — репарационный план для Германии, разработанный международным комитетом экспертов под председательством американского банкира Ч.Г. Дауэса и утвержденный 16 августа 1924 года на Лондонской конференции держав — победительниц в Первой мировой войне.

В основе плана лежали идеи представителя «Дрезднер банка» Ялмара Шахта, сформулированные им еще в марте 1922 года по предложению Джона Фостера Даллеса (будущего госсекретаря в кабинете президента Эйзенхауэра), юридического советника президента В.Вильсона на Парижской мирной конференции. В дальнейшем проект разрабатывался (по указанию главы Банка Англии Монтегю Норманна) в недрах «Дж. П. Морган и К°». План Дауэса предусматривал снижение вдвое выплаты репараций и решал вопрос об источниках их покрытия. Однако главной задачей было обеспечение проникновения американского капитала в Германию для захвата ключевых отраслей немецкой экономики с целью получения американскими монополиями высоких прибылей в форме процентов по займам и дивидендов от прямых инвестиций в промышленности. Был направлен на восстановление военно-промышленного потенциала Германии и укрепление экономической и политической позиций германского капитала, которому предназначалась важная роль в борьбе против Советского Союза и революционного движения в Европе. Авторы плана рассчитывали, что он укрепит капиталистическую систему во всей Западной Европе и будет способствовать созданию антисоветской коалиции империалистических держав. План Дауэса предусматривал предоставление Германии займа в 200 млн долларов (в том числе НО млн долл. американскими банками) для стабилизации марки, установил размеры платежей Германии на первые 5 лет по 1–1,75 млрд марок в год, а затем по 2,5 млрд марок в год. Для обеспечения платежей предусматривалось установление контроля союзников над германским государственным бюджетом, денежным обращением и кредитом, железными дорогами. Контроль осуществлялся специальным комитетом экспертов, во главе которого стоял генеральный агент по репарациям. Этот пост занимал представитель США, сначала О. Юнг, а затем П. Гилберт.

Авторы Плана Дауэса рассчитывали, что для уплаты репараций Германии потребуются новые рынки сбыта, которые она найдет в Советском Союзе, и что усиленный ввоз германских промышленных товаров в Советский Союз подорвет социалистическую индустриализацию, ослабит обороноспособность СССР.

План Юнга — второй репарационный план для Германии, заменивший План Дауэса Был разработан комитетом финансовых экспертов ряда стран во главе с американским банкиром О. Юнгом (О. Young) и принят на Гаагской конференции по репарациям 1929–1930 гг. (с некоторыми изменениями). Появление Плана Юнга в значительной степени диктовалось интересами частных, прежде всего американских кредиторов Германии, платежеспособность которой подрывали огромные репарации; новый план сохранял антисоветский характер, присущий Плану Дауэса. План предусматривал некоторое снижение размера годовых платежей (в среднем до 2 млрд марок), отмену репарационного налога на промышленность и сокращение обложения транспорта, ликвидацию иностранных контрольных органов. Одним из важнейших следствий принятия Плана Юнга был досрочный вывод оккупационных войск из Рейнской области. На практике План Юнга выполнялся лишь до июля 1931 года (официально отменен в 1932-м).


США не скупились на кредиты для развития немецкой экономики. Так, лондонский банк Шредера в 1924–1928 годах вложил в германскую промышленность около 24 млн долл. Пушечный король Крупп только в 1924 году получил от двух нью-йоркских фирм на развертывание военного производства 10 млн долл. Английские займы, официально предоставленные в 1924–1928 годах Германии, достигали суммы 187,5 млн долл., что составляло 11,5 процента общей суммы иностранных кредитов [29].

Фирмы тяжелой и военной индустрии, прежде всего рурские, несмотря на существовавшие версальские ограничения, постепенно переходили на привычный, военный режим работы. Уже в 1927–1929 годах заводы «Рейнметалл» во все возрастающих размерах стали выпускать пушки и пулеметы. Цейс расширял производство артиллерийских оптических приборов. Та же «И.Г. Фарбениндустри» снабжала рейхсвер взрывчатыми веществами, смазочными маслами, синтетическим горючим. Многочисленные филиалы авиационных фирм Юнкерса и Дорнье, расположенные в Швеции, Испании, Дании, Швейцарии и других странах, изготовляли военные самолеты. Автомобильные и мотостроительные заводы переключали часть своих мощностей на выпуск бронеавтомобилей, а позже и танков.

Своим обычным ремеслом занялся Крупп, подписавший выгодные картельные договоры с «Дженерал электрик» и с американской стальной корпорацией.

В 1926 году «пушечный король» изготовлял под видом тракторов танки, правда, еще в незначительном количестве. В 1941 году он откровенно рассказывал: «Если Германия когда-нибудь захочет или сумеет сбросить с себя цепи Версаля, то Крупп должен быть готовым… Я хотел и должен был сохранить на будущее предприятие «Крупп» в замаскированном виде… Даже везде шнырявшие союзнические комиссии были обмануты: навесные замки, молочные бидоны, кассовые аппараты, машины по изготовлению кувшинов, мусорные автомашины и другой «мирный хлам», который мы изготовляли, действительно не вызывал подозрений». К 1929 году фирма Круппа отказалась от производства непривычного для нее «мирного хлама» и вновь перешла на выпуск пушек, танков, брони, пулеметов, авиабомб. Филиалы заводов Круппа изготовляли военную продукцию в Швейцарии, Австрии, Голландии и в некоторых других странах.

Заводы «БМВ» и «Даймлер-Бенц» непрерывно увеличивали выпуск автомобилей. В 1929 году в Германии было продано 120 тыс автомашин. Быстрая «автомобилизация» значительно облегчила впоследствии создание моторизованных соединений гитлеровской армии — вермахта.

К 1929 году многие промышленные предприятия Германии производили вооружение под руководством скрытого Генерального штаба. В конце концов побежденная, «строго ограниченная» в области вооружений статьями Версальского договора Германия в 1929 году становится поставщиком оружия для ряда стран Европы и Америки, в том числе и для некоторых стран-победительниц [30].

К 1929 году германский империализм вернул утраченные в результате войны мировые экономические позиции. По ряду показателей промышленного производства он даже обогнал Англию. В 1929 году Англия выплавила 9,8 млн т стали и 7,7 млн т чугуна, а Германия — соответственно, 16 и 13,2 млн т и заняла второе место в мире. Германия быстро увеличила выработку электроэнергии, которая к 1928 году более чем в 5 раз превзошла довоенный уровень. Автомобилестроение по сравнению с 1913 годом увеличилось в 7 раз, производство алюминия — в 32 раза. В 1929 году экспорт германских товаров превзошел импорт и по своему объему занял третье место в капиталистическом мире после США и Англии.

Дешевые германские товары успешно конкурировали на европейских и восточных рынках с английскими. К началу 30-х годов Германия, возрождаемая Америкой и Англией, опять стала их конкурентом.

Это были так называемые золотые 20-е годы.

За ними последовали тяжелые — 1929–1933 годы, — экономический кризис, охвативший весь капиталистический мир, особенно США и Германию. В Германии кризис достиг кульминации к 1932 г.: потерпели крах 68 тыс предприятий, были распроданы десятки тыс крестьянских хозяйств, более 6 млн человек оказались без работы. Назревал новый, революционный взрыв, эпицентром которого вновь становилась Европа. Чтобы предотвратить его, требовался лидер, способный «спасти цивилизацию от коммунизма». Роль «спасителя Европы от коммунизма» была отведена Гитлеру.

В сентябре 1930 года в результате крупных пожертвований Тиссена, «И.Г. Фарбениндустри» и Кирдорфа НСДАП получает 6,4 млн голосов и занимает второе место в рейхстаге. После такого успеха щедрые вливания из-за рубежа еще более увеличиваются. Основным связующим звеном между крупнейшими немецкими промышленниками и зарубежными финансистами становится Я. Шахт.

4 января 1932 года состоялась встреча крупнейшего английского финансиста М. Нормана с А. Гитлером и фон Папеном, на которой было заключено тайное соглашение о финансировании НСДАП. На этой встрече присутствовали также и американские политики братья Даллесы, о чем не любят упоминать их биографы. А 14 января 1933 года состоялась встреча Гитлера со Шредером, Папеном и Кеплером, где программа Гитлера была полностью одобрена. Именно здесь был окончательно решен вопрос о передаче власти нацистам, и 30 января Гитлер становится рейхсканцлером.

США и другие страны Запада еще более активизируют поддержку германской экономики. Без иностранных источников сырья она просто не может существовать. Так, накануне начала Второй мировой войны зависимость Германии от импорта по сырью составляла примерно 33 %. В металлургической промышленности отношение потребления отечественной руды к потреблению ввозимой руды выражалось пропорцией 1: 3. По ряду цветных металлов зависимость от заграницы была чрезвычайно большой; так, по свинцу она равнялась 50 %, по меди — 70 %, по олову — 90 %, по алюминию (бокситы) — 99 %. Очень значительной зависимость была также по минеральным маслам (65 %), по каучуку (свыше 85 %) и по сырью для текстильной промышленности (около 70 %) [31].

Кто же снабжал Германию стратегическим сырьем? Основными поставщиками Третьего рейха были США и Англия. Причем не только давшие гитлеровцам возможность производить обширные закупки благодаря освобождению от платежей по долгам и предоставлению новых кредитов, но и сами снабжавшие их особо ценными видами стратегического сырья, реэкспортируя его в Германию из других стран [32].

Например, Англия реэкспортировала в Германию медную руду из Южной Африки, Канады, Чили, Бельгийского Конго (через Португальскую Восточную Африку). В 1934 году Англией было реэкспортировано в Германию меди на сумму 3870 тыс марок, что составило треть всего германского ввоза меди, а в 1935 году сумма английских поставок меди для Третьего рейха еще более возросла, достигнув 6770 тыс марок [33].

Ввоз шерсти из Англии увеличился с 21 млн марок в 1934 году до 47 млн марок в 1935 году, когда Германия получила через Англию около половины всего своего импорта шерсти [34].

В 1934 году немецкий концерн «И.Г. Фарбениндустри» заключил с канадским никелевым трестом соглашение, обеспечившее

Германии 50 % необходимого ей никеля и значительную экономию валюты. Остальной никель Германия получала через английские фирмы. Количество никеля, ввозившегося в Германию при британском содействии, постоянно возрастало. Так, если в

1932 году, по официальным данным английского Министерства торговли, было ввезено 1805 т, то в 1933 году — уже 3760 т [35].

Поставки британского сырья продолжались, невзирая на то, что Третий рейх испытывал серьезные проблемы с платежеспособностью, которые он, впрочем, унаследовал от Веймарской республики. По официальным немецким данным, сумма иностранной задолженности Германии составляла на 28 февраля 1933 года 18 967 млн марок, из которых на краткосрочные кредиты (со сроком уплаты до 28 февраля 1934 года) приходились 8702 млн марок и на долгосрочные — 10 265 млн марок [36]. В том числе германский долг Англии на 30 сентября 1933 года равнялся 132 млн фунтов стерлингов, или 1718 млн марок [37]. Для сравнения: весь германский экспорт в 1933 году составил 4871 млн марок [38].

Тем не менее 17 февраля 1933 года основные кредиторы Германии согласились подписать очередное соглашение о невостребовании кредитов. Первое из подобных соглашений было заключено в середине сентября 1931 года, затем в 1932 году его действие дважды продлевалось [39]. По сути, это был перевод краткосрочных займов в долгосрочные.

В середине февраля 1934 года последовало новое соглашение о невостребовании кредитов [40]. Наконец, 14 июня 1934 года Имперский банк Германии объявил о полном прекращении выплаты иностранных долгов и процентов по ним, кроме платежей по займам Дауэса и Юнга. Вместо этого кредиторы получали сертификаты, которые они могли превратить в облигации трехпроцентного займа сроком на 10 лет [41].

Вот что писала издаваемая Лондонской биржей «Stock Exchange Gazette» в номере от 3 мая 1935 года:

«Без Англии в качестве платежного учреждения и без возможности продлить сроки кредитов по соглашению о невостребовании кредитов Германия не смогла бы осуществить свои планы. Мы так стремились продавать Германии, что никогда не допускали вмешательства в торговые дела вопросов о платежах. Снова и снова Германия отказывалась от своих обязательств, публичных и частных, но продолжала покупать шерсть, хлопок, никель, каучук и нефть, пока ее потребности не были удовлетворены, а финансирование этих закупок проводилось прямо или косвенно через Лондон» [42].

Что касается железной руды, то ее главным поставщиком была Швеция. В 1933–1936 годах Германия поглощала до 3/4 всего шведского экспорта железной руды [43]. В 1938 году импорт Третьим рейхом этого стратегического сырья составлял 9 млн тонн, покрывая 41 % потребностей германской металлургической промышленности в руде. С учетом же высокого процента содержания чистого железа в шведской руде 60 % немецкого чугуна выплавлялось из руды, импортированной из Швеции [44].

В самой же Германии имелось всего несколько железорудных месторождений с 20—25-процентным содержанием железа. Разработка таких бедных руд считалась нерентабельной. Тем не менее на базе этих месторождений началось строительство трех заводов с годовым производством стали 6 млн тонн, что составляло треть всей выплавки стали в Германии. Официально работы производились концерном Германа Геринга, но в действительности их выполняла специально созданная американская фирма «Р. Брассерт». «Эта компания, — пишет английский экономист Н. Мюлен, — до того почти не известная в Германии… оказалась тесно связанной с «автаркией» рейха в области снабжения его железной рудой — одним из главных элементов экономической независимости в производстве вооружений» [45]. Фирма «Р. Брассерт» была только филиалом крупной чикагской фирмы Брассерта, сотрудничавшей с американским трестом Моргана.

Помимо торговли, западные компании владели в Германии изрядной собственностью [46]. Так, например, к началу 1930-х годов в Германии действовало более шестидесяти предприятий — филиалов американских фирм и компаний. Концерн «Дженерал моторе» тесно сотрудничал с «Опелем». Треть капиталов «Всеобщей компании электричества» находилась под контролем «Дженерал электрик». Не менее двух пятых немецкой телефонной и телеграфной промышленности подпало под прямой контроль американского концерна «ИТТ», связанного с династией Морганов. Этому же концерну принадлежала и солидная доля (около 28 % основного капитала) в германской авиастроительной фирме «Фокке-Вульф» [47]. Сотрудничество «ИТТ» с нацистами началось еще в августе 1933 года, когда его тогдашний босс полковник Состенес Бен во время состоявшейся по его инициативе беседы с Гитлером в Берхтесгадене предложил фюреру воспользоваться обширными ресурсами концерна для осуществления планов создания Третьего рейха. Он же уже в самый разгар войны лично отправился из Нью-Йорка в Мадрид, а оттуда в Берн, чтобы оказать помощь гитлеровцам в совершенствовании систем связи и управляемых авиабомб, которые разрушали Лондон.

Американская фирма «Стандард ойл» держала в руках более 90 % всего капитала германо-американской нефтяной компании, владевшей третью всех наливных пунктов Германии перед Второй мировой войной» [48].

Не отставали от американцев и англичане. Так, крупнейшему военно-промышленному концерну Англии «Виккерс» принадлежало 49 % акций германской военно-химической компании «Дуко АГ», 8 % акций «Динамит АГ», 3,5 % акций «Дойче гольд унд зильбер шайдеанштальт», а также некоторое количество акций «И.Г. Фарбениндустри» [49].

Другие британские фирмы также располагали в Германии значительной собственностью. Например, «Бэбкок энд Уил-кокс», поставлявшая паровые котлы всем флотам мира, имела свои предприятия в Третьем рейхе. С началом перевооружения германского флота они резко увеличили производство. Сильно заинтересована в программе моторизации вермахта была фирма «Дэнлоп раббер», предприятия которой в Германии после прихода Гитлера к власти также значительно увеличили выпуск продукции [50].

Немалую помощь Третьему рейху оказывали западные фирмы и в налаживании военного производства. Так, концерн «Виккерс» был непосредственно причастен к строительству германского подводного флота. Поскольку эта фирма обладала патентными правами во всех областях изобретений, связанных с подводными лодками, подводными минами и зарядами, то эти последние могли быть изготовлены Германией только с согласия «Виккерса». По свидетельству Чарлза Крейвна, председателя правления фирмы «Виккерс — Армстронг», эта фирма имела лицензии на производство подводных мин и зарядов в Голландии, во Франции, в Испании. Именно в Голландии и Испании, где были расположены тайные филиалы концернов Круппа и Цейса, Германия и развернула работы по созданию подводного флота [51].

В середине 1930-х годов при содействии американского концерна «Этил газолин корпорейшн» (акционерный капитал которого принадлежал поровну компаниям «Стандарт ойл» и «Дженерал моторе») в Германии были построены заводы по производству тетраэтилсвинца — необходимой добавки к бензину, в первую очередь авиационному. Причем военное министерство США прекрасно понимало, что тетраэтилсвинец нужен немцам для тайного перевооружения (в частности, военной авиации) но не выдвинуло никаких возражений. Эти заводы были введены в эксплуатацию в конце 1939 года, когда вермахт уже вторгся в пределы Чехословакии [52].

В одном из секретных документов, ставших известными после войны, эксперты «И.Г. Фарбениндустри» следующим образом оценивали значение помощи американской фирмы: «Нет необходимости подчеркивать, что без тетраэтилсвинца современная война немыслима. Мы же с начала войны были в состоянии производить тетраэтилсвинец исключительно потому, что незадолго до этого американцы построили для нас завод, подготовили его к эксплуатации и передали нам необходимый опыт» [53]. Столь же велика была помощь американского капитала и в разработке способов производства синтетического каучука. В лабораториях «Джаско» и на ее опытном заводе в Батон-Руж (штат Луизиана) была разработана технология массового производства каучука «буна». Право собственности на этот патент перешло к германскому тресту. «Стандард ойл» разработал способ получения и технологию производства нового вида каучука — бутилового, более высокого по качеству, чем «буна».

В целом же о размахе финансирования германских проектов «Стандарт ойл» можно судить по заявлению американского коммерческого атташе в Берлине, который в декабре 1935 года в официальной беседе отметил, что «по истечении двух лет Германия будет производить нефть и газ из каменного угля в количестве, достаточном для длительной войны. «Стандард ойл» предоставил ей для этого миллионы долларов» [54]. Трест «Стандард ойл» не только активно помогал налаживать производство синтетического бензина, но и расходовал крупные суммы на разведку и организацию добычи нефти в Германии. Тресту принадлежало более половины капитала нефтяной компании, в собственности которой находилось более трети всех бензозаправочных станций. Германо-американская нефтяная компания владела нефтеперерабатывающими заводами, заводами минеральных масел. Когда началась мировая война, заводы по гидрогенизации угля имелись в Германии и Японии. Но их не было в США.

Американские монополии помогали фашистской Германии и в производстве алюминия, магния, никеля, карбид-вольфрама, бериллия и других стратегических материалов. В 1935 году германское производство легких и цветных металлов уже превосходило французское и канадское в четыре раза, британское и норвежское — в шесть раз, на 16 тыс тонн превышало американскую выработку [55].

Осуществлялись и непосредственные закупки различного вооружения, производство которого еще не было налажено в самой Германии. Например, бронебойных снарядов британской фирмы «Хэдфилдс» для морской артиллерии [56].

Создание Военно-воздушных сил Третьего рейха также не обошлось без активного англо-американского участия. По сообщению британского Министерства торговли, за 10 месяцев 1934 года различные английские фирмы поставили в Германию 96 моторов, причем имелись в виду только те моторы, которые были официально зарегистрированы как направляемые в Германию. За первые же пять месяцев 1935 года в Германию были вывезены 89 самолетов и моторов на сумму 199 369 фунтов стерлингов [57].

Реальный объем поставок значительно превышал эти официальные данные. Так, только за 8 месяцев 1934 года в Германию были отправлены 200 новейших авиационных моторов «Кестрел» фирмы «Роллс-Ройс». В английских ВВС эти моторы устанавливались на истребителях «Хоукер фьюри» («Hawker Fury») и «Файрфлай» («Firefly»). В мае 1934 года Германия приобрела 80 мощных моторов «Армстронг-Сидли» также последнего образца.

Кроме того, Германия приобретала лицензии на производство наиболее совершенных типов авиамоторов для военных самолетов. Например, немецкая моторостроительная компания «Байе-рише моторенверке» купила у фирмы «Роллс-Ройс» лицензию на мотор «Кестрел VI» мощностью 600 л.с.

Еще большим был вклад американцев. После прихода Гитлера к власти поставки самолетов и моторов из Соединенных Штатов в Германию начали резко возрастать. Уже в 1934 г. поставки оружия из США в Германию приняли такие размеры, что ими заинтересовалась сенатская комиссия по расследованию деятельности военных предприятий. Комиссия установила, что между американскими и немецкими фирмами существует множество секретных соглашений о взаимной информации и обмене патентами в области вооружения. Член комиссии сенатор Кларк заявил: «Если бы Германия проявила завтра активность в военном смысле, она оказалась бы более мощной благодаря патентам и техническому опыту, переданным ей американскими фирмами».

По данным комисси, сумма экспорта американских самолетов и моторов в Германию увеличивалась следующим образом:

1931 год — 2 тыс долл.;

1932 год — 6 тыс долл.;

1933 год — 272 тыс долл.;

1934 год (по 31 августа) — 1445 тыс долл. [58].

При этом вполне возможно, что цифра за 1934 год является заниженной, поскольку, по сведениям американского посла в Берлине Додда, только в январе-феврале 1934 года Германия закупила в США авиамоторов на сумму в 1 млн долларов [59].

В дальнейшем поставки американских самолетов и особенно авиамоторов продолжали увеличиваться. По данным, оглашенным в английском парламенте весной 1935 года, Германия заказала в США части для 3 тыс авиационных моторов, которые должны были устанавливаться на военных самолетах [60].

В 1940 году морской министр США Фрэнк Нокс признал, что «в 1934 и 1935 гг. Гитлеру поставлялись сотни первоклассных авиационных моторов, изготовляемых в США», а сенатская комиссия в том же 1940 г. пришла к выводу, что «американские промышленники с согласия правительства США свободно продавали германскому правительству патенты и права на конструирование моторов…» [61].

Ведущая роль в американских поставках принадлежала «Юнайтед эйркрафт корпорейшн» («United Aircraft Corporation») и ее филиалу — «Пратт энд Уитни компани» («Pratt amp; Whitney Company»). Так, в марте 1934 года Баварским моторостроительным заводам («БМВ») было продано 420 американских моторов «Хорнет-Д». Усиленно снабжали Германию авиационным оборудованием и другие крупные американские компании — «Кэр-тисс Райт», «Сперри гироскоп», «Дуглас» и прочие.

Помимо готовой продукции, германские фирмы приобретали в США лицензии на производство авиамоторов новейших типов. Например, в феврале 1933 года «Пратт энд Уитни ком-пани» предоставила «БМВ» лицензию на производство мотора «Хорнет-Д» [62].

В результате в 1935 году из 28 типов германских военных самолетов 11 были оснащены английскими и американскими моторами фирм «Роллс-Ройс», «Армстронг-Сидли», «Пратт энд Уитни» и других [63].

Важную роль в укреплении отношений гитлеровской Германии с США сыграл Ялмар Шахт — один из главных строителей военной экономики нацистской Германии, рейхсминистр.


Справка

Шахт Ялмар (Schacht). Родился 22 января 1877 года в Тин-глефе, Шлезвиг (ныне Тинглев, Дания). Изучал медицину в Килъ-ском университете, немецкую филологию — в Берлинском и политэкономию — в Мюнхенском. Работал в Дрезденском банке, затем возглавил собственный банк. Во время Первой мировой войны Шахт работал в экономическом управлении немецких оккупационных властей в Бельгии. В 1916 г. стал директором Национального банка Германии. Несмотря на то что по своим убеждениям Шахт был монархистом, он в 1919 г. участвовал в создании Германской демократической партии. В 1923 г., как специалист по валютной политике Министерства финансов, сыграл главную роль в обуздании инфляции в стране и стабилизации национальной денежной единицы. В декабре 1923 г. Шахт был назначен президентом Рейхсбанка. В марте 1930 г. оставил свой пост в знак протеста против принятия Плана Юнга по репарационным платежам и увеличения процентных ставок иностранных кредитов. В 1930 г., ознакомившись с содержанием книги Гитлера «Майн кампф», Шахт пришел к выводу, что это именно тот политик, который способен спасти Германию, «создав крепкую экономику в сильном государстве». Эта вера укрепилась в нем еще больше, когда нацисты одержали первую крупную победу на выборах 14 сентября 1930 г. и стали второй по количеству депутатов партией в рейхстаге. Когда Гитлеру потребовалась финансовая поддержка, Шахт сумел привлечь к нему внимание рейнландских промышленников. 11 октября 1931 г. Шахт стал членом Гарцбургского фронта, выступавшего против Веймарской республики. «Я не национал-социалист, — заявлял Шахт, — но основные идеи национал-социализма несут в себе большую долю истины». Он сумел обеспечить Гитлеру поддержку финансовых и промышленных магнатов на его пути к политической власти. В марте 1933 г. благодарный Гитлер назначил Шахта (вместо Ханса Лютера) вторично на пост президента Рейхсбанка. С августа 1934-го по ноябрь 1937 г. Шахт, являясь еще и рейхсминистром экономики, сыграл важную роль в осуществлении программы перевооружения вермахта, в полную меру используя для этого ресурсы Рейхсбанка. В целом именно Шахт заложил основы германской военной промышленности, которая позволила Германии вести мировую войну. Несмотря на то что в публичных выступлениях Шахт выступал с поддержкой курса Гитлера, он осуждал карательную политику НСДАП, а также отстранение от власти представителей армейской элиты и финансовой аристократии. В сентябре 1936 г., после назначения Г. Геринга руководителем Управления по четырехлетнему плану Шахт во многом был вынужден уступить свои функции по руководству военной экономикой. Считал четырехлетний план невыполнимой задачей. После того как Гитлер не прислушался к его мнению, Шахт обратился к фюреру с просьбой передать руководство экономикой в руки Геринга и ему позволить уйти в отставку. В августе 1937 г. в Оберзальце вновь потребовал отставки, которой воспротивился Гитлер. Был достигнут компромисс — 5 сентября Шахт ушел в отпуск, а 26 ноября заменен на посту министра экономики В. Функом. По настоянию Гитлера Шахт остался в составе правительства в качестве имперского министра без портфеля и сохранил пост президента Имперского банка. В 1938 г. после аншлюса Австрии руководил конфискацией средств Австрийского национального банка и включением банковской системы Австрии в общегерманскую. 07.01. 1939 г. направил Гитлеру письмо, в котором указывал на то, что курс, проводимый правительством, приведет к краху финансовой системы Германии и гиперинфляции, и потребовал передачи контроля за финансами в руки Имперского министерства финансов и Имперского банка. 20.01. 1939 г. заменен на посту президента Имперского банка Функом, но за ним сохранен пост министра без портфеля. В сентябре 1939 г. резко выступил против планов войны с Польшей и даже пытался оказать давление на командование армией. После начала войны с СССР стал еще более критично относиться к режиму. 30. П. 1942 г. направил Гитлеру резкое письмо с критикой режима, заявив, что Германия проигрывает войну, после этого 22.01. 1942 г. был отправлен в отставку с поста имперского министра. Позиция Шахта привлекла к нему внимание заговорщиков, и, хотя он сам не был членом заговора, его кандидатура рассматривалась на руководящие посты в области экономики и банковского дела в составе будущего правительства Германии. После провала июльского заговора 1944 г. Шахт 21.07. 1944 г. был арестован. Содержался в концлагерях Равенсбрюк, Флоссенбург и Дахау. В мае 1945 г. был захвачен американцами в Пустертале (Австрия). В качестве главного военного преступника был привлечен к суду Международного военного трибунала в Нюрнберге, но был оправдан и 02.09. 1948 г. освобожден. После освобождения работал в банковской сфере, владелец банкирского дома «Schacht GmbH» (Дюссельдорф). Умер в Мюнхене 3 июня 1970 года.


Еще в феврале 1933 года Я. Шахт убеждал поверенного в делах США в Берлине, что фашистский режим «не представляет никакой опасности для американского бизнеса в Германии». Вскоре после своего назначения на пост президента Рейхсбанка, что было воспринято международными монополиями положительно, Шахт в мае 1933 года выехал в США для закрепления и расширения контактов между национал-социалистическими лидерами Германии и правящими кругами Америки. В качестве эмиссара Гитлера и германских промышленников Шахт встретился с президентом Рузвельтом, членами правительства и представителями крупного американского капитала. Шахт заверял своих собеседников, что «нет более демократического правительства в мире, чем правительство Гитлера», что фашистский режим «является лучшей формой демократии», и добивался предоставления Германии новых американских займов [64]. Возвращаясь из Нью-Йорка в Европу, Шахт заявил, что он вполне удовлетворен результатами своего визита.

Шахт способствовал также расширению связей национал-социалистов с крупными промышленными кругами других стран. В июне 1933 года, будучи членом германской делегации на международной экономической конференции в Лондоне, он вместе с идеологом фашистской партии А. Розенбергом принял участие в разработке так называемого Меморандума Гутенберга, при помощи которого гитлеровцы пытались запугать западные державы «опасностью большевизма» и тем самым получить выгодные для себя кредиты [65]. После ряда маневров германское правительство шаг за шагом сокращало уплату платежей по займам, а в 1935 году полностью приостановило выплату долгов.

Большую роль в координации усилий международной банковской олигархии в финансировании национал-социалистического движения в Германии играл кельнский банкир барон Шредер, связанный с нацистской партией. Он поддерживал тесные контакты с отделениями своей банковской фирмы в США и Англии. Все юридические формальности по займам, проходившие через банк Шредера, выполнялись в Америке адвокатской фирмой «Салливэн энд Кромвэл», во главе которой стояли братья Джон Фостер Даллес и Аллен Даллес.

Вскоре после установления нацистского режима Германию посетили представители банковских объединений США Олдрич и Манн для обсуждения вопросов, связанных с финансированием вооружения Германии. Спустя несколько дней в беседе с американским послом в Берлине они заявили, что с Гитлером «можно иметь дело» [66].

Из американских фирм и банков, активно способствовавших захвату национал-социалистами власти в Германии, а затем их военным приготовлениям, многие принадлежали сионистскому капиталу. Особую активность проявляли банкиры Лазар и Ли-мэн, связанные с германскими фирмами деловыми и родственными отношениями. Видный сионистский деятель Н. Голь-дман, длительное время возглавлявший Всемирный еврейский конгресс и Всемирную сионистскую организацию, отмечает в автобиографии, что, когда некоторые еврейские организации США пытались организовать международный экономический бойкот Германии, сионистские фирмы, являясь контрагентами германских компаний, сорвали этот бойкот [67]. Помогали гитлеровцам и видные сионисты из других стран. Значительную помощь в становлении национал-социалистического режима в Германии сыграл, как отмечалось выше, амстердамский банкирский дом «Мендельсон и К є».

Торговые связи Германии с западными странами не прекратились и после начала Второй мировой войны. Например, по данным ЮССБС (Служба стратегических бомбардировок США), в военном 1943 году завод «Форд» в Кельне поставил вермахту около 60 процентов всех трехтонных гусеничных автомобилей. Примерно 27 процентов гусеничных машин этого типа было выпущено на заводе «Опель» в Бранденбурге. Это означает, что почти 9 из каждых 10 гусеничных машин, без которых вермахт не мог бы вести войну, сходили с конвейеров американских предприятий в Германии. То же самое касается почти 75 процентов всех грузовых машин средней и большой грузоподъемности, произведенных в Германии [68]. Более того, в 1944 году Германия ежемесячно получала через франкистскую Испанию 48 тыс тонн американской нефти и 1100 тонн вольфрама [69]. И это при том, что даже после начала Великой Отечественной войны американские и английские фирмы долго отказывали СССР в поставках промышленного оборудования для тяжелой, химической, горнорудной промышленности, а также в некоторых видах остродефицитного сырья (дюралюминий, вольфрам). Еще в период приближавшегося момента германской агрессии против СССР американские и английские военные власти по указанию своих правительств накладывали аресты на изготовленные фирмами этих стран по советским заказам станки, машины и промышленное оборудование, приготовленные в портах к отправке их в СССР. Госдепартамент США по требованию Департамента военно-морского флота запретил отправку в СССР находившихся уже в порту 25 крупных установок для оборудования судоверфей и оборонных заводов Ленинграда и Николаева. «Мера, — отмечала немецкая газета «Нахрихтен фюр Ауссенхандель», — была направлена на то, чтобы помешать русским в проведении своей морской программы и, прежде всего планов Советского Союза по созданию крупной судовой и береговой артиллерии». Запрет был наложен даже на продажу Советскому Союзу запальных свечей для самолетов, которые должна была поставить фирма «Бендикс корпорейшн». Все это делалось с главной целью — не допустить укрепления оборонной мощи Страны Советов перед надвигавшейся на СССР смертельной опасностью [70].

Поставками в нацистскую Германию нефти занимался американский концерн «Стандард ойл». Его танкеры везли нефть на Канарские острова, а оттуда уже немецкие танкеры доставляли ее в Гамбург. Причем известно о такой, по сути, преступной деятельности концерна было еще в июле 1941 года.

Вот что, в частности, докладывала по этому поводу военная разведка США:

«Примерно 20 % этих поставок предназначаются для фашистской Германии, причем команды шести судов из тех, которые осуществляют перевозки по этому маршруту, набраны преимущественно из нацистов. Нашему агенту удалось выяснить, что немецкие подводные лодки, постоянно курсирующие в районе Канарских островов, подходят туда именно с целью заправки. Этот же агент обратил внимание на следующее: до сих пор ни один из танкеров концерна «Стандард ойл» не был торпедирован ВМС Германии, в то время как суда других американских компаний, действовавших на иных маршрутах, постигла такая участь» [71].

Здесь, на наш взгляд, уместно упомянуть и об Алане Даллесе, будущем директоре ЦРУ, сыгравшем в 1920—1930-х годах немаловажную роль в приходе к власти в Германии нацистов. В связи с этим приведем небольшой отрывок из исследования Джона Лофтуса и Марка Ааронса «Тайная война против евреев»:

«Нацисты могли бы остаться небольшой политической партией, а Германия — слабым, безоружным государством, нуждающимся в средствах, если бы не мощные инвестиции иностранного капитала. Наши источники, связанные с разведкой, полагают, что по-настоящему главным событием этого периода был альянс между американскими нефтяными компаниями и Саудовской Аравией. Именно это событие стало основополагающим условием для будущей войны и катастрофы, устроенных нацистами.

В исторических трудах даже не упоминается о тайном сотрудничестве Ибн Сауда, Джека Филби и Аллена Даллеса. Именно они были секретным источником нефти, капиталов и международного влияния, действовавшими закулисно и выведшими Гитлера на мировую сцену. Эти люди, снабжавшие топливом нацистскую военную машину в 1930-х годах, были теми же самыми людьми, которые лишили евреев последней надежды на бегство в Палестину. Наши источники утверждают, что эти партнеры по нефтяным сделкам были законченными негодяями, несущими большую долю ответственности за катастрофу, но сумевшие избежать суда истории». Джек Филби — это отец Кима Филби, талантливого советского разведчика. Считается, что он «завербовал» Аллена Даллеса еще в 1920-х годах в качестве «агента влияния» на американскую политику с целью не допустить поддержки официальным Вашингтоном идеи создания еврейского национального очага, а затем привлек к реализации проекта по сбыту саудовской нефти. В те годы Даллес нередко бывал в Европе. Ему довелось встречаться и с Муссолини, и с новоизбранным германским канцлером Адольфом Гитлером. Речь шла не только о геополитике, но и о больших деньгах — его брат Джон Фостер был директором небезызвестного немецкого концерна «И.Г. Фарбен», владевшего пакетами акций в некоторых нефтяных компаниях США, а сам Аллен стоял во главе совета директоров крупного немецкого банка» [72].

Запятнанным в сотрудничестве с нацистами оказался и «президентский» род Бушей, в частности, отец Джорджа ГУ. Буша (старшего) Прескотт и его дед по матери Джордж Герберт (Берт) Уолкер. Оба они, и Берт Уолкер, и Прескотт Буш оказывали мощную финансовую поддержку Адольфу Гитлеру.

Уолкер был президентом корпорации «Юнион Бэнкинг», фирмы, которая торговала с Германией и помогала германским промышленникам в консолидации политической власти Гитлера. А также помогал выйти на североамериканские операции пароходной линии «Гамбург Америка Л айн», служившей прикрытием для нацистского «И.Г. Фарбен». Помимо всего прочего, «Гамбург Америка» занималась тайной переброской в США немецких агентов и доставляла деньги для подкупа американских политиков с целью обеспечения поддержки ими Гитлера. Кроме того, компания, как показало расследование конгресса, проведенное в 1934 году, субсидировала усилия нацистской пропаганды в США.

Отец Джорджа ГУ. Буша Прескотт был членом правления «Юнион Бэнкинг» и старшим партнером в дочерней компании «Юнион Бэнкинг» — инвестиционной фирме «Браун Бразерс Гарриман». Экономическое и финансовое сотрудничество семейства Буша с германским стальным трестом дало возможность последнему производить в 1942 году «половину чугуна Третьего рейха, 35 % взрывчатки, 45 % труб, 38 % гальванизированной стали и 36 % стального листа» [73].

Забегая вперед, отметим, что на завершающем этапе войны, дабы сохранить свои предприятия в Германии, при американских ВВС был создан специальный орган — Служба стратегических бомбардировок США (ЮССБС). В задачу этого органа входило определять и сообщать союзным ВВС, какие цели на территории, находившейся под контролем нацистов, следовало подвергнуть бомбардировке, а какие не бомбить. Идея создания этого органа принадлежала главному советнику президента Рузвельта по вопросам военной экономики Бернарду Баруху. Во главе штаба советников ЮССБС стоял банкир Генри Клей Александер, позднее президент крупнейшего американского банка «Морган гаранта траст компани».

Барух сформулировал критерии, которыми ЮССБС надлежало руководствоваться в своей практической деятельности. Согласно этим критериям, строго исключались бомбежки тех промышленных предприятий в нацистской Германии и оккупированных ею районах, которые либо принадлежали американским концернам, либо поставляли продукцию для американской промышленности и американской армии, а также заводов, оборудование и ноу-хау которых представляли интерес для американцев. Разработке плана Б. Баруха предшествовали переговоры, прошедшие в декабре 1944 года между представителями германского концерна «И.Г. Фарбениндустри» и американских трестов Дюпона и Рокфеллера.

Не слишком лицеприятно вели себя в годы войны и некоторые нейтральные страны, в частности, Швейцария. В докладе американского Министерства финансов (1945 года) говорится: «…в ходе войны швейцарский закон о тайне вкладов был направлен только против союзных держав, но не против стран оси». Так обстояло дело не только с вкладами. После того как в 1940 году вермахт захватил Бельгию, говорится в Меморандуме бельгийскому правительству (февраль 1948 года), почти все ограненные бриллианты из 1200 антверпенских ювелирных мастерских были вывезены нацистами в Швейцарию и Испанию для продажи на экспорт — в Соединенные Штаты.

Едва ли когда-нибудь станет известным, сколько миллионов, попавших в руки нацистам, было положено в швейцарские банки и скрыто законом о тайне вкладов. Никаких приходорасходных записей не существует. К примеру, из одной только Голландии во время войны нацисты вывезли 160 млн долларов золотом — ив том числе, по данным правительства, 39 тонн золота, являвшихся личной собственностью голландских граждан. Значительная часть этих 160 миллионов, как сказано в докладе американской миссии в Берне госсекретарю США, была переведена в Швейцарию. По соглашению 1946 года, швейцарское правительство выплатило в виде компенсации всего 58 миллионов, а союзники за это обязались по всей Европе не принимать больше к рассмотрению никаких требований о получении денег [74]. Очевидно, на это у союзников были веские основания. Летом 1996 года, в соответствии с подписанным соглашением между Всемирным еврейским конгрессом (ВЕК) и Швейцарской ассоциацией банкиров (ШАБ) были начаты поиски утерянных вкладов, принадлежавших евреям, пострадавшим от нацистов в годы Второй мировой войны. В ходе расследования была выявлена и «побочная» информация. Так, в частности, представитель ВЕК Израиль Зингер сообщил, что «имеются косвенные свидетельства того, что после войны союзники прибрали к рукам большее количество трофейных активов, чем принято думать» [75]. В первые годы существования ЦРУ эти деньги могли вернуться в Германию и другие страны, например, в Польшу, где их использовали для борьбы против Советского Союза. Есть свидетельства и того, что в 1947 году ЦРУ в Италии, чтобы провалить коммунистов на общенациональных выборах, изъяло 10 миллионов долларов из Фонда экономической стабилизации, частично составленного из конфискованных нацистских активов.

Об этом, в частности, анализируя деятельность американской разведки, пишет в своей книге Уильям Корсон [76].

А как же, спросит читатель, «советско-американская дружба» в годы Второй мировой войны, «союзнический долг», американская помощь Советскому Союзу вооружением, продуктами и т. п.? Все это было. И братание американских и советских солдат, и ленд-лиз, и многое другое. Достаточно сказать, что СССР получил по ленд-лизу 14 тысяч 535 американских самолетов четырнадцати типов, 46 тысяч 287 тонн различных запчастей, 130 тысяч 696 тонн сборно-разборных взлетно-посадочных полос, 34 комплекта авиаремонтных мастерских и многое другое [77]. Добро нельзя забывать.

Однако, не умаляя помощи США Советскому Союзу, все же представляется важным заметить следующее.

Закон о ленд-лизе, в рамках которого осуществлялась помощь СССР, был принят американским конгрессом в марте 1941 года. Официально он назывался «Акт содействия обороне США».

Согласно этому акту глава государства получал полномочия передавать, обменивать, сдавать в аренду, отдавать взаймы или поставлять иным способом военную технику, оружие, боеприпасы, снаряжение, стратегическое сырье, продовольствие, предоставлять различные товары и услуги, а также информацию правительству любой страны, «оборону которой президент посчитает жизненно важной для обороны Соединенных Штатов» [78]. Причем военная техника, оружие и другие предметы, поставленные по ленд-лизу, согласно соглашениям, заключенным правительством США с государствами, получавшими помощь, уничтоженные или потребленные во время войны, не подлежали оплате после ее окончания. Оставшиеся же после войны товары, которые можно было использовать для гражданских нужд, полагалось оплатить полностью или частично на основе представленных Америкой долгосрочных кредитов. Военные же материалы Соединенные Штаты могли потребовать возвратить обратно, хотя, как писал А.А. Громыко, бывший послом СССР в США 1943–1946 годах, американское правительство неоднократно заявляло, что оно не будет пользоваться этим правом. Тем не менее уже вскоре после окончания войны между СССР и США начались переговоры об урегулировании расчетов по ленд-лизу. Первоначально американская администрация оценила свои претензии в 2,6 млрд долларов, но в следующем году снизила сумму до 1,3 млрд долларов. Для сравнения отметим, что Великобритания, получившая в два раза большую помощь, должна была выплатить 472 млн долларов, т. е. около 2 % стоимости военных поставок. В 1946–1947 годах часть «ленд-лизовских» автомобилей после капитального ремонта, была возвращена Советским Союзом бывшим союзникам в северных и дальневосточных портах. К этому времени отношения СССР с западными странами ощутимо «похолодели». В связи с этим, американцы после скрупулезной проверки переданной им техники, демонстративно пустили ее под пресс и вывезли в качестве металлолома.

Следует сказать, что страны, заключавшие соглашения с США, в свою очередь принимали на себя обязательства «содействовать защите Соединенных Штатов и оказывать им помощь материалами, которые имелись у них, предоставлять различные услуги и информацию» [79].

Таким образом, США «компенсировали» свои затраты за счет поставленных материалов: стратегического сырья, драгоценных металлов, оборудования для военных заводов и т. п., а также различных услуг военного характера. В свою очередь, поставки товаров и «компенсации» способствовали расширению производства и получению больших прибылей. В результате к концу войны, национальный доход США в полтора раза превысил довоенный. Общая мощность промышленного производства по сравнению с 1939 годом увеличилась на 40 % [80].

Оказанная Соединенными Штатами помощь европейским странам поставила последних в зависимое положение от США. Но это было еще полбеды. Хуже то, что на фоне совместной борьбы против нацистской Германии, взаимовыручки и дружественных отношений между американскими и советскими солдатами и офицерами шла циничная закулисная война против России и русского народа.


СОЮЗНИКИ ИЛИ ПРЕДАТЕЛИ?

По этому поводу уместно напомнить о широко известном высказывании тогда еще сенатора Гарри Трумэна. В июне 1941 года, когда русские и немцы сошлись в кровавой схватке, он заявил, что нужно помогать русским, если немцы начнут побеждать, и немцам, если начнут побеждать русские. И пусть они убивают друг друга как можно больше, чтобы после войны никто не посмел оспаривать господство США. Вскоре сенатор Трумэн стал американским президентом [81].

Фраза Трумэна нашла прекрасное воплощение в реальности. Примером тому служит открытие Западного (Второго) фронта в Европе.

Еще в декабре 1941 года Черчилль, готовясь к встрече с Рузвельтом, заявил, что если союзники будут действовать энергично и последовательно, то война с Германией может закончиться в конце 1942-го — начале 1943 года. Но этого не произошло — «союзники» решили подождать.

В июне 1942 года в ходе беседы Молотова с Рузвельтом и Черчиллем вновь было заявлено, что Гитлера удастся поставить на колени в 1943 году. Этот вывод вытекал из оценки состояния немецких вооруженных сил после крупнейшего поражения под Москвой. После провала «блицкрига» Германии пришлось переходить к позиционной войне, выиграть которую у нее не было никаких шанцев. У немцев явно не хватало сил для противостояния второму фронту. Но «союзники» продолжали выжидать. Они сознательно затягивали войну, с олимпийским спокойствием наблюдая, как в ожесточенных схватках немцы и русские обескровливают друг друга.

Однако вскоре под влиянием побед Красной Армии и активизировавшейся освободительной борьбы народов Европы стратегические установки США и Британии существенно изменились. От политики выжидания, действий малыми силами на второстепенных театрах правящие круги западных держав стали склоняться в сторону активизации действий на европейском континенте. Видя, что Красная Армия, громя немецкие войска, успешно продвигается на запад, политические и военные руководители США и Англии начали понимать, что «Россия, — как отметил бывший генеральный директор английского Исполнительного комитета по ведению политической войны Р. Локкарт, — имеет реальную возможность одержать победу в войне без нас и вовсе без нашей помощи». Встревоженные такой перспективой, они начали опасаться, как бы не опоздать со вторжением на европейский континент. В марте 1943 года в Вашингтоне на совещании государственных деятелей США с министром иностранных дел Великобритании А. Иденом специальный помощник президента Г. Гопкинс выразил опасение: «…если только мы не будем действовать быстро и наверняка, может произойти одно из двух: либо Германия станет коммунистической, либо там наступит полная анархия… фактически то же самое может произойти в любом европейском государстве… Дело, конечно, будет обстоять гораздо проще, если в момент краха Германии серьезные силы английских и американских войск будут находиться во Франции или в Германии, но мы должны разработать план на тот случай, если Германия падет до того, как мы окажемся во Франции» [82].

Второй фронт был открыт только в июне 1944 года, меньше чем за год до окончания войны. Американцы высадились в Европе только тогда, когда всем стало ясно: русские побеждают и, если не принять решительных мер, они пройдут всю Европу, до Ла-Манша.

Позже английские и американские политики, а вслед за ними и многие историки Англии и США станут утверждать, что боевые действия англо-американских войск в Африке и Италии в 1942–1943 годах означали создание второго фронта и что утверждения советских/российских историков о затягивании открытия второго фронта союзниками неправомерны.

Действительно, в Африке и Италии англо-американские войска вели относительно крупные военные операции против Германии и Италии. Однако Советский Союз считал вторым фронтом только такие военные действия, которые могли бы отвлечь с советско-германского фронта значительные силы немецкой армии, по крайней мере 30–40 дивизий. Ни в Африке, ни в Италии этого не произошло. Боевые действия в Африке в 1942–1943 годах вели в общей сложности 17 итальянских и немецких дивизий, тогда как на советско-германском фронте находилось более 260 дивизий Германии и ее союзников.

Сам Черчилль, сообщая Сталину об операциях в Северной Африке, писал: «Масштабы этих операций невелики по сравнению с громадными операциями, которыми Вы руководите». В Италии в 1943 году воевало 18 немецких дивизий, в то время как на советско-германском фронте оставалась 221 дивизия Германии и ее союзников. В итоге в Африке и Италии против Англии и США действовало лишь 6–7 % вооруженных сил Германии. Конечно, победы англо-американских войск в Северной Африке и Италии имели большое стратегическое и политическое значение, они наносили серьезные удары по гитлеровской Германии и ее армии. Но, они не могли заменить второй фронт, которого требовал Советский Союз [83].

По существу, природу и ход Второй мировой войны изменила Сталинградская битва. Если в 1941–1942 годах союзники рассуждали, что нужно отвлекать немецкие вооруженные силы с Восточного фронта, нужно оказывать СССР помощь, которая ослабит Германию, то после Сталинграда вопрос об отвлечении сил с советского фронта был снят с повестки дня.

А чуть ранее, в октябре 1942 года, Черчилль на заседании военного кабинета требовал «задержать русских варваров как можно дальше на Востоке, чтобы они не угрожали свободной Европе».

Кстати, в это же время, в июне 1942 года советская разведка зафиксировала и первую попытку нацистских эмиссаров установить сепаратные контакты с представителями западных держав. Переговоры с посольством США в городе Берне (Швейцария) велись уже летом того же года. По сообщению посла «вишистской» Франции в Берне, «крупные английские и американские банки отправили в Швейцарию своих представителей, которые уже имели несколько секретных встреч с представителями германских банков. На этих встречах обсуждались вопросы послевоенного финансирования Германии и экономического устройства Европы» [84].

Секретные попытки западных стран наладить контакты с нацистской Германией предпринимались и в последующие годы.

5 января 1943 года свое посредничество в переговорах с германским руководством предложил в послании президенту США Ф.Д. Рузвельту папа Пий XII. Вскоре Германия назначила представителем при папском престоле Э. Вейцзеккера, занимавшего до этого пост заместителя министра иностранных дел. Во второй половине 1943 года Вейцзеккер и бывший министр иностранных дел Италии Г. Чиано обсуждали вопрос о заключении мира с представителем США кардиналом Ф.Дж. Спеллманом, который поддерживал связь также и с правительством Великобритании. Со Спеллманом в Ватикане встречался и министр иностранных дел И. Риббентроп.

Контакты с германскими представителями осуществлялись и через Испанию, которая имела дипломатические отношения с Великобританией и другими западными странами. Франко предложил Германии свои услуги, и в феврале 1943 года он и его министр иностранных дел Ф.Г. Хордана неоднократно встречались с британским послом в Испании С. Хором, чтобы убедить

Великобританию заключить сепаратный мир с Германией и образовать общий европейский «фронт против большевизма» [85].

В феврале 1943 года немецкий эмиссар князь М. Гогенлоэ встретился в Швейцарии с руководителем европейского бюро Управления стратегических служб (УСС) А. Даллесом. В беседе были затронуты вопросы о будущем Австрии, Чехословакии, Польши, Румынии, Венгрии, а также о заключении мира с нацистской Германией. Предполагалась, что Германия будет по-прежнему главенствовать в Восточной Европе. Планировалось «путем расширения Польши в сторону Востока и сохранения Румынии и сильной Венгрии… поддержать создание санитарного кордона против большевизма и панславизма» [86].

В начале 1945 года немецкий фельдмаршал В. Кейтель от имени командующих трех родов войск (фактически — от имени Гитлера) обратился к Верховному главнокомандующему экспедиционными силами союзников в Западной Европе генералу Д. Эйзенхауэру и командующему 21-й группой армий (состояла из английских и канадских дивизий) британскому фельдмаршалу Б.Л. Монтгомери с предложением заключить на Западном фронте «перемирие на 100 дней». Немецкое командование надеялось, что заключение такого перемирия позволит сосредоточить против Красной Армии все наличные силы и нанести ей «поражение между Вислой и Одером». Монтгомери был согласен (очевидно, с санкции Лондона) временно предоставить Германии свободу на востоке при условии, что англо-американским войскам будет дана возможность без боев овладеть оккупированной немецкими войсками территорией Франции, Бельгии, Нидерландов и Люксембурга и занять «линию безопасности» на западных границах Германии. Немцы отвергли это предложение, но переговоры продолжали. Они были прекращены лишь после того, как в эту «закулисную игру» вмешалось советское командование.

С приближением окончания войны попытки западных стран вступить в контакт с национал-социалистической Германией еще более активизировались. 8 марта 1945 года в Швейцарию по приглашению А. Даллеса прибыл «любимец Гитлера», представитель СС при армейской группе «Ц» в Италии обергруппенфюрер Карл Вольф. Между Даллесом и Вольфом началось обсуждение вопросов о перемирии на Западном фронте, в котором приняли участие заместитель начальника Штаба союзнических армий американский генерал Л. Лемнитцер и начальник разведотдела Объединенного штаба британский генерал Т.С. Эйри. Советское правительство, узнав об этих встречах, уже 12 марта потребовало участия в них своих представителей. Получив уклончивый ответ, а по сути, отказ, СССР заявил США и Великобритании, что сложившаяся ситуация «никак не может служить делу сохранения и укрепления доверия между нашими странами». Британское и американское руководство вынуждено было прекратить дальнейшие переговоры.

Это лишь некоторые, ставшие известными тайные контакты США и Великобритании с Германией. Несомненно, имели место и другие. И направлены они были против «союзника по антигитлеровской коалиции» — России.

Курская дуга (5 июля — 23 августа 1943 г.). Самое тяжелое сражение Второй мировой войны еще не завершилось, а на встрече в Квебеке 20 августа 1943 года на заседании лидеров США и Великобритании с участием начальников американских и британских штабов ставится вопрос о том, что немцы должны задержать русских как можно дольше на востоке. Черчилля крайне беспокоило то, что в битве под Курском Советский Союз продемонстрировал способность в одиночку поставить Третий рейх на колени. На этом совещании было принято два плана: «Оверлорд», о котором советскую сторону проинформируют в октябре 1943 года в Тегеране (им предусматривалась высадка союзников во Франции в 1944 году), и второй, сверхсекретный, «Рэнкин», цель которого заключалась в том, чтобы «повернуть против России всю мощь непобежденной Германии».

Этим планом предусматривалось, что немцы входят в контакт с западными державами, распускают Западный фронт, оказывают поддержку при высадке десанта в Нормандии, обеспечивают быстрое продвижение союзников через Францию, Германию и выход на линию, где они удерживают советские войска. Под контроль США и Англии попадают Варшава, Прага, Будапешт, Бухарест, София, Вена, Белград… При этом немецкие войска на западе не просто сдаются, а организованно двигаются на восток для укрепления там немецкой линии обороны [87]. Составной частью этого плана, разработанного английским генералом Морганом совместно с Донованом, было и покушение на Гитлера. Связь с союзниками с германской стороны осуществлял начальник военной контрразведки Канарис Участниками были фельдмаршалы Роммель, который должен был возглавить заговор, Вицлебен, Клюге и другие военачальники. Трудно сказать, чем все это закончилось бы, если бы не ранение Роммеля за три дня до покушения на Гитлера. Но это лишь малая часть того, что нам известно. Большинство документов до сих пор засекречено.

Квебекский вариант был уточнен в ноябре 1943 года. Когда Эйзенхауэра назначили главнокомандующим экспедиционными силами союзников, ему была дана директива: готовясь к «Овер-лорду», не упускать из виду план «Рэнкин» и при малейшей возможности осуществлять его. При этом на Западе учитывали что под Сталинградом, на Курской дуге и в последующих сражениях Советский Союз понес огромные потери. В 1944 году страна мобилизовала уже 17-летних мальчишек. Союзники сходились на том, что к середине года наступательный потенциал СССР будет практически исчерпан, людские резервы израсходованы и он не сможет нанести вермахту удар, сравнимый со сталинградским. Таким образом, ко времени высадки союзников, увязнув в противостоянии с немцами, СССР уступит стратегическую инициативу США и Англии.

Но американские стратеги ошиблись. Планируя высадиться 6 июля и в августе закончить войну, они даже не позаботились об экипировке на осень и зиму, о машинах, способных двигаться в условиях бездорожья, о всепогодных авиационных средствах и потому осень и зиму решили переждать, устроившись в теплых квартирах. Гитлер, воспользовавшись этим, нанес им удар в Арденнах, причем не снимая войск с Восточного фронта. Союзники бросились за помощью к Сталину. И он выручил, начав раньше срока Висло-Одерскую операцию. Эйзенхауэр в своих воспоминаниях признает, что второго фронта уже в конце февраля 1945-го практически не существовало: немцы откатывались к востоку без сопротивления. Черчилль в это время в переписке, телефонных разговорах с Рузвельтом пытается убедить его во что бы то ни стало остановить русских и не пускать их в Центральную Европу. Англичане подивизионно брали под свое покровительство немецкие части, которые сдавались без сопротивления, и, не расформировывая отправляли их в Южную Данию и лагеря в земле Шлезвиг-Гольштейн. Всего там было размещено около 15 немецких дивизий. Оружие складировали, а личный состав тренировали для будущих боев [88].

Здесь, на наш взгляд, уместно вспомнить об одном малоизвестном инциденте, произошедшем в районе югославского города Ниш 7 ноября 1944 года.

Речь идет о массированном налете американских ВВС на аэродром и колонну советских войск, находившуюся на марше. В этот день несколько групп американских самолетов типа «Лайт-нинг» (Р-38, «Молния») провели две воздушные атаки и нанесли пулеметно-пушечный, ракетный и бомбовый удары по подразделениям 6-го гвардейского стрелкового корпуса 3-го Украинского фронта, двигавшимся по дороге Ниш — Алексинац — Делиград— Роянь. В результате налета погибли 34 советских военнослужащих, включая, командира корпуса гвардии генерал-лейтенанта Котова и командира стрелковой дивизии генерала Степанова, еще 39 человек были ранены, до 20 машин с грузами оказались сожженными. После того как все попытки с земли просигналить летчикам об их «ошибке» не увенчались успехом, в воздух поднялись советские истребители Як-9. Подойдя к американским самолетам вплотную, советские летчики попытались привлечь их внимание к своим опознавательным знакам. Но в ответ на это «Лайтнинги» атаковали советские самолеты, находившиеся как в воздухе, так и взлетающие с земли. Разгорелся воздушный бой. В результате советскими истребителями было сбито три «Лайтнин-га», еще три были подбиты и ушли на низкой высоте на юго-запад. Наши потери составили два Як-9. Один советский летчик сгорел вместе с самолетом, второй получил тяжелое ранение и был отправлен в госпиталь. Еще один наш истребитель попал в зону огня своих аэродромных средств ПВО и был сбит. Летчик и самолет сгорели. Официальное извинение американского посла США в СССР Гарримана за случившееся последовало лишь спустя 37 (!) дней после «битвы у Ниша». 14 декабря 1944 года американский дипломат на приеме в Кремле в разговоре со Сталиным, приняв скорбный вид, между делом произнес: «Хотел бы выразить сожаление президента и генерала Маршалла по поводу несчастного случая, происшедшего на Балканах. Имеется в виду налет американских самолетов на колонну советских войск. В целях избежания подобных инцидентов в будущем командующий авиацией союзников в Средиземном море генерал Эйкер хотел бы направить в штаб передовых советских войск на Балканах группу офицеров связи для координирования действий советских войск и союзных военно-воздушных сил» [89]. Это предложение было отклонено Сталиным. Вероятно, Верховный главнокомандующий расценил произошедший инцидент не как ошибку, а как прямой умысел. Нанесением столь жестокого удара по русским американцы хотели заставить их ввести своих «наблюдателей» в советские штабы и тем самым более полно контролировать их намерения в Европе.

Еще не отгремели победные залпы салюта Второй мировой войны, а западные разведслужбы уже начали «прощупывать» своего недавнего «союзника» по антигитлеровской коалиции и строить новые планы по уничтожению СССР/России.

В своей работе, посвященной истории ЦРУ и опубликованной в 1979 году, американский исследователь Т. Пауэре пишет:

«Длительные дебаты по поводу генезиса холодной войны для ветеранов УСС представляются просто глупостью. По собственному опыту они знают — с самого начала холодная война была продолжением настоящей войны. Подразделения УСС прибыли в Берлин вместе с американскими оккупационными войсками и занялись теми же делами в отношении русских (установлением размеров и дислокации воинских частей), органов политического контроля и теми же методами (через агентов), что они делали всего за несколько недель до этого в отношении Германии [90]. Никто еще не называл Россию врагом, но к ней относились именно так» [91].

Не меньшую разведывательную работу проводил и другой «союзник» СССР по антигитлеровской коалиции — Великобритания. Ее спецслужбы уже в конце войны и в послевоенные годы вели такую же активную подрывную деятельность против СССР, как и США. Так, в справке 2-го Главного управления МГБ СССР, подготовленной в начале января 1952 года, отмечено:

«На последнем этапе войны, когда в результате победоносного наступления Советской Армии военное поражение Германии стало очевидным, английская разведка приступила к приобретению и подготовке агентуры для засылки в Советский Союз. Установлено, что уже с 1944 года по мере продвижения британских войск по Западной Европе и освобождения из немецких лагерей советских военнопленных и гражданского населения, угнанного в Германию, которые подлежали возвращению в Советский Союз в порядке репатриации, англичане начали среди них массовую вербовку агентуры. Некоторая часть завербованных прошли специальную подготовку в разведывательных и диверсионных школах на территории Англии и перед направлением в СССР получили задание: собирать сведения о военном, экономическом и политическом положении Советского Союза, а также заниматься диверсиями и вредительством» [92].

В начале апреля 1945 года Черчилль отдает своим штабам приказ о разработке операции «Немыслимое» — с участием США, Англии, Канады, польских корпусов и 10–12 немецких дивизий, развернуть боевые действия против СССР. Начало операции планировалось на 1 июля 1945 года [93]. Третья мировая война и могла начаться в обозначенный Черчиллем срок, если бы не штурм Берлина. Сталин настоял на проведении Берлинской операции. Это были своего рода ответ «союзникам» на их далеко не дружественные действия и демонстрация силы Советской Армии. В Ялте стороны договорились о линиях разграничения, зонах своих действий: куда должны заходить войска той или иной страны, а куда нет. Конференция закончилась 11 февраля, а в ночь с 12 на 13 февраля союзники в варварски разбомбили мирный Дрезден, который входил в зону советских действий. Таким образом, они хотели показать Советскому Союзу мощь своей бомбардировочной авиации. Американцы уничтожили три моста через Эльбу, чтобы сдержать продвижение наших войск, разбомбили, чтобы русским не достались крупные промышленные мощности в Чехии, Словакии, других регионах. К слову сказать, когда в 1941-м году советское командование предложило англичанам и американцам разбомбить, используя крымские аэродромы, нефтепромыслы в Плоешти, они не стали этого делать, а в 1944-м году, когда к главной «бензоколонке» Германии приблизились наши войска, ударили по ней.

Не составляет большого секрета, что Черчилль приложил немало усилий, чтобы вовлечь в «Немыслимое» и Трумэна, принявшего президентский пост после кончины (12 апреля 1945 года) Франклина Рузвельта. Правда, невыясненной остается взаимосвязь между означенными стараниями британского премьера и предложением нового главы администрации США на совещании в Белом доме. 23 апреля 1945 года Трумэн на встрече с политическими и военными советниками изложил свое видение момента и ближайших перспектив, которое сводилось к следующему: Советский Союз отыграл свою роль в американском сценарии завершающейся мировой войны; пора подводить черту под антигитлеровской коалицией; Соединенные Штаты без чьей-либо помощи вынудят Японию капитулировать. Если бы не категорический протест ведущих военачальников США, черчиллевское «Немыслимое» могло бы обрести вполне реальные черты. Не исключено даже, что с ядерным акцентом [94].

Во время Потсдамской конференции политики предприняли еще одну попытку обойти генералов и исключить участие Советского Союза в войне против Японии. Политикам очень хотелось ревизовать согласованные в Ялте изменения послевоенного обустройства Тихоокеанского региона.

Вашингтон имел свои виды, в частности, на Курилы. Предпринимались выходы на Чан Кайши с тем, чтобы он не признавал Монголии как самостоятельное государство. Москва же обусловливала объявление войны Японии международным признанием МНР. Советскому руководству удалось сорвать этот вашингтонский маневр.

В ночь с 8 на 9 августа Красная Армия форсировала Амур и завязала бои с миллионной Квантунской армией в Маньчжурии. Союзничество вроде бы восторжествовало. До капитуляции Японии оставалось три с половиной недели. Но в 20-х числах августа при участии командования ВВС США возникает «Стратегическая карта некоторых промышленных районов России и Маньчжурии». Документ содержал перечень 15 советских городов с обозначением в них первоочередных целей и прикидками — с учетом опыта Хиросимы и Нагасаки — по количеству потребных для их уничтожения атомных зарядов. Название «карта» — более чем условное. Речь шла о плане-задании организации генерала Гровса по развертыванию производства и накопления атомных бомб, предназначенных для агрессии против СССР. Подтекст говорит сам за себя: Япония являлась только испытательным полигоном в преддверии запланированного ядерного нападения на Советский Союз.

Дальнейшие события стали развиваться с молниеносной быстротой.

В сентябре и октябре 1945 года принимаются решения, программировавшие вооруженные силы США на «нанесение первыми удара по источнику угрозы нападения». При этом особый упор делался на внезапность превентивного удара как «единственную гарантию успеха», на «мгновенный парализующий удар». В ноябре штабы выдают «исследовательский» документ, в котором назывались 20 советских городов как возможные цели атомного нападения. Необязательно в ответ на предполагавшееся нападение СССР. Первый удар замышлялся также при обнаружении «признаков обретения врагом способности в процессе его промышленного и научного развития атаковать Соединенные Штаты или обороняться против нашего (американского) нападения».

Группа военных во главе с Эйзенхауэром [95]работала над планом «Тотэлити» — ведения всеохватывающей войны с Советским Союзом, рассчитанной на уничтожение Российского государства. Тогда же, в конце 1945 года, стартовало систематическое разведывание советской территории авиацией США. Поначалу самолеты проникали в наше воздушное пространство, включая район Москвы, без опознавательных знаков, затем они летали какое-то время под британским флагом. 50 лет спустя руководитель аэрофотосъемок откровенно признал, что без этого вопиющего нарушения международного права американские планы ведения войны против СССР не стоили бы бумаги, на которой они написаны. Отвечая на вопрос, а проводил ли Советский Союз авиаразведку территории Соединенных Штатов, генерал дал краткий и ясный ответ — не проводил.

В такой атмосфере в декабре 1945 года в Москве состоялось совещание министров иностранных дел четырех держав. В рамках этой встречи госсекретарь США Бирнс имел продолжительную беседу со Сталиным. Вернувшись в Штаты, Бирнс выступил 30 декабря с обращением к своим соотечественникам. После переговоров в Москве, сказал он, он больше, чем когда-либо до сих пор, уверен в возможности «мира, который основывается на справедливости и мудрости».

Бирнса вызвал к себе Трумэн. 5 января 1946 года между президентом и госсекретарем состоялся «серьезный разговор». Нам компромиссы не нужны, подчеркнул Трумэн, у нас свои задачи, свои цели, и нужно твердо вести линию на «Рах Americana» [96].

Частью этой линии стал так называемый План Маршалла — план экономической помощи европейским странам.


Информация к размышлению

План Маршалла (англ. Marshall Plan, официальное название European Recovery Program — «Программа восстановления Европы») — программа помощи Европе после Второй мировой войны. Выдвинут в 1947году американским министром иностранных дел Джорджем К. Маршаллом (вступил в действие в апреле 1948 г.). В осуществлении плана участвовали 17 европейских стран (включая Западную Германию). План Маршалла содействовал укреплению положения США в Западной Европе. Свою речь с программой помощи Джордж Маршалл изложил в Гарвардском университете 5 июня 1947 года. 12 июля в Париже собрались представители 16 стран Западной Европы. На совещание приглашались также представители СССР и государств Восточной Европы, однако И.В. Сталин отказался от участия в программе. Участники обсудили размеры конкретной помощи, необходимой для каждой из стран. В ответ на готовность принять ее в США был создан Правительственный комитет по изучению состояния экономики страны и ее возможностей оказать такую помощь. В результате реализации этого плана экономика европейских стран оправилась от последствий войны быстрее, чем этого можно было ожидать. В 1951 году План Маршалла был заменен законом «о взаимном обеспечении безопасности», предусматривавшим одновременное предоставление экономической и военной помощи. Помощь получили страны: Западная Германия, Австрия, Бельгия, Люксембург, Дания, Франция, Греция, Исландия, Ирландия, Италия, Нидерланды, Норвегия, Португалия, Швеция, Швейцария, Турция, Англия.


Современный исследователь М.М. Наринский оценивает План Маршалла как попытку использовать сырьевые ресурсы Восточной Европы для восстановления западной части континента. При этом, полагает он, план был составлен таким образом, что «участие в нем Советского Союза и стран Восточной Европы выглядело весьма проблематичным» [97]. СССР, не желая попадать в зависимость от США, в 1947 году, отказался от участия в инициативе Маршалла. Отказ от плана был обусловлен также и тем, что СССР стремился не позволить Западу получить возможность влиять на положение дел в странах Восточной Европы.

Иначе отказ СССР от Плана Маршалла интерпретировался средствами массовой информации стран «западных демократий», активно включившихся в информационную войну против России. Им вторили авторитетные представители антикоммунистической эмиграции. Так, старый социал-демократ Б. Сатир объяснял этот шаг тем, что Советскому Союзу выгодны «поддержание разрухи, нарушение основ порядка… сеяние беспокойства» в Европе, что должно способствовать «усилению гангрены общественных тканей» и толкать широкие массы «в объятия коммунистов» [98]. Редактор же нью-йоркского «Нового журнала», рупора российских либерал-демократов, М.М. Карпович еще в 1946 году попытался «открыть глаза» мировой общественности на то, что «советский империализм» очень опасен, даже более, чем «англосаксонский» (который во многом и представлял собой экспансию Запада на Восток). При этом он заявлял, что нельзя оправдать внешнюю политику СССР потребностями национальной безопасности, т. к. «никогда еще за все свое многовековое существование Россия не находилась в таком выгодном международном положении», как после Второй мировой войны [99].

Параллельно с экономической борьбой, развернутой Западом против СССР, начала набирать обороты и психологическая война. Участились провокации, направленные на дискредитацию работы советских оккупационных органов и немецких коммунистов. Всего два примера.

1948 год, январь. Западный Берлин. Офицер британской армии в доверительной беседе с «избранными» западными журналистами оглашает «секретный протокол М» — «тайный план коммунистов» по подготовке восстания в Рурской и Рейнской областях. В документе утверждается, что якобы «русские непременно придут на помощь к восставшим». Факт не подтвердился, но раздутая западной пропагандой кампания позволила правым, консервативным кругам поставить вопрос о запрете Коммунистической партии Германии (КПГ).

1949 год, сентябрь. Председатель КПГ Макс Рейман, выступая в бундестаге, требует от канцлера Аденауэра прекратить втягивать только что созданную ФРГ в блок НАТО и отказаться от реваншистской политики пересмотра границ, сложившихся в Европе после войны. Внезапно в зал заседаний входят две странные фигуры, в деревянной обуви, разодранной одежде и с грязными повязками вместо бинтов. Они объявляют себя «бежавшими из советского плена» и обрушиваются с обвинениями на КПГ. Председатель бундестага Келлер (ХДС) лишает М. Реймана слова и поднимает вопрос о коммунистической угрозе.

Через два года оба «беженца из советского плена» были арестованы полицией за уголовное преступление. В ходе следствия выяснилось, что один из них — бывший эсэсовец и оба никогда не были в плену в Советском Союза. Оказалось, что накануне выступления М. Реймана в бундестаге они за ужином в ресторане познакомились с господином Келлером, который выписал им пропуска в бундестаг и за вознаграждение в 50 марок предложил сорвать выступление председателя КПГ.

В БОРЬБЕ ЗА МИРОВОЕ ГОСПОДСТВО

Спустя два года после отказа Советского Союза от Плана Маршалла Соединенными Штатами совместно с Японией была начата широкая четырехлетняя разведывательная программа «Рингер». В ее проведении участвовали 1300 военных и гражданских служащих в Западной Германии, Австрии, Южной Корее и Японии, которые опрашивали бывших советских граждан с целью выявления на территории СССР объектов для атомного поражения [100]. Впрочем, идея применения атомного оружия против Советского Союза родилась еще в годы Второй мировой войны, когда США и СССР были «союзниками» по антигитлеровской коалиции. Уже в 1942 году по признанию генерала Гроувса, он «не питал никаких иллюзий», что бомба создавалась против России. Подтверждает это и откровенное высказывание в июле 1945 года Президента США Г Трумэна, что теперь у него будет, чем ударить по России [101]. Эти слова были сказаны в те дни, когда в Потсдаме проходила конференция глав государств и правительств союзных держав, решавшая вопросы послевоенного устройства мира. К этому времени в США уже сформировалась влиятельная группа политических деятелей, военных и представителей промышленно-финансовой олигархии — «ястребов войны». В нее входили А. Ванденберг, Дж. Даллес (ставший затем государственным секретарем), генерал У. Дрейпер (позднее первый руководитель экономического отдела Американской экономической администрации в Германии, бывший вице-президент банкирского дома «Диллон Рид энд компани»), Дж. Макклой (банкир, тесно связанный с Рокфеллерами, ставший затем Верховным комиссаром в Германии), А. Даллес (позднее — руководитель Центрального разведывательного управления), Д. Диллон (представитель финансовых кругов, позднее посол в ФРГ) и другие промышленники и банкиры, а также генералы Дж. Маршалл, О. Брэдли и др. Именно в этом составе 15 апреля 1945 года, через 3 дня после смерти Ф. Рузвельта, новый президент Г. Трумэн провел секретное заседание, на котором было принято решение покончить с политикой союзничества с Советской Россией [102].

Следует подчеркнуть, что в это время на политическую арену выдвинулась плеяда профессиональных военных. По этому поводу А. Уткин, автор книги «Мировая холодная война», пишет:

«Никогда — ни до, ни после — в США не было такой тесно сплоченной когорты высших военных и военно-морских чинов, решивших всерьез взять опеку над внешней политикой страны. Это были «пятизвездные» генералы (высшее звание в американских вооруженных силах, введенное во время Второй мировой войны): Дж. Маршал, Д. Эйзенхауэр, О. Брэдли, Д. Макартур, Г. Арнольд, адмиралы флота У. Леги, Э. Кинг, Ч. Нимиц. Один из них впоследствии стал Президентом США, другой — госсекретарем, а Д. Макартур фактически был губернатором Японии. Это были люди с необычайными амбициями, немалыми способностями, с уверенностью в том, что пришел «век Америки». Слава военных героев помогали им» [103].

К концу 1940-х годов «ястребы войны» уже открыто пропагандировали идею мирового господства. Так, в опубликованной в 1947 году книге Дж. Бэрнхэма «Борьба за мировое господство» содержался откровенный призыв покончить с коммунизмом. Полным ходом шла и разработка сценариев атомной войны, главным противником в которых был Советский Союз.

3 ноября 1945 года в Вашингтоне появился проект № 329. В его первом параграфе отмечалось:

«Отобрать приблизительно 20 наиболее важных целей, пригодных для стратегической атомной бомбардировки в СССР и на контролируемой им территории». Далее в документе уточнялось: «Большой эффект… принесет уничтожение основных государственных, административных учреждений и обслуживающего персонала… Одной из главных особенностей атомного оружия является его способность уничтожить скопление людей, и эту особенность следует использовать в сочетании с иными его свойствами» [104].

В списке городов, по которым предполагалось нанести атомные удары, числились (в очередности, установленной американскими штабными планировщиками): Москва, Горький, Куйбышев, Свердловск, Новосибирск, Омск, Саратов, Казань, Ленинград, Баку, Ташкент, Челябинск, Нижний Тагил, Магнитогорск, Пермь, Тбилиси, Новокузнецк, Грозный, Иркутск и Ярославль [105].

14 декабря 1945 года в документе Объединенного комитета военного планирования № 432/Д уточнялись цели ударов и количество требуемых атомных бомб. На карте к приложению «А» указывались 20 основных промышленных центров Советского Союза и трасса Транссибирской магистрали. Карта также показывала базы, с которых американские бомбардировщики могли достичь 17 из 20 указанных городов и Транссибирскую магистраль. Параллельно разрабатывались планы ведения психологической войны против СССР. Директивой Совета национальной безопасности СНБ 4/А от 14 декабря 1947 года ведение психологической войны было закреплено за Центральным разведывательным управлением (ЦРУ).

В середине 1948 года по приказанию Комитета начальников штабов был составлен план «Чариотир». Согласно этому плану, война должна была начаться «с концентрированных налетов с использованием атомных бомб против правительственных, политических и административных центров, промышленных городов и избранных предприятий нефтеочистительной промышленности с баз в Западном полушарии и Англии».

За первые тридцать дней войны (первый этап) намечалось сбросить 133 атомные бомбы на 70 советских городов. Из них 8 атомных бомб на Москву с разрушением примерно 40 квадратных миль города и 7 атомных бомб на Ленинград с соответствующим разрушением 35 квадратных миль. В последующие за эти два года войны предполагалось сбросить еще 200 атомных бомб и 250 тысяч тонн обычных бомб. Командование стратегической авиации предполагало, что где-то в ходе этих бомбардировок или после них Советский Союз капитулирует [106].

К 1 сентября 1948 года по штабам соединений вооруженных сил США был разослан план «Флитвуд» — руководство к составлению соответствующих оперативных планов. Центральное место в этом плане также отводилось атомному оружию. Тем не менее американские аналитики считали, что к исходу шестого месяца боевых действий «…Советы смогут оккупировать и укрепиться на всем северном побережье Средиземного моря, от Пиренеев до Сирии, и подвергнуть линии коммуникаций в море сосредоточенным ударам с воздуха. Кроме того, СССР через шесть месяцев после начала войны сможет оккупировать Испанию и подвергнуть артиллерийскому обстрелу коммуникации (через Гибралтарский пролив)» [107].

В приложении к плану «Флитвуд» отмечалось:

«СССР в борьбе с вероятными противниками — США, Англией и союзными с ними странами — сможет овладеть ключевыми районами Европы и Азии» [108].

По мнению разработчиков плана, этому будут способствовать:

«1) Прирожденное мужество, выдержка и патриотизм русского населения; 2) отлаженный и четкий механизм централизованного контроля Кремля в советской орбите… 3) идеологическая привлекательность теоретического коммунизма; 4) доказанная способность советского режима мобилизовать прирожденный русский патриотизм в поддержку советских военных условий; 5) способность русского народа и правительства вести войну в условиях крайней дезорганизации, как случилось в первые годы Второй мировой войны» [109].

Не внушал оптимизма и предполагаемый рост ядерных сил СССР и США. Несмотря на то что Советский Союз к этому времени еще не имел атомного оружия, его появление, по мнению многих американских экспертов, ожидалось в ближайшие годы. Об этом свидетельствует документ Совета национальной безопасности США под названием «Стратегия национальной безопасности (NSC-68)» от 14 апреля 1948 года. В нем говорится:

«…Как только у Советского Союза будет достаточный атомный арсенал, предполагается, что он нанесет сильный внезапный удар. Если предположить, что эти атомные атаки не встретят эффективного противодействия со стороны США и их союзников, их результаты могут выразиться в следующем:

а) Накрытие радиоактивными веществами Британских островов, что лишит возможности использовать их в качестве базы западных союзников.

б) Уничтожение жизненно важных центров и линий коммуникаций в Западной Европе, что сделает невозможной эффективную оборону западных держав.

в) Осуществление разрушительных атак против определенных жизненно важных центров на территории США и Канады. Приобретение Советским Союзом термоядерной способности в дополнение к значительному атомному арсеналу может вылиться в способность нанести чудовищный ущерб.

…Мы не знаем точно состояния советских атомных возможностей, но Центральное разведывательное управление оценивает, и это совпадает с оценками госдепартамента, армии, ВМС, ВВС и Комиссии по атомной энергетике в отношении производственных возможностей Советского Союза в этой области, что ядерный арсенал СССР будет находиться в следующем диапазоне:

К середине 1950 года— 10–20 единиц.

К середине 1951 года — 25–45 единиц.

К середине 1952 года — 45–90 единиц. К середине 1953 года — 70—135 единиц. К середине 1954 года — 200 единиц.

Эта оценка основывается, предположительно, на анализе неполных источников, касающихся советской деятельности в этой области, и представляет оценку производственных возможностей известных или предполагаемых советских заводов. Если существуют другие, что является вполне возможным, данная оценка может породить у нас чувство превосходства относительно нашего атомного арсенала, что может стать опасно дезориентирующим, особенно если иметь в виду сроки возможного советского наступления. С другой стороны, если Советский Союз столкнется со значительными трудностями в производственной области, данная оценка должна быть уменьшена. Существуют данные, что Советский Союз имеет доступ к определенным материалам, необходимым для исследовательских работ, и производству термоядерного оружия.

Советский Союз обладает самолетом, способным нести атомную бомбу. По нашим разведывательным оценкам, дальность действия советского атомного бомбардировщика уже превышает минимально необходимую дальность доставки наличного оружия. В настоящее время считается, что Советы не могут доставлять свои бомбы на цели с той же степенью точности, что и мы, однако оценки стратегического планирования дают показатель: 40–60 % бомб достигнут цели. Поэтому день, когда Советы получат в свое распоряжение атомный потенциал в 200 бомб, станет критическим для США, так как возможная доставка 100 атомных бомб на цели США нанесла бы серьезный ущерб нашей стране» [110].

В этом же документе была проанализирована текущая и перспективная ситуация:

«…А. Военная оценка американских и советских атомных возможностей.

1. США в настоящее время обладает атомными возможностями, включая количество бомб и средств доставки, достаточными для того, чтобы в случае эффективного использования нанести серьезный удар по возможностям СССР вести войну. Вызывает сомнение, однако, сможет ли такой удар, даже если он завершится полным уничтожением намеченной системы целей, заставить Советский Союз подчиниться выдвинутым условиям или помешать советским силам оккупировать Западную Европу, несмотря на наши возможности оказать им сопротивление на поле боя. Серьезный первоначальный удар может, однако, сократить способность СССР обеспечивать и оснащать военную организацию и гражданское население, предоставляя США перспективы достижения общего военного превосходства в длительной войне.

2. По мере роста атомных возможностей СССР он приобретет способность поразить наши атомные базы и сооружения и, таким образом, серьезно помешать способности США осуществить атаку, описанную выше. Вполне вероятно, что в ближайшее время у СССР будет достаточное количество атомных бомб и достаточно средств доставки, чтобы поднять вопрос, смогут ли Великобритания и ее нынешняя неадекватная система ПВО выступать в роли передовой базы, с которой может быть использована значительная часть ядерных средств США.

Оценивается, что в течение следующих четырех лет СССР приобретет способность нанести серьезный ущерб жизненно важным центрам США при условии, что удар будет нанесен внезапно и что удар будет встречен нашей системой обороны, не выходящей за рамки наших сегодняшних расчетов. Такой удар может нанести настолько серьезный ущерб, что экономическое превосходство США будет значительно ослаблено.

Эффективное противодействие советским возможностям потребует наряду с другими мерами значительного совершенствования систем о воздушном предупреждении, ПВО и настойчивого развития и реализации системы гражданской обороны, которая тщательно интегрирована с военной системой.

Ко времени, когда атомные возможности СССР могут достичь уровня, позволяющего нанести внезапный удар без достаточно эффективного нашего противодействия, вероятность решительного первого удара не может быть исключена.

3. На начальных этапах атомной войны преимущества инициативы и внезапности приобретают особую значимость. Полицейское государство за «железным занавесом» имеет огромное преимущество в поддержании необходимой безопасности и централизации в принятии решений, необходимых для развития этого преимущества.

4. В настоящий момент наши атомные возможности по нанесению удара возмездия, вероятно, адекватны задаче сдерживания Кремля от преднамеренной прямой военной атаки против нас или других свободных народов. Однако, когда там посчитают, что обладают достаточными атомными возможностями для нанесения внезапного удара по нам для нивелирования нашего атомного превосходства и решительного изменения военной ситуации в их пользу, Кремль может склониться к нанесению быстрого и скрытого удара. Существование двух крупных атомных потенциалов в таком отношении может действовать поэтому не как сдерживающее средство, а как побудитель к войне.

5. Дальнейшее увеличение числа и мощи нашего атомного оружия необходимо с тем, чтобы гарантировать эффективность любого американского удара возмездия, но не сможет самостоятельно изменить основную логику вышеназванных положений…

6. Если СССР разработает термоядерное орудие быстрее, чем США, риск усиления советского давления против свободного мира или атаки против США значительно возрастет.

7. Если США разработают термоядерное оружие быстрее СССР, США должны быть готовы воспользоваться моментом и оказать возросшее давление на СССР.

В. Атомный арсенал и использование атомного оружия.

1. Из предшествующего анализа очевидно, что в долгосрочных интересах США эффективное исключение атомного оружия из арсенала мирного времени… Если этого не произойдет, у нас нет другой альтернативы, как увеличивать наши атомные возможности так быстро, как позволяют наши возможности. В любом случае является императивом как можно более быстрое увеличение нашей общей воздушной, наземной и военно-морской силы, так же как и наших союзнико, до уровня, когда она не будет жестко зависеть от атомного оружия» [111].

Однако, несмотря на столь неблагоприятные оценки специалистов, подготовка к атомным ударам активно продолжалась.

23 ноября 1948 года Советом национальной безопасности была составлена директива СНБ 20/4 — руководство для командования вооруженных сил. В авторский коллектив документа входили: вице-президент СНБ А. Баркли, государственный секретарь Дж. Маршалл, министр обороны Дж. Форрестол, военный министр К. Ройал, министр военно-морского флота Д. Сал-ливан, министр авиации С. Саймингтон, директор ЦРУ контрадмирал Р. Хилленкоттер, директор Управления национальных ресурсов Д. Стилмен и исполнительный секретарь СНБ адмирал С. Соуэрс. Директива составлялась на базе предыдущего документа СНБ 20/1, утвержденного 18 августа 1948 года. Этот документ, занявший 33 страницы, был впервые опубликован в США в 1978 году в сборнике «Сдерживание. Документы об американской политике и стратегии 1945–1950 гг.».

В директиве СНБ 20/4 заявлялось:

«Самую серьезную угрозу безопасности США в обозримом будущем представляют враждебные замыслы, громадная мощь СССР и характер советской системы». Далее в документе перечислялись действия Соединенных Штатов как в мирное время, так и во время войны. Определенное место в СНБ 20/4 было уделено вопросам психологической войны. В частности, отмечалось: «Если Соединенные Штаты используют потенциальные возможности психологической войны и подрывной деятельности, СССР встанет перед лицом увеличения недовольства и подпольной оппозиции в зоне, находящейся под советским контролем» [112].

Положения директивы СНБ 20/4 были приняты к исполнению американскими штабами, цитировались и учитывались при составлении оперативных планов.

21 декабря 1948 года главнокомандующий ВВС доложил Комитету начальников штабов составленный во исполнение указанных директив оперативный план САК ЕВП 1—49. В нем отмечалось, что война начнется до 1 апреля 1949 года. Планы объектов и навигационные карты для операций против первых 70 городов будут розданы по частям к 1 февраля 1949 года. Собственные потери, по оценкам разработчиков плана, могли составить примерно 25 % от числа участвующих бомбардировщиков, что впрочем, по их мнению «не воспрепятствует использованию всего запаса атомных бомб». Вывод составителей плана звучал однозначно: «Мощное стратегическое воздушное наступление против ключевых элементов советского военного потенциала может быть проведено по плану» [113].

Не менее скрупулезно были подсчитаны и примерные потери советской стороны. Согласно секретному докладу «Оценка воздействия на советские военные усилия стратегического воздушного наступления» от 11 мая 1949 года, материальный ущерб, после первой фазы воздушного наступления приведет к снижению промышленного потенциала СССР на 30–40 %. Что же касается людских потерь, то только в результате реализации первой фазы атомного наступления они составят 2 700 000 человек и, «в зависимости от эффективности советской системы пассивной обороны» еще 4 000 000. Правда, по мнению составителей доклада, атомное наступление само по себе не вызовет капитуляции и не уничтожит корней коммунизма, но значительно облегчит использование других средств союзной военной помощи и снизит собственные потери. Выводы в документе звучали в пользу атомного оружия: «С точки зрения наших национальных интересов преимущества немедленного применения в войне атомного оружия стоят превыше всего. Должны быть употреблены все разумные усилия, дабы подготовить средства для быстрой и эффективной доставки максимального количества атомных бомб к намеченным целям» [114].

Известно о существовании и других планов начала боевых действий США против СССР с применением атомного оружия. Так, по словам бывшего личного представителя Сталина при Мао Цзэдуне генерала М. Ковалева в конце марта — начале февраля 1949 года он встретился с китайским подпольщиком Лю Сяо (позже, в 1950-х — начале 1960-х годов посол КНР в СССР). Он сообщил ему, что китайцам удалось добыть сверхсекретные планы «азиатского варианта» развязывания третьей мировой войны. Его суть: заключение военного союза между США, Японией и чанкайшистским Китаем; высадка трехмиллионной армии в портах Северо-Восточного и Южного Китая; привлечение к союзной армии японского милитаризма и гоминьдановской армии. Генеральному наступлению всех этих войск на континентальном Китае должен был предшествовать внезапный массированный ядерный удар по более чем ста заранее отобранным объектам в Маньчжурии, Советском Приморье и Сибири [115].

Авторы плана атомной войны исходили из предположения, что в ближайшие годы СССР не сможет создать потенциал ответного удара. В 1946 году в беседе с «отцом американской атомной бомбы» Р. Оппенгеймером Трумэн спросил его: «Когда русские смогут создать бомбу?» «Я не знаю», — ответил ученый. «Я знаю», — сказал президент. «Когда же?» — последовал вопрос «Никогда», — ответил Трумэн [116].

Американский президент ошибся.

3 сентября 1949 года американский бомбардировщик В-29, совершавший плановый патрульный полет в северной части Тихого океана, при очередном заборе пробы воздуха обнаружил повышенную радиоактивность. Примерно через неделю после проведения контрольных заборов стало ясно, что в Советском Союзе была испытана атомная бомба — на три года ранее ожидавшегося американской разведкой срока.

В ответ на это военному руководству США было поручено разработать план превентивной войны. Он получил название «Тройан». Американский исследователь А. Браун в своей книге «Дропшот. Американский план атомной войны против СССР в 1957 г.» подробно описывает его детали.

Планируемой датой начала войны было установлено 1 января 1950 года. В течение трех месяцев предстояло сбросить примерно 300 атомных бомб и 20 тысяч тонн обычных бомб на объекты в 100 советских городах. Для этого потребовалось бы 6 тысяч самолетовылетов, с баз, расположенных главным образом на Британских островах. Заметим, что в конце 1949 года США имели 840 стратегических бомбардировщиков в строю, 1350 в резерве и свыше 300 атомных бомб.

Планируемый удар был смоделирован на штабных играх группой генерал-лейтенанта Д. Хэлла и дал удручающий результат. Так, например, против объектов в районе Черного моря планировалось использовать 233 бомбардировщика В-29 и В-50 (32 из них несли атомные бомбы, а остальные подавляли советскую ПВО и создавали помехи для работы локаторов). По подсчетам группы Хэлла из 32 бомб достигнут цели только 24: три атомные бомбы будут потеряны в сбитых самолетах, две не сбросят, а еще три сбросят не на цели. При этом потери составят: 35 самолетов от действий истребителей, 2 — от огня зенитной артиллерии, 5 — по другим разным причинам, не установленное число машин получит повреждения, не поддающиеся ремонту. Итог игры: вероятность достижения целей 70 %, что повлечет потерю 55 % наличного состава бомбардировщиков.

Кроме этого по ряду технических причин воздушное наступление против СССР не могло быть проведено молниеносно, атомные бомбардировки Москвы и Ленинграда планировались только на девятый день открытия боевых действий. А самые оптимистические подсчеты свидетельствовали, что базы на Британских островах будут выведены из строя действиями ВВС СССР максимум через два месяца. Причем уже с применением атомного оружия. Таким образом, получалось, что США, нанеся ужасающий урон городам СССР, почти полностью теряли стратегическую авиацию и не могли защититься от ответного удара. А к этому времени, как считали военные аналитики, советская армия уже выйдет на берега Атлантического и Индийского океанов.

11 апреля 1950 года начальник Оперативного управления Штаба ВВС США генерал-майор С. Андерсон доложил министру авиации США С. Саймингтону: «ВВС США не могут: а) выполнить все воздушное наступление по плану «Тройан», б) обеспечить противовоздушную оборону территории США и Аляски» [117].

Вопрос о превентивной войне против Советского Союза в 1950 году ввиду ее военной невозможности был снят. Но не надолго. Вскоре был разработан очередной план, получивший кодовое название «Дропшот». Датой открытия боевых действий было принято 1 января 1957 года. Предполагалось, что совместно с США выступят все страны НАТО. Ирландия, Испания, Швейцария, Швеция, Египет, Сирия, Ливия, Ирак, Саудовская Аравия, Йемен, Израиль, Иран, Индия и Пакистан «постараются остаться нейтральными, но присоединятся к союзникам, если подвергнутся нападению или серьезной угрозе».

На первом этапе войны планировалось сбросить на Советский Союз свыше 300 атомных и 250 тысяч тонн обычных бомб, уничтожив до 85 % советской промышленности. Были детально расписаны задачи по подавлению советской ПВО, против советских наземных, морских и воздушных сил. На втором этапе предполагалось продолжить воздушные атаки и подготовить к действию наземные силы НАТО — 164 дивизии, из них 69 американских. Третий этап предусматривал развертывание наступления. 114 дивизий НАТО должны были наступать с запада, 50 — с юга (с высадкой на северо-западном побережье Черного моря). Всего же в войне против СССР намечалось задействовать до 250 дивизий — 6 миллионов 250 тысяч человек. В авиации, флоте, противовоздушной обороне, частях усиления и пр. еще 8 миллионов человек. В общей сложности для выполнения плана «Дропшот» предусматривалось использовать вооруженные силы общей численностью в 20 миллионов человек.

В завершающий, четвертый период, «дабы обеспечить выполнение наших национальных целей», союзники должны были оккупировать Советский Союз и другие социалистические страны Европы. Общие потребности оккупационных войск определялись в 38 дивизий (около 1 миллиона человек в наземных войсках). Из них 23 дивизии несут оккупационные функции на территории Советского Союза [118].

В начале 1982 года военный историк Д. Розенберг рассмотрел два рассекреченных документа периода 1954–1955 годов. Вероятно, они имели отношение к тем аспектам военного планирования, которые развили положение плана «Дропшот». В этих документах намечалось нанести СССР внезапный удар — сбросить 750 атомных бомб за два часа, чтобы избежать излишних потерь ВВС США. «Два часа — и останется груда радиоактивных развалин». В докладной генерала К. Андерсона перечислялись объекты — 118 городов и 645 аэродромов [119].

Одновременно с разработкой плана «Дропшот» Совет национальной безопасности трудился над составлением кардинально важной директивы СНБ-68, утвержденной президентом Г. Трумэном в сентябре 1950 г. Рассекреченная в 1975 г., она показывает генеральное направление политики США вплоть до сегодняшнего дня. В ней указывалось на необходимость всемерного усиления военной мощи США в интересах создания военного превосходства над СССР.

В ней, в частности, отмечалось:

«1. Мы должны быть сильными в утверждении наших ценностей в нашей национальной жизни и в развитии нашей военной и экономической мощи.

2. Мы должны руководить строительством успешно функционирующей политической и экономической системы свободного мира…

3. Но, помимо утверждения наших ценностей, наша политика и действия должны быть таковы, чтобы вызвать коренные изменения в характере советской системы, срыв замыслов Кремля — первый важный шаг к этим изменениям. Если эти изменения явятся, в основном, результатом действия внутренних сил советского общества, то они будут эффективнее и дешевле для нас» [120].

Но вернемся вновь к плану «Дропшот». Он был примечателен не столько своими военными аспектами (в конечном итоге, от предшествующих наметок он отличался только количеством сброшенных бомб и уничтоженных советских городов), сколько обоснованием необходимости психологической войны в мирное время. Авторы «Дропшота» подчеркивали: «Психологическая война — чрезвычайно важное оружие для содействия диссидентству и предательству среди советского народа; она подорвет его мораль, будет сеять смятение и создавать дезорганизацию в стране… Широкая психологическая война — одна из важнейших задач Соединенных Штатов. Основная ее цель — прекращение поддержки народами СССР и его сателлитов нынешней системы правления».

Важнейшая роль в реализации задач психологической войны была отведена Центральному разведывательному управлению США (ЦРУ).

ОТ АГЕНТСТВА ПИНКЕРТОНА ДО ЦРУ

Начало созданию в США сыскных служб было положено в 1833 году в Филадельфии, а затем в Нью-Йорке и Чикаго. Примерно в 1851 году Алланом Пинкертоном — шотландцем, эмигрировавшим из Глазго в США, было создано «Национальное сыскное агентство Пинкертона». В начале 1860-х годов им же была организована и первая секретная служба США, получившая название «Сикрет сервис».

26 июля 1908 года по распоряжению президента США Теодора Рузвельта (избран 6 сентября 1901 г.) при Министерстве юстиции был организован специальный следственный отдел, который с 1909 года стал именоваться Бюро расследований, а с 1935 года — Федеральным бюро расследований (ФБР). Первыми руководителями ФБР стали: Биласки (до нач. 1919 г.), Уильям Флинн (бывший начальник «Сикрет сервис»), Уильям Дж. Берне (с 18.08.1921 г.) и Дж. Эдгар Гувер (с 1923 г.). В 1940 году в ФБР был создан специальный разведывательный отдел, предназначенный для зарубежных акций (главным образом в Латинской Америке) [121].

Однако ФБР было не единственным учреждением, занимающимся сбором секретной информации. К этому времени, по утверждению американских исследователей, только в Вашингтоне действовала «дюжина агентств», которые считали «разведку своей основной обязанностью». «Разведывательные группы и организации, — писал адмирал Э. Захариас, — вырастали в столице, как грибы после дождя; причем каждая стремилась установить собственные принципы работы вместо того, чтобы позаимствовать опыт у существующих разведывательных служб» [122].

Наличие множества организаций и, как следствие, ведомственная раздробленность и отсутствие координации делали разведывательную работу сложной и малоэффективной. Так, например, функции политической разведки выполняли госдепартамент, ФБР, военное и военно-морское министерства. Сбором информации занимались таможенная служба Министерства торговли, секретная служба Министерства финансов, иммиграционная служба Министерства труда, Федеральная комиссия связи, занимавшаяся также радиоперехватами и др.

Такая ситуация, естественно, не могла продолжаться долго. Вступление Соединенных Штатов Америки в войну ускорило процесс реорганизации стратегической разведки.

В июле 1942 года вместо упраздненного Комитета по координации информации (был организован по распоряжению президента Франклина Рузвельта в июне 1941 года как орган централизованного сбора стратегической информации) были созданы два новых ведомства. Одному из них — Бюро военной информации (БВИ) — вменялась в обязанности организация в США и на территории союзных, нейтральных и враждебных государств пропаганды и контрпропаганды. Другому — Управлению стратегических служб (УСС) — разведка, операции и исследования, связанные с оценкой военного потенциала противника. Формально подчиняясь Комитету начальников штабов, а в действительности президенту, УСС стало центральным органом стратегической разведки, подрывной работы и «черной» пропаганды. Важнейшими функциями Управления были «сбор и анализ информации и данных, которые могут иметь отношение к национальной безопасности». Первым руководителем УСС (первоначально назывался «координатором информации») стал друг Рузвельта, генерал Донован, утвержденный в этой должности исполнительным приказом президента 11 июля 1941 года.


Справка

Донован Уильям (Джозеф). Родился 1 января 1883 года в Буффало. В 1907 году окончил Колумбийский университет, юрист. Активный член Республиканской партии. Был политическим советником, спичрайтером и имиджмейкером Герберта Гувера (в 1929–1933 гг. президент США). В 1916 году призван на действительную военную службу. Принимал участие в борьбе с повстанцами Панчо Вильи на американо-мексиканской границе. В марте 1917 года был назначен командиром батальона прославленного 69-го пехотного полка «Сражающиеся ирландцы» (нью-йоркская Национальная гвардия). Участвовал в Первой мировой войне (на Западном фронте) в составе американской дивизии «Рэйнбоу» («Радуга»), полковник, в 1918 году — командир 165-го полка. Был награжден медалью Почета, крестом «За боевые заслуги», орденом Почетного легиона, орденом Британской империи, Военным крестом с пальмовой ветвью и знаком «Серебряная звезда», а также получил сохранившееся за ним на всю жизнь прозвище Дикий Билл (Wild Bill). Во время Гражданской войны в России некоторое время находился при армии адмирала А.В. Колчака. По возвращении в США некоторое время служил заместителем губернатора, федеральным прокурором, а затем, с 1922-го по 1929 год — заместителем генерального прокурора США. С 1930 года частный адвокат, имеющий международную практику. Среди его клиентов был, в частности, Уинстон Черчилль.

Будучи от природы человеком любознательным и независимым, Донован в 1930-е годы много разъезжал по свету в частном порядке. Ему непременно хотелось своими глазами увидеть итало-эфиопскую войну и гражданскую войну в Испании. В конце 30-х годов он стал послом для особых поручений при президенте Франклине Д. Рузвельте и в этом качестве совершил продолжительную поездку по Европе и Среднему Востоку.

В 1932 году был выдвинут Республиканской партией на пост губернатора штата Нью-Йорк, но выборы проиграл. Являлся одним из наиболее влиятельных адвокатов на Уоллстрит, составил крупное состояние, миллионер. Убежденный противник «Нового курса» Рузвельта. В 1940 году был командирован в Великобританию в качестве неофициального представителя секретаря по военно-морским делам У. Нокса. Находясь в Англии, Донован познакомился с директором морской разведки контр-адмиралом Джоном Годфри, шефом МИ-6 генерал-майором (сэром) Стюартом Мензисом и другими высокопоставленными представителями британских спецслужб. 11 июля 1941 года был назначен президентом Рузвельтом личным координатором по информации (разведывательной деятельности). Неоднократно направлялся в Европу и на Ближний Восток для установления связей с движениями Сопротивления. В 1942 году официально зачислен на военную службу и 13 июня 1942 назначен директором специально под него созданного Управления стратегических служб (Office of Strategic Services; OSS). С марта 1943 года — бригадный генерал, а с ноября 1944 года — генерал-майор. 1 октября 1945 года по указанию президента Г. Трумэна OSS было расформировано, а его функции переданы государственному департаменту и Секретариату по военным делам. В 1946 году вышел в отставку. Участвовал в работе Международного Нюрнбергского военного трибунала в качестве помощника судьи от США Джексона. В 1953–1954 годах — посол США в Таиланде. Умер 8 февраля 1959 года в Вашингтоне.


Р. Клин, начинавший в УСС и дослужившийся до заместителя директора ЦРУ в своей книге «Тайны, шпионы и ученые» (1976 г.) писал: «Положение, гласящее «сбор и анализ всех данных», многозначительно и, разумеется, отражает дух той разведки «из всех источников», который вдохновлял Донована, Аллена Даллеса, УСС и ЦРУ… В приказе был также изобретен термин «национальная безопасность», который жив и по сей день и является удобным оправданием значительной части разведывательной деятельности и равным образом служит туманным оправданием почти всего, чего желает президент» [123].

Следует сказать, что появлением серьезной разведывательной структуры США во многом обязаны Великобритании.

В Нью-Йорке в 1940 году был организован Британский координационный центр по вопросам безопасности американских поставок на Британские острова. Уильям Стивенсон, руководитель этой организации, приложил огромные усилия, чтобы убедить американцев в необходимости создания специальной службы внешней разведки, и сумел заинтересовать свой идеей президента Рузвельта. И впоследствии сотрудники британской Secret Intelligence Service зачастую выступали, а иногда и сейчас выступают в роли наставников своих американских коллег.

Родство американской и английской разведок отмечал и публицист, изучавший историю УСС, Г. Уилле. Он писал:

«Генерал Донован ставил новую организацию по образцу английских специальных служб… Тайны, как добиваться единомыслия в рамках тайного отборного корпуса, переходили от угасающего к молодому империализму. Первые подразделения УСС проходили подготовку в Канаде… УСС было собранием «высокорожденных». Здесь во время войны профессора вновь встретились со своими прежними, самыми способными (и самыми богатыми) студентами. В УСС служили П. Меллон и его зять Д. Брюс вместе с сыновьями Дж. Моргана, отпрыском Дюпонов и Д. Диллоном. Чины получались легко (каждый из четырех сотрудников УСС был офицером), а военную дисциплину подчеркнуто игнорировали… Общий знаменатель для них — успешное продвижение. Впоследствии из УСС вышли по крайней мере двадцать послов» [124].

Служили в УСС и некоторые представители русской эмиграции: внук Л.Н. Толстого Илья, князь С. Оболенский и другие. На связи УСС с правительством был старший сын Ф. Рузвельта Джеймс [125].

К концу Второй мировой войны в УСС работали свыше 30 тысяч человек. Мозгом ведомства было Главное управление исследований и анализа (РА), которое возглавил профессор истории Гарвардского университета Уильям Лангер. Это управление, по словам биографа Донована К. Форда, «стало крупнейшим сосредоточением преподавателей и ученых, когда-либо собранных вместе в государственном учреждении». К. Форд пишет: «РА сняло сливки с факультетов общественных наук по всей стране, забрав специалистов всевозможных отраслей знаний. Географы давали сведения о землях и климате за рубежом, психологи изучали радиопередачи держав оси, доискиваясь скрытого значения, экономисты прорабатывали прессу, устанавливая размеры военного производства, историки разъясняли смысл и причины международных событий. В конце войны в РА работали 1600 ученых в области общественных наук из одного только Вашингтона. Так возник своего рода национальный университет, не имевший равного ни раньше, ни после…» В 1964 году М. Банди [126]в книге «Возможности дипломатии» писал: «Для истории науки поучительно, что первый громадный центр комплексных исследований в США был создан не в университете, а УСС в Вашингтоне во время Второй мировой войны. В подавляющей степени программы комплексных исследований, введенных в американских университетах после войны, были укомплектованы или руководились людьми, прошедшими через УСС, это замечательное учреждение, состоявшее наполовину из оперативников, а наполовину из ученых. И на сегодня верно, а я верю, что так будет всегда, — между университетами и разведывательными органами правительства США существует высочайшая степень взаимодействия… РА послужило моделью для создания профессором Лангером в 1950 году в ЦРУ управления национальных оценок» [127].

В РА в разное время работали такие известные американские ученые, как историки А. Шлезингер, У. Ростоу, Э. Глисон, Ш. Кент, философ Г. Маркузе, экономисты Э. Масон, У. Хитч, Э. Деспрее, синологи Д. Фербанк, М. Вилбур, психоаналитик Уолтер Лангер (брат руководителя РА), составивший первый психологический портрет Гитлера, и многие другие [128].

К вышесказанному следует добавить, что в последующем, большинство программ и планов, созданных для целей психологической войны против Советского Союза, а затем России, были разработаны именно в учебных и исследовательских центрах США, в первую очередь в Гарвардском университете.

Мы столь подробно остановились на истории УСС в связи с тем, что оно было предшественником ЦРУ и именно в его недрах, еще в годы войны, когда русские и американские солдаты считались союзниками, были заложены основы подрывной работы против СССР.

Окончание Второй мировой войны и резкий поворот государственной политики США в сторону расширения влияния в мире выдвинули задачу соответствующей реорганизации разведывательного аппарата. Деятельность новой организации изначально намечалось направить главным образом против Советского Союза, а также стран, «выпавших» из-под влияния Соединенных Штатов и их союзников.

Практически создание объединенной, централизованной разведки США началось 1 октября 1945 года, когда «изжившее себя» УСС было расформировано, а его функции, согласно исполнительному приказу президента Трумэна, переданы другим правительственным ведомствам: РА ушло в госдепартамент, а подразделения агентурной разведки и контрразведки — в военное министерство.

Реорганизация сопровождалась мощной пропагандистской кампанией, а также масштабной «чисткой рядов». Постепенно из разведслужб, а также ряда военных ведомств были удалены, под теми или иными предлогами сотрудники, замеченные ранее в «симпатиях к русским и коммунистам». Так, например, из 4 тысяч человек, переведенных из УСС в госдепартамент, 3 тысячи стали объектом специальной проверки со стороны службы безопасности. В итоге в отношении 285 было признано целесообразным воздержаться от приема на работу, а 79 рекомендовалось уволить [129].

22 января 1946 года президент Трумэн издал исполнительный приказ об учреждении Центральной разведывательной группы из высокопоставленных представителей служб разведки госдепартамента, военного и военно-морского министерств. Этой группе, ставшей предшественницей современного ЦРУ, отводилась роль преемника УСС. Она действовала под руководством исполнительного совета — Национальной разведывательной администрации, в составе государственного секретаря, военного и военно-морского министров, а также личного представителя президента. Национальная разведывательная администрация была призвана выработать на правительственном уровне единую политику для ведомственных служб разведки и издавать общие директивы по их повседневной деятельности. Что же касается Центральной разведывательной группы, то на нее наряду с координацией действий органов ведомственной разведки было возложено непосредственное выполнение отдельных разведывательных задач, которые, по заключению Национальной разведывательной администрации, могли быть осуществлены централизованным путем. Центральная разведывательная группа анализировала разведывательные данные и снабжала информацией президента и его кабинет, а также несла ответственность за проведение тайных операций. Материальные средства и персонал она получала от ведомств, главы которых образовали Национальную разведывательную администрацию. Однако создание Центральной разведывательной группы и Национальной разведывательной администрации не устраивало сторонников концепции «глобальной разведки», а также представителей военно-промышленного комплекса, мысливших уже категориями мирового господства. Да и неспособность новых разведывательных структур взять на себя координирующие функции поставила под сомнение целесообразность их работы. Так, например, в марте 1946 года разведки армии, флота и авиации получили приказ совместно с Центральной разведывательной группой в максимально кратчайший срок дать самую квалифицированную разведывательную оценку Советскому Союзу. Уже с самого начала исследования выявилось резкое противоречие. Каждое ведомство было заинтересовано в нем только с точки зрения своих интересов. А предполагавшееся значение Центральной разведывательной группы как связующего звена между различными министерствами было вообще сведено до роли редактора. «Срочный» доклад был закончен, но лишь спустя два года, в марте 1948 г. [130]

Сложившееся в разведывательном сообществе положение озвучил генерал Донован. «Год назад мы распустили УСС, — писал он в 1946 году. — В мирное время возникла необходимость заменить УСС другим центральным разведывательным органом, соответствующим нашему положению величайшей державы мира и имеющим в своем распоряжении всю информацию, относящуюся к американским позициям всюду и везде. Вместо этого на свет появилась наспех слепленная разведывательная служба, которая предает забвению все принципы, выкованные в горниле войны» [131].

Все эти факторы способствовали созданию мощной централизованной разведывательной структуры, получившей название Центрального разведывательного управления (ЦРУ).

В июле 1947 года конгресс принял Закон о национальной безопасности, предусматривавший коренную перестройку военных ведомств, создание единого Министерства обороны (министром обороны стал Джеймс Форрестол), Объединенного комитета начальников штабов, министерства ВВС. Тогда же были учреждены Центральное разведывательное управление и Совет национальной безопасности (СНБ) — высший совещательный орган при президенте. Последний должен был «объединять многочисленные аспекты национальной безопасности (внешнеполитические, военные, экономические, финансовые, психологические и внутренней безопасности), с тем чтобы политические рекомендации, предлагаемые президенту в окончательном виде, были всеобъемлющими и взаимосвязанными» [132].

На СНБ легла главная ответственность за оценку всей деятельности по проведению разведывательных операций за рубежом, контрразведывательных операций, а также соответствующей политики и программ, за общее руководство и направление работы.

Для руководства разведкой при СНБ был создан ряд комитетов и подкомитетов. В частности, в 1956 году была образована Специальная группа — межведомственный подкомитет СНБ, — на которую возлагались политическое руководство и санкционирование тайных операций «разведывательного сообщества», а также общий анализ такой деятельности в интересах США. При президенте Эйзенхауэре Специальная группа была переименована в «Группу 54–12», а затем, в 1964 году, в «Комитет 303». С 1970 года она была известна как «Комитет 40», а в середине 1970-х годов стала именоваться «Консультативной группой по вопросам проведения разведывательных операций». В компетенцию этой группы входили рассмотрение предложений по проведению специальных секретных операций, оценка этих предложений с точки зрения их целесообразности, разработка рекомендаций президенту (утвердить, отклонить или отложить их выполнение).

В состав СНБ входили: президент (председатель), вице-президент, государственный секретарь, министр обороны. В состав комитета СНБ по разведке: директор ЦРУ, заместитель министра обороны, заместитель государственного секретаря, министр юстиции и председатель Комитета начальников штабов.

Кроме «Консультативной группы» при президенте действовал Консультативный совет по вопросам разведывательной деятельности за рубежом. Его членами являлись назначаемые президентом видные общественно-политические деятели (бывшие военачальники, крупные ученые в различных областях знаний и т. п.), не занимающие официальных правительственных постов. Контроль за соблюдением законности в деятельности разведорганов осуществлял не зависящий ни от каких федеральных органов Наблюдательный комитет [133].

Как уже говорилось, ЦРУ так же, как и СНБ, было создано в соответствии с законом о национальной безопасности.

В официальной истории ЦРУ, написанной в 1975 году для нужд сенатской комиссии Ф. Черча, задачи Центрального разведывательного управления определяются следующим образом:

«В законе (о создании ЦРУ) функции ЦРУ определялись очень неопределенно… На управление возглагалось пять главных функций: 1. Давать рекомендации СНБ по вопросам, касающимся национальной безопасности. 2. Вносить рекомендации в СНБ о координации разведывательной деятельности различных ведомств. 3. Соотносить и оценивать разведывательные данные и обеспечивать должный доклад их. 4. Выполнять «функции, представляющие общий интерес». 5. «Выполнять иные функции и обязанности, касающиеся национальной безопасности, которые СНБ сочтет необходимым указать… «» [134].

Несмотря на то что главным направлением деятельности нового ведомства считалась разведка, тайные операции с самого начала заняли в его практике заметное место. Один из авторов «закона о национальной безопасности» — бывший министр обороны США Кларк Клиффорд так прокомментировал это положение: «Было решено, что закон, учреждающий ЦРУ, должен содержать всеобъемлющий пункт во избежание непредвиденных случайностей в будущем… В соответствии с этим пунктом вскоре после принятия закона были санкционированы подрывные акции. Я припоминаю, что первые из них были проведены в 1948 году, и даже возможно, что их планирование началось в конце 1947 года. С самого начала предполагалось, что предпринимаемые в соответствии с этим законом акции будут строго ограничиваться и тщательно контролироваться. Формулировка «всеобъемлющие» пункта закона предусматривает проведение таких акций лишь в случаях, затрагивающих национальную безопасность» [135].

Первым директором ЦРУ стал контр-адмирал Роскоу Хилленкоттер (1947–1950), его заместителем — бригадный генерал Эрвин Райт, прослуживший на этом посту с 1947-го по 1949 год, ас 1951-го по 1953 год — Аллен Даллес. В том же 1953 году Даллес был назначен директором ЦРУ (получил отставку 23.11.1961 г.).

В 1949 году конгресс в дополнение к Закону о национальной безопасности принял специальный декрет о ЦРУ, значительно расширивший возможности Управления. Так Закон существенно дополнил полномочия его директора, дал ему полную свободу действий при найме и увольнении сотрудников — без соблюдения правил, обязательных для правительственных учреждений. ЦРУ могло также обходить федеральные законы и постановления, которые обязывали любое ведомство представлять в обычном порядке сведения о структуре, функциях, официальных названиях, именах, должностях, а также денежных окладах или численности персонала.

ЦРУ разрешалось субсидировать программы колледжей, поддерживать и создавать различные фонды и фондовые организации, культурные общества, издательства, частные фирмы. Кроме того, директор ЦРУ мог «в обстоятельствах, носящих секретный, экстраординарный и чрезвычайный характер», по личному усмотрению без всякого контроля и объяснений расходовать любую сумму из выделяемых ЦРУ ассигнований. «Это, — как замечает Г. Рэнсом, — действительно чрезвычайные полномочия для главы исполнительного ведомства, насчитывающего тысячи сотрудников и ежегодно расходующего сотни миллионов долларов» [136]. ЦРУ могло заключать с частными университетами контракты на проведение «специальных исследований». Наконец, Закон 1949 года дал право ЦРУ по своему усмотрению разрешать въезд в США до 100 иностранцев в год без соблюдения необходимых формальностей, т. е. в обход существующих иммиграционных квот. В эту «золотую сотню» попадали, как правило, перебежчики из других стран, въезд которых в США, по мнению директора ЦРУ, был необходимым «для выполнения разведывательной миссии».

И в заключение нашего краткого обзора несколько слов об организационной структуре ЦРУ.

В середине 1970-х годов она выглядела следующим образом:

— Управление тайных операций («секретные службы») — крупнейшее из оперативных подразделений ЦРУ. Состояло из 15 отделов, в которых были заняты около 6 тысяч сотрудников. Почти половина этого персонала находились за рубежом, выступая, как правило, под официальным прикрытием (представителями дипломатической службы, министерств и т. д.). Примерно две трети сотрудников принимали участие в общей разведывательной работе — установление и поддержание контактов с нужными людьми, сбор информации. Остальные были непосредственно связаны с подготовкой и проведением тех или иных тайных операций: полувоенные действия; субсидирование политических партий, профсоюзов и других организаций; акции, направленные на свержение или поддержку иностранных правительств в соответствии со стратегическими целями США.

Вертикаль подчинения шла от главы «секретных служб» к начальникам региональных отделов, входящих в это управление, а от них к резидентам и руководителям баз и опорных пунктов ЦРУ.

— Управление постановки разведывательных задач и оценки добываемых сведений. Имело в своем составе подразделения фоторазведки (ФОТИНТ), разведки средствами связи (СИГИНТ) и агентурной разведки (ГУМИНТ). Эти подразделения должны были осуществлять руководство всей системой правительственных органов разведки и координировать ее действия каждый в своей области.

— Управление национальных оценок, имевшее в своем составе 1500 специалистов различных областей, производило анализ всех поступающих к нему данных, добываемых другими подразделениями ЦРУ, несло ответственность за обеспечение руководства страны информацией, необходимой для выработки внешней политики. Непосредственно составлением разведывательных оценок в отношении тенденций развития тех или иных процессов на мировой арене, районов потенциальных кризисов и другими вопросами, представляющими интерес для администрации США, занималась входящая в состав управления группа специалистов национальной разведки. Она держала правительство в курсе главных событий, регулярно предоставляя его ведущим деятелям «меморандум оповещения».

— Управление науки и техники. В его задачу входила организация фундаментальных исследований и разработок в области создания новейших технических систем сбора информации. А также внедрение их в разведывательную структуру. В середине 1970-х годов это Управление насчитывало около 1300 сотрудников.

И, наконец, Административно-хозяйственное управление, в штате которого к середине 1970-х годов насчитывалось свыше 5 тысяч человек.

Всего же, согласно некоторым данным, к середине 1970-х годов штатная численность ЦРУ составляла примерно 16,5 тысячи человек, а бюджет ведомства равнялся 750 млн долларов в год.

К этому следует добавить, что часто для решения своих задач ЦРУ пользовалось помощью Пентагона и других разведывательных структур США [137].

ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

Разлагайте все хорошее, что имеется в стране вашего противника. Вовлекайте видных представителей вашего противника в преступные предприятия. Разжигайте ссоры и столкновения среди граждан вражеской страны. Подстрекайте молодежь против стариков. Мешайте всеми средствами деятельности правительства… Будьте щедры на предложения и подарки для покупки информации и сообщников. Вообще не экономьте ни на деньгах, ни на обещаниях, так как они приносят богатые дивиденды.

Сунь Цзы, древнекитайский полководец и философ, автор трактата о военной стратегии «Искусство войны»

5 марта 1946 года в американском городе Фултоне Уинстон Черчилль произнес речь, которая официально ознаменовала начало так называемой холодной войны, а по сути — Третьей мировой. Ее начало было неизбежным, так как она была уже «созревшим плодом» традиционных геополитических амбиций США и исконной западной русофобии.

По словам В. Литовкина, в «Фултоне вырвалось наружу зло, годами зревшее в лондонских и вашингтонских коридорах власти» [138]. И, естественно, резонен вопрос, почему озвучивание до этого дня тайных умыслов поручили именно Уинстону Спенсеру Черчиллю? Ведь прошло всего-то чуть больше семи месяцев, как британские избиратели дисквалифицировали политику консерваторов и отправили Черчилля в отставку. Почему же именно его американцы выводили для такого случая на сцену? Ответ, похоже, прост — в англосаксонском сообществе сложно было сыскать другого деятеля, который столь полно и неукротимо воплощал собой русофобию.

Еще во время Первой мировой войны Черчилля терзали идеи, как бы сконцентрировать главные силы кайзеровской Германии на разгроме царской России, а самому Альбиону уйти от выполнения обязательств, взятых в рамках Антанты. Именно Черчилль в 1918 году призывал расчленить нашу страну на «сферы действия», что должно было завершиться распадом российского многонационального государства, а затем деятельно окружал Советскую Россию «кольцом бешено ненавидящих большевиков стран». Ему же, сэру Уинстону Черчиллю принадлежит и знаменитая фраза: «Младенца (большевистский режим. —А.О.) нужно душить в колыбели».

Но о чем все-таки вел речь Черчилль в Фултоне? Надо брать уроки у истории, поучал бывший премьер. Попытки умиротворения нацизма обернулись эскалацией агрессивных намерений Германии и войной. «Демократии» не должны повторять роковых ошибок, им надлежит сплотиться в противоборстве с новой тоталитарной угрозой, которую олицетворяет ныне Советский Союз, отсекший «железным занавесом» пол-Европы, чтобы насадить на подконтрольных ему территориях свои порядки. Такова кратко суть его речи.

При этом он иногда дословно повторял установки, изложенные в шифротелеграмме имперского министра иностранных дел Германии Иоахима фон Риббентропа германским послам в Испании, Португалии, Ватикане и Ирландии от 16 февраля 1945 года. Эта шифротелеграмма была перехвачена британской разведкой в рамках осуществлявшейся сверхсекретной многолетней криптографической операции «Ультра», обеспечивавшей контроль за германской шифрованной перепиской, и, естественно, не осталась без внимания Черчилля [139].

Измена союзничеству, попрание при их же активной роли принятых обязательств, данных клятв всегда были и остаются не только позорными, но и преступными. Однако в данном случае дело обстояло куда хуже. Под канонаду Второй мировой войны, обильно пролитую кровь, в том числе американских и британских солдат, Вашингтон намеревался поглотить огромное экономическое и духовное пространство, дабы превратить остаток XX столетия в «американский век». Намерение породило монстра — политика превратилась в продолжение войны, но иными средствами. В первую очередь психологическими.

«Мир стал огромным полем битвы, на котором соперничающие группировки, вооруженные идеями, борются за умы людей, — писали в «Учебнике пропаганды» Л. Хартер и Д. Салливан, — ив этой войне пропаганда мощнее бомб. Бесконечная борьба между враждующими системами мышления является более отчаянной и чреватой последствиями, чем старомодные рукопашные схватки. Она является последним словом в совершенствовании старейшего искусства ведения войны, в котором сражаются психологической техникой и средствами связи вместо пушек и штыков» [140]. Солдатами этой войны нового типа стали люди самых различных профессий: разведчики, дипломаты, ученые, духовенство, государственные чиновники, издатели и режиссеры, журналисты и писатели, студенты и многие, многие другие.

Однако, по мнению некоторых историков и политологов, как говорилось выше, истоки Третьей мировой войны, получившей довольно неопределенное название холодной, относятся к более раннему, «дофултоновскому» периоду. Так, например, американский историк, профессор Дж. Гэддис связывает ее возникновение с деятельностью специального комитета конгресса США по послевоенной политике и планированию во главе с У. Колмером. В 1945 году члены комиссии посетили Москву и встретились с советским лидером И.В. Сталиным. Собрав и проанализировав высказывания членов комитета Дж. Гэддис в своей книге «США и возникновение холодной войны 1941–1947» пишет:

«14 сентября 1945 г. делегации под руководством председателя комитета Уильяма М. Колмера от штата Миссисипи была оказана честь: Сталин принял ее. Колмер заявил советскому лидеру, что его комитет знаем о желании России получить заем от США. Как, он хочет знать, Советы используют средства, как вернут их и что может Вашингтон ожидать взамен?.. Делегация… сделала отчет государственному секретарю Дж. Бирнсу, а затем совещалась с Трумэном. Группа Колмера подчеркнула в беседах с обоими, что необходимо «ужесточить наш подход к Советской Республике». Комитет Колмера был готов одобрить американский заем Советскому Союзу при условии, что русские примут определенные обязательства. Они должны сообщить, какая доля их производства идет на вооружение. Они должны сообщить важнейшие данные о советской экономике и дать возможность проверить точность этих данных. Советский Союз не должен оказывать помощи в политических целях Восточной Европе и доложит содержание его торговых договоров с этими странами. Как в СССР, так и в странах Восточной Европы, находящихся под контролем, Кремль должен гарантировать полную защиту американской собственности, право распространять американские книги, журналы, газеты и кинофильмы. Наконец, Соединенные Штаты должны настаивать на выполнении русских политических обязательств на тех условиях, как и другие правительства. Это включает вывод советских оккупационных войск в соответствии с Потсдамскими соглашениями и Ялтинской конференцией. Короче говоря, Колмер и его коллеги требовали, чтобы Советский Союз в обмен на американский заем изменил свою систему правления и отказался от своей сферы влияния в Восточной Европе» [141].

Таким образом, можно сказать, что холодная война выросла из результатов войны «горячей» — Второй мировой. И уже по одной этой причине, как справедливо замечает историк и политолог, д.и.н. Н.А. Нарочницкая, она не могла быть противостоянием «свободного мира» и «тоталитарного коммунизма» или классовой борьбой мирового империализма и «оплота мира и социализма». По мнению Н.А. Нарочницкой, если бы после окончания Великой Отечественной войны Большая Россия смогла бы сбросить с себя коммунистическую идеологию и возродиться в качестве Российской империи, холодная война все равно состоялась бы. По той причине, что ее главным аспектом была не «борьба с коммунизмом», а борьба с «русским империализмом», причем на самой территории исторической России.

О том, что холодная война была направлена на уничтожение не коммунистического режима, а российской традиционной государственности, наглядно свидетельствуют и более поздние высказывания известных американских политических деятелей. Они относятся к так называемому периоду победы «западных демократий» над Советским Союзом.

«Со строго геополитической точки зрения, — заявлял бывший посол США в Москве Томас Пикеринг, — распад Советского Союза явился концом продолжавшегося триста лет стратегического территориального продвижения Санкт-Петербурга и Москвы. Современная Россия отодвинулась на север и восток и стала более отдаленной от Западной Европы и Ближнего Востока, чем это было в XVII веке» [142].

Еще более показательно высказывание секретаря Трехсторонней комиссии, известного американского политолога Збигнева Бжезинского:

«Россия — побежденная держава. Она проиграла титаническую борьбу. И говорить «это была не Россия, а Советский Союз» — значит бежать от реальности. Это была Россия, названная Советским Союзом. Она бросила вызов США. Она была побеждена. Сейчас не надо подпитывать иллюзии о великодержавности России. Нужно отбить охоту к такому образу мыслей… Россия будет раздробленной и под опекой» [143].

Но вернемся к истокам.

В служебных наставлениях американских спецслужб психологическая война определяется следующим образом:

«Координация и использование всех средств, включая моральные и физические (исключая военные операции регулярной армии, но используя их психологические результаты), при помощи которых уничтожается воля врага к победе, подрываются его политические и экономические возможности для этого; враг лишается поддержки, помощи и симпатий его союзников и нейтралов или предотвращается получение им такой поддержки, помощи или симпатий; создается, поддерживается или увеличивается воля к победе нашего собственного народа и его союзников; приобретается, поддерживаются и увеличиваются поддержка, помощь и симпатии нейтралов» [144].

Генеральная идея психологической войны против Советского Союза и стран социалистической ориентации была озвучена Алленом Даллесом на заседании Совета по международным отношениям (СМО) в присутствии Г. Трумэна, Г. Моргенау, Б. Баруха. Напомним, что А. Даллес в 1942–1945 годах руководил политической разведкой в Европе, а с 1953-го по 1961 год — Центральным разведывательным управлением США.

Эти тезисы, сформулированные опытным политическим деятелем и разведчиком, представляли собой своего рода инструкцию по уничтожению России. Именно России, а не Союза Советских Социалистических Республик (СССР).

«…Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценность на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России.

Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства, например, мы постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением… исследованием, что ли, тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс Литература, театры, кино — все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых творцов, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства — словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху.

Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражда народов, прежде всего вражда и ненависть к русскому народу — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом.

И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем вырывать духовные корни, опошлять и уничтожать основы народной нравственности. Мы будем расшатывать, таким образом, поколение за поколением. Будем браться за людей с детских, юношеских лет, главную ставку всегда будем делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее. Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов. Вот так мы это и сделаем» [145].

Следует оговориться, что приведенная выше программа А. Даллеса, по мнению некоторых историков, не является целостным документом, а скомпилирована из его нескольких выступлений и статей. В последние годы появились высказывания, что она вообще фальсифицирована и составлена из фрагментов взятых из советских художественных произведений Ю. Дольд-Михайлика «И один в поле воин» и «Вечного зова» Анатолия Иванова [146].

Так или иначе, но известен ряд директив Совета национальной безопасности США (СНБ), не двусмысленно свидетельствующих о направленности психологической войны западных государств против России.

Прежде чем обратиться к этим директивам, вкратце охарактеризуем упомянутого Аллена Даллеса, так как он является фактически «творцом» многих психологических операций, о которых пойдет речь ниже.


Справка

Даллес (Dulles) Аллен Уэлш. Родился 7 апреля 1893 года в Уотертауне (штат Нью-Йорк). Получил юридическое образование в Принстонском университете (1916) и затем находился на дипломатической службе в Вене, Берне, Париже, Берлине и Стамбуле. В1922—1926годах руководил отделом ближневосточных проблем государственного департамента США. С1926 г. — партнер крупной юридической фирмы «Sullivan and Cromwell». В годы Второй мировой войны служил в Управлении стратегических служб США (Office of Strategic Services; OSS), возглавлял систему политической разведки США в Европе. С 1951 г. — заместитель директора, с 1953 г. — директор Центрального разведывательного управления США (ЦРУ). Был инициатором и организатором многих операций американской разведки и акций психологической войны против СССР в 1950-х годах. В 1961 году из за провала организованной ЦРУ высадки антикастровских сил в Плая-Хирон (бухта Кочинос, Куба) был вынужден уйти в отставку. Скончался 29 января 1969 года в Вашингтоне.


Это его официальная биография. Но была в жизни А. Даллеса еще одна сторона, о которой не принято говорить, хотя в «узких кругах» о ней хорошо известно. Речь идет о его роли в деятельности уникальной организации — Совета по международным отношениям (СМО) — Council of Foreign Relations (CFR). С самого начала деятельность этой организации была покрыта ореалом тайны. Те крупицы информации, которые все же в разное время просачивались в прессу, только подливали масла в огонь. По одним сведениям, Совет был создан стараниями близких к Вудро Вильсону банкирских домов Рокфеллеров и Морганов и представлял собой неформальную группу академических ученых. Они были призваны выработать внешнеполитическую стратегию США в послевоенном мире. В центре этой группы стояли советник Вильсона полковник Мандель Хаус, Уолтер Липпман, банкир Пол Уорбург, Герберт Гувер, Лайонел Кертис и другие. Центром CFR стал Нью-Йорк, финансовая и культурная столица США.

По другим данным, Совет был создан в 1921 году в Нью-Йорке как филиал «Фонда Карнеги за вселенский мир». У его истоков стояли члены некоего эзотерического Общества круглого стола, преобразованного в 1919 году в Париже в Институт международных отношений с отделениями во Франции, Великобритании и США. Американское отделение этого Общества и стало организационной базой СМО, которая в годы холодной войны была главным мозговым центром в выработке американской стратегии, в том числе и в отношении СССР и всего «социалистического лагеря».

Так или иначе, но еще с 1920-х годов коллективными усилиями членов Совета по международным отношениям стала вырабатываться стратегия США, направленная на создание системы глобального управления планетой из американской метрополии. Из недр этой организации выросла и идея создания так называемого Мирового правительства. Во всяком случае, об этом несколько раз заявляли сами члены CFR, в том числе Рокфеллер.

«Основной задачей CFR с момента основания — пишет известный российский геополитик и философ А. Дугин, — было осмысление и продвижение в жизнь все той же «американской миссии», но на сей раз на планетарном уровне. Америка — с ее интересами и ценностями — выходила теперь за пределы своего континента и становилась активным игроком в мировой политике. В этой глобальной политике она должна была, по сути, покорить мир, аннексировать прямо или косвенно всю территорию планеты — под эгидой «Богом данной миссии». «Божественное предназначение Америки», миссия нести народам «демократию» и «свободу» получила всечеловеческий масштаб. Отсюда и идея «Мирового правительства».

Включая в зону своего влияния новые страны и территории, США требовалось предложить им какое-то соучастие в новой архитектуре американского мира. «Мировое правительство» должно было стать новым этапом реализации Американской Идеи, но таким этапом, который перевел бы сам статус США от национального государства к флагману Всемирной Федерации — World State, «мировому государству»» [147].

Сегодня СМО является одной из трех основных наднациональных теневых структур — помимо Бильдербергского клуба и Трехсторонней комиссии [148]. Аллен Даллес занимал в СМО с 1927 года, должность одного из директоров, с 1933 по 1944 год — секретаря совета, а с 1945 по 1950 год являлся его президентом. Позднее, уже возглавляя ЦРУ, он продолжал оставаться одним из директоров СМО. В «Совет», в разное время входили такие влиятельные политики как Джордж Буш-старший, Генри Киссинджер, президент Картер и другие. Очень близок к Совету был президент Никсон.

Итак, на первом этапе подрывные действия против Советского Союза и социалистических стран именовались «тайными операциями».

Как отмечается в официальной истории ЦРУ, «предложения о начале тайных операций» первоначально исходили не от разведывательного сообщества, а были выдвинуты правительством, которое уже в декабре 1946 года дало указание о ведении «психологической войны» в мирное время. Сначала проведение «тайных операций» (с одобрения президента Трумэна) возлагалось на государственный департамент. Однако уже 14 декабря 1947 года директивой Совета национальной безопасности (СНБ) 4/А ведение психологической войны было закреплено за ЦРУ.

18 июня 1948 года Советом национальной безопасности США была разработана директива СНБ 10/2. В ней упорядочивалось ведение ЦРУ «тайных операций», для чего учреждалось специальное управление. В этом же документе давалась и расшифровка термина «тайные операции»:

«Под термином «тайные операции», употребляющимся в этой директиве, следует иметь в виду все виды деятельности (за исключением оговоренных ниже), которые проводятся или одобряются правительством США против враждебных иностранных государств или групп в поддержку дружественных иностранных государств или групп. Однако эта деятельность планируется и проводится так, что внешне никак не проявляется ее источник — правительство США, а в случае ее разоблачения правительство США может правдоподобно отрицать до конца всю ответственность за нее.

Эти тайные операции включают: пропаганду; экономическую войну; превентивные прямые действия, включая саботаж, противодействие саботажу, разрушения и эвакуацию; подрывную работу против иностранных государств, включая помощь подпольному движению Сопротивления, партизанам и эмигрантским группам освобождения, поддержку антикоммунистических групп в странах свободного мира, находящихся под угрозой. В число таких действий не входят вооруженный конфликт с участием регулярных вооруженных сил, шпионаж и контршпионаж, прикрытие и обман в интересах ведения военных операций» [149].

Положения, сформулированные в директиве СНБ 10/2, окончательно определили роль ЦРУ в «психологической войне» против других государств, в первую очередь Советского Союза. Эта директива, как отмечено в официальной истории ЦРУ, «уполномочивала гигантское увеличение размаха тайных операций против Советского Союза, включая политическую и экономическую войну, квазивоенные операции». Соответственно оперативным задачам, развертывались и надлежащие подразделения ЦРУ, объединенные тогда в рамках Управления координации политики (ОПК). К 1952 году отделения ОПК действовали уже в 47 странах. Планированием зарубежной пропагандой стал заниматься специальный орган — Аппарат по связям с общественностью за рубежом. Из государственного бюджета ему было выделено в 1949 году 31,2 млн долларов, в 1950-м — 47,3 млн долларов [150].

В 1955 году Совет национальной безопасности США изменил процедуру контроля над проведением подрывной работы. Директивой СНБ-5412 рассмотрение всех планов «тайных операций» возлагалоась на специальный правительственный орган. Его название и состав с годами менялись: «Специальная группа 5412», «Комитет 303» при президенте Кеннеди, «Комитет 40» при президенте Никсоне. Однако в директивах СНБ неизменно предусматривалось, что проекты утверждают именем президента ведущие должностные лица от государственного департамента, Министерства обороны, председатель комитета начальников штабов и представитель Белого дома в СНБ. С годами основную ответственность за эти дела постепенно стал нести помощник президента по национальной безопасности; эту должность в шестидесятые и семидесятые годы последовательно занимали М. Банди, У. Ростоу и Генри Киссинджер.

18 августа 1948 года вышла новая директива СНБ, № 20/1, «Цели США в отношении России». Этот документ, насчитывающий 33 страницы, был впервые опубликован в США в 1978 году в сборнике «Сдерживание. Документы об американской политике и стратегии 1945–1950 гг.».

Во вступительной части директивы объяснялось:

«Правительство вынуждено в интересах развернувшейся ныне политической войны наметить более определенные и воинственные цели в отношении России уже теперь, в мирное время, чем было необходимо в отношении Германии и Японии еще до начала военных действий с ними… При государственном планировании ныне, до возникновения войны, следует определить наши цели, достижимые как во время мира, так и во время войны, сократив до минимума разрыв между ними».

Основные цели США в отношении России сводились к следующему:

«а) свести мощь и влияние Москвы до пределов, в которых она не будет более представлять угрозу миру и стабильности в международных отношениях;

б) в корне изменить теорию и практику международных отношений, которых придерживается правительство, стоящее у власти в России…

Речь идет прежде всего о том, чтобы Советский Союз был слабым в политическом, военном и психологическом отношениях по сравнению с внешними силами, находящимися вне пределов его контроля…

В худшем случае, то есть при сохранении советской власти на всей или почти всей нынешней советской территории, мы должны потребовать:

а) выполнения чисто военных условий (сдача оружия, эвакуация ключевых районов и т. д.) с тем, чтобы надолго обеспечить военную беспомощность Советского Союза;

б) выполнение условий с целью обеспечить значительную экономическую зависимость от внешнего мира…

Все условия должны быть подчеркнуто тяжелыми и унизительными для коммунистического режима..» [151]

И далее, после небольшого обоснования целесообразности психологической войны рассматривалась своего рода этическая сторона в отношении противника. К слову сказать, она мало согласуется с официальными «демократическими принципами свободного общества»:

«Наши усилия, чтобы Москва приняла наши концепции, равносильны заявлению: наша цель — свержение советской власти. Отправляясь от этой точки зрения, можно сказать, что эти цели недостижимы без войны, и, следовательно, мы тем самым признаем: наша конечная цель в отношении Советского Союза — война и свержение силой советской власти.

Было бы ошибочно придерживаться такой линии рассуждений.

Во-первых, мы не связаны определенным сроком для достижения наших целей в мирное время. У нас нет строгого чередования периодов войны и мира, что побуждало бы нас заявить: мы должны достичь наших целей в мирное время к такой-то дате или «прибегнем к другим средствам»…

Во-вторых, мы обоснованно не должны испытывать решительно никакого чувства вины, добиваясь уничтожения концепций, не совместимых с международным миром и стабильностью, и замены их концепциями терпимости и международного сотрудничества. Не наше дело раздумывать над внутренними последствиями, к каким может привести принятие такого рода концепций в другой стране, равным образом мы не должны думать, что несем хоть какую-нибудь ответственность за эти события… Если советские лидеры сочтут, что растущее значение более просвещенных концепций международных отношений несовместимо с сохранением их власти в России, то это их, а не наше дело. Наше дело работать и добиться того, чтобы там свершились внутренние события… Как правительство, мы не несем ответственности за внутренние условия в России…» [152]

23 ноября 1948 года президентом Трумэном была утверждена директива СНБ 20/4. Она во многом воспроизводила основные положения предшествовавшего документа. Однако по сравнению с СНБ 20/1 в ней делался больший упор на подрывную работу с конечным выводом:

«Если Соединенные Штаты используют потенциальные возможности психологической войны и подрывной деятельности, СССР встанет перед лицом увеличения недовольства и подпольной оппозиции в зоне, находящейся под советским контролем».

14 сентября 1949 года президентом Трумэном была утверждена директива СНБ-58, касающаяся политики США «в отношении советских сателлитов в Восточной Европе». В этом документе была намечена важная линия в психологической войне, направленная на разжигание внутри социалистического блока национальных противоречий. По мнению разработчиков директивы, «такую слабость Соединенные Штаты должны использовать… двинув, как острие клина, для подрыва авторитета СССР создание группы антимосковских коммунистических государств» [153].

В директиве говорилось:

«Наша конечная цель, разумеется, — появление в Восточной Европе нетоталитарных правительств, стремящихся связаться и устроиться в сообществе свободного мира. Однако серьезнейшие тактические соображения препятствуют выдвижению этой цели как непосредственной… Для нас практически осуществимый курс — содействовать еретическому процессу отделения сателлитов. Как бы они ни представлялись слабыми, уже существуют предпосылки для еретического раскола. Мы можем способствовать расширению этих трещин, не беря на себя за это никакой ответственности. А когда произойдет разрыв, мы прямо не будем впутаны в вызов советскому престижу, ссора будет происходить между Кремлем и коммунистической реформацией».

Далее в документе отмечалось:

«Мы должны вести наступление не только открытыми, но и тайными операциями… Курс на подстрекательство к расколу внутри коммунистического мира следует вести сдержанно, ибо этот курс всего-навсего тактическая необходимость и нельзя никак упускать из виду, что он не должен заслонить нашу конечную цель — создание нетоталитарной системы в Восточной Европе.

Задача состоит в том, чтобы облегчить рост еретического коммунизма, не нанеся в то же время серьезного ущерба нашим шансам заменить этот промежуточный тоталитаризм терпимыми режимами, входящими в западный мир. Мы должны всемерно увеличивать всю возможную помощь и поддержку прозападным лидерам и группам в этих странах» [154].

Одной из структур, которая должна была вести «наступление на коммунистический мир», стал Национальный комитет Свободной Европы, созданный в 1949 году. В состав комитета вошли Аллен Даллес, генерал Дуайт Эйзенхауэр — будущий президент, некоторые американские послы и банкиры. Сам по себе этот список, который возглавил Аллен Даллес, свидетельствует о целях и задачах комитета. О. Джексон (позднее помощник президента Эйзенхауэра по вопросам «психологической войны»), выступая перед сотрудниками подчиненной комитету радиостанции «Свободная Европа» (РСЕ) в ноябре 1951 года, откровенно заявил: «РСЕ — это служба психологической войны. Наша организация учреждена для провоцирования внутренних беспорядков в странах, на которые мы ведем вещание. Военное вмешательство вообще имеет смысл только в том случае, если народам интересующих нас стран будет привит импульс к вооруженным действиям внутри страны» [155].


Информация к размышлению

Радиостанция «Свободная Европа» впервые вышла в эфир 4 июля 1950 года. Трансляция велась передатчиком «Барбара», установленным близи города Франкфурт-на-Майне. В то время особенно больших масштабов достигла деятельность радиостанции против Польской Народной Республики. Для этой цели в Мюнхене была даже образована специальная «польская редакция» из 80 сотрудников во главе с графом 3. Михалковским. Первое время все радиопрограммы «Свободной Европы» подготавливались в Нью-Йорке, записывались на магнитную пленку и авиапочтой направлялись во Франкфурт.

В 1961 году штаб-квартира радио «Свободная Европа» была переведена из Нью-Йорка в Мюнхен, ближе к радиовещательному комплексу, и расположилась в парке Энглишер Гартен. К этому времени 85 процентов программ радиостанций готовились в Европейском центре организации в Мюнхене, а остальные пятнадцать — в Нью-Йорке, где определялась также и общая политическая программа радиостанции. Весной 1963 года в системе радио «Свободная Европа» было пять радиостанций, оборудованных 28 передатчиками общей мощностью 1 250 ООО ватт. Через год к ним прибавилось еще четыре передатчика мощностью 1 миллион ватт, оборудованных в Португалии. Таким образом, к середине 1964 года «Свободная Европа» располагала 32 радиопередатчиками, вещавшими 450 часов в неделю на шести языках социалистических стран Восточной Европы — чешском, словацком, польском, венгерском, румынском, болгарском. К концу 1960-х годов объем ежемесячных передач радиостанции на этих шести языках составлял уже 3 тысячи часов. По данным на 1964 год, в штате радио «Свободная Европа» насчитывалось более 1600 служащих. Радио имело собственные пресс-агентства в крупнейших городах мира — Лондоне, Париже, Брюсселе, Бонне, Стокгольме, Западном Берлине, Вене, Риме и Афинах. В Вашингтоне радиостанция имела аккредитованного корреспондента.


В 1950 году появилась на свет очередная директива, СНБ-68. 7 апреля она была представлена президенту Г. Трумэну а 30 сентября официально утверждена. СНБ-68 послужила основой американской политики в отношении СССР на многие годы, а в своих важнейших аспектах действует и по сей день — в отношении России.

В основе директивы лежали конкретные положения о ведении психологической войны.

«Нам нужно вести открытую психологическую войну, — говорилось в документе, — с целью вызвать массовое предательство в отношении Советов и разрушать иные замыслы Кремля. Усилить позитивные и своевременные меры и операции тайными средствами в области экономической, политической и психологической войны с целью вызвать и поддержать волнения и восстания в избранных, стратегически важных странах-сателлитах».

В одном из пунктов директивы конкретизировалась политика США по отношению к Советскому Союзу:

«…помимо утверждения наших ценностей, наша политика и действия должны быть таковы, чтобы вызвать коренные изменения в характере советской системы, срыв замыслов Кремля — первый и важнейший шаг к этим изменениям. Совершенно очевидно, это обойдется дешевле, но более эффективно, если эти изменения явятся в максимальной степени результатом действия внутренних сил советского общества…

Победу наверняка обеспечит срыв замыслов Кремля постепенным увеличением моральной и материальной силы свободного мира и перенесением ее в советский мир таким образом, чтобы осуществить внутренние изменения советской системы» [156].

Примерно к этому же времени относится и активная разработка методов психологических операций с привлечением созданных при поддержке или финансировании спецслужб «неправительственных» организаций. Причем в данном случае речь уже шла о «комплексных» методах борьбы — с использованием в «кризисных ситуациях» даже специально подготовленных для этих целей вооруженных отрядов.

Последние, в частности, активно проявили себя во время кризисов в Германии, Венгрии, Чехословакии, Польше.

Так, например, о специальных отрядах ЦРУ, подготовленных для участия в боевых действиях в социалистических странах, в том числе в Венгрии в 1956 году, упоминает бывший сотрудник УСС, а с 1973 года — директор ЦРУ Уильям Колби [157]. В своих мемуарах «Моя жизнь в ЦРУ» он, в частности, пишет:

«Со времен создания ОПК под руководством Фрэнка Визнера ЦРУ имело задачу или считало, что имеет ее, — оказывать военную поддержку в стиле УСС группам сопротивления, стремящимся свергнуть тоталитарные коммунистические режимы. В Венгрии такие группы мы называли борцами за свободу… Как только началось восстание в Венгрии, Визнер и высшее руководство управления планов (так с 1952 г. именовалось ОПК, слившееся с другими подразделениями ЦРУ. —А.О.), особенно имевшие касательство к подрывной работе, полностью изготовились к действию — прийти на помощь борцам за свободу оружием, обеспечением связи и воздушным транспортом. Именно для такой работы и были предназначены квазивоенные подразделения ЦРУ» [158].

Всего же, по некоторым данным, в период активного вооруженного сопротивления в Венгрию были заброшены с помощью западных спецслужб более 20 тысяч эмигрантов. Около 11 тысяч человек, входивших в состав «экспедиционного корпуса», ожидали приказа о выступлении вблизи венгерской границы [161].

Идею вовлечения «частных групп» в антикоммунистическую борьбу озвучил 6 августа 1951 года в сенате Соединенных Штатов сенатор Маккарэн. В своей речи, опубликованной в тот же день в «Конгрешнл рекорд, он сказал, что считает необходимой:

«…максимальную поддержку нелегальных повстанческих групп на территориях, находящихся под коммунистическим контролем. А также открытое и действенное сотрудничество с сотнями тысяч беженцев из коммунистических стран…Нет причин, — продолжал он, — ограничивать нашу поддержку правительственными акциями. Имеются планы, которые правительство не может выполнить открыто в мирное время, но которые можно осуществить, привлекая для этой цели частные группы. Мы провели сейчас несколько таких акций. Примером может служить Комитет Свободная Европа, который уже создал сеть радиостанций, ведущих передачи для стран-сателитов. Однако это только начало. Возможности в этом отношении безграничны» [162].

Слова сенатора Маккарэна упали на благодатную почву. Спустя короткое время в США и других западных странах были созданы десятки «неправительственных» организаций, активно включившиеся в борьбу против Советского Союза. Среди них Американский комитет друзей русского народа (позже преобразованный в Американский комитет освобож-дени» или Американский комитет освобождения народов России), официально провозглашенный 8 февраля 1951 года как частная американская организация. В сообщении для прессы комитет определил следующим образом свои задачи:

«В борьбе свободного мира против тиранического советского режима и его международного коммунистического движения порабощенные народы Советского Союза являются важнейшими союзниками свободного мира. Народ, находящийся внутри нынешних границ СССР, не разделяет стремления своих властителей к мировому господству и не поддерживает планов Кремля завоевать весь мир. Российские народы сопротивляются и будут активно сопротивляться стремлению их империалистических владык поработить мир. Свободные народы Запады должны найти путь, как показать своим союзникам за «железным занавесом», что они едины с народами России в общей борьбе всех свободолюбивых людей против кремлевских поработителей.

В этой борьбе сотни тысяч российских эмигрантов всех национальностей уже неопровержимо продемонстрировали свое сопротивление советскому режиму, бежав из СССР. Многие из этих беженцев организованы в различные группы, которые пытаются, хотя и совершенно недостаточными средствами и без централизованной организации, вести борьбу против советского режима.

Чтобы помочь беженцам преодолеть эти трудности, группа американцев, которые уже давно смотрели с сочувствием на жестокую судьбу народов России и хотели что-то сделать, чтобы помочь им и показать дружеские чувства свободного мира к ним, создала Комитет под именем Американского комитета Освобождения Народов России.

Цель этого Комитета состоит в том, чтобы содействовать созданию в Западной Германии беженцами из всех частей Советского Союза центральной организации, которая даст им эффективное и координированное руководство и явится мировым символом сопротивления народов России тираническому советскому режиму.

Комитет будет оказывать такой объединенной организации моральную и материальную поддержку, чтобы дать ей возможность авторитетно от имени народов России говорить всему миру правду о деяниях и замыслах советского режима и о жизни в Советском Союзе. Такая организация будет также говорить угнетенным народам России о горячих дружеских чувствах американского народа к ним и о желании американцев помочь народам России в их борьбе за свободу» [163].

Комитет в разное время возглавлялся видными военными, политиками и дипломатами, которых даже американская и русская эмигрантская пресса иногда называла «матерыми американскими шпионами».

Первым президентом Комитета стал Юджин Лайонс [164], бывший главный редактор старейшего и всемирно известного журнала «Ридерс дайджест», друг начальника Федерального бюро расследований (ФБР) Эдгара Гувера и Давида Сарнова. После него организацию возглавил вице-адмирал Лесли К. Стивенсон, служивший в 1947–1949 годах военно-морским атташе в американском посольстве в Москве, а затем, с марта 1952 года — адмирал Алан Г. Кэрк.


Справка

Кэрк Алан Гудрих. Родился 30 октября 1888 года в г. Филадельфия. В 1909 году он окончил Военно-морскую академию США. С1911 года находился на действительной службе на флоте, пройдя последовательно все должности, вплоть до адмирала. В 1939–1911 годах Кэрк был военно-морским атташе при посольстве США в Лондоне. В 1942–1943 годах являлся начальником Штаба военно-морских сил США в Европе, а с сентября 1944 года — командующим военно-морскими силами США во Франции.

В феврале 1946 года в чине полного адмирала вышел в отставку и в марте того же года был назначен послом США в Бельгии. В 1947–1948 годах представлял США в специальной комиссии ООН на Балканах. В 1949 году Кэрк был назначен чрезвычайным и полномочным послом США в Москве и находился на этом посту свыше двух лет. 3 февраля 1952 года президент Трумэн принял отставку адмирала Кэрка с поста американского посла в Москве и с государственной службы. 15 февраля 1952 года Кэрк возглавил Американский комитет освобождения народов России и руководил им более двух лет.


В конце 1954 года пост председателя организации (с 1953 г. — Американский комитет освобождения от большевизма) занял бывший помощник государственного секретаря США Хоуленд Сарджент. Новый глава организации следующим образом сформулировал планируемые задачи комитета: «Американский комитет будет продолжать проекты, предназначенные для ослабления советского влияния и для усиления духа сопротивления народов за «железным занавесом» в Советском Союзе, а также увеличит количество таких проектов. Комитет будет продолжать базировать свою деятельность на эффективном сотрудничестве с антикоммунистической эмиграцией из Советского Союза и будет придерживаться американского принципа самоопределения для различных национальностей Советского Союза. Наша непосредственная задача будет и далее заключаться в проведении практических проектов антибольшевистской работы в сотрудничестве с ответственными элементами эмиграции».

Реакция на деятельность Комитета, в частности, представителей национальной русской эмиграции, уже на первом ее этапе, была неоднозначна. Некоторые группы приветствовали его создания, увидев в нем дополнительные возможности борьбы против Советского Союза и коммунизма в целом. Другие расценили его работу как направленную не на разрушение Советского Союза, а на разрушение целостности исторической России. Некоторые эмигрантские группы считали даже, что Комитет был создан не столько для борьбы с коммунизмом, сколько для «слежки за эмигрантами».

Так, в одной из статей, опубликованной в эмигрантской газете «Россия» (Нью-Йорк) 12 ноября 1952 год, отмечалось: «В настоящий момент левые расчленители России всех мастей и оттенков в угоду русофобскому иностранному миру активно продолжают свое старое, социалистическое ремесло — выполнение заказа иностранцев по расчленению русского народа и разбазариванию России, хотя этот предательский план иногда все красные заговорщики и пытаются прикрыть мошенническим словесным фиговым листком своих антирусских интернационалистических программ».

Аналогично высказался и автор в газете «Суворовец» (Буэнос-Айрес»): «Американский комитет, по виду столь доброжелательный, упорно, всеми способами ведет дело так, чтобы после свержения советской власти Россия была расчленена… Это самое расчленительное действо проводится в жизнь детищем Американского комитета, так называемым Координационным центром» [165].

К такому же выводу пришел и немецкий историк Х.Е. Фолькман. По его оценке, «Американский комитет однозначно склонялся к тому, чтобы поощрять, прежде всего финансово, процесс отделения «российских» национальностей. Эта позиция не в последнюю очередь преследовала цель — вместе с разгромом большевистского господства произвести также расчленение России и тем самым исключить как политического и экономического противника Америки» [166].

Координационному центру антибольшевистской борьбы, образованному в конце 1952 года под эгидой Американского комитета были подконтрольны два самостоятельных органа: «Институт по изучению СССР» и радиостанция «Освобождение», деятельность которых изначально была направлена исключительно на СССР.

Американским начальником Института по изучению СССР был Леонид Барат (Л.И. Баранов) — американец русского происхождения (казак ст. Старочеркасской, ВВД), полковник военной разведки американской армии, имевший опыт «работы» в Корее [167]. Русским — эмигрант «второй волны» Борис Яковлев (Н.А. Троицкий).


Информация к размышлению

Институт по изучению истории и культуры СССР был основан в Мюнхене 8 июля 1950 года. Он был организован как свободная корпорация научных работников и специалистов, эмигрантов из СССР, ставивших своей целью всестороннее изучение СССР и ознакомление западного мира с результатами своих исследований.

Учредителями Института выступили эмигранты: М.А. Алдан, КГ. Криптон, А.А. Кунта, В.П. Марченко, Ю.П. Ниман, А.П. Филиппов, К.Ф. Штеппа и Б.А. Яковлев. 8 июля, на своем первом организационном заседании они приняли Устав Института и избрали президиум (дирекцию) в составе директора Института Б.А. Яковлева, заместителя директора профессора А.А. Кунта и секретаря, впоследствии ставшего ученым секретарем, доцента В.П. Марченко.

Первоначально Институт располагался в помещении Русской библиотеки в Мюнхене и в его составе было всего 5–6 сотрудников. Тем не менее уже в январе 1951 года состоялась первая научная конференция Института, в которой приняли участие ПО научных работников-эмигрантов, а также 67 гостей. Материалы конференции были опубликованы в этом же году в трех выпусках.

Примерно в 1952 году Институт был задействован в так называемом Гарвардском проекте — широкомасштабном исследовании американцами послевоенной эмиграции из СССР.

В 1953 году Институт провел свою 3-й конференцию, на которой присутствовали свыше трехсот научных работников из разных стран, в том числе из Англии, Швеции, Голландии, Турции, Австрии, Италии. К этому времени значительно расширилась издательская деятельность Института, начали регулярно выходить «Вестник Института», монографии, исследования и материалы, другие издания. К концу 1953 года число корреспондентов Института достигало тысячи. Адресаты распределялись по 48 странам. В их числе Абиссиния, Австрия, Австралия, Англия, Аравия, Аргентина, Африка, Бельгия, Боливия, Бразилия, Венесуэла, Голландия, Германия, Греция, Дания, Египет, Израиль, Индия, Индокитай, Индонезия, Иран, Ирландия, Италия, Канада, Ливан, Люксембург, Марокко, Мексика, Никарагуа, Новая Зеландия, Норвегия, Панама, Парагвай, Перу, Португалия, Сирия, США, Тайвань, Турция, Уругвай, Филиппины, Финляндия, Франция, Чили, Швейцария, Швеция, Югославия, Япония. Институт имел постоянные научные связи более чем со ста научными учреждениями и выполнял заказы на разработку различных тем от множества организаций.

Одновременно Институт стал активно «прибираться к рукам» американскими службами психологической войны и к 1955 году потерял свою самостоятельность и полностью перешел под американский контроль. В этом же году не согласный с вмешательством в работу Института Американского комитета освобождения народов России, подал в отставку первый директор Института Б.А. Яковлев. Следующим директором Института был назначен В. С. Мерцалов, а после его смерти — Г.Э. Шульц. В 1972 году по распоряжению американской администрации Институт был закрыт. Его упразднение было связано с начинавшейся разрядкой и стремлением со стороны американцев сделать жест доброй воли в отношении СССР [168].


Одной из задач Института была подготовка теоретических и исторических материалов для передач радиостанции «Освобождения».

По словам бывшего руководителя службы безопасности радио «Освобождение» Ричарда Каммингса, идея создания радиостанции, которая вещала бы из Германии на Советский Союз, была впервые выдвинута еще в августе 1946 года Государственным департаментом США. Однако тогда она была отвергнута командующим американскими оккупационными войсками в Берлине генералом Люциусом Клеем. Тот считал, что подобный шаг не соответствовал букве и духу соглашения по Германии, заключенному четырьмя державами — победительницами во Второй мировой войне.

Однако уже в декабре 1947 года Совет по национальной безопасности США издал директиву «NSC 4-А», обязавшую директора ЦРУ «инициировать и руководить в рамках наличных фондов тайными психологическими операциями, направленными на противодействие деятельности Советского Союза, представляющей угрозу для мира и безопасности на планете».

По мнению американских специалистов, наиболее эффективным в ведении психологической войны против СССР было бы использование недавних эмигрантов. Тысячи бывших советских граждан, по разным причинам покинувших родину, жили в те послевоенные годы в самых разных городах Европы и в многочисленных лагерях для перемещенных лиц. Именно им и была дана возможность нанести «основной» пропагандистский удар по их общему с ЦРУ противнику [169].


Информация к размышлению

Радиостанция «Освобождение» (с 1959 г. — «Свобода») впервые вышла в эфир 1 марта 1953 года на русском языке. А через несколько дней начала передачи на многих языках народов СССР. Первым ее диктором стал Сергей Дубровский. По словам эмигранта Романа Днепрова, радиостанция «Освобождение» еще до первой радиопередачи была поставлена под прямой американский контроль — в административное ведение ЦРУ. И все ее сотрудники с самого начала подбирались американской администрацией [170]. На начальном этапе располагала одним передатчиком мощностью в 10 тысяч ватт, расположенным в Лампертгейме, у города Мюнхена, и вещала 175 часов в неделю, в том числе 140 часов на русском языке. В 1958 году общий объем еженедельных передач радиостанции составлял уже 357 часов. К 1964 году радиостанция располагала тремя комплектами радиопередатчиков: в Палее, у города Барселона (Испания), было размещено 5 передатчиков общей мощностью 1 миллион 100 тысяч ватт; в Лампертгейме, около Мюнхена, — 8 передатчиков общей мощностью 310 тысяч ватт и в Панчао, у города Тайпея (остров Тайвань), — 5 передатчиков общей мощностью 210 тысяч ватт. Таким образом, в 1966 году в распоряжении радиостанции «Свобода» имелось 18 радиопередатчиков (из них 13 в Европе) с общим объемом радиопередач 200 часов ежесуточно. Радиостанция имела отделения в Риме, Нью-Йорке, в Испании и на Тайване, с общим количеством сотрудников — 1200 человек. Радиостанция функционировала на «частные пожертвования», главным образом ЦРУ, что было признано в 1971 году, ас 1972 года открыто финансировалась в соответствии с бюджетными ассигнованиями, выделяемыми американским конгрессом (переведена в подчинение Управления международного радиовещания США). Радиостанция предоставляла трибуну опальным и нонконформистски настроенным политическим деятелям, перебежчикам, «отказникам», диссидентам из Советского Союза и стран Восточной Европы. Постоянными сотрудниками «РС/РСЕ были Александр Галич и Сергей Довлатов; частыми гостями и внештатными сотрудниками — Василий Аксенов, Владимир Войнович, Виктор Некрасов, Андрей Синявский. На волнах радиостанции читали их литературные произведения, философские эссе, мемуары; часто устраивались круглые столы и диспуты на культурные и политические темы. Это дало основание бывшему заместителю директора радиостанции Стефану Миллеру сказать, что «во многих отношениях РС/РСЕ была высокоинтеллектуальной станцией» [171]. В 1976 году радио «Свобода» и «Свободная Европа» были объединены. После разрушения Советского Союза и ликвидации «коммунистической угрозы» радиостанция продолжала свою деятельность, перестроившись на борьбу против «русского империализма». О направленности ее передач в 1980-х годах можно судить по Открытому письму конгрессу США и Совету международного радиовещания (20 июня 1989 г.), подписанному В. Аксючицем, Г. Анищенко, священником Дмитрием Дудко, Ф. Светловым, В. Сендеровым и В. Тростниковым. В нем говорилось: «Когда PC (радиостанция «Свобода». — А. О.) анонсировало новую передачу «Русская идея», мы связывали с ней большие надежды. Но вышло обратное тому, на что мы надеялись. Вместо осмысления феномена русского национального самосознания эта передача сосредоточилась на его отрицании и опошлении. Было заявлено, что «мы присутствуем при агонии русской идеи» и даже поставлен вопрос: «Не являются ли русские народом прошлого, которого уже нет?». В первых передачах этого цикла одна была целиком отдана изложению оскорбительно русофобских концепций А. Янова, три — А. Синявского, отношение которого к русскому народу крайне негативно. Еще в двух В. Тольц (ведущий всего цикла), Р. Пайпс и Б. Хазанов подвергли высокомерной и некомпетентной критике статью издателя независимого московского христианского журнала «Выбор " В. Аксючица. Для изложения же позиции А.И. Солженицына, который является современным выразителем русской идеи, в передаче места и вовсе не нашлось» [172].


К вышесказанному можно добавить, что в этих же передачах муссировались вопросы «о разгуле русского шовинизма», об «эгоистической национальной силе русского великодержавного шовинизма» (высказывание украинского деятеля Ю. Бадзью [173]), об «оккупации русскими» малых народов и русском патриотизме. Последняя тема рассматривалась примерно под ракурсом В. Малиновича, заявившего в беседе с Л. Ройтманом и В. Матусевичем, что «половина населения этой страны нерусские и говорить о патриотизме русском в такой стране просто бессовестно и безнравственно» [174].

В качестве иллюстрации деятельности «общественных» организаций приведем характеристики еще нескольких, созданных, в частности, для оказания помощи «освободительной борьбе афганского народа» против «коммунистической экспансии» в 1980-х годах.

Следует заметить, что гражданская война в Афганистане, и втягивание в нее Советского Союза были во многом инспирированы западными спецслужбами с целью обострить и без того взрывоопасную ситуацию в ДРА и граничащих с ним советских республиках. Об этом впоследствии не без гордости заявил один из авторов этого проекта, Збигнев Бжезинский. По его словам эта операция «по дестабилизации «кризисного полумесяца» Среднего Востока» заключалась в том, чтобы «как можно глубже вовлечь СССР в гибельную трясину афганской политики и тем самым победить Советы в холодной войне» [175].

Одной из таких «неправительственных» организаций был «Комитет помощи Афганистану (КПА) (Afghanistan Relief Committee, ARC), созданный в 1980 году банкиром Джоном Трэйном. Помимо Трэйна, среди основателей КПА были также четыре бывших посла Соединенных Штатов — Фрэнсис Л. Келлог, сенатор Клейборн Пелл, профессор Военной академии США Луис Дюпре, долгое время работавший на американскую разведку в Афганистане под дипломатическим прикрытием чиновника Госдепартамента, и профессор Томас Гуттьер, тоже долгое время работавший в Афганистане параллельно на госдепартамент и ЦРУ.

Официально Комитет помощи Афганистану ставил своей целью «сбор средств» для медицинских организаций, оказывавших помощь раненым моджахедам. Однако в действительности деньги, полученные КПА от «медицинских организаций», направлялись не столько на «гуманитарные» цели, сколько на прямое финансирование афганской оппозиции. Оперативная штаб-квартира Комитета, как и многих других подобных организаций, поддерживавших джихад в Афганистане, располагалась в Пешаваре — «столице» афганской оппозиции.

С КПА также сотрудничали и были тесно связаны несколько других «гуманитарных» организаций, образованных с той же целью, в том числе «Национальный фонд в демократию», созданный конгрессом США в 1984 году для финансирования так называемого проекта «Демократия»; организация «Дом Свободы» («Freedom House»), получившая общественную известность своей работой с советскими военнопленными, и Международный комитет спасения (International Rescue Committee, IRC). Последние две организации возглавлялись Лео Черном, занимавшим высокое положение в Президентском консультативном комитете по внешней разведке и давнишным другом Генри Киссинджера. Членом совета директоров Комитета спасения являлся сам шеф ЦРУ У. Кейси (одно время он даже был его президентом). Оперативный штаб организации, также находившийся в Пешаваре, состоял, в основном, из представителей группировки Хекматьяра «Хезб-и-Ислами».

Другая «неправительственная организация», глубоко вовлеченная в оказание помощи афганским моджахедам, Комитет свободного Афганистана (КСА) (Committee for a Free Afghanistan, CFA), являлась детищем британской администрации Тэтчер. Она была создана в 1981 году по личной инициативе Маргарет Тэтчер и лорда Бэтелла — известного историка, автора нескольких книг, одновременно работавшего в британской разведке. Фактически с момента своего основания Комитет свободного Афганистана действовал как американский филиал лондонского радио «Свободный Кабул» (так же, как и радио «Свободный Афганистан»).

Пост исполнительного директора КСА занимала некая Карен МакКей. Она имела довольно необычную для женщины биографию. Карьера МакКей началась с 4-летней службы в рядах американского спецназа — особо элитного подразделения «Дельта», где в 1960-е годы она изучала нетрадиционные средства ведения войны. В армии США она дослужилась до звания майора Сил быстрого развертывания в запасе. Затем она провела 9 лет в Греции и Израиле в качестве журналиста-фрилансера. Одновременно защитила докторскую диссертацию по истории в Университете Хебрю в Иерусалиме (в западной системе образования докторская диссертация является эквивалентом кандидатской диссертации в СССР и России). Из Израиля она вернулась в США и по предложению Бэтелла стала исполнительным директором Комитета свободного Афганистана. Кроме Карен МакКей, ключевыми фигурами в КСА были: генерал-майор армии США Дж. Милнор Роберте, являвшийся также членом отделения Мировой антикоммунистической лиги в США и исполнительным директором Ассоциации офицеров резерва американской армии; Чарльз Мо-зер, профессор славянских исследований в Университете имени Джорджа Вашингтона, офицер ЦРУ, известный специалист по Восточной Европе; Дэвид Исби — издатель британского военно-аналитического журнала «Jane's Defence Review», впоследствии издатель и аналитик по «советским вопросам» журнала «Солдат удачи»; бригадный генерал армии США Теодор Матаксис, лично воевавший в Афганистане в качестве «военного советника» при различных группировках моджахедов. В 1986–1990 годах

Матаксис являлся главным офицером в составе Группы военных консультантов армии США в Иране.

Кроме того, в Консультативный комитет КСА входили генерал Джон Синглауб, бывший председатель Мировой антикоммунистической лиги, оставивший в 1978 году пост начальника Штаба армии США после того, как публично обвинил тогдашнего президента Картера в игнорировании «коммунистической угрозы»; генерал Дэниэл Грэхэм, бывший глава Разведывательного управления Министерства обороны США (РУМО); Ричард В. Аллен, советник по вопросам национальной безопасности, сменивший на этом посту в 1980 году 3. Бжезинского, эксперты по Афганистану и офицеры ЦРУ Арно де Борграв (кузен шефа французской разведки Александра де Маранша) и уже упоминавшийся профессор Луис Дюпре.

Особую помощь Комитету свободного Афганистана оказывал конгрессмен Чарльз Уилсон, выпускник Военно-морской академии, имевший обширные связи в Пентагоне и входивший в состав двух комитетов палаты представителей конгресса США — по разведке и по ассигнованиям. Уилсон был убежден, что афганская война была своевременной и справедливой, и не скрывал своего желания, «чтобы в Афганистане было убито больше русских». «Во Вьетнаме мы потеряли 58 тысяч человек, — заявлял он, — поэтому русские еще должны нам» [176].

Комитет свободного Афганистана во главе с Карен МакКей развил особенно активную деятельность в начале и середине 1980-х годов. Для того чтобы усилить свое влияние на главарей афганских моджахедов, руководство КСА часто приглашало их в Вашингтон, где организовывало им встречи с влиятельными американскими чиновниками, а также на свои конференции. Комитет свободного Афганистана не отказывал в помощи практически ни одной организации афганских моджахедов, однако особое предпочтение все же отдавал группировке «Джамиат-и-Ислами» Бурхануддина Раббани и его военному командиру — Ахмад Шаху Масуду [177].

Позже директор Центра по борьбе с терроризмом и нетрадиционными методами боевых действий при конгрессе США вынужден был озвучить истинные цели американской помощи. Он признал, что афганские моджахеды «…были союзниками в холодной войне против СССР».

Весной 1955 года в Америке была разработана подробная программа действий — «политического наступления на мировой коммунизм». Это был уже довольно подробный план вооруженной подготовки, к осуществлению которой привлекались также эмигранты и перебежчики из стран социалистического блока. Автор этого плана, председатель «Radio Corporation of America» Давид (Дэвид) Сарнов считал, что для успешного «наступления на коммунизм» необходимо создать «сеть школ и университетов, занимающихся подготовкой кадров для холодной войны», и даже «своего рода академию политической войны». Причем целью этих «учебных заведений» являлось бы не образование в буквальном смысле этого слова, как отмечал Сарнов, «а специальная подготовка для интеллектуальных, технических, разведывательных и других потребностей идеологически-психологической войны…» [178].

«Надо в массовом порядке использовать ту человеческую силу, — заявлял Д. Сарнов, — которую следует черпать в хорошо организованных и проникнутых антикоммунистическим духом организациях… В определенных случаях надо предоставить им возможность в период будущего кризиса возвратиться на свою родину в качестве возможных руководителей. Надо создать из эмигрантов офицерские группы численностью от десяти до ста человек. Эти группы должны находиться в состоянии готовности, ожидая возникновения соответствующих обстоятельств и подходящего момента» [179].

Интересна биография автора этого плана — Давида Сарнова.

Он родился в 1891 году в местечке Узляны, под Минском, в еврейской семье. Учился у своего дяди — раввина. В 1896 году его отец Абрам Сарнов выехал на поиски счастья в Америку. Обосновавшись в США, он в 1900 году вызвал к себе и всю семью. В день отъезда из Минска девятилетний Давид стал очевидцем разгона небольшой группы еврейских женщин и детей, вышедших на улицу с антигосударственными лозунгами, казаками. Этот эпизод, по словам Сарнова, определил его дальнейшее отношение к России. Прибыв в Америку, Давид работал разносчиком газет, подрабатывал в местной синагоге, параллельно учился в школе. В сентябре 1906 года он был принят в небольшой филиал европейской фирмы «Marconi Wireless Telegraph». Звездный час Дэвида Сарнова наступил 14 апреля 1912 года. В этот день молодой радиодежурный крупнейшего магазина одежды Ванамакера Сарнов зафиксировал слабый сигнал SOS терпящего бедствия авиалайнера «Титаник». Случившееся имело несколько судьбоносных последствий. Прежде всего стали очевидными технические возможности радио. Престиж самого Маркони и его изобретений поднялся невероятно высоко. В результате через два месяца Давид Сарнов становится инспектором радиостанций на судах гавани Нью-Йорка, а спустя год — главным советником компании по контролю за работой коммуникаций и инструктором в школе радиомастеров [180].

В 1919 году на базе небольшой фирмы Маркони была создана «RCA» («Radio Corporation of America»). Ее президентом стал Оуэн Янг, а главным менеджером — Сарнов. В 1926 году он возглавил дочернюю организацию «RCA» — ((National Broadcasting Company» (NBC), а в 1930 году стал президентом RCA.

В годы Второй мировой войны заводы и лаборатории корпорации Сарнова стали получать миллиардные военные заказы на устройства самонаведения авиационных и морских ракет, радионавигационные системы, радарное оборудование. Благодаря этим заказам его состояние вскоре приблизилось к полумиллиарду. В 1944 году в связи с 25-летием «RCA» Сарнову было присвоено звание бригадного генерала. Большие финансовые возможности и знакомства со многими высокопоставленными государственными деятелями, такими, как директор ФБР Гувер и президенты Эйзенхауэр и Никсон, позволили Сарнову вести активную борьбу против ненавистного ему с детства «русского империализма». Во многом благодаря его усилиям негативный образа СССР (России) стал одной из главных составляющих информационно-психологической войны против социалистического лагеря [181].

С началом 1950-х годов в психологической войне против СССР стала активно использоваться и часть бывших советских граждан, по тем или иным причинам оставшихся за рубежом. Причем многие из них, втянутые в психологическую войну против России «втемную», искренне верили, что борются против коммунистического режима за свободу народов СССР, а не против России.

Здесь, на наш взгляд, важно сделать некоторое отступление, касающееся связей некоторых представителей и организаций, в частности, российской эмиграции с западными специальными службами.

Сотрудничество российской эмиграции (и не только российской) со спецслужбами было связано не только со стремлением заработать «на хлеб с маслом», как это преподносилось ранее советской историографией, но и часто совпадением взглядов эмигрантских политических групп по ряду вопросов, с линией, проводимой западными разведками. В первую очередь Центральным разведывательным управлением США (ЦРУ) и британской «Интеллидженс сервис».

Прежде всего отметим, что к концу 1940-х годов за пределами СССР находились главным образом эмигранты первой послереволюционной волны и второй, сформировавшейся из советских «невозвращенцев».

Для большинства представителей первой волны антикоммунизм был естественным ядром их идейных установок. Многие из них в годы Второй мировой войны симпатизировали Германии, некоторые служили в ее разведывательных структурах и частях вермахта. Те, кто способствовал победе над нацизмом — участвовал, например, во французском движении Сопротивления или в работе славянских организаций стран Латинской Америки, — к этому времени вернулись на Родину. Кто-то это сделал добровольно, других (как, например, членов Союза советских патриотов во Франции) выслали власти [182].

Костяк второй волны составляли бывшие военнослужащие Русской освободительной армии (РОА) генерала А.А. Власова, а также других национальных формирований в немецкой армии.

От тех и других, естественно трудно было ожидать толерантности по отношению к советской власти. В этих условиях закономерным стало то, что значительная часть эмигрантов в период холодной войны оказалась на стороне Запада. Правда, некоторым эмигрантским группам эта поддержка США и их союзников, в борьбе против Советского Союза далась нелегко, хотя ее итог и был очевиден. Были и такие, кто уже в самом начале борьбы понимал, что она будет направлена на уничтожение именно России.

Вообще традиционно настороженное и даже негативное отношение к Западу как антирусской силе, было характерно для представителей многих русских организаций. Так, например, тезис о том, что цель иностранцев — уничтожить Россию и русский народ, содержится в рукописи известного эмигрантского лидера, монархиста генерал-майора М. Скородумова «Наша гибель и наше спасение» (1948). А авторитетный философ И.А. Ильин прямо заявлял: «У национальной России есть враги… Им нужна слабая Россия, изнемогающая в смутах, в революциях, в гражданских войнах и в расчленении» [183].

Бывший министр Временного правительства А. Карташев пытался объяснить негативное отношение Запада к России следующим образом: «Россия для внерелигиозной новой Европы — страна азиатской тьмы и дикости. Она символ всяческой реакции. В интересах всего человечества — разбить эту мрачную тюрьму народов, разделить на мелкие национальные величины и заставить их послушно служить великим знаменосцем единственно-нормативной, универсальной культуры Запада» [184].

Было среди эмигрантов (главным образом первой волны) и немало тех, кто вообще считал невозможным освободить Родину с помощью Запада. Эти эмигранты полагали, что Запад заинтересован только в ослаблении и расчленении России. По-прежнему актуальными были для некоторых российских эмигрантских групп заявления о «масонской опасности», об определяющей роли еврейско-масонской финансовой верхушки США в принятии внешнеполитических решений. Так, в середине 1950-х годов лидер монархистов-легитимистов в Бразилии В. Мержеевский открыто заявлял о том, что «истинные покровители большевиков находятся в Америке» [185].

Однако, нередко критикуя Запад, эмигрантские группы вынуждены были искать у него помощи в борьбе против коммунистического режима. Только Запад, в первую очередь США, обладал значительными финансовыми ресурсами, только он мог предоставить в распоряжение эмигрантов радиостанции и полиграфическую базу. Но Запад, преследуя исключительно свои цели, требовал за предоставляемую эмигрантам помощь исполнения своих задач. На определенных этапах противостояния эти задачи совпадали с интересами российских антикоммунистов, но чаще всего мало согласовывались с национальными интересами России (именно России, а не СССР), за освобождение которой ратовали эмигранты. То, что это было очевидно и самим эмигрантам, подтверждает фраза социал-демократа Д.Ю. [186]Далина, заметившего однажды, что «функционеры в Нью-Йорке хотят использовать нас, русских, как марионеток».

П. Маргушин в небольшой статье «Эмиграция и судьбы России», опубликованной в нью-йоркской русскоязычной газете «Новое русское слово» 19 августа 1966 года, замечал: «Всякая вера, однако, требует идеи, движущей эту веру. А всякая политическая группа (эмигрантская), выступающая на общественно-политической арене, только тогда становится действенной, когда сможет оказать влияние на власть в государстве и сознает, каким образом это влияние осуществить. У эмиграции этой возможности никогда не было, и поэтому ей не дано нанести тот решительный удар, в результате которого будут устроены новые формы государственного устройства в России».

Поэтому, у активной антикоммунистической эмиграции не было иного выбора, ибо Запад являлся единственной силой, способной быть союзником (пусть даже отстаивавшим в первую очередь свои интересы) в борьбе против коммунистического режима в СССР. Правда, высказывание «хоть с чертом, но против большевиков», которым впоследствии оправдывали свое сотрудничество в годы Второй мировой войны с нацистской Германией члены известного эмигрантского Союза — НТС, мало вяжется с христианскими заповедями и девизом организации «Не в силе Бог, а в правде». Впрочем, многие борцы против коммунизма и сами прекрасно понимали, что их действия и слова не всегда согласуются с такими понятиями как мораль, честь, правда. Так, Константин Болдырев — активный деятель НТС периода холодной войны в одном из писем в редакцию «Нового русского слова», в частности, отмечал: «Живя в Америке, где в политической борьбе, увы, все приемы дозволены, мы постепенно и сами привыкаем не слишком задумываться над своими высказываниями, даже если от них порой и отдает инсинуацией» [187].

К слову сказать, монархисты в своем большинстве отказывались по принципиальным соображениям от сотрудничества с ЦРУ, «Интеллидженс сервис» и другими спецслужбами, поэтому их издания и выглядели намного скромнее знаменитого печатного органа НТС «Посев» и «Свободы» Центрального объединения политических эмигрантов (ЦОПЭ).

Однако некоторые другие эмигрантские организации (или их руководители) придерживались иного мнения. В связи с этим характерным является сотрудничество крупнейшей политической организации эмиграции — НТС — с ЦРУ. Обосновывая его допустимость, многолетний лидер НТС Е. Романов писал: «Все эти службы, включая ЦРУ, состоят из людей… Ни в коем случае нельзя сказать, что у американцев совсем не было людей, которые бы благоприятно, положительно относились к нашей национальной позиции» [188]. Е. Романов полагал, что НТС в определенной степени даже мог влиять на политику ЦРУ в отношении СССР.

Следует подчеркнуть, что НТС вообще своими обширными связями на Западе значительно отличался от других эмигрантских объединений. Руководство Союза активно шло на подобные контакты и с «американским» размахом рекламировало свою деятельность. Правда, по высказываниям некоторых эмигрантов из других организаций (например, СБОНР), солидари-сты всегда отличались умением инфильтроваться в различные общественные и государственные структуры, пропагандировать свою деятельность и выставлять ее в выгодном для себя свете.

По официальному утверждению НТС, в 1970-е годы организации оказывали помощь 7 государств. Так, Тайвань и Южная Корея предоставляли свои радиостанции, издание журнала «Грани» субсидировало Министерство культуры ФРГ [189], а американские профсоюзы помогали вести работу среди советских моряков [190]. Трудно поверить, что все эти затраты делались исключительно из гуманных соображений и из солидарности с борцами против «тоталитарного советского режима». Несомненно, понимали это и руководители организации.

Идея привлечения к борьбе против социалистических стран, в частности, СССР, эмигрантов отмечалась еще в 1948 году в директиве СНБ-20/1.

«В настоящее время, — говорилось в директиве, — есть ряд интересных и сильных русских эмигрантских группировок… любая из них… подходит, с нашей точки зрения, в качестве правителей России».

После свержения коммунистического режима в России эмигрантам отводилась ключевая роль в установлении в стране приемлемого для США государственного строя.

«Мы должны ожидать, что различные группы предпримут энергичные усилия, с тем чтобы побудить нас пойти на такие меры во внутренних делах России, которые свяжут нас и явятся поводом для политических групп в России продолжать выпрашивать нашу помощь. Следовательно, нам нужно принять решительные меры, дабы избежать ответственности за решение, кто именно будет править Россией после распада советского режима. Наилучший выход для нас — разрешить всем эмигрантским элементам вернуться в Россию максимально быстро и позаботиться о том, в какой мере это зависит от нас, чтобы они получили примерно равные возможности в заявках на власть… Вероятно, между различными группами вспыхнет вооруженная борьба. Даже в этом случае мы не должны вмешиваться, если только эта борьба не затронет наших военных интересов».

Проблема «зачистки» России от «человеческих остатков советского аппарата власти», которые, как считали военные стратеги из Вашингтона, уйдут в подполье, также возлагалась на «эмигрантские элементы» и власти, которая придет на смену коммунистическому режиму.

«В этом отношении проблема, как справиться с ним (коммунистическим подпольем. —А.О.), относительно проста: нам окажется достаточным раздать оружие и оказать военную поддержку любой некоммунистической власти, контролирующей данный район, и разрешить расправиться с коммунистическими бандами до конца традиционными методами русской Гражданской войны. Куда более трудную проблему создадут рядовые члены Коммунистической партии или работники (советского аппарата), которых обнаружат или арестуют или которые отдадутся на милость наших войск или любой русской власти. И в этом случае мы не должны брать на себя ответственность за расправу с этими людьми или отдавать прямые приказы местным властям, как поступить с ними. Это дело любой русской власти, которая придет на смену коммунистическому режиму. Мы можем быть уверены, что такая власть сможет много лучше судить об опасностях бывших коммунистов для безопасности нового режима и расправиться с ними так, чтобы они в будущем не наносили вреда… Мы должны неизменно помнить: репрессии руками иностранцев неизбежно создают местных мучеников… Итак, мы не должны ставить своей целью проведение нашими войсками на территории, освобожденной от коммунизма, широкой программы декоммунизации и в целом должны оставить это на долю любых местных властей, которые придут на смену советской власти» [191].

В это же время были предприняты и первые попытки объединить многочисленные группы «невозвращенцев».

В одном из документов советских представителей, занимавшихся вопросами репатриации советских граждан, отмечалось, что в 1948 году западными зональными властями «делалась попытка объединения всех эмигрантских кругов и координация их действий». Так, в частности, 15 июля в американской зоне Австрии, в г. Целам-Зее была проведена конференция руководителей антисоветских организаций, которая официально именовалась Съездом вождей русской эмиграции [192].

Следует заметить, что эксперимент по использованию для «наведения порядка» в некоторых районах России эмигрантов и местных антикоммунистических властей был впервые использован еще в годы Великой Отечественной войны армейским руководством и разведывательными службами национал-социалистической Германии. Речь идет, в частности, о так называемой Локотской республике, созданной в «партизанском крае» Белоруссии. Опыт деятельности этой «республики» был тщательным образом проанализирован и оценен американской разведкой. Причем главными источниками информации по данному вопросу стали непосредственные участники событий — русские эмигранты, активно задействованные после войны в работе западных разведывательных органов. Среди них можно отметить, например, бывшего офицера русской армии Б.А. Смысловского [193]и членов НТС, работавших в годы войны на оккупированных территориях Советского Союза [194].

Здесь на наш взгляд, важно хотя бы вкратце, рассказать о так называемом Гарвардском проекте (первоначально назывался Emigre Interview Project, затем Harvard Project on the Soviet Social System (HPSSS), — самом масштабном политико-социологическом исследовании советского общества, проведенном, образованным в 1948 году Центром русских исследований Гарвардского университета (Harvard University Russian Research Center, HRRC). Основанием «Гарвардского проекта» стал секретный документ, разработанный в марте 1948 года в США под названием «Использование беженцев из Советского Союза в национальных интересах США». Проект предполагал проведение опросов большого количества «невозвращенцев» с целью «заполнить ниши в нашей текущей разведывательной деятельности, в общественной информации и в политико-психологических операциях».

Интервьюирование бывших советских граждан, по тем или иным причинам не захотевших возвращаться в СССР, было расценено как возможность непосредственного получения социально-политической информации о СССР, дополняющей данные разведки и открытых источников.

В ходе выполнения проекта проводилось два типа опросов:

— биографические опросы (A-Schedule interviews), в которых собирались общесоциологические данные;

— специализированные опросы (B-Schedule interviews), в которых собирались «социоантропологические» данные в области экономических и семейных отношений, социальной стратификации и системы властных отношений и т. п.

Инициатором проекта был Джон Патон Дэвис, член группы политического планирования Госдепартамента США, возглавлявшейся Джорджем Кеннаном. Дэвис считал, что такой первичный материал необходим для планировании политики США по отношению к СССР в условиях начинавшейся холодной войны. ВВС США, финансировавшие проект на первом этапе, ставили более узкую задачу — оценку психологической уязвимости гражданского населения при массированных бомбардировках, аналогичных по масштабам бомбардировкам Германии союзной авиацией в ходе Второй мировой войны, и, соответственно, их непрямого эффекта.

Исследования по Гарвардскому проекту выполняли несколько групп (экспедиций) специалистов, работавших в различных городах Германии, где находилось наибольшее количество «невозвращенцев». Общее руководство проектом осуществлял американский профессор социологии Натан Лейтес. Директором мюнхенской экспедиции Гарвардского проекта был профессор Раймонд Бауэр, а его ближайшими сотрудниками: Александр Далин, сын крупнейшего меньшевика Далина, Жорж Фишер — сын известного троцкиста и историка русской революции Луи Фишера, Джин Сосин, работавший позже директором радио «Свобода», доктор Берлинер, доктор Инклесс, профессор Баргхорн — специалист по советской и американской пропаганде в Йельском университете, советский перебежчик Георгий Климов и другие.

Всего в ходе проекта было взято более 13000 интервью у более чем 2000 человек из 67 лагерей беженцев. С более 1000 из опрошенных были проведены дополнительные углубленные интервью [195].

Результаты исследований шокировали американских ученых. Они фактически опрокидывали господствующие в США идеологические представления о природе Советского Союза, о психологии советского народа.

Выяснилось, что неприятие советского строя беженцами из СССР совсем не означало, что в нем отвергалось буквально все. Недовольство советских «невозвращенцев», как оказалось, вызывала не сама политическая система, не режим, а коммунистическое руководство страны. В ответ на вопрос, что следовало бы сохранить из советской системы в случае, если бы режим пал, буквально все поставили на первое место образование, а затем здравоохранение и социальную защиту населения. Более того, «невозвращенцы» гордились успехами индустриализации и теми позициями, которые Советский Союз занимал на международной арене. Большинство приветствовали целеустремленность режима, его активность и уверенность в будущем страны. Подчеркивались серьезные достижения Советского Союза в области культуры. Откровением для гарвардских ученых стала положительная оценка бывшими советскими людьми роли государства в экономике страны [196]. Среди негативных моментов в советской системе назывались, в частности, чрезмерная бюрократизация и недостатки в планировании. Однако в целом «бывшие советские» граждане были убеждены: государство всеобщего благоденствия не может быть построено на основе частнокапиталистического предпринимательства. Около двух третей опрошенных выступали за государственное планирование и государственную собственность в экономике [197].

Материалы, полученные во время выполнения Гарвардского проекта позволили выявить основные «болевые точки» советского общества и создать научно обоснованную базу для разработки последующих проектов и программ психологической войны против СССР.

В начале 1950-х годов Отдел спецопераций ЦРУ (ОСО) разработал масштабную «международную программу стимулирования дезертирства (включавшую в себя проведение целого ряда спецопераций в различных странах и против различных объектов — от населения ГДР и ГСВГ, других групп советских войск за границей СССР до советских колоний за рубежом, посольств и даже резидентур советской разведки). Проводившиеся ЦРУ оперативные мероприятия в рамках этой программы получили название операции «Рэдкэп». Особый упор делался на осуществление конспиративных вербовочных контактов с советскими военнослужащими, сотрудниками СВАГ и спецслужб, МИДа и других государственных ведомств. Одной из особенностей операции «Рэдкэп» было массовое использование агентов-женщин [198].

Вовлечение эмигрантов, главным образом второй волны (послевоенной), в психологическую войну потребовало изменения их имиджа в глазах широких кругов «демократической» общественности. С этой целью в средствах массовой информации стали публиковаться различные материалы, оправдывающие их сотрудничество с немецкими властями в годы Второй мировой войны. За короткое время еще недавние коллаборационисты превратились в жертв тоталитарного сталинского режима и борцов за освобождение своей Родины. В западных средствах массовой информации сотрудничавшие с немцами эмигранты и бывшие советские граждане, составлявшие, в частности, костях Русской освободительной армии (РОА) генерала Власова, стали представляться как «третья сила», боровшаяся как против Сталина, так и против Гитлера. Появились воспоминания участников Русского освободительного движения (РОД), упор в которых делался на идейные мотивы их борьбы с коммунизмом, «независимые» работы западных исследователей. Здесь уместно заметить, что в 1983 году Рональд Рейган наградил «Медалью свободы» консультанта эмигрантской программы ЦРУ Бернхэма. Он был военным консультантом по вопросам психологической войны, который выдвинул программу «Освобождение». Напомним, что еще в начале 1950-х годов ЦРУ разработало кампанию по связям с общественностью, нацеленную на убеждение американцев в необходимости распространения идей холодной войны в Европе. Частью этой теории, известной как «Освобождение», была идея привлечения некоторых нацистских лидеров и коллаборационистов в качестве «борцов за свободу», против СССР. Заметим, что в мае 1982 года бывший сотрудник Министерства юстиции США Дж. Лофтус передал в печать сведения, из которых следовало, что после победы над Германией УСС, а затем ЦРУ тайно обеспечили въезд в США примерно 300 военных преступников, «отличившихся» в Белоруссии [199].

Среди использовавшихся ЦРУ военных преступников был, в частности, и Валириан Трифа — студенческий лидер в фашистском румынском движении «Железная гвардия». После войны он стал епископом Румынской православной церкви в США. ЦРУ и ФБР знали о его прошлом. Однако директор Федерального бюро расследований Эдгар Гувер считал его «очень желательной частью пейзажа во время холодной войны. Такие люди, как он, удерживали эмигрантские общины от симпатий к коммунистическим правительствам на родине» [200].

Во время вручения награды Рейган сказал, что идеи Бернхэма об освобождении «глубоко воздействовали на то, как американцы видят себя и мир», добавив при этом, что он остается личным должником Бернхэма, так как многие годы широко цитировал его [201]. Возможно, Рейган не знал, что теории Бернхэма основывались на его участии в проектах, которые занимались вербовкой коллаборационистов и военных преступников. Но очевидно, что рейгановский директор ЦРУ Кейси или бывший директор ЦРУ, вице-президент Дж. Буш не могли этого не знать и должны были информировать президента по данному вопросу. Впрочем, бывшие коллаборационисты и военные преступники использовались ЦРУ не только в рамках психологической войны, но, очевидно, и как агенты влияния. Так, 3 декабря 1989 года руководство Всемирного еврейского конгресса опубликовало заявление, в котором утверждало, что Центральное разведывательное управление США знало о том, что в годы Второй мировой войны бывший Генеральный секретарь ООН Курт Вальдхайм был штатным офицером (обер-лейтенантом) немецкой разведки в Греции и на Балканах. Более того, еще в 1948 году Югославия требовала у Австрии его выдачи для привлечения к суду как военного преступника.


Справка

Вальдхайм Курт. Родился 21 декабря 1918 года в австрийском местечке Санкт-Андре-Вердерн. В 1936–1937 годах служил в австрийской армии, куда пошел добровольцем, после чего некоторое время учился, а потом был призван в немецкую армию. По официальной биографии, служил в кавалерийской части вермахта, а после ранения в конце 1941 года под Москвой был демобилизован и в дальнейшем учился на юридическом факультете Венского университета [202]. Окончил его в 1944 году и получил степень доктора юридических наук. Как позже утверждал сам Вальдхайм (и что было отражено в официальных документах), он более не принимал участия в войне. Являясь также выпускником Венской дипломатической академии, он в 1945 году был принят на службу в МИД Австрии, в 1948–1951 годах работал первым секретарем посольства Австрии в Париже. В 1951–1955 годах был начальником Управления кадров Министерства иностранных дел. В 1955 году назначен постоянным наблюдателем Австрии при ООН, а в конце того же года, когда страна была принята в Организацию Объединенных Наций, возглавил ее представительство в этой международной организации. С 1956 года по 1960 год Вальдхайм представлял Австрию в Канаде — сначала в ранге посланника, а с 1958 года — в ранге посла. В 1960–1962 годах возглавлял политическое управление (западный сектор) Министерства иностранных дел Австрии, а впоследствии стал генеральным директором по политическим вопросам и занимал эту должность до июня 1964 года.

В 1964–1968 годах Курт Вальдхайм был Постоянным представителем Австрии при ООН, председателем Комитета по использованию космического пространства в мирных целях; в 1968 году был избран председателем 1-й Конфедерации ООН по исследованию и использованию космического пространства в мирных целях. С января 1968 года по апрель 1970 года возглавлял Министерство иностранных дел Австрии. После ухода из правительства Вальдхайм был избран председателем Комитета по безопасности Международного агентства по атомной энергии, а в октябре 1970 года был вновь назначен на должность Постоянного представителя Австрии при ООН, которую занимал вплоть до избрания его Генеральным секретарем.

Курт Вальдхайм был назначен Генеральным секретарем ООН на пятилетний период, начавшийся 1 января 1972 года. Совет Безопасности вынес рекомендацию по поводу этого назначения 21 декабря 1971 года, анаследующийденьГенералънаяАссамблея утвердила назначение. В 1986 году Курт Вальдхайм был избран на пост президента Австрии и оставался на нем до 1992 года.

В ходе избирательной кампании и был дан ход компрометирующим документам. Согласно появившейся информации, Курт Вальдхайм в 1942–1945 годах был кадровым офицером германской разведки в подразделении, которое участвовало в жестоком подавлении партизанского движения в Югославии и массовой депортации евреев из г. Салоники (Греция) в фашистский лагерь смерти в 1943 году. Вальдхайм вынужден был признать, что не был до конца откровенен относительно своего прошлого, но отрицал всякую связь с военными преступлениями [203]. Так или иначе, но за то время, когда он являлся Генеральным секретарем ООН, в мире произошло несколько локальных войн и вооруженных конфликтов, которые косвенно или напрямую касались американских интересов и требовали вмешательства Организации Объединенных Наций.


Спасение военных преступников с последующим их использованием в борьбе с СССР практиковали не только Соединенные Штаты, но и Великобритания. По некоторым сведениям, англичане предоставили убежище более чем двум тысячам нацистских преступников, в том числе личному составу Первой дивизии Украинской национальной армии. Основу этой части составляли украинские националисты эсэсовской дивизии «Галичина», отличившиеся во время карательных операций на Украине, в Польше и Словакии.

Среди многих работ, направленных на «размягчение» общественного мнения по отношению к бывшим нацистам и коллаборационистам, следует выделить книгу члена палаты лордов и Европейского парламента Николаса Бетелла «Последняя тайна» (1974).

Показательна биография автора книги. Он родился в 1938 году в Лондоне. Окончил Кембриджский университет. Занимался переводами русской и польской литературы. В 1969 году опубликовал написанную им биографию Владислава Гомулки, а в 1972 году — книгу «Война, которую выиграл Гитлер», посвященную разгрому Польши в первые недели Второй мировой войны. Эта часть его биографии хорошо известна общественности. Но есть и другая сторона «медали». Мало кто знает, что лорд Бетелл был кадровым офицером британской разведки и в течение многих лет служил в Ближневосточной и Советской секциях МИ-6. По иронии судьбы Бетелл более 10 лет был другом и сослуживцем знаменитого советского разведчика Кима Филби, бежавшего в 1963 году в Советский Союз, хотя, разумеется, не знал об истинной роли Филби. Одно время Бетелл по линии британских спецслужб оказывал финансовую помощь Джону Спеллеру — бывшему помощнику директора ЦРУ Аллена Даллеса, который руководил операциями ЦРУ в Индии и Афганистане. В 1980-х годах принимал непосредственное участие в организации поддержки антикоммунистических сил в Афганистане. И в частности, в создании пропагандистского центра — радио «Свободный Афганистан». Значится имя Бетелла и в списке «Комитета 300», приведенном в книге бывшего сотрудника британских спецслужб доктора Джона Колемана.

Здесь, на наш взгляд, целесообразно чуть подробнее остановиться на роли в психологической войне против социалистических стран британских спецслужб. Очевидно, она значительна (если не первостепенна). Еще в 1939 году английскими спецслужбами был разработан долговременный план развала СССР под названием «Меморандум № 5736G», подготовленный английским военным разведчиком Фицроем Ма-клином. Документ датирован 28 октября 1939 года. На первой странице стояла пометка: «№ 5736G закрыт для публикаций до 2015 года». Указанный план содержал долговременную программу действий британской разведки, направленную на дестабилизацию положения в ряде бывших советских республик Средней Азии и Закавказья. «В Советской Средней Азии и Закавказье, — говорилось в документе, — следует использовать религиозные чувства, по-прежнему существующие у населения, а также националистические и антирусские чувства, которые могли возникнуть, и ту ожесточенную ненависть, которую должен вызывать к себе нынешний режим во многих слоях населения».

Для достижения поставленных целей в Меморандуме рекомендовалось использовать жителей пограничных районов Афганистана и Ирана, которых практически невозможно отличить от соплеменников, проживающих на советской стороне границы, и которые могли бы «установить контакты с недовольными в Советском Союзе и вызвать волнения на возможно большей территории». Для руководства всей этой подрывной деятельностью предполагалось создать специальную структуру, цель которой состояла бы в организации волнений на советской территории Средней Азии и Закавказья. При этом особо отмечалось, что указанную подрывную работу надо проводить постепенно, исподволь, используя сильную власть мусульманской религии, которая будет существовать долго, а также недовольство местного населения, вызванное репрессиями и террором ОГПУ [204]. Следует отметить, что впоследствии эта теория была взята на вооружение американским геополитиком Збигневым Бжезинским и принесла определенные результаты.

Другим, не менее наглядным документом, свидетельствующим об активной разрушительной роли британских спецслужб в развале СССР и создании всестороннего кризиса в России, является долговременный многостраничный план под названием: операция «Лиотэ» («Льотэй»). Эта операция, проводившаяся с начала 1950-х вплоть до начала 1990-х годов считается в истории британской разведывательной службы «Сикрет интеллидженс сервис» (СИС) наивысшим достижением. Некоторые документы, касающиеся этой операции, были добыты в свое время советским разведчиком Дж. Блейком. Суть ее сводилась к проведению многочисленных акций, направленных на разложение единства коммунистического лагеря. Авторство замысла операции принадлежит заместителю директора МИ-6 полковнику Валентину Вивьену. Утвержденный установленным порядком, план содержал теоретически обоснованные предложения по созданию ситуаций, в результате которых лидеры европейских компартий и советские руководители были бы вынуждены бороться друг против друга. Подробнейшая инструкция предусматривала инструментарий, источники финансирования и соображения по штатному расписанию всех субъектов борьбы с «коммунистической угрозой». Главной задачей программы являлось постоянное выявление и перманентное использование трудностей и уязвимых мест внутри стран советского блока. «Лиотэ», говорится в документе, это непрерывно действующая операция, главной задачей которой являются выявление и использование трудностей и уязвимых мест внутри стран советского блока. В ходе операции должны быть использованы все возможности, которыми располагает английское правительство, для сбора разведывательных данных, обобщение их и организации соответствующих мероприятий. Непосредственное планирование и организация операций в рамках «Лиотэ» были поручены специальной группе под руководством ответственного представителя МИД Великобритании. Эта группа была создана британским Комитетом по борьбе с коммунизмом (Комитет Джэбба, позже заменен Комитетом Додса — Паркера — консультативным комитетом по вопросам психологической войны). 29 июня 1953 года аналогичные планы долговременных операций были составлены и спецслужбами других стран Запада. Координация их деятельности возлагалось на МИ-6 как головное подразделение разведывательного сообщества стран НАТО в Европе.

В директиве по «Лиотэ» подчеркивалось, что операция должна носить «непрерывный, кумулятивный и постоянный характер». «Совершенно бесполезно ожидать немедленных или осязаемых результатов ранее, чем через несколько лет… Процесс воздействия на объект в большинстве случаев будет занимать годы и даже десятилетия».

В этой операции намечались также мероприятия, которые, взятые в отдельности, вроде бы были малозначительны и несущественны. Но в сумме они должны были принести разрушительные результаты через 20–50 лет. Британская разведка, первая из спецслужб Запада, пришла к выводу, что прочность режима в каждой в отдельности социалистической стране и в целом в социалистическом лагере держится на общности идеологии, на руководящей роли коммунистических и рабочих партий, на связи и взаимодействии этих сил. Следовательно, если лишить общество этих стран цельной идеологии, заменив ее красивым суррогатом в виде общечеловеческих ценностей, если скомпрометировать стоящие у власти коммунистические и рабочие структуры, чтобы они добровольно или вынужденно отказались от руководящей роли, если перессорить между собой эти партии, чтоб не стало единства, то весь монолит рассыплется. Именно из этой идеи исходили составители плана «Лиотэ».

Бывший первый заместитель председателя КГБ СССР, начальник 5-го Управления (по защите конституционного строя) генерал армии Ф. Бобков по поводу этого плана высказывался вполне определенно: «Глашатаем холодной войны явился Уинстон Черчилль, возвратившийся после окончания Второй мировой войны к своей давней мечте сокрушить коммунизм, призвав к войне со своим союзником по антигитлеровской коалиции — Советским Союзом. Вскоре в английских спецслужбах родился план под кодовым названием «Лиотэ». В остроумии им не откажешь. Лиотэ — французский маршал, на заре века воевавший во главе колониальных войск в Алжире. Натерпевшись от палящего алжирского солнца, маршал приказал высадить вдоль дороги деревья, которые дадут тень. На замечание, что деревья вырастут лет через пятьдесят, Лиотэ ответил, что именно поэтому работу следует начать сегодня» [205].

Один из документов, датированный 19 января 1953 года, приобщенный к делу «Лиотэ» как пример удачной операции, касается «дела врачей» в СССР, нагнетания напряженности в еврейском вопросе и использование этой ситуации в интересах британского МИД.

В 1954 году в рамках «Лиотэ» началось одновременное проведение трех акций: «Акнэ» — обострение разногласий в правительстве СССР после смерти Сталина и устранение Берии, «Риббанд» — противодействие планам модернизации подводного флота и «Сплинтер» — инспирирование трений между партийным руководством страны, с одной стороны, и МВД и армией — с другой. Вспомним историю СССР — многие задачи британских разведчиков были реализованы.

В сферу операций по «разложению единства коммунистического лагеря» были вовлечены и русские эмигрантские организации, в том числе упоминавшийся выше Народно-трудовой союз (НТС).


Информация к размышлению

Народно-трудовой союз. Зарождение организации, впоследствии получившей название НТС, относится к середине 1920-х годов. В 1928 году председателем правления Союза русской национальной молодежи (СРНМ), как тогда называлась организация, был избран бывший казачий офицер В.М. Байдалаков, остававшийся в ее руководстве более десяти лет. К 1929 году

Союз объединил несколько аналогичных молодежных организаций и был переименован в Национальный союз русской молодежи за рубежом. 1 июня 1930 г. на 1-м съезде представителей групп и союзов русской национальной молодежи, было провозглашено создание единого Союза, объединившего молодежные группы в Югославии, Франции, Болгарии, Голландии, а также девять представителей югославских отделений Русского союза национальной молодежи. На этом же съезде были выбран руководящий состав НСРМ, сформулированы идеологические положения новой организации, принят ее временный устав.

Спустя 17 месяцев после 1-го съезда в Белграде состоялся 2-й съезд НСРМ. На нем в числе рассматриваемых вопросов был прочитан доклад «Расширение рамок Союза», в котором подчеркивалось, что Союз превратился не просто в организацию, асталновым, пореволюционнымдуховно-политическимявлением.

На 2-м съезде было изменено и название Союза. С этого момента он стал именоваться Национальным союзом нового поколения (НСНП). В устав Союза был введен и новый пункт — возрастной ценз. Теперь в Союз могли поступать только родившиеся после 1895 года, то есть те, кому в начале Первой мировой войны было не больше 19 лет. Исключения допускались, но только по решению Исполнительного бюро. Возрастной ценз, по мнению членов Союза, должен был оградить организацию от «грехов и предрассудков прошлого», т. е. от влияния старых партийных деятелей, на которых отчасти возлагалась вина в трагедии России.

Фактически с этого времени в организации началась работа по разработке и реализации силовых и террористических акций, хотя еще на 1-м съезде при обсуждении тактики НТСНП было признано и принято необходимым применение террора в борьбе с советской властью. Причем в этом направлении и была организована вся работа по воспитанию членов Союза.

Так же как и другие эмигрантские организации «старшего поколения» — Русский общевоинский союз (РОВС), Братство русской правды (БРП) и другие, — НТСНП в начале — середине 1930-х гг. считал террор одним из самых успешных методов борьбы с большевизмом.

Для подготовки людей и переброски их в СССР были созданы специальные школы. Это стало возможным в 1937 г. — после того как председателем польского отдела А.Э. Вюрглером по согласованию с идеологом НТСНП М. Георгиевским была налажена связь с польским Генеральным штабом. Обе стороны были заинтересованы друг в друге. Члены Союза получали возможность, пройдя курс обучения на разведкурсах, «уйти по зеленой дорожке» в СССР для выполнения своей работы. Польские же власти при минимальных затратах получали неисчерпаемый источник информации об обстановке в Советском Союзе.

С началом нападения Германии на СССР руководство НТСНП сделало ставку на силу немецкого оружия, рассчитывая с его помощью освободить Россию от большевизма. С этой целью многие члены Союза поступили на службу в военные, пропагандистские, гражданские, полицейские и др. структуры германской армии, спецслужбы и гражданские учреждения, функционирующие как в Германии, так и на оккупированных территориях СССР. Всего, по различным источникам, в России находились от 50 до 80 членов НТСНП и более 100 человек работали в Германии.

После войны организация, изменившая с 1943 года название на Национально-трудовой союз (НТС), продолжила свою деятельность, переориентировавшись на политику западных стран, первоначально на Англию, а затем — на США.


По словам видного члена организации А.П. Столыпина, руководство НТС пыталось завязать контакт с американскими и английскими правительственными кругами еще летом 1943 года. Посредником в этом деле выступал сотрудник Красного Креста швейцарец Г. Брюшвейлер. Существенную роль в этих попытках играл и член НТС, также швейцарский подданный — М. Гроссен. Действия в налаживании связи с западными странами предпринимались и позже. Так, например, ранней весной 1944 года председатель НТС во Франции (А. Столыпин) был уполномочен (согласно привезенному членом Исполнительного бюро В. Поремским распоряжению Центра) вступить в контакт «с представителями демократий, прежде всего с французским правительством» [206]. В 1943 году за связь с английской разведкой был арестован и руководитель НТС в Венгрии барон Н. Винекен [207].

Интерес английских разведчиков (так же как и американских) к НТС был очевиден. В обмен на помощь по «прикрытию» членов Союза и в отстройке разрушенных структур организации НТС мог предоставить СИС свою агентуру, якобы оставленную в СССР в подполье.

Следует заметить, что в 1945–1946 годах лидеры НТС крайне негативно оценивали политику Запада, считая, что демократический мир находился в состоянии «пассивной обороны» и часто, как «кролик перед удавом, словно зачарованный, глядел на враждебный ему мир тоталитаризма». И лишь начиная с 1947 года, США, по их мнению, начали давать отпор «динамичным силам тоталитаризма» [208]. К этому времени, к слову, относятся принятие конгрессом США Закона о национальной безопасности (июль 1947 г.), учреждение Центрального разведывательного управления и Совета национальной безопасности (СНБ) — высшего совещательного органа при президенте.

По словам бывшего члена НТС Ю. Чикарлеева, начало работе с английскими спецслужбами положил в Берлине А.А. Тенсон. Он связался с британской разведкой, разрешившей ему вести антисоветскую пропаганду среди советских оккупационных войск, расквартированных в Восточной Германии [209].

В своей книге «Трагедия НТС. Эпизод тайной войны» Ю. Чикарлеев приводит копии документов, касающихся сотрудничества НТС с американской и английской разведками. Так, в одном из них, датированном 3 мая 1955 года и отправленном в Вашингтон за подписью Критгфильда, говорилось:

«1. В последнее время руководители службы Гелена все настойчивее пытаются получить информацию о наших взаимоотношениях с НТС, ссылаясь при этом на определенные политические круги Бонна, которые, не будучи в курсе наших отношений с этой организацией, не могут определить к ней свою политику.

2. С тем чтобы не создавать политических трудностей Бонну, предлагается сделать немцам следующее устное заявление:

a) ЦРУ работает с НТС уже несколько лет и намерено продолжать эту работу и дальше.

b) Мы считаем, что НТС не является политической организацией, и как политическую организацию мы ее не поддерживаем.

c) Для нас НТС представляет интерес только с чисто профессиональной точки зрения. Мы используем эту организацию в чисто разведывательных и контрразведывательных мероприятиях. Политические же акции, которые НТС иногда проводит с нашего ведома, являются прикрытием для тайной деятельности и своего рода ловушкой для улавливания невозвращенцев.

d) Вместе с нами НТС используется в этом же направлении и английской СИС» [210].

О контактах НТС с иностранными разведками пишет и один из основателей Союза, Б. Прянишников, с сентября 1949 года по 20 сентября 1951 года занимавший пост председателя Нью-Йоркского отделения НТС. В комментариях к блоку документов по «парашютной акции» своего личного архива, датированных 16 января 1988 года и переданных в Государственный архив РФ (ГАРФ), он приводит выдержки из «протоколов разведок 1955–1956 гг.». Рассматривая протокол от 2 сентября 1955 года, он пишет:

«Пункт 4 этого протокола гласит: «Руководство НТС в лице Поремского, Околовича, Романова, Артемова, Ольгского, Брандта, Редлиха и др. полностью понимает наши требования и пытается со всей честью получить необходимые разведывательные результаты… Вопрос сознательности в НТС — это сложный вопрос, поскольку, хотя большинство его членов и понимают, что финансовая поддержка их организации исходит из какого-то западного источника, они были бы охвачены ужасом, если бы знали, что в качестве цены за эту поддержку их руководство согласилось и находится под полным руководством и контролем со стороны ЦРУ и СИС и вынуждено всю свою т. н. политическую деятельность проводить в ограниченных нами рамках…»»

В пункте 6 этого же протокола отмечается: «Недавний раскол в НТС, который в известной степени можно отнести за счет не совсем умных и квалифицированных наших действий по использованию НТС в разведывательной деятельности, а также за счет возросшего контроля над организацией со стороны западных служб, привел к тому, что во главе НТС остались реалистически мыслящие и преданные нам лидеры, готовые выполнять все наши задания и рекомендации по разведке. Но в этом вопросе нужно соблюдать осторожность, чтобы не довести дело еще до одного раскола, который мог бы оставить нас наедине с лидерами НТС и, по сути дела, без членов НТС, откуда мы черпаем свою агентуру» [211].

Признаются в сотрудничестве с западными разведками и сами члены НТС, правда, в весьма незначительном. Так, в официальном печатном органе Союза, журнале «Посев» за 1999 год, в частности, упоминается о финансировании ЦРУ рабочей группы НТС в Берлине через его филиалы: «Отдел особых операций (ООП) и «Отдел координации политики» (ОКП) [212].

Упоминает о связях с американской разведкой и Борис Миллер — член НТС с 1947 года. После отказа в 1993 году Генпрокуратуры в реабилитации четырех членов НТС — Александра Макова, Александра Лахно, Сергея Горбунова и Дмитрия Ремиги, которые в апреле 1953 года были сброшены на парашютах с американского самолета в районе Майкопа, арестованы КГБ и после суда расстреляны как агенты иностранной разведки, — он с некоторой обидой сказал: «В 50-х годах НТС вынужден был пользоваться техникой американцев (самолеты, рации и т. д.), но это не означает соучастия в шпионаже. Кстати, все диссиденты 70–80 гг., которые выезжали из СССР, все до единого проходили через сито ЦРУ. За это им давали работу. Однако в упрек им этого никто не ставит. Наоборот, они народные герои. Почему же шпионский ярлык только на НТС?» [213]

Однако в 1956 году, как вспоминает генерал КГБ В. Ши-ронин с 1982 года возглавлявший 5-отдел Управления КГБ, занимавшийся, в частности, оперативной разработкой НТС, на совещании представителей американских и британских разведслужб, проходившем 28–29 февраля 1956 года в Лондоне, руководством СИС было принято решение отказаться от сотрудничества с НТС в области стратегической разведки. Свое решение британские разведчики мотивировали непродуктивностью сотрудничества. Были у англичан и подозрения о массовом внедрении в НТС агентуры КГБ.

Примерно с этого момента началась новая фаза деятельности НТС в области психологической войны. Особую заинтересованность в этой работе проявили соответствующие структуры США. НТС была фактически передана вся работа с диссидентами в Советском Союзе.

Термин «диссидент» как «орудие» психологической войны, пожалуй, впервые был введен в обиход в плане «Дропшот» [214]. В нем рассматривались вопросы ведения войны против СССР с использованием атомного оружия, а также обосновывалась настоятельная необходимость психологической войны в мирное время. Авторы «Дропшота» подчеркивали:

«Психологическая война — чрезвычайно важное оружие для содействия диссидентству и предательству среди советского народа; она подорвет его мораль, будет сеять смятение и создавать дезорганизацию в стране… Широкая психологическая война — одна из важнейших задач Соединенных Штатов. Основная ее цель — прекращение поддержки народами СССР и его сателлитов нынешней системы правления».

Фактически с этого момента диссиденты, или инакомыслящие, были признаны «солдатами» по ту сторону фронта психологической войны. Но контролируемыми и финансирующимися соответствующими западными структурами. По этому поводу в плане «Дропшот» не двусмысленно отмечалось: «Эффективного сопротивления или восстаний можно ожидать только тогда, когда западные союзники смогут предоставить материальную помощь и руководство, заверив диссидентов, что освобождение близко…» [215].

Спустя десятилетия, в 1990 году, Тенгиз Гудава в своей статье «Что мешает развалу советской империи», опубликованной в газете «Новое русское слово», напишет: «Только очень необъективный человек может утверждать, что в феномене столь выгодной Западу горбачевской перестройки не принадлежит одна из решающих ролей правозащитному движению в СССР. Сама «гласность», сама «демократизация» и прочие атрибуты горбачевизма — не что иное, как перепевы старых диссидентских мотивов. Но что без Запада само правозащитное движение в СССР?… Советского диссидентства без Запада не могло быть так же, как не может родиться от женщины ребенок без известного участия отца. Имена Солженицына, Буковского или Щаранского остались бы лишь в памяти их сокамерников да в архивах КГБ, если б не фактор Запада. Без этого фактора не было бы ни диссидентской литературы, ни «хельсинских групп», ни отказников, ни Вацлава Гавела, ни Леха Валенсы. Все погребли бы братские могилы ГУЛАГа, о котором бы толком даже никто ничего и не знал, ибо не было бы ни «Архипелага ГУЛАГ», ни «Колымских рассказов». Запад посредством своих «радиоголосов», правозащитных организаций, выступлений президентов и сенаторов, эмигрантской прессы и пр. ловил малейший единичный лучик инакомыслия в советском царстве тьмы, пропускал его через увеличительное стекло правозащитной политической доктрины, объединял — и возвращал Советам в виде мощного прожектора, что в итоге доконало коммунистов» [216].

Забегая вперед, заметим, что со временем «правозащитное движение» в СССР, «доконав коммунистов», взялось за российскую государственность.

Публицист А. Воеводин в этой связи пишет: «Однако правозащитники так и не поняли, что пути борцов, не важно, за чьи права, и нормальных людей порядком разошлись, и теперь господа правозащитники на своем бронепоезде, не слыша никого и не разбирая дороги, несутся в сторону огульного поношения всего, что происходит в России [217].

Другой журналист, Олег Попов, говоря об отечественных «борцах за права человека», справедливо замечает: «Посылая свои «свидетельства» в зарубежные и международные организации, обращаясь с заявлениями в Совет Европы с требованиями «наказать» Россию за ее «плохое поведение» в Чечне, исключить из ПАСЕ (С.А. Ковалев); выступая в подкомитете конгресса США о ситуации в Чечне и «состоянии со свободой слова в России» (Е.Г. Боннер, Л.А. Пономарев), правозащитники ставят себя ВНЕ российских высших и легитимных государственных институтов — Думы, правительства, Верховного суда. Иными словами, они ставят себя ВНЕ российской нации и тем самым, по существу, они ведут себя не как граждане Российской Федерации, а как граждане некоего всемирного государства. В своих статьях, выступлениях и интервью Е.Г. Боннер, С.А. Ковалев, А.П. Подрабинек, В.И. Новодворская, И.Ю. Алексеева настаивают на приоритете прав человека над государственным суверенитетом. В интервью радио «Свобода» (1998 г.) Е.Г. Боннер и С.А. Ковалев выражали желательность создания постоянно действующего международного механизма по принуждению «провинившихся» стран к выполнению обязанностей по соблюдению прав человека». Особенно ярко правозащитная деятельность «российских» борцов за свободу проявилась в период вооруженных конфликтов, в частности, в бывшей Югославии.

Вот простой пример из статьи того же Олега Попова: «Отношение многих правозащитников к США (а заодно и к России и Сербии) кратко, но недвусмысленно выразил С А. Ковалев, выступая в Русском центре Гарвардского университета (США). На вопрос, кто и как себя вел в косовском кризисе 1998–1999 гг., он ответил: «Лучше всех себя вели США и КЛА (албанская террористическая организация в Косове. —А.О.), а хуже всех Сербия и Россия…» И далее: «Чем безоговорочней и решительней тот или иной правозащитник поддерживал военную агрессию США и стран НАТО против Югославии, тем больше и сильнее он сегодня кричит о «геноциде» чеченского народа, о «зверствах российской военщины» в Чечне» [218].

Ни для кого сейчас не являются секретом источники финансирования правозащитного движения. Так, по словам лидера движения «За права человека» (в 1990-х гг. — один из руководителей партии «Демократическая Россия») Л.А. Пономарева: «Деньги мы вынуждены искать в достаточно ограниченном количестве мест — фактически это полтора десятка международных фондов, которые спонсируют правозащитное движение» [219].

К слову сказать, в отличие от российских «правозащитников», обеспокоенность «развитием агрессивной политики НАТО», в частности, по отношению к Сербии, выразили некоторые объединения русской эмиграции. Так, например, Конгресс русских американцев осудил действия американских военных в Югославии, а его президент П. Будзилович даже отказался от престижного приглашения стать почетным членом комитета по празднованию пятидесятой годовщины НАТО [220].

Но вернемся в эпоху холодной войны.

По словам бывшего главы Управления по делам СССР ЦРУ Гарри Розицкого, первые связи с диссидентскими группами в Москве были установлены на Московском международном фестивале молодежи в 1957 году. Спустя два года во время выставки ЮСИА в Москве в руки американских разведчиков попали и первые экземпляры подпольной литературы и нелегальных студенческих журналов. Это, по словам Г. Розицкого, «ознаменовало начало публикации советских подпольных материалов на Западе» [221].


Информация к размышлению

ЮСИА — Информационное агентство США. Создано в августе 1953 года. В 1963/64 финансовом году бюджет агентства составлял 140 миллионов долларов, а в 1964/65 году — 154 миллиона. В июне 1966 года юридический комитет сената США высказался за проект закона о создании при ЮСИА специальной академии для подготовки специалистов в области ведения психологической войны. Джон Б. Уиттон, один из ведущих американских специалистов по вопросам ведения пропаганды, еще в 1960-х годах следующим образом определил три основные задачи, поставленные перед ЮСИА:

«Первая. Содействовать созданию за рубежом точек зрения, способствующих достижению внешнеполитических задач Соединенных Штатов.

Вторая. Содействовать достижению внешнеполитических задач Соединенных Штатов, создавая перед всем мирам образ сильной, демократической, динамичной Америки, заслуживающей сотрудничества со стороны всех свободных народов.

Третья. Содействовать достижению внешнеполитических задач Соединенных Штатов, информируя президента, государственного секретаря и других официальных лиц о реакции зарубежных народов на проводимую Соединенными Штатами политику, осуществляемые ими программы, официальные заявления» [222].


Отметим, что издание «нужных» книг являлось (и является) важной составляющей психологической войны. В докладе сенатской комиссии Ф. Черча, занимавшейся в 1975 году расследованием деятельности ЦРУ, приводятся слова одного из начальников Управления специальных операций ЦРУ. Еще в 1961 году он заявил:

«Книги отличаются от всех иных средств массовой пропаганды прежде всего тем, что даже одна книга может изменить отношение и поведение читателя в такой степени, на которую не могут подняться ни газеты, ни радио, ни телевидение или кино… Это, конечно, верно не для всех книг, и не всегда, и не в отношении всех читателей, но это случается достаточно часто. Поэтому книги являются самым важным орудием стратегической (долговременной) пропаганды».

По словам этого компетентного, но не названного в официальной американской публикации лица, ЦРУ следующим образом использовало книги в «специальных операциях»:

а) организовывало публикацию и распространение книг за рубежом, не раскрывая при этом американского влияния, тайно субсидируя иностранных издателей и продавцов книг;

б) публиковало книги, которые «не заражены» любыми открытыми связями с правительством США, особенно если положение автора «деликатно»;

в) книги публиковались по оперативным причинам, независимо от их коммерческой ценности;

г) создавало национальные и международные организации для издания и распространения книг;

д) поощряло написание политически значимых книг неизвестными иностранными авторами, либо прямо субсидируя автора, если возможны тайные контакты, либо косвенно — через литературных агентов или издательства [223].

По оглашенным комиссией в 1976 году данным, до 1967 года ЦРУ было подготовлено, субсидировано или одобрено более тысячи книг. Заметим, что все эти положения актуальны и по сей день.

Примером тому нашумевшие в «перестроечный период» в России книги бывшего советского разведчика, перебежавшего на Запад В.Б. Резуна (псевдоним — В. Суворов).

Несколько слов о самом «Викторе Суворове». Операция МИ-6 по вербовке сотрудника женевской резидентуры ГРУ Владимира Резуна носила кодовое название «Наполеон». Английская разведка «подловила» офицера советской военной разведки в начале 1978 года на беседах с Рональдом Фурлонгом, редактором журнала «Международное военное обозрение» и одновременно сотрудником СИС, а также на его интимных встречах с соседкой по лестничной площадке, англичанкой. В то время (с осени 1974 г.) Резун работал в Швейцарии под прикрытием должности атташе советского представительства при отделении ООН. Однако агентурное сотрудничество продолжалось недолго: узнав об интимных связях Резуна, руководство резидентуры намекнуло ему на скорое возвращение в Союз. Испугавшись последствий, Резун в июне 1978 года принял предложение британской разведки о переправке в Англию [224]. Впоследствии под псевдонимом Виктор Суворов он опубликовал несколько книг: «Ледокол», «День-М», «Самоубийство» и т. п. В наиболее известной его книге, «Ледокол», проводится попытка доказать, что нападение Гитлера на Советский Союз было превентивной мерой на планируемую агрессию со стороны СССР. По данным западной печати, до выхода русского издания «Ледокола» в 1992 году эта книга была опубликована на 11 языках [225].

В свое время покойный ныне писатель В.О. Богомолов рассказывал автору этих строк, что издание в России книг Резуна (Суворова) инициировалось и частично спонсировалось определенными группировками в руководстве нашей страны. Цель таких изданий очевидна — переложить ответственность за гитлеровскую агрессию в июне 1941 года на Советский Союз и внедрить в сознание молодежи виновность СССР в развязывании войны. «Раскрыв», таким образом, «кровожадную сущность Империи зла» — СССР и очертив «образ врага» — коммунистов, разложить армию и спецслужбы и оправдать развал Советского Союза.

Мы не будем подробно останавливаться на деятельности групп в руководстве нашей страны, инициировавших и спонсировавших программы, направленные на разрушение СССР/России. Приведем лишь один интересный документ — письмо председателя КГБ Ю.В. Андропова, адресованное в ЦК КПСС еще в 1977 году.


Информация к размышлению

О планах ЦРУ по приобретению агентуры влияния среди советских, граждан

По достоверным данным, полученным Комитетом государственной безопасности в последнее время, ЦРУ США на основе анализа и прогнозов своих специалистов о дальнейших путях развития СССР разрабатывает планы по активизации враждебной деятельности, направленной на разложение советского общества и дезорганизацию советской экономики. В этих целях американская разведка ставит задачу осуществлять вербовку агентуры влияния из числа советских граждан, проводить их обучение и в дальнейшем продвигать в сферу управления политикой, экономикой и наукой Советского Союза.

ЦРУ разработало программы индивидуальной подготовки агентов влияния, предусматривающие приобретение ими навыков шпионской деятельности, а также их концентрированную политическую и идеологическую обработку. Кроме того, одним из важнейших аспектов подготовки такой агентуры является преподавание методов управления в руководящем звене народного хозяйства.

Руководство американской разведки планирует целенаправленно и настойчиво, не считаясь с затратами, вести поиск лиц, способных по своим личным и деловым качествам в перспективе занять административные должности в аппарате управления и выполнять сформулированные задачи. При этом ЦРУ исходит из того, что деятельность отдельных, не связанных между собой агентов влияния, проводящих в жизнь политику саботажа в народном хозяйстве и искривления руководящих указаний, будет координироваться и направляться из единого центра, созданного в рамках американской разведки.

По замыслу ЦРУ, целенаправленная деятельность агентуры влияния будет способствовать созданию определенных трудностей внутриполитического характера, задержит развитие нашей экономики, будет вести научные изыскания в Советском Союзе по тупиковым направлениям. При выработке указанных планов американская разведка исходит из того, что возрастающие контакты Советского Союза с Западом создают благоприятные предпосылки для их реализации в современных условиях.

По заявлению американских разведчиков, призванных непосредственно заниматься работой с такой агентурой из числа советских граждан, осуществляемая в настоящее время американскими спецслужбами программа будет способствовать качественным изменениям в различных сферах жизни нашего общества, и прежде всего в экономике, что приведет в конечном счете к принятию Советским Союзом многих западных идеалов.

КГБ учитывает полученную информацию для организации мероприятий по вскрытию и пресечению планов американской разведки [226].


Здесь, на наш взгляд, важно сказать несколько слов и о так называемой Империи, как часто именовали (и именуют) Советский Союз, а затем Россию. Словосочетания «советская империя» или «империя зла» возникли не спонтанно, а были изобретены в рамках информационно-психологической войны соответствующими органами.

Напомним, что Союз Советских Социалистических Республик (СССР) образовался на основе договора в 1922 году, когда бывшие части Российской империи согласились создать Союз. Подчеркну, это не было восстановлением империи. В Союз вошли республики с собственной государственностью, некоторые — впервые обретенной. Инициатором Союза и одной из равных стала РСФСР. Ее первенство, не только экономическое, территориальное, но и политическое, определило черты экономической и политической организации Союза в целом. При этом все его составные части — и союзные, и автономные республики — имели свои столицы, административные органы, парламенты, свои конституции и обладали правом выхода из Союза [227]. Поэтому говорить о Советском Союзе как об империи неправомерно. В лексиконе же психологической войны словосочетания «советская империя», «коммунистическая империя» вкраплялись в подсознание мировой общественности в созвучии и эмоциональном восприятии с цепочкой понятий: Германская империя — германский национал-социализм — фашизм — и, наконец, преступный, кровавый государственный строй. Последнее мощно подкреплялось многочисленными «научными» исследованиями, свидетельствами очевидцев, слухами и т. п. о жестокостях большевиков, «красном терроре», зверствах ЧК, НКВД, репрессиях, которым подвергались невиновные люди, и т. п.

Что же касается термина «империя зла», то впервые он был введен в политический оборот президентом США Рональдом Рейганом. Так он окрестил Советский Союз в своем выступлении перед Национальной ассоциацией евангелистов США 8 марта 1983 года.

Такую же цель — отождествить большевизм с фашизмом, а Советский Союз с гитлеровской Германией — преследовали (и преследуют) и многочисленные околонаучные публикации о сотрудничестве в 1930-х годах Красной Армии с вермахтом, а так-же муссирование советско-германского договора Риббентропа— Молотова (1939 г.) и пресловутых секретных протоколов к нему. Подлинность последних, между прочим, по сей день оспаривается авторитетными исследователями и экспертами.

Договор Риббентропа — Молотова стал важной составляющей в информационно-психологической войне против Советского Союза и России. При этом сознательно умалчивалось, о нерешительной (или сознательно преступной) политике западных государств, в первую очередь Франции и Великобритании, способствовавших развязыванию Второй мировой войны.

А взять внедрение в общественное сознание мифа о сотрудничестве НКВД и гестапо перед Великой Отечественной войной в целях борьбы с «мировым еврейством». Вброс «информации» происходит путем публикации очевидных фальшивок, подаваемых как «совершенно секретные» документы, якобы до сих пор скрываемые «официальными» историками в недрах секретных архивов.

Тема предвоенной политической обстановки в мире обширна и требует детального рассмотрения. Здесь же целесообразно напомнить читателю лишь отдельные факты.

Прежде всего следует сказать, что базисные кирпичики Второй мировой войны были заложены еще в первые десятилетия XX столетия отнюдь не Россией а странами «западной демократии». В ходе Первой мировой войны Антанта объявила право наций на самоопределение главным принципом послевоенного устройства. Этот красивый жест не имел ничего общего с идеализмом — его целью были развал и вывод из войны Австро-Венгерской империи. Цель была достигнута, и в октябре 1918 года многовековая империя разделилась на национальные государства, по сути, нежизнеспособные ввиду своих небольших размеров и потери основных промышленных районов и сельскохозяйственных территорий. При этом запрещение объединения немецких стран (Германии и Австрии) было закреплено в статьях Версальского и Сен-Жерменского договоров (1919 г.), а также Женевскими протоколами (октябрь 1922 г.).

Однако вскоре ситуация начала меняться. К 1937 году западные державы стали рассматривать захват Австрии уже не как акт агрессии, а как шаг по пути «умиротворения» Германии. Перед лицом набиравшего силы национал-социализма Австрия «неожиданно» оказалась в изоляции. Она попыталась обратиться за поддержкой к своим сильным «союзникам». 14 апреля 1937 года австрийское Министерство иностранных дел через своего посла в Лондоне сообщило, что Австрийская республика хотела бы рассмотреть вопрос о более тесной политике с Англией и Францией, «если бы они могли дать эффективные гарантии политической и территориальной целостности Австрии» [228]. Однако этот демарш не получил ответа. В Лондоне не были заинтересованы в дальнейшем усилении Франции за счет Германии (равно как и в усилении СССР) и тем самым поощряли Гитлера к новым агрессивным действиям.

Дальше — больше. 22 февраля 1938 года британский премьер Невилл Чемберлен заявил в парламенте, что Австрия не может рассчитывать на защиту Лиги Наций: «Мы не должны обманывать, а тем более не должны обнадеживать малые слабые государства, обещая им защиту со стороны Лиги Наций и соответствующие шаги с нашей стороны, поскольку мы знаем, что ничего подобного нельзя будет предпринять». Не решилась вступиться за маленькую страну и Франция. Хотя и могла тут же пресечь эти реваншистские поползновения. В итоге 11 марта в Австрию вошли германские войска, и она была присоединена к Германии. 29 сентября 1938 года Англия, Франция и Италия заключают соглашение с Германией, известное как Мюнхенский сговор, по которому Гитлер получает право на оккупацию части Чехословакии.

Естественно предвоенная обстановка в Европе складывалась не так просто и однозначно, как сказано выше, но несомненно, что, по сути, преступное отношение западных стран к милитаризации Германии (в нарушение Версальского договора), вводу войск в демилитаризованную Рейнскую область в 1936 году, присоединению Австрии к Германии в 1938 году и отторжению от Чехословакии Судетской области способствовало усилению гитлеровской Германии и развязыванию Второй мировой войны.

Что же касается позиции Советского Союза, то ее наглядно проиллюстрировал английский посол в Москве Криппс в докладе от 27.09.1941 года министру иностранных дел Идену.

«…Нет никакого сомнения, что непосредственной причиной подписания этого пакта являлось, как это неоднократно заявляли советские лидеры, их желание остаться вне войны. Они считали возможным осуществить это, хотя бы на время, путем заключения соглашения с Германией… Эта политика не только дала Советскому Союзу возможность оставаться вне войны, но и позволила ему за счет соседних государств приобрести такие территории, которые они считали ценными на случай нападения Германии на СССР..» [229]

Важный факт: в конце августа 1938 года германские генералы, в том числе Л. Бек, Э. фон Витцлебен, при участии начальника Генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдера организовали заговор с целью арестовать Гитлера, как только он подпишет приказ о нападении на Чехословакию, за попытку ввергнуть Германию в новую европейскую войну. Они поставили об этом в известность высших руководителей Англии и Франции, но последние, ослепленные своей враждой к Советской России, игнорировали уведомление и предпочли заключить Мюнхенское соглашение, вынудив Чехословакию без сопротивления подчиниться воле Гитлера. Такой оборот дела, естественно, заставил заговорщиков отказаться от задуманного.

А теперь несколько слов о Польше — главной «жертве сталинско-гитлеровского сговора». Еще 31 марта 1939 года Лондон дал ей гарантии помощи на случай немецкого вторжения. Это вполне отвечало интересам СССР.

Польша фактически являлась «буферным» государством между Германией и СССР. Напав на Польшу, Германия оказывалась в состоянии войны с Англией и Францией, что, естественно, не давало ей возможности продолжать «поход на восток». Когда же Сталину стало ясно, что надежда на гарантии Великобритании иллюзорны, он, стремясь максимально обеспечить безопасность

Советского Союза, заключил «Германо-советский договор о дружбе и (совместной) границе». Это позволило ему на некоторое время оттянуть неизбежность войны. При этом Сталин, естественно, ставил на первый план интересы собственной страны, нежели Польши, тем более что Польша была враждебно настроенным по отношению к СССР, агрессивным государством. Тому сейчас множество доказательств. Ограничимся лишь несколькими тезисами.

1. В 1926 году в Польше образовался так называемый режим санации (по сути, военная диктатура). Власть захватили военные во главе с бывшим царским офицером Пилсудским. В стране установился авторитарный режим, был запрещен целый ряд политических партий, включая коммунистическую, для противников режима был организован концентрационный лагерь в Березе-Картузской.

2. С момента получения своей независимости Польша проводила враждебную политику по отношению к СССР и строила планы по его расчленению в союзе с другими «соседями», включая Германию. Об этом свидетельствуют ставшие известными в последнее время документы. Так, в одном из донесений советской разведки, в частности, отмечалось: «Вопрос о возможности вооруженного нападения на СССР со стороны Польши, Румынии и прибалтийских лимитрофов под влиянием и при поддержке капиталистической Англии в настоящее время становится все более и более актуальным и из области теоретических предположений переносится в сферу реальной возможности» [230].

Еще одно свидетельство, на этот раз с польской стороны.

В одном из докладов, датированных 1938 годом, говорилось: «Расчленение России лежит в основе польской политики на востоке, поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле — кто будет принимать участие в разделе? Польша не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться и физически, и духовно. Главная цель — ослабление и разгром России» [231].

3. В 1934 году между нацистской Германией и Польшей был заключен пакт о ненападении (за пять лет до заключения советско-германского пакта Риббентропа — Молотова!!!). Этот пакт фактически разрушал систему европейской безопасности, которую выстраивала Франция после Версаля. Польское руководство брало на себя обязательства проводить постоянную политику действенного сотрудничества с фашистской Германией (ст. 1), гарантировало Третьему рейху не принимать никаких решений без согласования с германским правительством, а также соблюдать при всех обстоятельствах интересы фашистского режима (ст. 2). А в 1935 году Польша дала обязательства «обеспечить свободное прохождение германских войск по своей территории в случае, если эти войска будут призваны отразить провокацию с востока или северо-востока» (ст. 3). Фактически это означало открытие поляками пути для развязывания германской агрессии против Украины и Белоруссии, а также Литвы. Другими словами — согласие Польши на совместную с Германией войну против СССР. Платой за это было установление т. н. новой восточной границы Польши за счет части белорусских, украинских и литовских земель, которую Берлин обещал гарантировать «всеми средствами».

4. В 1939 году Польша получила от СССР предложения о военной помощи (такие же гарантии безопасности СССР предлагал за год до этого Чехословакии). Тем самым СССР стремился создать или войти в одну из коалиций в будущей мировой войне, чтобы не остаться в одиночестве против объединенной вокруг Гитлера Европы. Аналогичные предложения делались в разное время также Чехословакии и Франции. Но все они были отвергнуты. В том числе и Польшей. Ненависть к СССР пересилила инстинкт самосохранения.

В заключение напомним, что Польша получала в свое распоряжение Западную Украину и Белоруссию в результате ряда военных поражений Советской России в 1920 году и вынужденного заключения Рижского мира. То есть территории, которые Сталин в 1939 году включил в состав СССР, были отобраны у Советской России в ходе агрессии со стороны Польши и при поддержке ряда западных стран.

Бывший британский премьер-министр Д. Ллойд Джордж в сентябре 1939 года писал по этому поводу польскому послу в Лондоне: «Русские армии вошли на территории, которые не являются польскими и которые были аннексированы Польшей силой после Первой мировой войны. Различие между двумя событиями становится все более очевидным для британского и французского общественного мнения. Было бы преступным безумием ставить их на одну доску» [232].

То, что для ввода советских войск в Польшу имелись веские основания, вынужден был признать даже такой последовательный борец с Россией, как Уинстон Черчилль, занимавший в то время должность военно-морского министра. Выступая 1 октября 1939 года по радио, он заявил:

«Россия проводит холодную политику собственных интересов. Мы бы предпочли, чтобы русские армии стояли на своих нынешних позициях как друзья и союзники Польши, а не как захватчики. Но для защиты России от нацистской угрозы явно необходимо было, чтобы русские армии стояли на этой линии. Во всяком случае, эта линия существует, и, следовательно, создан Восточный фронт, на который нацистская Германия не посмеет напасть…» [233]

Поляки всецело полагались на английскую и французскую военную помощь, но, когда 1 сентября 1939 года началась германская агрессия, Англия и Франция, объявив для приличия войну Германии, воевать, по сути, не стали, отсиживаясь за линией Мажино. Впрочем, западные демократии особенно и не стремились защитить поляков. Посол США в Лондоне Дж. Кеннеди был убежден, что поляков следует бросить на произвол судьбы и дать нацистам возможность осуществить свои цели на Востоке. Конфликт между СССР и Германией, по его словам, «принесет большую выгоду всему западному миру». Посол США в Берлине X. Вильсон также считал наилучшим вариантом нападение Германии на Россию при молчаливом согласии западных держав «и даже с их одобрения» [234].

И, наконец, пару слов об «оккупации» Латвии, Литвы, Эстонии — любимой теме западных спецслужб, советских диссидентов и «русских» правозащитников. Заметим сразу же, что термин «оккупация» отпадает по определению, ибо между этими странами и СССР не было состояния войны. Более того, сохранилось немало свидетельств, о том, что эта акция не была насильственной: руководство этих стран и большая часть населения относилась к Советскому Союзу вполне лояльно. Об этом неоднократно заявляли авторитетные историки, опиравшиеся на серьезные исследования, подкрепленные источниками.

Действительно, территории прибалтийских государств были нужны Сталину как демпфер при возможной войне, как плацдарм для сухопутных и морских сил. И 1939–1940 годы действительно стали определяющими для будущего Прибалтики. Но не потому, что был заключен Договор о ненападении с секретными протоколами (пакт Риббентропа — Молотова). А потому, что все три страны — Латвия, Эстония и Литва — осенью 1939 года заключили с СССР пакты о взаимопомощи, согласно которым, они впустили на свои территории советские войска. И это, как показали дальнейшие события, определило их будущее включение в состав СССР. Пакт предусматривал получение денег за предоставление мест для военных баз и открывал новые возможности для развития экономических отношений между прибалтийскими странами и СССР. Так, например, 18 октября 1939 года было подписано соглашение о торговом обороте между СССР и Латвией на период с 1 ноября 1939 года по 31 декабря 1940 года. В конфиденциальном протоколе к торговому соглашению были перечислены товары, закупаемые друг у друга Советским Союзом и Латвией. СССР гарантировал Латвии поставки сахара, хлопка, чугуна и стали, горюче-смазочных материалов, соли, сельхозмашин и других товаров. СССР закупал у Латвии свинину, масло, различную сельхозпродукцию, картон, бумагу, вагоны и прочее.

Однако в рамках информационно-психологической войны все доказательства ненасильственной аннексии Советским Союзом прибалтийских государств объявлялись неубедительными, а ученые (не дай Бог, если они оказывались еще и местными) обвинялись в фальсификации и предательстве. Так, например, в конце 1980-х годов в коллаборационисты и «бесчестные предатели своего народа» были записаны старший научный сотрудник Института истории Академии наук Латвийской СССР, кандидат исторических наук Эрик Жагар и заведующий отделом Института истории партии при ЦК КП Литвы, член-корреспондент АН Литовской СССР, доктор исторических наук Ромаз Шармайтис [235].

Искусственное раздувание проблем договора Риббентропа— Молотова и «оккупации» прибалтийских стран Красной Армией стало удачной провокацией, направленной на разжигание антисоветской истерии, межнациональной розни, формирование негативного отношения к России и русскому народу в целом.

Результатом этих и других психологических операций стали многотысячные митинги и собрания в Таллине, Вильнюсе и Риге, шумные кампании националистов в Польше, на Западной Украине и за рубежом.

Главным инициатором этих кампаний выступали США. В Госдепартаменте считали целесообразным негласно поддерживать государства, добивающиеся привлечения России как правопреемницы СССР к ответственности «за преступления тоталитарного коммунистического режима». А это, в свою очередь, давало возможность якобы «обиженным» странам использовать тезис о «нелегитимности послевоенного мироустройства» с целью предъявления разнообразных претензий к России. Так, например, литовцы муссируют вопрос о законности прав России на Калининградскую область. Эстонцы пытаются убедить Запад в «несправедливости» геополитических итогов Второй мировой войны для подкрепления своих притязаний на часть территорий Псковской и Ленинградской областей. Кроме того, они выдвигают требования «возместить ущерб, нанесенный оккупацией». Конечная цель всех этих шумных психологических акций — дискредитация России в глазах мировой общественности и дальнейшее разрушение ее государственности. Слабая и подконтрольная Россия с ее огромными сырьевыми запасами — слишком лакомый кусочек.

Продолжая разговор о наступлении на историческую науку, заметим, что в фальсификации прошлого России приняли участие не только перебежчики и диссиденты, но и «маститые» западные ученые. Как правило, они именовались независимыми. В то же время многие из них были связаны с разведкой или даже являлись отставными сотрудниками русских отделов спецслужб. Например, Роберт Конквест — автор популярных в нашей стране в «перестроечный период» книг «Большой террор» и «Жатва скорби» — был высокопоставленным сотрудником отдела дезинформации британской службы IRD.

О некоторых подробностях «книжной» акции в операции по «управлению умами» рассказал в очерке «Тайный западный план Маршалла для умов» Джон Метьюс, активный участник одного из проектов ЦРУ по психологической обработке интеллигенции Советского Союза и стран Центральной и Восточной Европы. По его словам, план состоял в организации пересылки книг, изданных на Западе в переводе на языки стран, интеллигенция которых подвергалась обработке. Книги в страну поступали бесплатно — от «благотворительных организаций». Тематика книг была самой разной — политика, музыка, медицина, художественная литература. Задача состояла в том, чтобы, пропагандируя отвращение к коммунизму (например, рассказами о зверствах ГУЛАГа), подспудно менять картину мира и нравственные ориентиры читателя. Сегодня, например, известно, что и Джорджа Оруэлла проплачивало ЦРУ, которое, выкупив у его вдовы права на «Скотный двор», заказало переписать сценарную концовку романа для Голливуда (чтобы со свиньями не ассоциировался Запад). В работе с писателями и журналистами ЦРУ руководствовалось установками, хорошо учитывающими специфику творческого труда. «Стимулировали» даже абстрактное искусство (как символ свободы в противовес соцреализму). При этом в круг «стимулируемых» отбирали представителей интеллигенции не только по принципу антикоммунистической идеологии, но и таланта. Считалось, что творческий человек работает с большей отдачей, если думает, что действует по собственной воле [236].

Активную роль в распространении идей «свободного мира» и «общечеловеческих ценностей» играл уже неоднократно упоминавшийся выше НТС.

Операции НТС были как открытыми, так и закрытыми.

Открытые операции (публичные акции) выполнялись для того, чтобы привлечь внимание мировой общественности к тем или иным фактам в Советском Союзе, наличию в СССР оппозиции советской власти, а также к деятельности НТС как активной антикоммунистической организации. Публичные акции, проводимые в ходе таких операций, находили широкое отражение в зарубежной прессе. Примерами открытых операций могут служить акции в защиту Синявского и Даниэля, генерала Григоренко, академика Сахарова.

Закрытые операции были направлены на те же цели, но рассчитаны они были главным образом на население СССР. Методически они базировались на «молекулярной теории», разработанной В.Д. Поремским и принятой в качестве «отправной методической идеи» организации на Совете НТС еще в начале 1949 года. Согласно этой теории, в тоталитарном государстве возможно создание мощной оппозиционной организации, отдельные ячейки которой («молекула»), руководствуясь общими целями, действовали бы в одном направлении. При этом горизонтальные связи между «молекулами» не предполагались. Руководящую и координирующую роль, объединяющую ячейки и организации, должен был взять на себя зарубежный центр [237].

Для закрытых операций за ««железным занавесом»» в НТС существовали специальные структуры (последней из них по времени создания был Закрытый сектор [238]). Исполнители закрытых операций, из числа как эмигрантов, так и иностранцев, именовались «орлами» и «орлицами». Сами же операции называли «орловскими». По данным одного из сотрудников Закрытого сектора Андрея Васильева, всего за период с 1960-го по 1990 год НТС провел 1097 «орловских» операций. В том числе: в СССР — 933; Польше — 80; ЧССР — 59. А также около 500 операций «подключения» — передачи людям, с которыми были налажены контакты, материальной помощи: одежды, продуктов, радио- и фотоаппаратуры для продажи и т. п. [239].

Главными задачами «орлов» были доставка нелегальной литературы советским гражданам, связанным с НТС, и вывоз за рубеж самиздата. «Орлы» проходили специальную подготовку, включавшую в себя изучение необходимых приемов конспирации. По официальному утверждению руководства НТС, случаи провалов «орлов» были крайне редки. Тем не менее несколько человек все же подверглись задержанию органами КГБ. Большинство из них, как граждане других государств, были выдворены из страны. Некоторые оказались в заключении. Так, в 1965 году в Москве за распространение антисоветской литературы был арестован и осужден англичанин Джералд Брук. В январе 1967 года был задержан западногерманский студент Фолькер Шаффхаузер. При нем оказались микрофильмы с литературными материалами из журнала «Грани». По решению Ленгорсуда он был приговорен к 4 годам лагеря строгого режима по 70 ст. УК РСФСР («Антисоветская агитация и пропаганда»). Отбыв в заключении два года, Шаффхаузер в феврале 1969 года был обменян советской стороной на бывшего нациста, оберштурмфюрера СС Хайнца Фельфе, отбывавшего 14-летний срок в ФРГ [240].

19 января 1970 года (по сообщению западной прессы) во время антракта в московском Театре оперетты с балкона неким иностранцем, приковавшим себя наручниками к перилам, были разбросаны листовки с призывом освободить генерала Григоренко. А за день до этого двумя итальянцами (Тереза Меринуцци и Валентино Такки) такая же акция была проведена в Центральном московском универмаге [241]. Все фигуранты по этим делам были задержаны.

23 декабря 1976 года был арестован и приговорен к 5 годам лагерей бельгиец Антон Пейпе, раздававший программные материалы НТС напротив Ленинградского государственного университета. Через 6 месяцев заключения он был освобожден и выдворен за пределы СССР.

Согласно материалам, опубликованным в центральном печатном органе НТС журнале «Посев», с 1951 года Союз стал проводить так называемые шаровые акции. Они заключались в переброске на территорию СССР «сюрпризов» — нелегальной литературы при помощи воздушных шаров [242]. В официальной информации НТС упоминается о шарах диаметром около 20 метров, способных поднимать 90 кг полезного груза. Такие шары изготавливались «специальной бригадой» и были снабжены самодельными сбрасывателями, которые обеспечивали разброску литературы каждые 400–500 километров на пути полета шара. По некоторым данным, первый опыт запуска воздушных шаров был проделан НТС еще в 1935 году. В 1950-е же годы «шаровые акции» НТС, очевидно, стали не «самодеятельными», а явились частью операции американской разведки, носившей условное название «Моби дик». В рамках этой операции, в период 1952–1956 годов было запущено около 4000 воздушных шаров, стоимостью 50 000 долларов каждый. Шар мог нести 650 килограммов полезного груза, который представлял собою специальную фото- и радиоаппаратуру, метеорологические приборы, антисоветские листовки. Они стартовали с территории Западной Германии, Турции и Аляски и должны были с помощью попутных ветров пролетать над территорией Советского Союза и других социалистических стран на высоте от 10 до 33 километров.

Всего, по опубликованным НТС данным, в Советский Союз за 1951–1957 годы шарами было заброшено 97,4 миллиона листовок, 7,7 миллиона газет и 930 тысяч брошюр и журналов [243]. Значительная часть из них была изъята органами КГБ, но что-то все же нашло своих адресатов.

По некоторым данным, для борьбы с воздушными «сюрпризами» советским спецслужбам пришлось даже привлечь военно-воздушные силы и части ПВО. Автору это кажется маловероятным. Скорее всего, это было частью советской операции по добыче информации об участии в «шаровых акциях» западных спецслужб. Во всяком случае, 9 февраля 1956 года СССР организовал международную пресс-конференцию по данной проблеме, на которой были продемонстрированы сбитые или упавшие на территории СССР 50 американских воздушных шаров [244]. В 1957 году «шаровые акции» из-за их малой эффективности были свернуты.

Для переброски пропагандистской литературы использовались также и реки. Пакеты листовок, запечатанные в водонепроницаемую упаковку, забрасывались в реки, впадающие в Черное море. На каждом из них делалась сопроводительная записка на местном языке: «Передай русскому либо брось обратно в воду» [245].

С начала 1960-х годов получила распространение новая операция НТС под кодовым названием «Стрела». В ее рамках члены НТС из разных стран мира посылали письма с союзными материалами («стрелами») в СССР. Адресатов, как правило, выбирали из телефонных справочников или периодической печати. Рассылка «стрел» позволяла устанавливать контакты с противниками коммунистического режима в России [246]. Кроме НТС, письма с печатными изданиями посылали в СССР и другие эмигрантские организации, в частности, братство «Православное дело» [247]. К 1986 году, по озвученным координаторами операции «Стрела» данным, в Советский Союз было отправлено около 1 миллиона писем пропагандистского характера [248].

Особую активность, судя по документам Комитета государственной безопасности СССР, НТС развил в конце 1970-х годов— накануне проведения Олимпийских игр в Москве. Вот, например, что говорилось в спецсообщении КГБ № 1213-А от 16 июня 1978 г. ЦК КПСС за подписью председателя КГБ Ю.В. Андропова:

«Комитет госбезопасности при Совете Министров СССР располагает сведениями о том, что спецслужбы капиталистических государств и находящиеся на их содержании зарубежные националистические, сионистские, клерикальные и иные антисоветские организации вынашивают враждебные замыслы в связи с XXII летними Олимпийскими играми 1980 года в Москве.

По достоверным данным, западные спецслужбы изыскивают возможности для включения в составы национальных олимпийских делегаций лиц, связанных с НТС и другими формированиями, ведущими подрывную работу против Советского Союза. Вопрос о подборе и внедрении членов НТС в олимпийские команды некоторых стран в качестве переводчиков, мастеров-ремонтников, конюхов, врачей и т. п. специально обсуждался на заседании совета НТС в ноябре 1977 года.

.. Одновременно установлено, что западные спецслужбы, зарубежные антисоветские организации и подрывные идеологические центры придают большое значение использованию канала международного туризма для инспирации враждебных проявлений на территории СССР в период подготовки и проведения Олимпийских игр. Противник планирует использовать этот канал для засылки в нашу страну террористов, эмиссаров и агентов различных враждебных организаций, а также бывших советских граждан, выдворенных или выехавших ранее из Советского Союза. Предполагается их использование в осуществлении террористических актов, массовом распространении антисоветской и клеветнической литературы, пропаганде антисоциалистических и антикоммунистических идей, склонении некоторых советских граждан к выезду в капиталистические страны, провоцировании антиобщественных и враждебных проявлений, сборе материалов о «нарушении прав человека», а также о некоторых негативных явлениях..» [249]

Далее в документе приводились выявленные факты подготовки вражеских действий конкретными зарубежными организациями (Эстонским национальным советом, Международной организацией молодых христиан, Латышским национальным фондом и другими).

В докладе Ю.В. Андропова в ЦК КПСС от 25 апреля 1979 года отмечалось также, что если в 1977 году и в первой половине 1978 года наиболее характерными проявлениями враждебных действий зарубежных центров были призывы бойкотировать московскую Олимпиаду, то «…в последнее время на первый план выдвигается идея использовать Олимпийские игры 1980 года для осуществления на территории СССР террористических, диверсионных и иных подрывных акций экстремистского характера». При этом подчеркивалось, что «особую активность в этом плане проявляют главари Народно-трудового союза (НТС), сионистских и других зарубежных националистических формирований и антисоветских организаций..» [250].

В их задачи входили:

— дискредитация XXII Олимпийских игр в Москве;

— психологическое давление на западную общественность с целью сократить приезд иностранных туристов в СССР на период Олимпийских игр с целью подорвать расчеты на прибыль для компенсации затрат на создание олимпийских объектов и инфраструктуры;

— сбор, подготовка и публикация материалов о «недостатках в советской экономике, торговле, сфере обслуживания, строительстве олимпийских объектов», которые якобы могут представить «серьезную угрозу» для проведения Игр на должном уровне;

— публикация материалов, направленных на запугивание иностранных туристов возможными кровопролитными акциями [251].

Проведенная на международную общественность психологическая атака принесла определенные плоды: только из США вместо ожидавшихся 18 тысяч туристов в Москву приехали лишь чуть более тысячи американцев. Всего же вместо представителей 106 стран, оповестивших о своем желании участвовать в играх, в Москву прибыли представители 81 государства [252]. Следует заметить, что бойкот спортивных игр, как психологическое оружие был использован в 1980-м году не в первый раз. Еще в 1970-х годах советские спортсмены отказались от отборочных игр чемпионата мира в Чили в знак протеста против пиночетовского переворота, а в 1984 году Советский Союз станет инициатором бойкота XXIII Олимпийских игр в Лос-Анджелесе.

Масштабной антисоветской работой западных спецслужб в 1980-х годах стало использование в психологической войне против СССР советских солдат, погибших или оказавшихся в плену во время войны в Афганистане.

Наиболее ярким примером этой операции служит деятельность американского «Дома свободы». Но прежде всего немного информации об этой «некоммерческой, неполитической» организации — «уверенного голоса за Свободу во всем мире», как отмечается на официальном сайте организации [253].


Информация к размышлению

«Дом свободы» («Freedom House»). Свою историю «Дом свободы» ведет с 1941 года, когда в Соединенных Штатах были созданы несколько организаций для борьбы с изоляционизмом и нейтрализмом, а также чтобы подтолкнуть страну ко вступлению во Вторую мировую войну. Незадолго до атаки на Пёрл-Харбор эти ассоциации (Ring of Freedom, Fight for Freedom и Committee to Defend America by Aiding the Allies) объединились и с негласной помощью Белого дома основали общую штаб-квартиру в Нью-Йорке — «Freedom Ноше».

Возглавил ее Джордж Филд (George Field). На протяжении всей войны «Дом свободы» вел активную пропагандистскую работу: участвовал в сотнях радиопередач, публиковал памфлеты и организовывал экспозиции в помощь эмигрантам, за ускорение расовой интеграции в вооруженных силах, за признание свободной Франции, создание Объединенных Наций и т. д. Не ограничиваясь только кампаниями, направленными на обеспечение поддержки войны в обществе, он также организовал промышленную мобилизацию через специальное бюро для работодателей и профсоюзов. В 1943 году «Дом свободы» учредил ежегодную премию свободы, первым лауреатом которой стал Уолтер Лип-ман (Walter Lippman) — один из основателей государственных органов пропаганды [254]. Немалая роль в успешной деятельности организации принадлежала ее официальным представителям — Уэнделу Уилки (соперник Рузвельта по президентским выборам) и мадам Элеонор Рузвельт. После окончания Второй мировой войны и начала холодной организация расширила спектр своей деятельности. Она проводила кампании в поддержку Плана Маршалла и НАТО, за деколонизацию Французской и Британской империй и против коммунизма. В 1949 году в «Доме свободы» было положено начало «Конгрессу за свободу культуры» — обширной операции ЦРУ по манипуляции западноевропейскими интеллектуалами [255].

В начале 1980-х годов структура «Дома свободы» претерпела некоторые изменения. В 1982 году, президентом Рональдом Рейганом был организован Национальный фонд демократии (NED). Его появление было связано с необходимостью создать «приличное прикрытие» для проведения определенных секретных операций ЦРУ. «Дом свободы» был интегрирован в новую систему [256].

В январе 1983 года во время скандала Иран-контрас Рональд Рейган реорганизовал всю систему «публичной дипломатии» (политически корректный термин, означающий пропаганду) Соединенных Штатов, которую в Совете национальной безопасности возглавлял Уолтер Рэймонд [257]. Последний создал комитет по надзору, в который ввел в качестве представителя «Дома свободы» Леонарда Р. Сассмана и специалиста психологической войны Лео Чирни (Черна) — личного друга Генри Киссинджера и директора ЦРУ Уильяма Кейси.

В 1990-х годах «Дом свободы» значительно расширил свою деятельность. Бюро организации были открыты в Алжире, Венгрии, Иордании, Казахстане, Кыргызстане, Мексике, Узбекистане, Польше, Румынии, Сербии и в Украине. В конце 1994 года в Украине было открыто даже постоянное представительство «Дома свободы», а в 2003 году — отдельная общественная организация «Дома Свободы — Украина» (президент — Светлана Франчук [258]).

Организация запустила программу образования диссидентов Центральной и Восточной Европы по вопросам прав человека в сотрудничестве с Ассоциацией американских адвокатов, которая создала бюро, специализирующееся на участии профсоюзов и работодателей в тайной деятельности. Эта ассоциация пользовалась поддержкой некоторых организаций, подконтрольных ЦРУ, а также Демократического института по международным делам (National Democratic Institute for International Affairs — NDI) Мадлен Олбрайт [259]. Среди других программ организации можно отметить проекты «Свобода в мире» (начал реализовываться еще в 1950-х годах под названием «Баланс свободы». В 1972 году данный проект был расширен и получил новое название — «Свобода в мире»); «Свобода прессы» (начал реализовываться с 1980 года) и «Переходные нации». Последний проект нацелен на анализ процессов демократической трансформации в 27 странах Центральной и Восточной Европы, а также бывшего СССР [260].

В 1999 году «Дом свободы» создал Американский комитет за мир в Чечне (The American Committee for Peace in Chechnya — ACPC). Его возглавили бывший советник по национальной безопасности Збигнев Бжезинский, бывший госсекретарь Александр Хэйг и бывший конгрессмен Стивен Дж. Солэрс. Все они, ранее работая на своих постах, инициировали джихад против Советского Союза в Афганистане, затем кампанию против Югославии. А теперь несколько слов о руководстве «Дома Свободы». После ухода в конце 1960-х годов в отставку Джорджа Филда президентом попечительского совета организации стал Леонард Р. Сассман. За ним этот пост последовательно занимали: Р. Брюс Маккольм (1988–1993), Адриан Каратницкий (1993–1997), Джим Дентон, Дженнифер Виндзор, Билл Ричардсон, а затем — Джеймс Вулси, бывший директор ЦРУ, с 2005 года — Питер Акерман. Последний возглавляет также Международный центр ненасильственных конфликтов (International Center on Nonviolent Conflict), организацию, которая помогает в подготовке и снабжении «разноцветных» революций. Вебсайт Центра сообщает, что ICNC «разрабатывает и поддерживает использование гражданских, невоенных стратегий в становлении и защите демократии… предоставляет помощь в обучении и развертывании групп советников на местах для углубления концептуальных знаний и практических умений в применении ненасильственных стратегий в конфликтах по всему миру там, где возможен прогресс в направлении демократии и прав человека» [261].

Что же касается состава правления (попечительского совета) «Дома Свободы», то он может служить хорошим справочником по разведке. В него в разное время входили: Дж. Брайан Этвуд (бывший президент NDI и бывший координатор гуманитарной помощи США); посол Томас С. Фоли (председатель Трехсторонней комиссии, бывший президент Консультативного президентского совета по разведке), Малколм Форбс (журнал «Forbes»), Теодор Форстман (президент ((Empower America»), Сэмюэл Хантингтон (теоретик столкновения цивилизаций), Джин Киркпатрик (посол при ООН в Женеве, член Консультативного совета обороны Пентагона), Дайана Вилье (супруга посла Джона Негропонте — с 2004 г., — главы Управления директора национальной разведки), посол Марк Палмер (основатель консорциума СМЕ, который покупает или основывает телевизионные компании по всей Восточной Европе) и др.

Финансирование «Дома свободы» осуществляют, в основном (на 80 %) государственные структуры США: Управление международного развития США (USAID — US Agency for International Development) и Информационное агентство США (USIA), а также фонды: Линды и Гарри Брэдли, С. Скай-фи, Дж. Сороса, Форда и др. Основными партнерами проектов «Дома» выступают: Фонд «Грейс», Фонд «Евразия», Институт открытого общества, Американское агентство международного развития и др. [262] Рабочий бюджет организации в 2002 году составлял примерно 14 миллионов долларов.

По утверждению некоторых отечественных и зарубежных исследователей, политических деятелей, а также средств массовой информации, «Дом свободы» принимал активное участие (финансирование, обучение «революционных» кадров, публикация пропагандистских материалов и т. п.) в организации беспорядков и смещении правительств в Сербии, Грузии, Киргизии, Украине, Белоруссии, странах Балтии.


Работой с советскими пленными «афганцами» в «Доме свободы» ведала его сотрудница Людмила Торн — директор отдела «Права человека», являвшаяся так же организатором «Сахаровских слушаний». По некоторым сведениям, она родилась в Ростове в семье выходца из Прибалтики Карла Земельса. Во время Великой Отечественной войны ее отец был мобилизован в Красную Армию, но вскоре оказался в немецком плену. По неизвестным причинам он был освобожден из плена и после капитуляции Германии вместе с семьей перебрался в США. Здесь уже взрослая Людмила вышла замуж за американца по фамилии Торн, и некоторое время работала на радиостанции «Свобода». Затем поступила на службу в «Дом свободы». По словам канадского журналиста Дэвида Проссера, автора мемуарной книги «Из Афганистана», ненависть к Советскому Союзу у Торн была «пламенно личная».

Людмила Торн четыре раза ездила в Афганистан и Пакистан и встречалась там с 22 пленными. Некоторые из них стараниями «Дома свободы» в разное время были переправлены в другие страны. Девять из них к 1988 году жили на Западе: четверо в США и пятеро в Канаде. Всего к 1989 году при содействии Л. Торн в США удалось вывезти 15 советских пленных.

Проиллюстрировать деятельность Л. Торн и «Дома свободы» можно словами также эмигранта, правда, уже из Советской России, художника М. Шемякина. На страницах русскоязычной газеты «Новое русское слово» он, в частности, писал:

«Несколько лет тому назад я познакомился с солдатами-дезертирами, вывезенными Людмилой Торн из Афганистана. Меня с ними познакомил бывший политзаключенный Михаил Макаренко. Позже я познакомился с другими. Проникся к ним симпатией и сочувствием. И все же я понимал, что это выборочные солдаты, которые согласились написать письма президенту Америки с просьбой предоставить им политическое убежище. Все они выступали на пресс-конференциях, организованных госпожой Торн, где обличали эту несправедливую войну. (Кстати, я ее называл «кровавой, бессмысленной бойней» в своих интервью в Москве и Ленинграде.) Но я знал, что остались и другие, которые, быть может, замороченные советской пропагандой, а может, боясь за своих близких, этого не сделали. Многие же просто хотели, наверное, вернуться домой. Эти ребята, естественно, госпожу Торн не интересовали, о чем в пылу ссоры со мной она мне прямо заявила. Я прекрасно понимаю ее работу и миссию. Но мне жаль и тех, оставшихся ребят. Они были забыты и советскими чинушами. В Женевских соглашениях о них не было сказано ни слова».

Большое значение работе с пленными советскими солдатами в рамках психологической войны с СССР уделяла и эмигрантская организация НТС. По утверждению журналистамеждународника, в то время спецкора «Литературной газеты» в США Ионы Андронова, НТС даже «пытался в 80-х годах нарекрутировать среди пленников моджахедов достаточно солдат для образования в Афганистане боевого отряда диверсантов вроде гитлеровских «власовцев» [263].

Так же, как и «Дом свободы», НТС организовывал различные встречи и пресс-конференции с участием видных лидеров моджахедов, готовил пропагандистские материалы как для распространения на территории Афганистана, так и для переброски непосредственно в Советский Союз. Например, буквально через месяц после ввода на территорию страны советского ограниченного контингента Исполнительным бюро Совета Народно-трудового союза было сделано заявление, которое чуть позже было оформлено в виде листовки и распространялось в Афганистане. В нем, в частности, отмечалось:

«…Русские, эстонцы, армяне, таджики — все народы России разделили горькую судьбу: называться советским народом и лишиться права управлять собственной страной. 60 миллионов жертв кровавых репрессий положено нами всеми в братскую коммунистическую могилу за эти шесть десятков лет. Теперь вы посланы с оружием в руках, чтобы втянуть в эту могилу еще один народ — афганский. И для него не важно, какой национальности каждый из вас, — на вас одна форма, одна пятиконечная звезда; вы для него — враги, оккупанты. И вы хорошо это видите сами: по открытой враждебности афганцев, которые вас не «приглашали» бомбить и выжигать их деревни; по партизанским засадам на дорогах, по растущему числу убитых наших солдат» [264].

5 ноября 1980 года в Международном пресс-клубе в Мадриде Народно-трудовой союз российских солидаристов организовал пресс-конференцию Национального исламского фронта Афганистана (НИФА). Ее цель, по заявлению устроителей конференции, заключалась в том, чтобы «ознакомить корреспондентов и через них мировую общественность с положением в Афганистане и с откликами из России по поводу этой кровавой войны».

Одной из психологических акций НТС стала пропагандистская кампания, развернутая вокруг убитого (во всяком случае, так утверждалось авторами этой пропагандистской акции) в Афганистане советского солдата П.И. Дика. В 1982 году в печатном органе НТС, журнале «Посев» (№ 10) были помещены фотография его военного билета и не отправленное письмо родным. Позже, по замечанию редакции, в распоряжение НТС попала записная книжка П. Дика с адресами некоторых его друзей и знакомых, в частности, — других солдат. По этим адресам «с выражением соболезнования на официальных бланках, за подписью председателя НТС А.Н. Артемова» были отправлены письма следующего содержания:

«Мы хотим выразить Вам глубокое соболезнование в связи с гибелью близкого вам человека и заверить вас, что мы горько переживаем каждую новую весть о гибели молодых ребят, посланных советским правительством умирать в чужом краю. Свыше 20 тысяч уже погибло их в Афганистане с начала оккупации. (Заметим, что за все время войны — за десять лет! — общие безвозвратные людские потери советских вооруженных сил составили 14 453 человека. —А.О.)

Вы знаете, как освещают эту войну средства информации СССР. Монополия на средства информации в руках партийного аппарата позволяет любое извращение в сокрытии правды. Можно таким образом утверждать, что наши войска находятся в Афганистане по просьбе «законного афганского правительства» и прямого участия в войне против «басмачей» не принимают. Но Вам, как всем, потерявшим в этой войне родных и друзей, ясно, что это — очередная ложь. Наша задача — как можно шире оповестить народ о правде.

О том, кто мы такие, Вы узнаете из брошюры, приложенной к этому письму».

Осенью 1982 года письма такого содержания были переправлены в Советский Союз и разосланы по адресам.

Реакцией на эту акцию с советской стороны была публикация в еженедельнике «Неделя» (№ 14 за 1983 г.) статьи «Привидения с улицы Бломе» (на этой улице в Париже находились представительства «Посева» и НТС). Авторы статьи С. Аболкин и П. Муров обвинили НТС в том, что они сфабриковали фальшивку «о гибели в Афганистане советского солдата П. Дика».

НТС парировал это обвинение, заявив, что «Неделя» «…не утверждает, что Дик по сей день жив. Следовательно, газета может иметь в виду только «фальшивку» о гибели его в Афганистане». Далее «Посев» пишет, что, «очевидно, наше соболезнование, наша конкретная информация о судьбе П. Дика и о войне в Афганистане вызвали расспросы со стороны родных у ответственных советских инстанций. Как известно, власть больше всего боится, когда рядовые граждане начинают разоблачать ее ложь. Для нее это очень опасно, это может послужить примером. И с этим власть борется».

По сути, последние высказывания раскрывают одну из основных целей «человеческой поддержки» многих эмигрантских организаций — посеять недовольство среди советского населения действиями правительства и его структур. Другими словами, разложить общество и посеять в нем оппозиционные настроения.

Активную антисоветскую радиопропаганду с использованием советских пленных проводил также учрежденный известным диссидентом Владимиром Буковским в Лондоне Интернационал сопротивления. С ним сотрудничал англичанин — публицист Николас Бетелл, одновременно являвшийся офицером британской разведки МИ-6.

Важным направлением послевоенной деятельности западных служб психологической войны стала работа по разрушению целостности советского общества (децентрализация).

Известно, что послевоенное советское общество характеризовалось невиданным ранее единством. Оно было свободно от классовых и национальных противоречий. Существовало фронтовое братство: русские и украинцы, армяне и азербайджанцы, осетины и татары — все вместе сражались за свою многонациональную родину, СССР. Не было заметных ступеней в иерархической структуре и большого разрыва в зарплате. Молодежь имела возможность получать высшее образование практически при любых исходных материальных условиях и выбирать свой жизненный путь. В сохранении и укреплении единства советского общества решающую роль играли опора на традиции, менталитет страны, уважение к своим предкам, прошлому своей родины. Вера в социализм носила в определенной степени религиозный характер. Она включала борьбу с ересями (уклонами) и выбор единственно правильного пути. Этот путь ассоциировался с именем Сталина, по сути, ставшего символом государства и родины в целом. К этому времени в значительной степени произошло и стирание старой линии водораздела: красные и белые. Отчасти были восстановлены традиции русской армии, возрождена гордость за победы русского оружия и т. п. Престиж России как великой державы был поднят на первое место в мире.

Работа по децентрализации советского общества началась уже вскоре после окончания Второй мировой войны. В рамках этой работы стала определяться и тенденция сотрудничества американцев с теми эмигрантскими структурами, в политической концепции которых Советский Союз идентифицировался с Россией. Это, в свою очередь, постепенно привело к подмене понятий «СССР» и «Россия». Последняя превратилась в «оплот большевизма», в «империю зла». Наиболее яркое официальное выражение этот процесс получил в Законе о порабощенных нациях (P.L. 86–90), в котором речь велась уже не о Советском Союзе или социализме, а о «русском коммунизме», поработившем множество стран, среди которых перечислялись национальные республики СССР, зарубежные социалистические страны, а также не существовавшие Казакия и Идель-Урал.

Эта резолюция была разработана украинским сепаратистом профессором экономики Джорджтаунского университета Львом Добрянским при участии сенаторов Дугласа (Иллинойс) и Джейвица (Нью-Йорк), конгрессменов Фейгана (Огайо) и Бентла (Мичиган) и в 1959 году единогласно принята сенатом США, палатой представителей и утверждена президентом Эйзенхауэром.

Следует сказать, что появление этого документа вызвало негативную реакцию значительной части национально настроенной русской эмиграции.

Так, 5 февраля 1961 года в газете «Новое русское слово» было опубликовано «Заявление», составленное по инициативе профессора Г. Чеботарева и подписанное шестнадцатью профессорами двенадцати американских университетов. Из подписавших 8 ученых были не русского и не славянского происхождения.


Информация к размышлению

Заявление по поводу Закона 86–9 °Cоединенных Штатов Настоящее заявление нижеподписавшихся продиктовано той глубокой тревогой, которую возбудила в них позиция конгресса США, занятая им в вопросе о будущности американо-российских отношений. Позиция эта выражена в так называемом Законе о порабощенных нациях (86–90, от 17 июля 1959 г.), равно как и в речах на эту тему, произнесенных в конгрессе.

Закон 86–90 есть, в сущности, призыв к расчленению России по географическому признаку — схема, весьма напоминающая ту, которой руководствовались в прошлом пангерманские и нацистские захватчика, вторгавшиеся в Россию и в Советский Союз с целью политического порабощения и экономического закабаления страны.

Сама терминология Закона 86–90 находится в прямом противоречии с Декларацией президента, в которой не перечисляются никакие «порабощенные нации» и которая говорит не о «русском», а о советском коммунизме. Согласно письмам государственного департамента от 6 мая I960 г., «терминология Декларации президента отражает официальную политику правительства Соединенных Штатов, политику «непредрешен-чества», поскольку не представляется возможным достоверно выяснить взгляды самих подвластных народов». Такой подход мы приветствуем и надеемся, что и конгресс его одобрит.

В значительной степени Закон 86–90 основан на извращениях исторической действительности, подсунутых конгрессу США. Так, Закон 86–90 обязует Соединенные Штаты помогать некоторым мифическим «нациям» вроде Казакии и Идель-Урала в «восстановлении их свободы и независимости».

Далее, Закон 86–90 говорит о «русском коммунизме» и об «империалистической политике коммунистической России», чем по смыслу ставит знак равенства между понятиями «русский», «империалистический» и «коммунистический». Этот же замысел проявился и в печатных высказываниях консультантов конгресса, подготовлявших Закон 86–90. Напр., в «Конгрешионэл Рекорд» от 21 янв. 1960 г., с. 919, содержится утверждение, что резолюция, ставшая Законом 86–90, ясно определяет русский народ как врага нашей страны. Но такое определение голословно и лживо.

Революция 1917–1920 гг. и большая часть Гражданской войны в России вовсе не были борьбой между великороссами и национальными меньшинствами как таковыми. Борьба шла прежде всего по линии экономической и социальной. Многочисленные представители меньшинств сражались на стороне красных. Но из тех же национальных меньшинств многие другие делали то же самое в русских антикоммунистических рядах.

Действительные взаимоотношения великороссов и нацменьшинств в Советском Союзе совсем не таковы, как их рисует сепаратистская пропаганда.

Из всего этого ясно, что ошибочные предпосылки Закона 86–90 должны быть официально исправлены Конгрессом США и что закон этот должен быть отменен.

Артур Е. Адаме, проф. истории, унив. штата Мичиган. Освальд П. Бакус, III, проф. истории, унив. Кэнзэс Роберт П. Браудер, проф. и пресед. депорт, истории, унив. Колорадо. Роберт Ф. Бэрнс, проф. и преде, депорт, истории, унив. Индианы. Хэролд X. Фишер, засл. проф. истории, унив. Стэнфорд и проф. пол. наук унив. Калифорнии в Бэркли. Андрей Лосский, ассос. проф. истории, унив. Калифорнии в Лос-Анжелесе. Фред Ворнер Нил, проф. междунар. отнош. Клэрмонт Грэдюэйт Колледж, Калиф. Н.П. Полторацикй, ассос. проф. русск. яз., унив. штата Мичиган. Н.В. Рязановский, проф. истории, унив. Калифорнии в Бэркли. Глеб Струве, проф. славянск. языков и литературы, унив. Калифорнии в Бэркли. Эдвард С. Фаден, ассос. проф. истории, унив. штата Пенсильвании Н. С. Тимашев, засл. проф. социологии, унив. Фордэм. СП. Тимошенко, засл. проф. инж. — механик. Стэнфорд унив. Донэлд В. Трэдхолд, проф. русской истории, унив. Вашингтон. Г.Н Чеботарев, проф. инж. — строит., Принстон унив. Сергей А. Зеньковский, ассос. проф. слав, и вост. — европ. исследов., унив. Колорадо.


Более умеренные круги эмиграции, как, например, авторитетные А. Толстая, И. Сикорский и Б. Сергиевский, подчеркивали свою лояльность Америке и искали аргументы, к которым, как им казалось, должны были прислушаться американцы:

«В Соединенных Штатах понятия «русский» и «коммунист» часто считают синонимами. Эту ошибку, порожденную незнанием, поддерживают те, кто называет экспансию коммунизма «русским империализмом», а Советский Союз — Русской империей.

В 1959 году конгресс Соединенных Штатов принял резолюцию, установившую ежегодную «Неделю порабощенных наций». По вине недобросовестных консультантов в эту резолюцию был включен перечень порабощенных государств, перечислявший не только народы, действительно порабощенные коммунистами, но и никогда не существовавшие в действительности государства.

Этот перечень причинил Соединенным Штатам много вреда. Он дал коммунистам право обвинять Америку в желании расчленить Россию. Он позволил советской пропаганде обвинять в недостатке патриотизма и в измене русских антикоммунистов, находящихся в эмиграции.

Прискорбная ошибка конгресса была усилена тем, что, перечисляя порабощенные нации, он не упомянул русского народа, словно этот народ коммунистами не порабощен.

Сами порабощенные нации относятся к русскому народу иначе. Они лучше свободного мира знают настоящую интернациональную природу и историю коммунизма. Поэтому они считают русский народ первой жертвой коммунизма. Ассамблея порабощенных наций, которая существует в Нью-Йорке, написала в сентябре 1960 года в своем ежемесячном бюллетене:

«Мы всегда различали преступный аппарат, угнетающий из Кремля треть человечества, и русский народ — его первую жертву».

Свободный мир должен последовать примеру порабощенных наций. То, что они сказали о русском народе, нужно повторить во всеуслышание, на весь мир. Мы надеемся, что это будет сделано новым Президентом Соединенных Штатов» [265].

Это заявление было опубликовано в ноябре 1960 года, почти за два месяца до избрания президента Джона Кеннеди (20 января 1961 г.). Но ни новый президент, ни последующие не прислушались к словам русских эмигрантов. Более того, в 1991 году конгрессмен Рорабахер, предложивший пересмотреть закон PL. 86–90, натолкнулся на «сильнейшую оппозицию со стороны украинской общины в США». В итоге его предложение в конгрессе не нашло поддержки.

Справедливости ради заметим, что Закон вызвал недоумение и среди некоторых высокопоставленных лиц американской администрации. Так, во втором томе мемуаров, вышедших в 1972 году, Джон Фрост Кеннан выразил, вероятно, искреннее отчаяние по поводу появления этого документа:

«В нашей стране есть шумные и влиятельные элементы, которые не только хотят войны с Россией, но имеют ясное представление, ради чего ее нужно вести. Я имею в виду беглецов и иммигрантов, особенно недавних, из нерусских областей Советского Союза и некоторых восточноевропейских стран. Их идея, которой они страстно, а иногда беспощадно придерживаются, проста — Соединенные Штаты должны ради выгоды этих людей воевать с русским народом, дабы сокрушить традиционное Российское государство, а они установят свои режимы на различных «освобожденных» территориях…

Эти элементы с успехом апеллировали к религиозным чувствам (в США) и, что еще важнее, к господствующей антикоммунистической истерии. Представление о размерах их политического влияния дает тот факт, что в 1959 году они сумели протащить в конгресс руками своих друзей так называемую резолюцию о «порабощенных странах». По публичному признанию их оракула д-ра Л.Е. Добрян-ского, тогда доцента Джорджтаунского университета, он написал ее с первого до последнего слова. Этот документ и был торжественно принят конгрессом как заявление об американской политике. Резолюция обязывает Соединенные Штаты в рамках, посильных для конгресса, «освободить» двадцать два «народа», два из которых вообще не существуют, а название одного, по-видимому, изобретено нацистской пропагандистской машиной во время прошлой войны… невозможно представить худшее, чем хотели заставить нас сделать эти люди, — связать нас политически и в военном отношении не только против советского режима, но также против сильнейшего и самого многочисленного этнического элемента в традиционном Российском государстве. Это было бы безумием таких неслыханных масштабов, что при одной мысли об этом бледнеет как незначительный эпизод даже наша авантюра во Вьетнаме… Я имел кое-какое представление о границах нашей мощи и знал: то, что от нас требовали и ожидали, далеко выходит за эти границы» [266].

Интересна личность непосредственного автора этого документа. Сопредседатель Украино-американского комитета, униат и галичанин Лев Добрянский был ярым украинским националистом и последовательным русофобом.


Справка

Добрянский Лев. Родился в 1918 году в Нью-Йорке в семье иммигранта из Галиции. Получил образование в Нью-Йоркском университете и католическом университете Форд-хэм под Нью-Йорком. Видимо, в Фордхэме он приобщился к ордену иезуитов, приобретя полезные связи в ватиканском закулисье. По некоторым сведениям, в годы Второй мировой войны служил в УСС (?), а с 1948-го по 1953 год, согласно его официальной биографии, — в армейской разведке США (знаменитой «Джи-2»). Именно в это время «Джи-2» наиболее активно занималась подготовкой агентов и диверсантов из «перемещенных лиц» для забрасывания их в СССР. Затем занимался научно-преподавательской деятельностью в Джорджтаунском университете (доцент экономики), совмещая ее с активной общественно-политической и государственной работой в качестве специалиста по советским делам и одного из лидеров украинской диаспоры в США [267]. Был консультантом Национального комитета Республиканской партии, первым директором Комитета украинского конгресса (Ukrainian Congress Committee), инициатором создания более десятка фондов и лоббистских группировок, среди которых — Мемориальный фонд жертвам коммунизма (Victims of communism memorial foundation — VCMF), имеющий и no сей день многочисленные ответвления в странах Европы, Азии, Австралии и Латинской Америки. За большие заслуги в борьбе с «русским коммунизмом» был награжден учрежденной Фондом «Медалью свободы Трумэна — Рейгана». Некоторое время работал в качестве посла США на Багамских островах. Умер Лев Добрянский в начале 2008 года, успев дожить до украинской «оранжевой революции». Президент Украины В. Ющенко откликнулся на его кончину прочувственным посланием соболезнования, в котором говорилось о «выдающемся человеке» и «настоящем сподвижнике украинско-американской дружбы» [268].


Пожалуй, следует сказать еще несколько слов и об упоминавшемся выше Мемориальном фонде жертвам коммунизма (Фонд памяти жертв коммунизма) — одном из детищ Льва Добрянского. Эта организация была создана в 1988 году и, по словам С. Макогона, уже вскоре «засветила» себя связями с самыми одиозными формированиями — структурами Муна и неофашистами. В списке контактов Фонда значится и ЦРУ. В Международный консультативный совет VCMF входят, в основном, бывшие и нынешние президенты Эстонии, Латвии, Литвы, Венгрии, Румынии, Албании, Польши (как представители «порабощенных народов»), а от России — Елена Боннер и Владимир Буковский. Входит туда и Бриан Крозье из Великобритании, неоднократно упоминавшийся в западной печати в связи с операциями «по изменению режимов» в разных частях планеты [269].

По некоторым сведениям, одним из активных борцов за сохранение «недели порабощенных народов» и против того, чтобы считать самих русских жертвами коммунизма, была Кэтрин Клэр Чумаченко, ученица Добрянского по Джорджтаунскому университету и близкая подруга его дочери Полы [270]. Некоторое время она работала в администрации Рейгана, а затем сменила Добрянского на посту председателя Национального комитета порабощенных народов — одной из ведущих антирусских организаций, сохранившихся в США к концу 1980-х годов [271]. В 1998 году она вышла замуж за Виктора Ющенко — будущего президента Украины и стала «первой леди Украины».


Справка

Чумаченко Екатерина Михайловна (Кэтрин Клэр). Родилась 1 сентября 1961 году в Чикаго, штат Иллинойс (США), в семье эмигрантов. Ее отец Михаил Чумаченко родился в 1917 году в селе Зайцевка на Харъковщине в крестьянской семье. Получил образование инженера-электрика в Лисичанске Луганской области. Позже служил в Красной Армии, воевал на фронтах Великой Отечественной, попал в плен и в 1942 году был вывезен в Германию. Мать, София Чумаченко, родилась в 1927 году в селе Литки Киевской области. В возрасте 14 лет была угнана в Германию, где и познакомилась с Михаилом. В 1945 году у них родилась старшая дочь — Лидия, а в 1956 году по приглашению Украинской православной церкви в Чикаго семья Чумаченко эмигрировала в США. В 1961 году в семье родилась вторая дочь — Екатерина. В 1976 году (в 15 лет), по информации киевской журналистки Мирославы Бердник, Кэтрин Чумаченко вступила в США в Союз украинской молодежи (СУМ) — радикальную ультраправую националистическую молодежную организацию, созданную под эгидой Организации украинских националистов Степана Бандеры (ОУН (б) [272]. В 1982 году окончила школу дипломатических отношений Уолша Джорджтаунского университета (международная экономика). С 1982 по 1984 год возглавляла Вашингтонское бюро Украинского конгрессового комитета Америки (УККА). В сферу деятельности УККА входило информирование правительства США, американские СМИ и неправительственные организации об Украине (в настоящее время УККА имеет представительство на Украине, причем с полномочиями по контролю за выборами). Работала с ближайшим соратником Степана Бандеры Ярославом Стецько и его женой — Славой Музыка-Стецько, сотрудничала с Организацией украинских националистов (ОУН) и Антибольшевистским блоком народов (АБН).

В 1983–1984 годах была директором Украинской национальной информационной службы. В 1984 году получила место специального ассистента Управления международных отношений таможенной службы США, где два года руководила образовательными организациями. В 1985-м окончила Украинские летние студии при гарвардском Университете. В 1986 году в Университете Чикаго получила диплом магистра бизнес-администрирования по специальностям «международные финансы» и «менеджмент общественных неприбыльных проектов».

С 1985 года работала в государственном департаменте США: в 1986–1988 годах — ассистентом по особым поручениям у заместителя госсекретаря по вопросам прав человека и гуманитарным делам. Помогала составлять отчеты о нарушении прав человека в СССР, составляла списки украинских узников совести. Проводила исследования относительно ущемления свободы вероисповедания в СССР. С апреля 1988-го до января 1989 года — заместитель председателя Офиса общественных связей Белого дома Во время работы в Белом доме устраивала публичные мероприятия для общин восточноевропейских наций, проживающих в США. С 1989-го — в секретариате Министерства финансов США, а потом, до мая 1991-го, экономист в Общем комитете конгресса США по вопросам экономики. В разное время готовила для президентов Рейгана и Буша-старшего документы политического, экономического и исторического характера, в том числе на темы: «Контроль над вооружениями», «Американские друзья антибольшевистского блока народов», «Восточная Европа», «Балтийские диссиденты», «Международные стратегические связи», «Контроль над вооружениями ОСВ-2», «Реформирование экспорта вооружений», «Московский саммит», «Украинские католики», «Религия в СССР», «Украинский миллениум», «Порабощенные нации», «Продажа оружия Саудовской Аравии» и т. д. [273].

До настоящего времени все эти файлы составляют информацию, закрытую для общего доступа. Чтобы получить доступ, в соответствии с Актом о свободе информации необходимо сделать специальный запрос. А разрешение ознакомиться с этими файлами дает (или не дает) ЦРУ. Об этом рассказывает Андрей Дерепа в книге «FaKm Ю.», которая вышла в Киеве в 2004 году в издательстве ООО «Грот». Сведения, обнародованные в этой книге Андреем Дерепой, опровергнуты никем не были.

В 1991 году Кэтрин Чумаченко переехала в Украину. В 1991–1993 годах была соучредителем и вице-президентом Фонда «Украина — США», а также директором Института Пилипа Орлика. В 1993 году начала работать в компании «KPMG Peat Marwick/Barents Group» в качестве консультанта Банковской образовательной программы и менеджера украинского подразделения этой компании. Оставила эту работу в августе 2000 года, перед рождением второго ребенка.

Познакомилась с Виктором Ющенко в Киеве в 1993 году, а в январе 1998 года вышла за него замуж. В 2005 году получила украинское гражданство. В настоящее время является членом Наблюдательного совета Гуманитарного центра Василия Стуса [274].

20 ноября 2008 года Екатерина Чумаченко-Ющенко была награждена медалью Свободы Трумэна — Рейгана, вручаемой Фондом памяти жертв коммунизма — «За вклад в распространение правды о голодоморе и других преступлениях коммунизма». Президент фонда профессор Ли Эдварде, представляя лауреата, отметил «многолетнюю работу госпожи Ющенко, посвященную распространению правдивой информации о преступлениях коммунистического режима, прежде всего о голоде-геноциде в Украине 1932–1933 годов».

На церемонии также было зачитано приветственное письмо от жены президента США Лоры Буш: «Преданность госпожи Ющенко продвижению свободы в Украине вдохновляет другие страны мира». Далее Лора Буш отметила: «Сегодня Украина — это модель демократических преобразований, ее репутация закалялась в том числе благодаря госпоже Ющенко» [275].


И еще один немаловажный аспект этой темы. В 1988 году в Бостоне вышла брошюра американского ученого Белланта Расса под длинным названием «Старые нацисты, новые правые и администрация Рейгана: роль внутренних фашистских сетей в Республиканской партии и их воздействие на политику холодной войны США». В 1989-м увидело свет дополненное издание с несколько измененным названием «Старые нацисты, новые правые и Республиканская партия» (Political Research Associates).

Автор материала, ведущий эксперт Ассоциации политических исследований (Political Research Associates), базирующейся в Кембридже, представил в своем исследовании факты сотрудничества функционеров Республиканской администрации президента Рейгана и близких к ней общественных организаций с «восточноевропейскими националистами, которые эмигрировали в Соединенные Штаты, когда нацистский режим развалился». Интересно, отметить, что в списке этих функционеров, приведенном Беллантом Рассом, значится и фамилия Кэтрин Чумаченко [276].

Автор приводит доказательства, что Республиканская администрация Рейгана контактировала с различными политическими группировками, отнюдь не «демократической» направленности, и поддерживала организации не только сепаратистского толка, но и запятнавшие себя сотрудничеством во время Второй мировой войны с нацистами.

Одной из таких организаций был Антибольшевистский блок народов (АБН, анг. Anti-Bolshevik Bloc of Nations)

Формирование блока восходит к так называемой Первой конференции порабощенных народов Востока Европы и Азии, проведенной по инициативе руководства Организации украинских националистов Степана Бандеры (ОУН (б) 21–22 ноября 1943 года на Ровенщине, где члены ОУН, представлявшие 13 народов СССР, «порабощенных советской империей», договорились о совместной борьбе против «общего врага» — «русского коммунизма».

16 апреля 1946 года в Мюнхене состоялось организационное оформление блока, который впоследствии расширился. Цель АБН состояла в устранении коммунистов от власти и разделении СССР на национальные государства. В состав блока вошли: Комитет «Свободная Армения», Болгарский национальный фронт, Белорусский центральный совет, Казацкое национальное освободительное движение, Хорватское национальное освободительное движение, Чешское движение за свободу, Чешский национальный комитет, Эстонское освободительное движение, Союз эстонских борцов за свободу, Грузинская национальная организация, Венгерское освободительное движение, Латышская ассоциация за борьбу против коммунизма, Литовское движение возрождения, Словацкий освободительный комитет, Национальный туркестанский союзный комитет, Организация украинских националистов (бандеровское движение), Объединенная гетманская организация, За свободу Вьетнама (вошла в 1970 г.), Свободная Куба (вошла в 1970 г.). С 1967 года блок входил в состав Всемирной антикоммунистической лиги.

По словам американских ученых С. Андерсона и Дж. Л. Андерсона: «Антибольшевистский блок народов являлся самым большим и самым значительным зонтом для бывших нацистских коллаборационистов во всем мире» [277]. Возглавляли АБН: Я.С. Стецько — с 1946-го по 1986 год и Я.И. Музыка-Стецько — с 1986-го до прекращения деятельности организации «в связи с выполнением поставленных целей» в 1996 году.


Справка

Стецько Ярослав Семенович (псевд. — 3. Карбович, Е. Орловский, Б. Озерский и др.). Родился 19 января 1912 года в Тернополе в семье священника. Окончил с отличием гимназию, в 1929–1934 годах изучал право и философию в Краковском и Львовском университетах. Был женат на Ярославе Стецько, разделявшей его убеждения и бывшей активной соратницей в политических делах. В молодости вступил сначала в подпольную организацию «Укртнська нацюналютична молодь», затем в Украинскую военную организацию и Организацию украинских националистов (ОУН). С 1932 года — член Краевого правления ОУН, референт по идеологии и редактор ряда подпольных националистических изданий. В 1934 году был осужден польским судом к 5 годам заключения. Освобожден в 1937 году по общей амнистии. Организатор съезда ОУН в январе 1938 года, участник Римского конгресса ОУН 1939 года. В период трений между руководителями ОУН, А. Мельником и С. Бандерой, занял сторону последнего. В феврале 1940 года был одним из инициаторов создания в Кракове Революционного правления ОУН (сторонников Бандеры), а на II Большом съезде ОУН в апреле того же года в Кракове был избран заместителем руководителя ОУН Степана Бандеры. Приветствовал нападение Германии на СССР. 30 июня 1941 года на созванном им «Украинском национальном сборе» провозгласил «Украинское государство», которое будет вместе с Великой Германией устанавливать новый порядок по всему миру во главе с «вождем украинского народа Степаном Бандерой». В заявлении руководителя новопровозглашенного «Украинского государства» Ярослава Стецько говорилось:

«Москва и жидовство — это самые большие враги Украины. Считаю главным и решающим врагом Москву, которая властно держала Украину в неволе. И тем не менее оцениваю враждебную и вредительскую волю жидов, которые помогали Москве закрепощать Украину. Поэтому стою на позициях истребления жидов и целесообразности перенести на Украину немецкие методы экстерминации жидовства, исключая их ассимиляцию» [278].

Однако успехи немецкой армии и быстрое продвижение на восток к середине сентября 1941 года стали поводом для германского политического руководства отказаться от идеи появления «Украинского государства». К наиболее активным членам ОУН(б) в генерал губернаторстве были применены репрессии. Стецько и Бандера, неоднократно пытавшиеся письменно объяснить свою позицию нацистскому руководству, были помещены в центральную берлинскую тюрьму и в конце 1941-го — начале 1942 года были переведены в спецбарак концлагеря Заксенхаузен где уже находились различные политические деятели. Находился в концлагере до сентября 1944 года После освобождения, вместе с рядом других деятелей ОУН согласившись на сотрудничество с немцами, был привлечен к деятельности Украинского национального комитета в Берлине (создан для отстаивания украинских интересов перед немецкой властью), участвовал в организации баз «Вервольф» в баварских лесах, а затем бежал в американскую зону оккупации. По дороге был тяжело ранен. Весной 1945 года вместе с Бандерой, Лебедем, Ребетом, Лен-кавским, Охримовичем. и др. вошел в состав Заграничного центра ОУН. Вскоре был избран членом Бюро руководства ОУН (вместе с Бандерой и Шухевичем). Был одним из инициаторов создания Заграничных частей ОУН (34 ОУН) как организационной формы для членства ОУН в эмиграции. Вскоре назначен руководителем сектора внешней политики 34 ОУН. После войны активно сотрудничал с разведками Великобритании и США, был одним из лидеров Заграничного центра ОУН, созданного в марте 1945 года. В 1946 году возглавил Антибольшевистский блок народов (АБН). Был активным деятелем антикоммунистического движения, организовал представительство АБН в Тайбее (Тайвань) в 1971 году (до этого АБН длительное время сотрудничал с тайваньской Китайской антикоммунистической лигой), принял активное участие в организации в 1970 году в Токио Мировой антикоммунистической лиги, в которой был постоянным членом правления. Входил в состав руководящих органов других международных организаций, в частности, Европейского совета за свободу. В 1968 году был избран председателем Правления ОУН (б), которое возглавлял до конца жизни. Автор книг: «30 июня 1941» (1967), «Украинская освободительная концепция» (1987). Умер 5 июля 1986 года в Мюнхене.

Стецько Ярослава Иосифовна (Анна Ярослава, девичья фамилия— Музыка, псевдоним — Слава). Родилась 14 мая 1920года в с. Романовка Тернополъской области. В 1930 году поступила во Львовский политехнический институт. В 1938 году вступила в ОУН, где и познакомилась со своим будущим мужем, Ярославом Стецько (вышла за него замуж в 1946 г). В 1940-х годах возглавляла женскую сеть организации и отдел по делам молодежи ОУН (б). В 1942–1944 годах создавала сеть Красного Креста Украинской повстанческой армии (УПА). Весной 1943 года была арестована гитлеровцами во Львове и пребывала в заключении. При отступлении вермахта в 1944 году бежала в Германию, работала в Мюнхене, который стал центром оуновской эмиграции.

В апреле 1946 года в Мюнхене был создан Антибольшевистский блок народов (АБН), где Я. Стецько стала членом ЦК АБН. Вскоре она была назначена шефом прессового бюро АБН. С 1948 года — главный редактор печатного органа АБН «АБН-корреспонденция» («ABN-Correspondens») и редактор журнала «Украинский обзор» (((Ukrainian Review»). Кроме того, в 1948–1953 годах она являлась членом правления молодежной организации «Группа украинской молодежи». Одновременно с общественно-политической работой окончила Мюнхенский институт политических наук. После убийства Степана Бандеры в 1959 году муж Ярославы Стецько возглавил ОУН (б), а она стала его заместителем.

После создания в 1967 году Всемирной антикоммунистической лиги и входа в ее состав АБН Ярослава Стецько стала членом постоянной делегации АБН в этой организации С1968 года заведовала сектором иностранной политики ОУН (б). В многочисленных встречах с лидерами держав мира (среди них — президенты США Джимми Картер и Рональд Рейган, Филиппин — Фердинанд Маркое, Тайваня — Чан Кайши) пропагандировала идеи независимости Украины и борьбы с коммунистической системой. После смерти в 1986 году мужа была избрана главой ОУН (б) и президентом АБН. В1991 году переехала на Украину на постоянное место жительства. Возродила в Украине деятельность ОУН, создала (18 10.1992) и возглавила партию «Конгресс украинских националистов» (КУН). Базисной установкой этой партии стало положение: «Извечным врагом Украины является дикая Московщина, и какими бы лозунгами она ни прикрывалась (коммунистическими, славянофильскими, правами человека или защиты православия), москаль является врагом украинца» [279]. 27 марта 1994 года КУН участвовал в парламентских выборах и провел туда 5 депутатов. Сама Ярослава Стецько избиралась народным депутатом Верховной рады Украины в 1997, 1998 и 2002 годах. С 1993 года являлась почетным гражданином Львова, в 2000 году была награждена президентом Украины орденом Св. Ольги III степени. Скончалась 12 марта 2003 года в Мюнхене [280].

16 мая 2007 года президент Украины В. Ющенко издал Указ об увековечении памяти «семьи Стецько».


Еще одной из «национальных организаций», активно сотрудничавших с американской разведкой, была украинско-американская организация «Prolog Research and Publishing Inc.». Она была создана в 1952 году при непосредственном участии ЦРУ, сначала базировалась в Филадельфии, потом в Нью-Йорке и, наконец, в Ньюарке, штат Нью-Джерси. Появился «Пролог» в качестве продолжения отношений, установленных между ЦРУ и его предшественниками — Центральной группой по разведке (CIG) и УГВР (Украшська головна визвольна рада), еще на ранних этапах холодной войны.


Информация к размышлению

УГВР — Украшська головна визволъна рада (Украинский главный освободительный совет) была образована в июле 1944 года на учредительном собрании, которое прошло в одном из карпатских сел. Инициаторами его создания выступили главное командование УПА и главное командование ОУН (б). Целью этого представительско-государственного политического органа было объединение всех сил, выступавших за создание самостоятельного украинского государства. Президентом УГВР был выбран бывший член Центрального совета Кирилл Осъмак, а главой Генерального секретариата и министром военных дел — главнокомандующий УПА полковник Роман Шухевич.


Для того чтобы представлять УГВР за границей, в Европу была направлена группа парламентариев. На Западе члены этой группы наладили сотрудничество с выпущенными из нацистских концлагерей членами ОУН (б), в частности, со Степаном Бандерой.

В ноябре 1946 года ЦРУ была начата операция «Белладонна», главными исполнителями которой стали две украинские националистические группы — УГВР и Организация украинских националистов, возглавляемая Степаном Бандерой, группа ОУН — Бандера

В аналитическом обзоре операция «Белладонна», составляющем 25 страниц текста, указано, что первый контакт анонимного офицера американской разведки с УГВР был установлен в Риме в апреле 1946 года при содействии представителей Украинской греко-католической церкви в Ватикане. В документе отмечалось: «…контакт был установлен с УГВР с целью получения разведданных в отношении СССР и советских операций внутри страны и за рубежом. При этом с самого начала понималось, что украинцы рассматривают себя не как агенты, а как сотрудники американцев и что их нижестоящим агентам не следует знать об американских аспектах их работы. На этой основе контакты поддерживались с представителями УГВР на наивысшем уровне (Иван) Гриньох, (Юрий) Лопатынськый и (Мыкола) Лебедь» [281].

Автор отчета «Белладонна» дал свою оценку украинским организациям, которые действовали в то время на Западе.

«После тщательного изучения украинского вопроса и сравнения информации из нескольких источников в Германии, Австрии и Риме, источник полагает, что УГВР, УПА (Украинская повстанческая армия) и ОУН — Бандера являются единственными большими и действенными организациями среди украинцев и что большая часть других организаций является маленькими эмиграционными группами без большого влияния и контактов с Родиной. УГВР — организация, имеющая поддержку молодого поколения и украинцев внутри страны, а также имеет установленный авторитет ее лидеров, Гриньоха и Лебедя. Некоторые другие группы имеют завистливые взгляды в отношении комплекса УГВР, поскольку организация является независимой и мощной и всегда отказывала в сотрудничестве с немцами, поляками и русскими».


Справка

Лебедь Микола (псевдоним — Максим Рубан, клички: Черт, Скиба, Ярополк) родился в 1909-м или 1910 году в селе Жидачевского уезда. Окончил Львовскую гимназию. С 1925 года — член Украинской военной организации, затем ОУН, с 1930 года — подреферент Юнацтва Краевой экзекутивы ОУН. В 1934 году был арестован за соучастие в убийстве министра Б. Перацкого. После освобождения в 1939 году служил украинским комендантом немецкой разведшколы в Закопане, был основателем и первым шефом разведки Службы безпеки (СБ) ОУН. После ареста С. Бандеры — проводник (руководитель) ОУН (б) на Украине, с 1943 года — референт загрансвязей. Вел активную террористическую деятельность против сторонников других украинских националистических лидеров (в первую очередь А. Мельника и В. Боровца) с целью консолидации всех национальных сил под руководством С. Бандеры. В 1944 году был генеральным секретарем иностранных дел УГВР. С 1945 года — референт СБ Заграничных частей ОУН. В 1946 году ушел в оппозицию к Бандере, возглавлял УГВР, с 1948 года — проводник ОУН в ФРГ. С 1949 года — проживал в США, сотрудничал с ЦРУ, являлся шефом издательства организации «Пролог». Неоднократно посещал Украину в 1990-е годы, был делегатом Всемирного съезда украинцев в Киеве (1992). Умер 18 июля 1998 года в Питтсбурге (США).

Гриньох Иван (псевдонимы: профессор Данылив, Пристер, Герасимовский, Всеволод, Диброва, Коваленко, Костецкий, Орлов) родился в 1907 году в семье крупного землевладельца в селе Павлив на Львовщине. Окончил гимназию и духовную семинарию. По рекомендации митрополита Шептицкого был направлен в Австрию для изучения Закона Божьего. В этот период во время поездки в Берлин познакомился с лидерами украинского националистического движения Коновальцем и Мельником. В 1932 году вернулся во Львов и получил назначение в Галич Станиславого воеводства. Примерно в тот же период познакомился и сошелся с Бандерой. Во время похода Красной Армии в Западную Украину бежал в Польшу, где попал в поле зрения немецкой разведки. С началом формирования батальона «Нахтигаль» (март 1941 г.) стал его капелланом. Был капелланом 201-го батальона СС, главным капелланом 14-й Ваффен-гренадерской СС дивизии «Галичи-на», работал в пропагандистском ведомстве Розенберга. Га-уптман. В 1942 году был отправлен во Львов для контроля за оуновскими звеньями на Западной Украине. Активно сотрудничал с шефом СБ Лебедем. В качестве его доверенного лица и уполномоченного ОУН вел в 1944 году переговоры с немцами о сотрудничестве. Затем в качестве представителя украинских националистов был командирован в «Абверкоманду-202» для подбора и подготовки разведывательно-диверсионных групп. Член центрального провода (руководства) ОУН. Был награжден двумя немецкими крестами. После капитуляции Германии некоторое время находился в Мюнхене (американская зона оккупации), а затем переехал в США. Активно сотрудничал с ЦРУ.


Далее в отчете «Белладонна» отмечалось: «Они решительные и способные к действиям, но имеют психологию преследуемых. Они готовы пожертвовать своей жизнью или совершить самоубийство в любое время в борьбе за свое дело или чтобы предотвратить посягательство на свою безопасность, и они также готовы убивать, если они вынуждены это делать. Они намерены продолжать выполнять свою работу и с нами, и без нас, и если это необходимо — против нас. Они не ищут никакой собственной прибыли или выгоды».

Оуновцы предпочли «выполнять свою работу» в сотрудничестве с американской разведкой. И уже в конце 1946 года ГУББ МВД при ликвидации Дрогобычского и Луцкого надрайонного провода ОУН были захвачены сентябрьские директивы ОУН, в которых ставились разведывательные задачи: приступить к сбору данных о ходе демобилизации Советской Армии, количественном составе вооруженных сил, насыщенности войсковыми частями территории Западной Украины, политико-моральном состоянии Советской Армии, состоянии работы военных заводов, дислокации складов стратегического сырья и т. п. [282]. В конце 1947 года в Польше был перехвачен эмиссар 34 ОУН, шедший в Украину с инструкциями по реорганизации действий ОУН/УПА от американской разведки. Кроме инструкций, он должен был передать информативное письмо Шухевичу в котором обещалась столь ожидаемая в подполье ОУН/УПА скорая война западных стран против СССР. Интересно, что в 1949 и 1951 годах сотрудниками советской госбезопасности были захвачены проекты обращений ОУН и УГВР, которые планировалось огласить «украинскому народу» на второй день войны «цивилизованного мира» с «коммунистической империей».

Однако к началу 1950-х годов стало ясно, что борьба УПА оказалась тщетной. Тем не менее США продолжали поддерживать связь с УГВР, сменившей имя на закордонне представныцтво, или ЗП УГВР.

Именно тогда и была создана организация «Prolog Research and Publishing Inc.», фигурировавшая в документах ЦРУ под кодовым названием «Aerodynamic» (аэродинамический), которое впоследствии было изменено на «QRDynamic». За время своего 36-летнего существования она мобилизовала на борьбу за украинскую свободу и независимость сотни людей, большинство из которых не знали о связи организации с ЦРУ. Организация имела ежемесячное издание «Сучаснють», публиковала ежемесячный обзор прессы Советской Украины, ежеквартальный русскоязычный журнал «Форум», а также издала свыше 100 книг по украинской истории, политической мысли, литературе, мемуары о сталинских чистках на Украине в 1930-е годы и подпольной борьбе УПА. Агенты «Пролога» привозили на Запад многочисленные статьи самиздата из Украины, которые впоследствии перепечаты-вались и тайно распространялись снова на Украине. Организация сыграла ключевую роль в освобождении архиепископа Иосифа Слепого из советского ГУЛАГа и была инсТрумэнтом в вербовке ряда высокопоставленных лиц Советского Союза. Сотрудники «Пролога» в рамках программы ЦРУ были вовлечены в помощь движению «Солидарность» Польши и сопротивлению в Чехословакии во время и после разгрома Пражской весны 1968 года воинскими частями Варшавского договора. «Пролог» также снабжал литовские организации в США копиями самиздата «Летописи» Литовской католической церкви. Одновременно на протяжении всей своей истории «Пролог» обеспечивал ЦРУ текущими политическими разведданными в отношении течений на Украине и роли Украинской ССР в составе СССР [283].

Итак, психологическая войн против «традиционного Российского государства» не только продолжалась, но и набирала все большие обороты. И связано это было отнюдь не с ошибкой американских политиков, подпавших под влияние «недобросовестных консультантов», и не «по недомыслию», как казалось (или хотелось, чтобы казалось) многим эмигрантам, а с тем, что для «сильных мира сего», как сказал Фолькман, национальный вопрос в СССР был лишь удобным средством разложения геополитического противника.

Поэтому американцы активно поддерживали сепаратистские политические организации (например, Антибольшевистский блок народов, Грузинский национальный комитет, Комитет Азербайджанского национального объединения, Объединение армянских борцов за свободу и др.), для которых борьба с большевиками означала одновременно борьбу с русскими. Создавали и финансировали различные эмигрантские центры, такие, как Совет освобождения народов России (1951 г.), Центральное объединение послевоенных эмигрантов (1952 г.), Координационный центр антибольшевистской борьбы (1952 г.) и др.

Важным пунктом программ большинства этих организаций было записано «признание безусловного права народов на самоопределение».

Постепенно стала складываться и научная историческая школа — советология, идейным центром которой стал Гарвардский университет. Среди наиболее значительных работ, в которых большевизм рассматривается как непосредственное продолжение русской исторической традиции, следует назвать монографии «Россия при старом режиме» Ричарда Пайпса, «Русская идея и 2000 год» Александра Янова, книги и статьи Збигнева Бжезинского, Роберта Таккера, Валерия Чалидзе и других. Определенной вехой в процессе формирования России, а не СССР в качестве врага стал выход в 1976 году сборника статей «Самосознание» [284].

Параллельно велась работа и в научно-исследовательских центрах по проблемам антикоммунизма. К началу 1980-х годов, в разных странах, по данным генерал-майора КГБ В. Широнина, обоснованием антикоммунистической стратегии занималось свыше 400 различных центров. Только в США изучением СССР были заняты 170 университетов и исследовательских центров [285]. В ФРГ таких центров насчитывалось более 100, десятки в других странах НАТО и Японии [286].

Наибольшую активность работа по децентрализации советского общества получила в конце 1970-х — начале 1980-х годов, когда с политической арены стали уходить участники Великой Отечественной войны, связанные друг с другом такими понятиями, как фронтовое братство, чувство локтя и т. п.

В начале 1980-х годов 3. Бжезинский представил американскому госдепартаменту «План игры. Геостратегическая структура ведения борьбы между США и СССР». «Данный доклад, — указывал он в сопроводительном письме, — не является просто еще одним аргументом о пороках советской системы, это практическое руководство к действию».

Бжезинский писал: «Децентрализовать империю (советскую) — значит вызвать ее распад… любая значительная децентрализация — даже исключительно в экономической сфере — усилит потенциальные сепаратистские настроения среди граждан Советского Союза нерусской национальности. Экономическая децентрализация будет неизбежно означать политическую децентрализацию».

Свои выводы и расчеты Бжезинский делал на демографических тенденциях, которые показывали ослабление главенствующей роли великороссов. Так, в семидесятых годах статистика свидетельствовала, что русские перестали составлять большинство советского народа. В 1980 году среди восемнадцатилетних в СССР было 48 % русских, 19 % других славян, 13 % мусульман, 20 % — «прочих». Дальнейшее уменьшение процентной доли русских, по мнению Бжезинского, было неизбежным и к 1990 году понизится до 43 %. Поэтому, рекомендовал он уже в тот период, с течением времени надо сделать нерусские народы политически более активными и всячески поощрять это из-за рубежа.

В рамках реализации этого плана начала получать финансовую и методическую поддержку оппозиция внутри СССР. Стали внедряться в сознание народов СССР убеждение в их национальной исключительности, а также отношение к русским как к оккупантам и душителям их свободы. В эмиграции при поддержке различных «общественных» организаций, развернули активную работу многочисленные национальные комитеты и союзы.

Пример тому — 5-е совещание национально-демократических движений в СССР, прошедшее 28–29 января 1989 года в г. Вильнюс. В совещании приняли участие представители национальных движений Эстонии, Латвии, Литвы, Белоруссии, Украины, крымских татар, Грузии и Армении, а также редактор московского журнала «Гласность» Сергей Григорьянц. Совещанием была принята «Хартия свободы порабощенных народов», в которой отмечалось; «Мы считаем неприемлемым для народов, представителями которых мы являемся, не только совместное существование в рамках империи, но и федеративное или конфедеративное устройство» [287]. На совещании также было принято Обращение к русской интеллигенции, где, в частности, говорилось: «Мы удивлены, что, за редким исключением, представители демократического движения в России, русской интеллигенции в целом до сих пор не нашли в себе мужества четко высказаться по национальному вопросу, осудить проводившийся русским советским правительством геноцид и духовное угнетение как преступление против человечества… (выделено А.О.).


Информация к размышлению

Обращение к русской интеллигенции Господа!

В истории государства, насильственным путем объединившего наши народы, наступил драматический момент, когда неравноправное сосуществование наций поставило их перед опасностью полного исчезновения. Нам трудно привести другой пример, когда в такие исторически непродолжительные сроки правящий режим привел бы в состояние руин культуры столь многих народов.

Сегодня Советский Союз остается единственной в мире империей, где планомерно насаждаются великодержавные методы ассимиляции, где народы лишены всякой возможности самостоятельно решать свои политические и культурные национальные проблемы. Советское государство унаследовало от царской России, охарактеризованной даже В.И. Лениным как «тюрьма народов», принцип подавления прав порабощенных народов и на протяжении десятилетий претворяло в жизнь преступную идею так называемого слияния наций, которая на самом деле служила прикрытием для грубой, насильственной русификации.

В последние десятилетия в качестве мощного средства укрепления имперской структуры использовалась искусственная миграция населения с исконно русских земель на территории советских республик и наоборот — в форме организованного набора рабочей силы на так называемые стройки коммунизма (пресловутый БАМ и пр.).

Уличающим примером может служить публикация в независимой литовской газете «Возрождение» (№ 1 (14) от 6 января 1989), согласно которой, существует секретное государственное предписание поддерживать численность коренной нации в столицах республик на уровне не более 40 процентов от общего количества населения города, а в самих республиках — не более 60 процентов.

В самой РСФСР политика ассимиляции национальных меньшинств поставила на грань этнического исчезновения эвенков, нанайцев, чукчей, мордву, удмуртов, коми и другие народы.

За годы осуществления шовинистической политики — в мирное время! — правящий режим уничтожил десятки миллионов ни в чем не повинных граждан. Страх и сила стали единственным цементирующим средством сохранения империи. Огромные жертвы понесли не только подневольные нации, но и сам русский народ, используемый режимом как инструмент угнетения, инструмент ассимиляции.

Дальнейшие попытки со стороны великодержавных кругов в руководстве СССР сохранить систему национальной подчиненности господствующей русской нации приведут к обострению межнациональных отношений. К разжиганию вражды и ненависти.

Мы, представители национально-демократических движений народов, проживающих на территории СССР, считаем, что настало время, когда обещанное нужно предоставить. Право наций на самоопределение, декларируемое правящей Коммунистической партией с самого начала ее существования, должно стать реальностью.

Мы удивлены, что, за редким исключением, представители демократического движения России, русской интеллигенции в целом до сих пор не нашли в себе мужества четко высказаться по национальному вопросу, осудить проводившийся русским советским правительством геноцид и духовное угнетение как преступление против человечества.

Факт очевиден — система рухнула. Строить здание нужно на новом фундаменте. Мы предлагаем строить его на фундаменте демократических ненасильственных принципов.

Мы призываем всех настоящих русских патриотов, включая находящихся вне России и чувствующих потребность вернуться в нее, активно, решительно и самоотверженно приступить к построению своего демократического национального государства. В этом стремлении вы всегда найдете наше благожелательное отношение.

В итоговом документе Венской встречи представителей государств — участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ), принятом к выполнению тридцатью пятью государствами Европы, США и Канады, заявлено, что, «исходя из принципа равноправия и права народов распоряжаться своей судьбой и согласно соответствующим положениям Заключительного акта, все народы всегда имеют право в условиях полной свободы определять, когда и как они желают, свой внутренний и внешний политический статус без вмешательства извне и осуществлять по собственному усмотрению свое политическое, экономическое, социальное и культурное развитие».

Мы считаем в дальнейшем нетерпимым то положение, когда подписанные советским правительством международные документы в действительности им игнорировались. Документы СБСЕ мы рассматриваем как гарант справедливого решения национальных проблем.

Мы выражаем надежду, что русская интеллигенция, демократические движения России, все русские патриоты поддержат признанную всем международным сообществом идею национальной независимости.

Вильнюс, 29 января 1989 года [288].


Наконец, нельзя не сказать о ведущейся с конца 1980-х гг. идеологической кампании по «демифологизации» истории, целью которой является разрушение важнейших для русского национального самосознания образов и символов.

Сначала «независимые» историки и журналисты начали сметать с пьедестала героев — борцов за свободу трудового народа. Лихие красные командиры времен Гражданской войны стали превращаться в антигероев. В рамках рыночной экономики утратили актуальность трудовые подвиги Стаханова и Ангелиной. Затем они добрались до героев Древней Руси и России. Так, Александр Невский стал сатрапом Золотой Орды, готовым ради сохранения своей княжеской власти на любые подлости. Стенька Разин и Емельян Пугачев оказались бунтовщиками и разбойниками, народовольцы — террористами, авторы Октябрьской революции, которых не успели признать врагами народа при жизни, стали таковыми после смерти.

После этого наступил черед обобщенного символа Великой Отечественной войны.

Сначала за образ войны взялись диссиденты. Потом, с конца 1980-х годов, подтачивание и разрушение этого символа в течение целого десятилетия стало почти официальной государственной программой. Ведущие западные политики, а потом и политики новой России пошли по пути снятия проблемы вины с тех, кто развязал войну и активно участвовал в военных преступлениях. В 1985 году Г. Коль и Р. Рейган демонстративно посетили кладбище в г. Битбурге, на котором были похоронены эсэсовцы. Затем, в 1993 году, был открыт Центральный мемориал ФРГ с памятником «жертвам войны и насилия». В равной степени — охранникам из СС и жертвам концлагерей. В том же году произошел обмен посланиями между Г. Колем и Б. Ельциным по случаю 50-летия Сталинградской битвы. В них уже не употреблялись понятия агрессора и обороняющейся стороны и даже не говорилось о победе и поражении. Все стали одинаковыми «жертвами войны» и «павшими в Сталинграде» [289].

С тем чтобы не допустить усиления России на международной арене, западными спецслужбами психологической войны были предприняты (и предпринимаются) масштабные действия по пересмотру утвердившихся представлений и о самой Второй мировой войне, и о решающей роли СССР в победе. Одной из составляющих этой операции стало, например, создание «музеев оккупации» и «научно-исследовательских» учреждений, изучающих вопросы, связанные с «советским геноцидом». С конца 1990-х годов «музеи оккупации» стали расти буквально как грибы. В настоящее время они открыты во всех бывших союзных республиках, которые начали выстраивать свою национальную идентичность на противопоставлении СССР и России. В Литве — это Музей геноцида, в Латвии — Военный музей, в Грузии — Музей оккупации, на Украине — Музей советской оккупации Украины в Киеве.

Спектр «научно-исследовательских центров» еще более велик.

Так, например, в Польше с 1998 года действует Институт национальной памяти — Комиссия по расследованию преступлений против польского народа (ИНП), являющаяся государственным учреждением, которое занимается изучением деятельности органов госбезопасности Польши в период 1944–1990 гг., органов безопасности Третьего рейха и СССР в целях расследования преступлений по отношению к польским гражданам.

В Словакии с аналогичными целями создан Национальный институт памяти. В Румынии в 1993 году — Национальный институт изучения тоталитаризма. В Чешской Республике с 1995 года функционирует Управление по документации и расследованию преступлений коммунизма. В 2007 году был также создан Институт изучения тоталитарных режимов, который исследует «времена коммунизма» (1948–1989 гг.) и нацистской оккупации Чехословакии.

В Латвии действуют Комиссия историков при президенте страны и Институт иностранного членства, в круг основных задач которого входят обеспечение официальных лиц государства тезисами для «оккупационной» риторики и представление международной общественности тематики «преступлений против человечества» в Латвии» в период советской и нацистской оккупации (1940–1991 гг.). К числу структур, занимающихся изучением «новейшей истории страны», относятся также Центр документации последствий тоталитаризма при Бюро по защите Конституции и Правительственная комиссия по установлению числа жертв «тоталитарного коммунистического оккупационного режима СССР» и мест их массового захоронения, обобщению информации о репрессиях и массовых депортациях, подсчету ущерба, причиненного Латвийскому государству и его жителям.

В Литве в начале 1990-х годов создан Центр исследования геноцида и сопротивления, который получил статус департамента при Кабинете министров страны. В его составе функционирует Департамент специальных расследований, осуществляющий исследования проявлений геноцида и преступлений против человечества, фактов преследования жителей Литвы в годы советской «оккупации». Указанный Центр дает юридическую оценку деятельности обозначенных им организаторов геноцида, а также работе по сохранению памяти о борцах за свободу и жертвах.

Однако самые многочисленные структуры по исследованию периода так называемой советской оккупации находятся в Эстонии. К ним относятся: Эстонская международная комиссия по расследованию преступлений против человечности при президенте республики, Центр исследований советского периода, Эстонское бюро регистра репрессированных, Фонд Кистлер— Ритсо, а также Государственная комиссия по расследованию репрессивной политики оккупационных сил. Последняя подготовила «Белую книгу о потерях, нанесенных народу Эстонии оккупациями», которая послужила основой для масштабной антироссийской пропагандистской кампании, а также для выдвижения требований к России «возместить ущерб, нанесенный оккупацией». В ноябре 2007 года в республике создан Институт памяти. В мае 2008 года начал работу Фонд расследования преступлений коммунизма, считающий своей миссией «безоговорочное осуждение коммунизма как преступной идеологии».

В Украине одной из первых ревизионистских структур стала Правительственная комиссия по изучению деятельности ОУН — УПА. В г. Львов действует Центр исследований освободительного движения, занимающийся реабилитацией членов ОУН — УПА. По оценке независимых западных экспертов, явно выраженную антироссийскую позицию занимают такие академические учреждения, как Институт украиноведения, Институт этнонациональных исследований и этнополитики, Институт философии. Именно этим учреждениям принадлежит большинство исследований «голодомора» 1933 года, введение в символическое поле «новых героев эпохи» (Шухевич, Бандера, Коновалец, ОУН — УПА, отряды «Нахтигаль», дивизия СС «Галичина»).

По инициативе Президента Украины В. Ющенко 31 мая 2006 года постановлением Кабинета министров Украины был образован Украинский институт национальной памяти (УИНП). Он, как и другие подобные структуры, работает над двумя основными ревизионистскими концепциями украинской истории. Первая из них — концепция о «голодоморе» как политике советской власти, направленной на уничтожение самой идеи независимого Украинского государства и украинцев как народа посредством раскулачивания, коллективизации и депортации. Вторая — о так называемом украинском освободительном движении 20—50-х годов XX века. При этом особое внимание уделяется деятельности ОУН — УПА, членов которой изображают национальными героями Украины [290].

Ряд стран Восточной Европы и «ближнего зарубежья» под психологическим и даже экономическим давлением со стороны Вашингтона и ПАСЕ активно продвигают тезис о равной ответственности «двух тоталитарных режимов» за развязывание войны. В связи с этим следует напомнить мнение директора иерусалимского Центра Симона Визенталя Э. Зуроффа о том, что литовцы, латыши и эстонцы, приравняв зверства гитлеровцев к действиям представителей коммунистических режимов, фактически свели на нет собственные преступления в годы Второй мировой войны. По словам Э. Зуроффа: «Маневр стран Прибалтики состоит в том, чтобы разговорами о «геноциде», устроенном коммунистическими режимами, закрыть тему ответственности прибалтов за истребление еврейского народа во времена нацистской оккупации» [291].

В связи с вышесказанным показательна статья Александра Минкина «Чья победа?», опубликованная в эмигрантской газете (США) «Новое русское слово» 3 ноября 1989 года. В этой статье автор ставит под сомнение итоги войны, центральную роль советского народа в победе. Причем делает это оскорбительно, бездоказательно, оперируя фальсифицированными данными. При этом Сталина он пытается представить даже большим злом, чем Гитлер. «И Гитлер, и Сталин — убийцы. Убивать плохо. Кто хуже?.. Кто больше убил?» — спрашивает А. Минкин. И дальше, для ясности: «На счету Гитлера — все погибшие в немецких лагерях и во Второй мировой войне на стороне Германии (каждый отвечает за себя). На счету Гитлера, таким образом, 6 ООО ООО евреев, 4 500 ООО немцев и еще столько-то румын, венгров, австрийцев и т. д. Страшная цифра 15 ООО ООО… На счету Сталина — 20 ООО ООО крестьян, 30 ООО ООО жертв войны, еще 20–30 миллионов — лагеря и расстрелы. Итого: 70–80 миллионов. Есть разница?» [292]. Вопрос провокационный, тем более что приведенные Минкиным цифры подтасованы.

На сегодняшний день принято считать, что от рук фашизма погибли:

26 500 тыс советских граждан

410 тыс граждан США

380 тыс граждан Англии

665 тыс граждан Франции

6025 граждан Польши

12 314,24 тыс граждан Дании, Норвегии, Бельгии, Нидерландов, Чехословакии, Югославии, Греции, Албании, Китая, Австралии, Новой Зеландии, Канады, ЮАС, Индии и Бразилии.

Итог — всего от немецких пуль и снарядов погибли более 46 миллионов человек.

Потери стран оси составили 11 182 тыс человек, в том числе 5800 тыс немцев, 1050 тыс румын, 567 тыс венгров и 420 тыс австрийцев [293].

Что же касается жертв сталинского режима, то приведенных Минкиным «округленных» до неузнаваемости цифр нет ни в исторических источниках, ни в каких-либо статистических данных. Так, например, в справочнике В. Эрлихмана «Потери народонаселения в XX веке», опубликованном в 2004 году, приводится цифра 10 050 тыс человек, погибших в СССР в период «коммунистического террора» [294]. Заметим — за 82 года, с 1917-го по 1999 год. Если взять среднеарифметическое — примерно по 122,6 тыс. в год. Для сравнения упомянем, что, например, по данным того же справочника, только в одном 2000 году, уже в период «демократических преобразований», только в России и в Украине покончили жизнь самоубийством около 71,5 тыс человек. Умерли от отравления: в России — 59 500 человек, в Украине — 13 933 [295]. Наглядное, но, возможно, не совсем убедительное сравнение. Приведем еще одно.

Крупнейший специалист по «жертвам сталинских репрессий» Виктор Земсков приводит следующие цифры заключенных, находившихся в ГУЛАГе в «страшные годы», в 1937 году — 1 196 369 человек, из которых 87 % составляли уголовники, в 1938 году — 1 881 570 человек (81 % уголовников), в 1947 году — 1,7 млн заключенных (40 % уголовников — лагеря наполнились полицаями, бандеровцами и т. п.), в 1950 году (на 1 января) — 2 561 351 человек (77 % уголовников) [296].

Много это или мало — почти 1,9 миллиона заключенных в «пик массовых репрессий»? Сравним эти цифры с количеством заключенных «в оплоте демократии» — США. В настоящий момент, подчеркнем — в мирное время, в тюрьмах Америки находятся более 2,3 млн человек [297]. Население США — около 300 млн, а СССР тех лет — около 200 млн Если пересчитать США на население СССР, то получается, что в США сейчас было бы 1,53 млн, что несколько меньше, чем «в пик сталинских массовых репрессий» — 1,88 млн, несколько больше, чем в «страшном 37-м», и примерно равно количеству заключенных в СССР 1939 года — 1,66 млн Подчеркиваю — всех заключенных ГУЛАГа.

Продолжим сравнения.

Количество заключенных в тюрьмах России в 2000 году составляло примерно 1,1 млн человек, что при пересчете на население СССР (145 млн против 200 млн) примерно на 25 % больше, чем в 1937 году, и настолько же меньше, как в 1938 году. Так что практически никакой разницы нет. Таким образом, вероятность оказаться в тюрьме в те годы при Сталине и в России при Ельцине — Путине была практически одинаковой (!!!).

Апофеозом статьи Минкина является высказывание: «И было бы куда лучше, если б не Сталин Гитлера победил, а Гитлер Сталина. Лучше бы фашистская Германия в 1945 году победила Сталина (СССР). А еще лучше — в 1941-м! Не потеряли бы мы свои то ли 22, то ли 32 миллиона людей…» На это можно ответить словами вступившего с Минкиным в дискуссию Ильи Абрамовича: «И это пишет человек, считающий себя евреем! Не сомневаюсь — в библейские времена его бы попросту закидали камнями. И поделом!» [298]

Особое место в психологической операции по разрушению «мира символов» заняла дискредитация символических образов войны, которые вошли в национальный пантеон как мученики. Таких, например, как молодогвардейцы или Зоя Космодемьянская. По мнению психологов, эти образы, «не имевшие в момент смерти утешения от воинского успеха», выбрал сам народ, вернее, народное сознание, и выделил независимо от официальной пропаганды. В результате эти образы, отделившись от реальной биографии, стали служить одной из опор самосознания нашего народа [299]. Опорой самосознания и стержнем воспитания молодого поколения. Разрушение этих образов преследует цель подрубить опору культуры и морали, посеять в умах русского народа сомнения в незыблемости таких понятий, как честь, воинский долг, жертвенность во имя Родины.

Еще одним направлением борьбы против истории и национального сознания является уничтожение исторических и культурных памятников, монументов, памятных мест, аллей славы и т. п., связанных с советской историей в целом и с Великой Отечественной войной, в частности. Наибольшую активность эта борьба получила в последние годы.

Достаточно вспомнить демонтаж Бронзового солдата в Таллине в апреле 2007 года. Снос монумента повлек за собой массовое возмущение жителей столицы и других городов Эстонии.

Так, 26–28 апреля 2007 года вспыхнули массовые беспорядки, позже названные «бронзовой ночью». Во время столкновений полиция задержала более тысячи человек, десятки были ранены. Один человек — постоянно проживавший в Эстонии гражданин России Дмитрий Ганин — был убит.

В ноябре 2008 года в украинском городе Комарно Городоц-кого района Львовской области по решению местных властей был снесен памятник Воину-освободителю и разрыты находившиеся там солдатские захоронения. Памятник разбили и сбросили на землю, а выкопанные из земли кости советских воинов свалили в городском парке. Разрешение на раскопки и «перезахоронение» выдали Госкомиссия по делам увековечивания памяти жертв войны и политических репрессий, а также Госслужба по вопросам национального культурного наследия.

В ночь на 22 ноября 2009 года в ташкентском Парке боевой славы был демонтирован монумент «Защитнику Родины» и снесена аллея с бюстами военных, изображающих различные рода войск — разведчика, летчика, танкиста и так далее. Монумент был установлен в 1973 году и до независимости Узбекистана назывался памятником «Защитнику южных рубежей». Монумент был разрезан на куски и вывезен в неизвестном направлении. Причем не рабочими, а солдатами. Вместе с монументом парк был также освобожден от всей стоявшей здесь в качестве экспонатов военной техники — самолетов Миг-15 и Миг-21, катюш, танков, ракет, пушек.

По официальному заявлению представителей Минобороны Узбекистана, демонтаж монумента связан с тем, что памятник, а также установленные в советский период в парке бюсты и образцы военной техники не совпадали с содержанием экспозиции Музея вооруженных сил, у которого они находились, и не отражали истории ВС и военного искусства народов Центральной Азии, а также современный период развития вооруженных сил Узбекистана.

Однако причина уничтожения в Ташкенте исторического и культурного пласта, очевидно иная. Она связана, как отмечают некоторые журналисты, со стремлением власти ликвидировать все следы присутствия на территории Республики Узбекистан Российской империи, а также пребывания Узбекской ССР в составе СССР.

19 декабря 2009 года в Грузии, в г. Кутаиси был варварски взорван Мемориал Славы — памятник, воздвигнутый в честь воинов, павших в Великой Отечественной войне. Он был создан известным грузинским скульптором Мерабом Бердзенишвили и открыт в 1981 году. До недавнего времени он имел значительную художественную ценность и считался в Грузии культурным достоянием. При подрыве памятника из-за спешки и нарушения правил безопасности погибли 8-летняя девочка и ее мать, несколько десятков человек получили ранения.

По мнению некоторых экспертов, эта акция не могла быть проведена без мощной поддержки США. По этому поводу, в частности, ведущий научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений РАН Александр Крылов сказал: «Саакашвили, возможно, не проявлял бы такой прыти, если бы не чувствовал со стороны США мощной поддержки. Американцы уверены, что выиграли Вторую мировую войну, и любое напоминание о том, что фашизм победил Советский Союз, воспринимается ими болезненно. Штаты негативно настроены против нас еще и потому, что Россия — единственная страна, которая может уничтожить их одним ядерным ударом» [300].

Отметим, сносы памятников победителям Великой Отечественной войны и попытки переписать историю происходят во многих постсоветских республиках.

В Латвии, например, объединение национальных партизан и Национальный фронт предложили принять закон, который позволил бы перенести или демонтировать памятник освободителям от немецко-фашистских захватчиков, расположенный в рижском парке Победы. Авторы письма призвали чиновников брать пример с эстонских коллег и как можно скорее избавиться от монумента, который назвали «столбом позора» и «символом оккупации».

В Литве Союз борцов за свободу и Лига молодых консерваторов, а также общественная организация «Гражданское единение» потребовали демонтировать мемориальный комплекс советским солдатам, расположенный на Зеленом мосту в Вильнюсе.

Цель всех этих акций одна — разрушение и уничтожение исторической памяти у молодого поколения, которое являлось и является важнейшим объектом информационно-психологической войны. Психологическая обработка молодежи ведется еще в начальных классах школ. Недавно российские историки провели исследование учебных программ, действующих в настоящее время в некоторых странах «ближнего зарубежья». В результате выяснилось, что большинство учебников истории, изданных в бывших советских республиках (кроме Беларуси и Армении), «проповедуют» отказ от нашей общей дореволюционной и советской истории. При этом часто с антирусской направленностью.

Так, в книге «История Казахстана: важнейшие периоды и научные проблемы», адресованной одиннадцатиклассникам, отмечается, что «руководство советской страны, как и царское правительство, рассматривало Казахстан как источник сырья». А героическая борьба казахов за независимость и свободу ставится в один ряд с «борьбой индийского народа против английских колонизаторов, борьбой алжирского народа против французского колониального господства, войной вьетнамского народа против американского колониализма». Аналогичную информацию несет и учебник для старших классов «История Азербайджана». В нем, в частности, говорится, что индустриализация республики (правда, с рядом положительных факторов) тем не менее «превратила Азербайджан в сырьевую базу СССР». На страницах этой же «Истории» сообщается, что «первая весть о мужестве азербайджанцев пришла из Брестской крепости», где, по данным авторов учебника, сражались 44 азербайджанца (по официальным спискам, среди защитников был всего один выходец из Азербайджана — Ахвердиев Халил Гамза-оглы). Здесь же повествуется о героических сражениях азербайджанцев в составе «особых национальных воинских частей», сформированных… гитлеровцами.

В киргизском учебнике для 5-го класса можно встретить следующее заявление: «За всю свою трехтысячелетнюю историю кыргызский народ не был в таком жалком состоянии, как при продолжателях дела царского империализма — красных милитаристах..» А в учебнике истории эстонских авторов Адамсона и Валдмаа утверждается, что их родина «оказалась в числе проигравших Вторую мировую войну». Нет в книге и упоминания о том, кто взял Берлин — Красная Армия или союзники. В латвийском учебнике для основной школы значительное место отведено героической борьбе латышских воинов в составе 15-й и 19-й дивизий СС, а в «Истории Украины. Конец XVIII — начало XX века» — деятельности «лучших сынов Украины» бойцов Украинской повстанческой армии (УПА) [301]. Примеры можно продолжить.

Впрочем, такая ситуация сложилась не только в бывших республиках СССР. Наступление на историю XX века идет по всем направлениям. Так, к началу XXI века американцы, которые, по высказываниям одного из отцов атомной бомбы и главного участника Манхэттенского проекта, венгерского физика-эмигранта Лео Шиларда, за бомбардировки в Хиросиме и Нагасаки заслужили Нюрнберга и казни, превратились чуть ли не в благодетелей. Главным же виновником трагедии был сделан… опять Советский Союз. Так, например, даже в хиросимском музее указано, что «после атомной бомбардировки Сталин вероломно напал на Японию, в результате чего были отторгнуты законные японские территории». Более того, по информации, озвученной в пресс-службе префектуры Хиросимы, 25 % японских школьников считают, что атомную бомбу на их страну сбросил Советский Союз.

Следует сказать, что многие из таких «независимых» исследований (в том числе и написание учебников) осуществляются либо на полученные гранты, либо на деньги многочисленных «неправительственных» международных или национальных фондов, старающихся оказать народам бывшего СССР всестороннюю «помощь». Среди них особую активность проявляли и проявляют по сей день, такие международные «благотворительные» фонды, как Фонд Сороса, Фонд Конрада Аденауэра (Германия), Фонд Фридриха Эберта (Германия), фонд Чарльза Стюарта Мотта (США), Вестминстерский фонд содействия демократии (Великобритания), Фонд Бредли (США), Фонд Дженифер Альтмен (США), Фонд Форда (США) и др. Некоторые из них не имеют даже постоянных представительств в контролируемых ими республиках и действуют через другие благотворительные организации.

Заметим, что деятельность таких фондов охватывает не только область «перекройки» истории, но и другие мероприятия. При этом направленность этих мероприятий, будь то «Защита гендерной политики», «Защита экологической среды», «Поддержка независимых СМИ» или «Правозащитного движения», не играет большой роли. Все подчинено конечной цели — расчленению России на мелкие государства, в идеале — враждующие. А в мировом масштабе — установлению контроля над быстро-развивающимся Китаем, над просыпающимися от колониального менталитета Индии, Пакистана и стран Азии, которые сейчас активно интересуются ядерными разработками и экономика которых также развивается быстрыми темпами.

В начале 1982 года была начата разработка наступательной стратегии по демонтажу «советской империи».

Цели и средства этого глобального наступления были обозначены в серии секретных директив по национальной безопасности («NSDD»), подписанных непосредственно президентом Рейганом. Так, в директиве «NSDD-32», о необходимости «нейтрализации» советского влияния в Восточной Европе и применения тайных мер и прочих методов поддержки антисоветских организаций в этом регионе, утвержденной в марте 1982 года. Одной из таких организаций стала польская «Солидарность».

В директиве, подписанной Рейганом в мае 1982 года, определялась экономическая стратегия США по отношению к СССР. В документе содержались инструкции для конкретных подразделений президентской администрации, а акцент делался на «использование» слабых сторон советской экономики. Ставилась цель ее подрыва посредством «насильственного вовлечения Москвы в технологические гонки».

В ноябре 1982 года вышла директива «NSDD-66», в которой было прямо объявлено, что цель политики Соединенных Штатов — это подрыв советской экономики методом атак на ее «стратегическую триаду», т. е. на базовые отрасли, составлявшие основу советского народного хозяйства.

Наконец, в январе 1983 года Рейган подписал директиву «NSDD-75», в которой ставилась цель «фундаментальных изменений советской системы». При этом главная ставка делалась на создание и консолидацию «внутренних оппозиционных сил», которые при поддержке извне должны добиваться захвата власти и политической переориентации своих стран на Запад. Для этой цели предусматривалось выделение на ближайшие два года 85 миллионов долларов для подготовки будущих руководящих кадров и создания прозападных политических партий и профсоюзов в соцстранах, а также в странах «третьего мира», придерживающихся социалистической ориентации. На создание «национального и интернационального рабочего движения» ассигновалось 17,8 миллиона долларов, а на издание и распространение литературы, опровергающей «марксистскую диалектическую философию», — около 5,5 миллиона долларов [302].

Другим важным направлением деятельности служб психологической войны стали мероприятия, направленные на подрыв биологической силы русского народа.

Так, 27 апреля 1974 года в основные ведомства США — Министерство обороны, ЦРУ, Министерство сельского хозяйства, Агентство международного развития — был послан запрос, подписанный госсекретарем Генри Киссинджером, в котором говорилось: «Президент распорядился изучить влияние роста мирового народонаселния на безопасность США и соблюдение наших международных интересов». В результате появился документ NSSM-200 (National Security Study Memorandum). Он был составлен Советом по национальной безопасности, который возглавлял тогдашний президент США Ричард Никсон.

26 ноября 1975 года Меморандум стал руководством к действию в области американской внешней политики. Опубликование фрагментов этого документа стало возможным лишь в июне 1990 года. Приведем несколько выдержек из него.

«Притом, что население США составляет 6 % от мирового, мы потребляем около трети природных ресурсов. В последние десятилетия Соединенные Штаты все больше зависят от импорта полезных ископаемых из развивающихся стран, и эта тенденция, судя по всему, продолжится. Поэтому США все больше заинтересованы в поддержании политической, экономической и социальной стабильности в странах-поставщиках…

Поскольку, снижая рождаемость, мы можем улучшить перспективы такой стабильности, политика в области народонаселения становится весьма важной для соблюдения экономических интересов США».

И далее еще более откровенно:

«Быстрый рост населения в развивающихся странах наносит ущерб их внутренней стабильности и отношениям с теми странами, в развитии которых США заинтересованы, создавая, таким образом, политические проблемы или даже угрозу национальной безопасности США…

Когда перенаселение приводит к массовому голоду, голодным бунтам и социальным переворотам, это неблагоприятно для системного освоения природных ресурсов и долгосрочных инвестиций».

И, наконец, некоторые выводы:

«…подобные кризисы наименее вероятны ПРИ НИЗКОМили ОТРИЦАТЕЛЬНОМ ПРИРОСТЕ НАСЕЛЕНИЯ» [303].

Снижать рождаемость предполагалось методом «планирования населения», которому Пентагон еще в 1980-х годах призывал придать статус программы по разработке новых видов оружия [304]. «Программа действий по регулированию народонаселения», фактически повторяющая американский Меморандум национальной безопасности 1974 года, была принята на международной конференции, проходившей в 1994 году в Каире. В списке организаций, принимающих участие в разработке и финансировании соответствующих программ: ЮНФПА, Всемирный банк, ВОЗ, ЮНИСЕФ, ЮНЕСКО, а также Ассоциация за добровольную хирургическую контрацепцию и фонд Рокфеллера.

Начиная с 1992 года, в нашей стране появились 52 филиала Российской ассоциации «Планирование семьи» (РАПС), Международный фонд охраны здоровья матери и ребенка (в 1997 году у него было 40 региональных представительств), Российское общество контрацепции, международные женские центры, а также множество других учреждений, которые под видом до-суговой или просветительской деятельности проводили антирепродуктивную программу. Наряду с ними стали действовать более 300 государственных центров планирования семьи под эгидой Министерства здравоохранения. Кроме того, такие центры вписывались в уже существующие поликлиники, больницы, женские консультации.

Главным оружием в деятельности этих организаций, развернувших активную борьбу за «право женщин на свободный выбор» и «соблюдение ее репродуктивных прав», стала пропаганда «простых, дешевых, эффективных, безопасных, продолжительно действующих и приемлемых методов предупреждения беременности». А также активная «просветительская» работа по «ориентации новых поколений на создание малодетной семьи». Здесь, пожалуй, уместно процитировать слова известного советского демографа В. Борина. По его расчетам, «при сплошь однодетных семьях население уменьшается ровно наполовину через каждые 24 года. А при среднем числе рождений 1,5 (это фактическая детность наших больших городов) — через каждые 53 года» [305].

В результате рождаемость в России снизилась почти вдвое, количество детей в стране сократилось почти на 4 миллиона человек. «Шумовым прикрытием» этой фактически демографической войны стали уверения в исключительно плохой экономической обстановке в стране, росте преступности и т. п. В то же время в документах «планировщиков» для внутреннего пользования (Доклад миссии ЮНФПА, С. 18) недвусмысленно указывалась связь между снижением рождаемости и растущей популярностью современных противозачаточных средств [306].

ПРИЛОЖЕНИЯ

ПОСЛАНИЕ ПРЕЗИДЕНТА ДЖЕЙМСА МОНРО К КОНГРЕССУ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ, ЗАЧИТАННОЕ 2 ДЕКАБРЯ 1823 Г. (ДОКТРИНА МОНРО)

«Сограждане — члены сената и палаты представителей!

По предложению Российского императорского правительства, переданного через имеющего постоянную резиденцию в Вашингтоне посланника императора, посланнику Соединенных Штатов в Санкт-Петербурге даны все полномочия и инструкции касательно вступления в дружественные переговоры о взаимных правах и интересах двух держав на северо-западном побережье нашего континента… Этим дружеским шагом Правительство Соединенных Штатов желало продемонстрировать огромное значение, которое оно неизменно придавало дружбе императора, и свое стремление развивать наилучшее взаимопонимание с его правительством. В ходе переговоров, вызванных этим желанием, и в договоренностях, которые могут быть достигнуты, было сочтено целесообразным воспользоваться случаем для утверждения в качестве принципа, касающегося прав и интересов Соединенных Штатов, того положения, что американские континенты, добившиеся свободы и независимости и оберегающие их, отныне не должны рассматриваться как объект будущей колонизации со стороны любых европейских держав.

В самом начале последней стадии переговоров было сделано заявление о том, что в Испании и Португалии предпринимаются серьезные усилия для улучшения условий жизни народа в этих странах и что эти усилия отличаются чрезвычайной осторожностью. Вряд ли стоит упоминать, что достигнутый на сей день результат сильно отличается от ожидавшегося. Мы всегда с беспокойством и интересом наблюдали за событиями в этой части земного шара, с которой у нас не только существуют тесные взаимоотношения, но с которой связано наше происхождение. Граждане Соединенных Штатов питают самые дружеские чувства к своим собратьям по ту сторону Атлантического океана, к их свободе и счастью. Мы никогда не принимали участия в войнах европейских держав, касающихся их самих, и это соответствует нашей политике. Мы негодуем по поводу нанесенных нам обид или готовимся к обороне лишь в случае нарушения наших прав либо возникновения угрозы им.

По необходимости мы в гораздо большей степени оказываемся вовлеченными в события, происходящие в нашем полушарии, и выступаем по поводам, которые должны быть очевидны всем хорошо осведомленным и непредубежденным наблюдателям. Политическая система союзных держав существенно отличается в этом смысле от политической системы Америки… Поэтому в интересах сохранения искренних и дружеских отношений, существующих между Соединенными Штатами и этими державами, мы обязаны объявить, что должны будем рассматривать попытку с их стороны распространить свою систему на любую часть этого полушария как представляющую опасность нашему миру и безопасности. Мы не вмешивались и не будем вмешиваться в дела уже существующих колоний или зависимых территорий какой-либо европейской державы. Но что касается правительств стран, провозгласивших и сохраняющих свою независимость, и тех, чью независимость после тщательного изучения и на основе принципов справедливости мы признали, мы не можем рассматривать любое вмешательство европейской державы с целью угнетения этих стран или установления какого-либо контроля над ними иначе как недружественное проявление по отношению к Соединенным Штатам» [307].


ДОКЛАД ШТАБА ОБЪЕДИНЕННОГО ПЛАНИРОВАНИЯ

Этот документ является собственностью Правительства Его Величества Короля Великобритании

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Окончательный 22 мая 1945 г.

Военный кабинет Штаб объединенного планирования Операция «Немыслимое».


1. Нами проанализирована операции «Немыслимое». В соответствии с указаниями анализ основывался на следующих посылках:

а) Акция получает полную поддержку общественного мнения как Британской империи, так и Соединенных Штатов, соответственно, высоким остается моральный настрой британских и американских войск.

б) Великобритания и США имеют полную поддержку со стороны польских войск и могут рассчитывать на использование немецкой рабочей силы и сохранившегося германского промышленного потенциала.

в) Нельзя полагаться на какую бы то ни было помощь со стороны армий других западных держав, хотя в нашем распоряжении на их территории находятся базы и оборудование, к использованию которых, возможно, придется прибегнуть.

г) Русские вступают в альянс с Японией.

д) Дата объявления военных действий — 1 июля 1945 г.

е) До 1 июля продолжается осуществление планов передислокации и демобилизации войск, затем оно прекращается.

В целях соблюдения режима повышенной секретности консультации со штабами министерств, ведающих видами вооруженных сил, не проводились.

2. Общеполитическая цель — навязать русским волю Соединенных Штатов и Британской империи.

Хотя «воля» двух стран и может рассматриваться как дело, напрямую касающееся лишь Польши, из этого вовсе не следует, что степень нашего вовлечения непременно будет ограниченной. Быстрый успех может побудить русских хотя бы временно подчиниться нашей воле, но может и не побудить. Если они хотят тотальной войны, то они ее получат.

3. Единственный для нас способ добиться цели в определенном и долгосрочном плане — это победа в тотальной войне, но с учетом сказанного выше, в пункте 2, относительно возможности скорого успеха нам представляется правильным подойти к проблеме с двумя посылками:

а) тотальная война неизбежна, и нами рассмотрены шансы на успех с учетом этой установки;

б) политическая установка такова, что быстрый успех позволит нам достигнуть наших политических целей, а последующее участие нас не должно волновать.

4. Поскольку возможность революции в СССР и политического краха нынешнего режима нами не рассматривается и мы не компетентны давать суждения по этому вопросу, вывести русских из игры можно только в результате:

а) оккупации столь территории собственно России, чтобы свести военный потенциал страны до уровня, при котором дальнейшее сопротивление становится невозможным;

б) нанесения русским войскам на поле сражения такого поражения, которое сделало бы невозможным продолжение Советским Союзом войны.

5. Возможно такое развитие ситуации, при котором русским удастся отвести войска и тем самым избежать решающего поражения. В этом случае они могут принять на вооружение тактику, столь успешно использовавшуюся ими против немцев, а также в предшествующих войнах и состоящую в использовании огромных расстояний, которыми территория наделила их. В 1942 г. немцы дошли до рубежей Москвы, Волги и Кавказа, но методы эвакуации заводов в сочетании с развертыванием новых ресурсов и помощью союзников позволили СССР продолжить боевые действия.

6. Фактически невозможно говорить о пределе продвижения союзников в глубь России, при котором дальнейшее сопротивление станет невозможным. Трудно себе представить саму возможность столь же глубокого и быстрого проникновения союзников, как то удалось немцам в 1942 г., при том что такое их продвижение не привело к решающему исходу.

7. Детали о наличных силах и дислокации русских войск и войск союзников приведены в Приложениях II и III и проиллюстрированы на картах А и В (карты не публикуются. — Прим. сост.). Существующий на сегодня баланс сил в Центральной Европе, где русские располагают преимуществом приблизительно три к одному, делает в нынешней ситуации маловероятной полную и решающую победу союзников на этой территории. Хотя у союзников лучше обстоят дела с организацией и чуть лучше — со снаряжением, русские в войне с немцами показали себя грозными противниками. Они располагают компетентным командованием, соответствующим снаряжением и организацией, которая, возможно, и не отвечает нашим стандартам, но выдержала испытание. С другой стороны, лишь около трети их дивизий соответствуют высокому уровню, другие значительно отстают от них, а по части мобильности все они, без исключения, существенно уступают соответствующим формированиям союзников.

8. Для нанесения решительного поражения России в тотальной войне потребуется, в частности, мобилизация людских ресурсов с тем, чтобы противостоять нынешним колоссальным людским ресурсам. Этот исключительно продолжительный по срокам проект включает в себя:

а) широкомасштабную дислокацию в Европе колоссальных американских ресурсов;

б) переоснащение и реорганизацию людских ресурсов Германии и всех западноевропейских союзников.

9. Наши выводы:

а) если политической целью является достижение определенного и окончательного результата, необходимо добиться поражения России в тотальной войне;

б) результат тотальной войны с Россией непредсказуем, со всей определенностью можно сказать одно: победа в такой войне — задача очень продолжительного времени.

10. Тем не менее на основе политической оценки может быть сделан вывод о том, что быстрая и ограниченная победа заставит Россию принять наши условия.

11. Перед принятием решения о начале военных действий следует учесть следующее:

а) Если оценка ошибочна и достижение любой поставленной нами ограниченной цели не заставит Россию подчиниться нашим условиям, мы фактически окажемся втянутыми в тотальную войну.

б) Ограничить военные действия каким-то одним регионом невозможно, а стало быть, по мере их развертывания нам придется считаться с реальностью глобальной схватки.

в) Даже если все пойдет по плану, мы не достигнем окончательного с военной точки зрения результата. Военная мощь России останется несломленной, и русские всегда смогут возобновить конфликт в любой подходящий для себя момент.

12. Тем не менее в случае готовности, с учетом всех вышеизложенных опасностей, пойти на риск ограниченной военной акции мы проанализировали возможные шаги по нанесению русским удара, который бы вынудил их принять наши условия даже в той ситуации, когда они смогут избежать решающего поражения и в военном отношении все еще будут способны продолжать борьбу.

13. Из противостоящих нам русских сил самой грозной, безусловно, является Красная Армия. Не существует угрозы нашим базам и судам, сравнимой с немецкой угрозой, со стороны русских стратегических бомбардировщиков или подводных лодок, а потому основное внимание следует уделить силе и дислокации Красной Армии.

14. Европа. Основные силы Красной Армии сосредоточены в Центральной Европе. Несмотря на то что русские могут оккупировать Норвегию до Тронхейма на юге и Грецию, это обстоятельство не окажет существенного влияния на общую стратегическую ситуацию. В Европе русские могут также оккупировать Турцию и, используя свое нынешнее господствующее положение в Юго-Восточной Европе, способны блокировать Проливы, предотвратив любую возможную военно-морскую акцию союзников в Черном море. Само по себе это не создает дополнительной угрозы для нас, но Юго-Восточная Европа, включая Грецию, тут же будет закрыта для нашего влияния и торговли.

15. Ближний Восток. Чрезвычайно опасная ситуация может возникнуть в Персии и Ираке. Представляется вполне вероятным наступление русских в этом регионе с целью захвата ценных нефтяных месторождений и по причине исключительной важности этого региона для нас. По нашим оценкам, здесь против союзных войск в составе трех индийских бригадных групп могут быть использованы около 11 русских дивизий. В силу сказанного трудно представить, как нам удастся отстоять названные территории при том, что утрата этого источника поставок нефти может иметь чрезвычайно серьезные.

В силу транспортных сложностей и по причине вовлеченности в Центральной Европе представляется маловероятным на начальном этапе наступление русских в направлении Египта.

Но они, безусловно, попытаются спровоцировать беспорядки во всех государствах Ближнего Востока.

16. Индия. Несмотря на то что русские, вне всякого сомнения, попытаются спровоцировать беспорядки в Индии, возможность проведения ими военной акции в этом регионе представляется сомнительной.

17. Дальний Восток. На Дальнем Востоке любое соглашение между русскими и японцами позволит последним высвободить силы для укрепления метрополии или для возобновления наступления в Китае. Они вряд ли смогут предпринять широкомасштабные операции по возврату утерянных ими территорий. Поскольку, однако, решающие операции против Японии, судя по всему, придется отложить, в войне с Японией может возникнуть тупиковая ситуация. Наступательные акции русских против союзников на Дальнем Востоке представляются маловероятными.

18. Вышеприведенные доводы и нынешняя диспозиция главных сил подводят нас к выводу, что основным театром неизбежно становится Центральная Европа— со вспомогательными, но чрезвычайно важными операциями в районе Персии— Ирака.

19. В Приложении I нами анализируется кампании в Европе. Ключевые положения нашего анализа суммированы ниже.

20. В первую очередь мы будем иметь превосходство над русскими в воздухе и на море. Последнее позволит нам контролировать Балтику, но само по себе это не сыграет существенной роли в достижении быстрого успеха.

21. В воздухе наше преимущество будет до известной степени осложняться тем обстоятельством, что силы наших стратегических бомбардировщиков поначалу должны будут базироваться в Англии — даже в случае использования промежуточных аэродромов на континенте. Изнурительные нагрузки ВВС и большие расстояния, которые им придется преодолевать, вряд ли позволят использовать их с той же эффективностью, как во время войны с Германией.

22. Русская промышленность настолько рассредоточена, что едва ли может рассматриваться как выигрышная цель для воздушных ударов. В то же время значительная протяженность русских коммуникаций, судя по всему, может предложить нам куда более предпочтительные цели, в особенности на важных переправах через водные преграды. Однако для достижения сколько-нибудь эффективных результатов такие удары по коммуникациям должны координироваться с наступлением на суше.

Итак, единственным средством достижения нами быстрого успеха является сухопутная кампания, позволяющая в полной мере использовать наше преимущество в воздухе — как тактическое, так и при ударах по русским коммуникациям.

23. Изучение топографической и общей направленности коммуникаций указывает на то, что главные усилия сухопутного наступления должны быть сосредоточены на Севере. Это предоставляет нам дополнительные преимущества, поскольку позволяет использовать для прикрытия нашего левого фланга и действий против правого фланга противника наше военно-морское преимущество на Балтике.

24. Итак, кампанию следует проводить на Северо-Востоке Европы в первую очередь сухопутными силами.

Сухопутная кампания в Северо-Восточной Европе

25. Возможность привлечения к наступательным операциям союзных войск в значительной степени будет определяться тем, какая часть их будет связана необходимостью восстановления и охраны коммуникаций в разрушенных районах Германии.

26. Приняв в расчет эту часть, а также силы, необходимые для обеспечения безопасности фронта к северу, до линии Дрезден— Хемниц, мы, по нашим оценкам, получаем порядка 47 дивизий, включая 14 бронетанковых дивизий, которые могут быть задействованы в наступательных операциях.

27. Русские в ответ, согласно нашим оценкам, смогут выставить силы, эквивалентные 170 дивизиям союзников, из которых 30 дивизий — бронетанковые. Таким образом, мы столкнемся с неравенством сил в примерном соотношении два к одному — в бронетанковых войсках и четыре к одному — в сухопутных.

28. Трудно дать оценку тому, в какой мере наше преимущество в тактической авиации и в управлении войсками помогло бы восстановить баланс, но с учетом указанного выше их неравенства развертывать наступление было бы, определенно, рискованным мероприятием.

Если, несмотря ни на что, будет выбран именно этот вариант, он может быть реализован посредством двух главных ударов:

— северного, по оси Штеттин — Шнейдемюль — Быдгощ;

— южного, по оси Лейпциг — Коттбус — Познань и Бреслау.

29. Основные танковые сражения, скорее всего, развернутся восточнее линии Одер — Нейсе, и от их исхода, возможно, будет зависеть исход кампании. При благоприятном исходе мы, вероятно, сможем достичь общей линии Данциг — Бреслау. Всякое последующее наступление, однако, означало бы растяжение линии фронта, который необходимо удерживать в течение зимы, и возрастание угрозы, проистекающей от выступа, оформившегося в районе Богемии и Моравии, откуда русским не придется в обязательном порядке отступать. Следовательно, если нам не удастся одержать необходимую нам победу к западу от линии Данциг — Бреслау, то тем самым, вполне вероятно, мы окажемся на деле втянутыми в тотальную войну.

30. Итак, успех сухопутной кампании будет зависеть от исхода сражений к западу от вышеозначенной линии до наступления зимних холодов. Наша стратегическая позиция не является сильной сама по себе, и фактически мы вынуждены будем сделать ставку на одно крупное сражение при крайне не выгодном для нас соотношении сил.

31. Согласно нашему заключению:

а) начиная войну с русскими, мы должны быть готовы к тотальной войне, длительной и дорогостоящей в одно и то же время;

б) численный перевес русских на суше делает крайне сомнительной возможность достижения ограниченного и быстрого успеха, даже если, сообразно политическим взглядам, это будет соответствовать достижению наших политических целей.


(Подписи) Дж. Грэнтхем,

Дж. С. Томпсон, У.Л. Доусон 22 мая 1945 г.


Прилагаются:

Приложение I — Оценка кампании в Европе Приложение II — Силы русских и их диспозиция Приложение III — Союзные силы и их диспозиция Приложение IV — Реакция Германии.


ПРИЛОЖЕНИЕ I ОЦЕНКА КАМПАНИИ В ЕВРОПЕ ЦЕЛЬ

Цель этой кампании — добиться быстрого, пусть и ограниченного успеха с русскими.

ФАКТОРЫ, ВЛИЯЮЩИЕ НА СТРАТЕГИЮ СОЮЗНИКОВ

Использование ВВС

2. В воздухе наше преимущество будет до известной степени осложняться тем обстоятельством, что силы наших стратегических бомбардировщиков поначалу должны будут базироваться в Англии — даже в случае использования промежуточных аэродромов на континенте. Изнурительные нагрузки ВВС и большие расстояния, которые им придется преодолевать, вряд ли позволят использовать их с той же эффективностью, как во время войны с Германией.

3. Русская промышленность настолько рассредоточена, что едва ли может рассматриваться как выигрышная цель для воздушных ударов. В то же время значительная протяженность русских коммуникаций, судя по всему, может предложить нам куда более предпочтительные цели, в особенности важные переправы через водные преграды. Однако для достижения сколько-нибудь эффективных результатов такие удары по коммуникациям должны координироваться с наступлением на суше, с тем чтобы затруднить снабжение русских.

4. Анализ уязвимых позиций в русских линиях коммуникаций приведен в Дополнении I. Эти позиции, однако, расположены, в основном, вне пределов досягаемости тяжелых бомбардировщиков, базирующихся в Соединенном Королевстве. Следовательно, при необходимости атаковать эти цели бомбардировочная авиация должна быть размещена на аэродромах в Северо-Западной Европе либо ей придется использовать временные аэродромы.

5. Сложная система наземной организации бомбардировочной авиации делает, однако, практически не осуществимым на протяжении нескольких месяцев перемещение последней из Соединенного Королевства в Северо-Восточную Европу, а в течение этого времени возможность нанесения быстрого и решительного удара вполне может быть утрачена.

Использование временных аэродромов ограничение силы ударов, возможно, позволит нам усилить мощь ударов по важным целям за линией обороны русских.

6. При рассмотрении вопроса о применении нами бомбардировщиков следует, однако, принять во внимание значительное численное превосходство русских армий и тактической авиации, которую они развернут против нас. Превосходство это таково, что нам, в основном, придется использовать тяжелые бомбардировщики в тактических целях для того, чтобы обеспечить прямую поддержку сухопутным войскам.

7. Бомбардировочная авиация в Средиземном море должна будет использоваться в таком же качестве.

8. Изучение топографической и коммуникаций в Восточной Европе приводит к однозначному выводу, что основные усилия на суше должны быть предприняты нами на севере. К югу от условной линии Цвиккау — Хемниц — Дрезден — Герлиц, исключая Дунайскую долину, удобных путей продвижения с запада на восток недостаточно, а преимущественно горный характер местности ограничивает возможности ведения маневренной войны.

9. Важно предотвратить ответное продвижение русских от портов Северной Германии или Борнхольма к Швеции и Дании. Наше военно-морское преимущество на Балтике позволит предотвратить его, тем не менее было бы разумно добиться быстрой капитуляции Штеттина. Сказанное свидетельствует в пользу нанесения одного из главных ударов по побережью Северной Германии при поддержке массированных фланговых атак, что позволило бы использовать наше превосходство при ведении широкомасштабных военных действий.

В дополнение к этому наши ВМС на Балтике перережут морские коммуникации противника и уничтожат любую военно-морскую группировку, вышедшую в море. все это существенно не отразится на способности или воле русских к сопротивлению.

10. На оккупированной войсками союзников германской территории система коммуникаций разрушена практически полностью, в то время как в части Германии, занятой русскими, разрушения значительно менее масштабны, а железные дороги функционируют. В силу этого в тылу союзников возникнут трудности в транспортном сообщении.

11. Вполне вероятно, потребуются большие усилия войск и ресурсы с тем, чтобы предотвратить превращение Германии в помеху. Насколько они будут серьезны, спрогнозировать невозможно. Тем не менее с точки зрения тылового обеспечения, если наступление вообще будет предпринято, соображения организационного характера вряд ли помешают нашему продвижению вперед, пока мы не подойдем к от узкой к широкой колее. Сейчас ширококолейные маршруты на главных направлениях, возможно, доходят до линии р. Одер. Использование автотранспортных средств позволит нам обеспечить радиус действий примерно на 150 миль за пределами этой линии.

Резюме

12. Исходя из вышесказанного, мы приходим к выводу, что:

а) кампания должна первоначально носить сухопутный характер и разворачиваться в Северо-Восточной Европе;

б) наилучшей зоной для наступления является территория к северу от линии Цвиккау — Хемниц — Герлиц.

СИЛЫ, КОТОРЫЕ СОЮЗНИКИ МОГУТ ПРИВЛЕЧЬ ДЛЯ НАСТУПЛЕНИЯ

Сухопутные войска

13. В Приложении III показано, что общие силы союзников в Северной Европе на 1 июля должны составлять:

— 20 бронетанковых дивизий;

— 50 пехотных дивизий;

— 5 воздушно-десантных дивизий;

— бронетанковые и пехотные бригады, эквивалентные 8 дивизиям.

Ситуация в оккупированной Германии

14. Оккупированная Германия является базой для любого планируемого нами наступления. Стало быть, необходимо принять адекватные меры для обеспечения безопасности этой территории. Возможное развитие ситуации там рассмотрено в Приложении IV, из которого проистекает, что нам потребуются части для поддержания внутреннего порядка.

15. Более серьезное влияние на возможность привлечения и мобильность наших войск окажут, вероятно, последствия хаоса, в который Германия будет ввергнута вследствие союзных операций. Для обеспечения функционирования союзных линий коммуникаций, возможно, придется отвлечь значительные инженерные, транспортные и управленческие ресурсы. Сколько-нибудь достоверную оценку степени отвлечения дать в настоящее время невозможно.

16. Тем не менее, вероятно, придется оказать максимум давления на наших западноевропейских союзников с тем, чтобы они принимали на себя все возрастающую ответственность в Германии. Сопоставляя сказанное с вышеназванными отвлекающими обстоятельствами, мы считаем себя вправе выдвинуть предположение о возможности сокращения оккупационных сил Британии и Соединенных Штатов до: —10 пехотных дивизий; — 1 бронетанковой дивизии.

Возможны еще большие сокращения по мере того, как прояснятся характер и степень сотрудничества с немцами. Поскольку, однако, подготовительные шаги в этом направлении маловероятны, если вероятны вообще, вышеуказанные цифры могут рассматриваться как минимальные на начальной стадии действий.

Требования обороны

17. Можно ожидать проблем со стороны Югославии и, без сомнения, наличия сил, наступление в Австрии. Поскольку, однако, местность вплоть до северных границ Австрии гористая и труднопроходимая, Верховное союзное командование, Средиземноморская, на наш взгляд, могут организовать оборону этого участка до района севернее Зальцбурга наличными силами. На эти цели будут полностью задействованы 3 бронетанковые и 12 пехотных дивизий из числа имеющихся в наличии.

18. К северу от Зальцбурга мы имеем в распоряжении сильные оборонительные позиции вдоль линии от Богемских гор до Цвиккау. Тем не менее ввиду их протяженности (250 миль) и с учетом численного превосходства русских для обеспечения безопасности этого участка фронта, на наш взгляд, потребуются силы порядка 5 бронетанковых и 20 пехотных дивизий.

Содействие со стороны немцев

19. Возможность содействия со стороны немцев рассмотрена в Приложении IV; согласно расчетам, на ранних этапах можно переформировать и перевооружить 10 немецких дивизий. На них, однако, не следует рассчитывать в срок к 1 июля. Следовательно, хотя они и могут быть заново переформированы ко времени участия в боевых действиях к осени, мы не включили их в наши расчеты.

20. Переформирование более значительных немецких сил было бы куда более продолжительным по времени мероприятием, поскольку оно связано с широкомасштабным переоснащением из союзных источников.

22. При условии, что никаких сокращений в силах передового базирования не предполагается, тактические ВВС союзников в Северо-Западной Европе и Средиземном море будут составлять 6714 самолетов первой линии. Потенциал бомбардировочной авиации составляет 2464 самолета, из которых 1840 базируются в Соединенном Королевстве и 624 на Средиземном море.

23. О передислокации американских ВВС после 1 июня 1945 г. информации нет. Следовательно, приведенная раскладка может претерпеть изменения в сторону сокращения за счет продолжающейся в течение июня передислокации, если таковая будет иметь место.

24. Несмотря на ограничения, налагаемые на проведение операций льдами в зимние месяцы, на Балтике будут необходимы следующие силы:

— 2 или 3 крейсера;

— 2 флотилии эсминцев (включая 1 флотилию флота);

— флотилия подводных лодок (малого класса);

— несколько флотилий моторизованных батарей/бронекатеров;

— 1 штурмовое соединение.

25. Эти силы, по-видимому, вынуждены будут базироваться в Брюнсбюттелькоге с передовыми базами на северогерманском побережье чуть позади сухопутных сил, а также в Швеции, где на эту роль подойдут Карлскруна (главная военно-морская база шведов) и Лидефьорд.

26. Часть вышеозначенных сил может быть подтянута из флота метрополии, поскольку угроза в Северном море со стороны русских чрезвычайно слаба, но остальную их часть придется обеспечивать ценой наращивания наших сил на Дальнем Востоке.

27. Малотоннажные военные суда потребуются только в водах метрополии и в Средиземном море для уничтожения любых вражеских судов, рискнувших выйти из северных русских портов или через Дарданеллы в Средиземное море.

28. Силы русских в Европе рассматриваются в Приложении II. В целом войска, которыми они располагают, составляют:

— 169 ударных дивизий;

— 347 обычных дивизий;

— 112 ударных танковых бригад;

— 141 обычную танковую бригаду.

29. Невозможно предвидеть изменения в дислокации русских к 1 июля. Тем не менее следует предполагать, что в связи с необходимостью подготовки общественного мнения союзников к будущей войне с Россией любое нападение не станет совершенным сюрпризом. Вероятно, они придут к заключению, что наступление с нашей стороны, скорее всего, будет предпринято на Севере.

30. Русским, вероятно, придется иметь дело со значительными проблемами по обеспечению внутренней безопасности в Польше. Огромное большинство поляков, скорее всего, настроены антирусски; русским не приходится полагаться на поддержку или просто нейтралитет даже армии Берлинга, насчитывающей сегодня в своих рядах 10 дивизий.

31. Но даже при таком допущении мы должны принять в расчет то, что нашему наступлению придется столкнуться с силами следующих армейских группировок русских:

— 2-й Прибалтийский;

— 1-й Прибалтийский и 3-й Белорусский;

— 2-й Белорусский;

— 1-й Белорусский;

— 1-й Украинский.

32. В целом эти фронты составят:

— 100 ударных дивизий;

— 220 обычных дивизий;

— 88 ударных танковых бригад;

— 71 обычную танковую бригаду.

33. По грубым прикидкам, это соответствует следующему эквиваленту союзных формирований:

— 140 пехотных дивизий;

— 30 бронетанковых дивизий;

— 24 танковые бригады.

34. Российские ВВС на Западе имеют в своем распоряжении примерно 14 600 самолетов, из которых 9380 — истребители и штурмовики и 3380 — бомбардировщики неустановленного типа, причем порядка 1 тыс из них составляют тяжелую бомбардировочную авиацию.

35. Таким образом, налицо порядка 2 тыс самолетов разнородного или неустановленного типа, 800 из которых состоят на вооружении военно-морской авиации русских.

36. На этапе открытия боевых действий стратегия русских, по-видимому, будет носить оборонительный характер. Если русские будут соответствующим образом предупреждены, они смогут укрепить передовые позиции, чтобы удержать нас на линии соприкосновения. В силу значительного численного превосходства русские, возможно, вполне смогут предотвратить всякое продвижение наших войск. Основную массу бронетанковых частей они, скорее всего, будут спокойно держать в тылу в качестве стратегического резерва в боеготовности для осуществления контрудара на тот случай, если нам удастся организовать прорыв. Если последнее произойдет, стратегия русских, вероятно, будет состоять в «вязкой» обороны вплоть до линии Одер — Нейсе в расчете на то, чтобы главное танковое сражение дать на территории восточнее этих рек.

Им не потребуется в обязательном порядке параллельно выводить свои войска из Богемии и Моравии, и если они решат сохранить контроль над этими областями, возможно, при поддержке чехов, то по мере нашего продвижения вперед этот выступ в нашей линии станет причинять нам все большие неудобства.

37. На этапе открытия сухопутной кампании русские, вероятно, будут использовать свои ВВС, в основном, для обеспечения непосредственной поддержки сухопутным войскам. Возможно, в этой же роли будет задействована дальняя бомбардировочная авиация русских как доказавшая свою полную неэффективность в роли стратегической авиации.

38. Русские могут попытаться организовать массовый саботаж на союзных линиях коммуникаций, в особенности во

Франции, Бельгии, Голландии и в меньшей степени в Германии. Обычным методом здесь могло бы стать использование местных коммунистов, к которым для усиления будут внедряться русские, специально отобранные из числа репатриантов, какое-то время пребывавших там в качестве заключенных или на принудительных работах.

39. Ввиду превосходства русских в сухопутных войсках всякая наступательная операция носит, определенно, рискованный характер. Если решение о проведении сухопутной наступательной операции будет все же принято, для достижения эффекта максимальной внезапности с тем, чтобы выбить русских из равновесия, можно с учетом вышеизложенного сделать вывод о целесообразности нанесения двух главных ударов двумя следующими армейскими группировками:

— на севере по оси Штеттин — Шнейдемюль — Быдгощ;

— на юге по оси Лейпциг — Котбус — Познань и Бреслау.

40. Первоочередной целью здесь стал бы линию Одер — Нейсе. Далее возможно наступление по общей линии Данциг — Бреслау. Однако степень продвижения на восток от линии Одер — Нейсе зависит от результата главного танкового сражения, которое, как показано выше, может произойти в этой зоне, т. е. на участке Шнейдемюль — Быдгощ — Бреслау— Глогау.

41. Следует учитывать, что если русские не отойдут из Богемии и Моравии, то по мере развертывания нашего наступления будет растягиваться и наш южный фланг, за которым нам придется пристально следить. В силу протяженности гор, начиная от Герлица, с юга на восток протяженность фронта будет возрастать по мере нашего продвижения вперед.

42. Следовательно, если к осени мы достигнем линии

Данциг — Бреслау и боевые действия по-прежнему продолжатся, мы можем оказаться в сложной ситуации, перед выбором: либо мы продвигаемся вперед, растягивая в тяжелых погодных условиях наши коммуникации, либо в течение восточноевропейской зимы удерживаем слишком протяженный для имеющихся в наличии сил фронт. Если продвижение за эту линию неизбежно, мы вполне можем оказаться втянутыми в фактическую тотальную войну, а стало быть, следуя посылке, на которой строится анализ, нам необходимо одержать победу, достаточную для того, чтобы заставить русских подчиниться нашим условиям, западнее генеральной линии Данциг — Бреслау.

43. Итак, мы приходим к следующим заключениям:

а) Кампания в ее начальном виде будет носить характер сухопутной операции в Северо-Восточной Европе.

б) Воздушные операции будут осуществляться в форме прямой поддержки наземных операций. Нам нужно быть готовыми нанести жестокое поражение русским ВВС и создать серьезные проблемы на железнодорожных коммуникациях в тылу у рус-ских.

в) Нам придется на деле упрочить свое военно-морское преимущество на Балтике и быть готовыми предотвратить любое движение русских в сторону Швеции или Дании.

г) Главные сухопутные операции будут носить характер союзного наступления к северу от линии Цвиккау — Хемниц — Дрезден — Герлиц, а остальная часть фронта будет удерживать оборону.

д) Какими именно силами для наступления мы будем располагать, в значительной степени зависит от неизбежных отвлекающих обстоятельств, связанных с обеспечением функционирования союзных коммуникаций на разрушенных немецких территориях.

В вышеозначенном (см. пункт «г») регионе мы, скорее всего, столкнемся с превосходством противника по танкам — в два раза и по пехоте — в четыре раза.

е) Ввиду такого превосходства любая наступательная операция приобретает рискованный характер.

ж) В том случае, если, добившись эффекта неожиданности и выбив русских из состояния равновесия, будет признана возможность дальнейшего продвижения на восток, результат будет зависеть от исхода главного танкового сражения, которое может произойти восточнее линии Одер — Нейсе. Превосходство в управлении войсками и в авиации, возможно, позволит нам выиграть эту битву, но нашу стратегическую позицию нельзя будет назвать в основе своей сильной, и фактически мы вынуждены будем сделать ставку на тактический исход одного-единственного большого сражения.

з) В условиях продолжающихся боевых действий всякое продвижение за линию Данциг — Бреслау чревато опасными осложнениями. Не сумев одержать необходимую победу к западу от названной линии, мы фактически окажемся ввязанными в тотальную войну.


ПРИЛОЖЕНИЕ II СИЛЫ РУССКИХ И ИХ ДИСЛОКАЦИЯ

1. В настоящее время Россия производит огромную массу военных материалов для своих сухопутных и военно-воздушных сил. Львиная доля их транспортируется в армейские части по протяженным и разреженным линиям коммуникаций, особенно уязвимым для ударов с воздуха.

2. Ее военный потенциал существенно возрастет в первой половине 1945 г. за счет промышленных ресурсов и сырья оккупированных ею территорий, в особенности за счет Верхней Силезии. Эти территории ныне реорганизуются русскими, и большая часть промышленного оборудования, согласно донесениям, ныне находится в процессе демонтажа и транспортировки в Россию. Следовательно, русские не получат немедленного выигрыша от приобретения этих ресурсов и не смогут восполнить соответствующим образом утрату союзных поставок. С другой стороны, военные силы русских получат некий немедленный выигрыш от захвата германского снаряжения — в особенности автотранспорта и противотанкового оружия.

3. В закончившейся войне из продукции, на союзные поставки которой Россия полагалась в самых широких масштабах, назовем автотранспорт и высокооктановый авиационный бензин, импорт которого составил примерно половину всех поставок. Для поддержания массового производства военной продукции на нынешнем уровне Россия ныне в значительной степени нуждается в союзных поставках, в особенности взрывчатых материалов, каучука, меди, окиси магния и некоторых ферросплавов. Тем не менее, даже если она лишится этих поставок, нельзя будет с уверенностью утверждать, что она не сможет, если примет такое решение, с помощью военных трофеев продолжать войну с неубывающей и всеохватывающей эффективностью на протяжении периода в несколько месяцев. Наиболее ощутимы будут ее потери в таких областях, как техническая оснащенность самолетов, военный транспорт и взрывчатые материалы.

4. Россия, вероятно, сумеет сохранить свой нынешний уровень рационирования в отсутствие продовольственных поставок союзников, даже если для этого, возможно, придется пойти на взыскание тяжкой контрибуции со всех оккупированных ею в Европе территорий.

5. Россия окажется перед исключительно серьезной задачей полного восстановления коммуникаций к 1 июля. Подавляющая часть мостов будет по-прежнему представлять собой временные деревянные конструкции, не удастся восстановить железнодорожную сеть к востоку от Вислы и сменить ширину колеи на ней, возможно, за исключением главных магистралей, ведущих с Востока на Запад. Последние будут уязвимы для ударов с воздуха.

Она будет страдать от возрастающей нехватки локомотивов и автотранспорта, вызванной их износом и ударами авиации. Нехватка эта будет усиливаться по причине вынужденно длинного прогона из основных промышленных регионов, на Урале и к востоку от Москвы.

У русских не возникнет проблемы сокращения живой силы для работ внутри России благодаря возвращению военнопленных и перемещенных лиц и широкомасштабному призыву на военную службу рабочей силы на оккупированных территориях.

6. Если допустить, что в нынешней войне русские потеряли ориентировочно 10–11 млн человек, то общая численность отмобилизованных сухопутных сил русских на 1 июля может составить чуть более 7 млн человек. Более 6 млн из них, по нашим оценкам, задействованы на европейском театре военных действий. Кроме того, в их составе будут действовать около 600 тыс человек подразделений спецбезопасности (НКВД). В русской армии сложилось способное и опытное Верховное главнокомандование. Это чрезвычайно стойкая в армия, на содержание и передислокацию которой уходит меньше средств, чем в любой из западных армий, и она использует дерзкую тактику, в значительной степени основанную на пренебрежении к потерям при достижении поставленных целей, охраны и маскировки на всех уровнях отличается высоким уровнем. Оснащение на протяжении войны стремительно улучшалось и ныне является хорошим. О том, как оно развивалось, известно достаточно много, и можно утверждать, что оно, определенно, не хуже, чем у других великих держав. Продемонстрированная русскими способность к улучшению существующих видов вооружения и снаряжения и развертыванию их массового производства чрезвычайно впечатляет. Известны примеры того, как немцы копировали основные характеристики образцов русского оружия. За время войны отмечено заметное продвижение в области радиосвязи и технических средств форсирования рек, ремонта бронетехники и восстановления железнодорожных путей. На высоком уровне находится подготовка инженерных кадров.

7. С другой стороны, на сегодняшний день русская армия страдает от тяжелых потерь и усталости, вызванной войной. Тактический и образовательный уровень в целом ниже, чем у германской армии. В силу сравнительно невысокого общего уровня образования русские вынуждены резервировать лучший человеческий материал для специальных родов войск: ВВС, бронетанковых подразделений, артиллерии и инженерных войск. В силу этого с точки зрения уровня подготовки солдата пехота оказалась не на высоте положения в сравнении с западными стандартами. Наблюдается ощутимый недостаток высокообразованных и подготовленных штабных офицеров и офицеров среднего звена, что неизбежно оборачивается сверхцентрализацией. Есть многочисленные свидетельства того, что русское командование сталкивается за рубежом со значительными проблемами поддержания дисциплины. Широко распространены мародерство и пьянство, и это — симптом того, что армия устала от войны, при соприкосновении с более высоким уровнем материального достатка, нежели тот, что достигнут дома. Любое возобновление войны в Европе вызовет в Красной Армии серьезное напряжение. Ее частям придется сражаться за пределами России, и Верховное главнокомандование, возможно, столкнется со сложностями в поддержании морального духа среди рядового состава, в особенности пехотных подразделений низшего звена. Этот фактор может быть усилен посредством эффективного использования союзной пропаганды.

8. Моральный настрой русских ВВС заслуживает высокой оценки. Русские летчики отличаются разумностью и действуют с неизменной компетентностью, иногда — с блеском и обладают обширным опытом ведения тактических операций малой дальности в поддержку армейских сил. Следует, учесть, что они давно уже действуют в условиях численного превосходства над немцами. Их подготовка и дисциплина находятся практически на уровне союзных ВВС.

9. В целом силы передовой линии русских ВВС имеют в своем составе 16 500 действующих самолетов, объединенных в четыре армии:

Армейские ВВС численностью свыше 14 тыс самолетов, оснащенных для оказания непосредственной поддержки армейским сухопутным операциям.

Военно-морская авиация. Эти силы в составе свыше 1100 самолетов по характеру соподчинения русскому флоту близки скорее к берегового командования и командования миноустановочных сил бомбардировочной авиации, чем с нашими ВВС флота. этих сил сосредоточены в первую очередь на противолодочных операциях.

Дальняя бомбардировочная авиация состоит примерно из 1 тыс самолетов. Пока она показала себя в качестве стратегического назначения неэффективной.

Силы истребительной авиации. Эти подразделения, численностью примерно в 300 самолетов, предназначены для обороны важных целей на территориях в тылу. Кроме того, дополнительные силы оборонительной истребительной авиации входят в состав истребительных подразделений ВВС. Эти самолеты предназначены для обороны важных целей и, вероятно, имеют недостаточный опыт в их обороне.

10. Российские самолеты имеют современную конструкцию и отвечают задачам, которые они призваны решать. В целом, однако, они уступают образцам союзных самолетов. Русские ВВС не организованы и не оснащены таким образом, чтобы противостоять современным дневным или ночным силам дальних бомбардировщиков, сражаться с дневными силами или действовать в роли стратегических. В частности, русская радарная техника, насколько можно судить, находится на уровне, значительно уступающем западным стандартам.

11. Производство самолетов выросло. Достигнут выпуск 3 тыс самолетов в месяц. Этих объемов производства достаточно, чтобы возмещать потери, понесенные от немцев. Однако, если союзники откажут в поставках алюминия и нанесут им, согласно нашим конфиденциальным планам, тяжелые потери, эти объемы производства окажутся совершенно недостаточными в свете новых требований.

12. Россия примерно на 50 процентов зависит от союзных поставок авиационного горючего. В течение ближайших шести месяцев она едва ли будет в состоянии получать существенные объемы его с бывших германских заводов.

13. Незначительные по размерам военно-морские силы русских не могут быть названы современным и эффективным орудием ведения войны, и при нынешнем положении дел ни один из их многочисленных флотов не в состоянии проявить инициативу в войне на море. Оснащение в значительной степени устарело, уровень обучения и подготовки персонала низок. Офицеры и матросы не знакомы с последними достижениями в ведении морской войны, в особенности в части взаимодействия с авиацией. Кораблестроительные верфи в Ленинграде повреждены, аналогичные верфи на Черном море разрушены совершенно.


ПРИЛОЖЕНИЕ IV ОЦЕНКА НЕМЕЦКОЙ РЕАКЦИИ НА КОНФЛИКТ МЕЖДУ ЗАПАДНЫМИ СОЮЗНИКАМИ И РОССИЕЙ

Позиция Германского генерального штаба и офицерского корпуса

1. Германский генеральный штаб и офицерский корпус, вероятно, придут к выводу, что встать на сторону западных союзников будет наилучшим образом соответствовать их интересам, однако степень их готовности к эффективному и активному взаимодействию может быть ограничена — в первую очередь в силу того, что германская армия и гражданское население устали от войны.

Позиция гражданского населения Германии

2. Усталость от войны станет доминирующим фактором, позицию гражданского населения Германии. Нежелание сотрудничать с западными союзниками может быть усилено русской пропаганды, из русской оккупационной зоны. Тем не менее укоренившийся страх перед большевистской угрозой и репрессии русских, вероятнее всего, заставят немецкое гражданское население сделать выбор в пользу англо-американской, а не русской оккупации и, таким образом, склонят его на сторону западных союзников.

Возможные проблемы союзников в связи с обеспечением безопасности внутри Германии

3. В общем и целом позиция гражданского населения в Германии вряд ли примет форму активной и организованной враждебности по отношению к англо-американским войскам, тем не менее следующие факторы являются потенциальными источниками беспорядков и саботажа:

а) Невыносимые условия жизни. Такая ситуация может возникнуть в том случае, если транспортных средств, которыми располагаем ныне в Германии, будет достаточно либо для поддержания сносного уровня жизни гражданского населения, либо для поддержки оперативных действий союзных войск, но не для решения обеих этих задач одновременно.

б) Немецкая молодежь, унаследовавшая от нацистской пропаганды все свои нынешние представления о западной демократии.

в) Безработные в разрушенных районах, таких, как порты и промышленные центры, в особенности [если события будут происходить] на фоне усугубления тяжелых условий жизни.

Недовольство этого класса может проявиться не только в недоброжелательности к англо-американским войскам, но и потенциально в прорусских настроениях.

г) Значительная масса немецких военнопленных или потенциальных военнопленных, в руках англо-американских союзников, которых нужно либо содержать под охраной, либо освобождать, чтобы они заботились о себе сами. Освободившись, они могут составить крайне серьезный источник потенциальных беспорядков.

4. Пока еще слишком рано давать оценку тому, как германская администрация, даже при наличии готовности к сотрудничеству, сможет распорядиться этими потенциальными источниками беспорядков и саботажа, но представляется очевидным, что англо-американским войскам потребуется охранные гарнизоны в германских индустриальных районах и портах. Кроме того, существенных может потребовать охрана наших главных коммуникаций.

5. Если от Германии потребуют воевать на стороне западных союзников, Германский генеральный штаб должен быть достаточно серьезно реформирован для того, чтобы иметь возможности для создания, организации и контроля над армией. Возможно, Генеральный штаб не пойдет на сотрудничество с нами до заключения некоего политического соглашения между Германией и западными союзниками.

6. Хотя на ранних этапах немцы могут приветствовать альянс с западными союзниками во имя «крестового похода» против большевизма и их воля к ведению военных действий сохранится как минимум в частях, сражавшихся на Восточном фронте, стремление немцев восстановить свой воинский престиж может быть ограничено следующими факторами:

а) Настрой ветеранов (в особенности немецких военнопленных, долгое время находящихся в плену) на то, что война, как бы то ни было, закончена, пусть даже Германия и проиграла ее.

б) Затаенная злоба за понесенное поражение, усугубленная политикой невступления в тесные дружественные отношения.

в) Неизбежное замешательство, вызванное сменой сторон.

г) Тяжелые условия ведения боев на Восточном фронте, о чем хорошо известно.

д) Усталость от войны.

е) Русская пропаганда.

ж) Определенное злорадство при виде того, как западные союзники впутываются в неприятности с Россией.

7. Таким образом, немецким генералам, даже если они захотят выступить на стороне англо-американских войск, придется столкнуться с определенными проблемами введения в бой войск на ранней стадии кампании против русских значительных сил. Вероятнее всего, они не смогут в самом начале [158]ввести в бой более 10 дивизий. Но даже для сбора такого рода сил потребуется значительное время, причем степень задержки будет определяться разбросанностью немецких военнопленных, у англо-американцев.

8. В силу следующих причин поставки снаряжения могут оказаться лимитирующим фактором:

а) Значительная часть немецкого снаряжения, скорее всего, непригодна из-за отсутствия ухода и укрытий.

б) Перед окончанием боевых действий наблюдался недостаток снаряжения. Дефицит нельзя устранить немедленно, хотя можно привлечь для этих целей склады на таких удаленных территориях, как Норвегия.

в) Вооружение из немецких запасов значительных германских сил (скажем, до 40 дивизий) фактически не осуществимо ввиду нехватки пригодного к использованию тяжелого вооружения и автотранспорта.

г) Даже в том случае, если немцы придут к решению, что помощь англо-американским войскам в большей степени отвечает их интересам, производство военного снаряжения и далее будет ограничено:

— усталостью от войны;

— состоянием предприятий;

— нехваткой транспорта и, соответственно, дефицитом сырья.

9. Несмотря на это, немцы, скорее всего, смогут необходимым образом снарядить и ввести в бой те самые 10 дивизий, о которых в пункте 7 говорилось как о возможном вкладе с их стороны.


ОБЪЕДИНЕННЫЙ ШТАБ ПЛАНИРОВАНИЯ ВОЕННОГО КАБИНЕТА

Я прочитал замечания командующего относительно «Немыслимого» от 8 июня, которые демонстрируют превосходство русских на суше два к одному.

2. Если американцы <…> отведут войска к их зоне и перебросят основную массу вооруженных сил в Соединенные Штаты и в Тихоокеанский регион, русские будут иметь возможность продвинуться до Северного моря и Атлантики. Необходимо продумать четкий план того, как мы сможем защитить наш Остров, принимая во внимание, что Франция и Нидерланды будут не в состоянии противостоять русскому превосходству на море. В каких военно-морских силах мы нуждаемся и где они должны быть дислоцированы? Армия какой численности нам необходима и как она должна быть рассредоточена? Расположение аэродромов в Дании могло бы дать нам огромное преимущество и позволило бы держать открытым проход к Балтике, где должны быть проведены основные военно-морские операции. Следует рассмотреть возможность обладания плацдармами в Нидерландах и Франции.

3. Сохраняя кодовое название «Немыслимое», командование предполагает, что это всего лишь предварительный набросок того, что, я надеюсь, все еще чисто гипотетическая вероятность.

W.S.C. 10.06.1945

Примечания:

A. Цифра в 300 самолетов истребительных оборонительных сил произвольна и касается тех сил, которые дислоцируются в тылу для обороны важных объектов, находящихся вне зоны ответственности армий ВВС.

B. Число транспортных самолетов, преимущественно типа «Дакота», оценивается в 2500 единиц [159].


РЕЧЬ УИНСТОНА ЧЕРЧИЛЛЯ В ФУЛТОНЕ 5 МАРТА 1946 ГОДА

Я счастлив, что прибыл сегодня в Вестминстерский колледж и что вы присвоили мне ученую степень. Название «Вестминстер» мне кое-что говорит. Кажется, что я его где-то слышал. Ведь именно в Вестминстере я получил львиную долю своего образования в области политики, диалектики, риторики, ну, и еще кое в чем. В сущности, мы с вами получили образование в одних и тех же или схожих учебных заведениях. Также честь, возможно, почти уникальная, для частного лица — быть представленным академической аудитории президентом Соединенных Штатов. Обремененный множеством различных забот и обязанностей, которых он не жаждет, но от которых не бежит, президент проделал путь в 1000 миль для того, чтобы почтить своим присутствием нашу сегодняшнюю встречу и подчеркнуть ее значение, дав мне возможность обратиться к этой родственной стране, моим соотечественникам по ту сторону океана, а может быть, еще и к некоторым другим странам.

Президент уже сказал вам о своем желании, которое, я уверен, совпадает с вашим, — чтобы я в полной мере был волен дать вам мой честный и верный совет в эти беспокойные и смутные времена.

Я, разумеется, воспользуюсь этой предоставленной мне свободой и чувствую себя тем более вправе сделать это, что какие бы то ни было личные амбиции, которые я мог иметь в мои молодые годы, давно удовлетворены сверх моих самых больших мечтаний. Должен, однако, заявить со всей определенностью, что у меня нет ни официального поручения, ни статуса для такого рода выступления и я говорю только от своего имени. Так что перед вами только то, что вы видите.

Поэтому я могу позволить себе, пользуясь опытом прожитой мною жизни, поразмышлять о проблемах, осаждающих нас сразу же после нашей полной победы на полях сражений, и попытаться изо всех сил обеспечить сохранение того, что было добыто с такими жертвами и страданиями во имя грядущей славы и безопасности человечества.

Соединенные Штаты находятся в настоящее время на вершине всемирной мощи. Сегодня торжественный момент для американской демократии, ибо вместе со своим превосходством в силе она приняла на себя и неимоверную ответственность перед будущим. Оглядываясь вокруг, вы должны ощущать не только чувство исполненного долга, но и беспокойство о том, что можете оказаться не на уровне того, что от вас ожидается. Благоприятные возможности налицо, и они полностью ясны для обеих наших стран. Отвергнуть их, проигнорировать или же без пользы растратить означало бы навлечь на себя бесконечные упреки грядущих времен.

Постоянство мышления, настойчивость в достижении цели и великая простота решений должны направлять и определять поведение англоязычных стран в мирное время, как это было во время войны. Мы должны и, думаю, сможем оказаться на высоте этого жесткого требования.

Когда американские военные сталкиваются с какой-либо серьезной ситуацией, они обычно предваряют свои директивы словами «общая стратегическая концепция». В этом есть своя мудрость, поскольку наличие такой концепции ведет к ясности мышления. Общая стратегическая концепция, которой мы должны придерживаться сегодня, есть не что иное, как безопасность и благополучие, свобода и прогресс всех семейных очагов, всех людей во всех странах. Я имею в виду прежде всего миллионы коттеджей и многоквартирных домов, обитатели которых, невзирая на превратности и трудности жизни, стремятся оградить домочадцев от лишений и воспитать свою семью в боязни перед Господом или основываясь на этических принципах, которые часто играют важную роль. Чтобы обеспечить безопасность этих бесчисленных жилищ, они должны быть защищены от двух главных бедствий — войны и тирании. Всем известно страшное потрясение, испытываемое любой семьей, когда на ее кормильца, который ради нее трудится и преодолевает тяготы жизни, обрушивается проклятие войны. Перед нашими глазами зияют ужасные разрушения Европы со всеми ее былыми ценностями и значительной части Азии. Когда намерения злоумышленных людей либо агрессивные устремления мощных держав уничтожают во многих районах мира основы цивилизованного общества, простые люди сталкиваются с трудностями, с которыми они не могут справиться. Для них все искажено, поломано или вообще стерто в порошок.

Стоя здесь в этот тихий день, я содрогаюсь при мысли о том, что происходит в реальной жизни с миллионами людей и что произойдет с ними, когда планету поразит голод. Никто не может просчитать то, что называют «неисчислимой суммой человеческих страданий». Наша главная задача и обязанность — оградить семьи простых людей от ужасов и несчастий еще одной войны. В этом мы все согласны.

Наши американские военные коллеги после того, как они определили «общую стратегическую концепцию» и просчитали все наличные ресурсы, всегда переходят к следующему этапу — поискам средств ее реализации. В этом вопросе также имеется общепринятое согласие. Уже образована всемирная организация с основополагающей целью предотвратить войну. ООН, преемница Лиги Наций с решающим добавлением к ней США и всем, что это означает, уже начала свою работу. Мы обязаны обеспечить успех этой деятельности, чтобы она была реальной, а не фиктивной, чтобы эта организация представляла из себя силу, способную действовать, а не просто сотрясать воздух, и чтобы она стала подлинным Храмом Мира, в котором можно будет развесить боевые щиты многих стран, а не просто рубкой мировой вавилонской башни. Прежде чем мы сможем освободиться от необходимости национальных вооружений в целях самосохранения, мы должны быть уверены, что наш храм построен не на зыбучих песках или трясине, а на твердой, скалистой основе. Все, у кого открыты глаза, знают, что наш путь будет трудным и долгим, но если мы будем твердо следовать тому курсу, которому следовали в ходе двух мировых войн (и, к сожалению, не следовали в промежутке между ними), то у меня нет сомнений в том; что в конце концов мы сможем достичь нашей общей цели.

Здесь у меня имеется и практическое предложение к действию. Суды не могут работать без шерифов и констеблей. Организацию Объединенных Наций необходимо немедленно начать оснащать международными вооруженными силами. В таком деле мы можем продвигаться только постепенно, но начать должны сейчас. Я предлагаю, чтобы всем государствам было предложено предоставить в распоряжение Всемирной Организации некоторое количество военно-воздушных эскадрилий. Эти эскадрильи готовились бы в своих собственных странах, но перебрасывались бы в порядке ротации из одной страны в другую. Летчики носили бы военную форму своих стран, но с другими знаками различия. От них нельзя было бы требовать участия в военных действиях против своей собственной страны, но во всех других отношениях ими руководила бы Всемирная Организация. Начать создавать такие силы можно было бы на скромном уровне и наращивать их по мере роста доверия. Я хотел, чтобы это было сделано после Первой мировой войны, и искренне верю, что это можно сделать и сейчас.

Однако было бы неправильным и неосмотрительным доверять секретные сведения и опыт создания атомной бомбы, которыми в настоящее время располагают Соединенные Штаты, Великобритания и Канада, Всемирной Организации, еще пребывающей в состоянии младенчества. Было бы преступным безумием пустить это оружие по течению во все еще взбудораженном и не объединенном мире. Ни один человек ни в одной стране не стал спать хуже от того, что сведения, средства и сырье для создания этой бомбы сейчас сосредоточены, в основном, в американских руках. Не думаю, что мы спали бы сейчас столь спокойно, если бы ситуация была обратной и какое-нибудь коммунистическое или неофашистское государство монополизировало на некоторое время это ужасное средство. Одного страха перед ним уже было бы достаточно тоталитарным системам для того, чтобы навязать себя свободному демократическому миру. Ужасающие последствия этого не поддавались бы человеческому воображению. Господь повелел, чтобы этого не случилось, и у нас есть еще время привести наш дом в порядок до того, как такая опасность возникнет. Но даже в том случае, если мы не пожалеем никаких усилий, мы все равно должны будем обладать достаточно разительным превосходством, чтобы иметь эффективные устрашающие средства против его применения или угрозы такого применения другими странами. В конечном счете, когда подлинное братство людей получило бы реальное воплощение в виде некоей Всемирной Организации, которая обладала бы всеми необходимыми практическими средствами, чтобы сделать ее эффективной, такие полномочия могли бы быть переданы ей.

Теперь я подхожу ко второй опасности, которая подстерегает семейные очаги и простых людей, а именно — тирании. Мы не можем закрывать глаза на то, что свободы, которыми пользуются граждане во всей Британской империи, не действуют в значительном числе стран; некоторые из них весьма могущественны. В этих государствах власть навязывается простым людям всепроникающими полицейскими правительствами. Власть государства осуществляется без ограничения диктаторами либо тесно сплоченными олигархиями, которые властвуют с помощью привилегированной партии и политической полиции. В настоящее время, когда трудностей все еще так много, в наши обязанности не может входить насильственное вмешательство во внутренние дела стран, с которыми мы не находимся в состоянии войны. Мы должны неустанно и бесстрашно провозглашать великие принципы свободы и прав человека, которые представляют собой совместное наследие англоязычного мира и которые в развитие Великой

Хартии, Билля о правах, закона Хабеас Корпус, суда присяжных и английского общего права обрели свое самое знаменитое выражение в Декларации Независимости. Они означают, что народ любой страны имеет право и должен быть в силах посредством конституционных действий, путем свободных, нефальсифицированных выборов с тайным голосованием выбрать или изменить характер или форму правления, при котором он живет; что господствовать должны свобода слова и печати; что суды, независимые от исполнительной власти и не подверженные влиянию какой-либо партии, должны проводить в жизнь законы, которые получили одобрение значительного большинства населения либо освящены временем или обычаями. Это основополагающие права на свободу, которые должны знать в каждом доме. Таково послание британского и американского народов всему человечеству. Давайте же проповедовать то, что мы делаем, и делать то, что мы проповедуем.

Итак, я определил две главные опасности, угрожающие семейным очагам людей. Я не говорил о бедности и лишениях, которые зачастую тревожат людей больше всего. Но если устранить опасности войны и тирании, то, несомненно, наука и сотрудничество в ближайшие несколько лет, максимум несколько десятилетий принесут миру, прошедшему жестокую школу войны, рост материального благосостояния, невиданный в истории человечества. В настоящее время, в этот печальный и оцепеняющий момент нас угнетают голод и уныние, наступившие после нашей колоссальной борьбы. Но это все пройдет, и, может быть, быстро, и нет никаких причин, кроме человеческой глупости и бесчеловечного преступления, которые не дали бы всем странам, без исключения, воспользоваться наступлением века изобилия. Я часто привожу слова, которые пятьдесят лет назад слышал от великого американского оратора ирландского происхождения и моего друга Берка Кокрана: «На всех всего достаточно. Земля — щедрая мать. Она даст полное изобилие продовольствия для всех своих детей, если только они будут ее возделывать в справедливости и мире».

Итак, до сих пор мы в полном согласии. Сейчас, продолжая пользоваться методикой нашей общей стратегической концепции, я подхожу к тому главному, что хотел здесь сказать. Ни эффективное предотвращение войны, ни постоянное расширение влияния Всемирной Организации не могут быть достигнуты без братского союза англоязычных народов. Это означает особые отношения между Британским Содружеством и Британской империей и Соединенными Штатами. У нас нет времени для банальностей, и я дерзну говорить конкретно. Братский союз требует не только роста дружбы и взаимопонимания между нашими родственными системами общества, но и продолжения тесных связей между нашими военными, которые должны вести к совместному изучению потенциальных опасностей, совместимости вооружений и военных уставов, а также обмену офицерами и курсантами военно-технических колледжей. Это также означало бы дальнейшее использование уже имеющихся средств для обеспечения взаимной безопасности путем совместного пользования всеми военно-морскими и военно-воздушными базами. Это, возможно, удвоило бы мобильность американского флота и авиации. Это намного повысило бы мобильность вооруженных сил Британской империи, а также, по мере того как мир успокоится, дало бы значительную экономию финансовых средств. Уже сейчас мы совместно пользуемся целым рядом островов; в близком будущем и другие острова могут перейти в совместное пользование. США уже имеют постоянное соглашение об обороне с доминионом Канада, которая глубоко предана Британскому Содружеству и империи. Это соглашение более действенно, чем многие из тех, которые часто заключались в рамках формальных союзов. Этот принцип следует распространить на все страны Британского Содружества с полной взаимностью. Так и только так мы сможем, что бы ни случилось, обезопасить себя и работать вместе во имя высоких и простых целей, которые дороги нам и не вредны никому. На самом последнем этапе может реализоваться (и, я считаю, в конечном счете реализуется) и идея об общем гражданстве, но этот вопрос мы вполне можем оставить на усмотрение судьбы, чью протянутую нам навстречу руку столь многие из нас уже ясно видят.

Есть, однако, один важный вопрос, который мы должны себе задать. Будут ли особые отношения между США и Британским Содружеством совместимы с основополагающей верностью Всемирной Организации? Мой ответ: такие отношения, напротив, представляют собой, вероятно, единственное средство, с помощью которого эта организация сможет обрести статус и силу. Уже существуют особые отношения между США и Канадой и южноамериканскими республиками. У нас также имеется заключенный на 20 лет договор о сотрудничестве и взаимной помощи с Россией. Я согласен с министром иностранных дел Великобритании г-ном Бевином, что этот договор в той степени, в какой это зависит от нас, может быть заключен и на 50 лет. Нашей единственной целью являются взаимная помощь и сотрудничество. Наш союз с Португалией действует с 1384 года и дал плодотворные результаты в критические моменты минувшей войны. Ни одно из этих соглашений не входит в противоречие с общими интересами всемирного соглашения. Напротив, они могут помогать работе Всемирной Организации. «В доме Господа всем хватит места». Особые отношения между Объединенными Нациями, которые не имеют агрессивной направленности против какой-либо страны и не несут в себе планов, несовместимых с Уставом Организации Объединенных Наций, не только не вредны, но полезны и, я полагаю, необходимы.

Я уже говорил о Храме Мира. Возводить этот Храм должны труженики из всех стран. Если двое из этих строителей особенно хорошо знают друг друга и являются старыми друзьями, если их семьи перемешаны и, цитируя умные слова, которые попались мне на глаза позавчера, «если у них есть вера в цели друг друга, надежда на будущее друг друга и снисхождение к недостаткам друг друга», то почему они не могут работать вместе во имя общей цели как друзья и партнеры? Почему они не могут совместно пользоваться орудиями труда и, таким образом, повысить трудоспособность друг друга? Они не только могут, но и должны это делать, иначе Храм не будет возведен либо рухнет после постройки бездарными учениками, и мы будем снова, уже в третий раз, учиться в школе войны, которая будет несравненно более жестокой, чем та, из которой мы только что вышли.

Могут вернуться времена Средневековья, и на сверкающих крыльях науки может вернуться каменный век, и то, что сейчас может пролиться на человечество безмерными материальными благами, может привести к его полному уничтожению. Я поэтому взываю: будьте бдительны. Быть может, времени осталось уже мало. Давайте не позволим событиям идти самотеком, пока не станет слишком поздно. Если мы хотим, чтобы был такой братский союз, о котором я только что говорил, со всей той дополнительной мощью и безопасностью, которые обе наши страны могут из него извлечь, давайте сделаем так, чтобы это великое дело стало известным повсюду и сыграло свою роль в укреплении основ мира. Лучше предупреждать болезнь, чем лечить ее.

На картину мира, столь недавно озаренную победой союзников, пала тень. Никто не знает, что Советская Россия и ее международная коммунистическая организация намереваются сделать в ближайшем будущем и каковы пределы, если таковые существуют, их экспансионистским и верообратитель-ным тенденциям. Я глубоко восхищаюсь и чту доблестный русский народ и моего товарища военного времени маршала Сталина. В Англии — я не сомневаюсь, что и здесь тоже, — питают глубокое сочувствие и добрую волю ко всем народам России и решимость преодолеть многочисленные разногласия и срывы во имя установления прочной дружбы. Мы понимаем, что России необходимо обеспечить безопасность своих западных границ от возможного возобновления германской агрессии. Мы рады видеть ее на своем законном месте среди ведущих мировых держав. Мы приветствуем ее флаг на морях. И прежде всего мы приветствуем постоянные, частые и крепнущие связи между русским и нашими народами по обе стороны Атлантики. Однако я считаю своим долгом изложить вам некоторые факты — уверен, что вы желаете, чтобы я изложил вам факты такими, какими они мне представляются, — о нынешнем положении в Европе.

От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике на континент опустился железный занавес. По ту сторону занавеса все столицы древних государств Центральной и Восточной Европы — Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест, София. Все эти знаменитые города и население в их районах оказались в пределах того, что я называю советской сферой, все они в той или иной форме подчиняются не только советскому влиянию, но и значительному и все возрастающему контролю Москвы. Только Афины с их бессмертной славой могут свободно определять свое будущее на выборах с участием британских, американских и французских наблюдателей. Польское правительство, находящееся под господством русских, поощряется к огромным и несправедливым посягательствам на Германию, что ведет к массовым изгнаниям миллионов немцев в прискорбных и невиданных масштабах. Коммунистические партии, которые были весьма малочисленны во всех этих государствах Восточной Европы, достигли исключительной силы, намного превосходящей их численность, и всюду стремятся установить тоталитарный контроль. Почти все эти страны управляются полицейскими правительствами, и по сей день, за исключением Чехословакии, в них нет подлинной демократии. Турция и Персия глубоко обеспокоены и озабочены по поводу претензий, которые к ним предъявляются, и того давления, которому они подвергаются со стороны правительства Москвы. В Берлине русские предпринимают попытки создать квазикоммунистическую партию в своей зоне оккупированной Германии посредством предоставления специальных привилегий группам левых немецких лидеров.

После боев в июне прошлого года американская и британская армии в соответствии с достигнутым ранее соглашением отошли на Запад по фронту протяженностью почти в 400 миль на глубину, достигшую в некоторых случаях 150 миль, с тем чтобы наши русские союзники заняли эту обширную территорию, которую завоевали западные демократии.

Если сейчас советское правительство попытается сепаратными действиями создать в своей зоне прокоммунистическую Германию, это вызовет новые серьезные затруднения в британской и американской зонах и даст побежденным немцам возможность устроить торг между Советами и западными демократиями. Какие бы выводы ни делать из этих фактов — а все это факты, — это будет явно не та освобожденная Европа, за которую мы сражались. И не Европа, обладающая необходимыми предпосылками для создания прочного мира.

Безопасность мира требует нового единства в Европе, от которого ни одну сторону не следует отталкивать навсегда. От ссор этих сильных коренных рас в Европе происходили мировые войны, свидетелями которых мы являлись или которые вспыхивали в прежние времена. Дважды в течение нашей жизни Соединенные Штаты против своих желаний и традиций и в противоречии с аргументами, которые невозможно не понимать, втягивались непреодолимыми силами в эти войны для того, чтобы обеспечить победу правого дела, но только после ужасной бойни и опустошений. Дважды Соединенные Штаты были вынуждены посылать на войну миллионы своих молодых людей за Атлантический океан. Но в настоящее время война может постичь любую страну, где бы она ни находилась между закатом и рассветом. Мы, безусловно, должны действовать с сознательной целью великого умиротворения Европы в рамках Организации Объединенных Наций и в соответствии с ее Уставом. Это, по моему мнению, политика исключительной важности.

По другую сторону «железного занавеса», который опустился поперек Европы, другие причины для беспокойства. В Италии деятельность Коммунистической партии серьезно скована необходимостью поддерживать претензии обученного коммунистами маршала Тито на бывшую итальянскую территорию в центре Адриатики. Тем не менее ситуация в Италии остается неопределенной. Опять-таки, невозможно представить восстановленную Европу без сильной Франции. Всю свою жизнь я выступал за существование сильной Франции и никогда, даже в самые мрачные времена не терял веры в ее будущее. И сейчас я не теряю этой веры. Однако во многих странах по всему миру вдалеке от границ России созданы коммунистические пятые колонны, которые действуют в полном единстве и абсолютном подчинении директивам, которые они получают из коммунистического центра. За исключением Британского Содружества и Соединенных Штатов, где коммунизм находится в стадии младенчества, коммунистические партии, или пятые колонны, представляют собой все возрастающий вызов и опасность для христианской цивилизации. Все это тягостные факты, о которых приходится говорить сразу же после победы, одержанной столь великолепным товариществом по оружию во имя мира и демократии. Но было бы в высшей степени неразумно не видеть их, пока еще осталось время. Озабоченность также вызывают перспективы на Дальнем Востоке, особенно в Маньчжурии. Соглашение, достигнутое в Ялте, к которому я был причастен, было чрезвычайно благоприятным для России. Но оно было заключено в то время, когда никто не мог сказать, что война закончится летом или осенью 1945 года, и когда ожидалось, что война с Японией будет идти в течение 18 месяцев после окончания войны с Германией. В вашей стране вы настолько хорошо информированы о Дальнем Востоке и являетесь такими верными друзьями Китая, что мне нет необходимости распространяться на тему о положении там.

Я чувствовал себя обязанным обрисовать вам тень, которая и на Западе, и на Востоке падает на весь мир. Во время заключения Версальского договора я был министром и близким другом г-на Ллойд Джорджа, который возглавлял делегацию Великобритании в Версале. Я не соглашался со многим из того, что было там сделано, но у меня отложилось очень яркое впечатление от ситуации того времени, и мне больно сопоставлять ее с нынешней. Это были времена больших ожиданий и безграничной уверенности в том, что войн больше не будет и что Лига Наций станет всемогущей. Сегодня я не вижу и не чувствую такой уверенности и таких надежд в нашем измученном мире.

С другой стороны, я гоню от себя мысль, что новая война неизбежна, тем более в очень недалеком будущем. И именно потому, что я уверен, что наши судьбы в наших руках и мы в силах спасти будущее, я считаю своим долгом высказаться по этому вопросу, благо у меня есть случай и возможность это сделать. Я не верю, что Россия хочет войны. Чего она хочет, так это плодов войны и безграничного распространения своей мощи и доктрин. Но о чем мы должны подумать здесь сегодня, пока еще есть время, так это о предотвращении войн навечно и создании условий для свободы и демократии как можно скорее во всех странах. Наши трудности и опасности не исчезнут, если мы закроем на них глаза или просто будем ждать, что произойдет, или будем проводить политику умиротворения. Нам нужно добиться урегулирования, и чем больше времени оно займет, тем труднее оно пойдет и тем более грозными станут перед нами опасности. Из того, что я наблюдал в поведении наших русских друзей и союзников во время войны, я вынес убеждение, что они ничего не почитают так, как силу, и ни к чему не питают меньше уважения, чем к военной слабости. По этой причине старая доктрина равновесия сил теперь непригодна. Мы не можем позволить себе — насколько это в наших силах — действовать с позиций малого перевеса, который вводит во искушение заняться пробой сил. Если западные демократии будут стоять вместе в своей твердой приверженности принципам Устава Организации Объединенных Наций, их воздействие на развитие этих принципов будет громадным и вряд ли кто бы то ни было сможет их поколебать. Если, однако, они будут разъединены или не смогут исполнить свой долг и если они упустят эти решающие годы, тогда и в самом деле нас постигнет катастрофа.

В прошлый раз, наблюдая подобное развитие событий, я взывал во весь голос к своим соотечественникам и ко всему миру, но никто не пожелал слушать. До 1933-го или даже до 1935 года Германию можно было уберечь от той страшной судьбы, которая ее постигла, и мы были бы избавлены от тех несчастий, которые Гитлер обрушил на человечество. Никогда еще в истории не было войны, которую было бы легче предотвратить своевременными действиями, чем та, которая только что разорила огромные области земного шара. Ее, я убежден, можно было предотвратить без единого выстрела, и сегодня Германия была бы могущественной, процветающей и уважаемой страной, но тогда меня слушать не пожелали, и один за другим мы оказались втянутыми в ужасный смерч. Мы не должны позволить такому повториться.

Сейчас этого можно добиться только путем достижения сегодня, в 1946 году, хорошего взаимопонимания с Россией по всем вопросам под общей эгидой Организации Объединенных Наций, поддерживая с помощью этого всемирного инсТрумэнта это доброе понимание в течение многих лет, опираясь на всю мощь англоязычного мира и всех тех, кто с ним связан. Пусть никто не недооценивает внушительной силы Британской империи и Содружества. Пусть вы видите на нашем острове 46 миллионов человек, которые испытывают трудности с продовольствием, и пусть у нас есть сложности с восстановлением нашей промышленности и экспортной торговли после 6 лет беззаветных военных усилий, не думайте, что мы не сможем пройти через эту мрачную полосу лишений так же, как мы прошли через славные годы страданий, или что через полвека нас не будет 70 или 80 миллионов, проживающих по всему миру и единых в деле защиты наших традиций, нашего образа жизни и тех вселенских ценностей, которые мы с вами исповедуем. Если население Британского Содружества и Соединенных Штатов будет действовать совместно, при всем том, что такое сотрудничество означает в воздухе, на море, в науке и экономике, то будет исключен тот неспокойный, неустойчивый баланс сил, который искушал бы на амбиции или авантюризм. Напротив, будет совершенная уверенность в безопасности. Если мы будем добросовестно соблюдать Устав Организации Объединенных Наций и двигаться вперед со спокойной и трезвой силой, не претендуя на чужие земли и богатства и не стремясь установить произвольный контроль над мыслями людей, если все моральные и материальные силы Британии объединятся с вашими в братском союзе, то откроются широкие пути в будущее — не только для нас, но и для всех, не только на наше время, но и на век вперед.


PUBLIC LAW 86–90, «ЗАКОН О ПОРАБОЩЕННЫХ НАЦИЯХ», 1959 Г., США

Так как величие Соединенных Штатов в большой степени объясняется тем, что они сумели демократическим путем осуществить гармоничное национальное единство своего народа, несмотря на крайнее разнообразие его расового, религиозного и этнического происхождения, и

Так как это гармоничное объединение разнообразных элементов нашего свободного общества привело народ Соединенных Штатов к сочувственному пониманию народных чаяний повсюду и к признанию естественной взаимозависимости между народами и нациями мира, и

Так как порабощение значительной части населения мира коммунистическим империализмом превращает идею мирного существования наций в насмешку и наносит ущерб естественным связям и взаимопониманию народа Соединенных Штатов с другими народами, и

Так как, начиная с 1918 года, империалистическая политика русского коммунизма привела к созданию обширной империи, которая представляет собою зловещую угрозу безопасности Соединенных Штатов и всех свободных народов мира, и

Так как империалистическая политика коммунистической России привела путем прямой и косвенной агрессии к порабощению и лишению национальной независимости Польши, Венгрии, Литвы, Украины, Чехословакии, Латвии, Эстонии, Белоруссии, Румынии, Восточной Германии, Болгарии, континентального Китая, Армении, Азербайджана, Грузии, Северной Кореи, Албании, Идель-Урала, Тибета, Казакии, Туркестана, Северного Вьетнама и других, и

Так как эти порабощенные нации, видя в Соединенных Штатах цитадель человеческой свободы, ищут их водительства в деле своего освобождения и обретения независимости и в деле восстановления религиозных свобод христианского, иудейского, мусульманского, буддистского и других вероисповеданий, а также личных свобод, и Так как для национальной безопасности Соединенных Штатов жизненно необходима непоколебимая поддержка стремлению к свободе и независимости, проявляемому народами этих покоренных наций, и Так как стремление к свободе и независимости подавляющего большинства народов этих порабощенных наций являет собою сильнейшую преграду войне и одну из лучших надежд на осуществление справедливого и прочного мира, и Так как именно нам следует надлежащим официальным образом ясно показать таким народам тот исторический факт, что народ Соединенных Штатов разделяет их чаяния вновь обрести свободу и независимость, То отныне да будет.

Постановлено Сенатом и Палатой Представителей Соединенных Штатов Америки, в Конгрессе собранных, что: Президент Соединенных Штатов уполномочивается и его просят обнародовать прокламацию, объявляющую третью неделю июля 1959 года «Неделей Порабощенных Наций» и призывающую народ Соединенных Штатов отметить эту неделю церемониями и выступлениями. Президента далее уполномочивают и просят обнародовать подобную же прокламацию ежегодно, пока не будет достигнута свобода и независимость для всех порабощенных наций мира.

Одобрено 17 июля 1959 г. Президентом Д.Д. Эйзенхауэром [160].



home | my bookshelf | | СССР против США. Психологическая война |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 4.3 из 5



Оцените эту книгу