Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Суперфрикономика" Дабнер Стивен + Левитт Стивен

Book: Суперфрикономика



Суперфрикономика

Купить книгу "Суперфрикономика" Дабнер Стивен + Левитт Стивен


От партнера российского издания — Консалтинговой группы

«НЭО Центр»


В наше быстротечное время существует проблема переизбытка информации. Интернет, телефон, телевидение и даже книги...

Вы деловой человек, вы понимаете важность самообразования, но у вас мало времени на чтение?

Тогда эта книга для вас. Она действительно достойна вашего внимания даже в том случае, если вы вынуждены соблюдать «информационную диету».

Почему? Ответ прост. В ней сосредоточено то, что нужно современному успешному руководителю, менеджеру, предпринимателю — и чего ему обычно так не хватает в каждодневной текучке.

Креативность. Любознательность. Энтузиазм. Умение взглянуть на вещи с новой стороны и увидеть что-то невидимое большинству.

Возможно, вы даже прочитаете эту книгу за один день. Возможно — почти наверняка — она изменит ваши убеждения насчет того, «как все устроено».

Авторы не претендуют на научное исследование в области классической экономики. Классической экономике вообще никакого дела нет до рассматриваемых в книге вопросов, она сейчас занята финансовым кризисом.

Авторы же заняты неожиданными открытиями и странными исследованиями нашей обычной жизни. Они подвергают сомнению привычные истины и общепринятые мнения. Они задают нестандартные вопросы и находят остроумные и дерзкие ответы.

За привычной реальностью всегда есть что-то, чего вы не знаете. И это что-то, как правило, необычайно интересно. Как и чтение этой книги.

Читайте, меняйтесь, достигайте большего!

Валерий Есауленко, генеральный директор Консалтинговой группы «НЭО Центр»





От авторов


Пришло время сознаться в том, что в нашей первой книге мы солгали. Причем дважды.

Первая наша ложь появилась уже в предисловии, в котором мы написали, что у книги нет объединяющей темы. И вот что случилось потом. Наши издатели — милые и толковые люди — прочитали рукопись книги и встревоженно вскричали: «У этой книги нет объединяющей темы!» Казалось, что книга была наполнена случайно собранными историями о мошенничающих учителях, о сомнительных сделках агентов по торговле недвижимостью и о маменькиных сынках, торгующих крэком. Помимо самих историй в книге не было никаких теоретических построений, которые могли бы чудесным образом превратить набор этих историй в нечто большее.

Тревога издателей стала еще сильней, когда мы предложили назвать это подобие книги странным словом «фрикономика». Даже по телефону можно было услышать, с какой скоростью в головах редакторов начали носиться возмущенные мысли: «Эта пара клоунов прислала нам рукопись без объединяющей темы и с совершенно бессмысленным названием!»

Разумеется, нам было предложено признаться в отсутствии объединяющей темы — причем сделать это во вступлении к окончательному тексту книги. И мы сделали это в интересах сохранения мира (и еще для того, чтобы не возвращать издательству выплаченный аванс).

Однако на самом деле у книги, конечно же, была объединяющая тема, хотя на тот момент это не было очевидно даже для нас самих. При необходимости ее содержание можно было бы свести к четырем словам:

Люди реагируют на стимулирование. Более полное описание звучало бы так:

Люди реагируют на стимулирование, хотя это не всегда выражается предсказуемым или заявляемым образом. Следовательно, одним из наиболее мощных законов во Вселенной является закон непредвиденных последствий. Этот закон применим в отношении не только учителей, риелторов и торговцев наркотиками, но и будущих мам, борцов сумо, продавцов бубликов и членов Ку-клукс-клана.

Однако вопрос с названием книги так и повис в воздухе. После нескольких месяцев обсуждений и пары десятков предложений, таких как «Нетрадиционная мудрость» (м-да...), «Это не всегда так» (фу-у-у...) и «Рентгеновское видение» (без комментариев!), наши издатели в конце концов решили, что название «Фрикономика» не так уж и плохо, — точнее говоря, оно было настолько плохим, что именно этим и могло зацепить.

Не исключено, что они просто устали.

Подзаголовок книги гласил, что она позволит читателям обнаружить «тайную сторону всего на свете». Здесь мы солгали второй раз. Мы были уверены в том, что разумные люди воспримут эту фразу как намеренную гиперболу. Однако оказалось, что некоторые читатели восприняли название буквально и начали жаловаться на то, что пестрая коллекция рассказанных нами историй не в полной мере раскрывала тему «всего». И хотя изначально подзаголовок не казался неправдой, в итоге он превратился в ложь. Пожалуйста, извините нас за это.

Наша неспособность включить в нашу книгу совершенно «всё» привела к непредвиденному последствию: возникла необходимость во второй книге. Но мы должны сразу же предупредить, что даже вместе первая и вторая книги так и не смогли охватить тему «всего».

Мы, авторы этой книги, сотрудничаем вот уже несколько лет. Все началось тогда, когда один из нас (Дабнер, писатель и журналист) написал журнальную статью о втором (Левитте). Поначалу мы стояли на противоположных позициях (хотя и не переходили к открытым военным действиям друг против друга). Мы решили объединить наши усилия лишь тогда, когда несколько издательств начали предлагать нам немаленькие суммы за написание совместной книги. Помните: люди реагируют на стимулы — и (несмотря на широко распространенное мнение) экономисты и журналисты тоже являются людьми.

Мы принялись обсуждать, как поделим гонорар. Почти сразу же мы попали в тупик, так как каждый из нас настаивал на том, чтобы деньги были поделены в пропорции 60:40. Постепенно поняв, что каждый из нас хотел предложить 60-процентную долю второму соавтору, мы поняли, что наше партнерство будет успешным. Мы быстро договорились о том, чтобы поделить деньги пополам, и приступили к работе.

Когда мы писали первую книгу, то практически не испытывали никакого давления: мы почему-то считали, что ее прочитает не так уж много народу. (С нами согласился отец Левитта, по мнению которого, даже просьба с нашей стороны о копеечном авансе была бы аморальной.) Заниженные ожидания освободили нас и позволили написать буквально о любом вопросе, который мы считали заслуживавшим внимания. Это были отличные деньки.

Когда же наша книга стала популярной, мы очень удивились. И хотя с точки зрения денег было бы правильным быстренько выпустить продолжение — типа «Фрикономика для чайников» или «Куриный бульон для души фрикономистов», мы захотели выждать, пока у нас на руках не окажутся результаты новых исследований — убедительных настолько, что об этом нельзя будет не написать. И вот наконец они появились через четыре года, и мы публикуем их во второй книге, которая, по нашему мнению, гораздо лучше первой. Вы, конечно, вправе с нами не согласиться: некоторые люди поначалу считали, что и наша первая книга оказалась не особенно хорошей.

Стоит отметить, что в этот раз наши издатели проигнорировали наше дурновкусие: когда мы предложили, чтобы наша новая книга называлась «SuperFreakonomics», они и глазом не моргнули.

И если эта книга хотя бы отчасти удалась, то за это стоит поблагодарить и вас. Одно из преимуществ создания книг в эпоху недорогой и быстрой коммуникации состоит в том, что авторы получают обратную связь от своих читателей — быструю, громкую и обильную. От хорошей обратной связи сложно отмахнуться, и ценность ее неизмеримо высока. Мы получали от читателей не только комментарии, касающиеся уже написанного, но и множество предложений относительно новых тем. Некоторые из наших читателей, вступивших с нами в переписку, заметят в нашей книге отражение своих мыслей. Спасибо вам!

Успех «Фрикономики» привел к возникновению еще одного непредвиденного последствия: нас стали приглашать (вместе и поодиночке) читать лекции для совершенно разных аудиторий. Часто нас изображали своего рода экспертами, то есть людьми, насчет которых мы предостерегали читателей в «Фрикономике», — людьми, получающими преимущество вследствие знания определенной информации и пытающимися использовать это преимущество в своих интересах. (Мы изо всех сил пытались разубедить наших слушателей в том, что являемся экспертами в какой-либо области.)

Все это позволило нам собрать значительный материал для будущей работы. Однажды в ходе лекции в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе один из нас (Дабнер) рассказывал о том, что люди моют руки после посещения туалета гораздо реже, чем принято считать. По окончании лекции на трибуну поднялся один джентльмен, протянул выступавшему руку и сообщил, что работает урологом. Несмотря на столь неаппетитное вступление, у нашего слушателя оказалась в запасе потрясающая история о проблемах с мытьем рук в больнице, где он работал, о творческих методах стимулирования, которые руководство больницы внедрило для того, чтобы справиться с этой проблемой. Вы найдете эту историю в книге рядом с еще одной историей о героическом докторе, который давным-давно столкнулся с той же проблемой недостаточной гигиены при мытье рук.

На другой лекции для группы венчурных капиталистов Левитт рассказывал о своем новом исследовании, которое он проводил вместе с Садхиром Венкатешем, социологом, о похождениях которого вместе с бандой торговцев крэком мы рассказывали в книге «Фрикономика». Новое исследование было посвящено работе уличных проституток в Чикаго. Как оказалось, один из венчурных капиталистов (назовем его Джон) после посещения нашей лекции заехал к дорогой проститутке (далее мы будем называть ее Элли). Когда Джон зашел в квартиру Элли, то сразу же заметил на ее кофейном столике экземпляр «Фрикономики».

«Господи, откуда это у тебя?» — спросил Джон.

Элли сказала, что эту книгу ей дала «коллега по ремеслу».

В надежде поразить Элли — мужское желание поразить женщину сохраняется, по всей видимости, даже тогда, когда сексуальные услуги уже куплены и оплачены, — Джон сказал ей, что буквально несколько часов назад был на лекции одного из авторов книги и узнал, что он проводит исследование, посвященное проституции.

Через несколько дней Левитт обнаружил в своем ящике электронное письмо следующего содержания:

Я услышала от знакомого о том, что вы работаете над исследованием, посвященным экономическим аспектам проституции, так? Я не уверена, говорил ли мой собеседник об этом серьезно, но подумала, что мне стоит вам написать и предложить свою помощь.

С благодарностью, Элли

Вот тут возникла одна проблема: Левитту нужно было объяснить своей жене и четверым детям, что утро следующей субботы он проведет не за семейным завтраком, а общаясь с проституткой. В качестве аргумента он сказал, что личная встреча необходима для того, чтобы в точности измерить форму кривой спроса этой дамы. Как ни странно, семья восприняла этот довод.

И поэтому чуть ниже вы сможете прочитать и об Элли.

Цепь событий, приведших к ее появлению на страницах нашей книги, связана с тем, что экономисты называют накопленным преимуществом (cumulative advantage). Иными словами, успех нашей первой книги привел к возникновению ряда преимуществ при написании второй, чем вряд ли мог бы похвастаться какой-либо другой автор. Мы искренне надеемся, что смогли воспользоваться полученной привилегией.

И напоследок: мы не хотели бы перегружать книгу жаргонными словечками, свойственными экономистам. Поэтому вместо того, чтобы оценить поведение Элли как пример накопленного преимущества, давайте просто назовем его... поведением фрика.




Введение


Как добавить причуды в экономику


Вжизни нам приходится принимать множество непростых решений. По какому карьерному пути пойти? Стоит ли поместить недомогающую мать в дом престарелых? В семье уже два ребенка; стоит ли заводить третьего?

Принимать подобные решения сложно по нескольким причинам. Прежде всего, ставки очень высоки. При принятии решений высок элемент неопределенности. Помимо всего прочего подобные проблемы возникают довольно редко, а это означает, что вы недостаточно профессиональны в принятии связанных с ними решений. Вы часто покупаете овощи в магазине и поэтому приобретаете большой опыт в этом деле, но когда речь заходит о покупке первого дома, вам становится необходим совершенно иной опыт.

Вместе с тем принятие подобных решений — очень и очень простое дело.

Представьте себе, что вы поехали на вечеринку в дом своего друга. Он живет всего в одной миле от вашего дома. Вы наслаждаетесь общением — не в последнюю очередь из-за того, что выпили четыре бокала вина. И вот вечеринка подходит к завершению. Вы допиваете последние капли из бокала и вытаскиваете из кармана ключи от автомобиля. Но довольно быстро понимаете, что это плохая идея: вы не в том состоянии, чтобы самостоятельно ехать домой1.

В течение последних десятилетий мы постоянно слышим, что вождение автомобиля в нетрезвом состоянии — это огромный риск. Пьяный водитель в тридцать раз чаще служит причиной дорожных происшествий. Однако множество людей продолжают водить машины, будучи пьяными. Более 30 процентов аварий с летальным исходом в Соединенных Штатах происходили при участии хотя бы одного пьяного водителя. В вечерние и ночные часы, когда потребление алкоголя достигает максимума, эта цифра доходит почти до 60 процентов. В целом примерно одну из 140 миль водители проезжают в пьяном виде, что составляет 21 миллиард миль в год2.

Почему же так много людей, выпив, садятся за руль? Возможно, потому, что (и это подтверждается статистическими данными) пьяных водителей редко ловят. Задержание водителя в Америке происходит в среднем один раз на 27 тысяч миль пути. Это означает, что вы можете проехаться из одной части города в другую, затем вернуться, затем поехать обратно... повторить этот маршрут три-четыре раза, попутно выпивая пиво в каждой конечной точке, и только потом (возможно)

попасться полицейским. Подобно многим другим привычкам, вождение в состоянии алкогольного опьянения могло бы исчезнуть как таковое, если бы ему были созданы сильные препятствия — например, мобильные блокпосты, на которых пьяные водители расстреливались бы на месте... Однако наше общество пока что еще не столь кровожадно.

Вернемся к вечеринке в доме вашего друга. Отказавшись сесть за руль, вы принимаете самое простое решение в истории человечества — дойти до дома пешком. В конце концов, вам нужно пройти всего одну милю. Вы находите своего друга, благодарите его за прекрасно проведенный вечер и делитесь с ним своим планом. Он искренне аплодирует вашему благоразумию.

Но стоит ли? Конечно, мы знаем, что вождение в пьяном виде — крайне рискованное дело, но как насчет прогулок в состоянии опьянения? Действительно ли ваше решение столь просто, каким кажется?

Давайте посмотрим на некоторые цифры. Каждый год более тысячи пьяных пешеходов погибают в дорожно-транспортных происшествиях. Они падают на проезжую часть; они ложатся отдохнуть поперек проселочных дорог3; они совершают безумные перебежки через оживленные шоссе4. Если сравнить количество смертей в результате такого поведения с числом людей, ежегодно погибающих в результате пьяного вождения автомобиля (около 13 тысяч), то число гибнущих пьяных пешеходов может показаться сравнительно небольшим5. Однако когда вы принимаете решение о том, ехать или идти, абсолютные цифры не имеют большого значения. Зададим уместный вопрос: что более опасно в расчете на милю — ехать пьяным или идти пьяным?

Средний американец проходит вне своего дома или офиса примерно полмили в день. Число американцев в возрасте от шестнадцати лет и выше составляет примерно 237 миллионов; таким образом, каждый год люди в возрасте, достаточном для вождения автомобиля, проходят 43 миллиарда миль6. Если мы предположим, что они проходят одну из 140 миль в нетрезвом состоянии (возьмем ту же пропорцию, что и для езды в пьяном виде), то окажется, что ежегодно мы проходим в нетрезвом состоянии 307 миллионов миль.

С помощью нехитрой арифметики можно высчитать, что в расчете на одну милю у пьяного пешехода в восемь раз больше шансов погибнуть, чем у пьяного водителя.

Есть, правда, одно важное отличие: мала вероятность того, что пьяный пешеход покалечит или убьет кого-то, кроме самого себя. Этого нельзя сказать о пьяном водителе. Если взять всю статистику смертей в результате ДТП с участием пьяного водителя, то окажется, что 36 процентов жертв — это пассажиры, прохожие или другие водители. Но даже принимая во внимание долю этих невинных жертв, мы приходим к выводу о том, что при хождении в пьяном виде люди погибают в пять раз чаще, чем когда ездят нетрезвыми за рулем.

Поэтому, если вы покинете своего друга не пешком, а в автомобиле, это будет для вас более безопасным (разумеется, безопаснее всего было бы умеренное потребление алкоголя или вызов такси). В следующий раз, намереваясь хорошенько выпить на вечеринке, вы, возможно, задумаетесь о последствиях. А если дело зайдет слишком далеко, вы можете попросить своего друга о помощи. Ведь настоящие друзья не бросают своих пьяных товарищей на произвол судьбы7.

Если бы вам представилась возможность родиться сегодня, то Индия вряд ли оказалась бы лучшим для этого местом8. Несмотря на свою растущую роль в мировой экономике, страна в целом остается вопиюще бедной. Низки ожидаемые уровни продолжительности жизни и грамотности; а уровни загрязнения и коррупции, напротив, высоки. В сельских районах страны, в которых проживает более двух третей индийцев, лишь в половине домов есть электричество и лишь в одном из четырех домов есть централизованная канализация.

Особенно вам не повезет, если вы родитесь женщиной9, так как многие индийские родители выражают сильное «предпочтение сыновей». Лишь 10 процентов индийских семей с двумя сыновьями хотят завести третьего ребенка, в то время как семьи с двумя дочерьми намереваются сделать еще одну попытку в 40 процентах случаев. Рождение мальчика чем-то сродни пенсионным накоплениям. Мальчик вырастет в мужчину, получающего зарплату и имеющего возможность содержать своих родителей на закате их жизни. А когда придет час, именно он зажжет погребальный костер. Если же у вас родится девочка, то вы можете переименовать свой пенсионный фонд в фонд приданого. Несмотря на то что система вручения семье жениха приданого уже довольно долго подвергается нападкам, до сих пор нередки случаи, когда родители невесты дарят родителям или семье жениха деньги, автомобили или недвижимость. Кроме того, именно семья невесты обычно берет на себя расходы, связанные со свадьбой10.

Американский благотворительный фонд Smile Train, занимающийся проведением хирургических операций детям из бедных семей по всему миру, не так давно работал в индийском городе Ченнаи11. Когда представители фонда спросили у местного жителя, сколько у него детей, тот ответил: «Один». Впоследствии оказалось, что у мужчины действительно был всего один сын; однако кроме него в семье было еще пять дочерей, которые, по всей видимости, не заслуживали упоминания. Представители Smile Train выяснили, что иногда акушеркам в Ченнаи платили до 2,5 доллара за то, чтобы те душили новорожденных девочек, родившихся с расщеплением нёба. Поэтому фонд стал предлагать акушеркам по 10 долларов за каждого ребенка, которого те приносили или приводили в больницу для проведения операции по коррекции этого дефекта.

Девочек в Индии ценят настолько мало, что в общей численности населения страны доля женщин меньше примерно на 35 миллионов. Большинство из этих «исчезнувших женщин» (термин экономиста Амартии Сен), по всей видимости, погибли: либо в силу косвенных причин (недостаточное питание или отказ родителей от медицинской помощи, в том числе в пользу детей мужского пола), либо вследствие причинения прямого вреда (умерщвление ребенка сразу же после рождения руками акушерки или самих родителей), либо в результате решения, принимаемого еще до родов (что происходит в последнее время все чаще)12. Даже в небольших деревнях, где сложно найти чистую воду, а электричество подается нерегулярно, женщины накапливают сумму, достаточную для ультразвукового исследования плода. Если оказывается, что он женского пола, женщины делают аборт. В последние годы, по мере того как подобный избирательный подход становился все более популярным, соотношение мужчин и женщин в Индии стало еще более непропорциональным (это отчасти напоминает ситуацию в Китае, где младенцам мужского пола также уделяется значительно больше внимания)13.

Индийская девочка, которой удастся вырасти, будет сталкиваться с неравноправием на каждом шагу. Ее зарплата будет ниже, чем у мужчин; она будет менее образованна и будет получать менее качественную медицинскую помощь. Возможно, она столкнется с бытовым насилием. Результаты национального исследования по вопросам здравоохранения показали, что 51 процент индийских мужчин считают насилие в отношении женщин допустимым в тех или иных обстоятельствах.

Еще более странным оказался тот факт, что с этим утверждением согласились 54 процента женщин: они считали акты насилия допустимыми в случаях, когда подгорает ужин или когда жена уходит из дома без разрешения. Более 100 тысяч молодых индианок ежегодно погибают от ожогов в результате домашнего насилия, в частности, в случаях «сожжения невесты»14.

Индийские женщины сталкиваются с повышенным риском нежелательной беременности или заболеваний, передающихся половым путем, в том числе ВИЧ/СПИД. Одна из причин этого состоит в том, что презервативы, используемые индийскими мужчинами, не служат надлежащим образом в 15 процентах случаев. Почему этот показатель столь высок? Согласно данным Индийского совета по медицинским исследованиям, у 60 процентов индийских мужчин размер пениса меньше, чем размер презервативов, изготавливаемых по стандартам, установленным Всемирной организацией здравоохранения. Такой вывод был сделан в результате двухлетнего исследования, в ходе которого ученые измеряли и фотографировали пенисы более чем тысячи индийцев. «Эти презервативы, — заявил один из исследователей, — не оптимизированы для условий Индии»15.

Что — с учетом значительности описанных проблем — можно было бы сделать для улучшения жизни индийских женщин, особенно живущих в сельской местности?

Правительство попыталось исправить ситуацию, издав законы, запрещавшие систему выдачи приданого и избирательные аборты, однако на практике они редко соблюдались. Был разработан пакет финансовых мер, направленных на содействие индийским женщинам. В частности, появился проект Apni Beti, Арпа Dhan («Моя дочь, моя гордость»), в рамках которого женщинам, живущим в сельской местности и вынашивающим ребенка женского пола, выплачивается денежное пособие в обмен на отказ от аборта16. Динамично развивается отрасль микрокредитов для женщин, желающих начать свое дело; ряд международных организаций запустил несколько других благотворительных программ.

Индийское правительство также прилагает усилия по стимулированию выпуска презервативов меньшего размера.

К сожалению, большинство этих проектов оказались слишком сложными в реализации и дорогостоящими, а степень их успешности признается лишь номинальной.

Однако похоже, что воздействие другого рода оказалось более успешным. Это воздействие, подобно ультразвуковому аппарату, основано на технологии, однако никак не связано с женщинами как таковыми или с процессом зачатия ребенка. Это воздействие не контролируется индийским правительством или каким-либо международным благотворительным фондом. По сути, изначально оно вообще не было призвано помогать кому-либо (по крайней мере, помогать в привычном для нас смысле слова). Речь идет о старом добром изобретении под названием «телевидение».

Государственные телеканалы существуют в стране уже несколько десятилетий, однако проблемы с приемом сигнала и нехватка мощностей превращали телевизионные программы в не слишком интересное зрелище, на которое не имело смысла тратить время. Однако не так давно вследствие резкого снижения цен на оборудование и устройства для передачи сигнала огромные пространства страны оказались опутанными сетями кабельного и спутникового телевидения. В период между 2001 и 2006 годами примерно 150 миллионов индийцев впервые получили доступ к кабельному телевидению. Внезапно жители деревень смогли смотреть развлекательные шоу и мыльные оперы, программы новостей и детективные сериалы, транслировавшиеся из крупных городов Индии и других стран мира. Телевидение позволило жителям индийских деревень впервые увидеть окружавший их большой мир.

Однако кабельное телевидение появилось не в каждой деревне, и этот процесс шел волнообразно. Такой метод вовлечения (представлявший собой, по сути, эксперимент в естественных условиях) позволил собрать данные для анализа — любимого занятия экономистов. В данном случае экономистами была пара молодых американцев — Эмили Остер и Роберт Йенсен. Измеряя масштабы изменений, происходивших в различных деревнях вследствие их подключения к телевидению, они смогли оценить степень воздействия телевидения на индийских женщин.

Молодые экономисты изучили данные правительственного исследования, участниками которого были 2700 домохозяйств, в основном сельских. В рамках исследования опрашивали женщин в возрасте от пятнадцати лет и старше: им задавали вопросы, касающиеся стиля жизни, предпочтений и отношений в семье. Выяснилось, что женщины, получившие возможность смотреть программы кабельного телевидения, оказались значительно менее терпимыми к домашнему насилию, относились к появлению дочерей с той же радостью, что и к появлению сыновей, и в целом гораздо сильнее стремились к личной независимости. По всей видимости, телевидение смогло наделить женщин своего рода внутренней силой — то есть сделало то, что не смогли сделать правительственные программы.

Что же вызвало такие изменения? Стали ли индийские деревенские женщины более независимыми после того, как увидели на экранах своих телевизоров новые образы — женщин, одетых так, как им хочется, самостоятельно распоряжавшихся собственными деньгами и не желавших быть собственностью других людей или машиной для деторождения? Либо дело заключается в ином: подобное «программирование» заставляло деревенских женщин стыдиться того, что к ним относятся плохо, и они не хотели признаваться в этом правительственным интервьюерам?

Существует множество причин, заставляющих сомневаться в результатах личных опросов. Между тем, что люди говорят, и тем, как они себя ведут, часто бывает значительная разница. (Если использовать жаргон экономистов, возникает разница между декларируемыми и выявленными предпочтениями.) Более того, как только у людей возникает возможность немного приврать (а подобные опросы позволяют это сделать), можно ожидать некоторого искажения данных, связанного с неправдивыми ответами. Иногда неправда может быть подсознательной, то есть интервьюируемый просто говорит то, что, по его мнению, хочет услышать интервьюер.

Однако когда вы начинаете оценивать выявленные предпочтения (то есть реальное поведение), то можете продвинуться на шаг дальше. Именно таким образом Остер и Йенсен смогли найти убедительные доказательства действительных изменений. В деревенских семьях, имевших кабельное телевидение, уровень рождаемости снизился по сравнению с семьями без телевизора. (В странах, подобных Индии, снижение уровня рождаемости означает повышение степени автономии для женщин и снижение рисков для их здоровья.) Семьи, в которых был телевизор, чаще отправляли своих дочерей в школу — это означает, что в семьях признавалась ценность дочерей или, по крайней мере, считалось, что они заслуживают такого же отношения, как сыновья (при этом показатели посещаемости школ для мальчиков остались на том же уровне). Эти однозначные цифры, повысившие степень доверия к правительственному опросу, свидетельствуют о том, что кабельное телевидение действительно наделило жительниц сельских районов Индии новой силой, достаточной для того, чтобы перестать терпимо относиться к домашнему насилию и унижениям.

Хотя не исключено, что все это стало возможным лишь потому, что их мужья слишком увлеклись просмотром матча по крикету на спортивном канале.



Вступление мира в новую эру привело к тому, что он стал чрезвычайно многолюдным и торопливым. Наиболее активное развитие происходило в крупных городах, таких как Лондон, Париж, Нью-Йорк и Чикаго. В одних только Соединенных Штатах население городов в XIX веке выросло на 30 миллионов человек, причем половина прироста произошла в последние двадцать лет столетия. Однако по мере того, как эти огромные массы населения (вместе с принадлежащей им собственностью) перемещались с одного места на другое, возникла проблема. Основное средство передвижения послужило причиной возникновения целого ряда побочных явлений, известных среди экономистов как отрицательные внешние факторы (negative externalities): к ним относятся дорожные пробки, чрезмерно высокие расценки по страхованию и слишком большое количество дорожных происшествий, повлекших за собой жертвы. Зерна, которые при ином исходе могли оказаться на семейном обеденном столе, использовались в качестве «топлива», что приводило к росту цен на продукты питания и возникновению их дефицита. Возникла проблема загрязнения воздуха токсичными выбросами, угрожающими как окружающей среде, так и здоровью людей.

Вы думаете, мы ведем речь об автомобилях?

Ничего подобного. Мы говорим о лошадях.

Лошади, наши мощные и универсальные помощники еще со времен древности, использовались в растущих городах для выполнения множества работ. Они тянули трамваи и кареты, перевозили строительные материалы. Их использовали для разгрузки кораблей и поездов. Лошади выступали в качестве основной силы, приводившей в действие механизмы для изготовления мебели, канатов, пива и одежды. Если ваша дочь заболевала, доктор мчался к вам верхом на лошади. А когда в городе вспыхивал пожар, то пожарные с запасом воды неслись к горящему дому в повозке, запряженной лошадьми. На рубеже XX века в одном только Нью-Йорке работало около 200 тысяч лошадей — примерно одна лошадь на каждые 17 человек.

Боже мой, сколько же из-за них возникало проблем!

Повозки на конной тяге заполоняли улицы, а если лошадь ломала ногу, часто ее немедленно забивали на месте. Это приводило к дальнейшим задержкам. Многие владельцы лошадей приобретали страховые полисы, которые (с целью защиты от мошенничества) предусматривали забой животного третьей стороной. Это означало, что владельцу приходилось ждать приезда полиции, ветеринара или представителя ASPCA (Американского общества против жестокого обращения с животными). Но даже после смерти животного заторы не прекращались. «Мертвые лошади были чрезвычайно громоздкими, — пишет специалист по логистике Эрик Моррис. — В результате дворники часто ждали, пока трупы разложатся, после чего их можно было легко распилить на куски и вывезти».

Шум повозок и цокот копыт настолько сильно раздражали и нервировали людей, что в некоторых городах было запрещено ездить на лошадях в районах, прилегающих к больницам и другим подобным заведениям.

Попасть под лошадь или повозку было чрезвычайно просто. Контролировать их (особенно на переполненных улицах городов) было гораздо сложнее, чем иногда показывают в фильмах. В 1900 году из-за происшествий с участием лошадей погибло 200 жителей Нью-Йорка, или один на 17 тысяч жителей. В 2007 году в результате автомобильных аварий погибло 274 жителя Нью-Йорка (один на 30 тысяч). Это означает, что в 1900 году у жителя Нью-Йорка было почти в два раза больше шансов погибнуть от столкновения с лошадью, чем в результате автомобильной аварии в наши дни. (К сожалению, у нас нет данных о числе пьяных кучеров, но мы можем предположить, что оно было пугающе высоким.)

Хуже всего обстояли дела с навозом'7. Средняя лошадь производит около десяти килограммов навоза в день. 200 тысяч лошадей производят его более двух тысяч тонн. Каждый день, без выходных. Куда же девался весь этот навоз?

За несколько десятилетий до этого, когда количество лошадей в городах было сравнительно незначительным, существовал четко работавший рынок навоза: фермеры покупали его и вывозили, опять же с помощью лошадей, на свои поля. Но по мере взрывообразного роста городского населения (и поголовья лошадей в городах) проблема приобрела массовый характер. Навоз переполнял городские улицы подобно сугробам. В летнее время вонь поднималась до небес. Когда же наступал сезон дождей, то потоки конского навоза затапливали тротуары и наполняли подвалы жилых домов. Сегодня, когда вы любуетесь элегантным наклоном старых кирпичных домов Нью-Йорка, помните, что подобное архитектурное решение было связано с реальной необходимостью, дававшей домовладельцам хоть какую-то возможность подняться над морем конского навоза.

Лежавшие на улицах экскременты были крайне вредны для здоровья. Они представляли собой питательную среду для миллиардов мух, распространявших многие смертоносные заболевания. Крысы копались в горах навоза в поисках непереваренных зерен овса и остатков другого лошадиного корма — который, кстати, становился все более дорогим вследствие роста поголовья лошадей и связанного с ним спроса. Никто в то время не беспокоился о глобальном потеплении, но если бы это произошло, то лошадь превратилась бы во врага общества номер один, потому что навоз выделяет метан, крайне мощный парниковый газ.

В 1898 году в Нью-Йорке состоялась первая международная конференция по вопросам городского планирования. Главным в повестке дня был вопрос, связанный с конским навозом, потому что города во всем мире переживали в то время один и тот же кризис. Но решение так и не было найдено. «Зашедшая в тупик конференция по городскому планированию, — пишет Эрик Моррис, — заявила о бессмысленности продолжения работы и завершилась всего через три дня вместо запланированных десяти».

Казалось, что мир достиг состояния, когда города не могли выжить ни с лошадьми, ни без них.

И вдруг проблема исчезла. Это не было связано с действиями правительства или божественным вмешательством. Жители городов не организовывали общественных движений и не пропагандировали сдержанность, отказываясь от использования лошадиных сил. Проблема была решена путем технологических инноваций. Само собой, речь шла не о выведении пород лошадей, вырабатывавших меньше навоза. Лошади исчезли с улиц благодаря появлению электрического трамвая и автомобиля. Оба эти механизма оставляли значительно меньше мусора и работали гораздо более эффективно. Автомобиль, более дешевый при покупке и более легкий в управлении по сравнению с лошадью, был объявлен экологическим спасителем. Жители городов по всему миру смогли наконец глубоко дышать, не зажимая носы пальцами, и возобновить свой путь по дороге прогресса.

История, к сожалению, на этом не заканчивается. Решения, которые спасли мир в XX веке, начали представлять опасность в следующем столетии: и у автомобилей, и у электрических трамваев имеются свои негативные внешние факторы. Выбросы окиси углерода, связанные с использованием на протяжении столетия более чем миллиарда автомобилей и тысяч электростанций, работающих на угле, приводят к нагреванию атмосферы Земли. Подобно тому как продукты жизнедеятельности лошадей в свое время начинали угрожать цивилизации, сейчас то же самое происходит вследствие деятельности человека. Мартин Вейцман, экономист Гарвардского университета, занимающийся вопросами экологии, считает, что существует 5-процентная вероятность того, что глобальная температура повысится настолько, что будет «уничтожена планета Земля в привычном нам виде»18. В некоторых кругах — например, в СМИ, которые зачастую очень любят рассуждать о тех или иных апокалиптических сценариях, — фаталистические настроения заходят еще дальше.

Это не должно нас удивлять. Когда решение проблемы не находится прямо перед нашими глазами, нам свойственно считать, что проблема вообще не имеет решения. Но история раз за разом показывает нам, что подобные предположения неверны.

Мы не утверждаем, что наш мир совершенен. И не всякий прогресс хорош на самом деле. Даже широкомасштабные социальные реформы создают проблемы для тех или иных людей. Вот почему экономист Йозеф Шумпетер называл капитализм творческим разрушением.

Человечество, однако, обладает великолепной способностью находить технологические решения для неразрешимых на первый взгляд проблем, и, скорее всего, это произойдет и в случае глобального потепления. Дело здесь не в том, насколько мала или велика проблема. Человеческая изобретательность — при наличии надлежащих стимулов — развивается всегда. Еще более обнадеживающие новости состоят в том, что технологические решения зачастую оказываются гораздо проще (а следовательно, дешевле), чем могут представить себе пророки катастроф. В заключительной главе этой книги мы встретимся с бандой ренегатов-инженеров, создавших даже не один, а два проекта решения проблемы глобального потепления, каждый из которых может быть реализован с меньшими затратами, чем стоимость всех породистых лошадей на аукционе Keeneland в Кентукки.

Как ни странно, но цена конского навоза вновь выросла, причем настолько, что владельцы одной фермы в Массачусетсе не так давно обратились в полицию с требованием арестовать соседа, собиравшего навоз на их территории. По мнению соседа, данное недоразумение было вызвано тем, что предыдущий владелец фермы разрешал ему это делать. Однако новый владелец не согласился с этим и потребовал платы за собранный навоз в размере 600 долларов.

Кем же оказался этот сосед — любитель навоза? Не кем иным, как Мартином Вейцманом, экономистом, выдвинувшим пугающий прогноз глобального потепления.

«Поздравляю, — написал Вейцману один из коллег, когда эта история попала в газеты. — Большинство известных мне экономистов являются экспортерами дерьма. А ты, судя по всему, являешься среди них единственным импортером»19.

Борьба с лошадиным навозом, непреднамеренные последствия развития кабельного телевидения, опасности прогулок в нетрезвом состоянии: что общего между всем этим и экономикой?

Давайте договоримся не рассматривать экономический аспект этих историй, а вместо этого обратим внимание на то, как они иллюстрируют «экономический подход». Это выражение стало популярным благодаря Гэри Беккеру, ветерану-экономисту Чикагского университета, лауреату Нобелевской премии 1992 года. В своем выступлении после вручения премии он пояснил, что экономический подход «не предполагает, что людьми движет исключительно эгоизм или жажда наживы. Это метод анализа, а не предположения о конкретных мотивах... Поведение людей диктуется гораздо более широким набором ценностей и предпочтений».

Беккер начал свою карьеру с изучения вопросов, которым экономисты обычно не уделяют внимания: преступления и наказания, наркомания, распределение времени, плюсы и минусы женитьбы, забота о детях и разводы. Большинство его коллег даже и не задумывались над этими проблемами.

«В течение довольно долгого времени, — вспоминал он, — моя работа либо игнорировалась ведущими экономистами, либо встречала их серьезное сопротивление. Меня считали изгоем, и мало кто относился ко мне как к экономисту».

Ну что же, если Гэри Беккер занимался «не совсем экономикой», то мы хотели бы заняться тем же. По сути, Беккер на самом деле занимался фрикономикой — иными словами, попытками «обвенчать» экономический подход с безграничным и не знающим правил любопытством, — хотя само слово в то время еще не было изобретено20.

В своей нобелевской речи Беккер предположил, что экономический подход не является субъективным вопросом и вообще не связан с математическими способами объяснения экономики. Скорее экономический подход представляет собой решение изучать мир по-другому. Это систематический способ описания того, как люди принимают решения и как они меняют свои точки зрения; как они выбирают, кого любить, на ком жениться, кого ненавидеть или даже убить; как они поведут себя в нестандартной ситуации — например, украдут ли они кучу денег, если им представится возможность для этого. Экономический подход помогает понять, почему люди боятся одних вещей и обожают другие, почти такие же; он позволяет осознать, почему они склонны осуждать один тип поведения и превозносить другой, сходный с ним.

Каким образом подобные вопросы обычно изучаются экономистами? Обычно все начинается со сбора больших массивов данных, происходящего случайно или целенаправленно. Хорошо собранные данные способны многое рассказать о человеческом поведении — по крайней мере, в тех случаях, когда для сбора информации используются правильно сформулированные вопросы. Наша цель в рамках этой книги состоит в формулировании правильных вопросов, и мы хотим начать обсуждение21. Именно это позволяет нам описывать, к примеру, как и почему типичный врач-онколог, террорист или студент ведет себя определенным образом.

Некоторые люди могут испытывать дискомфорт от факта, что все разнообразие человеческого поведения сводится к холодным числовым вероятностям. Кто из нас хочет, чтобы его воспринимали как типичного? Если бы у нас появилась возможность сложить всех мужчин и женщин на планете, то оказалось бы, что в среднем у типичного человека имеется одно яичко и одна полноценная молочная железа; однако сколько жителей планеты подпадают под это описание22? Если бы ваш любимый погиб в результате аварии с участием пьяного водителя, то утешило бы вас то, что куда опаснее ходить по дорогам в нетрезвом виде? Если вы молодая индийская девушка, недавно вышедшая замуж и подвергающаяся унижениям со стороны супруга, то что лично вам с того, что кабельное телевидение придало новые силы типичной индийской женщине?

Эти возражения заслуживают внимания и являются довольно искренними. Однако хотя из каждого правила есть исключения, неплохо знать и сами правила. В сложном мире, где каждый человек может оказаться нетипичным по множеству параметров, крайне важно определить единую отправную точку. И этот процесс познания хорошо начинать с понимания усредненных величин. Действуя таким образом, мы защищаем себя от подспудного намерения мыслить — принимать решения, законы или правила, — основываясь не на реальности, а на известных нам исключениях или аномалиях.

Давайте на минуту переместимся в лето 2001 года, которое запомнилось многим жителям США под названием «Акулье лето». Газеты и журналы этого периода были переполнены пугающими рассказами о жестокости акул23. Многие помнят историю Джесси Арбогаста — восьмилетнего мальчика, которому бычья акула оторвала правую руку и большой кусок бедра, когда он купался в теплом и неглубоком заливе в Пенсаколе (штат Флорида). Один из выпусков журнала Time, вышедший после этого инцидента, поместил огромную статью об атаках со стороны акул. Вот выдержка из этой статьи:

Акулы подбираются тихо и без предупреждения. Они используют для нападения один из трех способов: укусить и удрать, толкнуть и вцепиться или напасть со спины. Чаще всего они используют первый способ. Акула может увидеть ступню пловца, принять ее за рыбу и схватить, не успев понять, что в этот раз ей досталась не самая обычная еда.

Вам уже страшно?

Разумный человек никогда больше не ступит в океан. Однако знаете ли вы, сколько атак со стороны акул произошло в течение 2001 года?

Попытайтесь догадаться, затем разделите полученный результат на два, и так несколько раз. В течение всего 2001 года во всем мире было зафиксировано всего 68 атак на людей со стороны акул, причем лишь четыре из них закончились летальным исходом24.

Эти цифры были не только ниже тех, что могли померещиться нам вследствие повсеместной истерии в СМИ; этот показатель оставался примерно на том же уровне и до 2001 года, и после него. В период между 1995 и 2005 годами в среднем по всему миру ежегодно происходило 60,3 атаки акул на человека, причем максимум составил 79, а минимум — 46. Вследствие нападения акул ежегодно погибало в среднем 5,9 человека, максимум составлял 11, а минимум — 3. Иными словами, заголовки газет летом 2001 года могли бы гласить: «Количество нападений акул в этом году выше среднего». Но, скорее всего, такие заголовки не позволили бы продать больше газет.

Итак, давайте на минуту забудем о бедном Джесси Арбогасте и подумаем немного о другом: в мире, населенном более чем 6 миллиардами человек, в 2001 году от акульих атак погибло всего четыре человека. Не исключено, что фургоны телевизионных компаний, несущиеся к месту очередной катастрофы, сбивают больше народа на дорогах.

А вот слоны ежегодно убивают не менее 200 человек25. Так почему же мы не испытываем перед ними ужаса? Возможно, потому что большинство жертв живет далеко от мировых медийных центров. Возможно, свою роль играет и наше восприятие, сформировавшееся после просмотра фильмов. Дружелюбные и забавные слоны являются основными героями детских фильмов (вспомним хотя бы слоника Ба-бара или Дамбо); акулы же представляют собой четкий типаж злодея. Будь у акул хоть какие-то связи среди юристов, они точно подали бы иск против создателей фильма «Челюсти».

И тем не менее страх перед акулами, возникший летом 2001 года, был настолько силен, что перебить его смогли только террористические атаки на Всемирный торговый центр и Пентагон 11 сентября. В тот день погибло почти 3000 человек — или в 2500 раз больше, чем было зафиксировано смертей от акульих зубов начиная с конца XVI века.

Итак, несмотря на некоторые недостатки, размышление в категориях типичного имеет и свои преимущества. В нашей книге мы стараемся рассказывать истории, основанные на накопленных данных, а не на анекдотах, заметных аномалиях, личных мнениях, взрывах эмоций или нравоучениях. Кто-то может считать, что статистика позволяет защитить любую точку зрения и оправдать то, что оправдать в принципе невозможно. Однако экономический подход преследует совершенно иную цель: обратиться к изучению того или иного вопроса без страха и пристрастия и позволить цифрам поведать нам истину. Мы не принимаем ту или иную сторону. Появление телевидения, к примеру, в значительной степени помогло женщинам сельских районов Индии. Но это не значит, что мы воспринимаем влияние телевидения как исключительно положительное. Как вы увидите в главе 3, развитие телевидения в Соединенных Штатах привело к разрушительным изменениям в обществе.

Экономический подход не предназначен для того, чтобы описывать мир таким, каким мы хотели бы (или не хотели бы) его видеть, или таким, о котором мы мечтаем и молимся. Скорее цель состоит в том, чтобы показать мир таким, какой он есть. Большинство из нас хотят что-то изменить, улучшить в окружающем нас мире. Но для того чтобы изменить мир, его необходимо сначала понять.

На момент написания книги прошел первый год финансового кризиса, начавшегося с краха субпремиальных ипотечных облигаций в Соединенных Штатах. Кризис распространился по всему миру подобно заразной болезни. На эту тему будут написаны сотни, если не тысячи книг.

Наша книга — не одна из них.

Почему? В основном потому, что мы недостаточно компетентны в вопросах макроэкономики с присущим ей множеством сложных и динамичных элементов. После недавних событий многие могут задаться вопросом: а насколько компетентны в вопросах макроэкономики большинство экономистов? Признанные экономисты обычно выглядят в глазах публики своего рода оракулами, способными абсолютно точно сказать, в какую сторону будут двигаться индексы фондового рынка, инфляция или процентные ставки. Но, как мы все недавно убедились, подобные прогнозы часто не имеют вообще никакого смысла. Экономистам довольно сложно объяснить события прошлого, не говоря уже о будущем. (Они до сих пор спорят о том, привели ли шаги, предпринятые Франклином Делано Рузвельтом, к окончанию Великой депрессии или к ее усилению!) Разумеется, они не одиноки. Нам кажется, что человеку в принципе свойственно верить в свои способности к предсказаниям — а также моментально забывать о том, на чем эти предсказания базировались.

Нам практически нечего сказать в этой книге о том, что принято называть экономикой. Наша лучшая (пусть и ненадежная) защита состоит в том, что хотя вопросы, о которых мы пишем, и не связаны с экономикой, они способны дать нам чуть более глубокое представление о реальном человеческом поведении. Хотите верьте, хотите нет, но если вы поймете причины, толкающие к обману школьного учителя или борца сумо, то сможете понять, каким образом смог развиться «пузырь» на рынке субпремиальных облигаций.

Истории, о которых вы будете читать, происходили во множестве разных мест — начиная от коридоров учебных заведений и заканчивая темными закоулками неблагополучных районов. Многие из наших историй основаны на недавнем научном исследовании, проведенном Левиттом; другие же основаны на идеях и опыте экономистов, инженеров, астрофизиков, маньяков-убийц и врачей «скорой помощи», историков-любителей и нейробиологов, подвергшихся операции по смене пола. Большинство историй попадают в одну из двух категорий: то, что вы никогда не знали (но вам казалось, что вы знаете), и то, что вы знали (хотя на самом деле вам не хотелось бы это знать).

Многие из наших умозаключений вряд ли применимы в повседневной жизни. Из некоторых наших рассказов сложно извлечь мораль. Но в этом нет ничего страшного. Мы не хотим оставлять за собой последнее слово — мы хотим начать обсуждение. А это значит, что на страницах этой книги вы вполне можете найти пару тем, которые покажутся вам спорными.

И, честно говоря, если вы не найдете, о чем с нами поспорить, мы будем крайне разочарованы.


Глава 1


Что общего у проститутки и Санта-Клауса из супермаркета?


Не так давно, в один прекрасный и теплый день на исходе лета, двадцатидевятилетняя женщина по имени Ла Шиина сидела на капоте внедорожника неподалеку от поселка Дерборн Хо-умс, расположенного на юге Чикаго1. Взгляд ее был тоскливым, однако в целом она выглядела довольно молодо, а ее лицо обрамляли красиво уложенные волосы. Она была одета в мешковатый черно-красный комбинезон, немного напоминавший детский. У ее родителей не всегда хватало денег на новую одежду, поэтому в детстве ей приходилось донашивать вещи за старшими братьями, и привычка к таким фасонам сохранилась у нее и во взрослом возрасте.

Ла Шиина рассказывала о том, как зарабатывает деньги на жизнь. Она описала четыре основных источника своих денежных потоков: boosting, roosting, работа парикмахером и услуги сексуального характера.

Под словом boosting она понимала кражу в магазинах и последующую реализацию украденного. Слово roosting означало стояние «на стреме» в то время, когда члены уличной шайки продавали наркотики. Что же касается услуг парикмахера, она получала 8 долларов за стрижку мальчика и 12 долларов — взрослого мужчины.

Какой из видов работ был, по ее мнению, самым плохим?

«Проституция», — охотно ответила она.

Почему?

«Потому что на самом деле мне не нравятся мужчины. Мне кажется, что эта работа загружает мне мозги».

А если бы проституция приносила в два раза больше денег?

«Стала бы я заниматься ею больше? — переспросила она. — А то! Конечно же!»

На протяжении многих столетий мужчинам жилось гораздо лучше, чем женщинам. Да, это утверждение слишком обобщено, и мы не спорим, что можно найти множество исключений, однако если взять любой более или менее важный показатель, то дела у женщин обстояли значительно хуже. Несмотря на то что именно мужчины воевали, охотились и занимались тяжелым трудом, продолжительность жизни женщин была значительно ниже2. Иногда женщины лишались жизни по совершенно бессмысленным основаниям. На промежутке с XIII по XVIII век почти миллион европейских женщин (большинство из которых были бедными, а многие потеряли мужей) были казнены по обвинению в колдовстве: их обвиняли в том, что они накликали плохую погоду, губившую урожай3.

Постепенно продолжительность жизни женщин стала увеличиваться (во многом благодаря улучшению качества медицинской помощи, связанной с деторождением). Они стали жить дольше, чем мужчины. Тем не менее во многих странах женщины продолжают отставать от мужчин по разным показателям даже в XXI веке. К примеру, грудь молодых женщин в Камеруне подвергается процедуре так называемого разглаживания: для того чтобы она не выглядела слишком сексуально привлекательной, ее бьют или массируют деревянным пестиком либо нагретым кокосовым орехом4. В Китае не так давно произошел отказ от бинтования ног (традиции, существовавшей на протяжении примерно тысячелетия), однако новорожденных девочек чаще отдают в приюты, чем мальчиков; у женщин больше шансов остаться неграмотными, и среди них выше процент самоубийств5. А женщины в сельских районах Индии, как мы уже писали выше, продолжают подвергаться дискриминации практически во всем.

Однако в развитых странах мира качество жизни женщин значительно выросло6. Жизнь молодой девушки в Америке, Великобритании или Японии XXI века не идет ни в какое сравнение с жизнью такой же девушки сто или двести лет назад. Какую часть жизни ни возьми: образование, гражданские или избирательные права, карьерные возможности, — быть женщиной сегодня лучше, чем когда-либо в истории. В 1872 году (самом раннем периоде, по которому есть статистические данные) женщины составляли всего 21 процент учащихся университетов. В наши дни этот показатель составляет 58 процентов и продолжает расти. Господство женщин уже можно назвать поразительным.

Тем не менее за право быть женщиной приходится платить немалую цену с точки зрения экономики. Средний доход американки, окончившей колледж и работающей с полной занятостью, составляет в целом по стране около 47 тысяч долларов в год. Мужчины, обладающие аналогичными образованием, опытом и квалификацией, зарабатывают свыше 66 тысяч долларов в год, то есть на 40 процентов больше. Это справедливо даже в отношении женщин, окончивших самые престижные учебные заведения7. Экономисты Клаудиа Голдин и Лоренс Катц обнаружили, что женщины-выпускницы Гарварда зарабатывают в два раза меньше, чем мужчины-выпускники того же учебного заведения. Этот анализ был ограничен только работниками с полной занятостью, но, даже приняв во внимание профессию, факультет и прочие данные, Голдин и Катц пришли к заключению, что выпускницы Гарварда зарабатывают в лучшем случае на 30 процентов меньше, чем их бывшие соученики-мужчины.

Чем же может быть вызван столь значительный разрыв в величине зарплаты?

Можно выявить несколько факторов. Женщины чаще оставляют работу или переходят на работу с неполной занятостью для того, чтобы заниматься семьей. Даже в таких хорошо оплачиваемых профессиях, как медицина и юриспруденция, женщины склонны выбирать профессии с меньшим уровнем дохода (например, терапевт или корпоративный юрист). Не стоит сбрасывать со счетов и сохраняющуюся дискриминацию. Она может приобретать и открытые формы (отказ в карьерном продвижении из-за того, что сотрудник является женщиной), и скрытые. Ряд широкомасштабных исследований показывает, что уровень зарплаты у женщин с чрезмерным весом значительно ниже, чем у мужчин с той же проблемой8. Это же справедливо и в отношении женщин с плохим состоянием зубов9.

Существуют и проблемы биологического плана. Экономисты Ан-дреа Ичино и Энрико Моретти, проанализировавшие данные о сотрудниках крупного итальянского банка, обнаружили, что сотрудники-женщины в возрасте до сорока пяти лет чаще отсутствовали на работе вследствие действия двадцативосьмидневных циклов10. Сопоставив данные об отсутствии на работе с показателями производительности, эти экономисты выявили, что именно отсутствие на работе, связанное с менструациями, оказалось причиной 14-процентного расхождения в уровне оплаты сотрудников банка разного пола.

Или давайте взглянем на американский закон 1972 года, известный под названием Title IX. Несмотря на то что он был принят с целью противостоять половой дискриминации в образовательном процессе, закон Title IX также требовал, чтобы на спортивные программы для женщин в университетах обращалось не меньше внимания, чем на программы для мужчин. Вследствие этого миллионы молодых женщин смогли заняться спортом, и, как выяснила экономист Бетси

Стивенсон, активные занятия спортом действительно помогли многим девушкам успешно поступить в университет и впоследствии получить хорошую работу, в том числе и в областях, где традиционно доминировали мужчины. Это хорошие новости.

Однако Title IX привел и к возникновению ряда проблем у женщин. После принятия закона более чем у 90 процентов женских университетских спортивных команд появились тренеры-женщины. Закон Title IX активно способствовал росту популярности этой профессии: она стала хорошо оплачиваться, а кроме того, приносила удовольствие и давала статус. Подобно тому как простая крестьянская еда была «открыта» кулинарной элитой и быстро мигрировала из придорожных закусочных в популярные рестораны, работа тренера начала привлекать к себе внимание новой категории желающих — мужчин11. В наши дни женщины тренируют едва ли 40 процентов университетских спортивных команд. Одна из наиболее престижных профессий среди тренеров-женщин — это работа в Women's National Basketball Association (WNBA), женской национальной баскетбольной ассоциации, основанной тринадцать лет назад в качестве ответвления мужской национальной баскетбольной ассоциации. На момент написания этой книги в составе WNBA было тринадцать команд, и лишь в шести из них — опять-таки меньше 50 процентов — были тренеры-женщины. Этот результат в любом случае лучше, чем было в юбилейном, десятом сезоне лиги, когда всего трое из четырнадцати тренеров были женщинами.

Несмотря на весь прогресс, достигнутый женщинами на рынке труда в XXI веке, типичной женщине удалось бы добиться гораздо большего, если бы она имела достаточную предусмотрительность для того, чтобы родиться мужчиной.

Есть только один рынок труда, на котором женщины доминировали всегда, — это проституция. Модель этого бизнеса строится на довольно простом основании. С незапамятных времен во всем мире мужчинам требовалось больше секса, чем они могли получить бесплатно. Среди имеющихся женщин неминуемо появляются те, кто готов удовлетворить этот спрос за разумную цену.

В наши дни проституция в США является незаконным бизнесом, однако из этого правила имеются исключения, а кроме того, частенько требования закона выполняются формально и непоследовательно. В первые годы существования страны проституция не одобрялась, однако не считалась преступлением. Такое отношение к проституции исчезло в эпоху прогресса, с 1890-х по 1920-е годы. Общество начало протестовать против «белого рабства», в котором тысячи женщин против своей воли были вынуждены работать проститутками.

Страшнее всего было то, что женщины не вовлекались в проституцию, а добровольно решали ею заняться. В начале 1910-х годов министерство юстиции провело перепись в 310 городах 26 штатов и определило число проституток в Соединенных Штатах: «По самым консервативным оценкам, в этой регулярной армии порока служило примерно 200 тысяч женщин».

В то время в США проживало 22 миллиона женщин в возрасте от пятнадцати до сорока четырех лет. Если верить данным министерства юстиции, то среди каждых ПО женщин была как минимум одна проститутка. Однако большинство проституток (примерно 85 процентов) были женщинами в возрасте около тридцати лет. В этой возрастной группе проституткой была каждая пятидесятая женщина12.

Этот рынок особенно активно развивался в Чикаго. В городе было открыто более тысячи официальных публичных домов. Мэр города созвал специальную комиссию, состоявшую из религиозных лидеров, а также представителей гражданских, образовательных, юридических и медицинских организаций. Как только комиссия погрузилась в волны океана грязного бизнеса, то быстро поняла, что ей противостоит враг, более продажный, чем секс: речь зашла об экономике.

«Нет ничего удивительного в том, — заключила комиссия, — что девушка, зарабатывающая себе на жизнь собственными руками и получающая за это 6 долларов в неделю, подвергается искушению начать торговать своим телом за 25 долларов в неделю, как только осознает, что на эти услуги есть спрос и что мужчины готовы платить такую цену».

В пересчете на сегодняшние деньги тогдашняя зарплата 6 долларов в неделю составляла 6500 долларов в год. А женщина, занимавшаяся проституцией за 25 долларов в неделю, в деньгах сегодняшнего дня получала бы в год более 25 тысяч долларов. Однако комиссии удалось выяснить, что 25 долларов в неделю были минимумом, который могла получать чикагская проститутка. Женщина, работавшая в «доме за доллар» (расценки некоторых борделей составляли всего 50 центов; другие же брали с клиентов от 5 до 10 долларов), еженедельно приносила домой зарплату 70 долларов, что в наши дни составило бы 76 тысяч долларов в год.

В самом центре района Ливи, расположенного на юге Чикаго, бордели стояли стена к стене, квартал за кварталом. Особое место среди них занимал клуб Everleigh, который комиссия описала как «самый известный и роскошный публичный дом в стране». Среди его клиентов можно было встретить ведущих бизнесменов, политиков, спортсменов, артистов и даже известных борцов с проституцией. Проститутки из Everleigh, известные как «бабочки», были не просто привлекательными, умытыми и надежными. Они также умели поддерживать беседу и цитировать классическую поэзию, если этого хотелось тому или иному клиенту. В своей книге «Sin in the Second City» Карен Эббот пишет, что в Everleigh также предлагались недоступные в других заведениях сексуальные деликатесы — например, «французский стиль», известный в наши дни как оральный секс.

Во времена, когда цена хорошего обеда составляла в пересчете на сегодняшние деньги около 12 долларов, клиенты Everleigh были готовы платить по 250 долларов за право войти и по 370 долларов за бутылку шампанского. По сравнению с этими ценами стоимость самих сексуальных услуг была не столь высокой — около 1250 долларов.

Ада и Минни Эверли — две сестры, заправлявшие публичным домом, — тщательно охраняли свои «активы». «Бабочки» сидели на здоровой диете, пользовались прекрасным медицинским обслуживанием, получали образование, а их зарплата составляла рекордные 400 долларов в неделю (в пересчете на нынешние деньги это было равно примерно 430 тысячам долларов в год).

Очевидно, что «бабочки» Эверли летали выше всех. Но почему сто лет назад практически любая чикагская проститутка могла заработать много денег?

Наверное, самый точный ответ — потому, что плата во многом определяется действием закона спроса и предложения, закона более мощного, чем любой закон, принимаемый властями.

В Соединенных Штатах политика и экономика не сильно смешаны между собой. Часто политики принимают всевозможные законы, которые хотя и преследуют благие цели, часто не учитывают того, как реальные люди реагируют на стимулы реального мира.

Когда проституция в Соединенных Штатах начала рассматриваться как преступление, основные усилия политиков оказались направлены на борьбу с самими проститутками, а не с их клиентами. Это вполне типичная реакция. Здесь, как и на других незаконных рынках

(вспомним, к примеру, о торговле наркотиками или оружием), правительства предпочитают наказывать поставщиков товаров и услуг, а не их потребителей13.

Однако если вы ограничите предложение, возникнет нехватка, которая неминуемо подтолкнет цены выше, а это приведет к выходу на рынок все новых поставщиков. Объявленная в США война против наркотиков оказалась неэффективной именно из-за того, что она концентрируется на борьбе с продавцами, а не с покупателями. И хотя очевидно, что число покупателей наркотиков превышает число продавцов, более 90 процентов тюремных сроков получают именно продавцы.

Почему же общество не одобряет борьбу против потребителей наркотиков? Видимо, оно считает несправедливым наказание для маленького человека, пользователя, который не может противиться искушению разок поучаствовать в небольшом грязном дельце. Разумеется, гораздо проще демонизировать поставщиков.

Однако если бы правительство действительно хотело разрушить незаконные рынки товаров и услуг, оно начало бы преследовать людей, выступающих на этих рынках в качестве потребляющей стороны. Если бы, к примеру, мужчин, виновных в найме проститутки, приговаривали к кастрации, то рынок этих услуг моментально сжался бы до микроскопических размеров.

Сто лет тому назад практически каждая проститутка в Чикаго находилась под угрозой наказания. Помимо постоянного страха ареста они сталкивались с глубоким порицанием проституции со стороны общества. Возможно, основное наказание для проституток заключалось в том, что они не могли найти себе достойного мужа. Сопоставив все эти факторы, вы поймете, что вознаграждение проституток должно было быть высоким для того, чтобы достаточное число женщин решило начать удовлетворять имеющийся спрос.

Разумеется, основная сумма денег зарабатывалась женщинами, находившимися на вершине пирамиды. К моменту закрытия клуба Everleigh (комиссии мэра Чикаго удалось-таки добиться своего!) Ада и Минни Эверли заработали в пересчете на сегодняшние деньги около 22 миллионов долларов.

Дом, в котором находился клуб Everleigh, давно исчез. Исчез и весь район Ливи. Весь ряд домов на улице, где стоял клуб, был снесен в 1960-х годах, вместо него был построен ряд небоскребов.

Но юг Чикаго остался на своем месте, и проститутки продолжают работать там так же, как и раньше: помните Ла Шиину в черно-красном комбинезоне? Стоит, однако, отметить, что сегодняшние проститутки не будут цитировать вам отрывки из древнегреческой поэзии14.

Ла Шиина оказалась одной из проституток, с которыми довелось познакомиться Садхиру Венкатешу. Этот социолог из Колумбийского университета в Нью-Йорке провел свои юношеские годы в Чикаго и до сих пор часто возвращается туда для проведения своих исследований. Когда он оказался там в первый раз, он был наивным и романтичным подростком, который вырос в расслабленной атмосфере Калифорнии и любил группу Grateful Dead. Ему было интересно почувствовать напряжение города, где шла постоянная борьба между различными расами — в основном между афроамериканцами и белыми. То, что Венкатеш не принадлежал ни к одной из этих рас (он родился в Индии), играло ему на руку: позволило избегать битв и в академическом кругу общения (состоявшем в основном из представителей белой расы), и в гетто южной части города (в которых жили в основном чернокожие). Довольно быстро он познакомился с представителями банды, заправлявшей в районе и зарабатывавшей деньги за счет продажи крэка. (Вы помните? Именно исследование Венкатеша легло в основу главы «Фрикономики», посвященной драг-дилерам, и мы снова возвращаемся к этому вопросу.) Постепенно он превратился в авторитетного специалиста по нелегальной экономике района, а закончив исследование оборота наркотиков, переключился на изучение проституции.

Однако интервью с Ла Шииной и ее подругами могут дать нам далеко не полные сведения. Каждый, кто хочет действительно понять, как работает рынок проституции, должен собрать больше информации.

Сказать проще, чем сделать. В связи с незаконным характером изучаемой деятельности привычные информационные источники (налоговые декларации или данные переписи) нам не помогут. Несмотря на то что в предыдущем исследовании использовались результаты прямых опросов проституток, надо учитывать, что проводящие их организации (такие как реабилитационные центры для наркоманов или церковные приюты) не всегда заинтересованы в представлении объективных данных.

Кроме того, более ранние исследования показали, что когда людям задают вопросы, которые связаны с поведением, осуждаемым обществом, то они склонны либо преуменьшать, либо, наоборот, преувеличивать степень своего участия, в зависимости от того, что поставлено на карту или кто проводит опрос.

Давайте для примера взглянем на программу социального обеспечения Oportunidades, реализуемую в Мексике. Для получения помощи заявители должны перечислить свои личные вещи и имеющиеся у них бытовые товары. После приема заявки ответственный сотрудник программы посещает дом заявителя и проверяет, сказал ли тот правду. Экономисты Сезар Мартинелли и Сьюзан Паркер проанализировали данные более чем 100 тысяч заявителей программы Oportunidades и обнаружили, что заявители часто не сообщали об имеющихся у них автомобилях, грузовиках, видеомагнитофонах, спутниковых тарелках и стиральных машинах. Это не должно никого удивлять. Люди, желающие получить социальную помощь, склонны представлять себя более бедными, чем есть на самом деле. Однако Мартинелли и Паркер выяснили и другую вещь: люди часто говорили, что у них есть такие вещи, как центральное отопление и водоснабжение, газовая плита и бетонный пол. На самом же деле ничего этого у них не было. Так почему же заявители говорили неправду?

Мартинелли и Паркер объясняют это смущением. Даже если люди достаточно бедны для того, чтобы обращаться за пособием, они, по всей видимости, не хотят признаваться сотруднику благотворительной организации в том, что живут без туалета или на земляном полу15.

Венкатеш, знавший о том, что традиционные методы сбора информации не всегда приводят к надежным результатам (особенно когда дело касается такого деликатного вопроса, как проституция), попытался пойти другим путем: он начал собирать информацию в режиме реального времени и в полевых условиях. Он нанял нескольких человек для того, чтобы они беседовали с проститутками на улицах или в публичных домах, наблюдали за технологией организации процесса и собирали деликатную информацию после того, как от проституток уходили клиенты.

Большинство нанятых им интервьюеров сами в прошлом были проститутками — это было важно, так как именно такие сотрудники могли получать от респондентов наиболее точную информацию. Венкатеш также оплачивал участие проституток в исследовании. Он решил, что если те готовы заниматься сексом за деньги, то поговорить о сексе и получить за это плату для них было бы еще проще.

Так и оказалось. В ходе исследования, проводившегося почти два года, Венкатеш собрал данные примерно у 160 проституток в трех районах юга Чикаго и смог обработать результаты рассказов примерно о 2200 сексуальных контактах.

Опросные формы были предназначены для сбора большого объема информации, которая включала в том числе:

— тип сексуального контакта и его продолжительность;

— место контакта (автомобиль, помещение или открытое пространство);

— сумма, выплаченная в долларах;

— денежный эквивалент оплаты, полученной в виде наркотиков;

— раса клиента;

— примерный возраст клиента;

— привлекательность клиента (10 = сексуально привлекательный, 1 = отталкивающий);

— использовался ли при контакте презерватив;

— приходил ли клиент к данной проститутке в первый раз;

— был ли клиент женат (если это возможно определить); имел ли он работу; был ли участником банды; жил ли в том же районе;

— украла ли проститутка что-либо у клиента;

— доставил ли клиент проститутке какие-либо неудобства (например, был ли он чрезмерно жесток и пр.);

— предполагал ли сексуальный контакт оплату или проводился по согласию сторон.

Что же могут рассказать нам эти данные?

Давайте начнем с величины заработка. Судя по всему, типичная уличная проститутка в Чикаго работает по 13 часов в неделю, осуществляя за это время десять сексуальных контактов. При этом средний размер ее заработка в час составляет примерно 27 долларов (в пересчете на недельный заработок она получает на руки примерно 350 долларов). В эту сумму включаются 20 долларов, которые проститутка в среднем крадет у своего клиента. Также принимается во внимание, что некоторые проститутки принимают в качестве оплаты наркотики — обычно крэк или героин — и предоставляют скидку при условии подобного вида расчетов. (83 процента всех женщин, опрошенных в ходе исследования, были наркоманками.)

Подобно Ла Шиине, многие из участниц исследования занимались и другой работой, не связанной с проституцией. Венкатеш собирал данные и об этой части их жизни. Обычно проституция оплачивалась примерно в четыре раза выше, чем другие виды работы. Однако стоит принимать во внимание ее негативные последствия. В течение года типичная проститутка сталкивалась по крайней мере с двенадцатью случаями насилия. Как минимум три из 160 проституток, участвовавших в исследовании, умерли в ходе его проведения. «Обычно насилие со стороны клиента возникает, когда он по той или иной причине утрачивает эрекцию или не получает удовольствия от секса, — говорит Венкатеш. — В этом случае клиент начинает испытывать стыд и компенсирует его, говоря: "Я слишком крутой мужик для тебя" или "Ты слишком страшная, чтобы мне понравиться". Затем он хочет получить свои деньги обратно, и очевидно, что вам не захочется вступать в дискуссии с мужчиной, который только что утратил свою мужественность в ваших глазах».

Более того, вознаграждение нынешних проституток не идет ни в какое сравнение с деньгами, которые получали их коллеги (даже не самые высокооплачиваемые) всего лишь сто лет назад. По сравнению с ними женщины, подобные Ла Шиине, работают просто даром.

Почему же заработки проституток так сильно упали?

Все дело в существенном снижении спроса. Не спроса на секс — он остался на прежнем уровне. Однако проституция, как и любая другая отрасль, подвержена влиянию конкуренции.

Кто является основным конкурентом для проститутки? Ответ прост: любая женщина, которая хочет заняться сексом с мужчиной бесплатно.

Не секрет, что сексуальные нравы за последние несколько десятилетий значительно изменились. Сто лет назад не было даже выражения «случайный секс» (не говоря уже о «сексе по-товарищески»). Внебрачный секс был почти невозможен, а наказание за него было гораздо более суровым, чем в наши дни.

Представьте себе молодого человека, только что окончившего школу, еще не готового остепениться, но страстно желающего заняться сексом. Несколько десятилетий назад единственным выходом для него был визит к проститутке. Это было незаконно, но риск ареста был минимальным, а найти проститутку было проще простого. Несмотря на сравнительную дороговизну в краткосрочной перспективе, это действие было выгодным в долгосрочной перспективе, так как не предполагало затрат, связанных с обязательствами жениться или нежелательной беременностью. Не менее 20 процентов американцев, родившихся в период с 1933 по 1942 год, получили свой первый сексуальный опыт с проституткой16.

Теперь представьте себе такого же молодого человека, но живущего на два десятилетия позднее. Изменение сексуальных нравов увеличило объем предложения бесплатного секса. Среди представителей этого поколения проститутки использовались для получения первого сексуального опыта лишь 5 процентами мужчин-девственников. И это совсем не было связано с желанием мужчин сохранить свою девственность до свадьбы. Более 70 процентов мужчин в возрасте этого молодого человека занимались сексом до свадьбы. Для сравнения: добрачным сексом занимались всего 33 процента представителей предыдущего поколения.

Итак, добрачный секс превратился в полноценный заменитель услуг проституток. По мере сокращения спроса на оплачиваемый секс снижалась и величина вознаграждения людей, предлагавших такие услуги.

Если бы проституция была такой же отраслью, как и все остальные, то ее представители наняли бы лоббистов для противостояния добрачному сексу. Лоббисты проталкивали бы законы, согласно которым добрачный секс считался бы преступлением или действием, за которое полагается значительный штраф. Когда представители сталелитейной и сахарной промышленности США начали испытывать напряжение вследствие потока более дешевых товаров из Мексики, Китая и Бразилии, они заставили федеральное правительство принять тарифные ограничения, защитившие национальных производителей.

В подобных протекционистских шагах нет ничего нового. Более 150 лет назад французский экономист Фредерик Бастиа написал «Петицию производителей свечей» («The Candlemakers' Petition») — документ, якобы представлявший интересы «производителей больших свечей, маленьких свечек, ламп, подсвечников, уличных фонарей, воронок для тушения свечей и огнетушителей», а также «производителей жира для свечей, масла, резины, спирта и всего остального, связанного с освещением». Эти отрасли, жаловался Бастиа, «страдают от разрушительной конкуренции со стороны чужеземного производителя, который, по всей видимости, работает в более выгодных условиях с точки зрения производства. В результате производимая ими продукция наполняет наш внутренний рынок и поставляется по невероятно низким ценам».

Кто же был этим ужасным и невыносимым чужеземным конкурентом?

«Всего лишь Солнце», — писал Бастиа. Он умолял французское правительство принять закон, запрещавший гражданам страны впускать солнечные лучи в свои дома. (Да, его петиция представляла собой сатиру; в кругах экономистов она до сих пор вызывает бурное веселье.)

Увы, у проституции нет такого страстного защитника, каким был Бастиа. В отличие от сахарной или сталелитейной индустрии у нее нет представителей в вашингтонских коридорах власти — хотя следует отметить, что у этой отрасли имеется множество неформальных контактов с политическими деятелями на самом верху. Именно поэтому состояния, когда-то зарабатывавшиеся в этой индустрии, разлетелись как листья, сметенные ураганом свободного рынка.

Проституция сконцентрирована с географической точки зрения сильнее, чем любой другой вид незаконной деятельности: почти половина арестов в Чикаго, связанных с занятием проституцией, происходит в 0,3 процента всех городских кварталов. Что общего между всеми местами обитания проституток? Они расположены неподалеку от железнодорожных станций и крупных улиц (проститутки должны находиться там, где клиентам будет проще всего их найти). Обычно это бедные кварталы. Единственное отличие их от обычных городских бедных кварталов заключается в том, что в них не наблюдается переизбытка домохозяйств, управляемых женщинами.

Высокая степень концентрации проституток позволяет сопоставить данные исследования Венкатеша с данными об арестах, производимых полицией Чикаго. В результате мы можем получить представление об общем уровне проституции в городе. Вывод: еженедельно около 4400 женщин в Чикаго занимаются уличной проституцией; ежегодно происходит около 1,6 миллиона сексуальных контактов с участием 175 тысяч различных клиентов. Примерно такое же число проституток промышляло в Чикаго сто лет назад. С учетом того, что за это время население города выросло примерно на 30 процентов, можно сказать о значительном снижении числа проституток на душу населения. Неизменной осталась одна вещь: с точки зрения клиента проституция не представляется опасным делом. Данные демонстрируют, что мужчина, пользующийся услугами проституток, имеет шансы быть арестованным всего в одном из 1200 случаев.

Проститутки, данные о которых были собраны в исследовании Венкатеша, работали в трех районах города: Уэст-Пуллман, Роузленд и Вашингтон-парк. Основное население этих районов — афроамери-канцы (к которым относятся и сами проститутки). Уэст-Пуллман и Роузленд, граничащие друг с другом, представляют собой рабочие районы далеко на юге города, в которых традиционно проживало белое население (район Уэст-Пуллман вырос вокруг вагоностроительного завода Pullman).

Вашингтон-парк был местом проживания бедных чернокожих жителей на протяжении ряда десятилетий. Во всех трех районах этнический состав клиентов является смешанным.

По понедельникам у проституток обычно бывает немного работы. Самые занятые дни — пятницы, а вечером в субботу проститутка обычно зарабатывает на 20 процентов больше, чем в пятницу.

Почему пятница не является самым прибыльным днем, несмотря на объем работы? Все дело в том, что единственным фактором, определяющим доход проститутки, является выбор клиентом того или иного вида сексуальных услуг. И по непонятным причинам клиенты, приходящие в субботу, выбирают более дорогостоящие услуги. Давайте рассмотрим четыре различных вида сексуальных услуг, которые обычно оказывают проститутки (каждый из них имеет свою среднюю цену):



Стимуляция при помощи рук 26,70 доллара
Оральный секс 37,26 доллара
Вагинальный секс 80,05 доллара
Анальный секс 94,1 3 доллара


Интересно отметить, как менялась цена на оральный секс по сравнению с обычным, традиционным половым сношением. Во времена клуба Everleigh мужчины платили за оральный секс двойную или даже тройную цену. Сейчас же он стоит почти в два раза дешевле обычного секса17. Почему?

Фактически оральный секс является менее затратным для проститутки, так как при нем отсутствует риск беременности, а также снижается риск заболеваний, передающихся половым путем (также при этом виде секса возможно то, что один исследователь называет «легкостью выхода», то есть проститутка может легко прекратить свою работу в случае появления полиции или угроз со стороны клиента)18. Однако эти преимущества орального секса существовали всегда. Так с чем же была связана столь высокая цена этого вида секса в былые времена?

Дело в том, что оральный секс представлял собой своего рода табу. В то время он считался извращением (особенно с точки зрения религиозных деятелей), так как позволял удовлетворять похотливые желания, не ведущие к продолжению рода. Клуб Everleigh был счастлив удовлетворять желания клиентов, связанные с этим табу. Более того, штатный доктор клуба всячески приветствовал занятия оральным сексом, так как они позволяли заведению получать еще большую прибыль, при этом с минимальным износом «функциональных инструментов» проституток.

Однако по мере изменения отношения к оральному сексу в обществе цена стала отражать новую реальность и, следовательно, начала падать. Это изменение предпочтений отразилось не только на проститутках. Данные исследований, проводимых среди американских подростков, показывают, что они все чаще занимаются оральным, а не традиционным сексом, при этом снижается количество ранних беременностей. Кто-то может назвать это совпадением (или хуже того). Мы же называем это экономикой в действии.

Более низкая цена на оральный секс привела к росту спроса на него. Ниже приведена разбивка по долям рынка на различные виды сексуальных услуг, оказываемых чикагскими проститутками:




Оральный секс 55%
Вагинальный секс 1 7%
Стимуляция при помощи руки 1 5%
Анальный секс 9%
Прочее 4%


В категорию «прочее» попадают такие вещи, как танцы в обнаженном виде, контакт в стиле «просто поговорить» (происходящий крайне редко — в двух тысячах контактов дело обходилось разговорами только пару раз), а также совершенно разнообразные занятия, никак не связанные с понятием «просто поговорить», — настолько необычные, что могли бы поразить воображение даже умеющего хорошо фантазировать читателя. Именно такие действия характеризуют основную причину существования рынка интимных услуг, несмотря на доступность бесплатного секса: мужчины пользуются услугами проституток, чтобы получить от них то, чем не хочет заниматься их подружка или жена (стоит, однако, отметить, что некоторые наиболее пугающие своей извращенностью примеры из нашей выборки происходили с участием членов семей клиентов, причем с фантастическим разнообразием по половому составу и возрасту).

Проститутки назначают разные цены для разных клиентов. К примеру, черные клиенты платят в среднем на 9 долларов меньше, чем белые, а клиенты латиноамериканского происхождения обычно платят среднюю цену. У экономистов есть специальный термин для случаев назначения различной цены на один и тот же продукт — ценовая дискриминация.

В мире бизнеса практика ценовой дискриминации возможна далеко не всегда. Для ее возникновения должно существовать как минимум два условия. Во-первых, некоторые клиенты должны обладать рядом характеристик, четко свидетельствующих об их готовности платить больше (цвет кожи вполне может служить такой характеристикой). Во-вторых, продавец должен иметь возможность недопущения перепродажи своего продукта, то есть обеспечить невозможность проведения арбитражных сделок (в случае с проституцией перепродажа услуг представляется крайне маловероятной).

В случае возникновения этих двух условий большинство компаний смогут получать прибыль от ценовой дискриминации при каждом подходящем случае. Этот принцип хорошо известен людям, проводящим много времени в командировках. Часто они платят тройную цену за билет на самолет по сравнению с ценой, которую платит человек на соседнем сиденье, заранее запланировавший отпуск. Это также известно женщинам, стригущимся в парикмахерских салонах. Работа парикмахера с их волосами не так уж сильно отличается от мужской стрижки, однако женщины часто платят чуть ли не вдвое больше. Или, к примеру, взглянем на онлайновый каталог бытовых товаров Dr. Leonard's. Триммер для человеческих волос Barber Magic продается там за 12,99 доллара, а триммер для животных Trim-a-Pet — всего за 7,99 доллара. Оба продукта выглядят почти одинаково, однако сотрудникам Dr. Leonard's представляется, что люди будут готовы заплатить больше за триммер для себя, чем за триммер для домашнего любимца19.

Каким образом чикагские проститутки занимаются ценовой дискриминацией? Как выяснил Венкатеш, они используют различные стратегии ценообразования для белых и черных клиентов. Общаясь с черными клиентами, проститутки обычно сразу называют цену, чтобы не допускать обсуждений. (Венкатеш заметил, что черные клиенты чаще склонны торговаться — возможно, потому, что они хорошо представляют себе район, в котором находятся, и сложившийся в нем порядок цен.) Имея же дело с белыми клиентами, проститутка вынуждает мужчину самостоятельно назвать цену, рассчитывая, что она будет выше ее ожиданий. Как показывает ценовой разрыв между стоимостью услуг для черных и белых клиентов, эта стратегия работает достаточно хорошо.

Существуют и другие факторы, способные снизить цену на услуги чикагских проституток:


Условия Средняя скидка, долларов
Оплата наркотиками вместо наличных 7,00
Сексуальный контакт на открытом пространстве 6,50
Использование клиентом презерватива 2,00

Скидка, связанная с расчетом наркотиками, не должна нас удивлять, так как мы уже знаем, что большинство проституток являются наркоманками. Скидка за секс на открытом пространстве отчасти представляет собой скидку за скорость, поскольку в данном случае контакт завершается быстрее. Кроме того, проститутки берут больше за секс в помещении, так как часто вынуждены отдавать часть дохода его владельцу. Некоторые женщины арендуют спальню в чужом доме или хранят матрац в подвале; другие пользуются недорогими мотелями или маленькими магазинами, закрытыми на ночь.

По-настоящему удивительной представляется столь незначительная скидка за использование презерватива. Еще более удивительным представляется факт нечастого использования презервативов клиентами: даже если считать данные только по вагинальному и анальному сексу, то презервативы используются лишь в 25 процентах случаев

(новые клиенты чаще используют презервативы, чем повторные; черные клиенты пользуются презервативами реже, чем белые). В течение года у типичной чикагской проститутки происходит около 300 контактов без средств предохранения. Однако предыдущее исследование принесло и добрую весть: у мужчин, пользующихся услугами проституток, сравнительно низок уровень заражения ВИЧ. Он составляет менее 3 процентов (это, однако, неприменимо в отношении клиентов-мужчин, пользующихся услугами проституток мужского пола; в этом случае показатель выше 35 процентов)20.

Итак, на цену услуг проститутки влияет большое количество факторов: тип контакта, характеристики клиента и даже место контакта.

Но, как ни странно, цены на услуги различных проституток в определенном районе не сильно различаются. Можно было бы предположить, что более привлекательные женщины будут требовать более высокую плату. Но это происходит крайне редко. Почему?

Единственное разумное объяснение состоит в том, что большинство клиентов воспринимают женщин как (снова экономический термин) совершенные субституты (perfect substitutes), то есть товар, который может быть легко заменен другим. Посетитель магазина не видит особой разницы между двумя связками бананов — точно так же картину видят мужчины, часто пользующиеся услугами проституток.

Верный путь сэкономить при найме проститутки заключается в том, чтобы договариваться с ней напрямую, а не через сутенера. В этом случае желаемые услуги можно получить примерно на 16 долларов дешевле.

Расчеты основаны на данных, полученных от проституток в Роуз-ленде и Уэст-Пуллмане. Эти два района расположены рядом и во многом схожи. Однако в Уэст-Пуллмане проститутки работают с сутенерами, а в Роузленде — нет. В Уэст-Пуллмане чуть больше жилых домов, что создает для проституток своего рода напряжение, заставляющее их уходить с улиц. В Роузленде более активны уличные шайки. И хотя банды Чикаго не вовлечены напрямую в занятия сутенерством, они не любят, когда в их нелегальную экономику вторгаются чужие игроки.

Это ключевое отличие позволяет нам измерить эффект воздействия сутенера (назовем его pimpact). Но для начала мы должны задать себе важный вопрос: каким образом мы можем быть уверены в том, что две группы проституток являются на самом деле сопоставимыми? Возможно, что проститутки, работающие с сутенерами, обладают какими-то другими характеристиками, отличающими их от всех остальных. Может быть, они чуть более толковы или не сидят на тяжелых наркотиках. Если бы дело обстояло так, то мы бы не оценивали эффект сутенерства, а сравнивали между собой две различные популяции проституток.

Но на самом деле многие женщины, участвовавшие в исследовании Венкатеша, курсировали между двумя районами, иногда пользуясь услугами сутенера, а иногда работая в одиночку. Это позволило нам проанализировать данные, исключив влияние фактора сутенера.

Как уже было сказано выше, клиенты платят примерно на 16 долларов больше, если в сделке участвует сутенер. Однако клиенты, действующие через сутенера, обычно заказывают более дорогостоящие услуги (эти джентльмены не ограничиваются стимуляцией с помощью руки), что повышает размер вознаграждения женщин. Поэтому даже после того, как сутенеры забирают свою обычную 25-процентную комиссию, проститутки зарабатывают больше денег, при этом работая меньше.


Тип взаимодействия Недельный заработок, Среднее число
долларов контактов в неделю
Работа в одиночку 325 7,8
Работа с сутенером 410 6,2

Секрет успеха сутенеров состоит в том, что они общаются не с теми клиентами, которых может самостоятельно найти уличная проститутка. Как выяснил Венкатеш, проститутки в Уэст-Пуллмане тратят значительное количество времени на поиск потенциальных клиентов (в особенности белых) в стрип-клубах и казино, расположенных на речных судах, в соседнем штате Индиана.

Но как показывают данные, действие pimpact не ограничивается ростом заработка проституток. Проститутка, работающая с сутенером, имеет значительно меньше шансов подвергнуться избиению со стороны клиента или принуждению к бесплатному сексу со всеми членами уличной банды. Поэтому если вы являетесь уличной проституткой в Чикаго, работа с сутенером вам более выгодна. Даже после того, как вы выплачиваете ему комиссию, вы выигрываете практически по всем фронтам. Ах, если бы каждый агент в каждой отрасли мог быть для нас настолько ценен!

Давайте, к примеру, рассмотрим другую бизнес-среду — торговлю жилой недвижимостью. Подобно тому как вы торгуете своим телом при содействии сутенера или без него, вы можете продавать ваш дом при участии риелтора или без него. И хотя риелторы берут с вас значительно более низкую комиссию, чем сутенеры (примерно 5 процентов против 25), в абсолютном выражении доля риелторов может представлять десятки тысяч долларов с одной сделки.

Так как же риелторы зарабатывают свои деньги?

Недавно три экономиста проанализировали данные о продаже домов в городе Мэдисон (штат Висконсин). На этом рынке в основном представлены продавцы домов, не пользующиеся услугами риелторов (английское выражение для такого рода сделок звучит как for-sale-by-owner (FSBO), а аббревиатура произносится как «ФИЗЗ-бо»). Большинство сделок проходят через веб-сайт FSBOMadison.com, администрация которого берет по 150 долларов с домовладельцев, желающих поместить информацию о своем доме, при этом в случае продажи дома никакая комиссия не взимается. Сравнивая по нескольким параметрам (цена, характеристики дома и района, срок продажи и т. д.) продажи по методу FSBO с продажами с участием риелторов в одном и том же регионе, экономисты смогли оценить степень влияния риелторов (для симметрии назовем этот эффект словом г impact).

Что же они выяснили?

С помощью FSBOMadison.com дома обычно продавались примерно по той же цене, что и с помощью риелторов. Это не говорит о высоком профессионализме риелторов. Использование услуг риелтора при продаже дома за 400 тысяч долларов означает, что вы должны выплатить комиссию в размере 20 тысяч долларов — это значительно больше, чем 150 долларов, выплачиваемые FSBOMadison.com (другое недавнее исследование выявило, что агентствам, берущим за свои услуги фиксированную сумму около 500 долларов за размещение дома в своих списках, удается продавать дома по тем же ценам, что и риел-торам, берущим процент от сделки).

Здесь нужно сделать ряд важных оговорок. В обмен на 5-процентную комиссию кто-то другой делает за вас всю работу. В некоторых случаях это стоит того. Сложно сказать, насколько результаты города Мэдисон подтвердились бы в других городах. Более того, исследование проводилось во времена, когда рынок жилья находился на подъеме, что упрощает процесс самостоятельной продажи дома. Не последним по важности фактором является наличие у продавцов, не пользующихся услугами риелтора, достаточной деловой хватки при обсуждении условий с покупателем. И наконец, несмотря на то что дома по модели FSBO продавались за ту же среднюю цену, что и дома, продававшиеся с помощью риелтора, процесс сделки занимал в среднем на двадцать дней больше. Однако многие посчитали бы для себя вполне приемлемым прожить в своем старом доме лишние двадцать дней, экономя при этом 20 тысяч долларов.

Риелтор и сутенер оказывают, по сути, одну и ту же услугу: они занимаются маркетингом вашего продукта, направленным на потенциальных покупателей. Как показывает это исследование, Интернет может служить мощным заменителем риелторов. Однако если вы пытаетесь продать услуги уличной проститутки, Интернет вряд ли может быть для вас полезным — по крайней мере, сложно представить, как в рамках сайта будет осуществляться сочетание интересов покупателей и продавцов.

Итак, если вы сопоставите ценность, которую вам могут принести эти агенты, становится ясно, что услуги сутенера являются значительно более ценными, чем услуги риелтора. Для тех, кто предпочитает, чтобы выводы делались в математической форме, приведем формулу21:

pimpact > rimpact

Во время проведения Венкатешем исследования проституцией в Уэст-Пуллмане заправляли шесть сутенеров, и он лично знал каждого из них. Все они были мужчинами. В былые времена сутенерами во всех, даже самых бедных районах Чикаго были женщины. Но постепенно их место заняли мужчины, привлеченные высокими заработками, — вот вам еще один пример развития процесса, в результате которого мужчины начали постепенно зарабатывать больше женщин.

Возраст этих шести сутенеров колебался от тридцати до сорока пяти лет. По словам Венкатеша, дела у них шли неплохо и каждый из них зарабатывал примерно по 50 тысяч долларов в год. У некоторых из них была и легальная работа (механика или менеджера магазина), и большинство из них владели домами, в которых они жили. Никто из них не употреблял наркотики.

Одна из наиболее важных частей их работы состояла в переговорах с полицией. Венкатешу удалось выяснить, что сутенеры имели хорошие рабочие контакты с ней, особенно с полицейским по имени Чарльз. Поначалу Чарльз пугал и арестовывал проституток. Однако это давало побочный эффект. «Когда ты арестовываешь проститутку, моментально вспыхивает драка между претендентками на ее место, — говорит Венкатеш, — а насилие гораздо хуже занятий проституцией».

Поэтому Чарльз пошел на некоторые компромиссы. Проститутки согласились не заходить в парки в те часы, когда там играют дети, и по возможности одеваться и вести себя прилично. В обмен на это полиция оставила проституток в покое и, что еще более важно, перестала их арестовывать. В период проведения исследования был зафиксирован всего один официальный случай ареста проститутки в районе, контролировавшемся сутенерами. Из всех преимуществ работы с сутенером гарантия «иммунитета» от ареста представляется одним из самых важных.

Но для того чтобы не попасть в тюрьму, совершенно необязательно пользоваться услугами сутенера. Типичная проститутка в Чикаго успеет поучаствовать примерно в 450 контактах перед тем, как ее арестуют, и лишь один из десяти арестов приводит к тюремному заключению.

Дело не в том, что полиция не знает, где обычно находятся проститутки. И не в том, что полицейское руководство или мэрия города принимает решение о том, чтобы оставить проституток в покое. Скорее мы имеем дело с наглядным примером того, что экономисты называют проблемой агента и принципала (the principal-agent problem). Именно это происходит в случаях, когда две стороны какого-то мероприятия имеют, по сути, разные стимулы, хотя кажется, что они одинаковы.

В данном случае мы можем представить начальника полиции в качестве принципала, желающего избавиться от уличной проституции. Патрульный полицейский является в этой модели агентом. Возможно, он тоже хочет избавиться от проституции, хотя бы теоретически, однако у него нет достаточных стимулов к тому, чтобы начать арестовывать проституток. По мнению некоторых полицейских, проститутки могут предложить им нечто лучшее, чем удовольствие от произведенного ареста. Мы имеем в виду секс.

Эта тенденция довольно четко выявилась в исследовании Венка-теша. Около 3 процентов из всех контактов, по которым велась статистика, представляли собой бесплатные сексуальные услуги, оказанные проститутками полицейским.

Эти цифры не врут: уличная проститутка в Чикаго скорее будет заниматься сексом с полицейским, чем подвергнется аресту с его стороны.

Несложно понять, насколько неприятной может быть работа проститутки: женщина деградирует, рискует подцепить неприятное заболевание, а угроза насилия со стороны окружающих вполне реальна.

Хуже всего дела обстоят в Вашингтон-парке — третьем районе, изучавшемся Венкатешем и расположенном примерно в шести милях к северу от Роузленда и Уэст-Пуллмана. Это гораздо более депрессивный район с точки зрения экономики, и чужаки (особенно белые) там практически не появляются. В районе есть четыре центра проституции: два больших жилых дома, пять кварталов, расположенных поодаль от оживленной торговой улицы, а также сам парк размером в 372 акра, спроектированный в 1870-х годах Фредериком Лоу Олмстедом и Кальвером Во. Проститутки в Вашингтон-парке работают без сутенеров, и их заработок является самым низким среди всех проституток, включенных в исследование Венкатеша. Вы можете подумать, что женщинам в данной ситуации стоило бы заняться какой-то другой работой. Однако одно из свойств рыночной экономики состоит в том, что цены склонны приближаться к уровню, на котором даже на самую непривлекательную работу находятся свои охотники. И хотя дела у этих женщин обстоят не особенно хорошо, без проституции все было бы еще хуже. Звучит абсурдно?

Подтверждение этого тезиса можно найти при изучении довольно непривычного источника — многолетней американской традиции, известной как family reunion (сбор всей семьи). Каждый год в начале июля, во время празднования Дня независимости, Вашингтон-парк заполняется семьями и другими многолюдными группами, собирающимися вместе для того, чтобы развлечься и перекусить на свежем воздухе. Для некоторых участников таких церемоний поцелуй тетушки Иды в благодарность за принесенный ей стакан лимонада кажется недостаточно возбуждающим. В течение этого периода спрос на услуги проституток в Вашингтон-парке подскакивает до небес. И проститутки делают то, что делает любой хороший предприниматель: они повышают цены примерно на 30 процентов и работают сверхурочно столько, сколько им позволяют силы.

Интересно, что работа такого рода привлекает работников особого типа — женщин, воздерживающихся от проституции в течение всего года, но начинающих заниматься ею вместо основной работы в течение именно этого периода. У большинства из этих сезонных проституток есть дети и домашнее хозяйство; они не употребляют наркотики. Однако, подобно участникам золотой лихорадки или риелторам во времена подъема отрасли, они видят шанс и хотят воспользоваться им, превратив его в деньги.

На вопрос, вынесенный в название этой главы: «Что общего у проститутки и Санта-Клауса из супермаркета?» — можно дать очевидный ответ: они оба пользуются возможностями для краткосрочной работы, появившейся в результате праздничных пиков спроса.

Мы уже говорили о том, что спрос на услуги проституток в наши дни значительно ниже, чем шестьдесят лет назад (исключая праздничные всплески), во многом вследствие феминистской революции. Если это кажется вам странным, обратите внимание еще на одну, не столь очевидную группу жертв феминистской революции — школьников.

Традиционно преподаванием в школах занимались женщины. Сто лет назад это была единственная работа для женщин, не связанная с приготовлением еды, уборкой или другой ручной работой (еще одним видом подобной работы была работа нянь, однако преподавание было востребовано значительно больше — на одну няню приходилось шесть учительниц). В то время почти 6 процентов работающих женщин преподавали. Их опережали лишь работницы фабрик (19 процентов), прислуга (16 процентов) и работницы прачечных (6,5 процента)22. В основном эту работу выполняли женщины, окончившие колледж. По состоянию на 1940 год не менее 55 процентов всех женщин в возрасте около тридцати лет, окончивших колледж, работали учителями23.

Однако позднее у толковых женщин начало появляться больше возможностей для реализации личностного потенциала24. Огромную роль в этом сыграли Закон о равной оплате труда 1963 года и Закон о гражданских правах 1964 года. Помимо этого общество в целом начало по-другому относиться к роли женщин. По мере того как все больше женщин покидали стены колледжей, они начинали все активнее заниматься работой, в особенности той, которая давала им возможности для безграничного развития: юриспруденцией, медициной, бизнесом, финансами и так далее (незаметную, но важную роль в этом играла возможность вернуться обратно к работе для молодых мам, только что родивших ребенка)25.

Подобные профессии в высококонкурентных областях требовали многого от людей, которые ими занимались, но взамен предлагали высокую оплату, вследствие чего привлекали лучших и наиболее умных женщин. Нет никаких сомнений в том, что, родись эти женщины всего на одно поколение раньше, они стали бы школьными учительницами. Но этого не случилось. Соответственно, возникла своего рода утечка мозгов из отрасли образования. В 1960 году около 40 процентов учительниц находились в верхней четверти среди всех участников тестов IQ и прочих тестов для определения уровня интеллектуального развития, и лишь 8 процентов из них были в нижней четверти. Двадцать лет спустя в верхней четверти оказалось лишь меньше половины учительниц, а их доля в нижней четверти выросла вдвое26. Немаловажно, что зарплаты учителей в этот период продолжали падать по сравнению с другими видами работ. «Качество работы учителей сокращается на протяжении нескольких десятилетий, — заявил в 2000 году директор департамента общественного образования Нью-Йорка, — и никто не хочет обсуждать эту тему».

Мы не хотим сказать, что сейчас в школах невозможно найти отличных учителей. Разумеется, они есть. Но в течение многих лет происходило общее снижение профессионализма учителей и качества преподавания. В период между 1967 и 1980 годами средние оценки по тестам, проводившимся в американских школах, снизились примерно на 1,25 балла. Исследователь вопросов образования Джон Бишоп назвал это снижение «исторически беспрецедентным» и указал на то, что оно способно серьезно повлиять на общий уровень производительности в стране в XXI веке.

Но по крайней мере у женщин других профессий дела пошли хорошо, правда?

Как вам сказать... Выше мы уже писали, что даже самые образованные женщины зарабатывают меньше, чем их коллеги-мужчины. Это особенно касается финансового и корпоративного секторов, а кроме того, в этих секторах доля женщин сравнительно ниже. Число женщин, руководящих предприятиями на уровне СЕО, за последние годы выросло примерно в восемь раз, но тем не менее их доля менее

1,5 процента27. Если взять данные по 1500 крупнейшим компаниям в США, то лишь 2,5 процента наиболее оплачиваемых позиций в них заняты женщинами. Это особенно удивительно с учетом того факта, что за последние двадцать пять лет доля женщин, получивших степень МВА в крупнейших университетах страны, составила свыше 30 процентов. На данный момент их доля является самой высокой в истории и составляет 43 процента.

Экономисты Марианна Бертран, Клаудиа Голдин и Лоренс Катц попытались решить загадку с разрывом в уровне оплаты с помощью анализа карьерного пути более чем двух тысяч выпускников (мужчин и женщин) программы МВА Чикагского университета.

Их вывод: хотя дискриминация по половому признаку и вносит свой незначительный вклад в формирование различий в оплате труда между мужчинами и женщинами, основная роль в формировании разрыва связана с желанием — или его отсутствием. Экономисты смогли выявить три основных фактора:

— Женщины обычно получают чуть более низкие оценки. Еще более важно, что они реже выбирают курсы, связанные с финансами. При прочих равных условиях наблюдается значительная корреляция между степенью финансового профессионализма и уровнем последующего дохода.

— В течение первых пятнадцати лет карьеры женщины работают меньше мужчин: по 52 часа в неделю против 58 часов у мужчин. Через пятнадцать лет эта разница образует отрыв в профессиональном стаже, составляющий шесть месяцев.

— Женщины приостанавливают свое карьерное продвижение чаще мужчин. В течение первых десяти лет работы лишь 10 процентов мужчин — выпускников МВА прерывали работу на шесть и более месяцев, а женщины — выпускники МВА делали это в 40 процентах случаев.

Важная проблема состоит в том, что многие женщины, даже имеющие степень МВА, любят детей. Средняя женщина со степенью МВА, не имеющая детей, работает в пересчете на часы всего на 3 процента меньше, чем мужчина с той же степенью. Однако женщина со степенью МВА, имеющая детей, работает на 24 процента времени меньше. «Укороченный рабочий день и временное прекращение работы среди выпускников МВА приводят к значительным потерям, — пишут три экономиста. — Нам представляется, что многие женщины, получившие степень МВА, принимают решение отдохнуть несколько лет после рождения первого ребенка, особенно когда могут себе это позволить благодаря хорошо зарабатывающим мужьям».

Это выглядит крайне странно. Многие из наилучших и самых толковых женщин в Соединенных Штатах получают степень МВА, позволяющую им хорошо зарабатывать, но они выходят замуж за столь же хороших и толковых мужчин, которые также хорошо зарабатывают — насколько хорошо, что женщина может позволить себе не работать так же много, как раньше. Означает ли это, что инвестиции времени и денег, сделанные женщинами для получения МВА, были растрачены зря? Возможно, что и нет. Не исключено, что если бы эти женщины не посещали бизнес-школы, то даже не смогли бы встретить таких мужей.

Разрыв в уровне оплаты между мужчинами и женщинами можно рассмотреть еще под одним углом. Вместо того чтобы относиться к более низким зарплатам женщин как к признаку неудачи, может быть, нам стоит обдумать мысль о том, что высокая зарплата не является для женщин столь же значимым стимулом, как для мужчин. Может быть, мужчины испытывают по отношению к деньгам такую же слабость, какую испытывают женщины по отношению к детям?28

Давайте рассмотрим пару недавних экспериментов, в ходе которых молодые мужчины и женщины должны были пройти математический тест из 20 вопросов, чем-то напоминающий тест SAT. Участники одной группы получали фиксированную оплату — 5 долларов за присутствие на тесте и 15 долларов за его прохождение. Участники другой группы получали по 5 долларов за присутствие и по 2 доллара за каждый правильный ответ на вопрос. Каковы же были результаты?

Мужчины — участники первой группы отвечали на вопросы немногим лучше женщин-участниц. Они отвечали в среднем на один вопрос точнее, чем женщины. Однако в случае с вознаграждением по результатам отдельных ответов мужчины смогли начисто переиграть женщин. Результаты женщин практически не изменились по сравнению с первым тестом, а средний мужчина смог в среднем ответить на два вопроса больше, чем средняя женщина.

Экономисты изо всех сил пытаются собрать данные и применить сложные статистические методы для выявления причин, по которым женщины зарабатывают меньше мужчин. Основное препятствие заключается в том, что мужчины и женщины слишком сильно различаются между собой. Возможно, на самом деле для экономистов было бы полезным провести следующий опыт: взять группу женщин и создать для них клонов-мужчин; затем проделать то же самое с группой мужчин; а затем сесть, расслабиться и наблюдать за тем, что будет происходить.

Измеряя результаты деятельности каждой группы по сравнению с результатами деятельности клонов, можно было бы получить более глубокое понимание происходящего.

Если у нас нет возможности создать клонов, то можно было бы сделать по-другому: выбрать случайным образом группу женщин, с помощью волшебства изменить их пол на мужской, оставив все остальные факторы прежними, а затем проделать то же самое упражнение с группой мужчин.

К сожалению, у экономистов нет возможности производить такого рода эксперименты (пока что). Однако отдельные люди могут сделать это с собой, если посчитают это необходимым. Мы говорим об операциях по смене пола.

...

Купить книгу "Суперфрикономика" Дабнер Стивен + Левитт Стивен


Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Суперфрикономика" Дабнер Стивен + Левитт Стивен

home | my bookshelf | | Суперфрикономика |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 9
Средний рейтинг 4.4 из 5



Оцените эту книгу